Читать онлайн Неугасимый огонь, автора - Бирн Биверли, Раздел - 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неугасимый огонь - Бирн Биверли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бирн Биверли

Неугасимый огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

10

Гонец проскакал через Пуэрто дель Соль. Он сидел на своем жеребце, согнувшись так, что его тело было почти вровень с телом лошади. Одна рука его вцепилась в короткие поводья, другая нещадно хлестала по левому боку коня. Прямо перед ним в ярком лунном свете вздымалась мрачная громадина Паласио Реал. Чтобы избежать расспросов стражи всадник резко свернул в сторону в узкую аллею. Стены зданий почти касались боков коня, копытами разбрызгивавшего уличную грязь, которая попадала даже на ботфорты всадника.
Времени для того, чтобы доскакать до конюшен, находившихся позади большого особняка на Калле дель Кампо не оставалось; он, как на крыльях, влетел прямо через главные ворота. Жеребец начал вставать на дыбы и протестующе заржал, но всадник выскочил из седла и встал на землю, лишь только копыта его коня коснулись булыжника, устилавшего двор. «Срочное письмо для идальго», – прокричал он, барабаня одетой в перчатку рукой по массивной двери дома. – «Срочно!»
Молотил он не очень долго. Дверь, в конце концов, открылась, повернувшись на массивных, как и она сама, завесах.
– Ты что, сдурел? – на пороге стоял заспанный старый мажордом. – Кто ты такой, чтобы среди ночи поднимать людей?
– У меня письмо для идальго, – повторил мужчина. – Ему тотчас надлежит отправиться в Кордову. Донья Кармен очень больна. Говорят, даже, что она умирает.
В комнате стояла такая духота, что казалось в ней воздух отсутствовал вообще. Окна не открывали из боязни проникновения дьявольских испарений, которые, по всеобщему мнению, разносили вокруг всяческие хвори.
Кровать стояла у стены, ее полог был задернут. Мебель в комнате была задрапирована, даже пол устилали толстые шерстяные ковры. Многочисленные кресла, тумбочки, банкетки, занимавшие большую часть спальни, были покрыты черной материей. Все выглядело так, будто похороны уже начались. Донья Кармен, предчувствуя свою скорую кончину, надела траур на себя и приготовила к похоронам окружающую обстановку.
Воздух пропитался нестерпимой вонью, как это обычно бывает в комнате тяжело больного человека.
«Пиявки ставили каждый день в течение месяца», – объяснял лекарь Пабло Луису. «Шесть дней подряд давали слабительное. Сожалею, идальго, но вряд ли мы в силах сделать большее».
Знаком руки идальго отпустил лекаря и подошел к ложу матери. Ему показалось, что его мать похудела. Возможно, все эти снадобья и не могли избавить ее от жестокой лихорадки, но отеки, изводившие ее все эти годы вроде поубавились. Он нагнулся к ней и ощутил неприятный запах ее тяжелого и прерывистого дыхания.
– Мама, – едва слышно, как когда-то в детстве, пролепетал он, – это я, я здесь.
Ее черные и уже тускнеющие глаза открылись, и стали пристально смотреть на него. Кармен попыталась поднять руку и дотронуться до щеки сына, но она бессильно упала на одеяло. Кармен шевелила губами, пытаясь что-то сказать, но слышался лишь неразборчивый шепот. Пабло нагнулся ниже, она раскрыла рот, силясь вытолкнуть слова, но он слышал лишь свистящие звуки, походящие на шелест сухих листьев, исходящий из ее гортани. Ей необходимо было высказаться, ее долгом стало предостеречь его, рассказать ему об англичанине. Он должен был знать, что Роберт – еврей и прибыл в Кордову для того, чтобы взять под свой контроль их дом. Что Пабло Луиса собираются лишить всего, что ему принадлежит по праву наследства и что карлик – шпион его родственников из Англии. Но она смогла лишь прохрипеть: «Еврей…»
– Я знаю, мамочка, знаю, – шептал Пабло в ответ. – Это не очень важно.
Она должна была объяснить ему, что его единственным оружием может стать инквизиция, он должен найти эту табличку на древнееврейском языке и выставить этого английского пройдоху на суд инквизиции, тогда все им унаследованное будет в безопасности. Ей удалось выговорить лишь «Таб…», и в следующую минуту она отдала Богу душу.
Пастор обходил гроб, окропляя тело святой водой из богато украшенной кропильницы. Кропило в его руке сверкало в отблесках пламени многочисленных свечей и топазовом свете дня, проникавшего в собор через широкое витражное окно позади алтаря. Несмотря на эту иллюминацию большая часть кафедрального собора в Кордове находилась во тьме. Храм затемняли здания, которыми он был окружен. Христианские короли-победители, в качестве трофея, заняли огромное здание мусульманской мечети, построенной за четыре века до этих событий калифами и устроили в ней христианскую церковь, но размах исламской архитектуры нанес победителям сокрушительное поражение. Целый лес мраморных колонн, куда ни глянь, уходил вдаль. Колонны поддерживали арки, сложенные из разноцветных камней с вырезанной на них арабской вязью, казавшейся затейливым рисунком, вышедшим из-под руки искусной кудесницы. Не составляло труда представить себе здесь упавших ниц босых арабов, взывавших к аллаху – их белые бурнусы, мелькавшие в полумраке и ятаганы, висевшие на боку. Нынешнее убранство католического богослужения показалось Роберту каким-то временным, неуместным и некрасочным.
Он стоял у гроба рядом с Пабло Луисом, тут же присутствовали все остальные родственники. Приглушенно звучала латынь католической заупокойной мессы, но Роберт к ней не прислушивался. Он смотрел на покойную. Сейчас ему казалось, что он мог представить себе, какой красавицей являлась она когда-то. Лишь смерти удалось победить отеки, мучавшие ее в последние годы. Вокруг волос была повязана траурная мантилья, тело облачили в черное сатиновое одеяние. Выглядела Кармен умиротворенно и казалась более привлекательной, чем при жизни. Она ничем не напоминала Роберту привидение, с которым он беседовал в винном погребе в подземелье дворца.
Месса закончилась, Роберт и Пабло приготовились следовать за гробом. Процессия вышла из сумрачной мглы собора, который жители Кордовы так и продолжали называть – мечеть. Полуденное августовское солнце, ослепило Роберта. Он прикрыл глаза и несколько секунд их не открывал. Когда же он стряхнул с себя это временное расслабление, то, открыв глаза, заметил Марию Ортегу, стоявшую в нескольких метрах от него и смотревшую на гроб. На ее лице отражались ненависть и злорадство. Эта женщина знала много, она была тем узелком для него, который еще долго будет напоминать о том, что не все еще кончено.
Стемнело. Роберт с Пабло сидели в одной из многочисленных дворцовых гостиных.
– У нас с тобой есть, что обсудить, кое-какие деловые вопросы, – так Пабло предложил встретиться им после похорон.
– Мне не хотелось бы беспокоить тебя сегодня вечером, – пытался отказаться Роберт. – Конечно, обсудить надо многое, я не спорю, но завтра будет достаточно для этого времени.
– Завтра меня здесь не будет. У Карлоса в воскресенье в Валенсии коррида. Донья Софья меня ждет. Завтра, с рассветом, я уезжаю.
– С доньей Софьей ничего не случится, а что касается твоего тореро, то он справится с быком и без тебя.
Пабло отхлебнул шерри.
– Нет сомнения, что Эль Севильяно прекрасно справится и один, но в Валенсию я должен поехать по своим делам. Только по своим, – едва слышно добавил он.
– Я понимаю.
– Понимаешь?
– Кажется, да. Но что собираешься делать со всем этим? – Роберт выразительно повел рукой, указывая на необъятность дворца. – Ни этот дворец, ни дела семьи не могут оставаться без твердой руки, Пабло.
Его собеседник покачал головой.
– Я не создан для семьи. Тебе это хорошо известно – ведь именно поэтому ты и здесь.
– Я не совсем тебя понимаю и…
– Все ты прекрасно понимаешь, Роберт. Конечно, не очень приятно всю жизнь носить горб на спине и, к тому же, иметь кривую руку. Видя это, большинство людей думают о том, что у меня и с головой не все в порядке. Но это не так. Не следует меня недооценивать.
– Ты думаешь, что я к тебе отношусь также?
– Не знаю, но если ты считаешь, что я не вижу твоего стремления взять на себя управление этим домом, то ты ошибаешься.
Роберт ответил не сразу.
– Но ведь должен быть кто-то, чтобы управлять всем этим, – наконец произнес он. – Имущество само по себе работать не будет, – продолжил свои размышления он. – Ты должен это понять.
Пабло поднялся из кресла.
– Делай все, что сочтешь необходимым, а я пойду спать… Ах, да Роберт, еще вот что. – Пабло на секунду задумался, как бы не решаясь продолжать разговор. – Ты же знаешь этого карлика, Хоукинса… Вы же с ним – единоутробные братья… Ты этого не знал?
Это сообщение Роберта ошарашило.
– Я вижу, что тебе об этом неизвестно, – Пабло смущенно хмыкнул. – Мне давно об этом рассказал мой отец. Ну, а почему, скажи мне на милость, Бенджамин стал бы проявлять такую благотворительность? С какой стати? Лишь для того, чтобы это несчастное создание не знало ни забот, ни хлопот?.. Ну да ладно, спокойной ночи, Роберт. Я завтра не увижу тебя, потому что на рассвете уезжаю. Я велел подготовить карету и с первыми лучами солнца отправлюсь. Бог знает, когда я сюда вернусь. Если бы ты знал, как я ненавижу этот проклятый дворец. Ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь. Присмотри здесь за всем, тебе же это по душе, ты этого желаешь. Мне же все безразлично.
Роберт поднял глаза от гроссбуха, лежавшего перед ним, и пристально смотрел на Хоукинса, сидящего на высоком стуле за столом, на другом конце комнаты.
– Хоукинс, расскажи мне о своем отце. Кто он был?
– Не знаю, сэр. Я его никогда не видел, а мать мне про него ничего не говорила. Ее звали Салли Хоукинс.
– Понятно. – Ничего Роберту не было понятно.
С тех пор, как Пабло Луис перед своим отъездом огорошил его этой новостью, он постоянно, при любой возможности, приглядывался к карлику, стремясь разглядеть в нем то, что напоминало бы ему его отца. Но в этом уродце не заметно было сходства с Бенджамином. Мысль о том, что он, Роберт, мог быть братом по крови с карликом, его не беспокоила. Вины Роберта в том, что Хоукинс был таким, не было. У него, как кость в горле, застряло другое; как его отец выбрал в любовницы какую-то судомойку? Причем в собственном доме. Он прекрасно помнил, как его папенька разглагольствовал на темы нравственности, когда Роберт вернулся из своей первой поездки в Кордову и рассказал ему о донье Марии Ортеге. Как он распинался о том, что иметь под одной крышей жену и любовницу – безобразие. – «Жена – есть жена, – глубокомысленно сказал он тогда. – А любовница – нечто совсем другое. Мужчина не должен держать их под одной крышей».
Бог его знает, так это или нет. Одно Роберт знал точно – мужчина должен уметь себя сдерживать. Последнее время его стали донимать мысли о женщинах. Время от времени Роберт предпринимал вылазки в публичные дома Кордовы, но общение с женщинами в этих заведениях его мало удовлетворяло. Кроме того эта «любовь» была не безопасна. Не доверял он шелковым простыням этих домов. Роберт знал, во что может превратиться мужчина, подцепивший венерическую болезнь. Риск был слишком велик. Он жаждал обзавестись женщиной, которая принадлежала бы лишь ему одному. И никаких проституток. Роберт вздохнул при мысли о том, что за последние четырнадцать месяцев был в борделях не меньше семи раз. Хватит с него, решил он, как бы в паху не зудело.
Его размышления прервал стук в дверь.
– Мне пойти посмотреть, кто это, сэр? – спросил Хоукинс.
– Сделай милость, Гарри. Если ничего срочного, то посади любого из наших обожаемых слуг на половинную плату месяца на три: им должно быть хорошо известно, что нас не следует беспокоить по пустякам. – Это правило ввел еще Доминго и Роберт решил его оставить.
Карлик открыл дверь и прошел в коридор, отделявший контору от дворца. Вернулся Гарри быстро.
– Это очень срочно, сэр. Прибыл гонец из Кадиса и доставил для Вас письмо из Лондона.
Роберт взял письмо и изучил восковую печать.
– Это от отца, Хоукинс. Первое письмо за шесть месяцев. Я уже начинал думать, что он забыл про меня. – Он поспешил вскрыть конверт и пробежал глазами лист, исписанный каллиграфическими буквами – почерк Бенджамина нельзя было с ничьим спутать.
Когда Роберт закончил читать, на его лице играла улыбка.
– Неудивительно, что он так долго молчал. Такое быстро не делается. Хоукинс, закажи карету с вооруженной охраной, нас в Кадисе ждет очень ценный груз.
– Золото, сэр? – тихонько спросил карлик.
– Да, Хоукинс, золото и его столько, что вполне хватит выполнить обещание, данное королю Чарльзу и даже еще останется. В конце концов, это капитал, который позволит нам пробить дорогу и выбраться из этой трясины.
Небольшое трехмачтовое торговое судно – «купец», как их называли, встало на якорь в миле от берега. Им пришлось нанять лодку и шестеро гребцов уже целый час усердно работали веслами. Роберт сидел на носу, слушая, как плещет вода под днищем лодки. Они подплывали к судну, и Роберт мог рассмотреть великолепную «Куин Джуит». Как и ее родная сестра – «Куин Эстер», она была снабжена амбразурами для шестнадцати орудий: восемь по левому борту и столько же – по правому, но «Куин Джуит» имела более многочисленную команду, чем обычно бывает на торговых судах.
Было ветрено. Судно низко сидело в воде и ветер трепал его квадратные паруса. Лодка подошла вплотную к судну, и Роберт мог различить английский флаг, свисавший с бизань-мачты и под ним бордово-золотой флаг дома Мендоза. Баркас заскользил вдоль «Куин Джуит».
– Эй, на судне! Разрешите на борт?
Какой-то моряк перегнулся через борт и высветил из темноты баркас.
– Кто просит?
– Роберт Мендоза. Где ваш капитан?
– Здесь, мистер Роберт. – Руди Грауман подошел к перилам.
– Прошу на борт. Боцман, опустите трап!
Грубый веревочный трап спустился вниз и Роберт, раскачиваясь на ветру, не без труда взобрался на борт судна.
– Здравствуйте, капитан. Мой отец написал мне, что вы снова командуете, Грауман. Вы опять работаете на дом Мендоза? А что с вашим китобоем?
– С ним, надеюсь все в порядке. Мистер Бенджамин попросил меня принять участие в этом плавании, потому что я знаю Вас в лицо. Мне показалось, что это для него очень важно.
По улыбке голландца Роберт заключил, что тому был известен характер груза.
– Мой отец всегда был осторожным человеком, – хмыкнул Роберт.
– Пройдемте вниз, сэр. Удобнее говорить там, – предложил капитан.
Роберт кивнул, но прежде чем следовать за капитаном Грауманом, крикнул гребцам на баркасе:
– Отправляйтесь на берег. Вам заплатят сразу же, как вы причалите.
– Кто нам заплатит? Это уродище? – то ли со злостью, или из страха переспросил старший гребец.
– Если вам нужны деньги, то можете получить их у сеньора Хоукинса. И, ради Бога, будьте с ним повежливее. Что он, прокаженный? Идиоты суеверные! – Роберт повернулся к Грауману. – Мой служащий-карлик, да поможет ему Господь. Это его не делает ни глупым, ни злодеем, но эти идиоты-испанцы вбили себе в голову, что он мечен дьяволом или что-то подобное. Чушь несусветная…
– Ему хуже, сэр, чем нам.
– Да, капитан, вы правы. Ну, а теперь давайте спустимся вниз и я выпью с вами вашего замечательного рому, запас которого неистощим у вас на борту.
Беседа шла в каюте хозяина, которая была приготовлена для Роберта еще перед отплытием из родной гавани Блэкуолла-на-Темзе.
– Это плавание прошло чрезвычайно спокойно. На борту тридцать человек команды, больше обычного. Каждый член экипажа проверен-перепроверен. Один раз – вашим отцом на преданность, другой – мною, на умение работать.
– Тридцать? Это для того, чтобы стоять за пушками? В случае нападения? Полагаю, что стрелять не пришлось.
– Нет, слава Богу, ни разу. Погрузка производилась в полночь, а отплыли мы на рассвете. Все позаботились о том, чтобы ни пиратам, ни кому бы то ни было еще не стало известно, чем мы грузились и, по всей видимости, нам это удалось.
– Прекрасно, надеюсь и французы не докучали? Ваша голландская душа перенесет, если я осмелюсь утверждать, что снова Британия правит морями в мире, капитан Грауман?
– Душа-то перенесет, а вот разум не желает.
– О, а в чем дело?
– Не знаю, как Вы смотрите на это, но я думаю, что этот мир между Англией и Наполеоном долго не продлится.
Роберт сделал большой глоток рома и подцепил на вилку кусок холодного пирога с мясом, приготовленным судовым коком.
– Вам что-нибудь известно или же это ваши размышления, капитан?
– Это размышления, но они основаны на том, что говорят люди и в Лондоне и в Роттердаме.
Пирог был вкусный. Он только сейчас понял, как истосковался его желудок по любимой британской пище.
– Честно говоря, я не могу ни соглашаться, ни перечить. Кордова – это же край света по нынешним временам.
Это не то место, где бурлит жизнь и обсуждаются всякие сплетни, как в Лондоне, например.
– Мне много приходилось слышать, что Испания – очень своеобразная страна. Говорят, что испанцы живут, в основном, для себя. Это так?
– Рядовые испанцы – это точно. Они очень религиозны и фанатично верят в Бога. Но, как бы то ни было, это очень красивая и веселая страна. – Роберт прожевал последний кусок пирога, смахнул крошки со своей рубашки. – А теперь, Вы готовы войти в гавань и разгрузиться, капитан?
– Как прикажете, сэр. Признаюсь, мне и самому не терпится избавиться от груза, по крайней мере, от ста коробок с чаем, на которых написано «Ассам».
Роберт улыбнулся.
– Это как раз мы и намерены забрать с собой в Кордову. Чай «Ассам». Не очень-то здесь прибыльное дело – испанцы предпочитают кофе. Но ничего, капитан, возвращаться вы будете с отличным грузом – шерри. Пятьсот бочонков из Хереса. И один, особый бочонок, для личного потребления – моему отцу. Это аментильядо двадцатилетней выдержки. Прекрасное вино. Проследите, чтобы бочонок пришел по адресу, хорошо, капитан?
– Конечно, сэр, все будет так, как Вы сказали. Когда мы должны сниматься с якоря?
– Чем скорее, тем лучше. – Голландец кивнул. – Начинается прилив и ветер крепчает. – Вы правильно все рассчитали, сэр Роберт. Из Вас бы получился неплохой моряк.
– Сомневаюсь. – Его уже начинало подташнивать, качка усиливалась.
Одновременно усиливались и неприятные ощущения в желудке. Но в Кадисе не дождутся, когда будет разгружен этот необычный чай, и чем быстрее это произойдет, тем спокойнее у меня будет на душе, – подумал Роберт.
– Мистер Роберт, могу я у вас кое-что спросить?
– Все, что угодно, Хоукинс. Мне всегда интересно знать, какие у вас возникли соображения по тому или иному вопросу. А сейчас мне кажется, что ваш вопрос вот об этом, – Роберт показал назад, где за ними во след везли в фургонах ящики.
В каждом из них покоились сто шестнадцать слитков золота. Это золото стоило около пятисот тысяч фунтов стерлингов или пятидесяти миллионов реалов. Достаточно для короля Чарльза, черт бы побрал его охочую до денег душу. Но сейчас Роберта терзали мрачные мысли: как доставить золото в Кордову без потерь.
Разбойники в те времена были обычным явлением везде и Испания не стала исключением. Его экипаж с золотом сопровождали две дюжины охранников, вооруженных мушкетами и шпагами, одетых в ливреи цвета золота и бордоского вина – символ дома Мендоза. У самого Роберта за поясом торчали два пистолета. Либо вооружиться до зубов и выглядеть непобедимым, либо прикинуться слабым, беззащитным и, следовательно, ничего за душой не иметь. Роберт предпочел первое и пока на них никто не нападал. Дай Бог, чтобы так продолжалось и дальше.
– Об этом и не совсем… – сказал Хоукинс. – Мне бы хотелось, чтобы Вы прервали поездку, сэр.
– Прервать? Где? И с какой стати? – Роберт пристально посмотрел на карлика, и в голове у него мелькнула мысль, а не ошибся ли он, доверив так много этому маленькому человечку? Может все эти проявления преданности были ничем иным, как лицемерием и теперь он уже садился на крючок, заглатывая наживку? Но эти мысли, лишь возникнув, исчезли. Чутье подсказывало Роберту, что карлик предан им по-настоящему.
– Для того, чтобы сделать остановку, Гарри, ты прекрасно знаешь это, нужна такая причина, что не дай Бог, – сказал Роберт, отведя глаза в сторону.
– Речь идет об одной важной встрече. Я хочу Вас кое с кем познакомить. – Карлик уставился на него, будто желая взглядом проткнуть его или загипнотизировать. – Сэр, это крайне необходимо, кроме того, не надо никуда сворачивать: мы будем проезжать через это место. Лучшего шанса не будет.
– Шанса для чего?
– Для Вас, чтобы получить возможность исправить то, что наделал дон Доминго, – продолжал карлик. – Сделать так, чтобы ангелы оказались на стороне Мендоза и получить благословение Господне.
– Чтобы ангелы оказались на стороне Мендоза, – тихо повторил Роберт про себя. – Как раз этого сейчас очень не хватает.
Карлик не усмотрел грустного юмора в этой реплике.
– Я понимаю. Вот поэтому это так важно. Всего лишь час, не больше и мы будем в полной безопасности, я клянусь.
Карлик обладал даром убеждения. Но хотя Роберта беспокоили слова капитана Граумана, он дал себя уговорить и распорядился, чтобы сделали часовую остановку.
Лицо Хоукинса сияло от счастья. Его маленькое тельце от восторга чуть ли не сводило судорогой.
– Я знал, что это должно было быть именно теперь. Я молился Пресвятой Деве Богородице, чтобы она указала мне нужный момент, и она указала мне его. Это совсем по пути, сэр Роберт. Вон там, слева, поглядите!
– Ты имеешь в виду эту каменную крепость вверху, на холме? В какую же пасть и к какому хищнику ты заставляешь меня сунуть голову, Хоукинс?
– Ни в какую. Это святое место, сэр, монастырь Драгоценной Крови Христа Спасителя. Я обещаю Вам, что там мы будем в безопасности и нам будут рады.
Роберт и один из монахов, который назвал себя братом Илией, направлялись в конец фруктового сада монастыря в поисках уединенного места для беседы. Они оказались в дальнем конце монастырского сада в окружении деревьев, ветки которых согнулись под тяжестью плодов, абрикосов и персиков. Рядом в изобилии росли яблони и гранаты. Роберт не начинал разговор первым, изучая украдкой сопровождавшего его монаха. Он был высокий, почти одного с Робертом роста, такой же худощавый, как он, но его глаза горели фанатическим огнем, который, понятное дело, у Роберта отсутствовал.
– Сеньор, Вы не католик? – поинтересовался монах.
– Нет. А что, Хоукинс предлагал Вам обратить меня в свою веру?
– Нет, но просил помолиться за Вас, и я буду молиться, дон Роберт. Может быть Господь, в его бесконечном милосердии, поможет Вам и укажет на Ваши заблуждения, происходящие от протестантской ереси.
Брат Илия умолк. Роберт был убежден в том, что тот ждет из его уст отрицания принадлежности к протестантам. Ну ладно, пусть себе ждет, хоть до второго пришествия. Роберт не собирался радовать инквизицию еще одним евреем. Он помнил о медальоне, который висел у него под рубашкой и на каком языке на нем была сделана надпись. Впрочем, не только медальон может его разоблачить перед ними. Достаточно снять с него штаны и никаких сомнений в том, что он не протестант и никогда им не был, не останется. Но вообще-то явиться сюда с этим медальоном на груди было глупостью. Следовало бы запрятать его поглубже и не вынимать до самой Кордовы.
Молчание затягивалось. Наконец монах не выдержал и заговорил первым.
– Я хочу утешить Вас, дон Роберт. Давайте присядем, здесь нас никто не услышит, я обещаю Вам.
– Меня это не особенно беспокоит, брат Илия. У меня нет секретов.
– Я понимаю, но мне необходимо кое-что сказать Вам. Быть может это никакие не тайны. Скорее, истинные вещи, хотя об этом в Испании вслух говорить не принято. Гарри рассказал мне, что в Вас течет испанская кровь, но для всех Вы предпочитаете оставаться англичанином.
– Верно.
– Конечно, в вас должна быть испанская кровь, ведь вы – Мендоза. Выходец из рода, столько сыгравшего в политике и истории Испании и причинившего столько несчастий… Вы знаете, я в последнее время очень много думал о Мендоза. Но и для Испании и для Андалузии вы все равно принесли меньше вреда, чем эта высшая знать. Вы ведь намного богаче их?
Роберт сразу же вспомнил о золоте в преддворье монастыря.
– Откровенно говоря, это так, мы намного богаче их. Уж не желаете ли вы некое возмещение за ваши добрые дела, брат? Поэтому вы и хотели встретиться со мной?
– Не совсем, – монах откинул свой клобук назад и Роберт понял, что он был гораздо моложе, чем вначале ему показался.
От его правого уха до угла узкого рта шел лиловый шрам. Интересно, при каких обстоятельствах этот божий человек отхватил такое украшение?
– Разрешите вам признаться в том, что я не тот, кем могу показаться на первый взгляд, – сказал монах.
– Знаете, я это тоже начинаю понимать, – Роберт демонстративно потрогал один из своих пистолетов. Его не обыскивали и не просили сдавать оружие, так что пока он мог обороняться. – И кто же вы в таком случае?
– По крайней мере, не тот, кто мог бы вам угрожать или представлять для вас опасность, – тихо сказал монах, заметив жест, сделанный Робертом. – И это значит, что я не просто обычный человек, живущий в согласии с Богом.
– Согласие, во всяком случае то, о котором вы говорите, такая вещь, мимо которой не всегда можно пройти, – задумчиво сказал Роберт.
– Но ради него я и пришел сюда: обрести спокойствие, жить в согласии с Богом, обрести возможность для молитвы и все безуспешно.
– А, позвольте спросить, почему?
Было заметно, как монах сжал под клобуком руки в кулаки.
– Потому что страдания моих собратьев-испанцев не дают мне покоя. Вам же, дон Роберт, хорошо известно, что Испания – это средневековье. Что наша аристократия ни во что не ставит Бурбонов, что наши политики прогнили насквозь, просмердели и занимаются лишь враждой между собой, что высшие классы напрочь лишены патриотизм и движимы алчностью. Все это сделала из нас страну небольшого числа богатых людей, заправляющих всем в стране и огромного количества бедняков, у которых нет ни малейшего шанса на то, чтобы изменить свое положение.
– Мне достаточно часто приходилось слышать подобные обвинения – ответил Роберт. – Я не уверен в том, что они справедливы.
– Я не сказал и слова неправды, – брат Илия разгорячился. – Вот, взгляните на этот сад хотя бы. Рай, не правда ли? А почему в Андалузии такая плодородная земля? Потому что мавры прорыли здесь каналы для орошения. Ни один христианский правитель об этом и думать не хотел. А здесь у нас, слава Богу, есть каналы, оставшиеся от арабов, а остальная страна – засушливая пустыня.
Монах поднялся и принялся расхаживать по саду, не вынимая рук из своего одеяния. Веревка, кое-как подвязанная к его поясу, раскачивалась в такт ходьбе.
– Испания живет тем, что ввозит серебро и золото из колоний. Вы, сэр, живете тем, что даете взаймы деньги, которые к вам возвращаются с первым кораблем, прибывшим из Америки. И сколько же эти отдаленные страны будут позволять вам грабить себя на благо так называемой матери Испании? Мы знаем о революциях в Северной Америке и Франции? Скоро мы их увидим в Испанской Америке.
Роберт откинулся назад и рассматривал этого страстного оратора, пытаясь определить, кем он был.
– Скажем так: я согласен с вашими утверждениями, ну, хотя бы для того, чтобы наша беседа слишком не затягивалась. Что за средство предлагаете вы, брат Илия?
– Наполеон.
Роберт затаил дыхание.
– Это настолько сильное лекарство, что ненароком может убить даже пациента.
– Этот пациент, как вы выражаетесь, Испания. Она уже умирает. Такая же ситуация сложилась и во Франции перед революцией. Именно они и подготовили ее.
– И вместе с ней гильотину, – напомнил Роберт. – Да. Поэтому лучше Наполеон, чем гражданская война. Он положил конец зверствам и анархии в стране.
– Может быть. Но, как вы поняли, я не испанец… Вернее не вполне… И не позволю себе вмешиваться в вашу политику.
Монах снова уселся на скамейку. Он наклонился к гостю и опять заговорил. Его речь стала быстрой, похоже, что он долго ее готовил.
– Вы – Мендоза. Мне сказали, что сейчас вы контролируете весь дом здесь в Испании фактически, а может быть и юридически. Такая власть не может оставаться политически нейтральной. Вы можете быть либо с нами, либо против нас. Другого пути нет.
– За или против кого?
Брат Илия уже не выказывал того напряжения, в каком он находился минуту назад.
– Мы – это небольшая группа людей, которая ищет способ установить в этой стране справедливый и свободный строй.
– Ваша церковь немногим может похвастаться на этом поприще.
– Это не моя церковь. От имени церкви выступают корыстолюбивые люди. Сейчас они не могут удержать ее от того, чтобы она встала на сторону ангелов.
Именно эту фразу Роберт слышал от Хоукинса. Мендоза смогут встать на сторону ангелов, так сказал он.
– Вероятно. – Роберт не собирался упускать возможность разузнать, что же все-таки планировали эти ангелы? – Я не могу брать на себя никаких обязательств, – медленно произнес он. – Но выслушаю то, что вы мне скажете. Но я не собираюсь втягивать дом Мендоза в открытую оппозицию вам, не предупредив вас об этом.
– Вы клянетесь, дон Роберт?
– Я даю вам мое слово, брат Илия. Слово Мендозы. Это то же самое.
– Да, я верю, что это так и есть. – Монах полез в один из необъятных карманов своего одеяния и достал сложенный листок бумаги. – Здесь имя человека, который может сказать вам больше.
Роберт взял у него листок, но не стал читать.
– Один вопрос, брат Илия: какую роль во всем этом играет Хоукинс?
– Гарри с нами душой, – ответил монах. – Но это несчастное создание очень немногое может сделать. Он молится за нас, он же – святой, вы знаете это?
Роберт дождался, когда караван выедет на дорогу, которая вела в Кордову и лишь тогда достал записку, врученную ему монахом. Ему хотелось узнать имя таинственного человека. Стоило ему прочитать записку, как его глаза округлились. Он перечитал ее еще раз и повернулся к Гарри Хоукинсу.
– Ты англичанин, Гарри, не так ли?
– Это зависит от того, что Вы под этим подразумеваете, сэр.
– Только то, о чем сейчас спросил тебя. Сын своей родины – Англии, подданный его королевского величества, драгоценнейшей особы – короля Георга III.
– Нет, сэр, не совсем.
Роберт изобразил негодование на своем лице и отшатнулся от Хоукинса.
– Это что? Измена!
– Не разыгрывайте меня, мистер Роберт. Да, я родился в Англии, это так. Во мне течет британская кровь. Но, как я вам уже говорил, я живу в Испании уже двадцать семь лет, ровно столько, сколько Вы ходите по этой земле, сэр. Я говорю по-испански, следую испанским обычаям, ем пищу, которую едят испанцы. И Испания, хвала Богу – католическая страна.
– Значит твоя лояльность налицо, – мягко сказал Роберт. – Да, я теперь все понимаю. Но тебе известно об этой компании революционеров, в которую тебя втянули?
– Никакие революционеры меня никуда не втягивали, – запротестовал карлик. – Я всего лишь верю в справедливость, дон Роберт. Мой исповедник представил меня брату Илие. Он полагал, что я могу помочь ему из-за того, что служу дому Мендоза.
Хоукинс затряс своей большой головой.
– Я ничего не мог сделать для них полезного вплоть до сегодняшнего дня. Я имею в виду то, что я смог уговорить вас посетить этот монастырь и поговорить с братом Илией.
Роберт промолчал. Монах сообщил ему, что карлик – святой. Может быть, он и был таковым. Гораздо более важным для Роберта являлось то, что Хоукинс знал этих людей и их планы. Но сейчас он думал о том, как ему поступать: сохранять дому Мендоза нейтралитет во всех этих закулисных интригах, или же войти в альянс с братом Илией и его тайным обществом?!
Роберт, натянув поводья, заставил своего коня идти шагом, а затем и остановиться. К ним приближался наездник, и Роберт хотел с ним встретиться без посторонних ушей. Взгорья в окрестностях Кордовы поросли жестким низкорослым кустарником, пригодным в пищу лишь козлам, которые здесь паслись в изобилии. Невдалеке находилось ранчо, но скота видно не было, за исключением того, на котором восседали он со своими спутниками и встречный наездник, вернее наездница.
– Добрый день, дон Роберт, – приветствовала его Мария Ортега.
Прежде чем ответить на ее приветствие, он внимательно ее разглядывал. Выглядела Мария эффектно и элегантно: привычно сидела в седле, из-под ее черной длинной юбки выглядывали изящные сапожки для верховой езды, ее рыжие волосы покрывала широкая черная шляпа с притороченным к ней букетиком желтых коготков какого-то зверька. На ней было элегантное болеро того же черного цвета. Несколько странным казалось ее темное одеяние.
– Спасибо, что приехали встретиться со мной, донья Мария.
– Брат Илия сообщил мне, что Вы дадите о себе знать. Я не удивилась тому, что Вы согласились с ним встретиться.
– Ах, да, этот неистовый монах. Могу я верить, что он служит объяснением вашей… вашего общения с доном Доминго?
– Я ведь была любовницей Доминго, это вам хорошо известно. Поэтому проще называть вещи своими именами.
Роберт не ожидал подобной откровенности.
– Ради нашего общего дела, – добавила она.
– А что же это за наше, да еще общее?.. Я не могу пока разобраться.
– Мы не смогли бы добиться успеха без опоры на дом Мендоза ни в Андалузии, ни вообще в Испании. Заполучить Доминго добровольно надежды не было. К сожалению, он не обладал широким кругозором и не мог предвидеть грядущие события. Поэтому пришлось использовать иные, более надежные методы…
– Но со мной они же не пройдут, сеньорита.
– Я знаю, поэтому очень обязана брату Илие, который сумел вас уговорить.
Роберт отрицательно покачал головой.
– Я лишь сказал ему, что готов продолжать разговор. Никаких обязательств я на себя не брал.
– Это только начало.
– Если вы хотите от меня большего, тогда скажите, кто еще вас поддерживает?
Лошадь доньи Марии попятилась назад, испугавшись прошмыгнувшего в кустарнике кролика. Резким, привычным жестом, натянув поводья, наездница вернула ее на прежнее место.
– Этого я не могу вам сказать. Многих я и сама не знаю – это один из способов обезопасить себя, инквизиция все еще применяет пытки и никто из нас не может быть уверен, что из него получится образцовый великомученик, если его этим пыткам подвергнут.
– Может только Гарри Хоукинс. Брат Илия говорил мне, что он святой.
– Возможно, – согласилась она, – но ему известно немного. – Меня, например, он не знает.
– Или об истинных мотивах поступков Хавьера, алькальда Мадрида? – По ее глазам он понял, что попал в точку.
Эта была внезапная, молниеносная догадка, сверкнувшая в его голове словно молния.
– Хавьер абсолютно преданный нам человек, – призналась она.
– И вы решили организовать для этого, абсолютно преданного вашему делу, человека «незначительную» сделку. Доминго взял у него десять тысяч реалов под залог поместья. Вы ему помогли приобрести хоть небольшой, но все же контроль за домом Мендоза. Так же у вас все получилось?
– Я пыталась приобрести влияние Мендозы, я уже говорила вам об этом.
– Если вы желаете моей помощи, то постарайтесь убедить меня в том, что вы ее заслуживаете. Так поступить – в ваших же интересах. Иначе я превращусь в вашего противника и постараюсь не проиграть… У меня это получится, уверяю вас, донья Мария. Не ошибитесь…
– Не бойтесь, я не совершу ошибки, – она повернула лошадь в ту сторону, откуда появилась. – Я должна ехать.
– Но мы еще поговорим об этом?
– Как только вы пожелаете. Adios,
type="note" l:href="#n_10">[10]
дон Роберт.
– Adios, донья Мария.
Она уже пришпорила коня, но вдруг повернулась и вновь оказалась рядом с Робертом.
– Еще один вопрос, если можно. – Он кивнул. – Что вы сделали с моими жемчужинами?
– Продал. Благодаря вам, у нас некоторое время не хватало наличности. Но теперь это уже позади.
– Понимаю. Рада, что вам удалось решить сложные проблемы, дон Роберт, но жемчуга мне все же жаль – это были очень красивые бусы, мне они очень нравились.
Вновь встретиться с доньей Марией Роберту довелось только в октябре. На этот раз его пригласили в дом, который стоял в горах. Это была не просто хижина фермера, а кое-что посолиднее – одноэтажное глинобитное здание, одним боком прилепившееся к склону горы. Стоял вечер и с гор веяло прохладой. В очаге горели, потрескивая, сосновые поленья.
– Вы здесь живете одна? – спросил Роберт.
– Нет, еще трое слуг при мне. Когда вы меня выставили, один из моих друзей любезно предоставил мне этот дом.
– Вы ожидаете, что рассыплюсь в извинениях за свой поступок. Но вы сами его заслужили.
Мария пригнулась к камину и перевернула горящие поленья в нем. Поднялись легкие, яркие искры, приятно запахло дымом.
– Вполне возможно. Особенно, если взирать на это с ваших позиций.
– С любых позиций. Вы ведь шантажировали Доминго, позорили его супругу.
– Не для себя, а ради нашего дела, – не соглашалась она.
– А моего кузена вы убили тоже ради вашего дела?
Она вскинула на него испуганные зеленые глаза.
– Что? Убила? Нет! Кто вам это сказал? Доминго умер от разрыва сердца!
– Я тоже это слышал. И еще я слышал, что в последние дни вы ему что-то давали такое, от чего он терял рассудок. Может быть, это тоже убило его?
Она трясла головой. Ее лицо побелело также как и цветы, белевшие в ее волосах.
– Я давала ему опиум, чтобы унять боль. Я не один год давала ему опиум. Скорее он продлил ему жизнь, нежели укоротил.
– Ясно. Опиум убивал его сознание, – сказал Роберт. – Так дона Доминго было проще заполучить. Его в таком состоянии было не сложно заставить подписать любой документ.
– Да, – призналась она. – Но у меня были добрые намерения.
– Мне кажется, что вы давно высказались по этому поводу. Что там говорилось о пути в ад, сеньорита.
Она встала и оперлась о полку камина.
– Можете называть меня «сеньора» – я была замужем. Скажите, а евреи верят в ад?
– Я здесь не для того, чтобы рассуждать о теологии.
– И я не для этого. Что вы решили?
– Ничего. Я до сих пор не посвящен в ваши планы.
– Выжидать, пока не придет время, а потом свергнуть этого короля, который ничего не понимает и ничего не умеет, а пригласить Наполеона, если это окажется возможным.
– Если такое произойдет, то Испания превратится в часть Франции.
– Нет, – упорствовала она, – никогда она не станет частью Франции. Наполеон слишком опытный политик, чтобы предполагать, что испанцы смирятся с потерей независимости. Вот союзником Франции мы будем. И последуем ее примеру в том, что касается пересмотра нашего законодательства. Инквизиция будет упразднена. Простые люди обретут возможность жить лучше.
– А у свиней отрастут крылья, – в тон ей тихо продолжил Роберт. – Донья Мария, вы городите чепуху, которую мелет любой либерал в любой стране. Мир не очень приспособлен к идеализму.
– Это произойдет, вы сами увидите. А если вы будете содействовать тому, чтобы ваши средства и ваше влияние оказались на нашей стороне… – Она говорила со страстной убежденностью, ее щеки пылали, влажные губы приоткрылись. Под зеленым бархатом платья, в такт дыханию, вздымалась и опускалась ее грудь.
– Вы удивительная женщина, – произнес Роберт, охваченный волнением. – Мне трудно разделить вашу убежденность, независимо от того, ждет вас успех или поражение.
Мария смотрела на него долгим, изучающим взглядом.
– Я свободная женщина, – наконец произнесла она. – Независимо от того, что обо мне будут говорить в обществе, я делаю то, что считаю нужным и принимаю те решения, которые устраивают меня – как мужчина.
– И вы считаете, что Испания должна стать другой, нежели сейчас, и что ваши поступки заставят ее измениться?
– Не это имела я в виду, политика в данный момент ни причем.
– А что же в таком случае? – спросил Роберт.
– Я хочу… тебя. И не смотри на меня так… Да, хочу… Я не имею в виду что-то постоянное, а вот сейчас… Здесь. Неужели я тебе совсем не нравлюсь, Роберт?
Несмотря на то, что Роберт внутренне был готов к подобному повороту событий, Мария ему нравилась, и он хотел женщину, – она его и удивила и обрадовала. Конечно же, он чувствовал, что эта встреча не вполне деловая: уединение, одеяние доньи Марии, ее возбуждение – все говорило о том, что она ждала Роберта не только для разговора о судьбе Испании и его несчастного народа… Да, но возможно также начиналась ее связь с Доминго?.. И все-таки сдержанность англичанина в нем присутствовала… Еще…
– Да нет, привлекаешь. Но я привык сам выбирать себе женщин, а не быть выбранным ими.
– Тогда ты и понятия не имеешь о том, что теряешь, англичанин. Уступчивость – не страсть. Тебе еще предстоит очень многому поучиться, – Мария начала, глядя на Роберта, расстегивать корсаж.
У него перехватило дыхание и по всему телу пробежала дрожь. Наконец ее бюст обнажился. Ему хотелось взять эти груди, уткнуться в них головой, ласкать, целовать.
– Иди сюда, – позвала она и он, не в силах сопротивляться обуявшему его желанию, бросился к ней.
Мария сжала его в своих объятиях. Ее раскованное желание, как у заправской куртизанки, требовало наслаждения и возбуждало его страсть. Он впервые почувствовал, каким восхитительным может быть наслаждение. Когда ее сильные ноги обхватили его бедра и, прижав его к своей пышной груди, она приняла его в себя в порыве необузданной страсти, он почувствовал себя на вершине блаженства и отдался ему без остатка.
– Еще, – шептала она. – Еще, нет, нет, еще! Мне хочется тебя всего…
Уходил он от нее на рассвете. Она раскинулась на диване у затухавшего камина, обнаженная, пресыщенная, истомленная… Ее рыжие волосы разметались по подушке, размягченная любовными ласками соблазнительная плоть, успокоилась от неистовства страсти.
Прощаясь, он напомнил ей.
– Я еще ничего не решил.
– Я знаю, и не думала, что смогу завоевать тебя лишь одной любовью. Любовь нужна была мне, а не Испании. Я сама хотела ее.
– А мне? Как ты думаешь?
– Надеюсь, что и тебе.
– Да.
– Значит ты еще вернешься ко мне?
– Хотелось бы, – признался Роберт.
– Тогда я всегда буду рада снова тебя увидеть. Что бы ни случилось.
Он кивнул и направился к двери, но, что-то вспомнив, остановился.
– Чуть не забыл, я кое-что принес тебе. – Он вынул небольшой пакет и преподнес Марии.
Она тут же раскрыла его и, увидев его содержимое, признательно улыбнулась Роберту.
– Мне не сразу удалось выкупить его назад, а то бы ты получила его раньше.
– Я счастлива получить его именно сейчас. Спасибо, Роберт.
Донья Мария накинула ожерелье, и оно вновь украсило ее красивую шею.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Неугасимый огонь - Бирн Биверли

Разделы:
Книга 1

123456789101112Книга 2* * *1314151617181920

Ваши комментарии
к роману Неугасимый огонь - Бирн Биверли



боже мой, давно не читала такого нудного романа, очень много политики,даже слишком,любовные сцены отсутствуют; не решусь читать следующие книги романа, еле дочитала - моя оценка 4/10
Неугасимый огонь - Бирн БиверлиЛиля
17.04.2014, 21.37





Мне понравилось,но я никак не пойму какие книги входят в трилогию по порядку
Неугасимый огонь - Бирн Биверлисветлана
13.10.2015, 21.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100