Читать онлайн Неугасимый огонь, автора - Бирн Биверли, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Неугасимый огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

Желтые каменные стены, окружавшие Касерес поднимались на вершину крутого холма. Возведенные еще римлянами, укрепленные маврами и сохраненные христианами эти стены представляли собой мощные сооружения с башнями и бойницами и благодаря им это был город-крепость.
Где-то украденный, полуоткрытый фаэтон Софьи во весь опор мчался к городу. Сидя позади возницы и подавшись вперед, она застыла в этом положении, вглядываясь в приближавшиеся к экипажу городские стены. Ее устремленность вперед и сила бушевавшей в ней энергии, способны были пришпорить лошадей, скакавших и так быстрее ветра.
Возницей был, конечно, Энрико. Ее беспокойство передалось и ему, поэтому он без устали щелкал кнутом, приподнимался на козлах, гикал, свистел…
– Сейчас, донья Софья, подъезжаем, еще чуть-чуть, – время от времени кричал он ей через плечо, захлебываясь от бившего в лицо ветра.
Их фаэтон был единственной движущейся точкой на этой опаленной июньской жарой каменистой дороге. Покрытая пылью коляска одиноко грохотала в полуденном мареве. Впереди, над городом, поднимались черные клубы жирного, тяжелого дыма, которые увеличивались по мере приближения их к конечной цели этой безумной гонки.
Не умирай, – молилась про себя Софья. – Не умирай и да пребудешь ты в безопасности, ангел мой, мама едет к тебе, Рафаэль, не умирай.
– Мне кажется, ворота закрыты! – орал Энрике.
– Нет, этого не может быть, – крикнула ему Софья, хотя она видела, что это так и было.
Огромные ворота Пуэрто де Сан Антонио были наглухо закрыты, отрезав Касерес от остального мира. Снаружи ворота охраняли двое вооруженных часовых в мундирах гольфинов – фактических правителей Касереса начиная с 15 века. Сейчас, в 1811 году, их власть усилилась, вследствие узурпации королевской власти в Мадриде французами. Испанцы не признавали теперь никакой власти, кроме местной.
– Въезд в город запрещен! Распоряжение герцога! – кричали путникам часовые.
– У нас в городе срочное дело. – Энрике бросил охранникам монету. – Откройте ворота.
Монета так и осталась лежать в пыли подле ног солдат: ни тот, ни другой не стали ее подбирать.
– Въезд запрещен! В городе оспа!
Софья сжалась в тени поднятого верха коляски, но сейчас наклонилась к ним.
– Пожалуйста, мне надо срочно в город, я заплачу вам сколько попросите.
– Я сожалею, сеньорита. Никто не въезжает в город и никто из него не выезжает. Это мои распоряжения. – Он подошел ближе к карете.
Лицо доньи скрывал капюшон плаща. До него уже доходили истории о какой-то загадочной донье, которая приезжала и уезжала и всегда прятала свое лицо. Несомненно, она пользовалась благосклонностью его командира: никто и никогда не чинил ей никаких препятствий. Но сейчас препятствия чинились всем и так продолжалось уже две недели, с тех пор, как в городе вспыхнула эпидемия оспы.
– Сожалею, – повторил он.
Софья снова забилась вглубь коляски, прикрывая свое лицо. Она заметила, что один из военных узнал ее. Это был молодой человек, совсем еще мальчик, который еще не научился скрывать своих чувств.
– Ну, неужели ты не поможешь мне, мальчик мой? – спросила она, используя все свое обаяние.
– Гитанита, я не знал, что…
– Никто в Касересе никогда не знает, когда я приезжаю. Но сегодня это знаешь ты, потому что я в отчаянии.
Второй охранник был постарше и поопытнее. Он не собирался попадаться на удочку смазливому личику какой-то доньи, корчащей из себя полубогиню. А что Гитаните делать сегодня в Касересе? Софья позволила ему рассмотреть себя, после чего вновь надвинула капюшон на лицо.
– Мать моя! Это действительно вы. Но, Гитанита, – с тревогой сказал он, – что же будет с Испанией, если вы подхватите оспу?
Софья ответила не сразу, она постаралась придать своим словам весомость и значимость, говоря их, она смотрела своими синими глазами то на одного, то на другого.
– Мальчики мои, за стенами этого города находится самое большое сокровище всей моей жизни. Если я его не спасу, то никогда больше не стану петь. И потом, что мои песенки значат для Испании… Она обойдется и без них.
Это не на шутку озадачило охранников. Они молчали. Лишь надсадное дыхание двух гнедых жеребцов нарушало тишину. Часовые посмотрели друг на друга, потом на возницу и женщину, которую знала вся Испания от Галисии до Андалузии и чьи песни подымали народ на борьбу с французскими захватчиками. В конце концов, тот солдат, что был помоложе, наклонился к вознице:
– Поезжай направо, – прошептал он. – К воротам Пласа Соккоро. В это время они всегда открыты на несколько минут. Их открывают, чтобы завести лекарства и продукты.
Он поежился. – И вывести трупы.
Энрике кивнул, взмахнул кнутом и лошади понеслись вперед.
Фаэтон остановился за городскими стенами недалеко от покрытой брусчаткой площади.
– Я выйду с вами, донья Софья, – Энрике не хотел отпускать ее одну. – Мы можем оставить экипаж здесь.
– Нет, нет, ты должен остаться с лошадьми. Подожди меня в этом месте, нам не следует вдвоем попадаться на глаза, Энрике.
Он было заспорил, но она не стала его слушать и пошла через площадь, закутавшись в плащ, словно на дворе стояло не лето, а глубокая зима. Она шла, опустив голову, на которую был надвинут капюшон.
Никто не обращал на нее внимания. У открытой узкой двери группа сильно испуганных мужчин быстро выполняла какую-то работу. Вместе со странными фигурами, облаченными в темное, как догадалась Софья, это были монахини, они складывали на повозку завернутые в рогожу трупы. Лица монахинь закрывали толстые черные покрывала, позволявшие им видеть только то, что находилось перед ними. Софья мимо них проскользнула незамеченной.
Улицы городка были пусты. Жители, охваченные ужасом, не покидали своих домов, ставни и окна которых были наглухо закрыты, а занавески задернуты, дабы не позволить дьявольским испарениям проникнуть внутрь жилища. Она бежала по Калле де Глория, потом оказалась в путанице узких аллей позади дворца Дольфинов. Я иду, ангел мой, про себя повторяла она. Я иду, Рафаэль. Дверь дома, где уже несколько лет она скрывала от глаз людских своего сына и Розу, была на замке, Софья выхватила свой огромный ключ, который чудом не обронила в этой спешке. Ей удалось войти в дом и, повинуясь привычке, она закрыла за собой дверь на тяжелый засов. Ее глаза стали обшаривать патио в поисках Рафаэля.
Тем временем к дверям, в которые только что вошла Софья, приблизилась какая-то фигура. Короткая, квадратная, она отбрасывала уродливую тень на стену дома. Мощной рукой человек подергал дверь и, убедившись, что она заперта, выругался. Опять улизнула! Он отступил в тень и продолжил свои наблюдения, которые длились уже не один день.
– Рафаэль! Роза! Где вы? – Софья металась из комнаты в комнату.
Все они выходили на центральный патио и, обежав их и не найдя там никого, она выбежала на залитый солнцем внутренний дворик и остановилась в нерешительности, затем вновь продолжила поиски.
– Я здесь, я приехала сразу же, как узнала про это… Я заберу вас отсюда. Рафаэль! Отзовись! Где ты! Это твоя мама!
Вокруг стояла тишина. Ее нарушал лишь шелест листьев пальм, задеваемых подолом ее платья.
Но нет, было и еще что-то, какой-то едва различимый не то вздох, не то стон. Определить откуда он шел, Софья не могла. Ей казалось, что откуда-то снизу. Может кошка? Нет, нет, – это был ребенок, ее Рафаэль.
– Рафаэль! – Она позвала еще раз и еще, потом прислушалась.
Ни единого звука, лишь бешеный стук ее сердца, затем опять лепет. Наконец Софья поняла, что этот звук доносится из кухни, но ведь там никого не было? Она направилась туда. Очаг погас, прикоснувшись к его решетке; Софья поняла, что огонь в нем не разжигали уже давно. Она ощутила запах дыма, но до нее не сразу дошло, что этот смрад – не от очага, а с улицы: там, за городской стеной, жгли трупы.
– Рафаэль, – снова позвала она сына. – Где ты?
Если он слышит ее, то не испугается и поймет, что она не ушла.
– Это мама, дорогой мой. Где ты?
На сей раз бормотание слышалось отчетливее. Она стала озираться по сторонам, как дикий зверь, предпринимая отчаянные попытки определить, откуда идут эти звуки, и вдруг, при виде узенькой двери ее осенило. Около очага имелась маленькая дверь, ведущая в винный погреб. Он там. Дверь закрывало стоящее перед ней кресло, поэтому она сразу ее не приметила. Софья отшвырнула кресло и рванула дверь на себя. Она была заперта изнутри. Софья, опустившись на колени, прильнула глазом к замочной скважине, но ничего не увидела, кроме темноты. Она вспомнила, что лестница в погреб была довольно крутой. Однажды ей приходилось спускаться в кладовую, где кроме вина, находились запасы пищи, и Софья помнила, как там сыро и холодно. Боже, но почему Рафаэль заперт в этом погребе? А где Роза?
– Рафи, – тихо позвала она его в замочную скважину. – Это твоя мама, миленький мой. Я не могу войти, дверь заперта с твоей стороны. Тебе нужно подняться по лестнице и открыть ее. Ты слышишь меня, Рафи?
– Да, мамочка.
Эти два слова наполнили ее неописуемой радостью – значит он жив!
– Взберись по лестнице, дорогой мой, открой дверь. Ты ведь уже большой и сильный мальчик, ты сможешь отодвинуть засов.
Послышались его шаги, сначала неуверенные, но потом она услышала, как он стал старательно подыматься по лестнице вверх. Их разделяла лишь дверь, и Софья могла слышать, как он дышит и сопит, пытаясь отодвинуть тяжелую задвижку. Наконец он одолел ее и дверь открылась. Софья схватила сына в объятья и долго не выпускала его.
– Рафи, Рафи, Слава Богу ты жив! Дай мне на тебя посмотреть.
Софья нежно убрала с его лба прядку черных волос и стала тревожно всматриваться в его лицо, боясь обнаружить на нем предательские прыщики. Но лицо, к счастью, было чистым. Она схватила его руки и принялась осматривать и их. На них тоже ничего не было. Софья задрала его рубашонку, мимолетно отметив, что она грязная, и внимательно осмотрела его спину и грудь. Нежная кожа ребенка не выказывала каких-либо признаков оспы. В радостном порыве она прижала сына к себе, и у нее от облегчения даже закружилась голова.
– Мы прятались там, – рассказывал он, обхватив ее шею своими ручонками. – Мамочка, как от тебя вкусно пахнет. А в подвале невкусный запах. Там мы с Розой прятались от этой страшной болезни, чтобы она к нам не пролезла. Потом Роза заснула и не хотела просыпаться. Я ее будил-будил, а она все равно спит, звал ее, звал, а она не слышит. Мама, я есть хочу, – объявил он. – Я давно ничего не ел.
Софья усадила его за стол, не обращая внимания на слой пыли, осевшей на нем за эти дни. В шкафу ей удалось отыскать кусок сыра, затвердевшего, но без плесени.
– Вот, кушай, миленький мой. Скоро мы еще поедим, а пока ешь это.
Она смотрела, как мальчик вгрызался в крепкий сыр. Месяц назад у него выпал передний зуб, теперь на его месте был новый, настоящий, красивый зубик. Красивый, как и он сам. Маленький крепыш с темными кучерявыми волосиками и коричневатыми глазами Мендозы. И, Хвала Богу, у него не было никакой оспы.
– Послушай меня, ангелочек мой. Останешься здесь и никуда не ходи. Я скоро приду.
– Куда ты пойдешь?
– Вниз, в подвал. Мне нужно увидеть Розу, хороший мой. Потом мы поедем.
На столе в скособоченном подсвечнике торчал огарок свечи. Софья осмотрелась кругом, пытаясь найти кремень и трут, чтобы высечь искру и зажечь свечу. Она не знала, где находятся эти нехитрые приспособления, потому что ни разу за эти годы хозяйственными делами в этом доме не занималась.
Наконец Софья нашла то, что искала. Высекая искру, она старалась унять дрожь в руках. После долгих попыток от высеченной искры затлел трут, которым она подожгла серную спичку и поднесла ее к свече. В воздухе резко запахло серой. Свеча разгорелась и Софья затушила спичку.
– Помни, никуда отсюда не уходи. Я сейчас вернусь.
Спускаться по лестнице в погреб можно было только согнувшись в три погибели. И даже спустившись вниз, Софья не смогла выпрямиться во весь рост. Она подняла, чтобы лучше видеть, свечу над головой и осмотрелась. В мерцавшем свете блестели влагой сырые стены. Труп лежал в самом дальнем от нее углу.
То, что это был труп, она сразу поняла – живые люди не могут лежать в такой позе. Но надо было подойти поближе и рассмотреть ее, в конце концов, эта женщина верой и правдой служила ей много лет и любила Рафаэля не меньше, чем она сама.
«Плохо пахло» в подвале из-за трупа. Запах исходил от тела, но это было не тление, а характерный запах болезни. Несмотря на то, что Роза умерла довольно давно, ее разложение еще не началось. Видимо, холод подвала замедлил этот распад. Софья, подойдя поближе к телу Розы, осветила его свечой. Она лежала лицом к стене в своем неизменном темном платье, которое скрывало ее от головы до пят. Тихая, скромная женщина, Роза так и умерла, тихо и незаметно. Софья притронулась к трупу и осторожно попыталась повернуть ей голову. Но тело так окоченело, что это ей сделать не удалось. Нужно было повернуть Розу на спину. Софья раздумывала, как ей поступить. Нет, она должна сделать это. Софья не могла просто так, бросить все и уехать. Приложив массу усилий, она перевернула тело и оно с глухим, загробным стуком опрокинулось навзничь и Софья, не успев поднести свечу к лицу Розы, в ужасе вскрикнула и отпрянула от трупа. Опухшее до неузнаваемости лицо женщины в темноте выглядело, как какая-то страшная восковая маска, мало напоминающая лицо человека. Оправившись от ужаса, Софья поднесла все-таки свечу к лицу Розы. Оно было покрыто множеством расчесанных до крови гнойников, выступившая кровь запеклась и застыла на этом подобии лица, как экскременты.
– Мамочка, – наверху стоял Рафаэль и звал ее. – Мамочка, пожалуйста, иди ко мне. Я не хочу быть один…
И он уже начал спускаться вниз по лестнице.
– Нет, нет, не ходи сюда, я сейчас приду. – Софья поднялась на ступеньки лестницы и стала выталкивать мальчика из подвала.
– А Роза когда проснется? – спросил Рафаэль.
– Она не проснется, – сказала Софья плотно закрывая за собой дверь. – Ее забрал к себе Бог.
Мальчик хотел ее что-то еще спросить.
Тсс, Рафи, не сейчас. Мы потом с тобой поговорим. Я должна тебя отсюда увести.
Она взяла его на руки и выбежала с ним из кухни в патио. Ей пришлось малыша вновь опустить вниз для того, чтобы отодвинуть тяжелый железный засов на двери, которая выходила на одну из улиц города. Наконец дверь открылась и Софья, подхватив малыша, побежала, не потрудившись даже закрыть за собой дверь. Рафаэль – это было все, зачем она примчалась в Касерес. Он сидел на ее руках, а там… Пусть хоть сам дьявол забирает все, что оставалось в этом опасном месте.
Она города не знала и шла по нему наугад. Ворота на Плаза де Соккоро уже закрыты, но там будет стоять охрана и ее можно подкупить, как она охмурила своей внешностью и известностью двух солдат охраны у ворот Сан Антонио, не смогут и эти устоять перед Гитанитой – воплощением борьбы за свободу против наполеоновского ига.
Она скорее почувствовала, чем увидела метнувшуюся к ней фигуру: блестевшую на солнце лысину, сверкнувшую серьгу в виде свернувшейся кольцом змейки и смертельный блеск ножа в его руке. Она, не помня себя, закричала и что было силы прижала к себе сына, когда Пако своей лапищей стал тянуть его к себе. Ее дорожные сапожки были из прочной кожи, она в отчаянии ударила его ногой, целясь в пах, но промахнулась.
Схватка шла в полном молчании. Софья следила за ножом в руке Пако и, изворачиваясь, успевала прикрывать своего сына всеми частями тела, она готова была броситься на нож своего ненавистного мужа сама, но уберечь Рафаэля. Но цыган неожиданно отбросил нож в сторону и обоими руками стал у нее вырывать ребенка. Софья не отпускала сына, она вцепилась в него мертвой хваткой и держала его так, как самка держит своего детеныша, спасая его от смертельной опасности. Все произошло так быстро, что мальчик не успел испугаться. Но теперь он начал кричать: «Мама! Мама!», и своими ручонками крепко держался за ее шею. Софья еще раз попыталась ударить Пако в низ живота и опять неудачно. Рассвирепевший Пако схватил мальчика за пояс штанишек и, потянув его к себе, почти вырвал его из рук Софьи, но полотняные штанишки с треском разлетелись, и цыган остался стоять с обрывками материи в руках. Он выругался и снова набросился на них.
– Сеньора, что происходит? – К ним бежал мужчина в коричневом одеянии францисканского ордена, это был пастор. – Эй, цыган! Оставь их!
Пако обернулся. Затем снова посмотрел на Софью и мальчика и вновь обернулся к пастору. Францисканец был уже близко и злодей не выдержал и бросился от них бежать.
Софья обессиленно прислонилась к стене. Она тяжело дышала, ее руки все еще сжимали Рафаэля, судорожно всхлипывающего от пережитого страха. Пастор подбежал к ним.
– С вами все в порядке? Кто это был, что ему было нужно от вас?
Софья не пыталась отвечать на его вопросы.
– Спасибо, падре. Вы нас спасли.
Он присмотрелся к ней. Ее капюшон свалился на спину, открыв распустившиеся волосы. Конечно, он узнал ее.
– Гитанита, ведь это вы, если я не ошибаюсь?
Софья кивнула.
– Что вы делаете в Касересе? – он не ждал ответов. – Неважно, потом расскажете. Дайте мне ребенка.
Она не отпускала Рафаэля. Она не могла его отдать сейчас никому, даже этому благообразному незнакомцу.
– Все в порядке, не бойтесь, – успокоил он ее. – Меня зовут отец Альфонсо. Дайте вашего ребенка мне и пойдемте за мной. Вам обоим необходим уход и ночлег. Я знаю безопасное место.
Не без колебаний, но Софья отдала ему Рафаэля, просто ничего пока делать не оставалось.
Она не знала этого города. Ей, конечно, не раз приходилось приезжать в Касерес, но это было, как правило, ночью и те один или два дня, которые она проводила вместе с Рафаэлем и Розой, она безвылазно сидела дома.
И уезжала она обычно вечером. Поэтому она не имела ни малейшего представления о том, куда вел их сейчас отец Альфонсо. Они шли по каким-то бесконечным аллеям, пока, наконец, не вышли на площадь перед церковью. Миновав ее, повернули направо и вошли в другую аллею и, поплутав еще по городу, остановились у двери в каменной стене. Отец Альфонсо открыл дверь и пригласил ее войти.
– Входите, Гитанита. Все будет хорошо, я вам обещаю, – он отошел в сторону, давая ей пройти.
Она стояла в помещении, напоминавшем кабинет. Небольшая квадратная комната, на одной стене висело распятие, посредине ее стоял небольшой стол и два кресла, кругом книжные полки, уставленные множеством книг. Софья протянула руки, и пастор отдал ей ребенка. Она обессилено опустилась в одно из стоявших кресел, прижимая к себе Рафаэля. Мальчик перестал всхлипывать, но вцепился в нее так, что никакой силой на свете невозможно было отнять его от матери.
Отец Альфонсо, как бы раздумывая, смотрел на нее с сыном, потом, не говоря ни слова, вышел из комнаты, но не через ту дверь, в которую они вошли, а через другую. Вскоре он вернулся вместе с монахиней в черном одеянии. В руках у нее был поднос, на котором стояли два стакана и блюдо с печеньем и пирожными.
При виде монахини Софья открыла рот в изумлении.
– Где мы находимся? – обеспокоенно спросила она отца Альфонсо.
– Это Каза де лос Инфермос – ответил пастор. – Но не пугайтесь. Я ведь говорил вам, что это безопасное место, так оно и есть.
– Как оно может быть безопасным местом? Никто не покидает его живым. А эта женщина из тех, кто по улицам собирает трупы.
– Можно назвать все это и так. Большинство людей так и поступает. А друг друга эти женщины называют Сестры Надежды. Она не может с вами говорить – все сестры приняли обет молчания. Поешьте, сеньорита, и ребенку дайте. Сладкое вам сейчас полезно. Сахар придает силы.
Он взял стакан с подноса у стоявшей рядом монахини.
– Вот, пожалуйста, – предложил он Софье. – Не надо бояться. Кроме того, что я пастор, я еще и доктор.
Софья взяла стакан и попробовала его содержимое. По вкусу она определила, что это сладкий шоколадный напиток, который стали пить в Испании с тех пор, как в Испанской Америке обнаружили плоды какао.
– Вот Рафи, попробуй, это вкусно. – Она поднесла стакан мальчику ко рту, он немного отпил и отстранил рукой стакан. – Не хочешь? Но ты же говорил, что хочешь кушать? Здесь еще печенье есть.
– Мне уже не хочется есть, у меня горло болит.
– Горло болит потому, что ты кричал. Выпей еще, тебе станет легче. – Мальчик только покачал головой. – У меня все болит, мамочка, не только горло.
Отец Альфонсо подошел ближе.
– Дайте мне взглянуть на него, сеньорита.
Софья прижала мальчика к себе.
– Нет, я понимаю, что вы подумали, но у него нет оспы. Я везде проверила. На нем нет прыщей.
– Они сейчас и не появятся, еще рано, – тихо произнес пастор. – Пожалуйста, Гитанита, я хочу помочь вам, разрешите.
Она отдала ему сына и наблюдала за тем, как он внимательно осматривал всего мальчика. Безмолвная монахиня не уходила, и отец Альфонсо обратился к ней: «Первая стадия. У него жар, он будет усиливаться. Возьми его, ты знаешь, что нужно делать».
Рафаэль, на руках у этой тети в черном заплакал, он боялся ее. Софья вскочила.
– Нет! Она возится с трупами! Она заразная!
Францисканец загородил монахиню и Рафаэля.
– Сеньорита, послушайте меня. На сестрах никакой заразы нет и быть не может. А вот ваш ребенок уже заразился. У него оспа. Поймите и смиритесь с этим. Мы в силах что-то сделать, пока болезнь в легкой форме. Вам же остается только молиться и ждать.
Софья опустилась в кресло, у нее из глаз хлынули слезы. На ее глазах монахиня уносила от нее мальчика. Она слышала, как он плакал. Она не могла ему ничем помочь и это было тяжелее всего.
Альфонсо куда-то вышел, затем вернулся и подал ей небольшой стаканчик.
– Это коньяк, выпейте, вы почувствуете себя гораздо лучше.
Она выпила огненную жидкость и вернула ему стакан.
– Он был со своей няней, – безрадостным тоном сообщила она. – Когда я приехала, она уже умерла. Я точно не знаю, когда это произошло. Может быть ночью, а может сегодня утром.
– Сколько ребенку лет? – спросил пастор.
– Восемь, – она солгала без колебаний. Раз уж она решила следовать своему плану с самого его рождения, она никогда не отступится от этого.
– Маловат он для своего возраста, – сказал пастор. – Мне показалось, что он чуть младше.
Софья молчала.
– Я не знал, что у Гитаниты есть ребенок, – добавил он.
– Никто этого не знал. Рафаэль всегда жил здесь в Касересе с Розой, его няней и кормилицей. Она заботилась о нем вместо меня. Я приезжала сюда каждые несколько недель и всегда тайно. Я была вынуждена скрывать свою внешность, – Софья закрыла свое лицо ладонями. – А на этот раз опоздала. Я находилась вместе с герильеро в горах, недалеко от Зафры. Все так смешалось, что и как – не поймешь. Англичане отказались от попыток взять измором Бадахос и снова отходят в Португалию. Я только несколько дней назад узнала, что в Касересе оспа. Потом дожидалась, чтобы мне разыскали карету.
Она снова заплакала.
– Раньше приехать я не могла и все равно не успела.
– Пожалуйста, сеньорита, успокойтесь. Иногда, на ранних стадиях… – Он осекся. Разговоры о болезнях только расстроят ее. – Не падайте духом, сеньорита. Расскажите мне про Бадахос. Говорят, что французы оттуда даже не вылезали.
– Когда я была в горах, рассказывали, что дон Артур дважды атаковал город, но лестницы у англичан оказались короткими, чтобы достать ими до верха стен и взобраться на них, поэтому штурм не удался.
– Мы, испанцы, построили такие стены для собственного блага, да видимо перестарались. – Пастор криво усмехнулся. – А дона Артура, генералиссимуса, англичане величают Веллингтоном. Это талантливый генерал?
– Герильеро говорили, что он бесстрашный, как лев. Я им верю.
– Я тоже. Все эти события поразительны. Наполеон просчитался. Он так и не понял, что свергнуть испанского короля – это полдела. Испанцев ему никогда не победить. Любой крестьянин, убивающий француза, кричит в честь своей победы: – За Пресвятую Деву и Гитаниту. Вас уже канонизировали, сеньорита.
– Нелепо, – ответила Софья. – Им известно, что никакая я не святая, но песни, которые я пою – их песни. Я представляю нашу родину, напоминаю им о том, за что они борются и только.
– Это очень много. Церковь и Испания у вас в долгу, Гитанита.
Видя, что этот разговор немного успокоил ее, пастор спросил:
– Вы не можете мне ничего сказать о том цыгане, который на вас напал?
Софья не ответила.
– Это не отец мальчика? – Альфонсо старался говорить как можно вежливее и мягче.
Софья вскинула голову.
– Матерь Божья, да как вы можете такое подумать! Как вы могли вообразить себе, что этот зверь – отец Рафаэля? Конечно, он ему никто.
– А кто он?
– Простите, падре, но это вас не касается.
– Понимаю.
Значит ребенок был внебрачным, именно так он себе все и представлял. Находились такие люди, которые утверждали, что у Гитаниты полно любовников. Другие, наоборот, с пеной у рта доказывали, что это все французы распускают сплетни про нее, потому что те крестьяне, для которых она пела, такой распущенности от своей певицы не потерпели бы. И совсем бы было плохо, если бы их любимица Гитанита вдруг оказалась бы еще и матерью маленького бастарда, а не только символом сопротивления.
– Я понимаю, – повторил пастор.
– Сомневаюсь, чтобы вы понимали, – Софья поднялась. – Когда я смогу увидеть Рафаэля?
– Я хоть сейчас могу отвести вас к нему.
Он повел ее через какие-то бесконечные переходы. Несколько, раз им попадались безмолвные черные фигуры. Никто из них не приветствовал их и никоим образом не реагировал на их появление. Они подошли к небольшой винтовой лестнице. Пастор отошел в сторону, пропуская Софья вперед.
Когда она поднялась, то увидела маленькую комнату, находившуюся на самом верху башни. Рафаэль лежал в постели, укрытый чистым одеялом. Одна из монахинь сидела подле него. Здесь было четыре окна и все до единого были настежь распахнуты.
– Дьявольские испарения… – Софья бросилась к одному из окон и принялась было его закрывать. – Боже, что вы делаете? Вы что, все тут с ума посходили, что ли?
Пастор взял ее за руки и оттащил от окна.
– Послушайте, я же вам говорил, что я – лекарь. Болезнь по воздуху не передается. Один англичанин это уже смог доказать. Он, его имя Эдвард Дженнер, доказал нам, что оспа переходит от одного к другому от телесного контакта с жертвой. И если больному удается выжить, он не восприимчив к оспе всю оставшуюся жизнь.
Она его не слушала и рвалась из его рук к мальчику, лежащему на постели. Он отпустил ее, и она упала на колени перед его кроватью.
– Очень важно сейчас не давать жару усилиться, – пояснял Альфонсо. – Вот почему мы держим все окна открытыми. Это способствует тому, что болезнь останавливается на легкой форме. Если это нам удастся, то он выживет. Через два дня все станет ясно, сеньорита.
– Посмотрите, – пастор откинул одеяло. – Вот здесь есть немножко, на груди и на животе. Ляг на животик мальчик, пусть мама тебя всего осмотрит.
Он осторожно перевернул Рафаэля. Мальчик выглядел спокойным и сегодня он показался Софье лучше, чем днем раньше.
– Прошла неделя, а у него на спине и ягодицах не больше дюжины гнойничков. Бог милосерден, сеньорита. Это самый, что ни на есть легкий случай. Ваш сын поправляется.
Софья присела возле кровати и потянулась к сыну.
– Не трогайте его, – негромко сказал пастор. – Сейчас от него легко можно заразиться.
Софья не стала упорствовать и отошла от кровати.
– Ты слышал, что сказал падре, ангел мой? Ты скоро поправишься и мы с тобой уедем.
– У меня чешется, мамочка.
– Я знаю, миленький, но ничего нельзя расчесывать, а, то долго не заживет.
Появилась монахиня и смазала гнойнички белой холщовой салфеткой, которую она предварительно смочила зловещего вида жидкостью.
– Травы немного унимают зуд, – пояснил пастор, – но полностью снять его не могут.
Софье вспомнилась Фанта и ее снадобья. Ей захотелось взять салфетку и самой протереть тело Рафаэля, но она понимала, что никто ей этого не позволит.
– Обещай мне, что не будешь ничего чесать, – обратилась она к сыну. – Тогда ты будешь здоровый и красивый мальчик, и мы с тобой поедем отсюда.
– А куда мы поедем, мамочка?
– Сейчас я тебе не скажу, пусть это будет для тебя сюрпризом – сказала Софья. Для нее это тоже станет сюрпризом. Ничего, она что-нибудь придумает. – Я тебе скажу, когда ты совсем поправишься – пообещала Софья Рафаэлю.
Позже, сидя в кабинете у падре Альфонсо, она, наконец, решилась задать ему вопрос, который стеснялась задать раньше. Теперь она была спокойна за судьбу мальчика.
– А я не заболею оспой.
– Что я могу вам сказать… Конечно, благоразумнее всего соблюдать осторожность. Прошла неделя, а у вас нет никаких признаков заболевания. Мне кажется, вы одна из тех, кто обладает врожденным иммунитетом к этому заболеванию, сеньорита. В этом нет никаких чудес, я сам им обладаю. Но это не исключает возможности, что через вас может заразиться кто-нибудь еще.
Францисканец взял распятье, висевшее у него на поясе.
– Пути господни неисповедимы, Гитанита. Вот там, в этих книгах, – он обвел рукой полки, – рассказывается об опытах работы иезуитов в Китае. Эти язычники уже тысячу лет назад знали то, что нам становится известно лишь сейчас. Китайские целители делали соскобы с гнойничков и вводили их в нос тем людям, кто ни разу не болел этой болезнью. Если человеку сопутствовало счастье, он отделывался легкой формой болезни. И в дальнейшем человек становился к оспе невосприимчив.
– Все эти монахини, они что, устойчивы к болезни? Все от природы не восприимчивы?
Альфонсо отрицательно покачал головой.
– Нет, на них не снизошла эта милость Господня. Орден был основан из тех, кто переболел оспой и выжил. Это женщины, у которых после болезни нет мирской жизни. – Он понизил голос и старался не смотреть ей в глаза. – Покрывала на их лицах потому, что у некоторых болезнь оставила такие жестокие следы, что… Но сейчас они невосприимчивы, как и ваш Рафаэль, сеньорита. Он тоже никогда больше не заразится оспой. А куда вы отправитесь, когда он выздоровеет?
– Я еще не знаю. У меня в Мадриде есть дом. Точнее был. Но мне говорили, что французы с него глаз не спускают, все хотят добраться до меня.
– Несомненно, это так, – согласился Альфонсо.
Было видно, что ему хотелось что-то сказать, но он не решался.
– Сеньорита, простите меня, но я должен говорить с вами откровенно. Вы не думали над тем, чтобы уехать вместе с сыном, например, в Португалию? Вообще уехать из Испании?
– А зачем мне об этом думать?
– А затем, что если вы просто возьмете и исчезнете, вы так и останетесь чудесной легендой и надеждой для всех патриотов и церкви, подмогой для них в борьбе. А если…
– А если я вдруг появлюсь с бастардом на руках, от этой легенды ничего не останется, – тихо продолжила за него Софья. – Я об этом не думала. Я слишком волновалась за Рафаэля, но вы, безусловно, правы.
– Значит вы поедете в Португалию? У нас там много домов, где вас смогут принять. Я могу написать для вас рекомендательное письмо, я помогу вам.
– Нет, благодарю, но нет, я не поеду в Португалию.
– Но, вы же согласились?
– Я согласилась с тем, что вы правы в оценке моей ситуации. Но не в решении.
Альфонсо ответил не сразу.
– Странная вы женщина, Гитанита. Никак я вас понять не могу.
А если бы ты знал, кем был ее Рафаэль. Ведь пастору ничего не было известно о том, что он – Мендоза и, если бы Софья согласилась покинуть страну, то Рафаэлю уже не видать своего наследства, национальности, страны. Не знал святой отец и о Пако, который каким-то невероятным способом разнюхал про Рафаэля и собирался похитить его у нее, чтобы потом вымогать за ребенка деньги. А если бы она ему их не дала, то он бы средь бела дня убил бы кого-нибудь из них или же сразу обоих.
– Но, святой отец, я так или иначе до конца своих дней буду вам благодарна, – лишь сказала она.
– Что в моих силах, я сделаю, Гитанита. Я обещаю вам это как испанец и как сын святой церкви.
– Вы спасли жизнь моему сыну. Я и Рафаэль перед вами в долгу, падре. И когда-нибудь мы рассчитаемся с вами. Сейчас нам еще кое-что понадобится. Скажите, вам не удалось найти Энрике и мой фаэтон? – Софья просила его об этом.
– Возницу мы нашли. Я поначалу не хотел вам говорить обо всем этом, у вас и так много забот. Ваш Энрике пострадал, да и коляски нет. На него напали какие-то грабители, когда он поджидал вас.
Софью это очень расстроило.
– Вам нужно было сказать мне об этом раньше, падре. А что, Энрике тяжело ранили?
– Нет. Как выяснилось ничего страшного. Сегодня утром я его видел, он уже почти здоров. Только шишка на голове.
– Хвала Господу, – Софья немного подумала, потом обратилась к нему. – Послушайте, если что нам и действительно надо, так это закрытый экипаж и четыре резвых коня. Мы хотим уехать отсюда как можно скорее. Лишь только Рафаэль и Энрике поправятся и будут в состоянии отправиться в путь.
– Карету можно устроить. А куда вы отправляетесь?
– В Кордову, – задумчиво произнесла Софья. – Рафаэль и я отправляемся в Кордову. У нас там есть серьезное дело…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли

Разделы:
Книга 1

123456789101112Книга 2* * *1314151617181920

Ваши комментарии
к роману Неугасимый огонь - Бирн Биверли



боже мой, давно не читала такого нудного романа, очень много политики,даже слишком,любовные сцены отсутствуют; не решусь читать следующие книги романа, еле дочитала - моя оценка 4/10
Неугасимый огонь - Бирн БиверлиЛиля
17.04.2014, 21.37





Мне понравилось,но я никак не пойму какие книги входят в трилогию по порядку
Неугасимый огонь - Бирн Биверлисветлана
13.10.2015, 21.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100