Читать онлайн Время легенд, автора - Бейшир Норма, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время легенд - Бейшир Норма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время легенд - Бейшир Норма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время легенд - Бейшир Норма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бейшир Норма

Время легенд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Нью-Йорк, апрель 1984 года
Джейм перебежала Мэдисон-авеню на красный сигнал светофора. Ее плащ цвета пожарной машины яростно хлопал на порывистом ветру. Оказавшись на тротуаре, Джейм ловко протиснулась сквозь плотную утреннюю толпу пешеходов и вошла в здание издательства Паттерсона, расположенное на углу Мэдисон-авеню и Тридцать шестой улицы. Прошагав по запруженному людьми холлу к отделанным под старину лифтам, успела вскочить в одну из кабин, когда ее дверцы уже начинали закрываться.
Лифт вздрогнул и пошел вверх. Мужчины и женщины, находившиеся в кабине, бросали на Джейм любопытные взгляды, но она не обращала внимания. При своем росте пять футов десять дюймов она была намного выше окружавших ее женщин и столь же высокой, как большинство мужчин. В отличие от других рослых женщин она не сутулилась, вполне удовлетворенная своим телосложением. Ее фигура, правильные черты лица и великолепные золотистые волосы создавали потрясающий образ, была ли она в вечернем платье или бегала по Центральному парку в изумрудно-зеленом спортивном костюме. В свои двадцать семь Джейм Лайнд была одной из тех женщин, которые неизменно привлекают к себе взгляды, где бы они ни находились.
Лифт со скрежетом остановился на пятнадцатом этаже. Как только дверцы раздвинулись, Джейм вышла и решительно шагнула в зеркальную стеклянную дверь, на которой большими золотыми и черными буквами было выведено: «Уорлд вьюз мэгэзин». И хотя Джейм проработала в журнале почти шесть лет, она не уставала удивляться тому, какими современными кажутся помещения издательства по сравнению со старомодными лифтами и холлом.
— Привет, Холли! — воскликнула Джейм, минуя большой овальный стол с селекторным устройством и множеством телефонов и кивая сидевшей за ним симпатичной девушке. Пройдя приемную, она углубилась в длинный коридор, стены которого были завешены взятыми в рамку обложками предыдущих изданий. Свернув в маленький коридорчик, ведущий в ее собственный кабинет, Джейм резко остановилась в дверях, увидев внутри Майка Тэрнера, главного художника журнала и по совместительству первого сердцееда. Майк сидел в ее кресле, закинув руки за голову и положив ноги на угол заваленного бумагами стола. Тэрнер был самым красивым мужчиной в издательстве и одновременно самым несносным, если не считать главного редактора Терренса Хильера. Майк Тэрнер был высоким, отлично сложенным, у него было волевое чеканное лицо, густые иссиня-черные волосы и дерзкие голубые глаза. Любая сотрудница журнала была бы счастлива повиснуть у него.. на шее по первому его зову — любая, кроме Джейм, у которой не было ни малейшего желания поддерживать с Майком отношения. По этой, и только этой, причине Майк находил особое удовольствие дразнить ее при всяком удобном случае.
— Что ты здесь делаешь? — сердито осведомилась Джейм, решительно сбрасывая со стола его ноги.
— Жду тебя, что же еще? — с ухмылкой отозвался Тэрнер. Он вытащил из кармана тонкий портсигар с золотыми накладками, встал и добавил:
— Ты пропустила совещание у редактора. — Он хмыкнул с насмешливым неодобрением, достал сигарету, сжал ее пухлыми губами и небрежно раскурил. — Что скажешь в оправдание, женщина?
— Я не намерена оправдываться перед тобой. — Джейм сняла промокший плащ, повесила его на металлический крюк, привинченный к двери изнутри, и осталась в зеленом свитере, перехваченном на поясе ремешком, и в бурых шерстяных слаксах, заправленных в высокие коричневые кожаные башмаки. На ней не было никаких украшений, кроме мужских золотых часов, принадлежавших ее отцу, и старинного золотого колечка матери.
— Редакция утвердила список публикаций, которые выйдут на следующей неделе, если это тебе интересно, — объявил Тэрнер.
— А что, меня это должно заинтересовать? — спросила Джейм, усаживаясь за стол.
— Еще бы. Они выбросили твою заметку о демонстрантах из университета Браун.
— Это дело рук ублюдка Хильера, никаких сомнений, — раздраженно заметила Джейм. — Вкусы этого человека воистину ужасны.
— Наконец-то мы с тобой хоть в чем-то сошлись, — с деланным изумлением заметил Тэрнер. — Что мне больше всего нравится в тебе, рыжуля, так это твоя дипломатичность. — Он глубоко затянулся сигаретой и продолжал:
— Если тебе захочется поплакать в чью-нибудь жилетку…
— Мне хочется остаться одной, чтобы поразмыслить над новыми идеями, — сердито отозвалась Джейм.
— На которых Хильер тут же поставит крест, — парировал Тэрнер.
Джейм задумчиво потерла лоб.
— Быть может, ты все-таки уберешься? — попросила она, едва сдерживая желание вышвырнуть Тэрнера своими руками.
— Уже ухожу, — сказал тот, отступая к двери. — Мне бы не хотелось заставлять тебя думать, будто Майкл Тэрнер не понимает намеков.
— Порой мне кажется, что ты поймешь намек не раньше, чем тебя переедет здоровенный грузовик, — угрожающе процедила Джейм.
Тэрнер ушел, хохоча в голос. Джейм встала и закрыла за ним дверь. Она была так зла на Хильера, что ей хотелось нанизать его на шампур и поджарить на медленном огне. Это был уже третий случай за последние два месяца, когда редактор отправлял в корзину ее заметки. Хильер возглавил издательство полгода назад и постепенно возомнил себя непререкаемым авторитетом.
Как гласит пословица, власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно, подумала Джейм.
Джейм уже давно уяснила, что весь жизненный уклад «Уорлд вьюз» подчинен одной цели — успеть сдать очередной номер к утру вторника. Затем набранный макет отправлялся по компьютерным сетям в филадельфийские типографии с тем, чтобы уже к следующей пятнице тираж лежал на складах оптовиков по всей стране, а в понедельник появился на прилавках розничной торговли. Малейший сбой в этой цепи грозил непредсказуемыми последствиями, поэтому в понедельник после обеда в издательстве воцарялся сущий ад, а к четырем часам утра каждого сотрудника можно было смело одевать в смирительную рубашку. За шесть лет Джейм не раз доводилось видеть редакторов, прикорнувших за своим столом после изнурительного ночного бдения. В первый же ее рабочий день редактор-распорядитель Бен Роллинз сообщил Джейм, что «по понедельникам простейший способ покинуть здание — это выброситься из окна», и он не слишком погрешил против истины.
Джейм улыбнулась своим воспоминаниям. С тех пор мало что изменилось. У нее по-прежнему оставалось ощущение, что сотрудников журнала непрерывно подвергают проверке на прочность, словно задавшись целью выяснить предел их возможностей. Впрочем, она не жаловалась. Ничто не доставляло Джейм такого удовольствия, как по-настоящему трудное испытание. «В конце концов, ты дочь своего отца», — говорила она себе.
Течение ее мыслей прервал залп гневных ругательств, завершившийся грохотом захлопнутой двери в дальнем конце коридора. Громогласный поток ругательств, доносившийся с той стороны, однозначно свидетельствовал о том, что очередной опус Ганнибала Кроуфорда, самого горячего из репортеров журнала, опять подвергся безжалостной правке. Джейм едва сдержала смешок.
«Паттерсону стоило бы уволить Хильера, пока кто-нибудь не прикончил его», — подумала она.
— Видать, Кроуфорда снова переписали.
Джейм вскинула голову. В дверях стояла Холли Кристофер, молоденькая девушка из приемной. Она шагнула к столу Джейм, неся в руках два знакомых розовых бланка телефонограмм. Джейм взяла их и просмотрела.
Холли бросила взгляд на свернутый спальный мешок в углу комнаты.
— Опять собираетесь стать здесь лагерем? — спросила она.
Джейм улыбнулась:
— По понедельникам моя спальня перемещается в этот кабинет. Но я уже привыкла.
— Мне казалось, что с внедрением компьютеров наша задача упростится, — пожаловалась Холли. — По понедельникам здесь начинается такой бедлам, что я уже собиралась просить мистера Хильера нанимать на этот день еще одну машинистку.
— Будь осторожна со своими предложениями, — шутливо предупредила ее Джейм. — Человек, последним попросивший Терренса Хильера об одолжении, был найден в нью-йоркском порту. Он утонул.
На лице Холли появилась скептическая мина.
— Я серьезно!
— И я тоже, — отозвалась Джейм. — Обращаясь к нему с просьбой, будь готова к тому, что тебе придется за это заплатить. Не можешь — не суйся. У Хильера есть здоровенный парень по имени Вито. Он наносит должникам визиты и приколачивает их ноги к полу железнодорожными костылями.
Холли рассмеялась:
— Вас послушать, так мистер Хильер — настоящий людоед!
— По сравнению с ним людоед — невинный агнец, — ответила Джейм.
После ухода Холли она еще раз взяла телефонограммы и перечитала их. Первая была от ее вашингтонского корреспондента. Она позвонит ему позже. Отложив бланк в сторону, Джейм бросила взгляд на вторую записку. Элис Харкорт.
Джейм раздраженно смяла бланк в кулаке и швырнула его в корзину для бумаг.


Русский чайный дом на Западной Пятьдесят седьмой улице знаменит скорее самобытным убранством, чем кухней. Он действительно способен поразить воображение картинами известных мастеров, блестящими самоварами и канделябрами, украшенными мишурой и елочными шарами, но любой уважающий себя клиент прекрасно знает, что обеденный перерыв не лучшее время для любования ресторанными интерьерами. Обычно залы дома переполнены воротилами индустрии развлечений и телекоммуникаций, так что пообедать в тишине и спокойствии здесь можно лишь на втором этаже, прозванном завсегдатаями Сибирью.
— У меня только час, — предупредила Джейм, приблизившись к столику, за которым ее дожидалась Андреа Марлер, сидя в одиночестве. Джейм опоздала на десять минут и говорила извиняющимся тоном. — После обеда мне придется снимать во французском посольстве.
Андреа улыбнулась.
— Знаешь, а ты совсем не изменилась со школьной поры, — сказала она. — Ты приходишь и тут же уходишь, не задерживаясь на одном месте.
— Зато ты изменилась, и даже очень, — отозвалась Джейм. Андреа исполнилось двадцать семь, и она уже шесть лет была одной из самых высокооплачиваемых фотомоделей, превратившись в высокую, хотя и не такую рослую, как Джейм, платиновую блондинку с прелестным удлиненным лицом, громадными аквамариновыми глазами и пышными короткими волосами, зачесанными вперед. — В «Брайар-Ридж» ты была заурядной неотесанной девицей с косичками и проволокой на зубах.
— И лишь папочкины денежки помогли гадкому утенку превратиться в прекрасного лебедя, — прощебетала Андреа, вспоминая слух, прокатившийся среди школьных подруг, когда с ее зубов исчезли стальные зажимы, а вместе с ними — девчоночья угловатость и застенчивость. — Джейм, я попросила тебя о встрече, потому что выхожу замуж.
Джейм широко улыбнулась:
— За биржевого маклера — как бишь его?.. — Она махнула рукой официанту, проходившему мимо их столика.
— Ты говоришь точно как мой папа, — ласково упрекнула ее Андреа. — Можно подумать, ты не помнишь, что его зовут Том. Том О'Хэллоран.
Пока Джейм заказывала напитки, их разговор прервался. Наконец официант ушел, и Джейм вновь повернулась к подруге.
— Ну и когда же состоится это знаменательное событие?
— Четырнадцатого июля в нашем саутгемптонском поместье. Раньше Тому никак не вырваться со службы, чтобы у нас получился настоящий медовый месяц, — объяснила Андреа. — Мы поедем во Францию. В Бретань. — У столика появился официант с бокалами, и Андреа добавила:
— Я хочу, чтобы ты была моей подружкой на свадьбе.
— С удовольствием, — ответила Джейм. — Но при одном условии.
— Какое условие? — спросила Андреа, бросив на нее подозрительный взгляд.
— Я не надену розовое платье. Господи, как я ненавижу розовый цвет! — со стоном произнесла Джейм.
— Никаких розовых платьев, — пообещала Андреа, энергично тряхнув головой.
— В таком случае я согласна, — быстро сказала Джейм. — Ну а теперь, когда мы обо всем договорились, нельзя ли заказать обед? Я подыхаю с голоду и готова отдать душу за телячью отбивную и земляничное варенье по рецептам Романовых…


Джейм бежала по Центральному парку, защищенная от прохлады апрельского утра спортивным костюмом с начесом и такой же головной повязкой. Ее ноги, обутые в кроссовки «Найк», легко ступали по земле. Ее щеки раскраснелись, в морозном воздухе виднелось вырывавшееся изо рта облачко пара, но она продолжала бежать.
Она совершала пробежки круглый год в любую погоду, не менее часа каждый день, кроме понедельников. Еще в Принстоне Джейм заметила, что бег благотворно воздействует на ее физическое состояние и разум. Регулярный ежедневный бег не только поддерживал ее в хорошей форме, но также помогал ей сохранять душевное здоровье. Отец не раз повторял, что ее энергии хватило бы на десятерых, и он был прав. Еще ребенком Джейм носилась словно заведенная. Ей не хватало терпения для занятий йогой, она не могла долго сосредотачиваться на одном предмете, чтобы заниматься трансцендентальной медитацией. Ежедневное посещение спортзала представлялось ей слишком обременительным, зато бег оказался самым подходящим средством для поддержания высокой умственной активности и одновременно лучшим природным транквилизатором.
Замедлив шаг, Джейм свернула на запад, выйдя из парка на Семьдесят второй улице. И вскоре приблизилась к своему дому на Уэст-Энд-авеню. Швейцар распахнул перед ней дверь, оживленно ее приветствуя.
— Я бы не смог бегать как вы, миссис Лайнд, — сказал он. — И как только вы бегаете зимой?
— Осторожно, — ответила Джейм. — Очень осторожно.
Она в одиночестве поднялась на свой этаж в лифте.
Вытянув из-под воротника костюма длинную шейную цепочку, она взяла в руки ключ и отперла дверь. Войдя в квартиру, Джейм включила в маленькой прихожей свет и отправилась на кухню. Она открыла холодильник, вынула из упаковки банку апельсинового сока — непременная процедура, предназначенная для поддержания должной концентрации сахара в крови после физической нагрузки, — дернула за кольцо и швырнула его в помойное ведро. Остановившись у окна, Джейм бросила взгляд на Гудзон и Нью-Джерси, видневшийся на том берегу.
Затем она прошла в гостиную и включила автоответчик. «Как славно оказаться дома!» — подумала она. Дом.
Это был ее первый собственный дом с девятилетнего возраста. Когда Джейм переехала сюда пять лет назад, она взяла в свои руки заботы по отделке квартиры, добиваясь полного соответствия своим вкусам. Она съездила на аукцион и приобрела старинную бронзовую кровать и бюро с выдвижной крышкой. Она раздобыла прекрасные яркие восточные ковры и обила мягкую мебель гобеленом. На стенах висели картины, написанные ее матерью на Саунд-Бич: холодные, спокойные морские пейзажи, парусные лодки, скачущие по полю лошади. На огромном ореховом столе подле кушетки стояли ее любимые семейные фотографии в бронзовых рамках, а среди них — музыкальная шкатулка, которую ей подарил отец за год до своего исчезновения. Единорог все еще вращался, шкатулка все еще играла «Напрасную надежду».
Армейский сундук отца стоял в спальне, в изножье кровати, накрытый одеялом, сшитым из ярких лоскутов. Все эти годы его содержимое оставалось неизменным — открытки, подарки и письма по-прежнему были заперты в сундуке. Время от времени Джейм доставала их и просматривала. Читая письма, она вспоминала самые счастливые мгновения, проведенные с отцом.
Всякий раз она не могла сдержать слез.
И тем не менее Джейм не давала себе забыть о прошлом, о добрых временах и о дурных. Она всеми силами сохраняла в памяти образ отца, каких бы мучений это ей ни стоило.
Прослушав последнее сообщение, Джейм выключила автоответчик и взялась за стопку почты, которую оставляла нераспечатанной на столе, отправляясь на пробежку. «Счета, реклама и прочий хлам», — уныло размышляла она, разбирая письма, откладывая счета и «важную корреспонденцию» на стол и швыряя хлам в корзину для бумаг. Счет за телефон, счет от врача, банковские извещения, расчеты по кредитной карточке, хлам, хлам, хлам… Ну зачем, гадала она, такое множество компаний тратят огромные деньги, год за годом рассылая всякую дрянь?
Подтверждения о бронировании авиабилетов, журналы — ничего нового, кроме личных посланий от друзей, с которыми Джейм регулярно переписывалась. Она едва сдержала зевоту, и в тот же миг ее внимание привлек обратный адрес на одном из конвертов. Штемпель Саунд-Бич. «От Элис Харкорт, никаких сомнений», — подумала она, на секунду задержав взгляд на конверте.
— Макулатура, — решила она наконец, отправляя письмо в корзину.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время легенд - Бейшир Норма


Комментарии к роману "Время легенд - Бейшир Норма" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100