Читать онлайн Огненные птицы, автора - Бирн Биверли, Раздел - 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненные птицы - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненные птицы - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненные птицы - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Огненные птицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

26

Лондон, Вифлеем, Коннектикут, 1981 год.
При появлении Лой мужчины поднялись, но первым ее приветствовал Мануэль. Он подошел к ней и расцеловал ее в обе щеки.
– Не знаю, почему ты приехала сюда, но для меня нет большей радости, чем видеть тебя, девочка моя, – бормотал он по-испански.
Мануэль повернулся к Марку.
– Ты не знаком с Лой Перес?
Марк склонил голову в легком поклоне.
– Нам приходилось встречаться.
Обычная сдержанность, казалось, в этот день изменила Лой. Она пребывала в смятении.
– Пожалуйста, прошу всех простить меня за то, что я вот так, без предупреждения врываюсь к вам и нарушаю покой вашей семьи, но так пожелал Диего. Он сказал, что…
– Да, да, я все понимаю, – нетерпеливо перебил ее Марк. – Садитесь, пожалуйста. Вы ужинали? Что вам предложить?
– Ничего, благодарю вас. – Лой охотно уселась на предложенный ей стул.
То, что она уселась рядом с Лили никому из присутствовавших не показалось случайным.
Лили не отваживалась смотреть на нее, она, склонив голову, уставилась на сцепленные, побелевшие от напряжения пальцы рук, лежавшие на скатерти.
Диего откашлялся.
– Марк, я еще раз прошу простить меня. Если ты позволишь, мне и Лой хотелось бы побыть некоторое время с нашей дочерью.
Голова Лили дернулась. Наконец-то он решился на то, чтобы назвать вещи своими именами. Уж не ожидал ли он, что она сейчас с воплем благодарности бросится ему на шею? Поздновато было для таких мелодраматических сцен, и за исключением этого почти рефлекторного движения головой, она ничем не выдала своей реакции на запоздалое заявление своего отца де-факто.
Только что усевшийся Марк снова был вынужден подняться, вслед за ним встали Сьюзен и Мануэль и тут же покинули столовую. Лишь Энди не пошевелился.
– Если это касается Лили, то не может не касаться и меня, – заявил он.
В его голосе слышалась неприкрытая воинственность.
– И пока она сама не попросит меня об этом, я никуда отсюда не уйду.
– Останься, пожалуйста, – пробормотала Лили.
Диего примирительно пожал плечами.
– Как пожелаешь, – не стал протестовать он и направился к буфету налить для Лой бокал хереса.
Он даже не поинтересовался, хочет ли она. Ему не было необходимости задавать такие смешные вопросы. Диего знал, чего она хотела, а чего нет. Он вообще все знал наперед об этой женщине.
– Вот, возьми, дорогая, – сказал он, протягивая ей бокал.
Благодарно улыбнувшись ему, Лой возложила ладони на тонкий широкий бокал и, прежде чем заговорить, отпила большой глоток. Обращалась она к Лили.
– Я приехала потому, что Диего считает, что у нас с ним есть, что объяснить тебе.
– Объяснить? – эхом повторила Лили.
В ее голосе чувствовалась горечь.
– А разве здесь мало было сказано? Да и сделано было, я уверена больше, чем достаточно.
Лой отшатнулась от этих слов Лили, как от удара. Энди взглянул на Диего, ожидая, что тот взорвется, но старик по-прежнему оставался спокоен.
– Лили, – обратился он к ней, – послушай меня. – Диего наклонился к ней, желая, чтобы она смотрела ему прямо в глаза, и она подняла голову.
– С тех пор, как мы два часа назад впервые увидели здесь друг друга, ты ждешь от меня, что же я должен сказать. Ты ждешь от меня чего-то такого, что позволило бы тебе убедиться в том, что я способен понять источник твоей боли, верно оценить и свою собственную роль в создании причин, эту боль вызвавших. Но я не могу, я не в силах сделать это, потому что прочувствовать и воспринять боль другого, как свою собственную не дано никому. Надеюсь, ты способна понять эту нехитрую истину. И еще надеюсь, что ты способна простить меня и за то, что я как и любой другой, лишь пленник своей судьбы, не более того.
– Вы просите меня простить вас? – прошептала Лили.
– Да, я прошу тебя об этом. Но не потому, что я жажду этого прощения, а для того, что ты сама в нем нуждаешься. Твое прощение для меня роли не играет, оно даже для Лой не играет роли, – тихо добавил он. – А вот для тебя это жизненно важно. Дело в том, что в ненависти, в способности ненавидеть Мендоза достигли своего рода совершенства. И всегда готовы к отмщению, но каждый раз нам приходилось платить слишком высокую цену за эту готовность. А я не желаю платить такую цену, и твоя мать тоже не желает. Мы…
– Есть что-то, что вам следует знать, – перебила его Лили дрожащим от волнения голосом. – Вы – не мой отец, а она – не моя мать и это факт, не подлежащий обсуждению.
– Я понимаю это, – с готовностью согласилась Лой. – И я для себя лично ничего не жду. Но то, что сказал Диего – правда. Ненависть равносильна яду. Она устремляется в кровь и способна отравить все.
Лили стояла с опущенной головой, сжимая и разжимая кулаки. В ней шла борьба и когда она, несколько мгновений спустя, заговорила, слова выходили из нее с трудом, медленно. Она обращалась к Лой.
– Уже много дней я пытаюсь разобраться в этом. В том, что я чувствую. Почему не питаю ненависти к вам. А вот его, – она кивнула в сторону Диего, – его мне ничего не стоило возненавидеть. И я возненавидела его. Не знаю, смогу ли я простить. Кое-что я, конечно, понимаю. Вы жили и сейчас живете в таком мире, где роль отдавать приказы для вас привычна, где вам всегда удавалось добиваться такого хода вещей, который вас устраивал. Разумеется, когда вы пришли к заключению, что вы беременны, это должно было означать, что вы оказались в очень непростой ситуации. Это я понимаю. Я даже могу понять и то, что вы пожелали отдать меня кому-то. Сначала не понимала, но чем больше я над этим размышляла, тем больше приходила к пониманию, что именно такая реакция на ту ситуацию могла иметь место. Вы оказались в таком положении, когда были вынуждены выбирать между мною и человеком, которого вы любили. – Сказав это, Лили метнула быстрый взгляд на Энди, потом снова смотрела на Лой. – Окажись я в вашем положении, я думаю, что я сделала бы тот же выбор. Но, – она замолчала, слова, казалось, застыли у нее на губах.
И вдруг и Диего, и Энди исчезли – их больше не было, они растворились, улетучились под напором той мощной лавины эмоций, которая теперь бушевала вокруг обеих женщин.
– Но что? – допытывалась Лой, с мольбой протягивая руки к Лили, в последние две недели этот жест должен был войти у нее в привычку. – Что? Скажи мне, Лили, умоляю тебя! Не оставляй ничего недосказанным, и так уже слишком много недосказанного между мною и тобою.
– Ирэн, – прошептала Лили. – Ирэн. – Имя это обжигало ей горло, от него саднило.
Ее трясло.
– Ирэн – это то, чего я не могу понять.
Лили смотрела куда-то вдаль, мимо Лой. Казалось, она вглядывалась в прошлое, пытаясь оживить его, сделать осязаемым, реальным.
– То, что я сейчас говорю – ужасно, ведь я предаю женщину, которую я всегда считала и теперь считаю своей матерью. Но разве вы не видите? Ведь все оказалось как нельзя лучше. Ирэн была для меня хорошей матерью во всех отношениях. Мне не в чем упрекнуть вас в этом смысле, но как вы могли знать тогда, как все обернется?
Несмотря на отчаянные попытки Лили сдержаться, голос ее становился громче, срывался почти на крик.
– Если взять вашу с ней судьбу, биографию, как, во имя Бога, как вы могли доверить ей растить вашего ребенка? Если вы любили меня, как вы могли так поступить?
Лой опустила голову. Ее дрожащие плечи говорили о том, что она плакала, хотя рыданий слышно не было. Диего подошел к ней, взял ее за подбородок и вытер платком струившиеся по ее щекам слезы.
– Не плачь, – успокаивал он. – Расскажи ей. Она должна знать обо всем, может быть тогда в ее сердце и твоем тоже наступит покой.


Англия, 1939 год.
Седьмого апреля в день Страстной пятницы единственный тусклый солнечный лучик коснулся напоенной влагой земли сада в одном из уголков Сассекса. И уже на ступеньках дома леди Суоннинг впервые этой весной услышала кукушку.
Дом безмолвствовал, как она и предполагала. В оружейной комнате она быстро нашла то, что ей требовалось, «маузер», который Эмери позаимствовал у плененного немецкого офицера во время войны. Прошлой ночью, когда муж спал, она обзавелась ключами от обставленного в духе времен царствования короля Иакова I кабинета, где ее супруг держал патроны. Это было несложно. Как несложно было и зарядить револьвер и спрятать его в кармане ее твидового жакета.
Аманда вернулась в длинный коридор, шаги ее заглушались плотным ковром восточной работы. Через несколько секунд она, уже стоя перед дверью кабинета, снова посмотрела на часы. Было два сорок пять.
Аманда пришла минута в минуту. Улыбнувшись про себя, она вошла в кабинет. Эмери стоял спиной к ней у балконных дверей, из которых открывался вид на розарий. Его высокая фигура застила тусклый свет пасмурного дня.
– Снова заладил окаянный дождь, – произнес он, не поворачиваясь.
– Да.
Аманда достала пистолет и сняла его с предохранителя. Щелчок был почти не слышен.
– Но, ничего не поделаешь – надо идти.
– Нет, – тихо молвила она. – Не думаю, чтобы мы пошли. Сегодня мы с тобой туда не пойдем.
– Не будь глупой. Мы же не можем…
С недовольным видом Эмери повернулся и остолбенел, заметив в ее руке револьвер.
– Зачем ты взяла пистолет?
Она не ответила. Незачем было отвечать, все и так было ясно. Ее намерения в объяснениях не нуждались.
Эмери и Аманда продолжали смотреть друг на друга. Часы с кукушкой, стоявшие на его вишневого дерева письменном столе, громко отсчитывали секунды.
– Ну, – в конце концов нарушил молчание Эмери, – стреляй, если ты собралась стрелять. Или все же не надо, лучше нам отправиться в церковь.
Маленькая ладошка Аманды изо всех сил сжала рукоятку пистолета. Она почувствовала, как ее указательный палец вот-вот должен был пройти мертвый ход, но она никак не могла заставить себя нажать на спусковой крючок.
– Ты сам во всем виноват – шептала она. – Я должна тебя убить, потому что ты всегда был и оставался дураком.
Эмери смог даже пожать плечами и едва заметно улыбнуться.
– Ну, знаешь, быть дураком – не такое уж и большое преступление, кроме того, я не считаю, что был дураком. А теперь, пожалуйста, отдай мне то, что у тебя в руке. Я думаю, так будет лучше для нас обоих. – И он протянул к ней руку.
Аманда неуверенно взглянула на мужа, а потом снова на пистолет. Вдруг на фоне балконной двери появился силуэт и она открылась. Аманда ахнула.
Эмери повернулся.
– Ирэн! Слава Богу! Пожалуйста, помоги мне убедить Аманду в том, что она совершает страшную глупость и, кроме того, подвергает себя огромному риску, не говоря уж обо мне.
Он по-прежнему оставался стоять у письменного стола. Ирэн обошла его, не спуская с него глаз.
Что-то похожее на страх появилось в его глазах.
– Ирэн, – снова произнес он. – Ирэн!
Ирэн прошла к Аманде, не глядя на нее, она протянула руку за пистолетом.
– Отдай мне револьвер, – потребовала она.
Аманда послушно отдала ей «маузер».
– Ты что, собираешься…
Ее слова оборвали два выстрела.
Тело Эмери отшвырнуло силой пуль, попавших в него. Хотя револьвер был небольшим, но двух выстрелов в упор было достаточно, чтобы он, повернувшись вокруг своей оси, рухнул на пол лицом вниз метрах в трех от письменного стола.
Ирэн застыла на месте с дымящимся пистолетом в руках. По телу Аманды прошли судороги, как будто стреляли и в нее. Всхлипывая, она опустилась у ног Ирэн на колени.
– Я не могла. Ох, Ирэн, я просто не могла. Пойми меня, Ирэн!
– Я предполагала, что именно так и произойдет. Поэтому я и решила остаться в саду. Поднимайся, тебе необходимо взять себя в руки, Аманда. Я сейчас исчезаю, а тебе нужно оставаться здесь и сделать вид, будто ты только что обнаружила тело.
Какое-то мгновение Аманда смотрела на свою старую дорогую подругу.
– Нет, – сказала она. – Я не выдержу. Я и этого не смогу выдержать. Они сразу же станут задавать мне все эти вопросы, я чувствую, что я на части развалюсь. Ведь я же соучастница.
Она поднялась с пола и оправила свой жакет, пригладила волосы. С момента выстрелов прошло не более двух минут. Времени у них оставалось очень мало. Аманда выхватила револьвер из рук Ирэн.
– Тебе надо уходить. Отправляйся в свою комнату и оставайся там, как было договорено.
Ирэн колебалась. Она услышала шаги слуг на лестнице. Шли секунды. Аманда смотрела на Ирэн, а та на нее. Торопливые шаги приближались. Ирэн открыла одну из дверей и проскользнула в полутемный коридор.
Аманда, бросив короткий взгляд на распростертое на ковре тело, бросилась к балконным дверям, ведущим в сад, где ее должна была ждать Шарлотта.
– Вот теперь это действительно все, – тихо сказала Лой. – Теперь тебе все известно.
Этот рассказ охладил ее. Она говорила очень тихо, без аффектации, почти буднично, что лишь усиливало ужас описываемых ею событий.
– Я, а не его жена застрелила Эмери Престона-Уайльда. Аманда не смогла этого сделать. В последний момент она испугалась. В ней всегда преобладали нежность и доброта. Она знала, что он был нацистом, и понимала, что совсем немного отделяло его от того, чтобы он стал предателем своей страны, как и то, чего это лично ей будет стоить, но в роли палача выступить не смогла.
Лили попыталась что-то сказать, но Лой остановила ее жестом руки.
– Подожди, дай мне закончить. Между мною и Амандой-Ирэн – огромная разница и разница эта присутствовала всегда. В своей основе она – человек добрый. Тогда, когда ей ничего не стоило закричать, призвать на помощь и обвинить меня в убийстве ее мужа, она этого не сделала. Вместо этого она предпочла исчезнуть вместе с Шарлоттой. И весь позор этого акта автоматически лег на нее, ведь меня лишь подозревали, в самом худшем случае. И поэтому, когда она пожелала стать Ирэн Пэтуорт, я не стала возражать. Уступить ей было моим долгом. Аманда имела все права на то, чтобы стать мною и претендовать на невиновность в глазах общества – ведь она была невиновна.
– И право на ребенка, – тихо добавил Энди, подходя к Лили и обнимая ее за плечи.
– Да, и это, – согласилась Лой. – Но не столько для своего блага, сколько для блага Лили. – Она повернулась к своей дочери, к своему единственному судье.
– Ты должна понять, ты обязана это понять. Я отдала тебя Ирэн потому, что никогда не сомневалась в правоте этого шага, а не потому, что я тебя не желала или не любила. Как бы это ни выглядело сейчас, какой бы Ирэн ни представлялась тебе, кем бы она ни была, она с этим делом справилась. Я – нет. Она заслужила тебя, а я заслужила боль от того, что отдала тебя ей, но, что гораздо более важно – ты не заслужила, чтобы твоя мать была бы убийцей.
Лой замолчала. Все было сказано, теперь она ждала слов Лили – обвинитель должен был вынести свой приговор.
За огромными окнами стали сгущаться сумерки, длинный день английского лета постепенно переходил в ночь. Где-то вдали запела птица. Лой встала. Она застыла в неподвижности, как изваяние, олицетворение несгибаемой силы, определившей всю ее жизнь, заковавшей ее в броню, защищавшей ее так же надежно, как заточившей ее.
Лили дрожала. Энди чувствовал, как содрогалось ее тело. Она взглянула на него, тихонько погладила его руку, потом очень аккуратно освободилась от его сильной, желавшей защитить ее, руки.
– Лой, – прошептала она, делая шаг вперед.
Пожилая женщина пыталась в сумеречном свете разглядеть лицо своей дочери, от которой она когда-то, так давно отказалась, пыталась прочесть на ее лице либо прощение, либо отказ и отвращение.
– Лой, – еще раз повторила Лили.
Она шагнула к Лой и обе женщины обнялись, их щеки прижались друг к другу. Обе тихо плакали. Так они стояли довольно долго. Каждая понимала, что прошлое нельзя устранить из жизни, просто забыв его. Они могли стать подругами, но матерью и дочерью – никогда. Лой заплатила за свое преступление и будет продолжать расплачиваться за него на протяжении всей своей жизни. Ее единственный ребенок не принадлежал ей и никогда принадлежать не будет. Этот единственный союз Лой разрушила собственными руками, и воссоздать его было теперь невозможно – но они будут заботиться друг о друге, пытаться сблизиться, ведь это им оставалось и они сумеют хоть отчасти понять друг друга. Уже одного этого было достаточно. Даже больше, чем достаточно.
Диего откашлялся. Лили повернулась к нему, вспомнив о его присутствии.
– Последний вопрос, – обратилась она к нему. – Когда Шарлотта привезла Аманду к вам, вам было сказано, что это Аманда застрелила своего мужа. А когда же вы узнали правду?
– Тогда, когда Аманда предложила это решение – обменяться личностями, я вначале подумал, что она сошла с ума. Я никогда бы не допустил, чтобы женщина, которую я люблю предстала бы передо мной в один прекрасный день с чужим лицом. А узнал я об этом, когда Ирэн рассказала мне всю правду.
Прошлое понемногу расставалось со всеми своими тайнами. Загадок больше не оставалось, неизвестность теперь принадлежала будущему.
В комнате стало совсем темно. Диего включил небольшую лампу и кружок желтоватого света выхватил из тьмы всех четверых.
– Послушайте меня, – произнес он, неотрывно глядя на залитое слезами лицо Лили, в каждом его слове ощущалась внутренняя сила.
– Волею судьбы получилось так, что я одарил тебя жизнью, не имея на то намерений и теперь уже поздно для меня разыгрывать роль твоего отца. Но, тем не менее, я хочу сейчас вручить тебе нечто. Я обсудил это с Марком и Мануэлем, и они оба согласились со мной, что все должно быть именно так, а не иначе.
Диего достал из кармана коробочку, обтянутую синим бархатом, уже однажды виденную Лили в кабинете Марка.
– Ты уже знаешь, что это такое, – продолжал он. – Это уникальная вещь – талисман Мендоза, символ принадлежности к дому, на протяжении многих столетий переходивший от отцов к сыновьям.
Открыв крышку, он вынул медальон. Теперь медальон изменился – он уже не состоял из отдельных кусочков, а был сплавлен воедино. Когда Диего надевал ей на шею цепочку, золото теперь уже законченного круга мягко поблескивало у нее на груди.
Диего соединил руки Энди и Лили.
– Будьте оба счастливы. Никогда не забывайте, что он означает, но и никогда не зацикливайтесь на пепле прошлого Мендоза. И не бойтесь его. Если учиться на ошибках прошлого, оно может стать для вас очень сильным союзником. А вам нужны сильные союзники, чтобы выстоять. – Он взглянул на Лой, – но больше всего на свете вам нужна любовь.
В следующее воскресенье Энди и Лили сели на самолет компании «Пан Америкэн», летевший прямым рейсом до Нью-Йорка. Лой уже улетела двумя днями раньше.
– Мне казалось, она должна была остаться с Диего, – недоумевал Энди.
Лили покачала головой.
– Нет. Да он и сам хотел, чтобы она уехала. Раньше он этого не хотел, а теперь понял, что к чему и решил, что ей лучше уехать. Ведь она решила быть с Питером. Она сама рассказала мне об этом, когда все улеглось.
– Повезло Питеру, – сказал Энди, беря ее за руку. – И мне тоже.
Полет был хоть и долгим, но приятным и комфортабельным. Энди настоял на том, чтобы они летели в первом классе.
– Тебе следует привыкать к роли жены богача, – сказал он Лили полушутя-полусерьезно.
В аэропорту имени Кеннеди они приземлились вскоре после обеда.
– Ну что, пойдем к машине. Дело в том, что я заказал машину, – многозначительно сказал Энди, когда они получили багаж.
– Для чего нам машина? В город можно вполне добраться и на такси, – удивилась Лили.
– А нам не нужно в город. – И воздержался от дальнейших объяснений.
И позже, часа через два, когда они прибыли в небольшой городок с библейским названием Вифлеем, что в штате Коннектикут слова из него было невозможно вытянуть.
– Как ты думаешь, – спросил он. – Нравится тебе здесь?
Энди вел машину осторожно, не спеша, чтобы она смогла рассмотреть проплывавший за окнами городок.
– Очень мило здесь, – одобрительно сказала Лили, глядя на примостившиеся на единственной главной улице старомодные лавочки, мотель, ухоженные домики времен Гражданской войны прошлого века, зеленую траву газонов перед ними.
– Это ведь похоже на Филдинг, а?
– Да, похоже. Энди, ты случаем не здесь нашел дом? Это именно та жизнь в деревне, о которой ты мне тогда говорил?
– Да, но только, пожалуйста, ничего не говори, пока ты его собственными глазами не увидишь.
С полминуты он молча изучал карту, потом они выехали из города и, проехав примерно милю, свернули на проселочную дорогу. На въезде Лили бросился в глаза старинный почтовый ящик ярко-красного цвета.
– Я решил приобрести это место, даже не осмотрев его, потому что меня очаровало его название. Но, если тебе не понравится, то можно будет его продать. Агент предупредил меня об этом.
Дом этот был выстроен в том же голландском колониальном стиле, к которому так тяготел и дом Сэмюэля Кента в Филдинге. Этот дом не был тёмным, наоборот, его стены были покрыты белой дранкой, ставни были зеленого цвета.
Вдруг Энди озадаченно хлопнул себя по лбу.
– Вот я дубина! Ведь в твоем старом доме ставни были синие, но ничего, мы их обязательно перекрасим, я бы уже перекрасил их, если бы вовремя вспомнил. Там позади есть веранда, крытая и тоже увитая плющом, жаль, что сезон подходит к концу.
– Да, лето кончается, – согласилась Лили.
Он заметил, что ее реакция была несколько сдержанной, но решил не ускорять события и не подстегивать ее эмоции.
– Давай зайдем внутрь, – настаивал он. – У меня есть для тебя еще один приятный сюрприз.
Энди отпер дверь, и они вошли в пустое помещение. Шаги эхом отдавались в комнатах. Энди молча отпер еще одну дверь в комнату, битком забитую мебелью. Лили остановилась и замерла в оцепенении.
Здесь находились восемь ее стульев и стол, подходивший к ним. Рядом стоял столик из соснового дерева, из их филдингской кухни. С десяток ваз и кувшинов из красного стекла выстроились на подоконнике, на столе стояли вазы и вазочки из синего китайского фарфора. Потом она разглядела софу с синей бархатной обивкой, старый туалетный столик в углу, несколько небольших столиков с мраморной столешницей.
Здесь было полно разных коробочек, ящичков. Подняв крышку одного из них, Лили обнаружила там льняные скатерти, лежавшие раньше в их комоде из дерева ливанского кедра. Оглядев это, она повернулась к Энди, не в силах вымолвить ни слова.
– Я понимаю, что это лишь одна десятая того, что ты потеряла, – оправдывался Энди. – Я начал охоту за этим всем с тех пор, как ты приобрела эти стулья. Просто отправился к тому парню, который тебе их продавал и сказал ему, что мне нужно. В общем, предложил ему сделку, от которой он не смог отказаться. Он оказался очень усердным. Правда, я ожидал, что он сумеет отыскать больше, но ничего, не все еще потеряно, может и отыщет.
– Энди, дорогой мой… – бормотала она.
Больше она ничего не сумела вымолвить, переполнявшие ее эмоции были вызваны не ностальгией. Ее сердце готово было выскочить из груди от счастья и сознания того, что любовь Энди и ничего больше позволила этому, казалось бы, навек утраченному сокровищу вновь предстать ее глазам. Это была радость обретения, но не вещей, хотя они, безусловно, были ей очень дороги, это было нечто другое…
– Ох, Энди, милый, – повторила она.
Он обнял ее.
– Это, конечно, не Филдинг, не старый дом Кентов, но может и это пока сойдет?
Лили была вне себя от сознания совершенства своего счастья, его безграничной полноты. Позже, когда ее сердце перестало колотиться как безумное, она отстранилась qt него и заглянула ему в глаза.
– Скажи мне об одном, скажи мне самую чистую правду из всех правду – тебе действительно хочется жить здесь?
– Мне хочется лишь одного – чтобы ты была счастлива. Я от души желаю, чтобы боль внутри тебя, твоя ни на минуту не утихающая боль с того мгновения, когда ты увидела эту зиявшую рану в земле на том месте, где стоял твой дом, наконец исчезла.
Она говорила медленно, раздельно, стараясь подчеркнуть, убедить его в том, как важно для нее его понимание.
– Боль ушла, – ответила она. – И пустота тоже. – Она обвела рукой комнату. – Не из-за этого, хотя это прекрасные, дорогие мне вещи. А по причине моего понимания, постижения. Из-за того, что произошло в Грэсмире. Из-за того, что теперь я, наконец, знаю, где мои корни. И больше всего из-за того, что мы любим друг друга.
– Ты действительно так думаешь, Лили? Действительно?
– Я в самом деле уверена в этом. Энди, ты всегда призывал меня оставаться самое собой и не беспокоиться по тому поводу, что я принадлежу к Мендоза. И за последнюю неделю я поняла это гораздо лучше. Ведь, по сути дела, вся твоя жизнь приводилась в движение именно ненавистью к твоей семье. Больше этого быть не должно. Ни для тебя, ни для меня. Ты – Энди, а я – Лили. А вместе мы – нечто еще большее.
Он прижал ее к себе и их сердца забились на расстоянии ладони друг от друга. Некоторое время они молчали, потом Энди сказал.
– Ладно, дом так дом. Надо же где-то жить.
– Да, – согласилась она. – Мы будем жить здесь. Но я представления не имею, что буду делать со всей этой площадью. Я ведь уже отвыкла жить в домах. Но ничего, как-нибудь привыкну. И мебель эта будет здесь смотреться великолепно.
– А вот это – самая лучшая похвала для меня, – признался он. – Конечно, я горожанин и люблю жизнь в городе. Но жизнь в городе все равно не дает того чувства стабильности, постоянства, чего-то прочного, какое возникает в деревне. Как ты думаешь? Что ты можешь сказать о своем чувстве привязанности к месту?
– Я поняла, что это такое, – тихо ответила Лили. – Это, прежде всего, место в сердце для тебя. И пока ты там, я останусь с тобой навеки, где бы то ни было.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Огненные птицы - Бирн Биверли

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

121314151617

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

18192021

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

2223242526ЭпилогПримечание автора

Ваши комментарии
к роману Огненные птицы - Бирн Биверли



Девчонки,читайте трилогию про Мендоза! Интересно! "Неугасимый огонь" и "Пламя возмездия" читала еще в 90-х, с удовольствием прочла здесь третий роман, хотя он не такой захватывающий, как первый, но автор пишет, что эта история основывается на реальных событиях. Читайте непременно!
Огненные птицы - Бирн БиверлиАлена
22.11.2012, 18.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

121314151617

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

18192021

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

2223242526ЭпилогПримечание автора

Rambler's Top100