Читать онлайн Ветер перемен, автора - Биддл Корделия, Раздел - ПРОЛОГ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ветер перемен - Биддл Корделия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ветер перемен - Биддл Корделия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ветер перемен - Биддл Корделия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Биддл Корделия

Ветер перемен

Читать онлайн

Аннотация

Поженившись по страстной любви, отпрыски двух деловых партнеров надеялись на безоблачное счастье. И разве могла предположить Юджиния, отправляясь на роскошной яхте с мужем и детьми к берегам Борнео, что путешествие кончится трагически, а брак – распадется?


Следующая страница

ПРОЛОГ
ДНЕВНИК ЮДЖИНИИ ПЕЙН ЭКСТЕЛЬМ

29 декабря 1888 года, Филадельфия.


Дорогой дневник!
Сегодня день моего восемнадцатилетия! Наконец-то я взрослая и очень, очень счастливая.
Вчера вечером был восхитительный «послерождественский» бал у Экстельмов – Джордж (подумать только!) был ужасно внимателен и очарователен – Шелл сказала, что сгорает от ревности. Я сказала, что и сама не могу этому поверить, и мы обе рассмеялись и чуть не опрокинули чай на колени миссис Милбрей!
Но мне очень жаль Филипа. Наверное, может показаться, что я покидаю его из-за того, что у Джорджа такая красивая жизнь. О, я очень надеюсь, что Филип не считает меня легкомысленной, падкой на богатство и тому подобное, – если на то пошло, он мой друг с незапамятных времен. (С тех самых противных «Вечеров по вторникам», а это ведь было так давно!)
Произошло вот что: я стояла у столика с десертом и разговаривала с Нелл, улыбалась, ну, сам знаешь, как это бывает, осматривала комнату, притворяясь, будто знаю там буквально всех и будто чувствую себя лучше всех на свете, когда в комнату вошел Джордж и медленным шагом подошел к нам. Он что-то сказал Нелл – что-то очень негромко и мило – и потом просто встал там.
Тут откуда ни возьмись старый, добрый, верный Филип подходит и приглашает меня на танец, но я говорю: «Ах, Филип, это так любезно с твоей стороны! Но, кажется, меня только что пригласил на этот тур мистер Экстельм»!!!
Ты можешь себе представить такую наглость??? Два красавца соперничают из-за моей руки. Je suis la Belle de la belle Philadelphie!
type="note" l:href="#n_1">[1]
A теперь побегу-ка я скорее, а то отец начнет бурчать, что мы опаздываем к бабушке (как будто мы когда-нибудь опаздываем).
Ой, вот что сказал отец в экипаже по дороге домой: «Приятный парень. (То есть Джордж.) Приятная семья».
Лучшей похвалы не придумаешь! И можно ли ждать лучшего?
Ююю.
26 января 1889 года.


Мой дорогой, дорогой дневник!
Я по-настоящему и искренне влюбилась! Я это знаю. Знаю! Джордж: удивительный. Само совершенство. Он читал мне мистера Готорна
type="note" l:href="#n_2">[2]
и пытался развеять мои школьные представления. В следующем месяце мы беремся за мистера Мелвилла!
type="note" l:href="#n_3">[3]
Джордж считает, что к тому времени я буду готова воспринимать его. Он сидит и читает, а я вышиваю крестиком, мамины маленькие фаянсовые часы тикают на каминной полке, и мир становится уютным и безмятежным.
Я так полюбила гостиную и всегда одеваюсь в самое лучшее платье, когда к вечеру к нам заходит Джордж, – корсет и все такое. Нелл говорит, что я воображаю, но она ничего не понимает.
Думаю, если папа позволит, я взобью волосы вверх, как на картинке в книжке миссис Годи «Книга для женщин». Мне нужно выглядеть такой же женственной, какой я себя чувствую. Шиньон, может быть, челку вверх и зачесать на валик испанской гребенкой. Tr?s ? la mode, n'est-ce pas?
type="note" l:href="#n_4">[4]
Нужно бежать, хочу успеть сделать «домашнее задание» до прихода Джорджа. Мне столько нужно выучить.
Мадемуазель Ю.
3 февраля.


…Добавить к списку на Новый год:
1. Лепетать. Быть величественной.
2. Больше загадочности. (Достаточно одного короткого взгляда).
3. Ни в коем, ни в коем, ни в коем случае не хихикать. (Даже с бедненькой дорогой Нелл.) Хихикают только дети.
4. Не сутулиться. Женщина всегда держится уверенно.
Сегодня в доме Рени Паулса на Честнат-Хилл «dansante».
type="note" l:href="#n_5">[5]
Уверена, мы с Джорджем будем у всех на виду, и все будут судачить о нас! Я надену бархатное платье цвета граната и темно-красные туфли. Вот так!
Остальное потом – от Ю.
14 февраля 1889 года.
День святого Валентина!!! Очень, очень поздно!


Вообще-то уже 15 февраля! Не могла дождаться завтрашнего дня. Джордж сделал предложение!
Я самая счастливая девушка на всем свете и ужасно влюблена. У нас будет дом на Честнат-стрит, следующий за домом «Турка» (можешь себе представить – все дети мистера Экстельма называют его этим жутким именем.) Но с меня достаточно, и вполне, мистера Экстельма, спасибо!
Вот как это произошло.
Джордж пришел вечером, после ужина, но сказал, что ему нужно поговорить с папой – знаешь, так серьезно, как будто речь шла о какой-то сделке – я чуть не рассмеялась – «кто только говорит, что мы, женщины, не всесведущие?
Мне показалось, что они разговаривали с папой много-много часов, а я сидела в гостиной и вышивала крестиком, словно от этого зависела моя жизнь. Потом вышел папа и очень официально говорит: «Оставляю вас, молодые люди, одних».
Вот так! Свершилось. И как только мог Джордж подумать, что я откажу? Я знала, что мы предназначены друг для друга, с самого начала, когда мы только встретились! Но он был таким робким, когда встал на колени, никак не решался сказать, был таким восхитительно неуверенным!
А потом он поцеловал меня! Мне понравилось, только я не знала, как при этом дышать. Меня еще никогда так не целовали (Филип не в счет). Я не знала, куда девать руки и что делать с шеей. Уверена, я этому научусь. К счастью, он поцеловал меня только один раз, и я не слишком смутилась (надеюсь, я не выглядела слишком большой дурой!). Поэкспериментирую с зеркалом, чтобы все правильно получалось. Наверное, при этом предполагается как-то впадать в экстаз.
Ах да, у меня обручальное кольцо с рубином! Рубин оправлен в золотой треугольник с брильянтами со всех сторон. Ничего более красивого я в жизни не видела. Я никогда, никогда, никогда не буду снимать его.
Нужно рассказать еще тысячу всяких вещей, но я так устала…
О, благодарю тебя, Господи! Благодарю вас, звезды, и солнце, и луна, и все облачка, блуждающие над Землей.
Будущая миссис Э.
17 февраля.


Дорогой дневник!
Извини, что не писала вчера вечером, но было столько дел. Каким же водоворотом будет весь этот период помолвки!
Вчера мы были на совершенно восхитительном обеде у мистера Экстельма. Собралась вся семья: Карл, Тони, его жена Кассандра, Мартин-младший с Изабель и, конечно, мы с Джорджем. Мы были гвоздем программы. Сколько было тостов, сколько самых лучших пожеланий. Все были такими добрыми, что я боялась, как бы у меня не потекли слезы.
Я смотрела на похожие и безошибочно экстельмовские лица сидевших за длинным столом и преисполнилась чувством принадлежности к одной семье. Просто поразительно, как они похожи друг на друга, должно быть, их связывает большая близость, чем всех нас, обыкновенных филадельфийцев. Бабушка с тетей Салли и все наши – такие холодные, такие мягкотелые. Мы похожи на куски нутряного сала.
А там мистер Экстельм, черноволосый, с бледным лицом и острым костистым носом (совершенно точеным и римским), там Джордж, унаследовавший те же серые глаза и смоляные волосы, но только ему они придают поэтический и застенчивый вид. Мистер Э., как коршун, нависший над пропастью, а Джордж, как орленок, с тревогой посматривающий вниз.
Джини.
19 февраля.


Дорогой дневник!
Только что вернулась после встречи с Филипом во «Фрит и K°» – судостроительной компании, где он работает. Я вовсе не ждала этой встречи с нетерпением! Я чувствовала себя настоящей предательницей – знаю, что между нами существовало детское «соглашение», но это было так давно. Ни от кого нельзя требовать, чтобы человек навечно оставался в одном и том же месте.
Что бы там ни было, я чувствовала себя отвратительно. Даже грубо обошлась с беднягой Томом, надевшим самую свою лучшую ливрею, чтобы отвезти «мистрис Юджинию» к «мастеру Филипу». Я сказала ему, что мы никогда не доедем, если Тоби так и будет топтаться на месте, когда все остальные лошади несутся вперед, – и он, конечно, подстегнул Тоби, и бедная старая лошадка была вся в мыле. А потом им обоим пришлось дожидаться меня на улице и дрожать от холода, пока я рассиживалась под теплой крышей и кушала жаркое и йоркширский пудинг.
Я гадкий, грубый, эгоистичный и злой человек. Порой сама не понимаю, почему я себя так веду.
Филип, конечно, был душкой, «в восторге от моих радостных новостей», и т. п. Я сказала ему, что Джордж хочет, чтобы он был шафером, и он был искренне тронут.
Все стены в комнате, где мы сидели, были увешаны жуткими картинами, изображающими корабли «Фрита и К?». Филип страшно гордится судовыми конструкциями компании, но все это казалось мне таким скучным и каким-то филадельфийским. Мебель красного дерева, тоннаж, водоизмещение – какая тоска!
28 февраля.


В саду расцвели подснежники! Первый проблеск весны! Впервые за долгое-долгое время я вспомнила маму. Думаю, она выводила меня из дома сама, чтобы полюбоваться первыми цветочками. Мне очень остро, но как-то несвязанно вспоминается, как я держусь за теплую руку, ковыляю, стараясь не отстать, потом мне велят встать на колени и нюхать!
«Понюхай, Джини, это пахнет надеждой», – говорил невидимый голос.
Я вспомнила все это, и мне взгрустнулось. Интересно, как бы это было, если мама была жива. Была бы она довольна моим выбором Джорджа, что она сказала бы, о чем бы мы разговаривали или какие планы строили.
Потом я подумала о доме бабушки в Мэне, как я стояла у того огромного окна на третьем этаже и смотрела через бухту на далекие синие холмы. Помню, я думала, что я ангел, посланный охранять мир. Мне хотелось быть какой-то особенной.
Я пишу эти строки, а по всей улице зажигаются огни. Я вижу, как люди спешат домой после работы и как суетятся семьи, ожидая их у теплого домашнего очага. Думаю, я нарушу свое правило и спущусь на кухню, повидаюсь с Катериной и Мэри. Мне вдруг стало очень одиноко. Роль гранд-дамы стану отрабатывать завтра.
Э.
14 марта 1889 года.


Дорогой дневник!
Мисс Пейн шлет тебе привет и хочет, чтобы ты знал, как ей плохо!!!
Бедный Джордж. Это несправедливо. Его отец обещал ему работу в банке после нашей свадьбы, а теперь не хочет этого делать. Говорит, что у Джорджа голова не годится для бизнеса или что-то в этом роде. Но ведь это неправда. Он совершенно обворожительно держится с людьми. Все его обожают. (Уж я-то наверняка.) И он умеет рассказывать замечательные истории. И любит читать. Он же учил меня! У меня из-за него разрывается сердце, он так хочет завоевать отцовское уважение – наверное, ужасно быть самым младшим. Я помню, что когда был жив Ники, он иногда дразнил меня и заставлял чувствовать себя маленьким ребенком. Ну да ладно, к черту «Турка»! Но разве это не ужасно? А ведь я это переживаю.
Да, Джордж говорит, что когда потеплеет, он возьмет меня покататься на лодке в парке Фэрмаунт. Только он и я, и никаких сопровождающих!!!
15 марта


Только маленькое дополнение. Я разговаривала с папой по поводу «вопроса о Джордже». Он говорит, что уверен, что мистер Э. найдет что-нибудь для Джорджа и что мне не стоит об этом беспокоиться. Надеюсь, что это так. Мне очень хочется, чтобы все были счастливы.
Нужно бежать: первый сеанс для портрета – ну разве я не гранд-дама?
10 мая 1889 года.
Дом мистера Э., Линден-Лодж.


Дорогой дневник!
Сейчас очень поздно. Я слышала, как напольные часы в холле пробили три. Я, крадучись, слоняюсь по дому, чтобы меня не услышали ни папа, ни кто-нибудь другой. Что я могу сказать? Я так боюсь.
Ну разве я не глупая девчонка – боюсь выйти замуж за самого очаровательного, самого красивого во всей Филадельфии холостяка. Нелл подумала бы, что я спятила, а Мэри сказала бы, что у меня «не все в порядке с головой», но я боюсь – и все.
Вот какое стихотворение я написала:
О, дай мне сил,Молю нелицемерно.Не вправе тщиться счастья иль покоя,И о любви я не прошу.Я знаю,Нас стерегут предательские скалыИ грозный рокот океанских бурь,Но не ропщу.Моля лишь дать мне сил,Чтоб ими наделить моих любимых.
type="note" l:href="#n_6">[6]
Спокойной ночи, дневник. Сегодня утро моей свадьбы.
7 сентября 1890 года.


…Няня опять брюзжит, говорит, что зубки Лиззи сутками не давали ей покоя! Вот уж! Будто я в этом виновата. Ну и, конечно, няня поругалась с кухаркой, которая после этого удалилась в свою комнату, сославшись на привычную «боль в спине», и оставила бедную маленькую Анну, которая помогает ей на кухне, готовить ужин. Потом пришел Джон и пожаловался, что они с другим лакеем не потерпят никудышной еды. Ненавижу, когда Джорджа нет дома, мне кажется, что именно тогда и падают на мою голову все несчастья. Я знаю, он считает, что в доме плохо ведется хозяйство из-за меня.
Ах да, он сообщил, что покупает небольшую яхту и она будет в Ньюпорте, – в письме говорится, что она «достаточно вместительная для моей маленькой семьи». Ее длина 60 футов или что-то в этом роде, вполне подходящая лодка для пикников. Он назовет ее «Акбар», по имени индийского царя… Нужно бежать и переговорить с мисс Кросс Пэтч…
Ю.
27 января 1894 года.


…Не понимаю, почему мы вынуждены брать этих жалких немок-гувернанток. Джордж говорит, что они самые надежные няньки, но я-то знаю, что это слова его отца. Просто ненавижу этих женщин. Всем распоряжаются, командуют, дергают Лиззи за волосы, бранят маленькую (а она совсем крошечная, малюточка), и я чувствую себя перед ними совершенно беспомощной…
16 октября 1895 года.


…Сегодня было хуже, чем когда-нибудь. Фрейлейн Дорнер запрепиралась с фрейлейн Гертрудой и отказывалась повернуть назад коляску, и если бы не пошел дождь, то я знаю, куда бы они заехали – наверное, в Кэмден! Боюсь, опять пахнет крупом. В самом деле! И это, когда Джинкс только-только справилась с этой своей первой жуткой простудой – ее вообще не следовало выпускать на улицу, но попробуйте сказать этим валькириям что-нибудь про здоровье!
Заезжала Катерина, точнее, не заезжала, об ее приезде договаривались давным-давно, – она в совершенном восторге от моего нового дома. Ее приезд очень меня порадовал.
Как она говорит, самое темное время наступает перед рассветом. Мне достаточно было увидеть ее, чтобы в памяти всплыли уютные послеобеденные часы на кухне, когда мы были одни, а папа занят (и у меня не было занятий), от деревянных кухонных шкафов идет пар, в окна струится мягкий солнечный свет. Порой я так тоскую по прошлым дням, что хочется плакать.
Ну что же, вернемся к войне с пруссаками. Пожелай мне удачи. Нет, пожелай мне сил!
28 июня 1898 года.


Дорогой дневник!
Уже очень поздно, наверное, час или два ночи, и дом окончательно замер. Сегодня утром у меня родился маленький мальчик. Роды были нетрудными, но Джорджа не было со мной, а он был мне нужен здесь. Сама не знаю почему. Он бы не находил себе места, но был бы здесь. Где он находился, я не знаю. Я посылала в клуб и в дом его отца, но бесполезно. Сейчас он дома.
Мне бы следовало быть счастливой, а я чувствую себя дурочкой, хочется плакать. Маленький Поль – красивый мальчик, спокойный и крупный, и спит здесь рядом со мной. Я одержала победу над немцами (пожалуйста, поздравь меня), и малютку разрешили оставить в моей комнате, так что я могу сама его нянчить.
Прошу тебя, Боже, не оставь мою семью. Помоги мне в заботах о детях и сделай их сильными и добрыми.
И, Боже, употреби свои силы, чтобы помочь им найти радость в жизни. Аминь!
20 октября 1898 года, Ньюпорт.


Что за божественный осенний день! Я чувствую себя бабочкой, выпархивающей из своего укрытия. Ни у кого нет простуды, не режутся зубки, не высыпала сыпь, не вывихнута лодыжка, не болят уши, не мучает кашель, никто даже не хлюпает носом!!! Мы самая бодрая и здоровая четверка, какую только ты можешь себе представить. За ужином Касс пошутила, что трое детей вместе со мной выглядят, как реклама мыла «Пиарз»! Конечно, мистер Экстельм не знал, что такое мыло «Пиарз», и от этого все за столом весело расхохотались – эти Экстельмы могут быть очень веселыми, если только захотят.
Сейчас, прелестный осенний вечер – чайки, тихий ветерок и мягкий шелест жучков приглашают меня поднять сетку на окне и впустить их в комнату.
Завтра Джордж бросает якорь и забирает нас на неделю на свою новую яхту «Атриппа». Этим летом мы его почти не видели. Эта яхта типа «Цирцеи», но на этот раз в плаванье отправляемся мы все: одна каюта для медведя-папы, одна для медведицы-мамы, одна для двух маленьких девочек и одна для очень маленького мальчика…
10 мая 1899 года.


Дорогой дневник!
Десятая годовщина моей свадьбы! Отпраздновали короткой прогулкой вокруг парка в новом экипаже с четверкой лошадей. Джордж в Киле на соревнованиях яхт (он будет обедать с кайзером Вильгельмом и Вандербильтами!), но я отклонила предложение поехать в дорогую, старую Allemagne. (Я боялась, что звук этой речи заставит меня подумать, что я снова с Гертрудой и Дорнер, – Боже, спаси нас и помилуй! – Фрау Экстельм, где есть ваши дети?)
Я чувствую себя совершенно свободной, светской матроной старого склада, самостоятельно справляющей свою годовщину. По-моему, я достигла верха житейской умудренности.
Поль растет все больше и больше и с каждым днем становится все большим озорником. Он обнаружил, что можно дразнить Лиззи (которая терпеть не может становиться объектом насмешек). Иногда мне кажется, что иметь троих детей в семьдесят раз труднее, чем двух. Всегда кто-то распускает нюни, всегда кого-то забыли, а матерям не хватает соломоновой мудрости…
14 сентября 1902 года, Филадельфия.


…Мсье Фарриер сказал мне наконец сегодня (это надо же, именно сегодня!), что ему не удалось приобрести нужное количество мебельного ситца, которым я хотела отделать главный салон «Альседо», и что вместо него мне придется воспользоваться ситцем с розовым рисунком, впрочем, розовые вазы будут отлично смотреться с этим ситцем. Однако я не во всем полностью следую его советам и придерживаюсь своего мнения в отношении шелкового шнура и кистей для оттоманок.
Вчера привезли часть вышитого столового белья, оно оказалось даже лучше, чем я ожидала, – П. Я. (паровая яхта) «Альседо» вышито золотой нитью, а все вымпелы – их оригинальным цветом – хрустящее и такое совсем морское. Я сделала Джорджу сюрприз, и нам подали на нем обед.
Турок настоял на золотых водопроводных кранах для всех умывальников на яхте (ну, не для команды, естественно), и мы с Джорджем весело посмеялись, что перед чаем будем мыть руки под золотом. Я чувствую себя страшной транжирой, заказывая вещи одну за другой, но так мне велели поступать.
Ах да, и «Собрание сочинений» Готорна для кабинета Джорджа. Мсье Фарриер говорит, что нашел чудесное издание, прекрасно переплетенное в зеленый сафьян. Остается надеяться, что он не проговорится. Он бывает таким болтливым, этот французик.
Должна бежать… Пришел Джон и сказал, что привезли ящик с фарфором. Искренне надеюсь, что на этот раз вымпел яхты сделан верно…
10 мая 1903 года, Филадельфия.
(Догадайся, что это за дата?)


Ей дали имя!
Я произнесла речь, разбила бутылку шампанского. По правде говоря, с первого раза у меня не получилось, что очень огорчило Джорджа, поэтому он сделал это сам. Но лучше все по порядку.
День был прекрасный, просто великолепный. Только-только потеплело, с реки дул чудесный легкий ветерок. Мы приехали в десять, каждый в морском наряде – на мне был вышитый лазурно-голубыми нитками матросский воротник, на Лиззи, Джинкс и Поле точно такие же.
Церемония была назначена на одиннадцать, но Джордж настоял, чтобы мы еще до этого выпили шампанского, и я подумала: «О Боже, этот тост не предвещает ничего хорошего, – особенно когда здесь собирается все семейство».
Потом приехали Тони и Кассандра, за ними Мартин и Изабель и, конечно же, все дети. (Двое детишек Мартина и Изабель настоящие шельмецы, стоит им только скрыться с родительских глаз, и хорошо, что те их не видят!) Подумать только, Сара была девочкой с цветами рядом со мной на свадебной церемонии! Она теперь такая же высокая, как Касс, и почти такая же красавица. Потом приехали вездесущий Карл с моим отцом.
Мы переливали из пустого в порожнее, дожидаясь Турка (который должен был открыть церемонию), а потом занялись обычным в таких случаях делом, фотографировались для газет: Турок с Джорджем, со всеми сыновьями, с внуками, Джордж и я отдельно, затем с детьми и т. д., и т. п., и все это сопровождалось шутками, предназначенными специально для фотографов.
«Очаровательная жена, Джордж, очаровательная. Берегись!»
Подмигнут, кивнут зрителям, и все заливаются смехом. Почему, не представляю. От этих шуточек я чувствую себя совершенно скованной. И Джордж тоже.
Хорошо, что он взял меня за руку, это было очень приятно, и у нас был какой-то момент покоя посреди всего этого бедлама, всего этого сумасшествия (вот увидите, каким мощным будет этот «Альседо»!).
А потом Турка со всех сторон окружили дети, хвастались своими матросками, Джинкс продемонстрировала, как она научилась приседать (почти настоящий реверанс), а Поль просил Турка поехать с нами, что привело старика в дикий восторг. Просто странно, как может вот так растаять старая лиса.
Однако Лиззи почувствовала, что отца оставили в стороне, и протянула ему руку, спросив, может ли она помочь ему вести корабль. На что Джордж ответил: «Вот что я тебе скажу, Лиз. Когда капитан Косби даст мне поуправлять рулем, я позову тебя помочь». И мы снова стали семьей.
Потом наступило время мне произнести речь и дать судну имя. Вот моя речь:
«Альседо» – индейское слово и означает птицу зимородок, которая откладывает яйца только в тихую, спокойную погоду, когда дни ясные и безоблачные. Это время мы называем днями зимородка.
Пусть наше судно знает только такие дни.
И пусть все, кто плавает на нем, обретут мир и покой.
Я нарекаю тебя «Альседо».
Я ударила бутылку шампанского о нос яхты, но не разбила ее. Тут Джордж кинулся вперед и так трахнул бутылкой, что брызги стекла и шампанского разлетелись во все стороны.
Стоящий рядом Поль промок насквозь и был с ног до головы усыпан осколками стекла. Он здорово перепугался, по не поранился и чувствовал себя храбрецом в своем новом костюме. Пока мы его вытирали, Турок поддразнивал Джорджа: «Вот видишь! Даже не знаешь собственной силы! Ха! Ха!»
После этого у нас был роскошный ленч: креветки, холодные лангусты, белая спаржа с вкусным зеленым соусом и на десерт суфле из ревеня со взбитыми сливками.
«Дни зимородка» – я так надеюсь на это!
15 мая.


Дорогой дневник!
Только что заезжал отец с необычайной новостью. По-видимому, Турок договорился, чтобы его назначили в штат губернатора Тафта на Филиппинских островах, так что он будет в тех краях, когда мы отравимся на Борнео.
Он в таком восторге, что «снова попал в упряжку, ты не представляешь, Джини». Я смотрю на него с умилением. Он, кажется, в свое время был знаком с семьей Айвардов с Борнео – старые дипломатические связи…
В общем, ему даже дали секретаря. (Мистер Э. может быть очень внимательным – я бы не решилась отпустить папу одного в плавание через Тихий океан. Он становится таким рассеянным.) Фамилия секретаря Риджуэй – как его зовут, папа не запомнил!
Джордж отправился на «Альседо» проводить мореходные испытания судна и прислал записку, что оно ведет себя превосходно. Как бы мне хотелось, чтобы уже наступил июль…
5 июня.


…Вот список гостей.
Доктор Дюплесси, и конечно с женой, так что у нас сразу плюс и минус.
Затем молодой кузен Уитни в качестве домашнего учителя – надеюсь, нам нет необходимости набирать с собой кучу глупых девчонок.
Но самый сюрприз из сюрпризов! Никаких нянь! Только моя милая маленькая Прю. «Как удалось выиграть это сражение?» – спросишь ты. Знаешь, трудно сказать…
1 июля, около полуночи.


…Только что заходил Джордж и сказал, что отец хочет, чтобы он занялся на Борнео кое-какими делами, – открыл там металлургическое производство или что-то вроде этого. Я не очень поняла, но он так обрадован. Они обсуждали это с Турком и Огденом Бекманом весь день. Благодарю тебя, Господи, за то, что ты принес моему мужу такую радость…
24 июля 1903 года, Ньюпорт.


Последняя запись на суше. Почти все уже погружено, и мы готовимся к завтрашнему празднику. Приезжают Нелл, Фрэнсис и Уинн – будет целая компания. Но об этом сейчас не стоит распространяться.
Я вся дрожу от ожидания. Сама не понимаю, почему так радуюсь отъезду. Можно подумать, будто я живу здесь как в тюрьме, если мне так хочется уехать.
Какая замечательная звездная ночь! Я слышу, как кричат чайки, а через открытое окно до меня доносится запах моря.
Боже, не обдели вниманием мою семью в чужих странах! Защити и направь нас, укрепи и наполни любовью наши сердца. И приведи нас обратно домой в целости и сохранности с сердцами, полными твоих чудес. Аминь!
Пробило полночь. 25 июля. Сегодня мы отправляемся в плавание!




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Ветер перемен - Биддл Корделия


Комментарии к роману "Ветер перемен - Биддл Корделия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100