Читать онлайн Пламя возмездия, автора - Бирн Биверли, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пламя возмездия - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пламя возмездия - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пламя возмездия - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Пламя возмездия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

Лондон
9 часов вечера


Во время его прошлого визита в паб «Три селедки» вечер был холодным и ненастным. Сегодня же стояла духота, но эта разница в погоде никак не отразилась на числе посетителей – бармен сегодня как и в прошлый раз пребывал в одиночестве.
– Добрый вечер, сэр. Что желаете?
Норман еще не забыл, как ему пришлось заплатить за свой собственный коньяк.
– Для бренди сегодня жарковато. Пинту
type="note" l:href="#n_5">[5]
вашего лучшего горького.
Пиво тотчас же было налито в оловянную кружку. Норман, выпив сразу большой глоток, бросил многозначительный взгляд в сторону комнаты для гостей, дверь в которую находилась в глубине зала.
– Тот джентльмен ожидает вас, сэр.
Норман кивнул и, с кружкой в руках, отправился в уже знакомую комнату.
На этот раз Хирэм Лэйси устроился у окна, он сидел, опершись на широкий подоконник и обмахиваясь сложенной вчетверо газетой.
– Добрый вечер, мистер Мендоза. Жарковато, не правда ли? Рад бы и встать, да не могу – подагра моя опять разыгралась.
Он указал газетой на опухшую ногу, возлежавшую на кожаной подушечке, такой же старой и обтрепанной, как и само это помещение.
Норман сочувствия не проявил.
– Никаких имен. Сколько раз мне это вам повторять.
– Сколько раз, сколько раз… – задумчиво повторил Лэйси, извиняться за свое легкомыслие он не собирался, судя по всему.
Адвокат подождал, пока Норман придвигал к окну еще один стул.
– Интересные новости, сэр? – сказал Лэйси, поигрывая газетой. – Я имею в виду Кубу. Похоже, что Рузвельт и Рафрайдер задали перцу этим испашкам.
– Эта маленькая война, должно быть, подходит к победоносному концу, – согласился Норман.
– Полагаю, что банкирам все равно: проигрывают войны или выигрывают их, они знай себе делают деньги, разве я не прав?
– Более или менее. Ну, а теперь, не могли бы мы перейти к делу?
– Что за вопрос, сэр.
Лэйси положил газету на подоконник между двумя геранями в горшках. Иногда их, по-видимому, все же поливали, но сама комната пропахла пылью и запустением.
– Вам удобно? – осведомился Лэйси. – А то эта сказка, которую мне предстоит вам рассказать, довольно долгая.
– Не могу пожаловаться. Давайте, рассказывайте.
– Значит, так. Вы помните, как вы пришли ко мне сюда вечером в ту среду, двадцать третьего июня?
Лэйси посмотрел на Нормана, ожидая подтверждения. Норман кивнул.
– Впрочем, это не та дата, которую вы смогли бы так скоро забыть, как я понимаю, – продолжал адвокат. – Выпуск этого нового займа и…
– Давайте сразу к сути дела, ради всех святых.
– Я понимаю, сэр, понимаю. Все дело в том, что мне жутко повезло. Или скорее повезло вам, а не мне. Во всяком случае, следуя вашим инструкциям, я установил наблюдение за лордом уже на следующее утро и продолжал следить за ним вплоть до вчерашнего вечера. Таким образом, это составило десять полных дней, как вы понимаете. Сегодня утром, я, к сожалению, не смог, потому что моя нога…
– О вашей ноге я уже слышал. Вы вполне уверены, что Шэррик вас не заметил?
– Я абсолютно уверен. Я, сэр, в этих делах своего рода эксперт, мистер Мендоза, ох, да, извините, никаких имен, совсем забыл. Значит, как я уже говорил, счастье подвалило в этот самый первый день, в четверг. Дневные часы лорд провел дома, лишь нанес короткий визит в клуб, это было еще утром. В клуб Уайте, полагаю, в тот же самый клуб, членом которого являетесь и вы.
Норман еще раз кивнул. Адвокат улыбнулся и передвинул досаждавшую ему ногу, положив ее поудобнее.
– Ничего необычного, джентльмен на пару минут перед ленчем завернул в свой клуб, только и всего. Потом он возвратился домой и никуда больше не выходил – я не прекращал наблюдение до самого вечера. К одиннадцати часам я, предположив, что лорд отправился спать, уже собирался покинуть свой пост, как вдруг увидел, что кто-то вышел из-за его дома, вероятно, воспользовавшись черным ходом. По тому, как этот человек хромал, я узнал в нем лорда, хотя определить, что это был он, было довольно трудно из-за его весьма необычной одежды.
– В каком смысле необычной?
– Он был одет как мастеровой – толстые, грубые брюки, тяжелые ботинки и – шел ужасный дождь – вы, вероятно, помните, – непромокаемый плащ, такой, как обычно носят рыбаки. Карета лорда не выезжала с самого полудня и он не стал искать кэб, а пошел напрямик через Риджент-парк. Естественно, я последовал за ним.
Лэйси потянулся за стаканом шерри и замолк, прихлебывая вино.
– Дальше, – потребовал Норман.
– И пошел к Наин Элмз. Вы не знаете этот район?
– Я там никогда не был.
– Неудивительно. Это место совсем не для вас. И не для лорда, как можно догадаться. Район бедноты, квартал трущоб, если можно так выразиться.
Лэйси сделал еще одну паузу, чтобы посмотреть, какова будет реакция слушателя. Норман, поерзав, уселся в этом жутко неудобном кресле поудобнее.
– Давайте дальше. Что этот человек делал в этих трущобах? И побыстрее, дружище, а то мы так и до воскресенья не управимся.
– Может быть, будет лучше, если я передам вам резюме всех моих находок. Все детали здесь, в этой папке, – он полез куда-то вниз и извлек желтовато-коричневую папку для бумаг, какие обычно используют в своей работе люди его профессии.
– Это мне очень поможет, – согласился Норман. – Если только вам удалось в этом резюме избежать всех этих лирических отступлений.
Лэйси, казалось, не замечал сарказма.
– Здесь лишь мои умозаключения, если они, конечно, смогут вам пригодиться. – Он поднял руку, призывая Нормана не перебивать. – Я просто пытаюсь организовать свое мышление, придать моим мыслям логически завершенный характер. А вот там, – он кивнул на папку, только что переданную Норману, – там лишь голые факты. – Лэйси хмыкнул. – И ни одного измышления. Дело в том, что лорд Шэррик из Глэнкри живет двойной жизнью. В определенных кругах он известен под именем Фергуса Келли. Келли – один из активнейших фениев. Могу поспорить на что угодно, никто из этого отребья даже не догадывается, кто он есть на самом деле.
Адвокат замолчал и снова ждал, какой эффект его слова произведут на слушателя. И на этот раз дождался.
Норман непонимающе уставился на Лэйси, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, но сказать он не смог и рот осторожно закрылся. Через несколько секунд была предпринята еще одна аналогичная попытка, на этот раз увенчавшаяся успехом, правда, незначительным – ему удалось выдавить из себя нечто, отдаленно походившее на кряканье. Лишь с третьей попытки ему удалось заговорить.
– Шэррик? Фений? Боже мой! Это вам точно известно? Вы в этом уверены?
– Я в этом абсолютно уверен. – Лэйси еще раз показал на папку с документами. – Все детали, которые подтверждают мои заключения, вот здесь, в моем отчете.
– Но, силы небесные, почему? Что его толкнуло к борьбе за ирландскую независимость? Ведь для человека с его богатством и положением в обществе… Невероятно.
– Сэр, я понятия не имею. Разумеется, если только он не использует этих фениев в каких-то собственных целях.
Норман облокотился на спинку и опустил веки. Его мозг лихорадочно обрабатывал только что услышанные факты, обраставшие теперь целой мириадой догадок, предположений и возможностей.
– Да, – сказал он, помолчав. Видимо, это так и есть. Но каковы, в таком случае, его цели?
– Боюсь, что об этом у меня никаких сведений, хотя…
– Слушаю вас.
– Полагаю, что есть кое-что, что, возможно, вас заинтересует. – Адвокат сейчас говорил очень тихо, выделяя каждое слово. – Лорд Шэррик встречался с миссис Лилой Кэррен четыре раза за последнюю неделю.
– Ага, понятно, – едва слышно произнес Норман. Потом снова закрыл глаза и помолчал. – Понятно.
Лэйси терпеливо ждал.
– Полагаю, она здесь, в Лондоне? – спросил, наконец, Норман.
– Здесь. Она остановилась в этом новом отеле «Коннот». Норман поднялся и потянулся к папке с документами, но Лэйси не желал ее отпускать, возложив на нее ладонь. Норман, сообразив, в чем дело, сунул руку в боковой карман и извлек оттуда конверт. – Здесь все. Двадцать пять гиней, как мы и договаривались. Можете пересчитать, если желаете.
Лэйси улыбнулся.
– Нет необходимости, мистер Мендоза. О честности вашего дома ходят легенды.
Лэйси снял руку с папки и принял конверт. В его улыбке было что-то очень Норману неприятное. Адвокат продолжал.
– Мне пришла в голову еще одна мысль. Она не отражена в моем отчете, сейчас я решил напомнить вам об этом в связи с тем, что, как мне показалось, вы не придали этому значения. Ваше последнее поручение непосредственно связано с именем миссис Кэррен. Вы ведь помните, что я вам говорил о том пабе, где останавливался мистер Мендоза во время его пребывания в Дублине?
– Конечно, помню.
Лэйси продолжал, будто не слыша.
– Этот паб под названием «Лебедь» и расположенный на Бэчелорс-Уок и является явочной квартирой фениев.
Не очень далеко от того места, где состоялся этот разговор, Лила Кэррен пыталась заснуть на роскошной постели отеля «Коннот». Сон не приходил, слишком она была возбуждена событиями прошедшего дня. Бушевавшая в ней радость даже пугала ее. Отчего, в сотый раз спрашивала она себя. Отчего она так не доверяла своим эмоциям? Ответ был прост: потому, что они были неуместными и преждевременными. Разве прожитая жизнь не научила ее осторожности, благоразумию? Какое она имела право чувствовать и переживать то, что она переживала и чувствовала? Сейчас, когда ее план достаточно хорошо продуманный и детально подготовленный еще не был доведен до конца?
Дело не в плане, нашептывал ей тихий, но настойчивый голос внутри, который она не могла ничем заглушить, и не в том, что скоро ты сможешь сполна отплатить всем Мендоза за причиненное тебе зло, и даже не в том, что твой Майкл вскоре обретет то, что ему принадлежало по закону. Не поэтому твоя душа поет, и ты сама готова петь, распевать во все горло. Все дело в Фергусе.
Она металась на своем роскошном ложе, ворочалась, изнемогала под бременем бесконечных вопросов. Как она могла вести себя настолько глупо, как могла попирать ею же самой выработанные нормы? Разве сейчас она имела право на чувства?
– Я не нуждаюсь ни в ком! Мне не нужен ни один мужчина! – Лила громко шептала эти слова, повторяя их по многу раз, как заклинание. – Я не желаю быть ничьей женой, я не желаю быть ничьей любовницей, я не желаю быть счастливой дурочкой.
Ей очень часто за последние шестнадцать лет приходилось повторять этот девиз. Не было такого дня, чтобы она не повторяла его с тех пор, как выбралась из могилы, где была погребена заживо. Неделю за неделей, месяц за месяцем она выцарапывала когтями в этом мире место для своего сына и для себя. В мире, где одинокая женщина может быть лишь беспросветной дурой или проституткой. Эти слова стали ее девизом, и этот девиз рождался в борьбе не на жизнь, а на смерть. Мне не нужен мужчина, который узаконил бы мое право на существование. Я в состоянии выжить сама, и выживу. Вспомни, повторяла она под стук ее бешено колотившегося сердца, вспомни твоего папу, беспомощного, бедного, никчемного неудачника. Вспомни Хуана Луиса, завоевавшего твое сердце нежностью и сладчайшими поцелуями, а потом превратившегося в монстра. Вспомни… вспомни… вспомни…
И, уснув, Лила видела эти смеющиеся черные глаза, приветливую улыбку и себя молодой девушкой, мчавшейся по зеленому ирландскому лугу к нему, раскрывавшему ей свои объятья – к Фергусу.


Сан-Хуан
11.30 вечера


Вскоре после того, как Колумб предпринял свой второй вояж и натолкнулся на то, что было тогда лишь необитаемым островом, мир переменился: Испания должна была защищать свое право на сказочную Вест-Индию не только на словах, но и на деле, и открытый им остров Пуэрто-Рико стал важным стратегическим пунктом. К 1540 году испанцы воздвигли здесь огромное каменное сооружение, назвав его Ла Форталеза. Вскоре выяснилось, что место для него было выбрано неудачно – так решили военные. Был построен еще один форт, он получил название Эль Морро, защищавший вход в гавань. Первый, за ненадобностью, было решено передать в распоряжение местного губернатора для использования в качестве его резиденции. В течение трех с половиной столетий губернаторы обитали в Ла Форталеза, пребывая в роли фактически самовластных правителей острова. Сейчас управителем был генерал Мануэль Девега.
Бэт с любопытством и изумлением оглядывалась по сторонам, когда Майкл помогал ей выйти из кареты, нанятой на этот вечер.
– Это сюда мы должны идти? – недоумевала она. – Очень похоже на тюрьму.
– Когда мы окажемся внутри, ты будешь приятно удивлена. Ла Форталеза внутри совсем не то, чем она может показаться снаружи.
Бэт улыбнулась и взяла его под руку. На ней было платье из белого шелка с отделкой из бледно-лилового атласа и белые атласные туфли. Никаких украшений на ней не было, она была вынуждена продать их перед отъездом.
– Это был единственный способ достать деньги, чтобы приехать к тебе, – объяснила она ему, когда они собирались на бал.
Сейчас он смотрел на нее и чувствовал себя страшно виноватым перед ней. Надо сказать, что и без драгоценностей Бэт выглядела великолепно. Она, перехватив его взгляд, еще раз оглядела себя, потом еще раз посмотрела на громаду бастиона.
– Пойдем, Майкл, надеюсь, отсутствие жемчугов и бриллиантов не устыдит тебя. – Сказала это и одарила его счастливой улыбкой, хотя и немного вымученной. – Ведите меня, сэр. Я вас слушаю и повинуюсь.
Обещанный Майклом сюрприз не заставил себя долго ждать. Едва оказавшись внутри, Бэт поняла, что он был прав – перестройка, предпринятая полвека назад, привнесла изысканность и утонченность в интерьер форта. Генерал-губернатор мог развлекать гостей, не рискуя прослыть лишенным вкуса мужланом – зал потрясал. Когда они занимали места среди гостей, дожидавшихся чести быть представленными губернатору, Бэт не скрывала своего восхищения, разглядывая этот огромный зал.
– Я в восторге, Майкл.
– Я же тебе говорил, – рассеянно пробормотал он в ответ, его занимали другие мысли.
– Тебе уже приходилось здесь бывать?
– В этом зале нет, но я уже был один раз в Ла Форталеза, когда наносил визит вежливости губернатору.
– Ты не хочешь рассказать мне о том, чем ты здесь занимаешься? – негромко спросила Бэт.
– Не сейчас, – отнекивался Майкл.
До них дошла очередь быть представленными первой группе официальных лиц. Майкл с кем-то здоровался за руку, кому-то кланялся, Бэт приседала в реверансах, звучали стереотипные фразы приветствий. Бэт по-испански не говорила, но этого и не требовалось – ритуал этот был везде одинаков и хорошо ей знаком – в определенных кругах он был, если не повседневным, то вполне обычным явлением. Когда возникала необходимость, Майкл переводил, а ей оставалось лишь обаятельно улыбаться и кивать.
Кэррену и Бэт пришлось простоять минут двадцать, пока до них дошла очередь быть представленными Девеге.
– Ваше Превосходительство, – обратился к нему Майкл по-испански, – разрешите представить вам сеньору Изабелу Тэрнер из Лондона.
Он уже объяснил Бэт, что ее имя по-испански звучало как «Изабела». Бэт улыбнулась и присела в реверансе.
– К сожалению, сеньорита не говорит по-испански.
Губернатор наклонился поцеловать ей руку и секунды на две затянул эту церемонию.
– Такой очаровательной молодой женщине это не обязательно, – губернатор явно злоупотреблял свистящими и шипящими звуками, слегка шепелявил, что выдавало в нем кастильца, уроженца Мадрида. – Даже просто смотреть на такую женщину уже означает общение. Пожалуйста, скажите сеньорите, что мне доставляет особую радость приветствовать ее на Пуэрто-Рико. А вы, сеньор Кэррен, все еще здесь, среди нас?
– Имею удовольствие находиться здесь, Ваше Превосходительство.
Девега понимающе улыбнулся.
– Да, и, полагаю, вы удовлетворены пребыванием здесь. Ваши планы понемногу продвигаются, как я слышал.
– Да, сэр. Так же как и ваши, осмелюсь утверждать.
Губернатор рассмеялся.
– Да, вы абсолютно правы. Именно поэтому и состоялся сегодняшний бал. Сегодня мы празднуем большое событие – через две недели новое самостоятельное правительство приступит к своим обязанностям. А теперь, друзья мои, веселитесь. Возможно, мы еще сможем побеседовать с вами, сеньор Кэррен.
Майкл увел Бэт от толпы гостей к столику, где лакеи в белых перчатках подавали ромовый пунш.
– О чем он говорил? – хотела знать Бэт.
– Он несказанно рад приветствовать тебя в Пуэрто-Рико и объяснил, что этот бал объявлен по случаю вхождения в свои обязанности нового правительства. Предполагается, что теперь остров обретет суверенитет, хотя губернатор, как представитель Испании, по-прежнему собирается задавать тон.
Бэт сморщила носик.
– Политика. Какая скука!
– Здесь это еще большая скука, чем где-либо. Бесконечные раздоры. – Он показал ей на высокого, представительного мужчину. – Вот, обрати внимание на этого типа, на того, у которого усы напоминают руль велосипеда. Это Муньос Ривера, владелец газеты «Ла демокрасья». Если бы он не дал им своего благословения, то это их так называемое самостоятельное или автономное правительство до сих пор было бы не у дел. Предполагалось, что они встанут у руля еще в конце мая, но они тогда сильно переругались между собой и этого не произошло.
Бэт посмотрела туда, куда показывал Майкл, и тут же отвела глаза.
– Он на меня не производит впечатления – староват. Но местные леди очаровательны! Может быть, это не такое уж и болото? Но затмить меня здесь некому, как ты считаешь? – осведомилась она, и Майкл понял, что она не шутила и ждала от него ободряющего комплимента.
Он не успел его сказать, его внимание привлек один человек. Человек этот был низкорослым, коренастым, он стоял подле столика с закусками и смотрел на их приближение. Майкл мгновенно определил, что этот джентльмен был владельцем кофейных плантаций. И его манера поведения и то, как сидел на его мощной фигуре смокинг, все говорило Майклу, что мужчине этому больше пристало сидеть верхом на лошади, объезжая свои плантации в сопровождении надсмотрщика, чем изображать завсегдатая балов.
Плантатор склонил голову в легком поклоне, Майкл ответил ему. Он ожидал, что владелец гасиенды с ним заговорит, но тот лишь продолжал смотреть на них. Какие странные глаза! Как у пресмыкающегося. Майкл повернулся к Бэт.
– Ром – местный напиток в этих краях, а это ромовый пунш. Хочешь попробовать? Он довольно приятный.
– Конечно, дорогой, – Бэт смотрела в сторону, словно кого-то искала в толпе.
Молодая женщина была поглощена разглядыванием туалетов приглашенных дам. Майкл тоже поддался соблазну и примерно минуту посвятил тому, что давал оценки гостям, в мыслях благодаря Лилу – она преподала ему великолепную науку касательно умения оценить, как должна выглядеть леди. Здесь можно было встретить достаточно много красивых платьев, но ни одно из них не могло соперничать с парижским туалетом Бэт.
– Твой силуэт – самый элегантный из всех, – сказал он ей.
Бэт засияла. Ей наконец было сказано то, чего она жаждала услышать с самого начала вечера.
Рядом с ними появился лакей, разносивший напитки.
– Не угодно ли сеньорам шампанского? – заискивающе улыбнулся он.
– Девега решил похвалиться, – пояснил Майкл. – Это испанское. Может быть выпьешь его, а не ром?
– Все, что угодно, мне безразлично.
Бэт махнула веером. Она все еще изучала публику и архитектурные особенности зала.
– Тогда, наверное, лучше все же шампанского – ром крепковат для леди.
Майкл жестом подозвал лакея с подносом в руках, где стояли высокие бокалы с шампанским. Майкл подал Бэт шампанское, а себе решил взять ром.
– За твое здоровье, дорогая.
Бэт оторвалась от созерцания толпы и ответила на тост, предложенный Майклом.
– За нас, дорогой, – негромко сказала она, – за наше с тобой будущее.
Майкл одним духом выпил ром и попросил еще порцию.
– Сеньор…
К нему обращался тот самый приземистый господин, в котором он определил владельца гасиенды. Мужчина приблизился и заговорил с Майклом вполголоса, будто опасаясь, что их могли подслушать.
– Я надеялся встретиться с вами здесь, сеньор Кэррен.
– Вы меня знаете, а я вас – нет. Вам это не кажется любопытным?
– Да, но вас легко узнать, сеньор.
– Мне это все время говорят.
– Разрешите представиться, мое имя Коко Моралес. У меня гасиенда неподалеку от Лареса.
– Ах, да, вспомнил. – Майкл повернулся, чтобы познакомить его и вдруг увидел, как к нему через толпу гостей торопливо пробирался Фернандо Люс. – А вот идет человек, которого мы оба очень хорошо знаем, – проговорил Майкл.
– Банкир, – согласился Моралес. – Да, в эти дни и ваше и мое внимание приковано к этому человеку, разве не так, сеньор Кэррен?
– Банкиры всегда привлекают внимание, в особенности их деньги.
– Я того же мнения, сеньор, – поддержал Моралес.
Люсу удалось все же добраться до них и, здороваясь с Майклом, он демонстративно повернулся спиной к плантатору. Люс заговорил прежде, чем Майкл успел представить ему Бэт.
– У меня к вам очень важное дело. Я зашел к вам в гостиницу перед тем, как отправиться сюда, но вас не застал.
– Коль вы меня обнаружили здесь, это уже не имеет значения.
Боже мой! Что это с ним? С Люса пот лился градом. Неужели этот идиот не понимает, что сейчас не время демонстрировать свое волнение на людях.
– Позвольте мне представить вам нашу очаровательную гостью. – Майкл должен был опередить Люса и не позволить ему здесь и сейчас излагать свои неприятности. – Это донья Изабела из Лондона.
Бэт присела в реверансе перед банкиром и плантатором и одарила обоих очаровательной улыбкой.
– Я очень рада, джентльмены. Я только сегодня приехала, но ваш восхитительный остров просто околдовал меня. Это так непохоже на то, что мне уже приходилось видеть. Вот жаль только, что я не знаю вашего языка. Майкл быстро перевел. Люс и Моралес соответствующим образом ответили на эту тираду, Майкл перевел и их слова.
– Послушайте, – воскликнула Бэт. – Оркестр играет этот дивный старый гавот. Как чудесно! Я не танцевала гавот уже Бог знает сколько лет.
Майкл благодарно посмотрел на нее.
– Дон Фернандо, я буду вам очень обязан, если вы пригласите сеньориту на танец. Сам я не умею танцевать, а ей так хочется.
Бэт сначала не поняла, о чем шла речь, но потом язык жестов стал доходить до нее. Она просительно посмотрела на Люса, перед этим взглядом банкир, разумеется, не мог устоять и подал ей руку. Бэт приняла ее и, улыбнувшись Майклу из-за веера, отправилась танцевать с Люсом дивный старый гавот.
– Отлично сработано, – едва слышно произнес Моралес. – Искусством манипулировать людьми вы владеете в совершенстве, сеньор Кэррен, и ваша очаровательная сеньорита – очень умный ваш сообщник.
– Полагаю, вы хотели со мной поговорить?
– Хотел. Но не здесь. Давайте пройдем на террасу, прошу вас.
Они вышли из зала. Ночь благоухала южными ароматами олеандра и жасмина, приносимыми летним бризом.
– Слушаю вас, сеньор Моралес.
– Сеньор Кэррен… – начал Моралес и запнулся.
Майкл смотрел в эти змеиные глазки, изучавшие его. Он понимал, что не мог выпускать эту ситуацию из-под своего контроля, что должен найти способ подавить своего противника, ввести его в заблуждение.
– Вы сказали, что вы из Лареса, сеньор?
– Полагаю, что вам это известно. Как известны и многие другие вещи.
– Не спорю, – согласился Майкл. – Мне многое известно из жизни этого острова и его обитателей. Ответьте мне на такой вопрос: что вы делаете?
Змеиные глазки прищурились, Моралес явно ожидал подвоха в этом утверждении ирландца.
– Что вы делаете? – повторил Майкл.
– У меня кофейные плантации.
Майкл покачал головой.
– Нет, это не тот ответ. Можете спросить меня, что я делаю, сеньор Моралес.
Наступила пауза.
– Что вы делаете? – в конце концов спросил его плантатор.
– Полезное дело, – ответил Майкл.
Моралес улыбнулся. Улыбка его была понимающей.
– Назовите мне какую-нибудь букву, – попросил он, – с оттенком иронии в голосе.
– «С» – мгновенно отозвался Майкл.
– И я назову «С».
– Прекрасно. Свобода или смерть.
– Значит, вам известно о наших тайных обществах, – сказал Моралес.
– Да, и о восстании в Ларесе в шестьдесят восьмом году. Мне многое известно, я же вам сказал, – решил блеснуть эрудицией Майкл.
– Вы хорошо информированы, сэр.
– Да и вы, я вижу, неплохо, сеньор Моралес.
– Что мне это известно, в этом нет ничего удивительного. Я житель Пуэрто-Рико, а вот вы – иностранец.
– Главное не в этом, главное в том, что ни один из нас не является революционером, – сказал Майкл. – Все дело именно в этом. И, если бы это восстание в Ларесе было успешным, если какое-нибудь из этих обществ было бы способно на большее, чем лишь тайные встречи и обмены шифрованными посланиями и мечты, то мы бы с вами здесь не стояли.
– Во всяком случае, не совсем в нынешнем качестве, – согласился он.
– Не как два человека, готовых заключить сделку друг с другом, к тому же весьма интересную. Революции не очень-то полезны для бизнеса, как вам это хорошо известно.
– Но сейчас, – Моралес махнул рукой в сторону зала. – Сейчас у нас тоже своего рода революция. Мы собираемся стать автономным образованием.
– Если вам это позволят, – вкрадчивым голосом сказал Майкл.
– У вас есть сомнения на этот счет?
– Не думаю, что судьба Пуэрто-Рико решается самими пуэрториканцами или даже испанцами, – выразил сомнение Майкл.
– Может быть, американцами? – Моралес достал из кармана кожаный портсигар и, открыв его, предложил Майклу сигару.
Тот взял ее и, кивнув в знак благодарности, стал дожидаться, пока Моралес поднесет ему спичку. Глубоко затянувшись едковатым дымом, он ответил на вопрос собеседника.
– Американцами.
Моралес оперся локтями на парапет балкона и молча курил.
– Вы уверены в том, что они придут сюда? – наконец спросил он Майкла.
– Скажем так, я склонен полагать.
– Хорошо, пусть так. Сеньор Кэррен, неужели есть необходимость и дальше продолжать весь этот ваш театр, где Люс действует от имени какого-то миллионера-инкогнито, как вы думаете?
– Не думаю, что весь этот, как вы изволили выразиться, «мой театр» служит для того, чтобы кого-то обмануть.
– Да дело не в этом. Предположим даже, что даже и обмануть. Это я могу понять. Но американцев-то обмануть уж никак не удастся. И вы, тем не менее, собираетесь сделать эти, я бы сказал, гигантские вложения в наш остров.
– Я бы не стал утверждать, что я делаю эти гигантские вложения, как вы считаете, «тем не менее», сеньор Моралес. Я их делаю именно потому, что придут американцы.
– Но для чего?
Моралес уставился на Майкла пристальным взглядом змеиных глазок.
– Почему вы это делаете, сеньор Кэррен? Расскажите мне. Объясните мне это, и я не только соглашусь продать вам свою землю, но и пообещаю, что вы приобретете, по меньшей мере, еще девять других гасиенд.
Майкл понимал, что Моралес вел этот разговор не только от своего лица.
– Десяти мало, сеньор. Я должен приобрести семнадцать гасиенд, в которых я заинтересован, или ни одной.
– Почему? – снова вопрошал Моралес.
– Потому что американцы для вас – угроза, а для меня – благоприятная возможность. Я ведь не испанец, сеньор. И не пуэрториканец. Я – ирландец. Да, я говорю на вашем языке, но родной для меня английский. И, будучи ирландцем, я могу понять образ мышления американцев, а они, в свою очередь, поймут меня.
Майкл стряхнул со своей сигары длинный столбик пепла.
– Может быть сейчас, именно сейчас, в этот вечер, на этом балу, да что на балу, я единственный человек на этом острове, который с полным правом может это утверждать.
Моралес молчал, молчал и тогда, когда вернулась Бэт в сопровождении Люса.
– Вот вы где, оказывается. А мы вас везде искали.
– Вот решили выйти и выкурить по одной из этих великолепных сигар, которые мне предложил сеньор Моралес, – непринужденно соврал Майкл. И тут же по-английски обратился к Бэт. – Тебе понравился танец?
– Не особенно. От твоего приятеля разит чесноком.
Она улыбалась и кивала, когда это говорила, а оба испанца не настолько хорошо понимали английский, чтобы понять, о чем она говорила, и восприняли ее слова как комплименты в адрес Люса. Тот, явно польщенный, даже решил раскланяться. Майклу стоило больших усилий не рассмеяться. Он даже был вынужден сделать глубокий вдох. Он еще раз обратился к Бэт, на сей раз скороговоркой, пробормотав:
– Еще танец. Но с другим.
Бэт чуть ближе подошла к Моралесу, и веер затрепетал в ее руках.
– Сеньор, там сейчас играют испанскую мелодию. Вы бы не могли поучить меня этому танцу? Боюсь, что он мне совершенно незнаком.
Майкл перевел. Моралес мгновенно кивнул.
– Это такая честь для меня, сеньорита. Я весьма польщен, донья Изабела.
Он выставил локоть и Бэт, взяв его под руку, увела в зал. Не успели они отойти, как на него накинулся Люс.
– Дон Майкл, что вам говорил этот Моралес?
– Кое-что говорил. Я уже почти вытянул из него согласие на сделку, но тут явились вы, и нам так и не удалось договорить.
– Прошу прощения, очень сожалею… – От волнения Фернандо Люс перешел на родной язык.
– Да нечего вам передо мной извиняться. В конце концов, откуда вы это могли знать? С чего это вы так разволновались, Люс? Что стряслось?
– Корабль, сеньор. «Сюзанна Стар».
– А что с ним?
– Он отправился из Пуэрто-Рико неделю назад в Лондон. Я отдал капитану ваше письмо к Кауттсу, как Мы и договаривались. Вы ведь сами сказали, что отправить следует на том судне, которое выходит раньше.
– Все именно так. Я не понимаю, в чем проблема?
– Да тут не только эта проблема. Вообще-то мне ничего неизвестно. Но…
Голос Люса стал едва слышим, он достал из кармана белый носовой платок и вытер потное лицо.
– Но что? Давайте, давайте, старина, соберитесь с духом. Что вас беспокоит?
– В начале этой недели случился ужасный шторм, дон Майкл, а «Сюзанна» должна была прибыть на Бермуды еще два дня назад. Но сегодня в девять часов вечера ее не было и в помине.
Наступила продолжительная пауза. Майкл вспомнил Джадсона Хьюза, опытного, благоразумного, неторопливого капитана, его команду, и почувствовал дурноту.
– Господи Иисусе! Какое несчастье!
– И для нас тоже, – согласился Люс.
– Для нас? А почему для нас? Ах да, понимаю. Письмо к Кауттсу. Оно тоже покоится на дне морском.
– Да, сеньор.
– Ну, значит, надо написать еще одно, я вас так понимаю?
Услышав эти слова Майкла, Люс вздохнул с явным облегчением.
– Я так и думал, что вы согласитесь, дон Мигель.
– А почему мне не согласиться? Когда мы сможем его отправить? И на чем?
– Если повезет, то завтра утром. Сейчас в гавани стоит один пароход, это сухогруз «Леди Джейн». Я думаю, именно на нем и прибыла ваша очаровательная гостья. «Леди Джейн» отплывает сегодня на рассвете и через два дня уже будет в Нью-Йорке. Я подумал, что, возможно, там у Кауттса есть агент… И мы смогли бы наверстать упущенное хотя бы частично.
– Отлично. Так и сделаем. Вы этим займетесь. – Майкл выбросил погасший окурок сигары. – Давайте, Люс, мы должны разыскать кого-нибудь из свиты Девеги, пусть нам предоставят чернила, бумагу и спокойное место, где можно сесть и написать письмо.
Люс засеменил за великаном-ирландцем, про себя повторяя молитву Пресвятой Деве и всем святым. То, что его прибыль ушла на дно морское вместе с капитаном Хьюзом было, несомненно, плохо, но намного хуже было бы расстаться с другой прибылью, если бы вдруг этот иностранец взял да и передумал приобретать эти гасиенды. Вот это действительно было бы гораздо хуже. Завтра надо пойти в костел и поставить свечу, подумал банкир. За несчастные души моряков «Сюзанны» и за собственную удачу.
Стол «а ля фуршет» был накрыт на балконе, который снаружи обегал бальный зал. Занимался рассвет. Майкл и Бэт стояли у стола вместе с остальными гостями. Майкл, почувствовав зверский голод, набросился на еду, а Бэт, скорее из вежливости, отщипнула несколько кусочков от куропатки и желе.
Доедая, наверное, уже десятое по счету блюдо, Майкл заметил необычное оживление в холле внизу и сначала подумал, что все собираются домой. Но, присмотревшись увидел, что большинство танцевавших остановились, хотя несколько пар еще продолжало кружиться, оркестр не прекращал играть, но на музыку уже никто не обращал внимания. Почти вся компания собралась вокруг хозяина бала. Весь вечер Девега был само радушие, переходил от одного гостя к другому, рассыпая комплименты, отпуская шутки. Теперь он стоял выпрямившись во весь свой могучий рост и излучал серьезность от сознания собственной важности и величия.
Женщина, одетая в черное, находилась в центре внимания генерального губернатора и зала. Она стояла спиной к Майклу. Он мог разглядеть лишь черный тюрбан у нее на голове и свисавший шлейф туалета из черного атласа. Майкл был сильно удивлен увидеть ее здесь: Нурья недвусмысленно заявила, что она, будучи хозяйкой публичного дома, не удостоится чести быть приглашенной на бал в Ла Форталеза, но как оказалось, все лее удостоилась.
Девега гневно качал головой: он был с чем-то категорически не согласен. Нурья умоляюще простерла к нему и к небу обе руки. Майкл не мог слышать, о чем они разговаривали, но видел ее мелькавшие наманикюренные ногти. По движениям ее рук он без труда мог догадаться, что она о чем-то губернатора просила и даже умоляла, пыталась в чем-то его убедить. Девега отвернулся, и, похоже, искал глазами кого-то, кто мог бы позвать стражу, но потом вдруг отказался от этого намерения. И снова повернулся к Нурье и стал что-то говорить, после чего она кивнула.
Девега как-то обмяк, плечи его опустились, он ссутулился, и секунду стоял как бы в нерешительности, затем направился к возвышению, где дирижер оркестра, наконец, прекратил свои бесплодные попытки отвлечь публику музыкой.
По залу пронесся ропот. Губернатор с минуту постоял молча, дожидаясь тишины. Майкл, вцепившись в поручень балкона и подавшись вперед, напряженно следил за развитием событий. Если все было именно так, как он и предполагал, значит делу конец. И эта его пуэрториканская операция пойдет прахом из-за того, что они неправильно рассчитали время.
– Друзья мои, – начал губернатор Девега, – я должен сообщить вам ужасную новость. Пока еще нет официального подтверждения, но я принял решение довести до вашего сведения возможность того…
Его голос дрогнул, он замолчал. Тишина в зале была полнейшая. Губернатор, откашлявшись, продолжал.
– Я полагаю, что у вас есть право быть информированными и без официальных подтверждений. Большинство из вас уже знают, что два дня назад американцы взяли под свой контроль Сантьяго де Куба. Адмирал Сервера и наш флот были заключены в кольцо блокады в гавани. По имеющимся данным, – тут губернатор стал смотреть на Нурью, стоявшую чуть впереди толпы гостей. Майкл тоже смотрел на нее. Девега вздрогнул и стал продолжать. – По имеющимся данным, бесстрашный адмирал решился на битву с врагом. Я должен с сожалением сообщить вам, что первые сообщения, полученные оттуда, говорят о том, что мы потерпели поражение. Это означает, что Куба стала добычей американцев.
Майкл испустил шумный вздох облегчения. Куба, а не Пуэрто-Рико! По крайней мере, еще не Пуэрто-Рико. Он, не дожидаясь, пока толпа опомнится, схватил за руку Бэт.
– Пошли скорее!
Бэт ни слова не поняла из того, что говорил губернатор, но последовала за ним, не задавая никаких вопросов, стараясь поспевать за его огромными шагами. Взволнованная толпа расступалась, едва завидев его мощную стать… Они устремились вниз по широкой лестнице в бальный зал.
Когда они были там, Майкл не полез в гущу возбужденной толпы гостей, а направился туда, где в отдалении стояла донья Нурья. Подойдя к ней, он не поздоровался и не стал представлять Бэт.
– Каким образом вы узнали? – требовательно спросил он ее.
Смуглое лицо доньи Нурьи от неожиданности зарделось, в глазах появились золотые искорки. Первым делом она посмотрела на Бэт и не отводила от нее взор в течение нескольких секунд, откровенно ее изучая, потом она повернулась к Майклу.
– Я слышала об этом. Я слышала об этом от людей, о существовании которых губернатор даже и не подозревает. От тех людей, которые имеют возможность получать сведения своими путями. Это ваша гостья? Та, о которой вы мне говорили?
Майкл сделал вид, что не расслышал вопроса. Он сейчас размышлял о всех тех бывших рабах, которые окружали Нурью. О Самсоне и Ассунте, и обо всех остальных. Говорили, что чернокожие имеют со своими собратьями в других частях Вест-Индии постоянные контакты на расстоянии, что это происходит благодаря вуду и черной магии, которыми они владеют. Вид доньи Нурьи сейчас кого угодно мог убедить в том, что она и сама вполне могла быть ведуньей. Или же святой сестрой, ясновидящей из затерянной в горах обители Лас Ньевес.
– Предположим, что это правда, – сказал он. – Как обстоит дело? Американцы полностью овладели островом?
– Это правда. Флот Серверы полностью уничтожен и Испания потеряла Кубу.
Она замолчала и снова посмотрела на Бэт, потом на Майкла и без единого слова повернулась и стала уходить. Ее длинное темное платье развевалось на утреннем ветерке, который дул из крытого арками перехода. Бэт не требовала от него никаких объяснений. Она вообще почти все время молчала, пока они в карете ехали в гостиницу. О Нурье она задала лишь один-единственный вопрос.
– Она ведь очень красивая, правда?
– Кто? Нурья?
– Я не знаю, как ее зовут – ты нас ведь так и не представил друг другу. Я имею в виду ту женщину в черном.
– Ее зовут Нурья Санчес. И невелика важность, если я не представил вас друг другу, все равно, рано или поздно ты бы узнала, как ее зовут. Это моя знакомая, она владелица местного борделя.
– Ясно. И много тебе приходилось проводить времени в местном борделе, Майкл?
– Приходилось, но я туда ходил не за тем, за чем туда обычно ходят. Можешь думать, что угодно.
Она взяла его за руку.
– Я ничего не думаю и думать не собираюсь. Расскажи мне, что случилось? Отчего вся эта паника?
– Между Испанией и Америкой идет война.
– Я знаю об этом.
– Ну и, судя по всему, испанцы потеряли Кубу, маленький островок недалеко отсюда.
Она вскинула голову и изучающе посмотрела на него.
– Я знаю, где находится Куба, Майкл. И эта твоя подруга или знакомая Нурья доставила губернатору эту новость?
– Правильно.
– Очень интересно. Каким образом она первая об этом узнала?
– Не могу этого сказать пока. А если бы рассказал, то ты сочла бы ее сумасшедшей.
Бэт тихо засмеялась.
– Сомневаюсь. Впрочем, это неважно. – Она помолчала немного. – Майкл, есть еще кое-что, чего я не могу понять. Почему губернатор при таком скоплении людей сообщил эту трагическую новость? Тем более на балу?
– Очень умный вопрос. Я и сам ломаю себе голову. И единственное объяснение, которое кажется мне подходящим, это то, что он предпочел, чтобы паника происходила именно здесь, как раз при скоплении такого большого количества политиканов, собравшихся сразу в одном месте, чтобы слегка охладить их пыл.
Она задумалась.
– Да, мне кажется, ты прав. И он показал себя человеком честным и прямым, даже если и не всегда таковым бывает. Это может сыграть очень важную роль, если ему придется сотрудничать с независимым правительством.
Майкл с изумлением смотрел на нее. При свете луны она показалась ему очень красивой.
– Я полагал, что политики наводят на скуку.
– Конечно, наводят, и еще какую. Но я подозреваю, что это все связано с тобой и твоим таинственным пребыванием на этом острове, а все, что связано с тобой, на меня никогда не наводит скуку, Майкл Кэррен.
Майкл посмотрел на нее и почувствовал уважение к ней.
– Я забыл сказать тебе, как в твой адрес высказался сеньор Моралес.
– Моралес – это тот, у которого глаза, как у ящерицы? Это он?
– Правильно. Моралес – плантатор. Когда ты забрала от нас Люса, и вы отправились танцевать, Моралес и я стали беседовать. Он сказал мне, что я очень хорошо умею манипулировать людьми и что ты – моя умная сообщница.
Она снова рассмеялась.
– Не такая уж я хорошая сообщница, какой могла бы быть. Послушай, если мы еще какое-то время будем оставаться на этом острове, может быть мне следовало бы заняться испанским?
– Ты хочешь заняться испанским? А он тебя до слез не доведет?
Бэт вздрогнула при его словах. Прошло несколько секунд, а она продолжала молчать.
– В чем дело? Что с тобой? Почему ты вздрагиваешь?
– Майкл, мне вдруг пришло в голову… Я вспомнила, что точно так же со мной говорил Тим. Майкл, не будь похожим на Тимоти, прошу тебя. Не могу я этого выносить.
– Как это понимать, «как Тим»?
– Он всегда считал меня чем-то вроде декорации. Всегда обращался со мной как с безмозглым существом. Я всего лишь женщина и каждый думает, что своевольная и упрямая, а сейчас, когда я убежала от мужа, и подавно. Майкл, я, может быть, действительно своевольная и упрямая, но не тупая.
– Я начинаю это ценить, – признался он.


Кордова
7 часов утра


Церковные колокола по всей Испании собирали на Утреннюю воскресную мессу всех правоверных католиков. Новость о падении Сантьяго, хотя с того трагического дня прошло уже двое суток, еще лишь начинала доходить сюда по трансатлантическому кабелю, и известие о гибели флота адмирала Серверы не стало еще общим достоянием. Те, кто говорил о Кубе, еще не были готовы признать, что Испания утратила одну из ее последних колоний и что они становились свидетелями постепенного распада некогда великой империи.
В южной провинции Андалузии солнце ослепительным красно-золотым шаром выкатилось из-за горизонта на ярко-синее небо. Очень быстро становилось жарко, душно. Кордова была окутана влажным маревом. За стенами, окружавшими его, дворец Мендоза походил на дорогое украшение, освещенное лучами летнего солнца.
Дон Франсиско Вальдес де Гиас, титулованный глава испанского дома Мендоза, сам сконструировал и установил несколько потолочных вентиляторов, один из которых находился в старой бухгалтерии или бюро.
В эти дни Банко Мендоза осуществлял свою деятельность в современном здании на Калле Реал, главной улице города. Франсиско почти не появлялся там, но каждое воскресное утро перед тем, как отправиться к мессе, садился в этой старой бухгалтерии за стол, чтобы просмотреть сводки за неделю. Поэтому один из вентиляторов и был установлен здесь.
Это было довольно хитроумное сооружение, управлявшееся серией грузиков и блочков. Франсиско мог приводить вентилятор в действие, потянув в случае необходимости за шнурок. Пружина, наподобие той, которая имеется в часовом механизме, позволяла лопастям вращаться в течение пяти, может, десяти минут, затем требовалось снова потянуть за шнурок.
В это утро вентилятор вращался почти беспрерывно уже в течение часа, но в комнате было жарко, как в печке, впрочем, дело было не в погоде. Усиленному потоотделению дона Франсиско способствовало внезапно пробудившееся сознание своей ответственности.
– Матерь Божья! – шептал он в пустом помещении. – Почему это произошло? Что мне теперь со всем этим делать? Боже мой!
Документ, лежавший на его столе, был требованием об уплате. Весь в разноцветных печатях, штемпелях, с гербовыми ленточками, он представлял собой официальное уведомление Русского Императорского Казначейства о том, что оно желало изъять свои фонды, хранившиеся в кордовском банке. Общая сумма этих фондов составляла многие миллионы песет.
Франсиско писал, что-то подсчитывал, получая каждый раз одну и ту же сумму – она была именно такой, какая была указана в сводке. И, если они вернут в течение десяти дней российскому царю все его деньги, а они обязаны это сделать, то резервы Банко Мендоза опустятся до опасно низкой отметки. За все пять лет, в течение которых Франсиско находился во главе банка, выплат в таких огромных размерах никогда не производилось. А вот теперь это произошло, и он не имел ни малейшего представления о том, как ему следует поступить.
Франсиско не обладал достаточной подготовкой, чтобы играть эту навязанную ему пять лет назад роль. Он и предвидеть не мог, что в один прекрасный день он станет банкиром, когда двадцать лет назад отец Франсиско решил, что его сын должен жениться на Беатрис Мендоза. Отец вел переговоры с Банко Мендоза по поводу получения от них огромного займа, необходимого ему для реконструкции его кожевенных заводов и Хуан Луис, потеряв надежду найти для своей сестры Беатрис подходящего мужа, предложил эту сделку.
В целом все развивалось достаточно благоприятно – Хуан Луис отвалил за Беатрис колоссальное приданое и пригласил молодую чету жить в специально отведенных для них апартаментах дворца Мендоза. И тот и другой были довольны результатами этой сделки – Хуан Луис был избавлен от головной боли по поводу управления дворцом, которое после смерти матери взяла на себя Беатрис, а у Франсиско появились деньги, много денег, которые он мог тратить по своему усмотрению. К этому еще оставалось прибавить соблазны такого большого города, как Кордова, да и расположенной в пределах досягаемости Севильи. Но все пошло по не совсем тому пути, который был предначертан. Беатрис так ни разу и не забеременела от него, причем, если бы это были выкидыши или мертворождения – это хоть смогло бы явиться подтверждением его способности к деторождению, но они не произошли ни разу. Далее, два года спустя после свадьбы Франсиско и Беатрис Хуан Луис ввел в дом красавицу-жену, которую он доставил в Кордову из Ирландии. Вскоре после этого он лишился рассудка, впав в безумную ревность.
Для Франсиско и доселе оставалось загадкой, что же могло послужить причиной тому, что его свояк провалился в бездну темной ревности. Через год после их свадьбы Лила родила ему сына и он должен был быть вполне удовлетворен этим обстоятельством. Но Хуан Луис превратился в безумца и на долгие годы в этом доме покой был нарушен, а его молодая жена стала его узницей.
Этот кошмар несколько видоизменился, когда однажды Лила каким-то непостижимым образом сумела одолеть его и заставить отпустить ее с миром. Франсиско было известно и о той огромной сумме денег, которую она забрала с собой, покидая дворец. Весьма солидная сумма, не раз вспоминал он. Она вполне заслужила ее, побывав в том аду, в который низверг ее Хуан Луис. Но он никогда не мог понять, как ей было позволено взять с собой сына. И, тем не менее, ее бывший муж позволил ей это. Какой бы ни была ее власть над Хуаном Луисом, этой власти хватило и на то, чтобы вынудить его освободить мальчика вместе с ней.
Когда Хуан Луис погиб, выяснилось, что в своем завещании он лишил сына каких бы то ни был прав на наследство, и избранником Хуана Луиса на пост управляющего Банко Мендоза объявлялся он, Франсиско. И теперь, если вернуться в день сегодняшний, ответственность за этот беспрецедентный по величине платеж лежала на Франсиско.
Он сидел, обхватив руками голову, и думал. Он не был плохим хранителем миллионов, принадлежавших Мендоза. В первые дни он, прекрасно понимая, что ничего не смыслил в финансах, позволил управляющему банком, ученику Хуана Луиса, заниматься повседневными делами банка, но и сам внимательно следил за тем, что там происходило. А так как Беатрис была бесплодной, он был избавлен от необходимости задумываться над тем, кто будет продолжателем его дела.
Несомненно, после неравной борьбы с многочисленными представителями клана Мендоза, кузенами и другими родственниками здесь, в Испании, Кордова будет неизбежно поглощена Лондоном.
Все это никак не задевало Франсиско, он ничего не имел против того, что англичане возьмут здесь власть в свои руки после того, как его здесь не будет, но сейчас, пока он был жив и был управляющим банком, Франсиско предпочитал, чтобы все оставалось по-старому. И он оставался осторожным распорядителем, который вплоть до сегодняшнего утра вполне справлялся с возложенными на него скромными обязанностями.


Дублин
2 часа дня


По воскресеньям Главный почтамт на О'Коннел-стрит был закрыт, но срочные сообщения могли быть получены или отправлены в дежурном отделении. Когда там появился дворецкий леди Кэррен, он первым делом прошел к небольшому столику рядом со входом. Вывеска над ним гласила, что здесь занимались срочными отправлениями.
– Добрый день, сэр, – приветствовал его служащий.
Работник почтамта был одет в униформу из серого драпа и основательно потел. Засаленным платком он то и дело вытирал пот со лба.
– Может быть, ваше дело подождет до завтра, сэр? По воскресеньям мы занимаемся лишь срочными вопросами.
– Мне известно об этом. Этот вопрос – срочный.
С этими словами Уинстон положил перед служащим пачку конвертов. Тот очень недоверчивым взглядом посмотрел на выложенную перед ним стопку, затем пересчитал конверты. Двадцать пять отправлений.
– Понятно, значит, вы говорите мне, что все до единой они – срочные?
– Да.
– Быть того не может. Это что, письма?
– Нет. Это телеграммы. В Испанию.
– Двадцать разных телеграмм в Испанию и все до единой срочные? Но послушайте…
– Текст везде один и тот же, только адреса разные, – перебил его Уинстон.
Упрашивать людей, стоявших ниже его на социальной лестнице, Уинстон считал ниже своего достоинства, но на этот раз он все же снизошел до уговоров.
– Это совсем короткие сообщения.
– И они должны уйти сегодня? Завтра не могут?
– До завтра они ждать никак не могут – моя хозяйка потребовала от меня отправить их сегодня днем.
– Ваша хозяйка, говорите, – повторил служащий. – Стало быть, это не вы их писали?
– Нет, это моя хозяйка их писала, миссис Лила Кэррен.
– Ах, вот оно что! Значит эта Черная Вдо… – Клерк осекся. Значит, она хочет, чтобы они были отправлены сегодня? – спросил он еще раз, не иначе как в сотый.
– Немедленно, – сказал Уинстон. – Миссис Кэррен не позабудет о такой любезности.
Клерк вытащил первую телеграмму из стопки конвертов. Она предназначалась для какой-то там сеньоры в Кордове. Затем он просмотрел и остальные сообщения – все они были адресованы в Кордову. Матерь Божья, вот это работа – отбарабанить на машинке все эти иностранные адресочки.
– Вы говорите, это короткие сообщения?
– Точно. Вы же сами можете в этом убедиться.
Клерк открыл первый из лежавших в стопке конверт и увидел официальный телеграфный бланк, заполненный аккуратно и разборчиво. Сообщение было написано печатными буквами на предназначенных для этого строчках.
«ПРИЕМ 26 ИЮЛЯ»
– Это она к себе на прием приглашает. Что тут срочного?
– Это срочно, – продолжал настаивать Уинстон. – Миссис Кэррен очень… – он замолк и выложил на стол еще один конверт, такой же самый, как и все остальные, но без адреса.
Оба мужчины продолжали вести себя так, будто ничего и не произошло.
– Ах, вот оно что! Ну, если миссис Кэррен считает, что это дело срочное, то тогда значит это так и есть.
Служащий мельком взглянул на двадцать шестой конверт.
– Конечно, я их отправлю. Тариф: одно слово – пенни. – Он собрал все телеграммы в стопку, проворно шлепнув еще один конверт поверх нее. – Сейчас, пойду сяду за аппарат и отбарабаню все как положено.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пламя возмездия - Бирн Биверли

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

123456789

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

101112141516171819202122Послесловие

Ваши комментарии
к роману Пламя возмездия - Бирн Биверли


Комментарии к роману "Пламя возмездия - Бирн Биверли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

123456789

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

101112141516171819202122Послесловие

Rambler's Top100