Читать онлайн Ангелы полуночи, автора - Бейшир Норма, Раздел - САНТА-ЕЛЕНА, КАЛИФОРНИЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ангелы полуночи - Бейшир Норма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.1 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ангелы полуночи - Бейшир Норма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ангелы полуночи - Бейшир Норма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бейшир Норма

Ангелы полуночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

САНТА-ЕЛЕНА, КАЛИФОРНИЯ
сентябрь 1975 года

Долина Напа утопала в жарком белом мерцании разлитого повсюду солнечного света. Бронзовые тела работавших на виноградниках полуобнаженных людей блестели от пота. Они собирали спелые гроздья – долгий, изнурительный труд, конечной целью которого были изумительные вина, прославившие северную Калифорнию. Кое-где к изготовлению вин уже приступили, и в воздухе витал острый пьянящий аромат. Для этих мест сбор винограда – явление столь же обычное, как многочисленные толпы и постоянные пробки на улицах Нью-Йорка, хотя и не столь общеизвестное. Это винодельческий край, и куда ни глянь, всюду взгляд падал на виноградники и винные заводы.
Около одного из виноградников на поросшем травой холме под большим дубом сидела Абби Гианнини, задумчиво глядя на раскинувшийся перед ней пейзаж. Рядом лежали альбом и несколько карандашей. На девушке был ее обычный наряд – выгоревшие джинсы и свободная блузка цвета слоновой кости с вышитыми по вороту и низу яркими пестрыми цветами. Длинные темные тяжелые волосы волнами рассыпались по плечам, подчеркивая красоту смуглого овального лица. Большие темно-карие глаза, кожа оливкового цвета и прекрасные, почти совершенные черты свидетельствовали об итальянском происхождении Абби.
Все это она унаследовала от своих предков, которые приехали сюда из Тосканы еще в девятнадцатом веке. У них не было ничего, кроме накопленного несколькими поколениями опыта по изготовлению изумительных вин и… надежды. Надежды начать новую жизнь, стать владельцами собственных виноградников и продолжить традиции, хранившиеся в их семьях в течение столетий. В Тоскане Гианнини считались признанными мастерами виноделия, и Абби всегда казалось ужасно несправедливым, что здесь, в Калифорнии, они смогли стать всего лишь наемными рабочими. С тех самых, казавшихся теперь бесконечно далекими времен – больше ста лет назад, – когда ее прапрадедушка, Роберто Гианнини, прибыл сюда, они всегда работали на других. Другие наживались, используя их опыт, в то время как им самим едва удавалось сводить концы с концами.
Абби смотрела на безоблачное небо, восхищаясь его ясностью, голубизной и беспредельностью. В памяти сами собой всплыли слова услышанной когда-то песни: «В ясный день увидеть можно вечность». Почти так и есть, подумала она и потянулась за альбомом.
Незаконченный рисунок на первой странице заставил ее ощутить привычный укол разочарования. Бесчисленные попытки запечатлеть эту сцену – люди, работающие на виноградниках, ослепительный солнечный свет, бездонное небо – неизменно оканчивались неудачей. Ей никак не удавалось передать то, что открывалось взгляду и сердцу. И все-таки, попытавшись оценить рисунок, девушка пришла к выводу, что он вовсе не так плох. Ею руководило отнюдь не тщеславие – Абби просто констатировала факт. Лучше чем кому-либо другому ей были известны сильные и слабые стороны ее художественного дарования. Она талантлива, да, понимала Абби, но тем сильнее было ее огорчение. Она так остро чувствовала самобытность и глубину этой необыкновенно живописной сцены, и тем не менее… Стоило ей перенести свои впечатления на бумагу, как пропадало нечто неуловимое, но, по-видимому, существенное. Рисунок никогда в полной мере не соответствовал оригиналу.
В отличие от предков и даже от собственных родителей Абби не имела ни малейшего желания следовать семейным традициям и тем более связывать свое будущее с винодельческим бизнесом. Довольно рано обнаружив у себя художественные способности, она решила, что спокойная, бедная событиями жизнь родителей, принадлежащих к рабочему классу, не для нее. Она ничуть не сомневалась, что станет художницей. Впереди ее ждет интересная, захватывающая жизнь в Сан-Франциско. Для начала добившись признания в Сан-Франциско, она скорее всего на этом не остановится. Существуют ведь на свете и Нью-Йорк, и Лондон, и Париж! Может быть, ей удастся объехать весь мир, выставляя свои работы. Так или иначе, одно Абби обещала себе совершенно определенно: здесь, в долине, она не останется ни за что.
Девушка поднялась, стряхнула с джинсов налипшие травинки, собрала вещи и спустилась по склону холма к небольшому коттеджу, находившемуся на территории винного завода. Ее родители, Тони и Лючия Гианнини, жили и работали тут почти с тех самых пор, как поженились. Здесь же родились их дети, Роберто и Абигейл. Роберто умер в пятилетнем возрасте, став жертвой острой лейкемии. Сама Абби сделала первые неуверенные шаги именно среди здешних виноградников, произнесла первые слова в этом каменном, увитом виноградом коттедже. Она ходила в школу, расположенную неподалеку, в двух милях от Санта-Елены. Ее первые серьезные художественные работы представляли собой наброски корпусов, выстроенных в выразительном немецком готическом стиле, людей, работающих на виноградниках, жен и дочерей владельцев завода в элегантных дорогих шляпках и сшитых на заказ модных туалетах.
В семьях, где зарабатывали на жизнь собственным горбом – в особенности таких, как у нее, где поколениями традиционно занимались одним и тем же, – было принято, чтобы дети шли по стопам родителей. Юноши становились наемными рабочими, девушки – женами рабочих. Абби, однако, еще в ранней юности решила, что ни за что на свете не проведет здесь всю свою жизнь и не выйдет замуж ни за кого из молодых людей, вместе с которыми выросла. Правда, в глубине души она всегда любила долину – это место, как ей казалось, больше любого другого на земле было связано с небесами. И все же ее безумно раздражал размеренный, неспешный темп здешней жизни. Душа Абби Гианнини томилась по чему-то неведомому, совсем не похожему на то, что ее окружало.
И она собиралась непременно вырваться отсюда, откликнуться на зов, неудержимо манивший ее вдаль.


– После окончания школы я поеду в Сан-Франциско, – как-то вечером во время обеда заявила Абби.
Тяжелая многолетняя работа оставила неизгладимые следы на лице ее матери, невысокой грузной женщины лет сорока с небольшим, с округлыми формами и избыточным весом – сказалось пристрастие к жирным итальянским блюдам.
Она подняла на дочь удивленный взгляд:
– Зачем?
– Чтобы работать, мама, – ответила Абби. – Я ведь уже говорила тебе… Хочу стать художницей. Хочу рисовать.
– Но разве нельзя быть художницей здесь? – по-прежнему непонимающе спросила Лючия Гианнини. – А картины наверняка можно было бы продавать через какой-нибудь магазин в городе…
– Это вовсе не одно и то же, мама, – не сдавалась Абби. – Я смогла бы рисовать и здесь, да… Может быть, даже действительно смогла бы продавать свои работы в городе… Но тут мне не у кого учиться. – В ее голосе звучала настойчивость, граничившая с одержимостью. – И никогда не добиться настоящего успеха.
– Успех! – Тони Гианнини выплюнул это слово, точно оно жгло ему язык. Он откинулся в кресле – крупный, дородный мужчина с редеющими седыми волосами, пышными усами и красным обветренным лицом. – Боюсь, тебя ждет большое разочарование, девочка. Этот мир, от которого ты ждешь так многого, совсем не такой, каким кажется. Он хорош для богачей, владеющих винными заводами, а не для таких, как мы, работающих на них. В большом городе тебе нечего делать. Кончится тем, что ты хлебнешь горя, вот и все.
– Я многого могу добиться как художница, папа, – возразила Абби, с трудом сдерживая раздражение. – У меня есть талант… Я точно знаю, что есть!
– Это все пустые мечты, figlia mia.
type="note" l:href="#n_2">[2]
– В голосе отца послышались суровые нотки. – Мечты – вещь неплохая, если не забывать, что это всего лишь мечты, не больше. Таким людям как мы, Сан-Франциско не принесет ни славы, ни богатства. Вращаться в обществе – это не для нас. Мы простые труженики, и лучше нам держаться своих, жениться и выходить замуж за своих. Что нужно для счастья девушке вроде тебя? Найти хорошего парня из тех, кто вместе со своими родителями работает здесь, на виноградниках. Выйти за него замуж, обустроиться, обзавестись детьми, и…
– Не собираюсь я выходить замуж ни за кого из этих парней, и обзаводиться детьми, и провести тут всю жизнь! – взорвалась Абби, вскочив так резко, что опрокинула кувшин с молоком.
Лючия принялась суетливо вытирать лужицу, а девушка даже пальцем не пошевельнула, чтобы помочь матери. И не извинилась. Вместо этого она сердито продолжала, обращаясь к отцу:
– Я собираюсь поехать в Сан-Франциско, папа. Собираюсь стать художницей… Вот увидите, так и будет.
Она резко повернулась и бросилась к задней двери.
Дрожа от возмущения, но изо всех сил стараясь справиться с собой, Абби облокотилась на массивные деревянные перила, идущие по краю небольшой крытой галереи позади коттеджа. Она нежно любила отца, но временами его ограниченность просто выводила из себя! Ну как он не может понять, что нельзя заставлять человека вести тот или иной образ жизни только потому, что так жили его родители и деды? К тому же, Бога ради, как раз их предки там, в Тоскане, были вовсе не наемными рабочими, а считались подлинными мастерами виноделия; их продукция служила образцом для всех остальных. Что, отец не помнит этого? Очень удобная забывчивость! Неужели ему не встречались люди, которым удавалось подняться выше родителей? Может, он считает, что, родившись в бедности, человек обречен прозябать в ней до самой смерти? Она хочет от жизни большего, чем может предложить ей их замкнутый мирок. Разве так трудно понять, чего жаждет ее душа? Понять и поддержать?
– Абби, твой обед остынет.
Она повернулась, увидела мать, стоявшую в дверном проеме, и заметила выражение озабоченности на ее лице.
– Я не голодна, мама.
Мать подошла поближе.
– Папа беспокоится о тебе, и я тоже, – мягко промолвила Лючия, положив руку на плечо дочери. – В сердце своем он все чувствует правильно, только не умеет выразить этого как следует. Он не хочет, чтобы ты страдала.
– Почему это я непременно буду страдать? – Абби посмотрела в глаза матери. – Может, ему кажется, что мне не хватает таланта, чтобы стать художницей?
– Конечно, нет. – Голос Лючии звучал мягко, но настойчиво. – Просто он опасается, что другие не поймут и не оценят твоего дарования так, как мы. Не хочет, чтобы ты разочаровалась.
– И?.. – У Абби возникло ощущение, что мать хочет сказать что-то еще, но не знает, как лучше выразить свою мысль.
– Отец во многих отношениях человек старомодный. – Лючия вздохнула. – По его мнению, семья должна держаться вместе и хранить верность старым традициям. Он не слишком хорошего мнения об их мире.
– О чьем мире? – Абби вопросительно посмотрела на мать.
– О мире богатых людей. Тех, которые ходят в картинные галереи и покровительствуют модным художникам, однако с легкостью могут в любой момент отвернуться от них. Он не доверяет богатым. – Последовала продолжительная пауза. – Твой отец считает, что наш мир более надежен и совсем не так уж плох, а самое мудрое – не пренебрегать им.
– Но я могу стать одной из них, мама! – взволнованно возразила Абби. – У меня есть то, что для этого нужно… Уверена, что есть!
– Не сомневаюсь, моя дорогая, – ответила мать. – Только попытайся понять, Абби, как трудно для нас с отцом отпустить тебя, смириться с тем, что ты будешь так далеко, в незнакомом городе, совсем одна. Там, где мы не сможем защитить тебя. Ты – все, что у нас осталось. После смерти твоего брата… – Она беспомощно пожала плечами.
– Прости меня, мама. – Абби нежно обняла ее, борясь со слезами. – Мне как-то не приходило в голову…
Увлеченная собственными стремлениями и желаниями, она и в самом деле не подумала о том, как мучительно для родителей потерять и второго ребенка. Конечно, ее отъезд в Сан-Франциско нельзя назвать потерей в полном смысле этого слова, как, например, смерть Роберто. Ведь это будет не окончательный разрыв. И все же…
Отказаться от мечты было выше ее сил. Как сделать, чтобы они взглянули на все моими глазами? – спрашивала она себя снова и снова. Как добиться, чтобы они поняли – без этого мне не жить?
* * *
– Я беспокоюсь за Абби, – сказал Тони жене.
Лючия, собирая с потрескавшихся тарелок остатки обеда и выбрасывая их в мусорное ведро, улыбнулась с выражением бесконечного терпения на лице.
– Почему, Тони? Потому что боишься, что она будет страдать, если ее мечты рассыплются в прах? Или потому, что страшишься собственных переживаний, которых не избежать, если она уедет из долины в поисках лучшей доли?
Тони посмотрел на нее долгим взглядом.
– Ты просто видишь меня насквозь, дорогая. – Он печально покачал головой. – Мне понятно, о чем ты думаешь. Дескать, я эгоистичный отец и потому не хочу, чтобы Абби нас покинула. Сплю и вижу, чтобы она вышла замуж за хорошего парня, устроилась здесь, поблизости, где я смог бы любоваться, как растут наши внуки.
– Я вовсе не считаю тебя эгоистом, – мягко ответила Лючия, с нежностью взглянув на мужа. – Напротив, мне кажется, ты любишь нашу девочку даже слишком сильно. Но это ведь не преступление. – Она сняла скатерть с пятнами томатного соуса от тушеной телятины, которую ели за обедом, и убрала в большую корзину у двери. – Я не больше твоего хочу, чтобы она уезжала от нас, и все же… Абби уже взрослая. Ей двадцать лет. Она имеет право жить так, как хочет, в том числе и вдали от нас, если таково ее желание.
– У нее чересчур грандиозные планы, – раздраженно возразил Тони. – Мечты, мечты… Она слишком многого хочет, вот что. А чем выше взлетаешь, тем больнее ударишься, когда придется падать.
Лючия, оставив дела, присела на край стола, глядя на мужа.
– Мне понятны твои чувства, Тони, поверь. И я тоже не хочу, чтобы ей было плохо. Но мы не сможем всегда оберегать ее от превратностей жизни. Она должна сама обрести силу.
– Ее так и тянет в этот чужой мир, совсем не такой, как наш! – Беспокойство Тони, казалось, только усиливалось. – В мир, который может разжевать ее и выплюнуть.
– Ну что же… Если так, тогда Абби надо научиться справляться с ним. – В словах Лючии звучала простая житейская мудрость. – Она сильная, Тони. Если ей не удастся добиться признания… уверена, это не сломит ее.
– Может, ты и права. – Тони Гианнини устало улыбнулся. – В конце концов, она ведь дочь своей матери. – Он потянулся за сигарой и прикурил ее. – Ей бы только еще научиться обуздывать свой горячий нрав.
Лючия положила руку ему на плечо.
– Боюсь, это будет не так-то просто, любимый, ведь Абби также и дочь своего отца, – вздохнула она.


Словно зачарованная Абби бродила по маленькому магазину в Санта-Елене, где продавались принадлежности для рисования. В долину Напа часто приезжали художники, и еще девочкой она не раз со жгучим интересом наблюдала за их попытками перенести на холст красоту здешней благодатной земли. Это было потрясающе! Они выжимали на палитру краски из тюбиков, брали мазок оттуда, мазок отсюда и, смешивая их, получали совершенно новый цвет. Даже сейчас Абби все еще поражалась своей собственной способности создать дюжину различных оттенков одного только зеленого, если это требовалось для точной передачи цветового разнообразия пейзажа. Ей всегда виделась какая-то магия в том, как разные участки луга по-разному отражают солнечный свет. А зеленоватый оттенок вина, совсем не такой, как зелень самого винограда и зелень высокой травы на окрестных лугах? Или вот это – натюрморт, выставленный в магазине. И художнику удалось так верно передать отражение света от шероховатой поверхности яблока, с одного бока ярко-красной, а с другого – бледно-желтой!
Дмитрий Сарнов, учитель рисования в колледже, первым понял и поддержал честолюбивые устремления Абби. Поощряя ее стремление рисовать, он рассказывал о том, как в свое время сам мечтал стать прославленным художником. Во время Второй мировой войны его родители вывезли из Австрии множество замечательных картин, пробудивших в юноше воображение и желание творить, перенося на холст свое собственное неповторимое видение мира. Затем были годы учебы в Школе изящных искусств в Париже, вслед за которыми пришло горькое понимание того, что его таланта недостаточно, чтобы создать себе имя в мире художников.
– Но ты, Абби… ты совсем другое дело. У тебя есть все: и способность видеть, и верная рука, и талант, – внушал ей Сарнов. – Ты достигнешь больших высот и непременно добьешься успеха.
Он учил, поддерживал и вдохновлял девушку. Когда Абби падала духом, он вливал в нее свежие силы, и она снова бралась за кисть. Именно благодаря ему она поверила в себя, без чего невозможно упорно двигаться вперед, к заветной цели…
Очнувшись от своих мыслей, Абби отобрала то, что хотела купить. Тюбики краски – столько, сколько могла себе позволить. Только тех цветов, с которыми она уже экспериментировала. Не имея денег, поневоле научишься расходовать их с толком. На холсты девушка даже не взглянула, поскольку обычно использовала старые белые простыни, обработанные особой клеевой массой из кроличьих костей. Описание этой технологии ей удалось найти в одной из книг по истории искусств.
Поистине, нужда – мать изобретательности, с иронической улыбкой подумала Абби, возвращаясь домой в своем «форде-фэрлейн» 1970 года выпуска. Единственный имеющийся в ее распоряжении мольберт собственноручно сделал отец, когда ей было еще двенадцать лет и у нее только-только начал просыпаться серьезный интерес к искусству. Она рисовала при любом удобном случае, где придется и когда придется, лишь бы была возможность установить мольберт. В работе он, конечно, был не слишком удобен, и это часто сказывалось на результате, но никто никогда не слышал от Абби ни единой жалобы. Она обладала очень ценным качеством – способностью мириться с чем угодно, если знаешь, что это не навсегда. Когда-нибудь у нее будет своя студия, настоящая студия, с тщательно продуманным освещением и всем необходимым для рисования. А может быть, и не только необходимым – кое-что она купит просто так, для удовольствия. Когда-нибудь все эти богатые, влиятельные люди, которые сейчас смотрят на Гианнини сверху вниз, будут драться из-за ее картин. Когда-нибудь, вне всякого сомнения, она добьется у них признания, и своими деньгами они создадут ей репутацию!
Абби никогда не бывала в Сан-Франциско, хотя знала о нем почти столько же, сколько те, кто прожил там всю жизнь. Этот великолепный, волшебный город пленил девочку еще со времен раннего детства. Она читала о нем все, что удавалось достать, прежде всего уделяя внимание миру искусства, но в то же время жадно проглатывала колонки светских новостей в газетах Сан-Франциско. Она внимательно всматривалась в фотографии элегантно одетых, увешанных драгоценностями женщин и в глубине души была уверена в том, что совсем скоро именно они станут ее основными покупательницами. Зачарованный взгляд Абби отмечал все: кто что носил, у кого какая прическа, какие драгоценности надевали днем, а какие – исключительно во время вечерних приемов. Она взяла себе на заметку рестораны, где предпочитали бывать богачи, ведь это так важно, чтобы тебя видели в нужном месте, и то, на каких автомобилях они разъезжали. Все эти мелочи были существенно важны, если Абби Гианнини и впрямь собиралась в один прекрасный день стать в их мире своей.
Абби Гианнини. Как ей казалось, не слишком подходящее имя для новой жизни, мечты о которой не давали спать по ночам. Она понимала, что отец ей голову оторвал бы, узнай он о подобных мыслях; ее назвали в честь его матери, перед которой он буквально преклонялся. Ни мать, ни отец никогда не поняли бы, с какой стати Абби вообще понадобилось менять имя.
Они подумали бы, что она стыдится их, стыдится своего происхождения… Но они ошибались. Дело совсем в другом. В чужой монастырь со своим уставом не лезут, рассуждала она. И если мечтаешь стать своей в новом мире, нужно приспосабливаться к нему. Вот только как объяснить это родителям?
Абби знала, что отца беспокоят ее честолюбивые устремления. Ему не нравились люди, с которыми ей предстояло встречаться, и образ жизни, так манивший его дочь. Он чувствовал, что они относятся свысока к скромным труженикам вроде Гианнини, считая, что те им не ровня. Абби все понимала, но… по-прежнему всей душой желала стать своей в том совсем ином, волнующем мире.
Временами это страстное стремление порождало у нее чувство вины – не слишком сильное, впрочем, однако мечты от этого не исчезали. Волшебный мир, окруженный романтическим ореолом, неудержимо влек ее к себе. У девушки кружилась голова при одной мысли о прелестях ночной жизни, приемах, вечеринках, красивых туалетах и дорогих ресторанах. В общем, она хотела, чтобы этот мир принял ее, хотя понимала, что Абби Гианнини, дочь сборщика винограда из долины Напа, там вряд ли встретят с распростертыми объятиями. Вот если бы она появилась в Сан-Франциско в каком-нибудь другом качестве…
Необходимо прежде всего сменить имя. На более романтическое – ведь ее ждет такая романтическая жизнь! Подумав, она решила, что Гордон звучит неплохо. Не слишком… простонародно и в то же время произносится легко. Абби Гордон? Нет, что-то не так. Какое имя подойдет к фамилии Гордон? Анна. Прекрасное имя. Имя, в котором чувствуется порода. Но Анна Гордон… В этом сочетании ощущалась какая-то искусственность. Анджела? Нет, ей никогда не нравилось это имя. Алисия? В воображении тут же возник образ маленькой девочки с косичками и в платьице с оборками. Абби без устали перебирала имена, но ни на чем не могла остановиться. Ни одно не казалось правильным, ни одно не подходило.


Она редко ходила на свидания. И не потому, что сознательно избегала симпатичных молодых людей из долины. Нет, просто они были ей не интересны. Рабочие и дети рабочих, они целиком принадлежали той жизни, которую она не хотела вести. А что, если ей всерьез понравится кто-нибудь из них? Сейчас, когда решительный момент приближался, все эти сложности совершенно ни к чему. И вообще, зачем поощрять ухаживания, которые заведомо ни к чему не приведут? Скоро и здешние парни, и все, что с ними связано, останутся позади.
В тех редких случаях, когда Абби все же принимала приглашения, это всегда были неофициальные встречи. Обед и посещение кинотеатра в Санта-Елене или Напе. Она очень любила кино, эти волшебные картины, возникающие на серебристом экране. Во мраке зала казалось вполне возможным, что когда-нибудь они предстанут пред ней воочию. Девушку до глубины души волновали чужие судьбы, романтические и волнующие. Кино было способом сбежать от тихого, унылого прозябания в долине. Иногда ей удавалось представить себя на месте какой-нибудь героини фильма, прожить хотя бы кусочек той жизни, которая так влекла ее к себе. Я прорвусь, твердила она снова и снова.


Однажды вечером в страдную пору, в раннем октябре, они с Сэмом Кавелли отправились посмотреть в кинотеатре Напы вновь вышедший на экраны фильм «Унесенные ветром». Сэм работал на винном заводе, они с Абби выросли вместе. С ног до головы он был, что называется, настоящий мужчина – и внешне, и по манере держаться, – но Абби никогда не внушала опасений его тактика «пещерного человека». Напротив, подходы Сэма даже забавляли ее. Из всех молодых людей, пытающихся ухаживать за ней, Сэм был самый привлекательный и самый настойчивый. Он ни за что не хотел отступать, несмотря на довольно сдержанное отношение Абби, и неизменно появлялся снова, сколько бы раз ни получал отказ. Иногда она сама удивлялась, почему не порвет с ним окончательно. Видимо, какая-то часть ее души была искренне расположена к нему – так сестра могла бы относиться к брату. К несчастью, Сэм, как выяснилось, воспринял это совершенно иначе.
После сеанса они сидели под ясным, усыпанным звездами небом в машине Сэма с откидным верхом, которую он остановил неподалеку от ее дома. Тут ему вдруг вздумалось предпринять очередную попытку произвести на Абби впечатление, и он завел разговор о своем недавнем продвижении по службе.
– Я буду мастером прежде, чем мне стукнет тридцать, – похвастался парень. – Тогда мы сможем зажить на широкую ногу… если ты не упустишь свой шанс. – Стараясь быть нежным, он обхватил ее рукой за плечи и придвинулся поближе.
– Если я не упущу свой шанс… – Абби чуть не расхохоталась. Сколько раз ей придется повторять, пока он наконец поймет: ему нет места в ее планах на будущее, она не намерена оставаться здесь и ловить с ним какой-то дурацкий шанс!
Лицо Сэма оказалось совсем рядом.
– Вот именно, малышка, – пробормотал он.
Его рот придвинулся вплотную, безошибочно и настойчиво нашел ее губы. Абби попыталась вырваться, но ее спина оказалась прижата к белому виниловому сиденью машины. Язык Сэма втиснулся ей между губами, стало трудно дышать. Крепко удерживая ее одной рукой и засунув другую под блузку, он принялся тискать грудь и теребить соски. Абби бешено извивалась.
– Отпусти меня, ублюдок! – прошипела она, когда смогла наконец немного отстраниться. Однако вырваться из его железной хватки ей по-прежнему не удавалось.
– Не надо разыгрывать передо мной принцессу-недотрогу, Абби, – хрипло пробормотал Сэм, задрав ей блузку чуть не до подмышек. – Я не собираюсь трепать языком. Никто ничего не узнает… только мы с тобой…
Наклонив голову, он захватил губами один сосок. Абби боролась как могла – пыталась оттащить его за волосы, оттолкнуть, но силы были явно не равны. В конце концов, окончательно разъярившись, она угодила локтем ему в глаз. Он вскрикнул от боли и откинулся назад, прижимая руку к лицу. Абби поправила блузку и вцепилась в ручку дверцы, но Сэм снова схватил ее.
– Ты просто маленькая грязная дрянь! Смотри-ка, понравилось парням мозги пудрить! – Теперь в его голосе отчетливо слышалась угроза. – Ходишь тут, выставляешь себя напоказ перед всеми, а стоит кому-то на это клюнуть, тут же выливаешь на него ушат холодной воды!
Большой, сильной рукой он толкнул ее на сиденье, задрал полотняную юбку, разорвал на девушке трусы и раздвинул ноги. Почувствовав внутри себя его пальцы, она попыталась закричать, но в этот момент к ее рту плотно прижались губы Сэма.
– Ты думала, что сможешь вечно морочить мне голову? – грубо лаская, шептал он ей в ухо. – Тебе не приходило на ум, что в конце концов мне надоедят эти игры и я просто возьму то, чего хочу?
– Так вот что тебе надо, чтобы чувствовать себя мужчиной? – Абби уже почти задыхалась. – Взять женщину, которая тебя не хочет?
– Чертовски приятно овладеть женщиной, о которой мечтают все парни в долине, – пробормотал Сэм, пытаясь проникнуть в нее.
Она уже чувствовала, как кончик его члена, точно большая, гадкая змея, изо всех сил втискивается внутрь. Сначала ее охватил ужас, потом вспыхнула бешеная ярость. Собрав последние силы, Абби ударила коленом парню в пах. Он отцепился от нее, вдвое сложившись от боли. Девушка рывком открыла дверцу и выскочила из машины. Ею владело одно желание – как можно скорее оказаться подальше отсюда.
Она ни разу не остановилась, пока не добежала до своего коттеджа. Слава Богу, они уже спят, подумала она, обнаружив, что в доме темно. Скинув туфли, на цыпочках пробралась по коридору в спальню. Если бы отец узнал о случившемся, он задушил бы Сэма голыми руками. Ей, конечно, было ничуть не жаль это ничтожество – она с радостью сама прикончила бы его, но вряд ли из-за Сэма Кавелли, живого или мертвого, стоило садиться в тюрьму. За всей его наглостью крылось одно: он искренне верил, будто кино и пятидолларовый обед дают ему право рассчитывать на ее благосклонность! Она всегда испытывала к парню симпатию, несмотря на его репутацию местного сердцееда, но после сегодняшнего вечера Сэм Кавелли для нее больше не существовал.
Неплохо бы, конечно, чтобы он получил по заслугам за то, что произошло сегодня. И все же от нее об этом никто не узнает. Никогда.
Раздевшись, Абби встала перед большим зеркалом, желая оценить, как сильно пострадала. Несколько синяков на бедрах, царапины на груди и в паху. Гнев и унижение нахлынули с новой силой. Все это не имеет значения, без конца повторяла она себе, скоро, очень скоро меня тут не будет, и вместе с долиной за спиной останется и прошлое. Включая Сэма Кавелли.
Абби приняла горячую ванну, яростно соскабливая с себя следы прикосновений Сэма. Вид собственного обнаженного тела против воли заставил ее вспомнить, что Сэм делал с ней… Совершенно новые, незнакомые, жгучие ощущения пронзали тело, когда он касался губами груди, когда его рука проникала между ее ног. Никто никогда не дотрагивался до нее так. Никто никогда не делал с ней такого прежде. Собственная реакция на прикосновения Сэма волновала и смущала даже больше, чем его попытка взять ее силой. Вопреки чувству неприязни к нему в ней поднялась волна возбуждения, но… Это ничего не меняет, упрямо думала она. Напротив, лишь усиливает уверенность, что ее место не здесь, что нужно как можно скорее покинуть долину.
Никому на свете, кроме самой себя, Абби не призналась бы в том, что ей страстно хочется иметь возлюбленного. Иногда, лежа поздно ночью в темноте своей спальни, она мечтала о красивом, энергичном, умном мужчине. Представляла, как он входит в ее жизнь, как они занимаются любовью… Нежный и одновременно страстный, ничуть не похожий на Сэма Кавелли и ему подобных. Инстинкт подсказывал, что такого мужчину здесь не найти. Абби Гианнини вообще никогда не найти такого возлюбленного. Но, может быть, та, другая женщина – художница, которая жила в глубине ее души и уже давно боролась за то, чтобы появиться на свет, – может быть, она найдет его в Сан-Франциско. И, может быть, этой женщине удастся добиться всего, о чем мечтала Абби, всего, что у той ускользало из рук.
Но прежде, вновь подумала она, эта женщина должна получить имя, обрести индивидуальность.
Эта мысль уже приходила ей в голову сегодня, когда они смотрели фильм. Ее очень заинтересовало имя одного из героев, имя, подходившее, по ее мнению, и для мужчины, и для женщины. Эффектное и какое-то… необычное.
Когда она, избавившись от гнева и чувства унижения, словно смыв их с себя, вышла из ванной, ей внезапно стало ясно: вот то, что нужно. Теперь она знала, кто займет место Абби Гианнини, когда придет время и та перестанет существовать.
Эшли Гордон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ангелы полуночи - Бейшир Норма



Прочитала больше половины и стало еще интереснее, чем же все закончится. Хороший сюжет.
Ангелы полуночи - Бейшир НормаЕлена
15.11.2011, 12.00





Начало показалось затянутым,а вообще книга очень интересная советую.
Ангелы полуночи - Бейшир Нормасемецветик
2.01.2013, 17.20





Чудесный роман
Ангелы полуночи - Бейшир НормаЛика
19.08.2013, 21.37





Такое интригующее название романа!Дочитала до Маракеша(не включительно)и не могу найти за что зацепиться,а уж колличество постельных сцен всяких разных и со всякими разными не встречала еще ни в одном романе.Как только эти герои смогли сохранить свое здоровье?!
Ангелы полуночи - Бейшир НормаСкорпи
30.01.2014, 20.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100