Читать онлайн Огненные птицы, автора - Бирн Биверли, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненные птицы - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненные птицы - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненные птицы - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Огненные птицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Филдинг, Массачусетс, 1955–1963 гг.
Большинство людей, населявших маленький городок Филдинг, сочувственно относились к малышке Лили Крамер, жившей в этом большущем доме на Вудс-роуд с одной только матерью.
Именно вследствие Ирэн Петуорт Крамер – матери девочки, общественное мнение склонялось в пользу Лили. Хотя Ирэн и была одной из тех, кто вырос в Филдинге, они питали к ней то особое недоверие, которое обычно питают к чужакам. Ирэн довольно давно покинула родительский дом, уехав из этого города, и все жители давно позабыли о ней, не надумай она вернуться сюда в пятьдесят первом году.
Вернулась вдовой, с маленькой дочерью на руках. Ее появление было воспринято скорее негативно, и с годами эта оценка не изменилась.
Первым и самым странным обстоятельством было то, что Ирэн запрещала называть ее мамой. Маленькая девочка должна была обращаться к ней «мать». Другой, не менее странной вещью, если верить Розе Кармайкл, убиравшей в доме Крамеров, было то, что от ребенка требовали неестественной аккуратности в обхождении со своими игрушками.
– Они стоили больших денег, Лили, – не уставала напоминать дочери Ирэн. Так рассказывала Роза.
Каждый раз, возвращаясь после очередной уборки у Крамеров, Роза по пути домой заворачивала в бакалейную лавку, расположенную на главной улице Филдинга, посплетничать.
– Я не знаю, что получится из Лили, – имела она обыкновение говорить во время своих визитов, – но я думаю воспитывают ее неправильно.
Остальные женщины согласно кивали и неодобрительно шумели в адрес той, которая воспитывала Лили.
– Уж как ее называть: Ирэн Петуорт или Ирэн Крамер, все одно – замужество ее не исправило. А сейчас она разважничалась, потому что живет в таком большом домище.
– А что в этом нового, – вмешалась одна из женщин. – Ирэн всегда важничала, сколько ее я помню. Вечно царила над всеми, как айсберг ледяной, и сейчас царит, пока, в конце концов, заморозит эту бедную девчушку.
Им было известно многое, но они не могли знать того, что эта маленькая девочка сама, без посторонней помощи сумела найти объект для обожания. Еще задолго до того, как она поняла, что именно делало этот огромный дом, в котором она жила, единственным и неповторимым, Лили сосредоточила всю свою любовь на нем. Он заменил ей отца, которого она никогда не знала.
– Он умер, как только ты родилась, – это стереотипное объяснение раздавалось из уст Ирэн, стоило Лили задать ей вопрос об отце. – А потом мы вернулись домой.
В ту пору Лили было пять лет, и она сделала для себя два вывода из этого краткого объяснения Ирэн: смерть ее отца была каким-то образом связана с ее рождением. Лили даже склонна была полагать, что несет на себе вину за это, а домом называлось место, где люди никогда не умирают, а посему она была здесь в безопасности.
– Ты ведь здесь уже жила раньше, когда была маленькой, правда? – не отставала она от своей матери.
– Да. Я жила в Филдинге. И все Пэтуорты тоже.
Лили знала, что фамилия Пэтуорт принадлежала Ирэн до того, как она вышла замуж. Чего она не могла знать, так это того, что в те времена Пэтуорты не жили в доме на Вудс-роуд. Это она выяснила позже, на следующий год, когда ей исполнилось шесть лет, и она пошла в первый класс школы Авраама Линкольна.
Еще одно важное событие произошло в ее короткой жизни – она стала привыкать к тому, что ее учительница мисс Кайт называла ее Лилиан. До этого никто не обращался к ней, называя ее полным именем. Таким образом, Лили мало-помалу постигала и остальные реалии взрослого мира.
Ирэн не была в курсе всех этих изменений до того ноябрьского полудня, когда она решила сама забрать девочку после занятий из школы. Лили дрожала и боролась с желанием разреветься, когда прибежала к ней с игровой площадки. Слова обвинения выплеснулись из нее, как только она оказалась внутри старенького шевроле ее матери.
– Это правда, что наш дом не совсем наш?
– Лили, что за вздор? Разумеется, он наш.
– Мисс Уайт сказала, что он чей-то еще. Их фамилия Кент.
Ирэн выпрямилась и ничего не ответила. А девочка продолжала изложение концепции Уайт.
– Мисс Уайт прочитала нам, что написано на стене учительской. Там сказано, что один человек, по фамилии Кент, дал денег на строительство школы и назвал ее именем Авраама Линкольна.
Ирэн согласно кивнула.
– Я это знаю, Лили. Я ведь ходила в ту же самую школу, что и ты, когда была девочкой. Я тебе об этом говорила.
А Лили уже вовсю рыдала и ничто, казалось, не могло ее утешить.
– Да, но еще мисс Уайт сказала, что мистер Кент построил еще и наш дом. И все, кто в нем жили, тоже были по фамилии Кент. Она еще говорила, что этот дом так и называется дом Кентов.
Ирэн сделала глубокий вдох.
– Перестань плакать, Лили. Когда-то этот дом действительно принадлежал Кентам, поэтому его и называли дом Кентов. Но сейчас он им не принадлежит. Он принадлежит нам.
Несмотря на это простое объяснение, боль от откровений учительницы не проходила. Лили чувствовала себя до глубины души оскорбленной. Все эмоции, которым не дозволялось быть выпущенными наружу, выплеснулись на дом, большой, крытый черепицей, дом с дубовыми полами, крытым балконом, увитым глицинией. И хотя у девочки не было такого символа защищенности, как отец, она чувствовала себя в безопасности в этих квадратных комнатах, перед двумя каминами, и в столовой, в окнах которой были вставлены разноцветные стекла. Теперь же это заявление мисс Уайт сильно поколебало чувство этой защищенности и безопасности. Теперь, похоже, дело обстояло так, что ей следовало вцепиться в этот дом изо всех сил, иначе, откуда ни возьмись, могли появиться эти Кенты и отобрать его у них.
Вообще-то фамилия Кент была весьма распространенной в Филдинге, Кентов здесь было хоть пруд пруди. Ей на каждом шагу попадались вывески, сообщавшие об АПТЕКЕ КЕНТОВ и СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ КЕНТОВ. Ее успокаивало лишь то, что ни одно из этих зданий или помещений по величине и в подметки не годилось УНИВЕРМАГУ ПЭТУОРТОВ.
– В Филдинге ведь много людей по фамилии Пэтуорт, разве не так?
Девочка не раз задавала матери этот вопрос, и каждый раз в ее голосе звучало беспокойство.
– Да, – соглашалась Ирэн – ее внимание было занято, как правило, чем-то другим. – Почему ты об этом спрашиваешь?
– Мне интересно знать, больше ли здесь Кентов или Пэтуортов?
– У меня нет об этом ни малейшего понятия, Лили. Одно могу сказать, у тебя достаточно двою родных братьев и сестер среди Пэтуортов.
Рождество было единственным временем, когда Лили могла встретиться с ними. Каждый год на Рождество Ирэн брала ее с собой в один дом на другом конце городка, где жило множество Пэтуортов. Они обменивались подарками и, казалось, относились друг к другу очень дружелюбно, но никто из них никогда не показывался в доме на Вудс-роуд. Лишь в возрасте девяти лет, будучи уже в четвертом классе школы, Лили сумела разузнать подробности о прошлом своей генеалогической ветви.
Их учительница была из тех, кто страстно увлечен историей родного края. Она рассказывала о том, как около двух десятков переселенцев прибыли сюда в 1650 году, выбрав это место в четырнадцати милях к югу Бостона и окрестив его Филдингом.
– Человек по имени Джошуа Кент приехал в Филдинг в 1652 году и построил запруду на реке Уиллок, чтобы на ней соорудить мельницу. Позже Джошуа построил и мельницу. Так и повелись Кенты в этом местечке. – Учительница перевела взгляд на Лили. – Разумеется, и Пэтуорты – одна из наших самых старых семей здесь. Лили, твои предки были, в основном, фермерами до тех пор, пока Том Пэтуорт не стал мельником и не занял место во главе мельницы Кентов. Это произошло в 1756 году.
Лили очень внимательно слушала слова учительницы. Это событие было еще одним примером вытеснения Кентов Пэтуортами. То же самое и она, и ее мать совершали своим присутствием на Вудс-роуд.
Это давало успокоение, но и подвигало на дальнейшее изучение их дома. Кто его построил? Когда это было? Она расспрашивала мать, но Ирэн неизменно утверждала, что детали ей неизвестны и при этом выражение ее лица становилось таким, что лучше было вообще оставить эту тему. Эту маску непроницаемости и замкнутости на лице Ирэн Лили очень хорошо знала, и всегда замолкала, стоило ей лишь появиться, но думать об этом она не переставала, а скрытность матери лишь усиливала ее любопытство. И рано или поздно расспросы возобновлялись.
Ирэн не любила этих расспросов. Вопросы об отце, например, неизменно вызывали появление в глазах Ирэн выражения пустоты, а губы ее при этом поджимались. Когда же Лили исполнилось двенадцать, она все же решила еще раз затронуть эту тему, чтобы выяснить все до конца.
Ирэн трудилась над вышиванием чехлов для кресел столовой. Узор состоял из розовых роз на небеленом полотне. Работа была кропотливой, медленной, но вышивание делало Ирэн безмятежной и умиротворенной.
– Я восстанавливаю те покрывала, которые с давних пор были в столовой, – объясняла она девочке.
Сейчас стулья являли взору обивку темно-коричневого бархата, и Ирэн вздумалось для всех их восьми вышить покрывала. Временами Лили казалось, что эта работа никогда не закончится.
В тот самый полдень, когда Лили задала свой вопрос, ее мать, как обычно, склонилась над пяльцами с зажатой в них тканью и не подняла глаз, когда Лили в очередной раз спросила ее.
– Ты не можешь рассказать мне про моего отца? Я знаю, что он умер, когда я родилась, но, может быть, ты расскажешь о нем что-нибудь еще?
Ирэн продолжала свое вышивание.
– Он был англичанином. Я жила в Англии, пока ты не родилась, а потом я привезла тебя домой.
– Значит, я наполовину англичанка?
– Да, это так.
– Почему он умер?
– Никому неизвестно, почему умирают люди, Лили. – Ирэн всегда настаивала на правильном употреблении слов. – Ты, вероятно, хочешь знать, как он умер? Это была автокатастрофа.
Глаза газели Лили сразу же приобрели оттенок окружающей среды, точнее говоря, ее одежды. Когда она над чем-нибудь задумывалась, а сейчас это было именно так, они становились как будто темнее, в них появлялось больше зеленовато-голубых тонов.
– А меня в машине тогда не было?
– Ты не могла там быть, тебя еще не было на свете. Я ожидала тебя.
Ага, это было нечто новое для нее, появлялась хоть какая-то ясность. Лили двинулась дальше, пытаясь воспользоваться преимуществами этой странной готовности Ирэн отвечать на ее вопросы и сообщать новые и новые детали.
– Как его звали по имени?
– Кого?
– Разумеется, моего отца! – довольно дерзко пояснила Лили.
– Не надо говорить со мной таким тоном, прошу тебя, – не повышая голоса предупредила Ирэн. Она никогда не кричала на нее, даже в минуты крайнего раздражения.
– Его имя было Гарри Крамер.
– Я на него похожа? Есть какие-нибудь его фотографии?
– Нет, ты не очень похожа на Гарри Крамера.
– А на кого же тогда? – требовала Лили. – На тебя я не похожа.
– Я думаю, что все же немного похожа. Впрочем, есть очень много твоих предков, на которых ты можешь быть похожа, их здесь целые поколения как женатых, так и неженатых. Вполне нормальное явление для такого места как Филдинг.
– Но…
– Если ты не будешь против, – перебила ее Ирэн, – мне это не кажется темой для приятного разговора, и я действительно больше не желаю обсуждать это.
Стало быть, допрос можно было считать законченным, а все подозрения Лили нашедшими свое подтверждение – ее мать не сожалела о гибели мужа. Видимо, и скорее всего, если бы он остался в живых, они бы развелись. Лили не знала, принято ли было у англичан так поступать.
В этот же полдень она села на свой велосипед и отправилась в общественную библиотеку Лили вообще стала поглощать книгу за книгой, как только убедилась, что из них можно узнать ответы на очень многие вопросы.
И этот визит в библиотеку не разочаровал ее: об Англии она обнаружила уйму интересной информации.
– Вот, Лили, попробуй поискать здесь, – предложила мисс Демел, библиотекарша. – Ты ведь любишь Диккенса. – Книга называлась «История Англии для детей».
Лили покачала головой. Волосы ее были цвета красного дерева, только более темного оттенка Они были прямыми, очень густыми и всегда производили впечатление чисто вымытых Она носила короткую стрижку, с челкой, которая приплясывала, когда она делала резкие движения головой. Ирэн часто говорила ей «Ты некрасива, но волосы твои очень хороши». Лили очень часто досадовала на свой маленький вздернутый носик, вечно сокрушалась по поводу цвета своих глаз, который казался ей смешным, так же, как и маленькая ямочка на подбородке, но волосы свои она обожала.
Теперь она отбросила свою непослушную челку инстинктивным движением ладони и отказалась от той книги, которую порекомендовала ей мисс Демел.
– Мне нравятся повести Диккенса, но я хочу знать что-нибудь о теперешней Англии.
– Ах, вот оно что! А почему именно Англии?
– Потому что мой отец был англичанин.
– Ах да… – согласилась библиотекарша.
– Я знала это, но забыла.
Разумеется, она не могла этого не знать. Не было в Филдинге человека, который бы этого не знал. Да и было ли возможным вообще чего-нибудь не знать о своих соседях.
Что же до Лили, то мисс Демел не стала особенно любопытствовать на ее счет.
– Посмотрим, что там у нас есть, – сказала библиотекарша.
В финале своего расследования Лили пришла к выводу, что дела в отношении очень многих вещей в Англии обстояли, примерно, так же, как и в Америке. Оказалось, эти англичане вовсе не были такими уж старомодными, как в «Оливере Твисте» или «Больших ожиданиях». Следовательно, Ирэн вполне могла отважиться на развод с Гарри Крамером. Вот потому-то она не желала рассуждать о нем. В особенности с тех пор, как он умер, и это было очень печальным, если не сказать трагическим. И, вероятно, теперь она должна была испытывать страшные угрызения совести по поводу своих прошлых коварных замыслов.
Вскоре после того, как Лили исполнилось тринадцать лет, миссис Кармайкл заявила о том, что уходит от них. Ирэн, в свою очередь, заявила, что им отныне не по средствам нанимать новую уборщицу, ибо Лили подрастает и теперь ей потребуется больше одежды. Так что они вполне могут справиться сами со всеми этими приборками. Не будь Лили столь страстно привязана к этому дому, она непременно заупрямилась бы.
Каждую субботу Ирэн перемывала синие тарелки и вазы из красного стекла, в то время как Лили брала на себя вытирание пыли и удаление ее с помощью пылесоса. Лили никогда не капризничала. Ей нравилось натирать до блеска старый дуб лестниц, до такого блеска, что по окончании работы в это дерево можно было смотреться как в зеркало. И каждый раз, когда все дела были сделаны, она совершала свой тайный ритуал. Лили выдвигала ящички и открывала дверцы буфетов и сервантов в холле наверху, и, с блаженством вдыхая запах старого дерева, рассматривала старые скатерти и постельное белье, тщательно завернутые и аккуратно сложенные, хранившиеся здесь. Содержимое выдвижных ящиков постоянно ставило перед ней все новые и новые вопросы. Дело в том, что Ирэн приобретала дом вместе с мебелью и обстановкой, но кем приобретались все эти вещи, кто был первым их владельцем тогда? Какова история этого дома?
В одно субботнее утро во время очередной уборки Лили вдруг почувствовала, что даже сами стены это го дома способны подвигнуть ее разузнать эти тайны и разделить с ними чудо обладания этими секретами. И она по традиции отправилась в библиотеку.
– Конечно, конечно, дорогая, – сказала ей мисс Демел. – Разумеется, дом Кентов имеет свою особую историю. Я очень удивлена, что твоя мать ничего тебе об этом не рассказала.
В ответ на это Лили лишь пожала плечами, а библиотекарша, будучи женщиной тактичной, не стала настаивать на расспросах. Вместо того она вручила ей маленькую книжицу, выпущенную в свет местным историческим обществом «Филдинг в XIX столетии» – вот как называлась эта книжица.
– Ты все сможешь здесь найти, – объявила она.
Сгорая от нетерпения, Лили чуть ли не выхватила у мисс Демел книгу из рук. Ей до смерти хотелось прочитать все, что в ней было написано. Однако она решила не нести ее домой сразу. Спрятав свой велосипед в придорожных кустах, она отправилась в дальний конец их владения. Там находился полу разрушенный курятник, куда ей настоятельно не рекомендовали ходить, ибо место это считалось небезопасным. Слава небезопасного места делала его безлюдным, так что там можно было спокойно проводить долгие часы без опасений, что тебе помешают. Лили устроилась там со своей драгоценной книжкой, которую она так и несла в руках от самой библиотеки.
Лили почти тотчас же обнаружила, что искала. «Старый особняк Кентов на Вудс-роуд», – гласил заголовок над помещенной здесь серией снимков, сделанных в 1890 году. Все выглядело так, будто сделаны они были вчера, если не считать того, что сейчас клены были повыше, и перед главными воротами не стояла повозка, запряженная лошадьми.
У Лили вырвался радостный возглас: ее дом оставался таким же, каким был более полувека назад. Он всегда таким и останется, решила она. Разве только, что сейчас он не принадлежит Кентам. Он принадлежит ее матери и ей.
На следующей странице находились два столбца текста: «Самый большой и самый представительный дом в Филдинге был построен плотниками-голландцами в 1870 году по заказу Сэмюэля Кента. Дом Кентов состоял из четырнадцати комнат. Он был возведен по европейскому индивидуальному проекту и является сегодня одним из старейших особняков в этой части города, имеющих внутренний водопровод. Его первыми жильцами были Сэмюэль Кент и его невеста, которую он привез из Нью-Йорка – Аманда Мэннинг».
Кроме великолепного архитектурного стиля, дом имеет и иные отличительные черты. Это единственное сооружение в Филдинге, хранящее настоящий шедевр: висящий на стене гостиной портрет работы Констебля – свадебный подарок Аманде от ее родителей. В настоящее время Томас Кент, сын Аманды и Сэмюэля является владельцем этого дома, где он проживает вместе с женой Джейн, урожденной Шилтон из Дэдхэма, и их дочерью, названной в честь бабушки также Амандой».
Лили вернулась к начальным страницам книги. Мисс Демел научила ее разбираться в датах публикации. Дата на книге говорила о том, что она издана в 1921 году и, следовательно, она не могла дать ей объяснения по поводу того, почему и при каких обстоятельствах этот особняк перешел к Крамерам. Но девочка надеялась, что хоть последние страницы прольют на это свет. Лили перевернула еще несколько страниц и обнаружила фотографии Аманды Мэннинг Кент и ее мужа Сэмюэля. Аманда показалась ей очень милой в своем старомодном платье и со старомодной прической. Сэм выглядел так, будто готов был расхохотаться, но сумел придать своей внешности серьезное выражение, потому как его снимали. Лили легко представила себе и их самих, и их жизнь в этом особняке на Вудс-роуд.
Когда она, в конце концов, появилась дома, там Ирэн ее ждала с озабоченным видом.
– Лили, где ты была? Я давно жду тебя.
– Я ходила в библиотеку. Мисс Демел дала мне книгу о Филдинге. В ней упомянут наш дом. Вот, посмотри.
Ирэн, чуть поколебавшись, взяла книгу. Она посмотрела на снимок дома и прочла краткое описание его происхождения. Потом, не говоря ни слова, отдала книгу Лили.
– Ты их знала? – спросила Лили. – В ее голосе появилась требовательность. – Ведь ты должна была знать Аманду.
Ирэн повернулась и направилась в кухню.
– Разумеется, я их не знала. Я родилась на свет после того, как они умерли.
– Не бабушку, – не отставала Лили, идя вслед за матерью. – Другую Аманду. Ту, которая, как здесь говорится, жила в этом городе и была дочерью Джейн и Томаса Кентов.
Ирэн наклонилась над раковиной, сосредоточенно соскребая кожуру с моркови.
– Да, знала. Во всяком случае, наглядно.
Лили была явно разочарована этим ответом.
– Мне казалось, вы могли быть подругами, но мне кажется, ей было меньше лет, чем тебе.
– Да, – согласилась Ирэн. – Ненамного. Послушай, Лили… – Ирэн замолчала, пальцы ее нервно сновали по ручке ножа для чистки овощей. – Тебе не следует упоминать имя Аманды в этом городе. Ни в чьем присутствии.
– Почему? – глаза газели широко раскрылись. – Звучит это странно…
– Ей пришлось со скандалом уехать отсюда. И никто не любит об этом вспоминать. Ведь большинство Кентов продолжает жить здесь.
Не было смысла и дальше задавать вопросы. На лице Ирэн появилось хорошо знакомое Лили выражение закрытости. Да и Лили не особенно-то интересовала эта молодая Аманда. Пара первых обитателей этого дома показалась ей намного романтичнее.
После того, как книга была прочитана, Лили каждый раз вспоминала о Сэмюэле и Аманде, стоило только ей открыть ящики стола и прикоснуться к нежной льняной ткани скатертей и покрывал. Иногда ее фантазии доходили до того, что ей грезилась тихая музыка и смех, звучавшие в комнатах особняка в те далекие дни. Лили дала себе зарок, что когда она вырастет и унаследует этот дом, то непременно соберет у себя много-много гостей и тогда эти звуки прошлого смогут вернуться в стены дома.
Лили не обращала особого внимания на картину, висевшую над камином в гостиной до тех пор, пока не прочла о ней в книге исторического общества. Ни она, ни ее мать не были частыми визитерами этой гостиной. Они предпочитали другую, потому что там было множество пышных диванов и кресел, а первая гостиная была неудобна из-за громоздкой викторианской мебели с высокими спинками, резной, потемневшей от времени, задрапированной покрывалами, лежавшими на поблекшем красном бархате обивки. Но, если верить книге, картина эта, по всей вероятности играла очень важную роль.
Лили вернулась в библиотеку.
– Констебль, Джон, 1776–1837 гг. – читала она в справочнике о знаменитых художниках. – Наряду с Тенером, Дж. М. К. был самым известным английским пейзажистом.
Ей захотелось узнать побольше об этом Констебле, но где и как, она не знала. Мисс Демел лежала дома с гриппом, другая мисс, которая ее заменяла, была Лили незнакома. Ей пришлось подождать.
В ту ночь девочка не могла уснуть. Услышав, как часы в прихожей пробили один раз, поднялась с постели и спустилась вниз, в переднюю гостиную.
Лили постояла в темноте, отдаваясь чувству любви к этому дому и ощущая, как и дом отвечает ей тем же. Потом зажгла лампу, стоявшую на столике с мраморной столешницей, и потянула за шнурок, раздернувший тяжелые драпри, чтобы затенить свет и не допустить его отражения на блестящем паркете, который мог бы привлечь внимание матери, если той вздумается проснуться и странствовать по дому. После этого Лили обратила взор к картине.
Тринадцатилетней девочке мало что было известно об искусстве. Для нее оставалось загадкой, почему этому пейзажу отводилась особая роль. Картина изображала поле со стогом сена, деревья и некоторое количество людей. Лили она восхитила не какой-то особенной красотой, а вызываемыми ею ассоциациями. Этот Констебль был когда-то подарен Сэму и Аманде. И висел он на этом самом месте над камином с тех самых пор, как они вселились сюда. Он принадлежал этому дому. И ей.
Лили собралась выключить свет. Маленькая лампочка освещала часть стены, в то время как большая ее часть пребывала во мраке. Это обстоятельство заставило Лили по-иному взглянуть на обои. Узор их представлял собой розовые бутоны на бежевом фоне. Одной из особенностей этого дома было и то, что обои в этой передней гостиной никогда не менялись в течение вот уже почти целого столетия. Ирэн объясняла это тем, что этой комнатой редко пользовались. Все так, но и обоям давно бы уже следовало утратить свой первоначальный цвет.
Девочка продолжала рассматривать картину. Она висела на этих обоях с тех пор, как они были наклеены, следовательно, под ней покрытие стен должно было выглядеть таким же свежим и новеньким, каким было в ту пору…
Лили не могла удержаться от того, чтобы не убедиться в этом самой, она непременно должна была посмотреть.
Девочка придвинула один из бархатных стульев поближе к камину и вскарабкалась на него, чуть отодвинула картину, но не увидела то, что ей хотелось и того, что ожидала – она заслоняла собою свет. Что делать?
Лили, закусив губу, колебалась. А что если с картиной что-нибудь произойдет? А что, если она разобьет раму? И эта картина, такая ценная, пострадает?
Да нет, ничего не случится, она будет очень осторожна.
Картина оказалась тяжелее, чем ожидалось. Лили пришлось попыхтеть, прежде чем снять ее с крючка. И, осторожно опустив картину, она прислонила ее к спинке стула, а затем слезла с него. Девочка отступила на несколько шагов и внимательно посмотрела на открывшийся участок стены. Этот светлый прямоугольник обоев был настоящим откровением. Бутоны роз были ярко-красными, их стебли и листья сочно-зелеными. Фон, на котором они располагались, был насыщенного желто-белого цвета, очень походившего на цвет свежих сливок, а не того грязно-бежевого, который она видела перед собой на протяжении всей своей жизни. Сэм и Аманда выбрали для этого помещения яркие жизнерадостные цвета. Эта нижняя гостиная предназначалась для вечеров, доброго веселого времяпрепровождения и славных людей.
– Я должна сделать все как было… – прошептала девочка. – Когда я стану знаменитой и богатой, я тоже стану устраивать здесь вечера и обои эти будут такими же, как и тогда, когда Сэм и Аманда въезжали в этот дом. – Фраза эта звучала почти обрядово, как торжественное обещание, обращенное к призракам.
Лили посмотрела на полотно Констебля. Картина сейчас выглядела так же, как и на стене, и все еще не открыла девочке ничего особенного. Из-за закрытой двери послышался бой часов: они пробили два. Пришло время отправляться в постель.
Лили снова залезла на стул, схватилась за тяжелую багетовую раму и посмотрела на шнурок, на который вешали картину, чтобы определить правильную позицию. Она внезапно заметила небольшой бумажный сверточек, заткнутый между рамой и подогнутым лишним куском холста. Не колеблясь ни секунды, она протянула руку и достала его.
Повесив картину на место и спрыгнув на пол, она подошла поближе к свету, чтобы рассмотреть его. Очень осторожно она развернула многочисленные слои бумаги, и в руках у нее оказался небольшой конверт. Ощупав его, она убедилась, что внутри него что-то лежало. На самом же конверте никаких надписей не имелось. Она перевернула конверт – он был заклеен, а на клапане выцветшими чернилами было написано несколько слов, очень трудно различимых, но она все же разобрала: «Кордова. Испания. Дом…» Первой буквой была явно «М», но остального прочесть Лили не смогла. Чернила стерлись, смазались, будто, едва написав эти слова, конверт сложили вчетверо, не дожидаясь, пока они высохнут.
Разрывать конверт Лили не решилась, опасаясь повредить буквы. А чтобы вскрыть его не повредив, необходим был какой-нибудь инструмент. Пилка для ногтей вполне бы подошла. Ей и в голову не пришло, что прочтение этого послания могло как-нибудь потревожить дорогих ее сердцу призраков Аманды и Сэма. Лили была убеждена, что они бы ее поняли.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Огненные птицы - Бирн Биверли

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

121314151617

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

18192021

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

2223242526ЭпилогПримечание автора

Ваши комментарии
к роману Огненные птицы - Бирн Биверли



Девчонки,читайте трилогию про Мендоза! Интересно! "Неугасимый огонь" и "Пламя возмездия" читала еще в 90-х, с удовольствием прочла здесь третий роман, хотя он не такой захватывающий, как первый, но автор пишет, что эта история основывается на реальных событиях. Читайте непременно!
Огненные птицы - Бирн БиверлиАлена
22.11.2012, 18.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

121314151617

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

18192021

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

2223242526ЭпилогПримечание автора

Rambler's Top100