Читать онлайн Неугасимый огонь, автора - Бирн Биверли, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Неугасимый огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Июнь и июль в то лето выдались прохладными, шли даже дожди, что в Андалузии случалось не часто. Летние щи мало чем отличались один от другого, а для Софьи они слились в одни бесконечные сутки: долгие переходы от одного постоялого двора до другого. Многочасовое пение по вечерам, потом ночевка под открытым небом. Но все это было более-менее терпимо даже при том, что Софья ждала ребенка, но когда наступил август и принес испепеляющую жару, вот тогда ее жизнь превратилась в кошмар. И это ужасное существование продолжалось до начала октября. У нее не хватало смелости жаловаться, да и кому?.. Пако бил ее по любому поводу. Софья заметила, что избивать ее стало для него привычным удовольствием. Не таким, как для Терезиты – той было интересно поучить ее уму-разуму, для Пако же синяки, оставленные его кулаками или кровавые полосы на ее теле от узловатой плетки были предметом восхищения. После истязаний он всегда набрасывался на нее, как похотливый бык и рыча от удовольствия, проникал в ее тело. Насладившись телом Софьи, Пако отваливался от нее и тут же засыпал. На женщину находила беспросветная тоска. Неужели между мужчинами и женщинами всегда было и будет одно это? Неужели девчонки в таборе хихикали над этим? И что, выйди она замуж за Карлоса, все было бы точно также? Нет, не будет она думать о прошлом. Карлос покинул ее, бросил. Наверное, он оказался слабаком, каким его и считали.
– Хватит сидеть и глазеть по сторонам, – Пако потянулся за кувшином и надолго припал к нему. Красные капли стекали по его бороде, как кровь. Он отер рот и рявкнул: «Давай, быстро все укладывай, и спать, завтра рано утром уходим».
Она, не проронив ни слова, стала собирать в корзину остатки еды, хлеб, сыр, оловянную посуду. Завтра эта корзина будет висеть у нее на спине. Когда четыре месяца назад они начали свое странствие, у них был еще ослик. Но однажды Пако, после того, как на одном постоялом дворе гости показали себя скуповатыми, по его мнению, решил его продать. «Если ты не можешь заработать себе на хлеб, так будь вместо осла», – сказал он жене.
Для Софьи таскать на себе корзины было не в новинку. Во время странствий с табором Зокали ей часто приходилось это делать. Что для Софьи было действительно необычным, так то, что на протяжении нескольких недель она общалась с одним-единственным человеком. А еще пение. Она ни разу не слышала о том, чтобы цыгане пели за деньги. Софья даже подозревала, что они поступают вопреки цыганским законам.
– Муж…, – позвала она.
Ей показалось, что он спит. Даже сейчас, ночью, когда жара спала, дышать было трудно. Софья подолом юбки отерла пот с лица и снова позвала Пако.
– Муж, ты не спишь?
– Нет, не сплю. Как я могу спать, если болтаю с тобой?
– Я хочу у тебя спросить кое-что.
Пако повернулся к ней и открыл глаза. Ночь стояла ясная. На западе показался серебряный диск луны.
В его свете Софье стал виден блеск рубина на конце языка змейки, свернувшейся в кольцо на мочке уха Пако.
– Мне через два месяца рожать, – объявила она. – Мы к тому времени уже вернемся в пещеры?
– А ты что, кажись, испугалась? Я, видно, женат на чужачке, которая боится произвести на свет моего сына?
Софья покачала головой.
– Я ничего не боюсь.
Прежде чем начать говорить, она набрала в легкие побольше воздуха и с ним свою решимость. Сейчас для нее было главным твердо настаивать на своем. Они находились далеко от Севильи, почти в Кадисе и если будут медлить с возвращением, то могут опоздать.
– Я ничего не боюсь, – повторила она еще раз, – но рожать я должна у Фанты. Это наш закон. – Софья не выдержала и опустила глаза, представив себе, какой будет его реакция.
– Чужачка будет объяснять мне наши законы? – вкрадчиво проговорил Пако. Он уселся и стал готовить плетку, которая была обмотана вокруг его пояса. Луна освещала оскал его рта, он улыбался.
Софья не двинулась с места.
– Есть еще один наш закон, ты не смеешь бить меня, пока я вынашиваю ребенка, – продолжала она, инстинктивно пытаясь прикрыть руками свой увеличившийся живот. Когда Софья пела, на ней было надето столько всего – юбки, шали – все это скрывало ее состояние. Сейчас на ней была лишь сорочка, которая мало что могла скрыть.
Зловещая улыбка сошла с лица Пако. Из его глотки вырвался нечленораздельный вопль бессловесной ярости. Руки его сжались в кулаки, он уже замахнулся ими на Софью, но вдруг остановился и тут же заревел вновь Пако упал ничком и стал бить кулаками твердую, сухую землю. Вдоволь измолотив каменистую почву, он поднялся, схватил кувшин с вином и ушел, оставив Софью одну.
Женщину трясло как в лихорадке, но теперь не от страха. Ее охватило совершенно новое и незнакомое ей чувство. Она не могла понять, что с ней. Оно росло в ней, поднималось и, как музыка, становилось все громче. Софью охватило странное волнение – подумать только, она не позволила Пако избивать себя и всего лишь словами. Впервые в жизни мужчина уступил ей, выполнил ее волю, а не свою. Ее захлестнула радость. Вскоре она легла на сухую, выжженную солнцем траву и спокойно уснула.
Утром, когда она проснулась, Пако стоял над ней и тупо на нее смотрел. Они с минуту не отводили друг от друга глаз, не говоря ни слова. Первым заговорил Пако.
– Тебя разнесло, как свинью, какой теперь из тебя толк? Вставай, мы едем в Севилью.
Поездка заняла три недели. К концу октября они добрались до Трианы. Пако, едва они приехали, сразу же направился к Зокали.
– Вот она, твоя лентяйка, толку от нее никакого. И выкуп за нее был надувательством.
Зокали взглянул на огромный живот Софьи.
– Она ведь не бесплодна и ты не можешь с ней развестись.
– А я и не говорю про развод. Через пару недель она родит мне сына, а пока кормить ее – это твоя забота. Отдашь мне ее тогда, – когда родится сын. Если с ним что-нибудь будет не так – это твоя вина. Таков наш закон.
Фанта искренне обрадовалась, увидев Софью вновь. Впервые, когда остальные работали, Софья могла отдыхать. Фанта потчевала будущую мать разными укрепляющими снадобьями и лучшей едой, при этом приговаривая: «это для блага сыночка». Каждый вечер Фанта приносила Софье что-нибудь вкусненькое. Никто иной, даже Зокали, ничего подобного от Фанты не получали. Терезита была в положении тоже, но не на сносях. В положении «королевы» находилась лишь Софья.
Сновидения одолевали ее теперь как никогда раньше. Что ни ночь Софья видела во сне какие-то белые или черные образы, странные узоры, чередование света и тьмы, слышала странную и непонятную музыку. Когда она просыпалась, то ничего не помнила. Как она ни старалась восстановить в памяти хоть что-то из увиденного во сне, ей это не удавалось. Сновидения лишали ее покоя, пугали ее. Софья превратилась в нервную и беспокойную женщину.
– Успокойся, – старалась как могла помочь ей Фанта. – Ну что ты мечешься, как зверь в клетке? Это плохо для ребенка, подумай о нем.
Но успокоиться Софья не могла.
– Погадай на меня, – настаивала она, – какое будущее мне выпадет, Фанта.
Фанта, как и много раз до этого, отказывалась. Но как-то раз она вдруг согласилась, Эта чужачка, все-таки, ее единственная дочь. Она водрузила на стол свечу и стала раскладывать своими узловатыми пальцами карты. Сначала она выложила семь карт мастью вверх, затем снизу положила еще две. С минуту Фанта изучала их, затем перенесла вниз две карты из верхнего ряда, добавила к ним еще две из колоды после этого, наконец, удовлетворенно кивнула.
– Когда ты будешь рожать ребенка, демонов не будет. Роды пройдут хорошо. Ребенок будет здоровый.
– Слава Богу, – Софья пересела поближе к ней на скамейку у стены.
Она сидела в кружке желтоватого света от свечи.
– Это будет сын?
Фанта покачала головой.
– Не могу тебе этого сказать. Не знаю. Карты ведь не все говорят.
Сотни раз Софья собственными ушами слышала, как Фанта клялась чужачкам, что у них родится сын. Она знала, что Фанта лишь делала вид, что гадает. Но на этот раз все выглядело по-настоящему: она ведь призналась в ограниченности своих возможностей.
– Ну, а потом? Что будет потом, когда ребенок появится на свет?
Фанта снова перетасовала карты, разложила их уже в другом порядке: теперь пять карт лежали в верхнем ряду и пять в нижнем.
– Смотри: рыба без хвоста – дальняя дорога.
Софья вспомнила прошлую поездку по бесчисленным постоялым дворам.
– Такая, как прошлым летом?
– Этого я тебе тоже не могу сказать. Но я вижу здесь одноглазую змею. Это твой муж. – Потом она перевернула еще одну карту, посмотрела на нее, затем одним движением собрала карты в колоду.
– Что это было? Что ты видела? – принялась расспрашивать ее Софья. Она сидела, подавшись вперед, освещаемая мерцавшей от ее движения свечой. – Фанта, ну скажи мне.
– Я тебе рассказала все, что показали мне карты, – упиралась старуха. – Легкие роды, хорошее дитя, не приставай ко мне, как эти дурочки, которые ничего не понимают.
Софья хотела еще что-то сказать, но в этот момент почувствовала сильные боли в низу живота. По ее юбке расползалось мокрое пятно. Фанта перехватила ее взгляд и удовлетворенно хмыкнула: «Вот и время пришло».
– У тебя роды первые и они будут тяжелыми, – говорила Фанта, – но ты должна выдержать.
На какое-то время Софья погрузилась в состояние полусна. Вероятно на нее действовали снадобья, которые ей давала Фанта. Но позже роженица перестала их принимать.
– Теперь ты должна попыхтеть, – наставляла ее Фанта, – выталкивай ребенка на свет божий, нечего спать.
Фанте и Софье помогали две женщины. Исходящую криком будущую мать поместили в угол пещеры. Софья сама не раз была свидетельницей подобных сцен. О проходящих родах знал весь табор, но многие делали вид, что не замечают происходящего и не слышат криков.
«Ах, не обращай внимания», – десятки раз приходилось слышать Софье эти слова из уст Фанты, когда в таборе рожала какая-нибудь женщина. «Нельзя привлекать демонов. Они слетятся и поставят на ребенке свою отметину».
Желающих пригласить демонов на роды Софье не нашлось. Даже Терезита боялась сглазить ее. Софья, извиваясь всем телом, пыталась нащупать хоть какую-то опору на каменистом полу. По обе стороны от нее стояли женщины, державшие ей руки. Фанта склонилась у ног роженицы, помогая расставить их как можно шире.
– Толкай его что есть сил! Напрягись! Пихай! Еще немного, ну! Уже пошла головка!
Софья кричала и изгибалась всем телом. Оно у нее будто горело в огне. Ощущение было такое, что тебя раздирают на несколько частей. «Еще! Еще толкай!»
Обессиленная, Софья лежала пластом, сконцентрировав всю энергию на боли. Схватки продолжались, казалось, им не будет конца и Софья готова была умереть, лишь бы избавиться от этих мук.
Победный крик Фанты – последнее, что Софья услышала прежде, чем потерять сознание.
Она пришла в себя, лежа на соломенном тюфяке на полу, там, где спала в течение последних недель.
– Девочка, – сообщила ей Фанта, подавая ей прямо в руки какой-то сверток. – Ничего, сына родишь в следующий раз. Слава Богу, девочка здорова.
Софья обвила руками драгоценную ношу и прижала ее к себе. Она уже порывалась приложить девочку к груди, но Фанта улыбнулась и покачала головой.
– Сейчас еще нет, молока у тебя какое-то время не будет, а потом, когда она проголодается и ты будешь готова, – Фанта поправила простыню на тюфяке, делая вид, что полностью поглощена этим занятием, не глядя на Софью, спросила:
– Как ты ее назовешь?
Вопрос застал Софью врасплох. Будь это сын, имя выбрал бы Пако. Но как назвать девочку, решали женщины, так как девочкам мужчины придавали мало значения. Что от них толку, ведь они не станут наследницами имущества семьи. Софья из-за усталости не могла сейчас решить этот вопрос. Ее наполняло счастье, спокойствие и умиротворенность. Не мальчик, а девочка. Пако наверняка будет злиться. Ничего, она не собиралась ему угождать. Софья своего мужа ненавидела. Нет, так нельзя, ведь он ее законный… Софья не хотела, даже про себя, называть этого ненавистного ей мужчину, своим мужем. Голова ее шла кругом – это видимо от снадобий Фанты, – подумала она.
– Назови ее ты, – пробормотала Софья.
Фанта затрясла головой.
– Это твое право, не мое. Девочка – твой ребенок.
– Сара, – в полусне произнесла Софья имя своей дочери. – Мы назовем ее Сара и она вырастет мудрой и сильной, как Сара-ла-Кали.
Старуха одобрительно кивнула.
А вот одобрение со стороны Пако не последовало. Ни тогда, когда он впервые увидел свою дочь, а это произошло на третий день после появления девочки на свет, ни через две недели в день возвращения Софьи с дочкой в его пещеру. Уже в эту ночь Пако, отпихнув ребенка от матери, взгромоздился на жену. Во время этого мучительного акта он непрерывно бормотал как заклинание: «Роди мне сына, чужачка-колдунья, сына, сына…» Софья еще не оправилась от родов и с каждым его толчком ее пронзала острая боль. Ей стоило великого труда сдержаться, чтобы не закричать. Софья стиснула зубы и крепко зажмурила глаза не позволяя сорваться крику с ее губ… Ведь рядом, за тонкой занавеской спала родня Пако. Вряд ли они одобрили бы эту крикунью, жену Пако. Софья до крови искусала свои руки лишь бы не закричать. Наконец он затих. Через секунду до нее донесся его противный храп. Софья лежала без сил. В ее широко открытых глазах застыло выражение отвращения и безысходности… Значит так будет всегда. До тех пор, пока кто-нибудь из них не умрет, Пако будет спать здесь, рядом с нею. Каждую ночь ей в ноздри будет ударять смрад его тела и он, если соизволит, будет распоряжаться ее телом в свое похотливое, животное удовольствие.
Единственным облегчением для Софьи стали те несколько недель, до и после родов, которые она провела с Фантой в пещере Зокали. Но Фанта была уже немолодой женщиной. Не могла же она жить вечно? – А что тогда? Терезита ее не примет – Софья знала это наверняка. Где ей рожать следующего ребенка? И у кого? Кто ей будет так хорошо, как Фанта, помогать? Кто перережет пуповину? А что с ней сделает Пако, если она и во второй раз родит ему девочку? Как ей выжить в этом омуте ненависти и боли? Софья ощутила слезы на щеках.
Начала попискивать Сара, очевидно проголодалась. Молока у матери Сары было предостаточно, несмотря на все волнения и переживания. Софья потянулась к дочери и дала ей грудь. Девочка безмятежно зачмокала. На Софью опять снизошло чувство радости. Она обретала душевное спокойствие, успокаивая своего ребенка.
Наступило Рождество Христово. Во всех пещерах Трианы, в самой Севилье да и во всей Испании праздновали появление на свет младенца Христа. Праздник продолжался до шестого января. Все христиане отмечали этот праздник поклонением пастухов в Вифлееме.
Согласно закону цыган женщина оставалась нечистой в течение шести недель после разрешения от бремени. Если она приближалась к любой беременной женщине до истечения этих шести недель, считалось, что та родит ребенка в угоду демону. Поэтому Пако и остальные цыгане отправились на празднество, а Софья с дочерью, которой к этому дню исполнился месяц, остались в пещере.
Были времена, когда Софья не переносила одиночества. Теперь же она радовалась каждой минуте, проведенной без мужа и его родни. Она очень любила оставаться с девочкой: что-то ей напевать, говорить, ухаживать за ней. Саре песни матери нравились. Когда Софья пела о радостях горьковато-сладкой осени, ребенок одаривал Софью улыбкой своего младенческого беззубого ротика.
Софья тихонько сопела от удовольствия, прижимая к себе девочку одной рукой, а другой подкидывая в огонь куски засохшего навоза. До них доносились шум и гам празднества: смех, музыка, радостные голоса детей, и Сара, ее Сара тоже вырастет счастливой. Она, Софья, уж как-нибудь об атом позаботится.
Пако уже не раз заводил разговор о том, как они отправятся странствовать, лишь только наступит весна. Зачем и для чего им это нелегкое путешествие, он не говорил, но Софья и сама знала – чтобы она снова пела на постоялых дворах. В прошлом году Пако ее пение принесло много денег. Именно поэтому этот хитрый цыган отказывался брать с собой кого-нибудь еще. Он не желал, чтобы остальные прознали о том, что он промышляет музыкой, этой неотъемлемой частью души цыгана или же о том, какой у Софьи голос и как можно на нем заработать. Софья была уверена, что выкуп, выплаченный им Зокали, Пако уже вернул себе. Ладно, решила Софья, если он будет плохо обходиться с Сарой, то я откажусь петь. И пусть меня избивает до полусмерти, я и рта не раскрою. Она ничего не будет делать для него, если это будет не на пользу девочке. Подобный план действий сформировался в ее голове за последние несколько недель, она считала его необходимым и осуществимым.
– Чего расселась?! И зубы еще скалит, ведьма! Ты ненормальная. Я всегда знал, что моя жена сумасшедшая.
Пако сегодня явно перепил, он едва держался на ногах. Чтобы стоять более-менее прямо, он привалился к стене. Софья встала и отнесла ребенка в маленькую деревянную колыбель, стоявшую у печи.
– Садись. Я дам тебе поесть. Пусть еда хоть чуть-чуть впитает вино. – Пако развалился за еле стоявшим, расшатанным столом. Она подала ему рис и лук, но есть, судя по всему, он не собирался.
– Что ты на меня уставилась? – он отодвинул миску от себя. – Ты меня сглазишь, я знаю.
– Не говори глупостей. С чего бы мне тебя сглазить? Ты ведь мне муж.
– Да, да! Правильно, чужачка, ведьма. Я твой муж! – Он с большим трудом поднялся на ноги, но его качнуло и всей своей тяжестью он рухнул на стол, который перевернулся и миска с рисом покатилась по полу. От шума и треска проснулась и закричала девочка. Софья бросилась к ребенку, но Пако удержал ее. – Оставь ее в покое… Эту маленькую ведьму. Иди сюда, я хочу тебя.
– Подожди, – шептала Софья. – Я ее накормлю, это недолго, она заснет и…
Он не обращая внимания на ее слова, схватил ее за руку и потащил в угол, к тюфяку.
– Подожди, – умоляла Софья. – Подожди минуту, пока я…
Она не успела договорить – Пако с размаху ударил ее в лицо. Софья ощутила вкус крови во рту и… внезапную ярость.
– Хватит! – закричала она. – Оставь меня в покое, дьявол. Я тебя предупреждаю, что никогда больше не буду петь! Ни реала больше на мне не заработаешь, если ты не оставишь меня и мою дочь в покое!
Девочка заливалась во все горло. Это еще больше его распаляло а то, что Софья ему перечила, взбесило окончательно.
– Сука, шлюха! Я тебе покажу, как вести себя со мной!
Пако забыл даже про тюфяк. Он швырнул Софью на голый, грязный пол и плюхнулся на нее. Софья сопротивлялась, отбивалась и не столько за себя, ничего бы с нею не случилось, пережила бы и это, как не раз уже было, сколько из-за дочери… Она так кричала. Этот крик мог свести мать с ума. Сара звала мать, а это чудовище, этот зверь не давал подойти к дочери.
Она, что было сил молотила кулаками по спине Пако, по его груди, но все было бесполезно. Даже в дымину пьяный, утративший способность контролировать свои движения, лишенный ловкости и силы, он умудрялся удерживать ее бедра в нужном ему положении и пытался, как она ни противилась, овладеть ею. Свою злобу Пако вымещал в рычании, бессловесном, как у зверя. Вдруг он отпустил ее и поднялся. Софья подумала было, что и на этот раз его победила. Она не стала вставать, а ползком двинулась к колыбельке, где спала Сара. Но Пако опередил ее. Своей лапищей он схватил малышку и швырнул ее через всю пещеру.
«Сара! Боже мой! Мой ребенок!..»
Она пыталась на четвереньках добраться до того места, где без движения лежало маленькое тельце, но Пако оттащил ее прежде, чем она осилила и половину дороги. Он впился зубами ей в плечо и от шока Софья оцепенела. С торжествующим криком он одним рывком раздвинул ей ноги и овладел ею. Пако двигался в первобытном дикарском ритме, по-садистски утоляя свою страсть и одновременно наказывая Софью за неповиновение. Все ее тело трепыхалось под ним на каменном полу пещеры. Но даже теперь, почти теряя сознание, Софья старалась рукой дотянуться до ребенка. Напрягая каждый мускул своего истерзанного тела изо всех сил, пыталась сбросить с себя лежащее на ней животное. Наконец ей удалось спихнуть Пако на пол, но это уже не имело для него значения – его оргазм прошел. Сопящий, фыркающий, он лежал на спине, закрыв глаза и пьяно мотал головой. Софья поползла к дальней стене, пока не добралась до безжизненного тельца. Девочка больше не плакала и теперь уже никогда не заплачет. Верхняя часть ее головки была размозжена о стену и все ее крохотное личико было покрыто уже запекшейся кровью.
Фанта обнаружила ее два дня спустя. Софья сидела, свернувшись калачиком, в одной из необитаемых пещер, что у реки. Карлос показал ей это место еще несколько лет назад. То была другая жизнь. Тогда они вместе с ним приходили сюда, чтобы вдоволь наговориться.
На руках Софьи лежало тело ее дочери – она не выпускала его из рук с того страшного дня. Пещера была холодная, сухая и трупик еще не начал разлагаться.
– Дай мне ее, – мягко попросила ее Фанта, – я ее похороню.
Слезы у Софьи уже высохли, время горьких слез и истеричных рыданий прошло. Она покорно отдала Фанте то, что еще недавно было ее любимой дочерью Сарой…
– Фанта, как ты догадалась, что я здесь? – печально спросила Софья.
– Карты мне подсказали. И уже давно, очень давно я жду этого дня, Софья. Я знала, что он когда-нибудь да наступит… Ты должна покинуть Триану. И Севилью тоже.
– Нет. Пока мой ребенок не будет отмщен, я этого не смогу сделать. Я убью Пако. – От подступившей ненависти у Софьи перехватило дыхание.
– Тебе это не удастся. Пако всем рассказал, что ты убила свое собственное дитя. Если ты вернешься, тебя забьют камнями.
– Они верят ему? Они думают, что я на такое способна?
– Ты – чужачка, – тихо произнесла Фанта, не глядя на нее. – Ты разве не знаешь, – продолжала Фанта, – что к нам обращались женщины-чужачки за снадобьями, которые могли убить ребенка в их чреве? Какая-нибудь цыганка разве способна на такое? Да услышав, что его жена хочет избавится от ребенка, ее муж зарезал бы ее.
Но если женщина способна убить не рожденное дитя, то почему она не может этого сделать с живым? – Фанта говорила все это, опустив глаза на землю.
Софья уставилась на старуху, словно не понимая, о чем та говорит.
– Ты что, тоже думаешь так же, как и они? Значит, ты считаешь, что я убила свою дочь?
– Нет. Я знаю, что ты бы этого никогда не сделала. Но еще лучше знаю, что тебе надо уходить. Здесь тебе не жить.
– Куда я пойду? Все, что я умею, это жить с цыганами. – Софью охватило отчаяние. Она представила весь ужас жизни на улице среди незнакомых людей.
– Иди, Софья, куда глаза глядят, но обязательно подальше от этих мест. Если тебя увидит кто-нибудь из табора Пако или Зокали – тебе конец. – Фанта опустилась на колени подле девушки и стала ее любовно гладить по спине, волосам, лицу– Ничего, дорогая, не бойся. У тебя впереди чудесное будущее – мне об этом сказали мои карты, когда я погадала на тебя впервые. Тогда ты была совсем крохотным созданием и едва лопотала на нашем языке. – В глазах Фанты стояли слезы. – Я думала, что ты никогда на меня не гадала, – удивленно смотрела на старуху Софья.
– Гадала. Каждый день, как только Зокали отдал тебя мне. – Фанта встала, укрывая маленькое мертвое тельце шалью, чтобы Софья не видела его. – Мне нужно идти. Если меня долго не будет, они могут что-нибудь заподозрить. – Она кивком головы указала на корзинку, которую оставила в углу. – Ты найдешь там все необходимое на первое время. Дождись темноты и отправляйся в путь. Завтра я расскажу Зокали об этой пещере. Я ему скажу, что якобы вспомнила о том, что ты любила сюда приходить. Я обязана это сделать, пойми меня. Если я буду все время нарушать наши законы, моя душа не освободится, когда я умру.
Она двинулась к выходу из пещеры, уже нагнулась, чтобы выйти и застыла, будто передумала. Софья встала и позвала ее: «Фанта, обожди». Она подошла к старой женщине и заключила в объятия костлявое, сухонькое тело. Они стояли, разделенные мертвым ребенком. «Прощай, – глотая слезы прошептала Софья, – спасибо, мать».
«Да благослови тебя Бог, дочь моя. Да защитит тебя Сара-ла-Кали».
Следующие четыре дня походили друг на друга: днем она шла, а с наступлением темноты подыскивала подходящее место для ночлега. Фанта, среди прочего, положила ей в корзинку и огниво. Каждый вечер Софья собирала сухие веточки, мох и раскладывала костер, дабы уберечься от январского холода и отпугнуть рыскающих по ночам хищников. Девушке много раз приходилось жить под открытым небом, но одной – никогда. Ее пока еще никто не беспокоил, но надеяться на то, что судьба и дальше будет к ней благосклонна, надежд было немного. Какого-то конкретного плана на будущее у Софьи конечно же не было, да и быть не могло, уж очень неожиданно и трагично изменилась ее привычная жизнь. Софья вообще сейчас ни о чем не думала, ее сердце омертвело. Руки тосковали по ребенку. Каждую ночь ей снился один и тот же сон: изуродованная до неузнаваемости маленькая головка грудного ребенка, ее дочери. Что будет завтра или через год, для нее не имело значения. Единственное чувство не оставляло ее и испепеляло ее сердце и душу – это ненависть и месть.
Пако зверски убил ее дочь, когда-то ему придется заплатить за смерть Сары… Для того, чтобы отомстить ему, она обязана выжить. Софья слишком хорошо знала цыганские нравы, чтобы надеяться на пощаду, а не на смерть от камней, если бы им удалось ее обнаружить. Эта мысль не давала ей покоя и двигала вперед, но не потому, что она высоко ценила себя и свою жизнь, а потому что скорбела о загубленной жизни дочери.
Опустив голову и видя перед собой лишь пустынную каменистую дорогу, Софья брела и брела вперед, подальше от ставшего ей родным табора Зокали. Когда она на четвертый день пути наконец-то подняла глаза от дороги и огляделась, то заметила вблизи речку, а на ее берегу толстую иву. Приглядевшись к иве она увидела петушиный гребень, вырезанный на коре дерева.
Едва Софья разглядела этот знак, как ее буквально затрясло. Все таборы имели свои тайные знаки отличия. Петушиный гребень был знаком табора… Зокали. Но он был вырезан давно, несколько лет назад, когда здесь стоял табор. Эти места должны быть знакомы Софье.
Она стояла, прислонясь к иве спиной, и осматривала окрестности. Ничего знакомого в глаза ей не бросилось, слишком много дорог, речных берегов, дубрав пришлось ей увидеть в своей жизни. Несмотря на то что Софья исходила Андалузию вдоль и поперек, она не могла сказать, где сейчас находится. Она не могла даже вспомнить, в каком направлении шла, покидая Триану.
Софья прижала ладонь ко лбу, припоминая весь свой путь. Почти с уверенностью она могла сказать, что из Трианы отправилась на север. Она вспомнила, как переходила через Гвадалквивир и входила в центр Севильи через Хересские ворота. Да, точно, она еще шла мимо табачной фабрики. А где же она находится сейчас? Она этого не знала и, немного передохнув, Софья двинулась по дороге снова.
Минут через двадцать, за очередным поворотом ее взору открылась золотая Кордова. Город лежал прямо перед ней. Сначала она даже обрадовалась, что наконец-то узнала, где находится. Но тут же возник страх. Худшего места для нее, чем этот город и не найдешь. В Кордове расположилась процветающая цыганская община, в которой было полно друзей и родственников Зокали. Софью знали там, как облупленную, она два года назад, вместе с Фантой жила у них. Стоит им только увидеть ее, они тут же сообщат о ней Зокали в Севилью.
Ее охватила паника и непреодолимое желание убежать, но она просто не имела права уподобиться загнанному зверю и нестись куда глаза глядят. Нужен был план. Софья стала рыться в корзине. Фанта догадалась положить в нее деньги, двадцать реалов, которые она сразу и не заметила и естественно нигде не могла потратить, так как питалась сыром и хлебом из корзинки, которые запивала речной водой. Голова ее начала работать. День стоял зимний, пасмурный и мрачный. В такие дни вероятность встретить на дороге кого-нибудь из цыган невелика. Но ей достаточно было нарваться хотя бы на одного, чтобы ее жизнь закончилась и планы отмщения так и остались бы невыполненными.
До нее вдруг дошло, что она идет теми тропами, по которым всю жизнь бродили цыгане. Но Пако, проклятый Пако, ведь показывал ей и другие пути и лишь ему одному известные пристанища. В Кордове должен был быть постоялый двор.
Полчаса спустя она уже была в Посада дель Потро, на одном из таких постоялых дворов. Он находился в восточной части города. Это было двухэтажное здание с крытой соломой крышей, балконом и обязательным для этих заведений колодцем. Софья позвонила в колокольчик, она знала по опыту прошлого лета, что Пако всегда так вызывал хозяина.
Владелец постоялого двора смотрел на нее так, как чужаки всегда смотрели на цыган. Но презрение в его глазах не интересовало Софью.
– Мне нужно переночевать. Я заплачу, – сообщила она хозяину заведения.
– Вы одна, сеньорита? – поинтересовался он.
– Да, – ответила она, собрав в кулак всю свою смелость. Пусть думает о женщинах, которые являются без провожатых, что угодно. Даже о цыганках. – Я заплачу, – повторила она.
Хозяин улыбнулся, но улыбкой холодной как лед.
– Вы явились одна, чтобы дать мне денег или забрать их у моих постояльцев? В Кордове проститутки, обычно, разгуливают по улицам за рекой.
«Боже, он принял меня за проститутку».
– Я не проститутка, – сжав зубы процедила Софья.
– Разве? Извините меня. Я бесконечно виноват перед вами, ваша светлость. – = Он отвесил ей издевательски-церемонный поклон. – Но тогда кто вы, позвольте узнать? Я человек простой и ничего не знаю о женщинах, которые приходят на постоялый двор одни, без защиты отца или супруга. Может быть, вы меня просветите на этот счет?
– Я певица, – Софья не собиралась ему этого говорить, просто как-то само вырвалось. – За постель я вам заплачу. А во время ужина, сегодня вечером, я буду петь для гостей. Если им мое пение понравится и они дадут мне денег, я вам отдам третью часть из них. – Эти слова Пако повторял везде, на какой бы постоялый двор они ни приходили. Но спали они всегда на дворе. У них отпадала надобность в крыше, а у нее она была.
Глаза мужчины прищурились.
– Подождите-ка, я что-то припоминаю. Я слышал про какую-то цыганку, которая пела на постоялых дворах прошлым летом.
– Теперь зима и я здесь. Ну, так Вы согласны?
Он пожал плечами.
– Пожалуйста, делайте что хотите, а пока платите за постой. Сколько вы желаете заплатить, четыре реала или два?
– Два, – не раздумывая ответила Софья.
Он снова улыбнулся и развел руками.
– Пожалуйте сюда, сеньорита.
Она пошла за ним вглубь двора, где он открыл одну из дверей. Они были такие широкие, что через них мог свободно въехать целый экипаж. Вели эти ворота в помещение, похожее на стойло.
– Место на полу стоит два реала. Солома чистая только что меняли, – объяснил хозяин.
Софья увидела с десяток мужчин, лежащих на этой соломе. Большинство спали, но один из них, древний старикан, уставился на нее как баран на новые ворота. Потом, Софья заметила, они обменялись с хозяином многозначительными взглядами. Рот у старикашки был почти без зубов. Те, которые он имел, были такие длинные, что походили на клыки. Девушка попятилась.
– Нет, это не подойдет. Если ли у вас что-нибудь еще?
– Да, конечно. Комната, где обычно останавливаются одинокие мужчины. За четыре реала, как я уже говорил.
– Я хочу осмотреть ее, – потребовала Софья.
По узкой лестнице они поднялись наверх, и хозяин открыл другую дверь. Эта комната была намного меньше предыдущей. В ней стояла лишь медная кровать. Софья не могла припомнить за свою жизнь хоть одну ночь, которую ей пришлось бы провести на настоящей кровати. В комнате имелось еще окно, выходившее на улицу и стенной подсвечник с огарком свечи. Да это был просто дворец!
– Я останусь здесь, – решила Софья.
– Очень хорошо. Если заплатите мне четыре реала, – кивнул головой хозяин.
Софья полезла за деньгами. Хотя она отвернулась, но чувствовала, как он смотрел на нее. Может думал, что она уж такая неграмотная, что не сосчитает правильно деньги и отдаст их ему больше, чем полагается. Из всех цыган лишь она одна умела читать буквы, но когда дело касалось счета, то никто из них не ошибался, Софья исключением не была.
Когда внизу поднялся шум, Софья поняла, что ее время пришло. Все это напоминало время, когда они разъезжали с Пако. Постояльцы внизу попивали винцо, дожидаясь своего ужина. Софья набрала в легкие побольше воздуха и отворила дверь своей комнаты. Все лето она пела в своем обычном наряде: длинная юбка в складках, разноцветные блузы, шали. Сегодня на ней была шелковая мантилья, надетая на гребень, замысловатая зеленая юбка тоже в складках и блуза в красно-белую полоску. Этот наряд сшили ей, когда она участвовала в торжествах, посвященных Саре-ла-Кали. Все эти одеяния упаковала Фанта, когда готовила для нее корзинку. Софья еще раз благословила старушку и вышла босиком во двор. Ее встретил гомон подвыпивших голосов и запах вина, когда она вошла в харчевню.
Софья остановилась в проходе между столами. В углу комнаты потрескивал очаг. На стенах плясали отсветы пламени от него. В полумраке, царившем в комнате, Софья разглядела то, что и ожидала увидеть: мужчин-чужаков, очень похожих на тех, которые жили в Триане. Это были работяги, мастеровые, многие под хмельком, а кое-кто предпринимал героические усилия, чтобы выглядеть трезвее. Никто не обратил на нее внимания. Софья немного подождала, затем, вытянув руки над головой, похлопала в ладоши – любая цыганская песня всегда предварялась этим ритмом.
Несколько мужчин обернулись и посмотрели на нее, затем повернулось еще несколько голов. Постепенно шум утихал. Софья продолжала хлопать, но петь не начинала до тех пор, пока все не замолчали. На миг смолкнув, откинув голову назад она начала первые, проникновенные ноты фламенко. Эту песню ей уже приходилось петь – во дворце Паласио Мендоза для доньи Кармен. Песня рассказывала о мести жестоко обманутой женщины.
Когда через несколько часов она поднялась к себе, ее лицо пылало радостью победы. Раньше, когда заставлял ее Пако, она не любила петь для публики в корчмах, но теперь это было другое. И вела она себя по-иному. Софья не сидела в углу, как мышь под метлой, а всматривалась в лица мужчин, пытаясь обратить их внимание на себя. От этого ее сердце билось быстрее и к ней возвращалось чувство, которое возникло тогда, когда ей впервые удалось сломить Пако.
У Софьи был с собой тлеющий уголек, который она принесла снизу. Прежде чем зажечь свечу, она надежно заперла дверь на засов. Глаза этих мужчин говорили о многом и здесь не действовали законы цыган и некому было защитить ее от насилия.
Софья, после долгих поисков, нашла подсвечник на стене и поднесла к фитилю уголек. Сначала возник крохотный огонек, потом пламя постепенно разгорелось и осветило комнату. У нее перехватило дыхание от того, что предстало ее глазам. В комнате царил хаос. Вся одежда ее была разбросана, на полу валялась перевернутая корзина. Заглянув в нее, Софья обомлела – она была пуста, оставшиеся в ней шестнадцать реалов исчезли.
Господи, какая же я глупая! Теперь она могла поздравить себя: ей удалось обратить внимание на себя. Она начинала понимать, что навыков выживания у нее немного. Ведь ни один человек не оставил бы деньги там, куда без труда могли забраться воры. Пако всегда носил деньги при себе, в маленьком мешочке в штанах, между ног. Но как быть ей? Где ей хранить кошелек с деньгами, будь они у ней? Одежда у нее ведь легкая. Софья запустила руку за пазуху. Здесь, конечно, здесь, между грудей. Но сейчас уже поздно об этом думать.
Она уселась на край чужой кровати в чужой комнате и горько разрыдалась от отчаяния. Сегодня она заработала шесть реалов и два должна отдать хозяину постоялого двора. Наконец успокоившись она сказала себе: – ладно, пусть так. Четырех реалов мне хватит за комнату на следующем постоялом дворе и там она своим голосом заработает больше.
Еще когда она пела, в голове ее созрел план. Оставаться в Кордове было опасно – слишком близко Севилья. Завтра она отправится дальше, на север, а сейчас надо крепко уснуть. Нельзя тратить попусту время и силы, сожалея об однажды совершенном глупом промахе.
Но, несмотря на усталость, прошло еще немало времени, пока она смогла отделаться от воспоминаний об украденных деньгах. Софья долго ворочалась, пока не уснула. И вообще спать в кровати не очень-то удобно. Уже перед самым рассветом она услыхала пенье петухов. Софья сняла с постели тюфяк, расстелила его на полу, укрылась одеялом и лишь после этого крепко заснула. Последняя ее мысль была о том, что пропажа денег должна стать для нее полезным уроком, который напоминал бы ей о том, что мир чужаков, как и мир цыган, по сути своей, одно и тоже, и нельзя надеяться ни на чью милость, а лишь только на себя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли

Разделы:
Книга 1

123456789101112Книга 2* * *1314151617181920

Ваши комментарии
к роману Неугасимый огонь - Бирн Биверли



боже мой, давно не читала такого нудного романа, очень много политики,даже слишком,любовные сцены отсутствуют; не решусь читать следующие книги романа, еле дочитала - моя оценка 4/10
Неугасимый огонь - Бирн БиверлиЛиля
17.04.2014, 21.37





Мне понравилось,но я никак не пойму какие книги входят в трилогию по порядку
Неугасимый огонь - Бирн Биверлисветлана
13.10.2015, 21.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100