Читать онлайн Огненные птицы, автора - Бирн Биверли, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненные птицы - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненные птицы - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненные птицы - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Огненные птицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Лондон, Нью-Йорк, Филдинг, 1975–1976 гг.
– Вот так, мисс Крамер, отлично. Благодарю вас. – Работник студии, вооруженный каким-то измерительным прибором, скорее всего экспонометром, завершив свои таинственные манипуляции, удалился.
Лили бросила на Питера Фоулера – единственное знакомое лицо среди всех – полный отчаянья взгляд. Но Питер ее не видел. Он был поглощен беседой с каким-то мужчиной средних лет с загримированным лицом. Это еще усилило ощущение нереальности происходящего.
К затянутому ковровым покрытием помосту, где восседала Лили, подошла какая-то женщина. Этот уголок студии должен был изображать гостиную. Лили окружали бесчисленные кабели, разъемы, провода, повсюду с серьезным видом людей, знавших, что делать, сновали работники студии. Вот только Лили никак не могла взять в толк, что потребуют от нее.
– Вы пока передохните, мисс Крамер, – с улыбкой успокоила ее женщина. – Меня зовут Шэрон Райт, я продюсер этой программы. Обещаю вам, что это будет очень важная информативная передача. И вы отлично со всем справитесь. – Она повернулась и довольно громко объявила:
– Все по местам, пожалуйста. Через три минуты мы в эфире!
– Бог ты мой! Что она здесь делает? Зачем ей было сюда приходить? Как это она поддалась на уговоры Питера? Во рту Лили пересохло, ладони вспотели. Питер вместе с одним человеком, Йэном Чемберсом подошли и уселись рядом. Йэн Чемберс был ведущим этой передачи. Где-то вдали за морем света вспыхнул красный огонек. Зазвучала резкая электронная музыка. Человек с камерой направил объектив на Чемберса и стал приближаться.
– Добрый день, – приветствовал зрителей Чемберс. – Сегодня у нас в гостях Питер Фоулер, британский издатель одного из самых известных в Америке журналов по искусству под названием «Стиль жизни» и Лили Крамер – дизайнер по кухням. Так что не удивляйтесь, если сегодня у нас пойдет речь о новой современной кухне.
Его манера держать себя перед камерой была воплощением раскованности: этакий рубаха-парень, свой в доску, сосед, забежавший поболтать. Лили сидела, готовая лопнуть от напряжения, ногти ее впились в ладони и, казалось, вот-вот проткнут их насквозь.
– Предполагалось, что гостем передачи будет один известный шеф-повар одного из известных ресторанов. Точнее было бы сказать шефиня. Но у этой почтенной английской дамы вдруг случился приступ аппендицита. И Чемберс тут же позвонил мне и спросил, не буду ли я против сделать с ним передачу. Я решил подключить к этому делу тебя, – объяснял ей Питер по телефону.
И теперь Лили сидела под пышущими жаром юпитерами, слушая разглагольствования Питера и Йэна Чемберса о кухне, как показателе принадлежности к определенному социальному статусу, барометре изобилия.
– Никакого уюта сегодня не осталось, – произнес Чемберс. – Вот этого мне и не хватает. Моя жена позаботилась о его отсутствии. Сейчас нашу кухню очень легко спутать с лабораторией: кругом нержавеющая сталь и черное стекло.
– Ничего не поделаешь – стиль «хай-тек». Все эти нафантазированные дорогие безделушки. Но кухня нашими современными леди используется, в основном, для того, чтобы подогреть уже сваренное или изжаренное, а потом замороженное.
Лили на секунду забыла, где находилась: она наклонилась вперед.
– Послушайте, что за вздор? – оба мужчины повернулись к ней. – Прекрасная кухня способна заставить вашу душу петь. Это нервный центр дома, потому как больше уже почти никто не держит слуг. Она должна быть и красивой и одновременно удобной, и чтобы работать там было не в тягость. А вся эта замороженная дребедень вышла из моды вместе с мини-юбками. Теперь женщина еще более занята, чем когда-либо. И даже, если у нас появляется время для варки-жарки, то мы стараемся использовать его, чтобы приготовить нечто особенное, вложить в это блюдо частицу нашей души, умение, сноровку. Вот это по-настоящему честная позиция.
– Честная по отношению к чему? – задал вопрос Чемберс. – Мне казалось, что самое честное – приготовить незамысловатое блюдо, но с любовью.
Питер стал междометиями выражать свое согласие, а Лили снова стала негодовать.
– Ребята, вы все никак не избавитесь от мечтаний о женах, которые остаются дома и пекут хлеб. А женщина сегодня – врач, адвокат, биржевой маклер. Может быть, она все еще печет хлеб, но лишь тогда, когда ей самой это доставляет удовольствие, а не для удовлетворения ваших прихотей.
Лишь объектив камеры, наведенной на нее, мягким жужжанием двигателя наводки на фокус снова вернул Лили с небес на грешную землю. Она вспомнила, что сейчас на нее смотрят тысячи людей. Она онемела. Ее колени снова задрожали, и она возблагодарила Господа за то, что сидела, а не стояла. Питер ободряюще улыбнулся ей.
– Это походит на заявление в поддержку феминисток, – отметил Йэн Чемберс. – Ваши заказчики – это, в основном, женщины, Лили?
– Нет, не только. А то, что вы называете «заявлением в поддержку феминисток» не имеет ничего общего с тем, что мы здесь обсуждаем…
Она снова входила в ритм этого диспута, вселявшего в нее убежденность в своей правоте.
– Это просто дело справедливости, – продолжала Лили. – Ведь едят все. Мужчины едят наравне с женщинами, почему бы им в таком случае не поучиться готовить. При чем тут пол? И не пожелать бы себе хорошей удобной, красивой уютной кухни, где это делается?
Питер наклонился и посмотрел на нее из-за ведущего этого телешоу, грозившего вылиться в телеперепалку.
– Но в журнале «Стиль жизни» мы читаем, что самые выдающиеся кухни находятся в домах тех людей, которые никогда и ничего для себя не готовят и не собираются. Они – сливки общества, самые богатые люди. В конце концов, разве весь вопрос не в деньгах? В обладании ими и их растранжиривании?
– Нет. Вы придерживаетесь такого мнения лишь потому, что ваш журнал снабжает читателя историйками из жизни очень узкого круга сверхизбранных, – продолжала Лили.
– Второе, это то, что теперь дизайнеры решают, фотография какого именно дома должна быть помещена в вашем журнале. И большинство из этих дизайнеров не станет иметь дело с клиентом, который желает лишь совета, консультации за небольшую плату. Они готовы либо затянуть весь ваш дом в импортные шелка, уставить его антикварной мебелью, либо не размениваться на мелочи.
Сейчас она уже снова забыла о камерах. Она спорила с Йэном и Питером, ожесточенно доказывая что-то, приводя какие-то доводы, задавая вопросы. Ее темно-каштановые с красноватым отливом волосы мотались из стороны в сторону, мелькали ее руки, она чувствовала себя сейчас как рыба в воде. Так продолжалось до тех пор, пока ее не прервали на полуслове.
– Благодарю вас, Лили Крамер – дизайнер по кухням и вас – Питер Фоулер – издатель журнала «Стиль жизни» для Британии. Боюсь, что время нашей передачи подошло к концу. На следующей неделе моими гостями, дорогие зрители, будут…
Чемберс продолжал говорить в красный глазок камеры еще с полминуты. Затем пышущие жаром лампы стали медленно гаснуть и Шэрон Райт выбралась из своей застекленной будки где-то далеко впереди.
– Потрясающе, Йэн. Все в порядке – пойдет. Спасибо вам обоим. – Женщина повернулась к Лили: – Мы вам очень благодарны за то, что вы пришли к нам и высказали свое мнение. Это очень важно. Вы были великолепны, Лили. Не забудьте посмотреть передачу. Завтра вечером в пять часов.
– Завтра в пять? – Глаза Лили широко раскрылись.
Вот это да!
– Но перед тем, как начать, вы же сказали, что мы выходим в эфир…
Остальные, стоявшие здесь, хихикнули.
– О, это древний обычай, сейчас мы все пишем, – пояснила Шэрон Райт. – Это снижает риск.
– То есть, если я что-то сморозила, то никто, кроме вас, об этом не будет знать?
– Ни одна живая душа, – вмешался Йэн Чемберс. – Простите, но мне следовало бы вам все объяснить заранее. Но вы ничего не сморозили. Жаль только, что вы не имели возможности вправить мозги моей жене, прежде чем она ухлопала целое состояние на эту нашу новую кухню, будь она трижды неладна.
В такси, в котором они вместе с Питером ехали по домам, она поймала себя на мысли, что как ни странно, думала не о своем теледебюте, а о человеке, сидевшем рядом… Нет, этот Питер Фоулер был особенным парнем.
Их дружба началась восемь месяцев назад, когда он позвонил Лили и сообщил, что «Стиль жизни» собирается открывать новую небольшую рубрику об изысканиях Лили, могущих заинтересовать читателя – нечто среднее между архитектором и профессией декоратора – так, или похоже, собирался Питер окрестить эту новую рубрику. Пока для нее готовился материал, Питер, она и один фотограф были неразлучны, а когда все закончилось, Лили смогла узнать о себе две истины.
Первая была относительно простой. Ее лучшая и любимая работа была связана с едой и ее приготовлением, и ничем больше она заниматься не будет. Текст Питера послужил своеобразным резюме: все проекты, все визуальные концепции Лили – плод ее творческого воображения, их воплощение весьма остроумно. Но, что касается ее кухонь и столовых, то они просто откровение, синтез китча Новой Англии и помпезности старой доброй Британии. И этот синтез жизнеспособен, кроме того…
Вторая истина была посложнее.
Лили и Питер продолжали встречаться и после того, как его статья была завершена и опубликована. Лили не могла уяснить себе, как же все-таки она к нему относилась. Питер был весельчак, и с ним было чрезвычайно легко общаться. Она могла даже сказать, что он ей нравился, но чувства, проявляемые им к ней, были совсем иного толка.
Выяснилось все однажды вечером, когда они ужинали в ее небольшом домике, в помещении, представлявшем собой помесь столовой и гостиной, превращенном стараниями Лили почти в воплощение совершенства, хотя бы из-за небольшой площади.
– Лили, скажи мне, а я не занимаю сейчас чужую территорию? – вдруг спросил Питер.
Лили оторвала взгляд от блюд, которые собиралась подавать на стол.
– Не понимаю тебя.
– Может быть, у тебя уже кто-то есть?
– Ты имеешь в виду мужчину?
– Ну знаешь, по нынешним временам это вполне может быть и женщина, – усмехнулся Питер. – Но сути моего вопроса это не меняет.
Она подала ему тарелку.
– Нет, никого у меня нет. И никакой экзотики тоже не имеется. А с чего это ты спросил?
– Из-за тебя. Понимаешь, сейчас уже май. Я тебя знаю с января, но теперь, когда работа над статьей завершена и нас не связывают объективные обстоятельства, ты ясно даешь мне понять, что время мое ограничено. Я вижу тебя раз в неделю иногда и два, если я очень настойчив. Поэтому мне хотелось бы сейчас выяснить, как обстоят дела. Или они вообще никак не обстоят.
– Ты затеял весь этот разговор из-за того, что произошло в прошлый четверг?
Питер мрачно кивнул.
– Думаю, что да.
А что было в прошлый четверг? Была долгая прогулка солнечным ясным днем, потом шикарная квартира Питера в Мэйфэйр… Бутылка вина – результат был легко предсказуем, и если бы она захотела, то помешала бы естественному развитию событий…
Но она не стала мешать. И это дало ей возможность узнать о себе еще кое-что. Выяснилось, что секс, как спорт, для нее неприемлем. Может быть, в этом виде спорта Питер был непревзойденным мастером, профессионалом международного класса, но тогда перед ее глазами стоял Энди. Она слышала только его голос, чувствовала тепло и силу лишь его рук.
Тогда, на ковре перед камином, Питер Фоулер подарил ей нежную ласковую любовь. И кроме чисто физических ощущений Лили ничего, ровным счетом ничего, не пережила. Слишком уж сильно ее заморозили в свое время, чтобы этот лед враз мог растаять, и Питер это не мог не заметить.
Позже уже в доме на Масборо-роуд, когда Питер потребовал объяснений, она задумалась, рассеянно протыкая вилкой пирожки с рыбой у себя на тарелке.
– Мне очень жаль. Все дело не в тебе. Просто я была слишком напряжена.
Протянув через стол руку, он положил свою большую ладонь на руку Лили.
– Эй, Лили, ты слышишь меня? Ты не должна мне ничего объяснять. Это не тест, мы ведь не ставим друг другу оценки. Дело в том, что настоящий секс приходит не скоро. Только мне подумалось, что мы уже пришли к той, следующей за ним стадии, которую я вынужден называть дружбой, хоть меня и тошнит от этого слова. Ведь ты после этого как была холодна, так и осталась… Питер, позвони мне на следующей неделе… – передразнил он. – В чем дело, Лили?
Она молчала, обдумывая ответ.
– Кажется, все дело в том, что мне ни с кем не хочется сходиться, даже с тобой. Я ведь из недоверчивых. Что поделаешь? Я бы не против быть доверчивой, но… мне это не по силам.
Он поднялся и стал шарить среди бутылок, стоявших в шкафчике.
– У тебя нет виски? Знаешь, вино для этого разговора слабовато. Ах вот, есть оказывается. – Он налил себе почти полный стакан, не разбавляя, и вернулся к столу.
– Послушай, мне уже доводилось кое-что слышать о тебе и Энди Мендоза. Отбою не было от сплетников и советчиков, которые умирали от желания рассказать мне об этом.
Лили уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но Питер остановил ее.
– Нет, нет, дай мне досказать. Если нам с тобой следовать классическому сценарию, то я сейчас должен буду участливо осведомиться у тебя о том, что произошло, как все было, а ты, глотая слезы, дрожащим голосом стала бы выкладывать мне всю подноготную, всю эту ужасную историю… Нет, Лили, так не пойдет… Понимаешь, не пойдет. У всех нас есть какие-то старые раны, которые время от времени побаливают. Жизнь есть жизнь. Взрослым людям больше к лицу собрать себя по кусочкам и шагать дальше.
– О'кей, – сказала она, помолчав.
– Что это значит?
– Это значит, что мне понятно, что ты имеешь в виду.
– Но ведь это ничего не меняет. Ты ведь хочешь лишь такого, кто бы только и мог, что время от времени посмеяться вместе с тобой над каким-нибудь анекдотом и пообедать, а на ночь убираться к себе.
Он допил виски и снова поднялся.
– Извини, Лили. Для этих побегушек я староват. Я достиг в жизни того момента, когда у меня есть время лишь на восприятие качественной стороны отношений. Всякие подделки под настоящие чувства меня не интересуют.
И с того самого разговора майским вечером до сегодняшнего звонка ни свет, ни заря Питер больше не объявлялся. Говоря с ним сейчас, Лили тщательно подбирала слова.
– Питер, то, что ты протащил меня на эту передачу очень любезно с твоей стороны. Благодарю тебя.
Он хмыкнул, впрочем довольно невесело.
– Вот такой я, старичок Питер. – Он взял ее руку – Давай будем друзьями, Лили. Я не злюсь, когда меня отшивают.
Она пожала его руку.
– Друзьями, так друзьями, – ответила она.
На следующий день в пять часов Лили, с утра пребывая в волнующем ожидании, включила телевизор. Через несколько секунд зазвучала уже знакомая ей тема музыкальной заставки. Сегодня она узнала мелодию. Это была импровизация одного старинного английского мадригала. Потом на экране стали появляться удачно с художественной точки зрения выполненные стилизованные «говорящие головы», еще через мгновение она увидела Йэна, Питера и, разумеется, себя. Впервые в жизни ей приходилось видеть себя со стороны. Ей казалось, что эта женщина не она, а кто-то еще. Она никак не могла отделаться от этого чувства отстраненности. И эта телевизионная Лили приятно удивила Лили-зрительницу живостью своих суждений, умом и богатой и в то же время уместной жестикуляцией.
Через сорок минут, когда Йэн Чемберс помахал зрителям на прощанье, ее телефон зазвонил.
– Мисс Крамер, это Шэрон Райт из «Бесед с Чемберсом». Едва мы успели закончить передачу, как в студии стали раздаваться звонки. Люди звонят и спрашивают, как можно на вас выйти, чтобы предложить Вам заняться их кухнями.
Лили невольно улыбнулась. Все было именно так, как и предсказывал Питер, именно этот довод и сыграл свою роль, когда он уговаривал ее преодолеть свой страх перед камерой. В данный момент ей была необходима реклама, потому что несколько месяцев назад Рут объявила, что выходит замуж за какого-то художника-оформителя, и посему работать дальше планирует с ним, а не с Лили. Впрочем, нет худа без добра: может быть Оуэнс и Крамер неплохо было бы расстаться.
Лили тогда очень огорчилась, но судя по всему, ей ничего другого не оставалось, кроме как согласиться. Рут быстренько выхватила подписанную Лили бумажку, именуемую договором о расторжении деловых отношений, юридическая ценность которой, как документа была более чем сомнительна, и они распрощались, хотя Лили позже сообразила, что ей вполне можно было претендовать на какую-то компенсацию, но тогда ее занимали поиски новых клиентов уже лично для себя. А дело это оказалось ох каким трудным.
Рут всегда была заводилой в их предприятии.
Лили же трудилась большей частью в неведении, не подозревая ни о конъюнктуре рынка, ни о своих собственных талантах и вот Питер вытащил ее и посадил перед телекамерой в «Беседах с Чемберсом» После этой передачи в судьбе Лили произошел решительный поворот. Неожиданно для себя Лили стояла на пути к широкой известности, тут даже, можно сказать, уже попахивало не только известностью, но и славой. И дело было не только в расширении круга ее потенциальных клиентов: Лили несколько раз приглашали поучаствовать в двух других передачах и она много раз выступала по радио. Иногда она, стоя перед зеркалом, чуть самодовольно усмехалась, не без удовольствия отмечая, что становится чем-то вроде звезды.
И как бы в подтверждение этому в августе ей позвонил один американец по имени Дэн Керри, агент, предложивший ей подписать с ним контракт. Он занимался сейчас чем-то совершенно новым. Это была программа на кабельном телевидении. Он желал, чтобы она перебиралась в Нью-Йорк и вела ток-шоу. Лили эта его идея показалась полным абсурдом, но визитную карточку его она сохранила.
* * *
Незадолго до Рождества ей позвонил Питер и сообщил, что «Стиль жизни» приказал долго жить – продан. Им теперь заправляют какие-то молодцы, умеющие считать деньги. Они собираются в корне изменить направленность журнала, чего бы им это не стоило. В общем, у нас наверху сплошные прощания, невиданная перетряска и человек десять издателей уволили, включая твоего покорного слугу.
Лили горевала из-за него, ощущая даже смутное чувство вины, потому что эта передача Йэна Чемберса, которая для нее явилась отправным пунктом в лучшую жизнь, для Питера, напротив, стала своего рода его лебединой песней. Впрочем, его трудности были объективного характера, и вряд ли этому можно было бы чем-то помочь.
В конце февраля семьдесят шестого года, когда прошло чуть менее года со дня ее дебюта в «Беседах у Чемберса», Лили была уже настолько загружена работой, что вынуждена была нанять секретаршу и бухгалтера. Но, если речь зашла о персонале, то с этим был связан и другой вопрос – о помещении, ибо она не могла разместить офис в крохотной гостиной своего небольшого домика. И она занялась поисками подходящего помещения. Эти поиски привели ее одним дождливым мартовским днем в пригород Лондона под названием Мэйда Вэйл, где она, проходя по одной из его улиц, соблазнилась довольно широким ассортиментом поваренных книг, выставленных в витрине книжной лавки на углу.
Взглянув на часы и убедившись, что у нее оставалось четверть часа свободного времени, Лили вошла в магазин. Она не обратила внимания на скопление людей в дальнем конце его. Первое, что бросилось ей в глаза, была стопка одинаковых книг. Обложки их были бело-синими, на них была изображена шестиконечная звезда Давида, отплетенная колючей проволокой. Титул гласил «Агония. Очерки о политике Израиля на Западном берегу».
Она взяла в руки один экземпляр. С последней страницы обложки ей улыбался Энди. Худощавое лицо, проницательные глаза с легким, едва заметным, презрением, глядящие на этот мир, почти неуловимая усмешка. Лили смотрела на фотографию, пока не почувствовала, как глаза ее затуманиваются слезами. Она положила книгу и… встретилась с его живым взглядом. Усевшись за столом, Энди подписывал автографы на своих книгах. Он находился всего в метрах двух от нее, чуть налево. Толпа, которую она мельком увидела, входя в магазин, сейчас рассеялась, и он был совершенно один и пристально смотрел на нее. Они не сводили глаз друг с друга в течение нескольких секунд, потом он чуть приподнялся.
Что ей оставалось делать? Повернуться и убежать? Остаться стоять как вкопанная? Плюнуть ему в лицо? Заговорить с ним как ни в чем не бывало? Никакого выбора у нее в действительно не было. Была лишь иллюзия выбора. Лили внезапно парализовала какая-то умильная, трогательная радость и безграничное отчаянье. Этот момент наэлектризованности ожидания, как ей показалось, длился вечно, хотя на самом деле занял секунду или две. Внезапно в ее визире возникла какая-то миссис из почитательниц Энди и заслонила его собой.
– Мистер Мендоза, мне бы хотелось познакомиться с вами, потому что…
Энди повернулся к этой женщине и, улыбнувшись, взял у нее из рук свою книгу, потом заговорил с ней, а Лили, уронив на пол свой экземпляр «Агонии», который она держала в руках, бросилась наутек.
В течение двух дней она боролась с приступами тошноты и с жаром, перемежавшимися с оцепенением и холодом, таким образом, что не помогало включенное на полную мощность паровое отопление. «Как же это все-таки странно, – говорила Лили себе. – Ведь все вроде должно было кончиться еще четыре года назад». Позже выяснилось, что она подцепила грипп и ее состояние объяснялось не той случайной подвернувшейся возможностью лицезреть Энди Мендоза. Но она поняла и другое, и это ее очень угнетало – она больше не сможет выдерживать такие встречи, а предугадать или избежать их было невозможно. Лондон, без сомнения, огромен, но и Энди, и она были теперь, в известной степени, людьми заметными и, если пользоваться возвышенно-поэтическим языком, их тропам суждено было когда-то скреститься.
В воскресенье она выбралась из постели и из дома, заставив себя сделать это для покупки газет в надежде, что они отвлекут ее от мыслей об Энди. Стоило ей раскрыть первую, как она увидела, что «Агония» стоит на первых местах всех списков бестселлеров, а «Обсервер» поместила рецензию на эту книгу и сообщение о том, что Энди Мендоза встречался с израильским послом.
– С каких пор вы стали экспертом по ближневосточным вопросам, мистер Мендоза? Мне кажется, раньше этот регион не входил в круг ваших исследований и вы создавали себе репутацию в других областях творчества?
– Я эксперт в вопросах злоупотребления властью теми, кто облечен привилегиями, господин посол. А именно это и происходит на западном берегу реки Иордан. И, будучи одним из тех, чьи корни по сути дела те же, что и у вас…
Скомкав газету, Лили выбросила ее в мусорное ведро.
В этот же день, позже, включив радио, она услышала голос Энди. Это было его интервью, которое он давал вместе с госсекретарем США. Короче говоря, выхода не было – от Энди ей теперь не спрятаться. Теперь Энди Мендоза заполнял всю жизнь, доходил до горизонта, застил собою небо, он выходил из-за углов улиц, ходил по набережным. Он похитил у Лили ее Лондон.
Было ли это действительно плохо? Ведь был же какой-то маленький, ничтожный, как атом, моментик, когда он уже открыл рот, чтобы заговорить с ней тогда, в книжном магазине на Мэйда Вэйл. Может быть сейчас, сегодня, он уже вышел из той спячки, или как там называлось его состояние, в котором он пребывал в течение всех этих четырех лет и он снова готов быть с ней, любить ее? Может быть, они могли бы попытаться начать все сначала? Лили нашла в себе силы признаться в этом за эти два ужасных дня. Она была готова душу отдать свою за то, чтобы все это началось снова. А если Энди не был способен разделить ее чувства? Ведь, если бы он хотел, он бы нашел способ встретиться с ней или хотя бы позвонить… Хорошо, даже если бы у него не хватило духу ни позвонить, ни встретиться: из-за мучившего его стыда и чувства вины, то уж тогда, в магазине, ему ничего не стоило бы удержать ее.
– Лили! – мог бы он прокричать ей вслед. – Подожди, пожалуйста, не уходи!
Он мог бы выскочить за ней на улицу, втащить в магазин, в кафе, в паб…
Но все это были иллюзии. Не было сомнений в том, что Лили Крамер больше не интересовала Энди Мендоза.
И вдруг вся Англия стала давить на нее. Теперь эта страна больше не была ее Англией. Она сейчас принадлежала Энди. Здесь она обречена на то, чтобы всегда быть в его власти и на вечную боль. Ей оставалось лишь бежать отсюда.
Лили позвонила Питеру Фоулеру.
– Питер, что собой представляет Нью-Йорк?
– Нью-Йорк? Все, что ты о нем читала, все, что тебе о нем приходилось видеть в кино или по телевизору. Большое Яблоко. Вымирающий город. Пристанище богатейших и величайших, равно, как и подлейших. Место, где ставки – до небес, а к славе не дорвешься. Ну что, и дальше продолжать перечисление штампов?
– Да нет, не надо, – ответила Лили. – Этих с меня вполне хватит.
– Да-а… думаю хватит. Лили, ты подумываешь о том, чтобы сорваться в Нью-Йорк?
– Может быть, – это было все, что она могла в данный момент сказать.
Но это было не «может быть», а уже принятое решение.
В ящике стола она отыскала визитную карточку Дэна Керри и в понедельник позвонила ему.
В течение многих часов полета в Нью-Йорк Лили не выпускала из пальцев треугольничек золота. Он был ее талисманом, знаком, найденным ею давным-давно, в незапамятные времена, еще в Филдинге. Она приделала к нему петельку, и теперь он висел у нее на цепочке на шее. Она размышляла о загадочных словах на древнееврейском, выгравированных на нем «… позабуду тебя…» Она летела домой, чтобы забыть, она летела домой, чтобы помнить.
Эти первые несколько месяцев жизни Лили в Америке были до предела заполнены работой, связанной с телепередачей, где она была ведущей, и права на которую Ден Керри продал одной кабельной станции. Вначале у Лили была мысль назвать шоу «Переходящий праздник», но эти сочинители, эти творчески мыслящие выдумщики с телестанции не согласились с ее вариантом и склонились к более прозаическому «Вкусно, как дома». Они утверждали, что это понятнее и доступнее телезрителю. Лили быстро осваивала правила игры в этом новом для нее мире и, пожав плечами, не стала им перечить, хотя ни на минуту не сомневалась в убожестве этого названия.
И теперь ее карьера снова была на твердой колее, теперь можно было и подыскать себе подходящее обиталище. Сюда в Америку Лили привезла двадцать две тысячи долларов, в основном, это были деньги от продажи ее лондонского домика, и она решила даже и не пытаться приобретать жилье в Манхэттене, где цены на недвижимость были астрономическими. Дэн помог ей снять квартиру в новом доме на восточной Восемьдесят первой улице, последней в городе, по его словам. Лили подписала с владельцем дома договор на длительный срок, успокаивая себя тем, что это была субаренда, занялась меблировкой квартиры и вскоре въехала в нее. Оставшиеся восемнадцать тысяч долларов она решила внести в некий общий фонд, обещавший хорошие проценты.
Все это заняло очень много времени и энергии. И День Труда в семьдесят шестом году был первым днем, когда Лили смогла вздохнуть свободно и немного побездельничать. С самого приезда в Нью-Йорк у нее такой возможности не было. Праздничные дни начались с ужасающе-жаркого вечера пятницы. В ее квартире был кондиционер, но на улицу выйти было невозможно. Она жалела, что не отнеслась повнимательнее к своим планам относительно уик-энда и не составила программу выезда из города на эти три дня.
На следующее утро в шесть часов, едва лишь забрезжил розовый рассвет, Лили внезапно проснулась и поняла, что решение пришло к ней во сне. Она натянула на себя джинсы и майку, кое-что из одежды побросала в дорожную сумку. В семь тридцать она уже была в аэропорту Ла Гардия. В девять приземлилась в Бостоне. Еще через сорок минут она на такси подъехала к Филдингу. Лили высунулась из окна. Она смотрела, пытаясь угадать, с какими чувствами она окажется в том месте, которое когда-то было ее родным домом.
На окраине города построили новую заправочную станцию самообслуживания и торговый центр. Автостоянка при нем была до отказа забита машинами.
– Вот мы и в Филдинге, мисс, – объявил таксист.
– Да, я вижу…
– Хорошо, а куда вам надо?
– Сверните вон там дальше, направо. Я вам скажу, где остановиться.
Такси довезло ее до конца Хэйвэн-авеню, до самой библиотеки, которая была, по случаю праздника, разумеется, закрыта. Улица была совершенно безлюдна. Лили пошла на юг, туда, где были магазины, размышляя о том, не встретит ли она здесь кого-нибудь из знакомых. Хорошо, а если встретит, то узнают ли они ее? Сомнительно. Но никого из знакомых видно не было. На Хэйвен все словно вымерло. Открыто было лишь несколько мест. Среди них – универмаг Пэтуорта, но там было лишь несколько человек. Без сомнения – влияние нового торгового центра.
Она медленно шла по Филдингу, очень болезненно осмысливая происшедшие изменения и одновременно успокаивая себя тем, что они неизбежны.
Солнце вскарабкалось уже довольно высоко и становилось неприятно жарко. Сейчас она свернет на Вудс-роуд и там будет прохладнее. Сворачивая за знакомый угол, Лили испытала прилив удовольствия. Старые деревья как солдаты выстроились вдоль проезжей части. Казалось, это был парад в ее честь. Она пошла медленнее, ощутив какое-то странное стеснение в груди, затем уселась под одной из сосен, растягивая удовольствие от того, что момент, ради которого она сюда приехала, вот-вот наступит. По улице шел мальчик с удочкой в руках. Вид у него был такой, будто он сошел с картины Нормана Рокуэлла – мальчик лет десяти, с всклокоченными каштановыми волосами, редкими веснушками на вздернутом носу. Он с любопытством взирал на Лили.
– У вас все в порядке, мисс? – не выдержал и спросил он.
– Все в порядке, – ответила Лили. – Какой ты внимательный. Идешь половить рыбу там у Уиллоук-стрим?
– Ну. Пескарей там до отвала.
– Удачи тебе.
– Спасибо. – Он не спешил уходить, явно ожидая разузнать об этой странной мисс побольше. – Вы здесь живете где-нибудь недалеко?
– Нет, когда-то жила. А сейчас не живу.
– Ага! Так значит вы сюда в гости приехали?
– Правильно. – Лили тоже снедало любопытство. – А ты знаешь дом Кентов?
– Это тот большой дом дальше? Конечно, знаю. А вы туда идете?
– Да нет. Просто вспомнила, что он здесь неподалеку, хотелось еще раз взглянуть на него.
– Въезд к нему вон там, за этим поворотом. Но вчера ворота были на замке – те люди, которые там живут, редко здесь бывают.
Значит, были и ворота… Это было еще одним новшеством. Раньше никаких ворот и в помине не было. Лили поднялась и отряхнула с джинсов сосновые иголки и пыль.
– А ты их знаешь?
– Так, не очень хорошо. У них нет детей. Мой папа говорит, что это дурость покупать такой домище, когда в семье нет детей. Тем более, если сюда не ездить.
Лили промямлила что-то невразумительное и несколько минут они шли молча. На повороте Лили остановилась. Огромные ворота, забор, увенчанный металлическими пиками, ограждали дом. Ворота были на цепи. Буйная поросль закрывала от нее фасад.
– Вот видите. Я же говорил вам, что ворота заперты.
– Да, вижу. Думаю вернуться в город. Удачной тебе рыбалки.
Он махнул ей на прощанье и пошел своей дорогой. Лили прошла несколько шагов в противоположном направлении, потом остановилась, повернулась и огляделась – мальчика не было, и улица была пуста.
Лили прошмыгнула в заросли. Они были гуще, чем раньше, и она еще раз поздравив себя с тем, что решила обуть спортивные тапочки. Ей помнилось, что здесь рос густой ядовитый плющ, прикосновение к которому ничего хорошего не сулило. Она чуть было не ступила в самую гущу его, но вовремя заметила и свернула на знакомую до боли тропинку. Листва на деревьях приобрела золотистый осенний оттенок. Она ожидала увидеть старый заброшенный курятник, но на его месте располагался прямоугольник выложенного кафельной плиткой бассейна. Над бассейном устроен тент из фиброгласса. Рядом появилось еще какое-то небольшое строеньице, скорее всего, оно тоже относилось к бассейну. Все ставни на окнах были закрыты. Некоторое время Лили постояла, привыкая к новым впечатлениям.
Значит, здесь сейчас живут люди, у которых нет детей и которые, кроме того, что запирают ворота на цепь и замок, еще и бассейн здесь построили. Эти новые хозяева, должно быть, люди со средствами. А что же они сделали с интерьером? Лили зажмурилась, чтобы слезы не брызнули у нее из глаз. Глупо было реветь, если она не знала, стоит ли реветь вообще. Что, в конце концов, могла означать потеря какого-то старого курятника, к тому же, не использовавшегося по назначению? А бассейн был прекрасным дополнением к ее дому. И домик рядом с ним был облицован светло-коричневой дранкой и окрашен в синий цвет. Какой смысл было выбирать такой цвет?
Чтобы получить ответы на все интересующие вопросы, надо было походить и поглядеть. И Лили отправилась на разведку. Тропинка, ведущая от бассейна, по краям была выложена кирпичей. Это ей тоже понравилось. Остальные старые тропинки были выложены точно так же. В те времена имелась дорожка, которая вела к заднему ходу и на кухню. Сейчас здесь все оставалось, как и прежде. Лили обошла дом сбоку и увидела, что и здесь все оставалось по-прежнему. Ничего не изменилось, только ухожено получше, насколько она могла помнить.
Она долго стояла, всматриваясь в окна и представляя себе любую из комнат. Потом отправилась к веранде. Она по-прежнему была в целости и сохранности.
– Слава Богу, – прошептала Лили и слова этой хвалы Господу были истинными.
Из-за плотно задернутых штор на окнах Лили так и не удалось заглянуть внутрь дома, теперь лишенного его мебели. Оно и к лучшему, – решила Лили, уже возвратившись в Нью-Йорк. А еще лучше было бы вообще не представлять себе эту новую выхолощенную картину, которая могла бы предстать ее взору, если бы каким-то образом ей удалось проникнуть в дом или хотя бы заглянуть через окно. Когда-нибудь этот дом снова будет принадлежать ей, и она не пропустит ни одного антикварного магазина во всей Новой Англии. Ни одного аукциона. Сколько бы времени ей на это не потребуется, она восстановит все. Когда-нибудь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Огненные птицы - Бирн Биверли

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

121314151617

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

18192021

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

2223242526ЭпилогПримечание автора

Ваши комментарии
к роману Огненные птицы - Бирн Биверли



Девчонки,читайте трилогию про Мендоза! Интересно! "Неугасимый огонь" и "Пламя возмездия" читала еще в 90-х, с удовольствием прочла здесь третий роман, хотя он не такой захватывающий, как первый, но автор пишет, что эта история основывается на реальных событиях. Читайте непременно!
Огненные птицы - Бирн БиверлиАлена
22.11.2012, 18.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

121314151617

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

18192021

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

2223242526ЭпилогПримечание автора

Rambler's Top100