Читать онлайн Танец богов, автора - Бейшир Норма, Раздел - Глава 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Танец богов - Бейшир Норма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.89 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Танец богов - Бейшир Норма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Танец богов - Бейшир Норма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бейшир Норма

Танец богов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 27

Мередит лежала в постели; голова её раскалывалась, в висках стучало. Документ этот подтвердил её худшие опасения. Она и в самом деле ухитрилась открыть ящик Пандоры — и выпустила на свет Божий демонов из прошлого Александра. «Ну зачем»? — вновь и вновь спрашивала она себя. Зачем ей понадобилось ворошить прошлое? Том Райан и Константин Киракис давно умерли — почему она не оставила всех их в покое? Зачем ей понадобилось лезть в тайну Иоаннины? Что же ей теперь сказать Александру? Как смотреть ему в глаза? Ледяные пальцы страха сдавили ей горло.
Мередит снова — в тысячный раз — уставилась на фотокопию. Да все было здесь, записано черным по белому. Хотя имена настоящих родителей-греков были ей не знакомы, Мередит прекрасно понимала, что это означает на самом деле. Александр был сыном Тома и Элизабет, который, как считалось, умер в глубоком колодце под землей. Александр и Дэвид Райан — были одним и тем же лицом.
Но как это могло случиться? Как спасли мальчика? Почему никто об этом не знал? Каким образом Киракисам удалось заполучить этот сертификат и усыновить ребенка Райанов?
Во что это обошлось Киракису, который столько лет скрывал правду от всего мира? И от самого Александра?
Заслышав за дверью шаги, она поспешно засунула бумагу в сумочку и обессиленно откинулась на подушки. Дверь распахнулась, и вошел Александр. Лицо его было озабоченным. На мгновение приостановившись, он подошел к кровати и уселся на край.
— Может, все-таки скажешь мне, что случилось? — Александр нежно провел рукой по волосам своей жены.
— По-моему, у меня бубонная чума, — попыталась отшутиться Мередит. Еще час назад, войдя в здание и узнав от консьержа о возвращении мужа, она почувствовала, что у неё подкашиваются ноги. Она прекрасно понимала, что Александр, едва взглянув на нее, сразу поймет, что с ней что-то не так.
Александр всегда видел её насквозь и мгновенно определял любую перемену в её настроении. Встроенное чутье, верой и правдой служившее ему в бизнесе, не подводило и при общении с ней.
— Скажи правду, — твердо, но терпеливо попросил Александр. — Что стряслось?
— Нет, мне и в самом деле кажется, что я подцепила какую-то заразу, — слабым голосом пожаловалась Мередит. — Пока тебя не было, я вкалывала по четырнадцать часов в сутки — а порой и больше, — чтобы подготовить новые передачи. Устала зверски, питалась впроголодь — должно быть, все вместе накопилось.
— Может, тебе передохнуть денек-другой? — заботливо спросил Александр.
— Гарва удар хватит, если я возьму хоть один отгул, — улыбнулась Мередит.
— Это его личное дело, — сухо произнес Александр. — А вот я за тебя в ответе, matia mou. Придется тебя силой дома удержать. Я не позволю тебе загнать себя до смерти.
— Послушайте, отец преподобный, а не кажется ли вам, что следует начать с себя? — поддразнивающим тоном спросила его Мередит. — Сколько ночей напролет ты сам просидел за работой? Признавайся.
— Я — другое дело, — серьезно ответил Александр. — И ты сама это понимаешь. На мне лежит колоссальная ответственность — я отвечаю за корпорацию. Я — Киракис. И я должен, пока не поздно, найти, кто пытается меня разорить. Ты же за судьбу своей телекомпании не отвечаешь, хотя тебе иногда, это и видится по-другому. Словом, дорогая моя женушка, я предпочел бы, чтобы ты передохнула денек-другой, а не валилась с ног от усталости.
Мередит подняла голову; она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.
— Я люблю тебя, — прошептала она срывающимся голосом, обнимая его за шею. — Что бы с нами ни случилось, как бы ни сложились обстоятельства, пожалуйста, никогда не забывай, как я тебя люблю!
Александр прижал её к себе. Теперь он окончательно убедился, что с Мередит творится что-то неладное. И дело вовсе не в усталости, как она пыталась его убедить. Нет, Мередит, была явно испугана, но по какой-то причине не хотела, чтобы он об этом знал.


Медленно прочитав письмо из Швейцарии, Мередит скорее от досады, нежели от гнева, отбросила его в сторону. Письмо это прислал ей администратор Лозаннской клиники, в которую она направила запрос относительно того, не поступала ли в клинику в сентябре 1953 года Элизабет Уэлдон-Райан. Как и два предыдущих — Мередит уже получила аналогичные ответы от администраторов клиник Женевы и Давоса, — письмо было составлено в крайне вежливых выражениях, однако не содержало ровным счетом никакой информации. Господин Мишель Бовуа, администратор, был бы рад, ну просто счастлив, помочь Мередит, однако правила, установленные в их клинике строго-настрого запрещали приоткрывать кому бы то ни было любые сведения о пациентах. Даже имена и фамилии.
Мередит встала и подошла к окну. Улицы, как и всегда перед Рождеством, были нарядно и пышно украшены. Хотя до Рождества оставалось всего несколько недель, настроение у Мередит было далеко не предпраздничным. Чтобы развеять подозрения Александра, ей приходилось постоянно строить хорошую мину при дурной игре. Ведь Рождество всегда было их любимым праздником. Сначала они встречали его по-американски, двадцать пятого декабря, а потом, отдавая дань традициям, в духе которых был воспитан Александр, праздновали ещё раз, шестого января, в день Святого Василия
type="note" l:href="#FbAutId_15">15
. Мередит озабоченно нахмурилась. Столько лет Александр рос в греческой семье, впитывая национальный дух. Всю жизнь — с сознательного возраста — он считал себя греком, сыном Константина и Мелины Киракисов. Что с ним случится, когда она скажет ему правду?
Мысли её прервал приход секретарши.
— Извините, Мередит. — сказала Синди. — Только что вам доставили это письмо с пометкой «лично в руки». — Она вручила ей конверт.
Мередит кинула взгляд на обратный адрес. Юридическая фирма из Лос-Анджелеса. Вскрывая конверт, она вдруг поймала себя на мысли, что боится узнать, что там окажется. Второго подобного сюрприза через такой короткий срок после документа, доставленного с посыльным в пятницу, она могла не пережить.
Мередит быстро пробежала письмо глазами. Прислал его Кертис Хэрмон, старший компаньон частной юридической фирмы. В письме он как душеприказчик и доверенное лицо миссис Элизабет Райан извещал Мередит, что получил её запрос относительно наследия Тома Райана. Затем попросил, чтобы Мередит при первой же возможности связалась с ним по поводу попечительской ренты в пользу миссис Райан, выделенной афинским Фондом Киракиса. Фонд Киракиса? Мередит недоуменно перечитала эту фразу ещё раз. Она ничего не понимала. Нужно срочно позвонить Хэрмону. Она подняла голову и взглянула на секретаршу.
— Синди, ни с кем меня не соединяй, — велела она. — Я должна срочно разобраться с этой историей.
Синди понимающе кивнула и вышла в приемную.
Оставшись одна, Мередит первым же делом позвонила в Лос-Анджелес. Едва она назвалась, как трубку взял сам Кертис Хэрмон.
— Здравствуйте, миссис Киракис, — сказал он. — Я уже ждал вашего звонка.
— Да, мистер Хэрмон, я получила ваше письмо, — начала Мередит. — И, признаться, несколько сбита с толку. Меня и в самом деле интересовали любые сведения о наследии Райана, но я не совсем поняла, что это за рента?
— Как, вы не в курсе? — изумленно спросил Хэрмон.
— Нет, — призналась Мередит.
— Что ж, миссис Киракис, речь идет о пожизненной ренте, которую Фонд Киракиса выделил в ноябре 1953 года на содержание миссис Райан. Насколько я понимаю, сейчас за деятельность Фонда отвечает ваш супруг — ведь Константина Киракиса нет в живых уже несколько лет. Фонд выделил эту ренту в связи с тем, что мистер Киракис — Константин Киракис — чувствовал себя во многом ответственным за гибель сына миссис Райан и её последующее психическое заболевание, — пояснил Хэрмон.
«Ну ещё бы»! — гневно подумала Мередит. А вслух спросила:
— Что именно делает Фонд для миссис Райан?
— В прошлом он покрывал все расходы на её содержание в Лозаннской клинике в Швейцарии, — ответил юрист. — Это вы знали?
— Нет, — честно призналась Мередит. — Мой муж передал управление своему доверенному лицу, а самому ему просто физически не хватает времени вникать во все подробности.
— Понимаю, понимаю, — Кертис Хэрмон сочувственно зацокал языком. — Сам-то я всегда имел дело с доктором Караманлисом.
— Да, похоже, именно он сейчас управляет фондом, — наугад брякнула Мередит.
— Совершенно верно — он управляет всем, что связано с семьей Райан, — сказал Хэрмон. — Включая недвижимостью в Бел-Эйр, где раньше жили Райаны.
— Недвижимостью? — переспросила Мередит, подумав, что ослышалась. Она ведь точно знала, что, согласно завещанию Тома Райана, его огромный роскошный особняк отошел Нику Холлидею. — Я не совсем поняла…
— Фонд Киракиса два года назад приобрел недвижимость у Ника Холлидея, наследника Тома Райана, — пояснил Хэрмон. — Судя по всему, принадлежащая мистеру Холлидею кинокомпания «Старгейзер Продакшн» испытывала определенные финансовые трудности и…
— Но почему? — недоуменно перебила его Мередит. — Я имею в виду — зачем Фонду Киракиса могла понадобиться эта недвижимость?
— Представления не имею, миссис Киракис, — чистосердечно ответил юрист.
— Вы говорите, что миссис Райан пребывает на излечении в Лозаннской клинике? — уточнила Мередит.
— Совершенно верно. Насколько я знаю, она находится там с сентября 1953 года.
Мередит с превеликим трудом собралась с мыслями. Она вспомнила свою беседу с управляющим больницы Киффисия в Афинах. Он уверенно заявил ей, что Александр Киракис никогда в пациентах клиники не числился, что ввиду открывшихся обстоятельств теперь совершенно её не удивляло. Зато Элизабет Уэлдон-Райан пребывала в клинике со 2 августа по 15 сентября 1953 года. Теперь все потихоньку начинало вставать на свои места.
— Миссис Киракис? — окликнул её Хэрмон, проверяя, не разъединили ли их.
— Да, я здесь, — спохватилась Мередит. — Большое вам спасибо, мистер Хэрмон. Вы очень помогли мне.
— Всегда буду рад помочь вам, — заверил юрист. — Звоните, если что.
— Непременно, — пообещала Мередит. Она медленно, точно во сне, опустила трубку, пытаясь постигнуть смысл сказанного им. Да, теперь картина почти прояснилась. По сути, невыясненным остался лишь один вопрос: каким образом
Александру удалось выжить, когда все сочли, что он погиб? Должен же кто-то знать ответ на этот ключевой вопрос. Мередит глубоко вздохнула — впереди её ожидало едва ли не самое тяжелое за всю жизнь испытание.
Сегодня вечером ей предстояло поделиться своими открытиями с
Александром.


Александр был ошеломлен. Вновь и вновь он перечитывал бумагу. Наконец повернулся и посмотрел на Мередит, которая следила за ним, затаив дыхание.
— Откуда ты это взяла? — спросил он внезапно охрипшим голосом.
Мередит перевела дыхание.
— Сама не знаю. Мне доставили запечатанный конверт с посыльным прямо на работу. Ни записки, ни какого-либо сопроводительного послания в конверте не было.
— Значит кто-то ещё в курсе дела.
— Увы, да, — вздохнула Мередит. — Поначалу я подумала даже, что кто-то хочет оказать мне помощь в моих поисках, но потом…
— Интересно, — голос Александра сорвался от гнева. — О чем ещё мне врали? — Он вдруг отшвырнул бумагу прочь, точно это была ядовитая змея. — Вранье! Вся моя жизнь была чистым враньем!
— Я тебя не понимаю, — испуганно пробормотала Мередит. Ей вдруг стало страшно.
— Почему меня всегда держали в неведении? — гневно прокричал
Александр. — Вынуждали верить, словно мы с ними одной плоти и крови…
— Для них именно так и было, — заметила Мередит.
Александр метнул на неё свирепый взгляд.
— Откуда тебе это известно? — процедил он. — Ты ведь их толком и не знала… Господи, да я и сам их, оказывается, не знал. Всю жизнь прожил бок о бок и — пребывал в полнейшем неведении о самом главном!
— Нет, Александр, я их знала, — терпеливо промолвила Мередит. — Я потратила не один месяц, изучая их. Я читала их мысли, вникала в чувства. Твоя мама — Мелина — была готова умереть ради того, чтобы подарить своему любимому мужу ребенка.
Александр глухо рассмеялся.
— Да, это тогда решило бы главные проблемы. — Голос его задрожал. — Они могли заплатить какой-нибудь молодой девчушке, чтобы она выносила ребенка моего от… Константина. Это обошлось бы куда дешевле, чем тот путь, который избрали они. Да и закон бы не был нарушен. В отличие от похищения ребенка…
— Александр… — укоризненно начала Мередит.
— Нет, не смей их выгораживать! — взорвался он, натягивая куртку. — Извини, но мне нужно немного побыть одному, чтобы привести мысли в порядок. Я пойду прогуляюсь.
Проводив его опечаленным взглядом, Мередит предалась грустным размышлениям. Ей даже не столь было жаль самого Александра или себя, как Константина и Мелину Киракис, отдавших все, чем владели, ребенку, которого считали собственным сыном. Ей даже трудно было представить себе чувство вины, которое эти люди пронесли с собой до самой смерти.


Александр вернулся уже за полночь. Мередит ждала его в опочивальне. Она собрала вместе все материалы про Элизабет Райан, чтобы показать мужу. «Хватит с него лжи, — подумала Мередит, глядя на фотографии. — Он и без того чувствует себя преданным. Если я попытаюсь утаить от него это, он мне не простит.
Александр вернулся мрачнее тучи. Он абсолютно не был настроен на разговор, однако Мередит настояла на своем. Она рассказал ему, каким образом узнала про трастовый фонд помощи Элизабет Райан, который Константин Киракис основал тридцать три года назад, как она продолжала поиски ответов на свои вопросы, и наконец — про недостающее звено, которое связало воедино семьи Райанов и Киракисов. Мередит объяснила, что не на все вопросы ещё нашла ответ, однако надежду не теряет.
— Итак… число тайн прибавилось, — ледяным тоном промолвил
Александр. — Что ж, это доказывает лишь одно — можно прожить с людьми всю жизнь, но так и не узнать их как следует.
— Александр, но ведь они и правда любили тебя, — всплеснула руками Мередит. — Наверное, у них имелись достаточно веские причины, чтобы так поступить.
— Ну разумеется, — презрительно фыркнул Александр. — Константину Киракису требовался подходящий наследник для своей империи. О, ради неё этот человек готов был пойти на все — даже на похищение чужого ребенка! Поскольку своего не мог завести!
— О, Александр! — уязвленно вскричала Мередит. — Ведь они так тебя любили!
Однако Александр, похоже, даже не слышал ее; словно завороженный, он уставился на портрет Элизабет Уэлдон с ребенком.
— Почему все-таки они не сказали мне правду? — спросил
Александр, меряя шагами спальню. В голосе его звучала нескрываемая горечь.
— Возможно, им так посоветовали, — предположила Мередит.
— Но почему? С какой стати? Зачем?
— Ты же сам сказал, что последствия того несчастного случая были настолько травматичны для психики, что твой мозг попросту заблокировал все воспоминания о нем. Возможно, Константин и Мелина не хотели лишний раз напоминать тебе об этом, чтобы не травмировать тебя ещё больше.
— Или боялись другого — что я вспомню, кто я такой и что со мной сделали! — выпалил Александр. Он перевел взгляд на фотографию Элизабет, которую держал в руке. — Господи, каково же было ей — и моему отцу — все эти годы считать, что я не выдержал заточения в колодце и умер? Какое потрясение она испытала, когда ей сообщили о моей смерти?
— Она ничего больше не испытывает, — спокойно сказала Мередит. — С той минуты, как ей сказали, что ты умер, она впала в состояние кататонии.
Александр ошалело воззрился на нее.
— Так она ещё жива!
Мередит кивнула.
— Ее содержат в Швейцарии, — сказала она. — В Лозаннской клинике. Она находится там с 1953 года. Причем, как оказалось, Фонд Киракиса оплачивает не только все расходы по её содержанию в клинике, но заодно и расходы по содержанию недвижимости Райанов.
— Фонд Киракиса, — медленно повторил за ней Александр, кривясь после каждого слова, точно надкусывал незрелый фрукт. — Караманлис!
— Что? — Мередит метнула на своего мужа озадаченный взгляд. — Что ты имеешь в виду?
— После смерти моего отца управление Фондом перешло в руки его замечательного друга и семейного врача, Перикла Караманлиса, — ответил Александр. — Он там всем и заправляет.
— Вот значит почему ты ничего не знал про содержание Элизабет… — Мередит прикусила губу; последние фрагменты головоломки вставали на свои места.
Александр покачал головой.
— Да, я не знал, но готов держать любое пари, что разлюбезному доктору все было известно изначально. — И он вспомнил разговор, который состоялся у них с Караманлисом сразу после смерти Константина Киракиса. — Чутье подсказывает мне, что ему известно все. Если я найду его, то узнаю правду.
— А где он сейчас?
— Не знаю. Но скоро выясню.


Мередит уже всерьез беспокоилась из-за Александра. Ей казалось, что он сделался просто одержим желанием узнать правду, а заодно и попытаться хоть как-то восстановить собственную память. Он отправил одного из своих людей в Лос-Анджелес, чтобы извлечь из архива студии» Центурион» все фильмы с участием Элизабет Уэлдон-Райан. Нанятые им частные сыщики рыскали по всему миру в поисках людей, которые ранее состояли на службе у Константина Киракиса и могли быть свидетелями трагедии в Иоаннине. Сам Александр, сделав десятки телефонных звонков, сумел-таки отыскать Перикла Караманлиса.
— Он проживает в Рафине, — сказал Александр Мередит. — Там у него вилла, вне всякого сомнения оплаченная моим отцом. Константином Киракисом.
— Так ты собираешься ему позвонить? — спросила Мередит, с трудом сдерживая волнение.
— Нет, — процедил Александр. — Я завтра же отправляюсь в Рафину. Я хочу смотреть ему в глаза, чтобы знать, когда он говорит мне правду.
— Я поеду с тобой, — отчеканила Мередит.
На следующее утро они вылетели в Грецию.


Из Афин в Рафину Александр и Мередит полетели на вертолете, который приземлился на лужайке перед великолепной виллой Караманлиса на берегу Эгейского моря. Вылезая из вертолета,
Александр поднял голову и разглядел Караманлиса, который смотрел на них, стоя на террасе третьего этажа.
— Он знает, — сказал Александр Мередит, когда они, пригнувшись, побежали по лужайке, подгоняемые ревом винта вертолета. — Не пойму — откуда, но знает. Он ожидал, что мы приедем.
Дверь им открыл слуга — узкоглазый подросток-азиат. Он провел Александра и Мередит в роскошную гостиную с совершенно круглыми застекленными стенами, утопавшую в восточных коврах и бархате.
— Доктор Караманлис сейчас спустится, — сказал мальчик и, вежливо поклонившись, вышел.
— Красотища какая! — восхитилась Мередит, любуясь панорамным видом на Эгейское море.
— Не удивительно, — процедил Александр. — Ему наверняка хорошо платили за молчание.
Дверь открылась, и в ротонду вошел доктор Перикл Караманлис. Он показался Александру ниже ростом, чем при их последней встрече. Доктор весь точно съежился. Он заметно похудел, лицо с орлиным носом, голос и манеры утратили привычную властность — даже в поступи появилась какая-то неуверенность. «Он стал похож на высохший гороховый стручок», — подумал Александр.
— Рад тебя видеть, Александр, — сказал Караманлис по-английски. Голос его звучал глухо и устало.
— Это моя жена Мередит, — холодно сказал Александр. — Мередит, позволь представить тебе Перикла Караманлиса, друга моего отца. — Он произнес эту фразу с нескрываемым сарказмом.
Караманлис, любезно улыбаясь, пожал Мередит руку, затем снова обратился к Александру:
— Ты меня разочаровал, — промолвил он. — Я был уверен, что ты приедешь раньше.
— Неужели? — холодно спросил Александр.
Караманлис сделал вид, что не заметил презрения, которого
Александр даже не пытался скрывать.
— Садитесь, пожалуйста, — предложил он. — Выпьете что-нибудь?
— Нет, пить мы не хотим, доктор, — отрезал Александр. — Я должен получить от вас кое-какие сведения. — И он уселся на диван рядом с Мередит.
— Разумеется, — засуетился Караманлис. — Что тебя интересует? — Он сел в кресло лицом к Александру и Мередит и невольно подумал, что манерами и голосом Александр удивительно напоминает Константина Киракиса.
— Меня интересуют сведения об одной американке, — начал
Александр. — Актрисе. Ее зовут Элизабет. Элизабет Уэлдон-Райан.
Караманлис дернулся, словно наступил на скорпиона. Он попытался сделать вид, что ничего не случилось, но это ему не удалось.
— Вижу, вы её знаете, — зловеще промолвил Александр.
— Я о ней слышал, — поправил его Караманлис. — Мы никогда не встречались.
— Расскажите, доктор, что вы о ней знаете, — попросил
Александр.
— Память у меня уже не та, что прежде, — пожаловался Караманлис срывающимся голосом. — Возраст, понимаешь ли, берет свое. Но, насколько я помню, она приезжала в Грецию, чтобы сняться в каком-то фильме. И её малолетний сынишка погиб в результате несчастного случая.
— В Иоаннине, да? — спокойно спросил Александр.
— Не знаю…
— Нет, доктор, я уверен, что вы помните, — жестко прервал его Александр. — Елена рассказала мне, что именно вы в свое время выхаживали меня после того, как жертвой несчастного случая едва не стал я…
— А какое отношение это имеет к Райанам… — запинаясь, начал было Караманлис.
— А это, любезный доктор, я хочу услышать от вас! — рявкнул
Александр. — Я знаю, что в детстве серьезно пострадал, причем дело было в Иоаннине. А сын Райанов там же погиб в результате какого-то несчастного случая. Нам обоим было по четыре года.
— Это вовсе не значит, что эти два случая связаны между собой… — пролепетал Караманлис.
— Прекратите мне врать, доктор! — взорвался Александр, вскакивая. Вытащив из большого конверта какие-то бумаги, он швырнул их на стол перед Караманлисом.
— Вот, полюбуйтесь, — процедил он! — А потом — скажите мне правду! Всю правду.
Караманлис внимательно ознакомился с документами. Со свидетельством о рождении, медицинскими справками и выписками. Приближалось мгновение, которого он так безумно страшился все эти годы. Более тридцати лет. И сейчас, изучая документы, он невольно вспоминал события более чем тридцатилетней давности. Два мальчика родившихся в одно и то же время, оба — с уникальной группой крови. Совпадение? Разве что для людей, которые, в отличие от Перикла Караманлиса, не знали правды.
— Объясните мне это, доктор, если можете, — едко попросил
Александр.
Караманлис потряс головой.
— Александр, ты не понимаешь… — начал он.
Но Александр, не выдержав, схватил его за грудки и рывком выдернул старика из кресла.
— Хватит с меня вранья, Караманлис, — угрожающе заговорил он. — Всю жизнь мне все вы лгали. Теперь я хочу знать правду, и я узнаю её, чего бы это мне ни стоило!
Мередит тоже вскочила, готовая вмешаться, если Александр в своем усердии зайдет слишком далеко.
— Я не знаю… — проскрипел Караманлис.
Мередит испуганно охнула — ей показалось, что Александр сейчас ударит старика. Однако её муж сдержался.
— Правду, доктор! — прорычал он. — Или вы забыли, что я теперь распоряжаюсь судьбой некоего весьма богатого фонда, который мой отец передал в ваше управление? Я вас уничтожу, Караманлис, по стенке размажу.
Перикл Караманлис понурил голову.
— Сядь, Александр, — сказал он срывающимся голосом. — Я тебе все расскажу. Жаль только, что они сами не послушали меня и не рассказали тебе все много раньше.
Александр опустился в кресло; ему вдруг показалось, что у него подкашиваются ноги.
— Я слушаю, — спокойно произнес он.
Караманлис с усилием встал, медленно подошел к окну и с минуту смотрел на морской простор, словно пытаясь почерпнуть у моря силы.
— Я знал твоего отца с детского возраста, — начал он. — Мы выросли с ним в Пирее. И были закадычными друзьями. У нас были одни стремления, одни мечты. Мы были неразлучны. Его роман с Мелиной развивался у меня на глазах. Потом, когда они поженились, я предупреждал Мелину — детей вам иметь нельзя! Однако Мелина была упряма и своевольна — ты и сам это прекрасно знаешь. — И он рассказал, как у Мелины один за другим последовали три выкидыша. — Потом умер и Дэмиан. В это время Мелина опять была беременна, однако и этим родам не суждено было стать благополучными.
Тут Мередит не выдержала и впервые заговорила:
— Вы хотите сказать, доктор Караманлис, что у неё был и четвертый выкидыш? — глаза её округлились.
Караманлис тяжело вздохнул, потом ответил:
— Да. — Голос его звучал еле слышно. — Она была на пятом месяце. Оба они почему-то были абсолютно уверены, что она разрешится в срок, что беременность протекает совершенно нормально. — Он покачал головой. — Потеря четвертого ребенка сразила Мелину наповал. Эта трагедия почти уничтожила их с Константином. Оба мечтали о большой семье и не могли даже представить, как им жить без детей. Мелина мечтала об усыновлении, но… — Караманлис печально покачал головой. — Константин и слышать об этом не хотел. Он был дьявольски горд и упрям. Он хотел иметь своих детей, сыновей, которым мог бы оставить в наследство не только фамилию и состояние, но и дело…
— Тогда почему…
— Закон об усыновлении в нашей стране крайне строг, Александр. Стоило Мелине лишь заикнуться о том, что она хотела бы взять приемного ребенка, как она сразу натолкнулась на множество препятствий. — Караманлис возвел глаза к потолку, вспоминая. — Закон устанавливает великое множество бюрократических рогаток. Процедура усыновления растягивается порой на годы. Ребенка нельзя усыновлять, пока ему не исполнится хотя бы две недели. Там, где на карту поставлено благополучие приемного ребенка, суды взвешивают все, от религиозных убеждений до психологической совместимости. Изучаются причины, толкающие приемных родителей на усыновление. Если ребенок законнорожденный, то для его усыновления требуется согласие обоих биологических родителей. Однако главным препятствием для Мелины оказался её возраст. Тут уж судьи были предельно жестки: по их единодушному мнению, Константин и Мелина были уже слишком стары, чтобы усыновлять ребенка.
— А как же богатство Константина, его огромное влияние… — голос Александра оборвался.
Доктор пожал плечами.
— Порой это может сыграть какую-то роль, но чаще — нет, — сказал он. — Как бы то ни было, Мелина поняла: процедура займет годы, а их-то у неё и не было. На неё было страшно смотреть — она просто почернела от горя.
— И вот тогда они решили похитить ребенка? — спросил
Александр.
— Прошу тебя, Александр, пойми меня правильно. Они ведь не хотели, чтобы все произошло именно так — кто вообще мог предвидеть такой поворот событий? — Караманлис нахмурился. — Когда американская съемочная группа прибыла в Грецию, твой отец сдал Иоаннину с окружающими землями им в аренду. От этой земли проку было мало, и он всерьез подумывал о том, чтобы её продать.
— Понимаю, — проронил Александр. Кулаки его судорожно сжимались и разжимались.
— Отказавшись от планов строить в этом приморском местечке отель, Константин распорядился замуровать все скважины, чтобы они не таили угрозы для деревенских детишек. И он даже представить себе не мог, что его приказ не выполнен, — продолжал Караманлис. — Мелина была страшно увлечена съемками — она давно мечтала о том, чтобы своими глазами увидеть, как снимают настоящее голливудское кино. Одним словом, она уговорила твоего отца поехать летом в Иоаннину. Константин был по-прежнему страшно угнетен — они только что потеряли Дэмиана, а потом у Мелины случился очередной выкидыш. В Иоаннине они и познакомились с Райанами, твоими настоящими родителями. Ну и с тобой, разумеется. Райаны проводили все время на съемках, а тебя частенько оставляли у Киракисов на целый день.
Мередит перевела взгляд с Александра на доктора, затем вновь посмотрела на своего мужа. Она понимала, что Александр кипит и, протянув руку, робко прикоснулась к его запястью, но
Александр отдернул руку, как ужаленный.
— Но как тогда… — начал он.
Караманлис предостерегающе поднял руку.
— Константин был от тебя без ума. Тебе было ещё всего четыре года, но ты был олицетворением всего, о чем он мечтал, пытаясь воплотить это в Дэмиане, но, увы, ему была уготовлена иная участь. Константин играл и занимался с тобой часами напролет; впервые после смерти сына он выглядел совершенно счастливым. И у Мелины сердце радовалось, когда она наблюдала за вашими забавами. Она мечтала, чтобы счастье это продлилось как можно дольше, но прекрасно понимала, что этому скоро придет конец; как только закончатся съемки, Райаны улетят в Америку. Она сказала мне по телефону, что теперь Константин уже передумал и готов пойти на усыновление, так что вся загвоздка лишь в том, чтобы убедить судейских крючкотворов.
— Но как все-таки им это удалось? — холодно спросил Александр. — Как они сумели убедить моих родителей, что я мертв?
— Это вышло совершенно случайно, — поспешно ответил Караманлис. — Во время последней съемочной недели. Роль мадам Райан была уже снята, но сама она хотела задержаться в Греции как можно дольше. Отдохнуть от съемок. Увы, для неё этот отдых обернулся трагедией.
Александр кивнул. Пальцы его мелко дрожали.
— Как-то раз мальчик — то есть ты — незаметно для окружающих покинул пределы съемочной площадки и провалился в заброшенный колодец. В одну из скважин, которые в свое время бурили в поисках воды. Узнав об этом, твоя мать впала в самую настоящую истерику, и ей пришлось дать сильнодействующее снотворное. — Караманлис вздохнул. — Все четыре дня, что продолжались поиски, Элизабет Райан пришлось давать эти лекарства. Спасатели не разгибаясь, работали днем и ночью, пытаясь вызволить тебя, но к концу четвертого дня сдались, посчитав, что ты мертв. Они и заподозрить не могли, что к тому времени Константин Киракис уже сумел извлечь тебя из плена.
— Но каким образом ему это удалось? — воскликнул Александр. — Ах да, я забыл, — в его голосе зазвучала горечь. — Когда говорят деньги Киракиса, все вокруг умолкают, даже Всевышний.
— Это вовсе не смешно, Александр, — укоризненно произнес Караманлис.
— А я и не смеюсь, доктор! — в черных глазах Александра вспыхнул гнев. — Продолжайте, я хочу услышать окончание истории.
Караманлис кивнул. — Да, конечно. — Но заговорил не сразу. — Если помнишь, в свое время буровые работы прекратили, потому бурильщики то и дело натыкались на подземные пещеры. Константин, вспомнив об этом, вызвал своих людей, которые когда-то занимались бурением этих скважин. Они-то, спустившись под землю и сумели, пробравшись по одной из пещер, спасти тебя. По приказу Константина тебя отнесли на виллу, которую они с Мелиной снимали неподалеку от этого места, и вот тогда он послал за мной.
Глаза Мередит изумленно расширились. Вот значит, каким образом Александру посчастливилось выжить!
— Какие молодцы! — процедил Александр.
— Когда я приехал в Иоаннину, то нашел тебя в критическом состоянии. Ты уже был в коме. Перенес настоящий шок и длительное переохлаждение. В скважине стоял леденящий холод, а на тебе были лишь шорты и маечка. Коста сразу дал мне понять, что никто на свете не должен знать о твоем местонахождении, а вот Мелина резко выступила против. Она умоляла, чтобы он разрешил ей пойти к Райанам и рассказать, что ты ещё жив, но он отказался наотрез. Мелина прекрасно понимала, что творилось в душе мужа — она ведь умела читать его мысли. И вот тогда она и призналась мне, что до смерти боится, как бы он не совершил безумный поступок и не попытался оставить тебя у нас. Больше всего её страшило, что Райаны так и будут думать, что ты погиб.
— Разумеется, — глухо промолвил Александр.
— Ты вскоре выздоровел — в физическом смысле. Однако у тебя напрочь отшибло память. Ты не помнил ничего из своей прошлой жизни.
Александр кивнул.
— Я и сейчас не помню, — сказал он.
— Именно на это и рассчитывал Константин Киракис. Он всем нам строжайше наказал держать язык на привязи, а сам собирался увезти тебя на свой остров. Он сказал, что там ты будешь в безопасности, что теперь ты его сын, и что тебя ему ниспослал сам Господь Бог. Самое главное, что он и сам искренне верил в это. — Доктор Караманлис приумолк, потом продолжил: — Конечно, никто из нас и не пытался ему перечить; тем более — самые близкие. Константин был мстительный человек, а уж с предателями он расправлялся жестоко.
— А мама? Мелина… — Черные глаза Александра были полны невыразимой муки.
— Да, — вздохнул Караманлис. — Мелина всерьез опасалась лишиться рассудка. Она разрывалась между желанием пойти к твоим родителям, чтобы все им рассказать, и — страхом. Да-да, она была смертельно запугана, хотя и по другой причине, нежели мы все. Дело в том, что её муж уже потерял пятерых детей. Мелина безумно боялась, что потеря ещё и тебя — убьет его.
— И никто не думал, что станет со мной, — заключил Александр.
— Это не совсем так, — возразил Караманлис. — Коста обожал тебя, души в тебе не чаял. Он был готов весь мир сложить к твоим ногам. Он на тебя молился. Мелина же попросту тебя боготворила. Ты для неё был идеальным ребенком; сыном, которого она мечтала подарить своему обожаемому супругу, но так и не смогла. Да, она была сильной и волевой женщиной, однако, воспитанная в классических греческих традициях, не смела даже подумать о том, чтобы хоть в чем-то перечить мужу, — со вздохом добавил он. — И в конце концов она смирилась с обманом. Она настолько мечтала, чтобы ты был её сыном, что в конечном итоге уже и сама стала считать так.
Александр помахал свидетельством об усыновлении; его красивое лицо исказилось и потемнело от гнева.
— Скажите мне, доктор, если усыновить ребенка в те годы было настолько сложно, то как им удалось состряпать вот это?
— Что ж, — терпеливо вздохнул Караманлис. — К тому времени ты уже жил с ними на острове. Подав прошение в Афинский суд, они уже заранее запаслись подложным свидетельством о рождении, согласно которому ты был сыном отдаленного родственника Константина, который скончался, но незадолго до смерти успел оформить твоим родителям опекунские права. Фредерик Казомидес, юрист из «Афина Маритайм», оформил должным образом все бумаги. Ну а потом, усыновление ребенка родственника уже и так не должно было встретить возражений со стороны суда, но дополнительную роль тут как раз сыграли и деньги Константина Киракиса.
Александр вздохнул, затем стиснул зубы и покачал головой.
— Значит они подкупили судью, который…
— Греческие судьи неподкупны, — с достоинством изрек Караманлис.
— Продать или купить можно кого угодно! — пылко возразил
Александр.
— Даже тебя?
— Да, но я стою очень дорого. Как, без сомнения, сказала бы вам мадам Райан… если бы вдруг заговорила.
Караманлис озадаченно взглянул на него.
— Ты знаешь, что она…
— Да, доктор, мне известно, что она жива, и я знаю, где она находится. — Глаза Александра засверкали. — Я все знаю! — Он подогнул под себя ноги и напрягся, словно тигр, приготовившийся к прыжку.
Мередит могла только надеяться, что у старика хватит ума ему не перечить. В противном случае, она всерьез опасалась, что Александр способен его ударить.
Но Караманлис кивнул.
— Да, Александр, узнав о твоей смерти, бедняжка лишилась рассудка, — промолвил он. — Муж отвез её в Афины и поместил в больницу. Но вскоре ему сказали, что её место в больнице для умалишенных, и тогда он навел справки и отвез её в Швейцарию, в Лозаннскую клинику. Это одна из лучших психиатрических клиник во всей Европе. Насколько мне удалось выяснить, в Европе он оставил жену лишь для того, чтобы избежать ненужной огласки и сенсационности у себя в Штатах. Это был крайне милосердный и человечный поступок с его стороны.
— Милосердный? — переспросил Александр, не веря своим ушам. — Как вы смеете рассуждать о милосердии? Вы, приложивший руку к тому, чтобы её уничтожить?
— Александр…
— Хотя Константин Киракис всех вас купил с потрохами, — презрительно заключил Александр. — И выбора у вас не было. — Голос его резал, как бритва.
— Ты должен меня понять… — беспомощно забормотал Караманлис.
— Нет, доктор, я вас не понимаю! И никогда не пойму. Как могли вы все позволить, чтобы похитили ребенка? Отняли у законных родителей. Как вы могли довести женщину до безумия? Обречь её на смертную муку! — Александр уже стоял у панорамного окна, повернувшись к нему спиной.
Доктор покачал головой.
— Для всех нас это было крайне тяжелое испытание, — сказал он. — Однако со временем ведь, сам знаешь, ко всему привыкаешь. Тем более, что пути к отступлению были у нас отрезаны. — Голос Караманлиса преисполнился сожаления. — Я понимаю, тебе трудно в это поверить, но каждый из нас все это время жил с тяжелым камнем на сердце.
— Да, — хмыкнул Александр. — В это мне и впрямь верится с трудом. — Он повернулся спиной к доктору, разглядывая величавую гладь Эгейского моря.
— Мелина безумно боялась, что ты утратил память навсегда. Еще её очень страшили твои ночные кошмары, которые, казалось, никогда не прекращались. Несть числа, сколько раз она говорила мне, что хочет во всем перед тобой признаться и сказать правду, но Константин стоял насмерть. Он был непререкаем, и в этом был их единственный источник разногласий за всю их совместную жизнь. — Караманлис ненадолго приумолк. — Даже, лежа на смертном одре, Мелина умоляла его наконец снять грех с души и открыть тебе эту тайну, но… остальное ты знаешь сам.
Александр призадумался, затем сказал:
— Перед самой смертью отец пытался что-то сказать мне. Может быть, и в самом деле хотел снять грех с души? — И он вопросительно посмотрел на Караманлиса.
Доктор кивнул.
— Он признался мне, что до сих пор не выполнил данного Мелине обещания и ничего тебе не рассказал, но добавил, что хочет сделать это, пока не поздно. Однако в последние дни он уже испытывал сильнейшие боли и мне приходилось держать его на наркотиках, так что сознание его было затуманено. Впрочем, — вздохнул он, — это ты и сам знаешь.
— Да, помню. — Александр опять задумался. — Однако даже после его смерти никто так и не удосужился открыть мне глаза на тайну моего рождения.
Караманлис сокрушенно потупился.
— Все мы привыкли жить во лжи, Александр. За много лет. Поэтому даже после смерти Константина… Не забудь — ты получил огромную власть, а человек ты вспыльчивый и почти всемогущий. Нам приходилось всерьез считаться с тем, как ты можешь воспринять эту новость. Сгоряча ты мог натворить многое. Как бы то ни было, поломав голову, я пришел к выводу, что делать этого не стоит.
— Ну, разумеется, — презрительно фыркнул Александр. — Скажите, доктор, сколько людей из числа тех, что знают правду, ещё находятся в живых?
Караманлис ответил не сразу.
— Всего несколько, — сказал он наконец. — А из людей, что были тогда в Иоаннине — вообще только двое. Георгий Дамос, управляющий. И ещё один бурильщик — кажется, его фамилия Паперсенос. Ну и, конечно, я. Юрист, который оформлял бумаги об усыновлении, погиб в 1957 году в авиакатастрофе. Остальные совсем старые и немощные — большинство уже на том свете.
— А этот Георгий Дамос — где он сейчас? — осведомился
Александр.
— Насколько мне известно, он живет в Триккале. Твои люди без труда его отыщут.
Александр молча кивнул и, открыв атташе-кейс, положил в него бумаги.
— Скажи, Александр, могу я задать тебе вопрос личного характера? — спросил Караманлис.
Александр приподнял голову и посмотрел на старого доктора.
— Можете, — сухо ответил он. — Однако я не обещаю, что отвечу на него.
Караманлис понимающе кивнул.
— Это твое право, — сказал он. — Хотя вопрос не такой уж и сложный. Скажи, Александр, ты был счастлив все эти годы?
Александр метнул на него подозрительный взгляд.
— В каком смысле?
— Ты был счастлив со своими родителями? С Мелиной и Константином? Они хорошо к тебе относились? Вы любили друг друга?
— Они относились ко мне прекрасно, и я тоже безмерно любил их, — ответил Александр. — И — да, я был счастлив с ними, — признал он.
— Тогда, прошу тебя, Александр, ты не должен их ненавидеть. Они уже и так расплатились за содеянное. Ты был для них всем. Любой из них с радостью отдал бы за тебя свою жизнь. Поверь мне — это правда.
В течение полуминуты Александр молча смотрел на старика, потом произнес:
— Откровенно говоря, доктор Караманлис, я больше не представляю, кому можно верить.


— Теперь, Александр, ты знаешь правду, — сказала Мередит, когда они с мужем шли к своему личному самолету через поле афинского аэропорта Хелленикон. Порывистый ветер разметал длинные волосы Мередит, её щеки порозовели от холодного декабрьского воздуха. Она подняла воротник норкового манто. — Может быть, не стоит больше ворошить прошлое? Давай вернемся домой и попытаемся все забыть.
Александр упрямо покачал головой.
— Прежде чем я смогу снова начать думать о нашем будущем, я должен сделать ещё одно дело. И слетать ещё в одно место.
— Куда? — спросила Мередит.
Александр повернул голову и посмотрел ей в глаза.
— В Лозанну.


Управляющий Лозаннской клиники был настолько удивлен внезапным интересом, который проявил Александр Киракис к Элизабет Райан, что даже не пытался скрыть своего изумления. Хотя он и знал, что именно Константин Киракис нес все расходы за содержание Элизабет в клинике с 1953 года, и что за эти годы греческий миллиардер неоднократно делал для нужд учреждения щедрые пожертвования, в то время как Киракис-младший не только не попытался хотя бы раз увидеть миссис Райан, но даже никогда и не спрашивал про нее. Поэтому заметно было, что управляющий весьма заинтригован столь внезапной переменой.
Глядя в горящие от любопытства глаза управляющего, Александр Киракис пояснил, что до недавнего времени даже не подозревал о существовании этой пациентки. Тем не менее чувствовалось, что история её очень его растрогала. Александр заверил, что Фонд Киракиса будет по-прежнему брать на себя все затраты по содержанию Элизабет Райан. О ней должны заботиться по высшему разряду, не считаясь с расходами.
— Я уже поговорил с её лечащим врачом, — закончил Александр. — Он сказал, что мне можно встретиться с мадам Райан.
— Ну конечно! — расцвел управляющий. — Вы, наверное, говорили с доктором Гудроном? Он, по-моему, ждет вас. — Он нажал кнопку селектора внутренней связи. — Соланж, пришлите ко мне доктора Гудрона.
— Oui, monsieur.
— Merci.
type="note" l:href="#FbAutId_16">16
— Он взглянул на Александра. — Сейчас доктор Гудрон придет сюда, мсье Киракис. Может быть, угостить вас кофе?


Доктор Анри Гудрон оказался приземистым пухленьким человечком лет шестидесяти с жиденькими волосами и проплешиной на затылке. Приветливый и улыбчивый, он скорее сошел бы за банковского служащего или торговца алмазами, нежели за весьма уважаемого психиатра, каковым в действительности являлся. В отличие от управляющего, которому в присутствии Александра было явно не по себе, доктор Гудрон так и лучился от счастья.
— Я начал работать в клинике как раз тогда, когда мадам Райан поступила сюда, — сообщил он Александру, пока они шли вдвоем по длинному коридору. — Это было осенью 1953 года. Так что она находится здесь уже больше тридцати лет.
— И за все это время её состояние не улучшилось, — промолвил
Александр. — Могу я спросить — почему?
— Спросить-то вы можете, — вздохнул доктор. — Но вот боюсь, что ответить вам будет нелегко. Психиатрия, мсье, в отличие от других разделов медицины, к точным наукам не относится. Когда человек ломает ногу, кости соединяют, а затем до полного срастания накладывают гипс. При заболевании раком врачи определяют тактику лечения. Но вот в психиатрии… — Он глубоко вздохнул. — К сожалению, вылечить мозг, связь с которым полностью потеряна, невозможно.
— Я не совсем вас понял, доктор, — сказал Александр. — В чем заключается суть заболевания мадам Райан?
— В эмоциональном плане причина нам ясна, — ответил доктор Гудрон. — Она не перенесла гибели своего сына. Дело в том, видите ли, что человеческий мозг устроен необычайно сложно предсказать, как он отреагирует на экстремальный стресс или шок — попросту невозможно. Порой единственное спасение для него заключается в том, чтобы заглушить боль и отгородиться от реальности.
— А лекарства? — спросил Александр. — Неужели в вашем распоряжении нет эффективных средств?
— Лекарства? — переспросил доктор Гудрон. В голосе его прозвучало неодобрение. — Да, об этом многие говорят. Представители нового поколения психиатров — в основном, это американцы, — склоняются к мнению, что многие, если не все расстройства психики имеют химическую основу. Поэтому депрессии они лечат с помощью антидепрессантов, моторные состояния — транквилизаторами, а маниакальную депрессию — карбонатом лития. Если все это не помогает, они прибегают к электроконвульсионному методу или к шоковой терапии, как она часто называется. Поймите меня правильно, я вовсе не утверждаю, что эти методы не срабатывают. Нет, порой с их помощью удается достигнуть поразительных результатов. И тем не менее мне всегда казалось, что прибегать к таким способам воздействия на психику пациента, не попытавшись вскрыть причину нарушения — в корне неверно.
— А вы не пытались воспользоваться этими методами для лечения мадам Райан? — осведомился Александр. — Я имею в виду лекарства и шоковую терапию.
— О, мсье, я использовал все, что только можно! — с негодованием воскликнул доктор Гудрон.
— И ей ничего не помогло?
— Увы, да, — развел руками маленький доктор. — Как я уже говорил, если мозг решил отрешиться от реальности, пробиться к нему возможно лишь в том случае, когда он сам этого захочет. К величайшему сожалению, единственное, чем нам удается помочь этой замечательной женщине, состоит в том, что мы создаем ей здесь полный покой и защищаем от окружающего мира, в котором её воспринимали бы как помешанную. Ну и еще, конечно, мы за неё молимся.
— Значит вы перестали её лечить? — вскипел Александр.
— О, нет, — улыбнулся доктор Гудрон. — Не перестали. Однако я психиатр, мсье, и привык рассуждать логически. Вдобавок я реалист. Я не верю, что она восстановится. Тридцать три года — слишком уж долгий срок.
— Насколько мне известно, к ней много раз приезжал один господин, — медленно произнес Александр. — Грек, по-моему. Это верно?
— Да, — кивнул доктор Гудрон. — Он здесь много раз бывал. Он настолько хорошо разбирался в её проблемах, что я не отказывал ему в посещениях. Одно время мне даже казалось, что он сумеет ей помочь.
«Значит Караманлис не соврал, — подумал Александр. — Хотя бы в этом».
А вслух сказал:
— А кто-нибудь ещё её посещал?
— Только муж. Он очень тщательно следил, чтобы никто не узнал, где она находится и — в каком состоянии. Мсье Райан очень любил свою жену — никаких сомнений в этом у меня не было. Именно поэтому он предпочел поместить её сюда, а не оставлять в Штатах, где репортеры измывались бы над ней на все лады. — Доктор Гудрон с задумчивым видом помолчал, потом продолжил: — Как ему ни было сложно, он приезжал сюда каждый месяц, точный, как часы, причем всякий раз привозил дорогие подарки. Оставался на несколько дней, а потом лишь с великим трудом заставлял себя её покинуть. Мсье Райану приходилось жить, страдая сразу от двух величайших потерь — жены и сына. И тем не менее, даже став законченным алкоголиком, он продолжал приезжать сюда каждый месяц. Вплоть до самой смерти в 1980 году.
Александр кивнул.
— Я слышал, Том Райан погиб в автомобильной катастрофе, — заметил он.
— Да, — ответил доктор Гудрон.
Внимательно посмотрев на него, Александр сказал:
— Я хотел бы взглянуть на мадам Райан.
Доктор пожал плечами.
— Пожалуйста, но только должен вас предупредить — она, возможно, даже не заметит вашего присутствия.
— Не важно, — махнул рукой Александр. — Главное для меня — что я её увижу.


Переступая порог комнаты Элизабет Райан, Александр даже не представлял, какая волна чувств захлестнет его при виде матери. Никогда в жизни он не видел более прекрасной женщины. Он знал, что ей уже почти шестьдесят, однако любой мужчина с легкостью дал бы ей тридцать пять. Как будто время для неё остановило свой бег. Молодое лицо с тонкими чертами до сих пор не было тронуто морщинами; длинные темные, тщательно ухоженные волосы матово сияли. Только глаза, черные и бездонные, как и у самого Александра, казались тусклыми и совершенно безжизненными.
— Мадам, как вы себя чувствуете? — спросил доктор Гудрон столь естественным тоном, словно пациентка его слышала. — Вы сегодня выглядите даже прекраснее, чем всегда. Кажется, у вас новое платье? — Он повернулся к Александру. — Наши медсестры ездят в город за обновками для пациенток. Иногда приезжает парикмахер и делает женщинам прически. По-моему, им это нравится.
По приглашению доктора, Александр уселся на стул.
— Скажите, доктор Гудрон, она понимает, что вы с ней разговариваете? Она вас слышит?
Доктор пожал плечами.
— Трудно сказать. Я предпочитаю думать, что да. — Он снова обратился к безмолвной, неподвижно сидящей женщине. — Сегодня, мадам, у меня для вас сюрприз. К вам приехал посетитель. — Доктор Гудрон снова посмотрел на Александра. — После смерти мужа к ней никто больше не приезжал, — пояснил он. — По-моему, ей этого не хватает.
Александр уже не слушал его; он неотрывно смотрел на сидящую женщину.
— Элизабет, это мсье Киракис, — обратился к ней доктор Гудрон. Но женщина даже глазом не моргнула. — Мсье, могу я представить вам мадам Элизабет Райан?
Александр протянул руку, взял женщину за запястье и, низко нагнувшись, поцеловал ей руку. — Рад познакомиться, мадам Райан, — сказал он дрогнувшим голосом.
Но Элизабет Райан не ответила. Она продолжала сидеть с безучастным видом, неотрывно уставившись на какую-то отдаленную точку.
Александр перевел взгляд на доктора Гудрона.
— Скажите, доктор, она всегда такая?
Психиатр кивнул, глаза его были полны печали.
— Увы, да, — сказал он. — Очень грустно, конечно. Грустно и безнадежно.
Александр серьезно посмотрел ему в глаза.
— По собственному опыту знаю, доктор, надежда всегда есть. Она, как известно, умирает последней.
— Между бизнесом и медициной разница колоссальная, мсье Киракис, — вздохнул доктор. — Мы питаем надежды лишь до определенного предела. Пациенты умирают или мы теряем их — как в случае мадам Райан. Трудно всегда надеяться на чудо. Бог, к сожалению, — довольно занятая личность.
— И все же в её случае мы не должны терять надежду, — упрямо возразил Александр.
Доктору Гудрону понравилось, как этот молодой человек произнес «мы», однако он прекрасно понимал, что тот ожидал невозможного.
— Я уже сказал вам…
— А теперь я скажу вам, доктор, — перебил его Александр. — Отныне всю ответственность за неё несу я. Кроме меня, у неё никого больше нет. Я уже сказал вашему управляющему, чтобы он не считался с расходами, однако хочу, чтобы мои деньги обеспечивали ей не просто комфортное существование. Я хочу, чтобы её лечили!
Доктор негодующе замахал руками.
— Я делаю все, что в моих силах, мсье! И говорю вам как специалист — лучше ей не станет. До самого своего последнего дня она не выйдет их этого состояния.
Александр внимательно посмотрел на Элизабет, затем перевел взгляд на доктора Гудрона и сказал:
— Это мы ещё увидим, доктор.


— Это было на редкость странное ощущение, — признался
Александр Мередит. — Мне вдруг показалось, что я её узнаю. Как будто знал её всю жизнь.
Мередит казалась заметно обеспокоенной.
— Я уже начинаю жалеть, что мы приехали в Лозанну, — сказала она.
— Нет, — покачал головой Александр. — Я должен был сюда приехать. — Он начал расстегивать рубашку. — И я очень рад, что повидал её. Надо мной висит ещё слишком много вопросов, на которые я не получил ответа. — Сняв рубашку, он перебросил её через спинку стула.
— И что, увидев её, ты получил ответ хотя бы на один из них? — с сомнением спросила Мередит.
Александр снял брюки.
— В какой-то мере — да. Доктор Гудрон старался как только мог. — Он на мгновение приумолк. — Я пытался представить, каково ей пришлось, что она вынесла, но… безуспешно — он беспомощно пожал плечами.
— А что ты рассчитывал узнать? — спросила Мередит.
Александр снова пожал плечами.
— Сам толком не пойму. Должно быть, в глубине души я просто чувствую, что эта женщина знает про меня гораздо больше, чем я сам. И уж во всяком случае ей известны ответы на все мои вопросы о моем детстве.


Нью-Йорк.
Во сне Александр беспокойно ворочался, то и дело вскрикивая. Лишь подушка, в которую он зарывался лицом, заглушала его крики.
— Не бросай меня! Нет… пожалуйста… не оставляй меня здесь! Мама! Нет! Мамочка! — И вдруг, весь дрожа и с округлившимися от ужаса глазами, он вскочил. — О Господи… мама! — вырвалось у него.
Мередит, разбуженная шумом, присела в постели и обняла его. Тело Александра била мелкая дрожь.
— Успокойся, — уговаривала она, гладя его по волосам. — Все хорошо. Это всего лишь сон.
— Господи, сколько лет мне уже не снились эти кошмары, — прошептал Александр. — Я уже решил было, что избавился от них навсегда.
Взгляд Мередит был преисполнен сочувствия.
— Опять этот сон, да?
Александр кивнул.
— Да, тот же самый. Но только прежде я не мог ничего вспомнить — так, какие-то бессвязные обрывки. А теперь — все вернулось. Я вспомнил. — Он с тревогой посмотрел на Мередит, потом перевел взгляд на портрет Элизабет. — Я видел её лицо. Я узнал её.
— Элизабет? — спросила Мередит.
— Да, — сказал Александр, наконец осознавая, почему при виде этого портрета в голове его всякий раз возникало ощущение неясной тревоги. — Это была она. Только одета она была как-то странно — длинные развевающиеся одежды, золотой венец в волосах. Словно из другой эпохи.
— Это костюм, в котором она снималась в своем последнем фильме, — сказала Мередит. — Что еще, Александр? Что ты ещё помнишь?
— Кромешную тьму — хоть глаз выколи. Узкую холодную площадку — должно быть, дно колодца. Я был в ловушке — мне казалось, что я заживо погребен. Я все время кричал, надрывался от криков, но никто меня не слышал. И потом я её увидел… Не знаю, как она там оказалась… но она была прекрасная, словно добрый ангел. Она улыбнулась мне, сказала, что любит меня и выведет отсюда… но потом, когда я протянул к ней руки, она исчезла. Растворилась во мраке. — Александр по-прежнему не отрывал взгляда от портрета. — Все эти годы мне казалось, что меня бросили. Сам не зная почему, я ощущал себя преданным. Всех женщин ненавидел из-за нее! Я думал, что она бросила меня! Оставила умирать.
Впервые за долгие годы Александр расплакался.
Он горевал по себе и по своей матери.


Саутгемптон.
Проснувшись посреди ночи, Мередит вдруг поняла, что лежит в постели одна. Она присела и осмотрелась по сторонам, но
Александра в спальне не было. Откинув со лба волосы, она достала со спинки стула махровый зеленый халат и облачилась в него. Со времени возвращения из Европы Александр был сам не свой. Угрюмый, замкнутый, неразговорчивый. Нередко отвечал невпопад. Часами просиживал за столом, разглядывая старые фотографии Элизабет Райан, словно пытаясь заглянуть в её душу. Он без конца слушал записи бесед Мередит с Томом Райаном. Читал и перечитывал газетные вырезки, дневники Элизабет, пока не выучил их наизусть. Не раз он признавался Мередит, что живет как в трансе, полностью перестав понимать, кто он таков на самом деле.
Мередит босиком спустилась по лестнице в гостиную.
Александра и там не оказалось. Заметив, что из-под двери просмотрового зала пробивается тусклый свет, Мередит осторожно зашла туда. Александр, обхватив голову руками, сидел, сгорбившись, в одном из кресел. Лента уже кончилась, и хвост её с громком хлопаньем бился о корпус проектора. Матовый отблеск с белого экрана заливал комнату каким-то жутковато-неестественным светом. Мередит опустила взгляд на жестяные коробки у ног Александра. Понятно — он опять, в который уже раз, смотрел старые фильмы Элизабет. Мередит включила свет и щелкнув рычажком, остановила проектор. Затем наклонилась и нежно прикоснулась к плечу Александра.
— Милый, уже два часа ночи, — прошептала она. — Может, ляжешь спать?
Однако Александр, даже не взглянув на нее, лишь покачал головой.
— Я все равно не смогу уснуть, — устало пробормотал он.
Мередит кивком указала на проектор.
— Неужели ты думаешь, что это хоть как-нибудь поможет тебе?
— Сам не знаю, — промолвил Александр. — Но я должен сделать все, что в моих силах. Хотя бы попытаться помочь ей… и самому себе. — Он медленно приподнял голову. — Я не могу ничего вспомнить, а она не может забыть.
Мередит опустилась рядом с ним на колени.
— Может быть, тебе стоит самому посетить врача? — участливо предложила она.
— Ты имеешь в виду психиатра? — Александр возвел на неё полные упрека глаза.
Мередит молча кивнула.
— Нет, Мередит, психиатр мне не нужен, — сказал Александр. — Он не поможет мне вернуть память!
— Но я вовсе не то имела в виду, — возразила Мередит. — По крайне мере, не психоаналитика, который бесконечно копался бы в твоей голове. Но вот хороший гипнотизер…
Но Александр замотал головой.
— Если память вернется ко мне, то это должно случиться само собой, — упрямо сказал он. — Естественным путем.
Мередит решила не упорствовать, понимая, что это бессмысленно. Это решение Александр должен принять сам. Бесполезно на него давить.
— Я уже много раз смотрел эти фильмы, — продолжил Александр. — Все пытался представить, какой она была до того, как это случилось. Удивительно странно — смотреть на экране на собственную мать и при этом видеть совершенно незнакомую женщину.
— На все нужно время, — попыталась утешить его Мередит. — Трудно вспомнить то, что было стерто из памяти целых тридцать лет.
Александр грустно улыбнулся.
— До чего она была необыкновенная, — промолвил он.
— Многие считали её выдающейся актрисой, — добавила Мередит. — Даже великой.
— Я понимаю, почему она стала звездой, — рассуждал Александр. — Дело не только в актерском даровании. Когда я вижу её на экране, мне кажется, что она источает какой-то удивительный свет.
Мередит улыбнулась.
— По словам Тома, оказываясь перед камерой, она не играла роль, а полностью перевоплощалась. Жила жизнью своего персонажа.
— Да, дар у неё был уникальный, — кивнул Александр. — И удивительная мощь. До чего же жаль, что я её не помню. Как бы мне хотелось знать, какова была Элизабет Уэлдон-Райан в обычной жизни.
— Том говорил, что вся её жизнь была в сыне, — припомнила Мередит. — И ни к какой своей роли она не относилась с такой серьезностью, как к материнской. Она даже на время рассталась со съемками, чтобы целиком посвятить себя тебе. Чтобы никогда не разлучаться с тобой.
— Что за гримаса судьбы? — вздохнул Александр. — Она вернулась в кино, чтобы сыграть одну-единственную роль, и именно эта роль разлучила нас навсегда.
— Не навсегда, — напомнила Мередит. — Ты ведь нашел её.
Александр протянул руку и погладил её по волосам.
— Да, но вот поймет ли она сама это хоть когда-нибудь? Узнает ли, что я вовсе не умер тогда? Вернется ли к реальности, чтобы понять, кто я такой?
Мередит прикоснулась к его щеке. Ради Александра она пыталась и сама поверить в то, что это возможно.


Цюрих.
Юлиус Хауптман сидел один за столом в своем просторном кабинете с видом на Цюрихское озеро. Он читал и перечитывал донесения, которые получил этим утром. Уголок губ тронула улыбка. Похоже, над «Корпорации Киракиса» нависли крупные неприятности. Колосс, прозванный «империей Александра», оказался на глиняных ногах. Немного терпения, и махина начнет обрушиваться. А с ней настанет конец и самому
Александру Киракису. Еще чуть-чуть, и можно будет нанести последний, решающий удар. Консорциум вступит в игру и заставит Александра вернуть долги. Расплатиться по счетам. Киракиса уже занесли в черный список. Скоро и с Александром Киракисом и с его империей будет покончено. Они будут уничтожены. Стерты с лица Земли.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Танец богов - Бейшир Норма



Роман чудесный не знаю почему до сих пор его никто не прочитал.
Танец богов - Бейшир НормаЛика
19.08.2013, 21.50





мне тоже очень понравилось, читала в удовольствием
Танец богов - Бейшир Нормашапокляк
22.08.2013, 19.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100