Читать онлайн Неугасимый огонь, автора - Бирн Биверли, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Неугасимый огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

На пятый день после вызволения Рафаэля дождь прекратился. К ночи небо прояснилось, взошла луна, а крупные звезды сияли ярким голубовато-белым светом, как бриллианты. Мальчик спал спокойно, а вот Софья нет. Ее донимали дурные сны, в которых присутствовали неосуществленные надежды и противоречивые желания. Не спокойно на душе по ночам было и у Роберта. Он часто просыпался и размышлял о своем сыне, его матери, о своей семье, которая по прихоти судьбы оказалась от него очень далеко, чуть ли не в другой галактике.
Часы, в примыкавшем к спальне пассаже, пробили четыре часа. Устав от бесконечных размышлений, Роберт откинул покрывало и встал с кровати. Он направился к балкону и, распахнув двери, вышел наружу. Первым его ощущением был холод – резкий, необычный. Такой он помнил еще со времен Лондона, лет одиннадцать назад. В подтверждение резкого похолодания Роберт заметил и иней, который покрывал каменный парапет балкона, стволы деревьев и кусты, которые росли в патио. Мороз в Андалузии, да еще в ноябре – дело неслыханное.
– Распалась связь времен, – вполголоса произнес Роберт слова Шекспира и подумал о том, как это отразится на морских перевозках. Он поежился и вернулся в свою теплую кровать.
Утром дом проснулся в окружении холодных стен и ледяных мраморных полов. Софья распорядилась, чтобы слуги разожгли как можно больше жаровень и расставили их по всему дворцу. Все ходили вялые, какие-то оцепенелые от этой необычной смены погоды. Дозваться многих было трудно. Анхелина, крестясь, бормотала нескончаемые молитвы и магические заклинания.
– Это плохие времена наступили, сеньорита, очень дурные, – шептала она.
– Не такими уж дурными они будут, если вы будете делать все, что вам говорят, – язвительно сказала Софья. – Ты сказала Пури, чтобы она разожгла жаровню?
– Ну конечно, сказала, но она, эта Пури, делает, что ей заблагорассудится. Она холода не чувствует, потому что внутри ее пылает огонь.
– Анхелина, о чем ты здесь рассуждаешь? Передай Пури, чтобы она сию же минуту разожгла угли. Если она этого не сделает, то сегодня же вечером ее здесь не будет.
– Сеньорита, тогда и Энрике вам придется выгнать.
– О чем ты? Энрике служил у меня не один год, он… – Софья замолчала и внимательно посмотрела на экономку. – Ты хочешь сказать, что у Пури с Энрике роман?
– Да, сеньорита, это так.
– Но Пури ведь, самое малое, лет на десять старше его.
Анхелина только ухмыльнулась. Она приставила руки к шее.
– Вот отсюда и выше – да, может быть. Но если ниже – она девчонка.
Софья не удержалась от смешка.
– Хорошо. Иди и скажи Пури, что если она через час разожжет жаровню, то идальго справит ей такую свадьбу, которой она отродясь не видела. Я сама займусь этим.
– Вы согласны помочь ей выйти замуж за Энрике?
– А что тут такого? Я все что угодно для нее сделаю, лишь бы во дворце было тепло.
Сияющая Анхелина уплыла. Софья собралась подняться к себе в комнату, чтобы взять еще одну шаль, но тут у ворот Патио дель Ресибо зазвенел колокольчик. Она услышала, как один из садовников пошел открывать ворота. Софья направилась к дверям, чтобы встретить гостей.
В Патио въехала небольшая черная карета, запряженная парой неказистых лошаденок. На двери кареты не было никаких инициалов. Возница был одет в обычную одежду. Дверь кареты отворилась и из нее вышла одетая в черное женщина под непроницаемой вуалью на лице. Прежде чем сойти на землю, она повернулась вглубь кареты и что-то сказала. Очевидно, в карете сидел еще кто-то, кому войти во дворец не было необходимости. Женщина, закрыв дверь кареты, направилась к Софье.
– Я приехала сюда встретиться с идальго, – судя по ее интонации, она всю жизнь только и занималась тем, что отдавала распоряжения.
– Он очень занят, – довольно резко ответила Софья. – Делами дворца занимаюсь я.
– Но не тем делом, которое у меня к идальго. Потрудитесь передать дону Роберту, что к нему гостья. – С этими словами женщина подняла вуаль.
Софья возненавидела ее с первого взгляда. Она была немолода и красавицей ее назвать можно было с достаточной натяжкой. Но она излучала осязаемое сладострастие и то, как она произнесла имя Роберт, говорило о том, что они друг друга знали, по меньшей мере, довольно близко.
– Передайте идальго, что с ним желает говорить Мария Ортега.
Она прошла мимо Софьи в вестибюль и принялась томно и устало снимать перчатки. Софья даже не шелохнулась.
– Пожалуйста, Гитанита, – мягко, даже участливо обратилась к ней гостья. – Это очень важно. Полагаю, дон Роберт будет рад встретиться со мной.
Похоже, Марии Ортеге были известны самые интимные подробности жизни не только Роберта, но и ее, Софьи. Ну и что из того, – подумала Софья. – Сейчас вся Испания знает, кто я такая. А всей Андалузии известно, что она живет в Паласьо Мендоза.
– Подождите здесь, – ответила Софья.
Она решила не посылать лакея на поиски Роберта, а сама отправилась в его комнату и постучала.
– Роберт, тебя хотят видеть.
Дверь открыл Тито. Роберт заканчивал свой туалет, он стоял перед зеркалом и завязывал на шее белый платок. Он не повернулся к ней.
– Что за визитеры? Ты не могла бы заняться ими сама?
– Нет, она желает видеть тебя.
– Она? – Его рука потянулась к сюртуку.
– Да. Судя по всему, это какая-то твоя старая знакомая… Весьма привлекательная особа, прямо королева. Она мне сказала, что ее зовут Мария Ортега. – Софья следила за тем, какой будет его реакция, но он остался безучастным к ее сообщению. – Ты ее давно знаешь?
Роберт пробурчал что-то невразумительное и застегнул последнюю пуговицу на сюртуке. Тито схватил щетку и принялся смахивать с него невидимые пылинки, но Роберт отстранился.
– Потом, Тито. Я уже и так на сегодня достаточно вычищен и отполирован.
Без единого слова он проследовал мимо Софьи и вышел в коридор. Она некоторое время раздумывала, глядя ему вслед, но потом… Черт бы их побрал, обоих! Я что, кукла какая-нибудь, которую куда захотел, туда и поставил! Софья последовала за ним.
Он уже сошел с лестницы, и Софья могла наблюдать, как происходила эта встреча. Мария Ортега сняла плащ и шляпу и осталась в черном платье. Ее молочно-белая кожа, рыжие волосы золотистым пятном мерцавшие в неярком свете вестибюля дворца, черное платье – все это создавало очень выигрышную для нее картину. Что и говорить – женщина выглядела весьма эффектно и соблазнительно. Она протянула к нему обе руки, Роберт принял их, потом приблизился к ней и поцеловал ее в обе щеки.
– Рад тебя видеть, Мария. Ты прекрасно выглядишь.
Софья ощутила болезненный укол в сердце. Вот и все. Она его потеряла, так и не сумев обрести. То, как Мария Ортега, откинув голову рассматривала его, говорило о многом… Как и ее слова.
– Ты тоже выглядишь хорошо. Мне приходилось разное слышать, Роберт. Я от души желала, чтобы все кончилось для тебя благополучно, поэтому и приехала. Ты был мертвец, а сейчас воскрес. Ты представить себе не можешь, какой радостью это меня наполняет.
Он улыбнулся и решил, видимо, препроводить ее прямо во внутрь дворца.
– Пройдем в салон, Мария. Не можем же мы стоять здесь, в вестибюле.
С поспешностью, может даже излишней, Софья отправилась вслед за ними. Нет, так просто она не сдастся! Это она возвратила Роберта к жизни, и не сделай она этого, эта хищница явилась бы сюда и потребовала бы все, что по праву принадлежало ей, Софье. Роберт, скорее всего, не замечал ее присутствия. Она осторожно откашлялась.
– Ах, да, – повернулся он к ней. – Донья Мария, разрешите вам представить Софью, или известную всем Гитаниту.
– Мы уже виделись, можно сказать, – без тени смущения сказала Мария. – А вы знаете, как вас теперь называют? Императрица. Вся Кордова не перестает говорить о том, как вы возвращаете к жизни дом Мендоза, так что, донья Софья, вы – императрица.
– Вся Кордова не прочь посплетничать и поверить в любую сплетню, даже в самую, что ни на есть, глупость. Роберт, какие напитки и угощенья приготовить гостье?
Роберт не удосужился ответить сам, а обратился к Марии Ортеге.
– Действительно. Мария, я хочу предложить тебе самый новый сорт хереса. Замечательное вино, называется «молочко Хереса», ты еще о нем услышишь.
– В самом деле? Уверена, что ты собираешься отправить его морем в Англию, Роберт. Если тебе это, конечно, удастся или у твоих англичан найдутся деньги, чтобы купить его.
– Думаю, что удастся.
Софье в лицо ударила кровь. Господи, какой же надо быть дурой, чтобы позволить этой рыжеволосой девке втираться в доверие к Роберту.
– Это лишь дело времени, – добавила Софья. – Веллингтон вот-вот прикончит Наполеона и все станет на свои места.
– Возможно, – неопределенно сказала Мария.
Тем временем появилась одна из подопечных Анхелины. Софья никаких распоряжений не давала, но в руках у девушки был поднос с графином хереса и тарелкой печенья. Горничная не удержалась от того, чтобы не бросить исподлобья уничтожающий взгляд на эту даму. Пикантная новость о прибытии во дворец к дону Роберту особы женского пола уже, очевидно, обсуждалась прислугой, как и то, что их хозяюшка пребывает по этому поводу в бешенстве.
Мария приняла бокал с олоросо, но очень вежливо отказалась от печенья. Роберт предложил тост:
– За возобновление добрых отношений и будущие встречи.
Херес обжег горло Софье. Нет, никаких будущих встреч не будет. Она собиралась дать понять этой змеюке, чтобы ее ноги больше во дворце не было, но Софья понятия не имела, как это сделать. Пока она ей улыбалась.
Мария Ортега вела себя так, будто Софьи не было с ними вовсе. Она не сводила глаз с идальго.
– Роберт, есть человек, с которым мне бы хотелось, чтобы ты встретился, – сообщила она ему. – Он ждет там, в карете.
Роберт посмотрел на двери, будто ожидал, что этот человек тут же явится, стоило Марии Ортеге лишь его упомянуть.
– Если тебе угодно, – ответил он. В его тоне слышалась неуверенность. – Но я все же склонен воздерживаться от всякого рода встреч и деловых бесед, Мария. Тем более с незнакомыми людьми. Может быть донья Софья займется этим. Она поразительно осведомлена во многих делах и весьма компетентна.
Софья ощутила неукротимый позыв наброситься на него, выцарапать ему глаза, нет, не ему, а этой рыжеволосой суке. Компетентна! Ничего себе. Ну, ничего, она покажет ему пределы своей компетенции…
Мария Ортега смотрела на нее с той усмешкой, какая появляется на лицах вежливых людей, созерцающих набедокуривших детей. Она словно читала ее мысли.
– Нет, – сказала она, не отрывая глаз от лица Софьи в ожидании эффекта от ее слов, – нет, это не ее дело, Роберт. Я хочу, чтобы ты встретился с моим мужем.
Этот мужчина хорошо позаботился о том, чтобы не замерзнуть. Он был одет в плащ из черной шерсти, шею закрывал шарф, а на голове его сидело широкополое сомбреро, надвинутое на глаза. Он принес с собой зимний холод. Софья ясно ощущала, как он исходил от него и протягивал свои ледяные щупальца к ней. Одновременно она почувствовала опасность, тайну в этом неожиданном визите и с ними пришел страх. Она сцепила руки и неподвижно стояла, убеждая себя в том, что бояться нечего, и что все это глупости и не больше. Ее неприязнь к этому человеку получила подтверждение, когда незнакомец снял свою необъятную шляпу и размотал шарф. Его лицо украшал длинный шрам, протянувшийся от правого уха до уголка его рта. В нем было что-то зловещее.
– Брат Илия? – тихо сказал Роберт. – Вообще, следовало предполагать… – Было заметно, что Роберт не удивлен. – И долго же вы участвуете в этом маскараде, изображая мужа Марии? – с легкой иронией спросил идальго.
– Это не маскарад, – ответила за него Мария. – Это действительно мой муж. Мы поженились шестнадцать лет назад в Барселоне.
– Но, насколько мне известно, он – монах.
– Был монах, – наконец все услышали голос брата Илии.
Он теперь был без своего черного плаща и непринужденно восседал на одном из позолоченных стульев салона. Софье было трудно представить, что эта эффектная фигура, рассевшаяся здесь во дворце как у себя дома, был простой монах. У него был низкий, вибрирующий голос. Этот голос завладел ею, хотя он к ней еще не обращался, а только к Роберту.
– До того, как вы узнали меня, мое имя было Рикардо Майя. Теперь я снова ношу это имя.
– Мне казалось, обеты монахов имеют необратимый характер – сказал Роберт.
– Обычно это так. – Он взял бокал хереса, который ему налила Софья.
Человек, который назвал себя де Майя, посмотрел на свою жену.
– Ты ему об этом скажешь или это сделать мне?
Мария обратилась к Роберту.
– В общем эта история короткая, но достаточно примечательная. Рикардо и я впервые встретились в день нашей свадьбы. Поначалу я взбунтовалась, но потом, увидев его, решила, что это не самый худший вариант… Сложнее все оказалось для Рикардо – он же готовился в пасторы, но и ему, очевидно, подумалось, что я вполне подходящая пара для него. Когда, по прошествии четырех лет совместной жизни, нам стало абсолютно ясно, что детей у нас не будет, он обратился к церкви с просьбой об аннулировании нашего брака. Он решил пойти в монастырь.
Дальше эту историю продолжал де Майя.
– Расторжение брака было отклонено, но мне разрешили пойти в монастырь Драгоценной крови Христа-спасителя и дать обет, правда ограниченный во времени, на двенадцать лет. Епископ пообещал вновь рассмотреть мое дело ближе к концу этого срока. Когда я ушел в монастырь, мои отношения с Марией серьезно изменились, но не прерывались. У нас с ней были общие интересы и, к тому времени, когда истекли двенадцать лет… – Он пожал плечами. – Епископ умер, а в Испании текла кровь.
– Из-за революции, которую вы разожгли, – негромко добавил Роберт.
Он смотрел то на Марию, то на этого де Майя, пытаясь угадать, известно ли этому человеку о ее делах в определенной области в период его монастырского заточения. Конечно, знал. Роберт чувствовал, что де Майя был в курсе всех комбинаций своей жены. И, вполне возможно, даже обсуждал с ней, какие выгоды могут они получить для своего общего «дела», от очередной любовной связи Марии.
– Полагаю, что у вас имелась серьезная причина для того, чтобы остаться в монастыре, – поинтересовался Роберт.
Де Майя не мог не понять иронии в словах Роберта. Он откинулся в кресле и, пригубив херес, принялся изучать собеседника, созерцая его сквозь стекло бокала.
– Боюсь, что вы не понимаете меня, друг мой.
– Да, – согласно кивнул головой Роберт. – Пока мне не все понятно. Но я считал монастыри специальным местом для искупления грехов. Разве это не так?
– Угрызения совести по поводу того, что я собирался осуществить, у меня отсутствуют. Осталась лишь грусть о том, что мои соотечественники слишком тупы и погрязли в собственных грехах, чтобы воспользоваться свободой, свалившейся на них, как снег на голову.
Софья даже рот раскрыла от изумления. Она стала догадываться о том, кем были эти люди. Ей не было о них известно ровным счетом ничего, она не видела и не знала их окружения, но Софья внезапно поняла, что этот де Майя нес ответственность за тот кровавый пожар, бушевавший в Испании, свидетелем которого она была.
– Очень много людей погибло, сеньор, а на севере гибнут и сегодня. Они защищают свою страну. Тупыми они мне не кажутся.
Де Майя повернулся к ней.
– Я восхищен их храбростью, сеньорита, так же, как и вашей. Но это не значит, что я готов разделить те идеалы, за которые они сражаются и ту программу, которую они выдвигают.
– Вы признаете лишь ваши идеалы и вашу собственную программу, – в словах Роберта звучала ирония.
Де Майя пожал плечами.
– Вероятно. Ничего удивительного в этом нет. Такова натура человека, не так ли, дон Роберт? Но сейчас другая сторона выигрывает. Есть влиятельные, облеченные властью люди, и Вы – не исключение, которые знают мою истинную роль в этом деле. Настоятель монастыря полагает, что оставаться там мне было бы неразумно. Из-за меня монастырская община подвергается риску. Я пришел к своей жене потому, что мне некуда больше деться. К счастью, она готова принять меня.
Мария и де Майя посмотрели друг на друга и улыбнулись.
Роберт не мог не заметить особой доверительной манеры общения, существовавшей между ними. Это не походило на традиционные узы, которые связывали заурядных мужчин и женщин.
– А для чего вы мне все это рассказали? – спросил он.
– Мы нуждаемся в вашей помощи, – просто, без всяких уверток ответила Мария. – И кое-что предложим вам взамен.
– Я мало чем могу вам помочь. – Роберт взглянул на Софью.
Ему показалось, что услышанные ею эти откровения, поразили ее. Из всех присутствующих здесь людей, она была единственным настоящим патриотом, действительно подвергавшим риску собственную жизнь. Неудивительно, что все эти хитросплетения и интриги были глубоко чужды ее натуре. Роберт поднялся, взял со стола графин, ободряюще улыбнувшись ей, наполнил ее бокал, который она судорожно сжала в своей руке. Затем он подлил хереса Марии и де Майя и снова сел на свое место.
– Как ты уже поняла, Мария, здесь больше, кроме былого величия, ничего нет. Дом Мендоза в Испании мертв и у меня достаточно оснований предполагать, что такая же участь постигла и наш английский дом. Чем я могу помочь вам?
– Англия – это ключ ко всему, – тихо сказал де Майя. – И какими бы ни были ваши финансовые дела, у вас есть связи в Лондоне.
– Ах, вот оно что, понимаю, – сказал Роберт. – Вы хотите поехать в Англию, а от меня получить рекомендательные письма?
– Да, и кое-что еще, – откровенно заявила Мария. – Рикардо, скажи ему все.
– Это «все» – не очень длинная история, – начал экс-монах. – Первое. В Испании нет сейчас централизованной власти, отсутствует правительство в общепринятом смысле слова. В каждой провинции существует своя власть. Они вводят свои собственные денежные единицы, заводят свои армии. Кстати, дон Роберт, вы дали возможность Фароле и другим герцогам в Севилье функционировать без вас слишком долго. Они подминают под себя все, лелея надежду на то, что они приберут к рукам массу ценностей до того, как очнется спящий лев Мендоза и возьмет их за шиворот. Но мы отклонились от темы, разве что мне хотелось добавить, что Севильская шайка желает заполучить еще и мою голову. Прежде чем продолжить, он отхлебнул вина. – Другая часть этой истории – наши колонии в Америке. Четыре столетия подряд их грабили короли. Люди в Америке не собираются сидеть сложа руки и позволять себя грабить и дальше, но уже новым любителям легкой наживы. Рио де ла Плата фактически для нас потеряна, в Буэнос-Айресе издают собственные законы и собирают свои налоги.
Де Майя наклонился вперед, вперив в него взгляд своих темных глаз.
– Я обещаю вам, что то же самое произойдет в Венесуэле, Колумбии, Перу. Занимается заря нового века, Роберт. В связи с этим открываются новые возможности для людей, которые умеют сочетать богатство со справедливостью.
Это выражение глаз Роберт уже встречал тогда, в монастыре, когда они впервые встретились. Однажды он уже потерял все, поддавшись их чарам и встав на сторону этого монаха. Неужели он собирается повторить свою ошибку? Но существует ли иной путь для человека, желавшего большего, чем выжить? И вдруг здесь, в этом салоне Роберт внезапно и неожиданно для себя понял одну неоспоримую истину, несмотря на все то, что он прошел: «просто выжить» – его удовлетворить не могло. Его натура еще хранила в себе тлеющее пламя прежнего огня. Он желал власти и богатства, но уже не для себя, а для Рафаэля. Ему было необходимо время для того, того, чтобы суметь оценить ситуацию и эту пару, гипнотизирующую его открывавшимися возможностям.
– Я заметил, что вы не упомянули Филиппины и Вест-Индию. Вы считаете, что и они поднимутся?
– О Филиппинах мне ничего не известно. У меня никогда не было там надежных источников информации. Что же касается Вест-Индии, то я думаю так: может быть Куба и Пуэрто-Рико и останутся под испанским владычеством, но Гаити – уже часть Франции. Там еще и Ямайка, – нехотя добавил он. – Ямайка находится под британским владычеством начиная с 1655 года.
У Роберта свалилась гора с плеч. Теперь он понял, в чем дело. Он знал, что задумал этот монах-революционер. Роберт постарался не выдать охватившего его чувства превосходства.
– Именно этим объясняется готовность британского правительства вливать миллионы фунтов в попытки Веллингтона освободить Испанию от Наполеона. Речь идет о праве беспрепятственно торговать в Вест-Индии.
– Вот именно, – согласился де Майя и снова откинулся в кресле, довольный тем, что его аргументы убеждали оппонента.
Мария тактично откашлялась.
– Роберт, – сказала она. – Ты лишился своего права на колониальное золото и проиграл. Без постоянного поступления золота и серебра ваш дом-банкрот, несмотря на ваши обширные владения в Испании. Но если бы ты и твой брат в Англии сумели бы приспособиться к новым тенденциям… – Она сделала паузу. – Там же остались и золото, и серебро и драгоценные камни. Остались и люди, желающие получать европейские предметы роскоши. Ведь Америка не победнела, меняются лишь люди…
Роберт не торопился с ответом.
– А в ответ на это? – спросил он. – Что ты и твой муж можете сделать для меня?
– Мы будем вашими агентами, – ответил де Майя. – Вы снабдите нас бумагами, дающими нам соответствующие полномочия. Может сейчас эти документы не больше, чем лист бумаги, но на них будет стоять имя Мендозы, в колониях это имя кое-что значит. А когда придет независимость, мы станем вашими постоянными агентами и предполагаемая власть станет уже реальностью.
– А как вы собираетесь использовать эту власть?
– Во имя добра, – не сразу ответил де Майя. – Мы станем богатыми и вас сделаем богатым, снова богатым и используем наше богатство для того, чтобы оставаться на стороне ангелов.
Роберт помнил, когда и где он впервые услышал это выражение. Но, тем не менее, в словах де Майя была доля истины. При существующем положении дел, Роберт не имел ничего, что бы позволило ему начать восхождение дома Мендоза. Если бы все произошло согласно прогнозу Майя ив Америке произошла бы революция, то все задуманное могло бы осуществиться. Даже если колонии Центральной и Южной Америки не добьются независимости и по-прежнему останутся колониями, они так или иначе должны будут торговать с Европой. С другой стороны, если существующее положение не изменится, а он и дальше будет продолжать бездействовать, то он обречен на гибель. И не только он, но и его брат Лиам, если верить поступавшей информации из Англии.
Роберт ощутил на себе взгляд Софьи. Он чувствовал, что она прекрасно понимала, о чем идет речь. Он видел это по ее лицу и теперь ждал от нее какого-либо знака, намека на то, как она считала ему следует поступить. И Софья подала ему знак – это был короткий, едва заметный кивок.
– У вас есть возможность отправить нас в Англию?
– Есть корабль, который отправляется из Кадиса в Англию через десять дней. Капитал согласится предоставить нам место на нем.
Роберт поднялся.
– Мне необходимо время для того, чтобы все обдумать. Мы можем встретиться завтра?
– Мы не можем здесь появиться завтра, – быстро сказала Мария. – Мы вынуждены скрываться. Ты должен решить все сейчас, Роберт.
– Я ничего не должен вам, – тихо сказал Роберт. – Я могу кое-что сделать, на осмысление мне потребуется двадцать четыре часа.
Мария опустила глаза. Его тон охладил ее требовательность. Майя молчал. Заговорила Софья.
– Может быть имение? – неуверенно предложила она.
Роберт кивнул.
– Отличная идея, просто блестящая. – Он повернулся к де Майя. – Послушайте, к югу отсюда, на принадлежащих мне землях, есть небольшой дом. Он очень простой, но в нем никто не живет. В данном случае это самое важное. Вы можете довериться вашему вознице?
Де Майя кивнул.
– Хорошо. Я нарисую вам план, как туда проехать. Поезжайте туда и ждите меня там. Я приеду завтра или послезавтра. В любом случае вы ничего не теряете, какое бы мое решение не было. Этот дом стоит на пути в Кадис, а вы, как я понимаю, согласны туда поехать.
– У нас нет выбора, – сказал Рикардо де Майя. – Пойдем, дорогая, мы будем наслаждаться гостеприимством идальго в его скромном имении.
Он повернулся к Софье и кивнул ей.
– Вы показали себя надежной опорой для тех, кого вы поддерживаете, Гитанита. Я буду молиться тому, чтобы вы стали и нашим союзником.
После отбытия неожиданных визитеров, Роберт уединился в одном из своих рабочих кабинетов. Софье очень хотелось потолковать с ним обо всем, но она решила ему не мешать. Мужество Роберта еще не окрепло и какими бы крупными ни были ставки в этой игре, была опасность ненароком загасить эту едва разгоравшуюся искру в нем. Кроме того, у нее было чем заняться.
Она собиралась пойти в комнату Рафаэля, как в одном из углов возникла Пури.
– Пожалуйста, сеньорита, можно с вами поговорить?
– Прямо сейчас? Что случилось, Пури? У тебя разве нет работы на кухне?
– Обед будет вовремя, сеньорита. Анхелина говорила мне, что вы ей что-то обещали.
Софья не сразу вспомнила, о чем она говорила с Анхелиной.
– А, да. Ты ведь собираешься выйти замуж за Энрике.
– Да, сеньорита.
– А Энрике хочет на тебе жениться?
– Имеет удовольствие хотеть этого, так же как и я.
Софья оглядела женщину. Да, она готова поспорить на что угодно, что Энрике «имел удовольствие хотеть». У Пури была великолепная фигура, огромные груди, тонкая талия, чувственные губы. Сочетание этих прелестей с одной стороны и слегка разочарованных глаз и пепельной седины волос с другой стороны способно было свести с ума кого угодно. Но женитьба – это дело не только в «иметь хотеть удовольствия»… К тому же Пури несомненно миновала тот возраст, когда женщины способны радовать своих мужей детишками.
– Ты уже была замужем? – поинтересовалась Софья.
– Да, сеньорита. Оба моих мужа умерли.
Интересно, что с ними случилось, – мелькнуло в голове у Софьи. – Наверное уж очень много «хотели иметь»… А может быть Пури любит эти удовольствия не меньше чем… Не зря же Анхелина про какой-то дьявольский огонь в Пури намекала.
– А дети у тебя есть, Пури.
– Выжили лишь двое, сеньорита. Девочка семь лет, а мальчику четыре годика. Они живут у матери в деревушке Санто Доминго.
Софья была поражена. Она ожидала, что дети Пури уже давно имеют своих детей, а ее матери нет в живых. Что-то здесь было не то.
– Сколько же лет тебе, девочка моя? – нежно спросила Софья.
– Мне тридцать один год сеньорита. – Пури опустила голову, словно устыдилась своих лет. – Правда, тридцать один. Я поклясться могу. Мои волосы стали такого цвета, когда мне минуло шестнадцать лет.
Тридцать один! Софья пристально посмотрела на свою повариху. Всего лишь на три года старше Софьи. Да, Пури не лгала. Теперь Софья рассмотрела ее как следует.
– Так вы поможете мне, сеньорита? Все вокруг называют меня ведьмой, но я никакая не ведьма. Натура у меня иногда грешная, но долго это никогда не бывает. Вы ведь знаете, как я могу готовить. А если надо понравиться мужчине… – Пури осеклась, смутившись. – Вообще я знаю, как понравиться мужчине, – сказала она. – Люблю я Энрике. Он моложе меня, но…
– Если и моложе, то не намного, – перебила ее Софья. – Я знаю семью Энрике. Он уже много лет мне служит. Ему двадцать шесть лет. И если ты ему так нравишься, так пусть делает доброе дело и женится на тебе. Я буду об этом помнить, обещаю тебе.
Пури схватила руку Софьи и принялась целовать, потом умчалась вне себя от радости.
Ужин в тот день был грандиозный. Пури превзошла самое себя. За столом были: суп из креветок, морской лещ и тушеная в свином жире чечевица, козленок, целиком зажаренный на вертеле. На десерт принесли зеленые апельсины в меду и нежнейший белый хлеб.
Софья, едва взглянув на это изобилие, улыбнулась. Это такое спасибо сказала ей Пури за сегодняшний разговор, хотя еще рано было говорить о результате.
А что же будет ожидать их за столом после свадьбы?! – покачала головой с улыбкой Софья. Затем ее мысли вернулись к Роберту. Сегодня он стараний поварихи не замечал. Поковырял вилкой в тарелке, да выпил три бокала ароматного вина, приготовленного из крупного винограда, выращенного под Сьюдад Реал. Вскоре он поднялся из-за стола.
– Софья, подойди, пожалуйста, ко мне в контору, после того, как закончишь обед.
Она кивнула ему. Под длинным столом стояли четыре жаровни, наполнявшие помещение теплом, но она видела, как Роберт ежился от холода, когда уходил.
Софья занялась Рафаэлем. Все это время после возвращения из Севильи мальчик кушал у себя в детской. Сегодня Софья решила, что он вполне поправился и может сесть за общий стол.
– Ешь, мой мальчик, – настаивала Софья. – Ты должен есть, а то сила к тебе не вернется.
– Да, мамочка, – и он взял еще кусочек сочного козленка.
Роберт сидел за столом конторы, где на протяжении многих лет его далекие и близкие предки приняли не одно решение, важность которых вполне соответствовала тому, которое сегодня предстояло принять Роберту. Но действительно ли те решения соответствовали его сегодняшнему? – задал сам себе вопрос Роберт. Неужели и тогда могло быть так, что судьба всего дома Мендоза зависела лишь от того, какая выпадет карта? Вполне возможно, ответил он сам себе. Являлась судьба в лице некоего гномика, карлика, который переворачивал карты, руководствуясь лишь ему понятными соображениями и все враз менялось. Позже, по прошествии времени, принятие этого решения казалось бесспорным, единственно правильным и все прежние колебания виделись несущественными. Но теперешнему идальго простых и ясных решений не виделось, так как то, что ему предстояло сегодня решить, было абсолютно новым для дома Мендоза и вот по какой причине: мог ли кто-либо из его предков допустить к решению важнейших вопросов женщину? Навряд ли. Но и не исключается полностью. Вполне вероятно, что в его роду имелись многоопытные супруги идальго, которые консультировали по ночам своих муженьков… И, возможно, весьма не дурно…
Но Софья не была его женой. Правда, у них был ребенок. Вероятно, ему следовало бы на ней жениться. А что он испытывал к ней? Любил ли он ее? Откуда он мог знать? В ту ночь, когда он мчался в Севилью, терзаемый страхом, что ее соплеменники растерзают ее, тогда он готов был на все, он буквально сходил с ума. Насколько Роберт понимал себя, он никогда не любил ещё женщину. Да, женщин он желал, да, ему было приятно в их компании, да и много других удовольствий и наслаждений давали ему женщины, но любить?.. Он то и дело поглядывал на дверь, с нетерпением ожидая Софью. Она не появлялась, и он опять погрузился в свои размышления…
А что побудило его набраться столько смелости и даже стать кровожадным во время их пребывания в Триане? Что, Софья разожгла в нем такой огонь ненависти?.. Заставила так обойтись с цыганом, что и сейчас ему становится не по себе?.. Но тогда-то он был абсолютно спокоен. Нет, не она. Все это он делал ради сына. И сегодняшнее решение может оказаться для Рафаэля очень важным. Ради него он не имел права ошибиться и должен укротить свою гордость, не дать ей вмешаться и отлучить Софью с ее здравым смыслом и мудростью от решения этого жизненно важного вопроса.
Дверь бесшумно повернулась на обильно смазанных завесах, и она вошла.
– Ты выглядеть очень занятым, Роберт.
– Я действительно занят. Сядь, дорогая. Ты, конечно, догадываешься, что я хочу с тобой обсудить.
– Конечно, – согласилась она. – И я думаю, ты знаешь, что я могла бы тебе посоветовать.
– Да, ты уже дала мне понять, когда они еще были здесь. Но, Софья, что, если этот выбор окажется неправильным? Что тогда?
– А что, разве что-то может быть хуже, чем наше сегодняшнее положение?
– Да, может. Именно это ты никак понять не можешь. Об этом я и хотел с тобой поговорить. Софья, эта хунта, которая правит сейчас в Андалузии, герцоги в Севилье, про которых упоминал де Майя, – непременно прознают про то, что я опять поставил на радикалов.
– Я понимаю, – медленно произнесла Софья. – Да, это так. Но лишь в том случае, если эта Ортега со своим мужем ошибутся, если в колониях не произойдут революции, которые свергли бы старые режимы. Вот тогда да, ты станешь в глазах Испании предателем.
– И уже во второй раз, вероятно. Хотя ситуация с Нельсоном не была уж очень ясной. Бурбоны продолжали восседать на троне и, теоретически, это король и не кто иной как бы имел общие дела с Наполеоном. Нынешняя ситуация в корне отличается от прежней. Испания, или то, что сейчас от нее осталось, будет всеми силами сражаться за свои колонии. И здесь выбора нет: либо ты за нее, либо – против. Ты полагаешь, что понимая все это, я могу дать де Майя те полномочия, которые он жаждет получить?
Софья ответила не сразу. Она оперлась локтями о письменный стол, сцепила руки и прижалась к ним лбом. Он видел прелестный изгиб ее шеи и непослушные локоны волос, выбившиеся из пучка, в который они были собраны и теперь свисавшие на затылок. Софья была красивая и яркая женщина и могла стать его, стоило лишь ему по-настоящему этого захотеть. Роберт понимал, что именно ей обязан своим исцелением и не только им. Практически то, что он в состоянии заниматься делами и жить нормальной человеческой жизнью сейчас, заслуга Софьи. Но любит ли он ее?.. Роберт отогнал от себя эту навязчивую мысль. Еще будет достаточно времени, чтобы заняться и этим вопросом, когда будущее обретет более четкие контуры. Он смотрел на нее и ждал.
Наконец она подняла голову.
– Роберт, если мы проиграем, то есть, потерпим поражение, если мы оба примем неправильное решение и окажется так, что мы поддерживали тех, кому суждено проиграть в этой игре, то мы обречены. Несомненно, это будет конец и дому Мендоза здесь, в Кордове. Ну, так значит это судьба!.. И это жизнь!.. Роберт, мы с тобой обречены на риск, на вечную игру, я это давно поняла. Ведь не проникнись ко мне состраданием Карлос в той деревушке в горах, то мне суждено было быть заживо съеденной каннибалом, людоедом. Я разве тебе не рассказывала об этом?
– Нет, не помню.
– Это был разбойник, бандит по кличке Эль Амбреро… – Софья вся съежилась, потом махнула рукой. – Ладно, расскажу тебе как-нибудь в другой раз. О чем я сейчас думаю, так это о Рафаэле.
– И я думал о нем, – согласился Роберт.
– Я понимаю. Сейчас он всего лишь маленький мальчик и то, что мы сегодня решим, определит всю его дальнейшую жизнь. – Она замолчала, затем глубоко вздохнув, продолжала. – Роберт, ведь если мы проиграем, то Рафаэлю уже никогда не стать идальго. Он может не быть богатым, это я могу принять – в жизни всякое бывает. Но что мне не дает покоя, так это сознание того, что он может стать сиротой, отверженным, презираемым всеми, кто вокруг него. Я пребывала в таком положении очень долго и не смогу смириться с тем, что это может быть уготовано моему Рафи.
– Я понимаю, – тихо произнес Роберт. – Но я полагаю, что у тебя есть какой-то план. Я его вижу уже в твоих синих глазах. О чем ты думаешь. Софья.
– Я думаю о том, что было бы неплохо, если бы твой брат Лиам, смог бы взять Рафаэля к себе в Лондон и вырастить его, как свое собственные дитя. Разумеется, если в этом возникнет нужда. Вот тогда бы мы смело могли взяться за осуществление всего нами задуманного.
Роберт затаил дыхание.
– Ты хочешь сказать, что его следует отправить в Лондон? Подальше от нас?
– Нет, не сейчас. Лишь тогда, когда станет ясно, что дело наше проиграно. Но я пойду на это не раньше, чем мы сможем заручиться поддержкой твоего брата. Твой брат должен торжественно дать обещание, что будет относиться к Рафаэлю, как к своему сыну. Может он заверить нас в этом? А если сможет, то сдержит он свое слово?
– Что касается последнего вопроса, в этом нет никаких сомнений, – не задумываясь, ответил Роберт. – Лиам – человек чести. Если он дал слово, он сдержит его, даже если ему будет грозить смерть. Но вот даст ли он его, – Роберт говорил задумчиво, как бы размышляя вслух. – Согласится ли он взять к себе моего незаконного сына… – он замолчал и посмотрел на Софью. – Прости, Софья, прости меня.
– Ничего, он же действительно бастард, – холодно уточнила она. – Теперь тебе известно, что это твой бастард, но меня не убудет, если ты будешь выражаться именно так, но измываться над ним я никому больше не позволю. Скажи мне, Лиам – тот человек, на которого мы можем положиться в том, что в один прекрасный день он не бросит ему в лицо это обвинение?
– Да, в этом я абсолютно уверен, если он согласится. Но я не уверен… – Роберт встал и начал мерить шагами маленькую комнату. – Все дело в том, что мы не узнаем, что скажет Лиам, пока не свяжем себя обязательствами с Марией и де Майя. Я вручу им письма с полномочиями и письмо к Лиаму.
– Значит, от этой игры нам не уйти, – негромко сказала Софья. – А эта игра – палка о двух концах. Но есть и другой путь, – добавила она.
– Что это?
– Мы, ты и я, даем торжественную клятву. Мы поклянемся в том, что в случае самых неблагоприятных обстоятельств, один или другой из нас обязан доставить Рафаэля в Англию. Во что бы ни обошлось это дому Мендоза или каждому из нас. Сначала мы должны решить вопрос с Рафаэлем, а уж потом принимать решения. Ты сможешь дать такую клятву, Роберт?
Он секунду смотрел на нее молча.
– Да.
– Я тоже, – сказала Софья.
Она стала оглядываться, словно что-то ища.
– Ты ищешь Библию, – догадался Роберт. – Но я не могу присягать на христианской Библии, Софья. Я – иудей.
С этими словами он подошел к одной из полок и отодвинул в сторону несколько бухгалтерских книг. Затем нажал на одну из поддерживающих полку стоек. Открылся ящик, расположенный под ней.
– Никогда не знала, что здесь есть такое, – удивилась Софья.
– Это тайник. Я совершенно случайно наткнулся на него несколько лет назад. Он, кстати, тогда был пуст. Я решил положить вот это – сюда. – Роберт достал из ящика золотой медальон и показал его ей.
Едва взглянув на него, Софья закрыла ладонями глаза.
– Что такое?
– Нет, ничего. В какой-то момент мне показалось, что эти буквы мне знакомы. Но нет, они мне незнакомы, я их не видела прежде – это все мое разыгравшееся воображение. Я никогда не могла ничего припомнить из моей прошлой жизни, до того, как меня нашли цыгане. Бывает, что будто приоткрывается завеса, но я все равно ничего не могу вспомнить. Что здесь написано?
– Это несколько слов из одного псалма. Они написаны на древнееврейском. Это самая ценная вещь, которая у меня есть. Ты не поклянешься на ней?
– Если ты этого хочешь.
Он кивнул и протянул руку вперед, раскрыв ладонь, на которой лежал медальон. Софья возложила на него свою руку.
– Перед небесами клянусь, что если возникнут причины для того, чтобы опасаться за будущее Рафаэля в Испании, я возьму его с собой в Англию, чего бы это мне не стоило, – были ее слова. – Пусть Бог услышит мои слова и проклянет меня в вечном пребывании в аду, если я нарушу эту клятву.
Она вопросительно посмотрела на Роберта.
– И я клянусь в этом, – негромко произнес он. – Именем Бога и его Отца и всех отцов дома Мендоза. Будущее Рафаэля превыше всех остальных соображений, да поможет мне Бог.
Роберт положил медальон назад в тайник и закрыл его.
– Мне хотелось бы побыть одному, – мягко сказал он. – Я должен написать Лиаму и подготовить все необходимые бумаги для четы де Майя.
– Да. – Софья приподнялась на цыпочки и дотянулась губами до его щеки. – Роберт, мы сделали правильный выбор. Я в этом уверена. Не придется нам ехать в Англию – ни тебе, ни мне, ни Рафаэлю. Мы все останемся в Кордове, и дом Мендоза достигнет невиданного величия.
Он улыбнулся ей.
– Хотелось бы мне иметь твою уверенность.
В синих глазах Софьи появились искорки.
– Ничего, моей уверенности достанет на нас двоих. А теперь займись, пожалуйста, письмами. И подумай над тем, как бы привязь, на которой ты собираешься держать де Майя, не оказалась бы слишком длинной. Укороти ее, Роберт, прошу тебя, сделай милость, или мы все полетим в тартарары.
На следующий день погода снова изменилась. Небо посерело, стало тепло и сыро. Дороги превратились в непроезжие болота и Роберту понадобилось шесть часов изнурительной скачки, чтобы добраться до маленького дома в имении.
Приехав туда, он уже было подумал, что его обвели вокруг пальца – экипажа нигде не было видно и вообще это место казалось необитаемым. Над трубой не видно было дымка. Но вот де Майя распахнул дверь.
– Я уже думал; что вы уехали, – сказал Роберт, выпрыгивая из седла. – Или вообще не приезжали. Над трубой не видно дыма.
– Мы подумали о том, что наше присутствие здесь незачем кому-то демонстрировать, – ответил де Майя. Кроме того, здесь ни души и должен вам признаться, что моя жена, несмотря на массу достоинств, не обладает даром кулинарки, – с усмешкой добавил он. – Так что необходимости в том, чтобы разводить огонь в очаге нет. Мы живем на черством хлебе и пересохшем сыре в ожидании лучших времен.
– Вряд ли это необычная диета для монаха, я полагаю.
– Для монаха нет, но Марию этой пищей не искусишь, не так ли, дорогой мой Роберт.
Они прошли в дом через заднюю дверь и оказались в кухне. Мария стояла у стола и созерцала заплесневелую краюшку хлеба и небольшой кусок козьего сыра.
– Изысканные яства? Не очень, как я полагаю.
– Надеюсь, что за столом у моего брата в Лондоне вам доведется отведать чего-нибудь и получше. – Роберт раскрыл кожаную сумочку и вынул из нее пакет писем и документов.
– Я смею понимать эту фразу как принятие наших предложений? – спросил де Майя.
– Да, – ответил Роберт, протягивая ему пакет.
Рикардо взял его и стал просматривать бумаги.
– Здесь два письма личного характера, – пояснил Роберт. – Я адресую их моему брату. Остальные бумаги вы сможете просмотреть позже. В данный момент к делу имеет отношение лишь вот это.
Роберт достал из пачки бумаг два сложенных листка. Де Майя вопросительно посмотрел на него.
– Контракт, – ответил Роберт на его немой вопрос. – Он детально разъясняет то соглашение, которое мы с вами заключаем. Одна копия для вас, другая для меня. Сейчас мы это должны подписать.
Де Майя кивнул и начал читать. Едва прочитав первый абзац, он поднял глаза на Роберта.
– Это весьма своеобразный документ, дон Роберт. Он очень нас ограничивает. В соответствии с этим контрактом мы должны предоставлять вам ответ о каждом израсходованном нами реале из тех, что будут предназначены для нас.
– Но это не распространяется на ваши личные доходы, – пояснил Роберт. – Я, кажется, это достаточно ясно объяснил. Ваши прибыли вы можете тратить по своему усмотрению. Но то, чем вы предполагаете заниматься в колониях, весьма серьезное дело, и в Кордову вы регулярно должны представлять полный отчет о своей деятельности.
– Все должно согласовываться с Кордовой?
– Именно.
– Все это выглядит очень громоздко, – не соглашался де Майя. – Именно этот поводок, или что-то похожее, был и остается главным препятствием для того, чтобы избавиться от многих проблем в колониях. Ведь решения должны приниматься на местах.
– Вероятно, вы правы, – согласился Роберт. – Но, тем не менее, таковы мои условия.
Он достал из сумки небольшой флакончик чернил, отвернул крышку, приготовил перо и все разложил на столе.
– Извольте подписать?
Де Майя после недолгого колебания кивнул головой. Он взял предложенное ему перо и размашисто поставил свою фамилию. Роберт посмотрел на Марию Ортега.
– И вы, дорогая. Мне доставит большую радость, если ваша подпись займет место рядом с подписью вашего супруга.
Мария не стала ни читать, ни подписывать. Роберт и не ожидал ничего другого. То, что Софья умела читать, было просто чудом. Мария им не обладала, но все равно Роберт продолжал держать перед нею перо. Она взяла его и поставила в том месте, куда он показал какой-то значок. Затем обмакнула в чернила большой палец и прижала его к бумаге, заверив, таким образом, свою странную подпись не менее странной печатью.
– Очень хорошо, – Роберт поднялся и собрал все принадлежности в свою сумку, включая обе копии контракта и все письма.
– Я не совсем понимаю… – с удивлением начал говорить де Майя. – Ведь кое-что предназначается и для нас?
– Да, но лишь тогда, когда станет совершенно ясно, что вы без осложнений покидаете Испанию, и что вам не грозит арест. – Роберт положил бумаги в сумку. – Я встречу вас в Кадисе, дон Рикардо, прямо перед отплытием. И полностью убедившись в том, что вы избавились от преследований хунты, я передам вам эти документы.
– Роберт, если нам вообще не удастся добраться до Кадиса? – Теперь его уже умоляла Мария. – Что, если с нами произойдет несчастный случай, или на нас нападут бандиты, да мало ли что может случиться в дороге?
– Если с вами что-то случится, следовательно, вы упустили благоприятную возможность, – сказал Роберт. – В этом случае вам от меня мои соболезнования. Но если хунта или кто-нибудь еще из их приспешников схватит вас прежде, чем вы взойдете на борт этого корабля и эти документы попадут им в руки, то моя жизнь закончится вместе с вашей. Причем без всякой на то причины.
Он взял широкополое сомбреро и надел его на голову.
– С вами Бог, господа! Желаю вам быстро и благополучно добраться до Кадиса. Сочувствую, что вам приходится довольствоваться такой кухней, но можете оставаться здесь, сколько сочтете необходимым. А вот если вас здесь обнаружат, то я буду вынужден сказать, что вы сами забрались в этот дом, без моего разрешения.
Де Майя попытался привести еще один аргумент.
– А что, если кто-нибудь заметит, как мы встречаемся в Кадисе? Явиться в ваш склад – это тоже большой риск.
– Верно, – согласился Роберт. Он на мгновение задумался. – Вы знаете церковь Санта Мария, что к северу от порта?
– Я знаю, – кивнул Рикардо.
– Так вот. За ней есть холмик, а на его вершине несколько деревьев, там мы и встретимся.
Мужчины обговорили день и время встречи в Кадисе, после чего Роберт вскочил в седло и, махнув им на прощанье рукой, ускакал.
– Да, крепкий орешек, ничего не скажешь, – проворчал де Майя.
– Он великолепен, – сказала Мария. – Я это всегда знала. Хотя вдруг и уверовала в то, что он слабак и трус. Но сейчас он превратился в такого мужчину, что даже стал превосходить того Роберта, которого я знала.
– Интересно, что же в нем вызвало такие перемены?
– Это объясняется очень просто. Женщина. Гитанита, это она разобрала его на части, а потом опять собрала. И сделала эту работу лучше, чем господь Бог в первый раз.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли

Разделы:
Книга 1

123456789101112Книга 2* * *1314151617181920

Ваши комментарии
к роману Неугасимый огонь - Бирн Биверли



боже мой, давно не читала такого нудного романа, очень много политики,даже слишком,любовные сцены отсутствуют; не решусь читать следующие книги романа, еле дочитала - моя оценка 4/10
Неугасимый огонь - Бирн БиверлиЛиля
17.04.2014, 21.37





Мне понравилось,но я никак не пойму какие книги входят в трилогию по порядку
Неугасимый огонь - Бирн Биверлисветлана
13.10.2015, 21.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100