Читать онлайн Ветер перемен, автора - Биддл Корделия, Раздел - ГЛАВА 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ветер перемен - Биддл Корделия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ветер перемен - Биддл Корделия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ветер перемен - Биддл Корделия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Биддл Корделия

Ветер перемен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 18

Джинкс никогда не забудет, как упала ее мама. Все произошло очень быстро. Они спокойно ехали по саванне, у всех было отличное настроение, все подшучивали друг над другом, махали над головой метелками травы, и вдруг мама предложила:
– Ну, кто хочет наперегонки до вершины холма? Джеймс? Лиз? Джинкс? – и, не дожидаясь ответа, пустила лошадь в галоп.
Наклонившись вперед, казалось, слившись с конем, она скакала вверх по склону. Это было прекрасное зрелище, и Джинкс запомнит на всю свою долгую жизнь, как она думала, что никому не сравниться с ее мамой, и каким несправедливым показалось то, что случилось в тот безоблачный день.
Что-то напугало лошадь: то ли выскочивший из-под копыта камень, то ли шорох скользнувшей в траве змеи, то ли жужжание двух маленьких крылышек – и она отпрянула в сторону, а мама, как будто у нее были крылья, взлетела в сторону гребня холма. Она падала целую вечность. Казалось, Юджиния не упадет или не сможет упасть, а будет лететь и лететь, пока не опустится на мягкую, приветливую, залитую солнцем землю.
Джинкс, Лиззи и лейтенант Браун смотрели и не двигались, словно приросли к месту. Потом лейтенант Браун пришпорил коня, крикнул девочкам не двигаться и понесся по равнине. Сначала Лиззи, потом Джинкс не послушались его, хлестнули лошадей и пригнулись пониже в седле, а их мама все еще продолжала танец в воздухе.
Она была похожа на банное полотенце, которое бросили с дамбы, или на болтающуюся по ветру простыню на бельевой веревке. На все что угодно, но только не на реальную женщину. Но, понукая своего коня бежать быстрее и быстрее, Джинкс знала, что мама ее настоящая, реальная, что падать больно, и с каждым вдохом вспоминала, что, упав с лошади, люди могут умереть или так сломать кости, что никогда больше не смогут, двигаться.
– Мама! Ой, мама! Ой, мама! – кричала Джинкс, но ее слова тонули в топоте копыт и зловещем свисте ветра.


Юджиния смотрела на гребень холма так сосредоточенно, что когда лошадь споткнулась и она начала сползать с седла, то в первый момент не поняла, что случилось. Они так хорошо ехали, потом поскакали к месту с прекрасной травкой, и вдруг ни с того ни с сего она взлетела в воздух. Понадобилось время, чтобы она поняла, что сброшена лошадью. Деревья, усыпавшие склон холма у его гребня, выглядели такими же, кустарник с шипами по-прежнему стоял ощетинившимся кружком, и солнце, как и раньше, сверкало сквозь длинные, свернувшиеся в трубочку листья.
Затем тени изменились, наклонившись в другую сторону, и Юджиния поняла, что падает. «Нужно втянуть голову, – сказала она себе. – В момент удара нужно покатиться по земле. Нужно не удариться о тот камень и не попасть в тот куст». Земля приближалась и приближалась, и вопреки всем своим разумным рассуждениям, Юджиния вытянула руки вперед, а голову откинула назад, будто готовилась к любовным объятиям.


Лейтенант Браун видел, как Юджиния ударилась о землю. Его конь уже взлетел на гребень холма, девочки следовали за ним. «Мама!» – слышал он их пронзительный крик, но остановиться не было времени. Юджиния грузно опустилась на землю, словно это был мешок с бельем, скинутый с телеги у прачечной, и осталась лежать неподвижно.


Никогда Юджиния не слышала такого громкого звука. Она думала, что он поднимет в воздух черные тучи растревоженных ласточек или сдвинет с места скалы на дальних холмах и они посыпятся вниз, она ожидала, что затрясется земля. Но это был всего лишь звук удара ее тела о землю.
Она лежала на земле, не двигаясь, и сначала в воздухе не раздавалось ни звука, даже муравей не бежал своей дорогой в траве. Потом вдруг сразу все пришло в движение. Рядом с ней стоял Джеймс. Она видела его ботинки – на них осела пыль, и виднелись пятна от пены, падавшей из пасти лошади. Он встал на колени, и она увидела его лицо. Почувствовала его руки на своей шее. «Пожалуйста, не двигай меня», – хотелось ей сказать, но она не могла.
Потом она увидела, как на траву бросилась Лиззи.
– С ней ничего не случилось, правда, лейтенант Браун? – крикнула она. – Она не умрет?
– Она не может! – выкрикнула Джинкс и засуетилась у ног матери. Юджиния не видела юбку дочери, но чувствовала, как она хлестала по ее ботинкам. Джинкс металась из стороны в сторону, с силой топая по земле, словно одной только яростью можно воскресить мертвого.
– Мемсахиб?.. – спросил старший сайке, и два носильщика завыли. Издаваемые ими звуки напоминали тростниковую флейту, и Юджиния удивилась, откуда у них инструменты. Их не было во вьюках, но ведь это Африка, напомнила она себе. Здесь за каждым кустом прячется таинственное, всегда нужно быть готовым встретиться с чертом или ангелом.
– Юджиния? – спрашивал Джеймс. – Ты меня слышишь?
Он заглянул ей в глаза и легонько дотронулся до бровей.
«Да, – хотела она ответить. – Слышу. Со мной все в порядке». – Но не могла. Это было, как во сне, когда хочешь сказать, но не можешь.
– Сайке, быстро за доктором и фургоном. Скажи ему, возможно, мемсахиб сломала себе шею.
«Нет, нет, нет! – хотелось крикнуть Юджинии. – Не говорите так! Со мной все в порядке… Честное слово… Я в порядке».
Но у нее не поворачивалась голова, и тело не хотело шевелиться. Оно лежало там, где она упала, – недвижимое, оцепеневшее, бесчувственное, как камень. Юджиния закрыла глаза. Она вдруг почувствовала необыкновенную сонливость, сонливость, как у младенца; она не могла больше бодрствовать ни секунды.
– Посмотрите, она умирает! – пронзительно закричала Лиззи. Носильщики завыли и загомонили еще неистовей. Затрещала трава, заскрипела земля, казалось, камни стреляют, лопаясь пополам.
– Мама! О мама! – заплакала Джинкс. Юджиния ничего не чувствовала, только покой. Она погрузилась в сон. Она была очень маленькой девочкой и стояла в темном зале. Повсюду были букеты цветов – розовых, желтых, белых и кричаще пурпурных. Отбивали время часы, портьеры были задернуты, и она слышала, как из-за закрытых дверей отцовского кабинета доносились приглушенные голоса и шепот. Это голоса тетушек и бабушки, и еще дальних родственников и пожилых кузенов, но отца среди них не было. Отец все еще не спускался сверху. Потом открылась дверь, из нее вышла тетушка Луиза, а не Салли Ван, чтобы взять ее в кабинет. Тетушка Салли Ван сидела рядом с бабушкой Пейн. На них были высокие черные шляпы с яркими перьями, которые они повязали старыми выцветшими вуалями, и Юджиния почти не могла отличить одну от другой.
– Подойти сюда, – сказала наконец бабушка Пейн. – Я должна сообщить тебе очень печальное известие.
* * *
Джордж проснулся внезапно и сразу. Они все утро охотились и в лагерь не возвращались. Перекусить решили очень поздно, и он со всеми остальными соскользнул с седла и бухнулся на расстеленные на земле пледы и одеяла, даже не стянув с себя снаряжения и не умываясь. «Ну и картинка», – сказал себе Джордж, оглядывая остатки зачерствевших сырных корок и перевернутую бутылку кларета.
Смайт-Берроуз растянулся, прикрыв лицо шлемом, сэр Гарольд лежал с широко раскрытым ртом и храпел, на его лицо падали жаркие лучи солнца. Уитни попробовал устроиться поудобнее, но от этого выглядел еще нелепее, а Поль свернулся, как щенок, у ног отца.
Нужно двигаться дальше, решил Джордж, с трудом принимая сидячее положение. Нужно возвращаться в кетито.
– Нипора! – крикнул он, потом напомнил себе: «Нет, нет. В кетито пока возвращаться не будем. Потратим еще день-другой на сафари. Нет никакой нужды придерживаться этого проклятого расписания, придуманного Бекманом. Побродим вокруг Виктории-Ньянза еще немного. Я же обещал себе добыть еще одного носорога, а не кидаться сломя голову в дорогу на Борнео или куда там еще, чтобы участвовать в маленьких играх папаши».
– Нипора! – еще раз крикнул Джордж. У подножия небольшого холма, подобно упорной цепочке муравьев, двигались носильщики, каждый знавший, что ему делать. Вьючные животные были уже готовы, ящики и корзины уложены. Посуду вымыли и снова упаковали. Джорджу оставалось только разбудить спутников – и в путь. Сейчас они могут дойти до родника, который видели вчера. Там в грязи много следов, но время дня было неподходящим. Если поспешить, можно успеть туда до наступления сумерек.
– Нипора!
– В чем дело, старина? – спросил сонный голос.
– Джордж! – окликнул его другой.
– Папа! – зашевелился Поль и закрыл лицо руками.
– Слушаю, Бвана Кхубва? – Нипора стоял рядом с Джорджем. – Мы готовы для господ, – произнес он медленно и отчетливо. – Мы идем до водопада Витория?
– Я передумал, – заявил Джордж, не осознавая этого сам. – Мы возвращаемся в кетито. В Найроби, – громко добавил он, потому что нипора стоял и непонимающим взглядом смотрел на него.
– Найроби! – как один вздохнули остальные и тут же принялись укладываться в дорогу.
– Но я думал… – начал было сэр Гарольд.
– Разве?.. – нерешительно произнес Уитни. Смайт-Берроуз ничего не сказал. Он наблюдал за Джорджем и сидел, не двигаясь.
– Я передумал, – резко ответил Джордж. Почему – он не смог бы объяснить. Не мог же он сказать им, что эта мысль пришла ему во сне. Добрые или дурные знаки, предзнаменования – это же абсурд.
– Я передумал, – ровным голосом повторил он.


Когда Юджиния еще раз проснулась, она лежала в своей постели в кетито, над ней озабоченно склонились доктор и миссис Дюплесси. Юджиния сразу увидела, что миссис Дюплесси страшно перепугана – она дышала прерывисто и неровно.
– Сядь, моя дорогая, – первое, что услышала Юджиния. – Оттого, что ты упадешь в обморок, ей лучше не станет.
Миссис Дюплесси повиновалась без препирательств – времени для споров не было.
– Вы слышите меня, Юджиния? – проговорил Дюплесси.
«Да», – хотела ответить Юджиния, но слово показалось ей таким длинным, что никак не укладывалось на языке. Пока она пыталась сложить его, у нее хватило времени подумать. Она думала о комнате Поля дома и о том, как наполнялась она солнечным светом. Она видела сидевшие рядком на подоконниках плюшевые игрушки, они походили на греющихся на весеннем солнышке людей. Видела преломление света в пузыристом оконном стекле – от него получалась маленькая радуга, которая перепрыгивала через кресло на кровать. Потом она услышала пение птиц и увидела, как ласточка пытается построить гнездышко под крышей. Комната была солнечной, а дети – что? Два и семь, и… три и восемь, или?.. Сколько им лет?
– М-м-м-м… – удалось наконец промычать Юджинии, и она открыла глаза.
– Слава Богу, – выдохнула миссис Дюплесси. – Она жива.
– А никто и не сомневался, что она жива, Джейн, – мягко напомнил ей доктор Дюплесси. – Правда, Юджиния? – Он похлопал ее по руке. – Как мы себя чувствуем? Есть переломы?
– М-м-м-м… – Юджиния попыталась покачать головой.
– Я шучу, моя дорогая. Ничего не сломано. Как голова?
– Жутко! – неожиданно засмеялась Юджиния.
Ее голос изменился до неузнаваемости. Можно было подумать, что говорит кто-то другой. Но она знала, что это ее голос и что где-то позади остался тихий, уютный мир.
– Очень неудачно вы упали. Напугали всех нас до смерти, – улыбнулся доктор Дюплесси, а жена запричитала:
– Я знала, я была уверена, что вы придете в себя! Слава Богу! – и потом засуетилась. – Пойду за девочками. Они так обрадуются!
– Ну, погоди чуточку, Джейн, – негромким голосом остановил ее доктор Дюплесси. – Дай Юджинии немного собраться с силами. Нет, скажи им, что с мамой все в порядке, если уж так хочется. Что очень скоро она поднимется. А потом можете все вместе открыть ту последнюю банку леденцов. Джейн вконец избалует ваших девочек, если вы не поторопитесь выздороветь, Юджиния, – подмигнул пациентке доктор Дюплесси.
– Я их совершенно не балую, Густав. Ты же сам знаешь. Бедняжки так перепугались и так беспокоились о своей мамочке, что я должна была…
– Знаю, знаю, дорогая. А теперь давай быстренько. Девочки ждут.
Доктор Дюплесси посмотрел вслед уходившей жене. Юджиния подумала, что он хочет сказать еще что-то, но он только встал и произнес:
– Легкое сотрясение мозга, не более. От этого, да еще от ветра вы и потеряли сознание.
«Где Джеймс?» – хотелось спросить Юджинии, но она не смела. Она оглядывала комнату, видела все, видела стул, на который Джеймс бросал свою куртку, и скамеечку, под которую он ставил ботинки. Чтобы как-то успокоиться, она медленно провела рукой по простыне.
Словно прочитав ее мысли, доктор Дюплесси сказал:
– Ваш лейтенант Браун поскакал в Найроби узнать насчет поезда. Он считает, что лучше всего было бы перевезти вас на яхту, и чем раньше, тем лучше.
Затем доктор посмотрел на нее, забрал свой саквояж со стола и медленно пошел к двери.
– Позовите меня, если я вам понадоблюсь, Юджиния, – сказал он напоследок. – Я всегда поблизости. Что бы вы ни хотели сказать мне.
Юджиния молча смотрела, как он уходил. Ей хотелось вернуться в свой безмолвный мир, хотелось, чтобы рядом был Джеймс, чтобы он был вместе с ней в постели, и потом ей захотелось поскакать галопом вместе с детьми. Со всеми детьми, не только с девочками. Со всеми.
Юджиния повернула голову. Двигаться было очень больно. Но подушка пахла приятно, от нее веяло теплом, пахло телом Джеймса и ее собственным телом. Пахло травой, полями и желтыми колосьями пшеницы.
«Я должна сообщить тебе довольно печальное известие, – сказала тогда бабушка. – Но я хочу, чтобы ты была храброй девочкой».
Юджиния проснулась, точно кто-то толкнул ее. Сон был таким страшным, что о нем невозможно думать. Она потянулась к лампе на ночном столике, но она не зажигалась. Трут, наверное, подмок, или слишком короток фитиль. Пытаясь зажечь лампу, она ударилась рукой о столик и потом лежала, уставившись в лежащую у нее в ногах ночь.
В комнате находилось что-то ужасное, что-то, чему она не находила названия. Это что-то имело остренькое лицо и глаза, мертвые, как влажные камни. Юджинии хотелось заплакать, но она знала, что эта штука все еще смотрит на нее. Она натянула на плечи простыню, вытянула ноги и стала ждать.
«Что это было?» – гадала она. Ей снился Поль. Но Поль был кроликом или котенком, чем-то белым и маленьким, и жалобно мяукал, лежа на лесной тропинке. Она наклонилась, чтобы поднять его – то ли кролика, то ли котенка, но у него был полон рот крови, и она знала, что ничего сделать нельзя. Потом она сама стала маленькой и лежала на карнизе городского дома, скребясь в окно. Потом она упала и разбилась насмерть.
Это-то падение и разбудило ее. Но когда она уже касалась земли, или просыпалась, или умирала, то еще раз отчетливо увидела Поля, Поля в матроске, окруженного туземцами, оруженосцами, носильщиками. Они находились на какой-то поляне, где растительность была буйно-зеленой, как бывает в чаще джунглей. Поль увидел бананы и райских птиц и побежал, но тут увидел маму. Это были его последние шаги.
Юджиния крепко зажмурилась. «Это же только сон. Сон и только», – предостерегающе сказала она себе. Юджиния постаралась сесть, но страшно заболела голова, к горлу подступила тошнота, и она была вынуждена снова откинуться на подушку.
«Скоро наступит рассвет, – решила она. – Лагерь придет в движение, я позову Джозефа, и мы с ним посоветуемся. Организовать еще одну экспедицию не так долго. Мы найдем Джорджа около Виктории-Ньянза или еще где-нибудь. Где-нибудь в тех местах. Джозеф знает.
Возьму с собой девочек, мы посмотрим водопады. Девочки умеют ездить в седле, возьмем с собой сайке, мне, конечно, придется лежать в повозке, но Джеймс может… Джеймс может…»
Всплывшее в ее сознании имя вдруг что-то разладило в ней, заставило прекратить рассуждения о планах и, крепко обхватив себя холодными руками, разрыдаться. Юджиния открыла рот и подумала, что сейчас закричит. Но сколько бы горячих слез ни стекало по ее щекам и как бы отчаянно она ни закрывала глаза, ей никак не удавалось стереть из памяти картины: маленькое тельце ее сына падает между листьями бананового дерева. С листьев капает, капли сливаются в струйки, струйки образуют поток, и земля разбухает в губчатую массу, которая делается цвета свернувшейся темной крови, а поток пробивает через нее путь к океану, далеко-далеко от этого места.
– О мама! – заплакала она. – О мама, о мама! О Джеймс!..




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ветер перемен - Биддл Корделия


Комментарии к роману "Ветер перемен - Биддл Корделия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100