Читать онлайн Яркая звезда любви, автора - Бейль Карен, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Яркая звезда любви - Бейль Карен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Яркая звезда любви - Бейль Карен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Яркая звезда любви - Бейль Карен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бейль Карен

Яркая звезда любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Сандрин беспокойно заерзала в своем туго натянутом корсете под многочисленными одеждами. Даже спустя пять лет она так и не привыкла носить все эти наряды, особенно капор. Приличные женщины — как она усвоила это еще в школе — никогда не появляются на публике с непокрытой головой. Она часто раздумывала о том, что бы сказали учителя и одноклассницы об ее матери и об остальных женщинах ее племени.
Она поглядела на свои руки в перчатках и усмехнулась. Если она не могла снять корсет и капор, то по крайней мере освободить руки от перчаток было в ее власти. Быстрыми, нетерпеливыми движениями она сняла перчатки и положила их в сумочку. Она теперь не в Париже.
Сквозь невнятные голоса других пассажиров, разговаривавших между собой, она слышала смех Алена. Сандрин приподнялась на своем сиденье, пытаясь разглядеть его через головы других пассажиров кэба. На задних сиденьях экипажа мужчины начали дружескую игру. Она едва различала темные волосы Алена, но представляла его красивое лицо и темные глаза. Сандрин прислонилась к окну и закрыла глаза.
Ален был самым красивым и благородным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Он прекрасно одевался, непринужденно держался в обществе и, казалось, способен был сделать все что угодно. Отлично ездил на лошади, фехтовал и стрелял, разговаривал на нескольких языках, был блестяще образован. Ален был само совершенство.
Сандрин хорошо помнила, как была напугана, когда уехала в Париж. Отец проводил ее до Сент-Луиса, и она сама уже добиралась до Нью-Йорка. На пароходе она добиралась до Франции целый месяц. Всю дорогу она была неспокойна, но все же быстро разобралась, кого из пассажиров следует избегать — среди пассажиров хватало проходимцев и авантюристов, охотящихся за состоятельными пассажирами. Она была очень взволнована. когда наконец причалили, и одновременно напугана. В то утро, стоя одна на пристани, она не знала, чего ожидать. Блестящий черный экипаж и кучер в униформе поразили ее, но возница был добр. Правя лоснящейся каурой лошадью, он отвечал ей так, чтобы она не чувствовала себя глупой.
Когда-то поместье ее предков по отцовской линии было большим. Теперь на всем был отпечаток какого-то уютного и величественного запустения. Дед и бабушка стали опекать ее со дня приезда. Устроили ее в колледж, обновили ее гардероб, водили ее в» Гранд Опера»и «Комеди Франсез», проводили с ней каникулы в их загородном доме. Именно там Сандрин и познакомилась с Аленом. Ей было тогда восемнадцать, и она уже два года жила во Франции. Ей оказывали внимание многие молодые люди, но ни один из них не мог сравниваться с Аденом. С первого взгляда она поняла, что влюбилась. Или думала так.
Но за последние два года многое изменилось. Хотя Сандрин и продолжала следовать обычаям дедушки и бабушки, но внутренне восставала против вымученной благопристойности и часто спорила с ними. Дед и бабка намеревались — и имели возможность — ввести ее во французское общество. Но Сандрин знала, что за этим кроется другое: они хотели искоренить ее индейское происхождение, они стыдятся его. Она все больше и больше стала замыкаться в себе, и наконец желание поехать домой стало непреодолимым.
Когда Ален сделал ей предложение, Сандрин была рада, но вместе с тем ее мучили противоречивые чувства. Ей хотелось, чтобы он знал все о ней. Если он не примет ее такой, какой она есть, их любовь окажется пустышкой. И Сандрин рассказала ему о семье своей матери. Ален настоял, чтобы вместе поехать в Америку, где бы он смог встретиться с ее родителями, Сандрин была поражена столь неожиданным решением.
Покачивание экипажа успокаивало: мысли где-то витали, тело отдыхало. За эти годы Сандрин получила так много удивительных писем от отца и матери, что не могла дождаться встречи с ними. Ей не хватало Маленького Медведя, дедушки Ночного Солнца. И еще одного человека особенно не хватало ей, того, о ком она думала, оставаясь наедине с собой. Уэйд! Она не могла его забыть, выкинуть из своей головы, не могла забыть и последней встречи. И все еще не верила, что могла с ним не попрощаться. Единственным оправданием ей служило то, что она была тогда слишком юна, слишком неопытна.
Теперь она стала молодой женщиной, ей был двадцать один год. Она уже пять лет жила в Париже. Сандрин видела, как мужчины обращаются с женщинами, не раз сама испытала их ухаживания и даже узнала, что у многих женатых мужчин есть любовницы. Вот и Ален поцеловал ее после их первого выхода в театр, дав понять совершенно ясно, что желает ее. Это так испугало ее, что Сандрин сразу убежала домой и поговорила со своей кузиной Николь. Она объяснила Сандрин, что у французов, особенно богатых, есть свои подходы к женщинам и не так уж редко для мужчин иметь сразу несколько любовниц. Так Сандрин начала постигать сложности взаимоотношений между мужчинами и женщинами.
В следующий раз, когда Ален попытался снова поцеловать ее, она дала понять, что не из этого разряда женщин. Он был удивлен, даже шокирован, но продолжал приходить и вскоре с уважением принял тот факт, что Сандрин не похожа на тех женщин, которых он знал прежде Когда же она наконец позволила ему поцеловать себя, то ожидала тех пьянящих ощущений, которые она пережила на берегу озера много лет назад с Уэйдом. Но их не было. Сандрин была и разочарована, и успокоена. Вежливое, льстящее ее самолюбию ухаживание Алена продолжалось. Она начала успокаиваться, постигая тайну, как подогревать его интерес и в то же время держать его на расстоянии.
Тот всепоглощающий наплыв чувств, который она испытала так давно, был всего лишь романтической выдумкой, и Сандрин знала, что никогда уже не испытает подобного. Но воспоминания о том первом поцелуе были незабываемы. Она столько раз пыталась освободиться от них и все же не могла забыть тепло и мягкость его губ.
— Хелло, cherie !
Сандрин открыла глаза, в полудреме улыбаясь подсевшему рядом Алену.
— Ну, как твоя карточная игра?
Ален достал из кармана пачку банкнот.
— Прекрасно. Эти люди так слабо играют, что не составляло никакого труда выиграть их деньги.
Сандрин вдруг взвилась.
— Не все здесь играют плохо, Ален. Тебе нелегко будет справиться с моим отцом.
— Да, cherie, но твой отец — француз. — Ален ласково ущипнул ее за подбородок.
Сандрин уставилась в окно экипажа, не реагируя на его прикосновение.
— Тогда ты сыграешь с моим двоюродным братом и дедушкой.
— Рад буду сыграть с любым, кого ты выберешь, cherie. Но не расстраивайся, если я выиграю.
Сандрин снова глянула на него. Порою Ален бывал невыносим. Он был более самоуверен, чем кто-либо, кого она знала. Или, может быть, это было высокомерие.
— Я тебя расстроил, cherie? — прошептал он ей на ухо.
— Нет, просто я устала.
— Ты расстроена. Я ведь знаю все твои настроения. — Ален уткнулся ей в шею.
— Да, нет же, — резко возразила Сандрин.
— Хорошо, оставлю тебя одну. — Ален приблизил губы к ее уху. — Но запомни, когда мы поженимся, я больше никогда не оставлю тебя одну.
Он поцеловал ее и встал.
Сандрин не видела, как уходил Ален, она продолжала смотреть в окно. Да, она устала. Их поездка длилась более двух месяцев, и теперь она хотела только одного — быть снова дома. И опять ее мысли перешли к Уэйду. Она думала О нем, как о части своего дома, но знала, что никогда больше его не увидит.


Ален нанял дилижанс, который должен был доставить их от конечной станции железной дороги до фактории отца Сандрин. В поезде было холодно, но дилижанс с открытыми окнами оказался еще холоднее. После трех дней поездки по тряской дороге Сандрин начала узнавать местность и не могла сдержать своего волнения. Даже раздражавшие ее комментарии Алена не могли испортить настроения. Несмотря на его жалобы, Сандрин видела, что путешествие ему нравится, и почувствовала, что ее привязанность к нему возросла. Немногие решатся пересечь океан, а затем и целый континент, чтобы встретиться с тестем и тещей, а также со всеми свойственниками. Когда Сандрин наконец увидела изгородь форта, то в порыве обняла Алена.
— Вот он! Здесь мы и живем.
На лице Алена отразилось удивление, но ей было все равно. Высунувшись из экипажа, она не могла удержаться от улыбки, когда дилижанс подъехал к воротам. Кучер стегнул лошадей и прогромыхал дальше по двору. Натянув вожжи, он остановил дилижанс.
Сандрин распахнула дверь и соскочила на землю. Подобрав юбки, побежала по мерзлой грязи. Ботинки, конечно же, будут испорчены, но ей было наплевать. Она распахнула тяжелую деревянную дверь. Мать стояла за прилавком, складывая какую-то ткань, отец стаскивал мешки.
— Мама, папа!
Он уронил мешок, подхватил ее на руки, оглядывая со всех сторон.
— Сандрин! Гляньте-ка на нее! Какая красавица.
— Сандрин поцеловала отца, а затем бросилась к матери. У той слезы подступили к глазам.
— А ты и вправду красавица, дочка, — проговорила она, протягивая руки, чтобы обнять дочь. — Мне так тебя не хватало, Сандрин.
— А мне тебя, мама. Мне так не хватало вас обоих. — Сандрин всхлипнула и прижалась к матери.
— Ну, ну, — проговорила Проливающая Слезы. — Все в порядке. Ты теперь дома.
Услышав шаги за дверью, Сандрин подняла глаза, вытерла слезы.
В помещение лавки вошел Ален. Хотя его одежда была испачкана и они провели в дороге три бессонных дня и ночи, у него был вид человека приехавшего на званый вечер.
— Месье и мадам Ренар, позвольте вам представиться. Я — Ален дю Фронтьер. — Он элегантно раскланялся.
— О, Ален, — произнес Люк, подходя к нему и с жаром пожимая руку. Они торопливо заговорили по-французски с очевидным удовольствием для обоих.
Сандрин взяла мать за руку.
— Ален, это моя мама.
— Я весьма рад, мадам, — проговорил Ален, поднося к своим губам руку Проливающей Слезы.
— Я тоже очень рада встретиться с вами, месье дю Фронтьер, — ответила она на отличном французском.
Сандрин не смогла сдержать улыбки. Как часто люди ошибались, полагая, что ее мать невежественна, поскольку она индианка. И всегда она опровергала эти представления. Сандрин погладила руку матери.
— Я бы выпила чаю, мама.
— Мы выпьем все вместе, — проговорил Люк.
— Нет, я хотела бы побыть с мамой наедине, если ты не возражаешь, папа. — Сандрин поцеловала отца в щеку. Она улыбнулась Алену, проходя мимо него и отца.
Когда они вошли в дом, Сандрин на мгновение остановилась и огляделась. Все было как прежде: круглый стол, стулья, книжный шкаф с любимыми книгами отца, кухонный очаг. На полочке — аккуратно расставлены резные фигурки, данные дедом ее матери. Сандрин особенно любила фигурку волка, вырезанную из лосиного рога.
— Как хорошо снова оказаться дома, — проговорила она, проходя к очагу.
— Я согрею воды для чая, — предложила Проливающая Слезы, ставя медный котелок на огонь. — Есть хочешь?
— Да. — Сандрин развязала капор и положила его на стол вместе с сумкой. Сняла меховую пелерину, повесила ее на спинку одного из стульев, наслаждаясь домашним теплом.
— Ты совсем как леди, — проговорила Проливающая Слезы. — Как одна из тех, что мы видели в каталогах.
— Я все та же, мама, — возразила Сандрин. Она взяла стул и села.
Проливающая Слезы поставила какую-то тарелку на стол.
— Тебя не было с нами пять лет, и ты говоришь, что совсем не изменилась. Этого не может быть.
Сандрин вдруг стало стыдно. Мать с самого начала не хотела, чтобы она ехала во Францию, — боялась, что дочь уедет и не захочет возвращаться. Сандрин вспомнила, как обещала матери вернуться через год. Но вот прошло пять лет.
— Извини, мама, я не собиралась оставаться там так долго.
— Это не важно. Главное, чтобы ты была счастлива.
Проливающая Слезы налила горячую воду в чашку и передала ее Сандрин. Потом поставила на стол жестянку с чаем и вазочку с сахаром.
Сандрин сама положила чайные листья в чашку и взглянула на мать. Она все еще была красива, но в лице что-то изменилось — это была печаль, которой прежде Сандрин не замечала.
— У тебя все в порядке, мама?
— Все хорошо. Почему ты спрашиваешь? — Проливающая Слезы взяла другую чашку и села рядом с Сандрин. — Съешь пирога, перекуси, пока я остальное приготовлю.
— Ты что, мама?
Проливающая Слезы уставилась на стоящую перед ней чашку.
— Я боялась, что больше не увижу тебя. — Когда она снова взглянула на дочь, в глазах ее стояли слезы. — Я понятия не имею, каков он, этот Париж. Знала только, что ты далеко, и боялась, что умру, не увидев тебя.
Сандрин почувствовала в этих словах едва сдерживаемую печаль.
— Почему ты так думала, мама? Ты ведь знаешь, как я люблю вас с отцом.
— Я знаю, как сильно ты хотела повидать мир. Ты хотела увидеть этот Париж еще маленькой девочкой.
Проливающая Слезы держала в руках чашку, но так и не притронулась к чаю.
— Да, у нас здесь многого не хватает. Я понимаю, что тебе хочется там жить, Сандрин. — Она взяла руку дочери. — Я тебя понимаю…
— Но я же теперь здесь, мама.
— Да, но скоро ты вернешься туда снова. Выйдешь замуж. Не думаю, что твой муж будет чувствовать себя здесь удобно, так ведь?
Сандрин опустила голову, понимая, что мать права: Ален никогда не согласится жить в таком месте.
— Он хороший, мама.
— Я верю тебе.
— Он очень милый, благородный человек. Он меня многому научил.
— Не надо убеждать меня в этом, Сандрин. Ведь тебе с ним жить.
Сандрин настороженно взглянула на мать.
— Он тебе не понравился.
— Я его совсем не знаю, дочка. Откуда мне знать, нравится он мне или нет?
Сандрин откусила кусочек пирога, смакуя его. Потом она выпила из чашки.
— Ну а как живут дед и Маленький Медведь?
— Дедушка стар и болен, но еще держится. А Маленький Медведь… — Проливающая Слезы горько покачала головой. — Он изменился, Сандрин. Теперь он сам не свой.
— Что ты хочешь сказать?
— Он стал злым. — Проливающая Слезы помолчала, глядя на стену поверх головы дочери. — После того как ты уехала, он взял жену, и она родила ему сына. Они поехали к людям ее племени, чтобы показать им своего сына…
— Ну и что? Что же случилось?
— На них напали охотники из племени Воронов и убили жену и сына. Сам он чуть не погиб, вернулся едва живой.
— Нет! — закричала Сандрин и в ужасе закрыла лицо руками.
— С тех пор Маленького Медведя словно подменили. Однажды он ушел в горы, и о нем не было ни слуху ни духу. Я боялась самого худшего. После многих лун он возвратился. Но тот, кто вернулся, был не Маленький Медведь.
— Что ты имеешь в виду?
— Прежний Маленький Медведь ушел, а вернулся совсем другой человек. — Проливающая Слезы погладила пальцами серебряный браслет, который носила много лет. Это был браслет, который сделал Маленький Медведь. — Он увел нескольких молодых воинов в поход против Воронов. Они вернулись со множеством лошадей и скальпов.
Сандрин глубоко вздохнула.
— По законам твоего народа это правильно, мама.
— Я слышала, что он убивал не одних только воинов.
— Что ты хочешь сказать? — спросила Сандрин напряженным голосом, вся подавшись вперед.
— Маленький Медведь убивал женщин и детей…
— Нет, он не мог этого сделать! — ответила Сандрин дрожащим голосом.
— Тебя здесь долго не было, Сандрин. Ты забываешь, что теперь все иначе. Многое изменилось.
Проливающая Слезы встала и подошла к печке положить еще несколько поленьев.
Сандрин смотрела на мать и чувствовала себя неловко. Неужели мать дает ей почувствовать, что она теперь здесь чужая?
«— Ты сердишься на меня, мама?
— Да нет, дочка, — возразила Проливающая Слезы, возвращаясь обратно к столу. — Но ты совсем не ешь сладкого пирога. Тогда я сделаю что-нибудь еще…
Сандрин встала.
— Мне не хочется есть. Я хочу, чтобы ты со мной поговорила.
— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Сандрин взяла ее руки, в свои.
— Скажи, что ты на меня не сердишься. Пожалуйста.
Проливающая Слезы нежно погладила дочь по щеке.
— Я не могу сердиться на тебя, Яркая Звезда. Ты моя дочь. Я люблю тебя. Не твоя вина, что ты принадлежишь двум мирам.
— Я не собиралась оставаться там так долго. Я знаю, что тебе здесь нужна моя помощь. Извини. — Она крепко обняла мать не в силах сдержать слезы.
— Не для того я произвела тебя на свет, дочка, чтобы ты делала мою работу. Ты — дитя нашей любви. — Проливающая Слезы положила руки на плечо дочери. — Твоя жизнь — это твоя жизнь, Сандрин, и она никому, кроме тебя, не принадлежит.
— Мне хотелось бы быть здесь, чтобы помочь тебе и Маленькому Медведю.
— Ты ничего не можешь сделать для него.
— А для тебя, мама?
— Тоже ничего. — Проливающая Слезы поцеловала руки дочери и снова села за стол. — Твой чай остынет.
— Ты сердилась на отца за то, что он отослал меня в Париж, да? — Сандрин села рядом с матерью. — Ты была против того, чтобы я ехала.
— Это уже не имеет значения.
— Нет, имеет. Мне важно знать, что ты думаешь. Я теперь взрослая, и будь откровенной со мной.
— Я сердилась на твоего отца за то, что он отсылает тебя, потому что знала — если ты уедешь туда, то никогда не вернешься к нам.
— Мама…
Проливающая Слезы остановила ее жестом.
— Но было бы не правильно удерживать тебя здесь, ограничивать тебя только нашим небольшим мирком.
— Но я же вернулась, мама.
— Да, ты вернулась, и ты счастлива. Ты взрослая женщина и вправе сама все решать.
Сандрин чувствовала в словах матери недовольство, которого раньше никогда не замечала. Ей казалось, что это она была тому причиной. Послышались голоса отца и Алена. Ей же хотелось побыть подольше с матерью.
Дверь распахнулась.
— На улице холодает, — проговорил Люк, подходя к Сандрин. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Сразу видно, что мое решение послать тебя в Париж было самым удачным в моей жизни. — Он распрямился. — Не затопить ли камин, жена?
Сандрин поймала выражение неудовольствия на лице матери. Она встала и направилась к камину.
— Я тебе помогу, мама. — проговорила она, доставая поленья из ящика.
— Ну уж нет, молодая леди, — проговорил Люк, отбирая у нее поленья. — Ты слишком хорошо одета для такой работы. Мы не хотим, чтобы ты испортила такое хорошее платье.
— Но это всего лишь платье, папа, — возразила Сандрин, нагибаясь к ящику. Она отдала поленья матери и отказалась отойти.
— Ваша дочь очень упряма, месье Ренар. Она меня совсем не слушается. Люк засмеялся.
— Она вообще никогда не отличалась послушанием.
Сандрин обернулась.
— Будьте любезны в моем присутствии говорить со мной, а не обо мне, — проговорила она раздраженно. — И не приказывай матери, что ей надо делать, словно она твоя рабыня, папа. Если ты хочешь произвести впечатление на Алена, то лучше не надо.
— Сандрин, я вовсе не собирался огорчать тебя. Просто твоя мать привычна к этой работе.
— А я нет? — гневно продолжала Сандрин. — Что ж ты думаешь, если я провела пять лет в Париже, то забыла, как носят дрова? — Сандрин взяла полено из рук матери и бережно обняла ее за плечи. — Ты что, думаешь я забыла, что моя мать Черноногая и что во мне тоже течет кровь Черноногих?
— Сандрин, я все-таки твой отец, а ты грубишь мне. А как же твой жених? Подумай об Алене!
— А что Ален? Ты боишься, что он не женится на мне, потому что я полукровка?
— Сандрин! — закричал Люк. — Никогда не говори так о себе.
— Хватит, дочка, — проговорила Проливающая Слезы, тихо и нежно пожимая руку дочери.
— Нет, вовсе нет. Мама, дай нашу одежду — я переоденусь. Мы должны навестить дедушку.
— Ты не сделаешь этого, черт побери! — пробормотал Люк, отрицательно качая головой.
— Я поеду с тобой, Сандрин, — успокоительно проговорил Ален.
— Нет, я хочу съездить с матерью.
— Но не опасно ли это? — спросил Ален, глядя на Люка.
— Да, это опасно, и я запрещаю.
— Ты не можешь этого запретить, отец. Я уже взрослая.
Сандрин прошла в свою комнату, открыла гардероб. Вытащила одну из своих прежних одежек. Быстро сняла дорогой наряд и надела костюм из мягкой кожи. Она не слишком изменилась за пять лет, разве что чуть подросла и пополнела в груди, но костюм все равно сидел на ней отлично. Потом сбросила свои парижские ботинки и надела доходящие до колен мокасины. Распустила волосы, быстро зачесала их назад, стянув ремешком из сыромятной кожи. Затем взяла тяжелый буйволовый плащ — нашла его на дне гардероба. Набросив его на плечи, Сандрин пошла было в гостиную, но что-то остановило ее. Ах, кольцо, которое ей подарил Ален! Она сняла его и положила в ящик. Сверкающий изумруд сейчас неуместен. Сандрин прошла в кухню. Отец и Ален стояли у печи. Отец смотрел на огонь. Заметив ее, он повернулся.
— Надо поговорить, Сандрин.
— Мы поговорим, когда я вернусь. Она подошла к Алену, делая вид, что не замечает, как он удивлен ее новым обликом.
— Извини, что я тебя оставляю на время, Ален, но я должна навестить дедушку и двоюродного брата.
— Может быть, мне поехать с тобой, дорогая?
— Нет, я хочу поехать с мамой. Я не видела ее пять лет. Пожалуйста, пойми меня правильно.
— Я постараюсь, дорогая, — проговорил Ален, целуя ее в щеку. Руки его коснулись ее талии.
Сандрин ощутила тепло его прикосновения и поняла, что ее свободный наряд возбудил его: ведь он привык видеть женщин, скрытых под несколькими слоями тканей. А ее кожаный наряд только подчеркивал фигуру. Сандрин подошла к отцу.
— Я слышала французский пять лет. Теперь я чувствую потребность пообщаться с народом моей матери. Ты понимаешь?
Люк неохотно кивнул в ответ.
— Я никогда не думал о твоей матери, как о рабыне. Ты же это знаешь, Сандрин.
— Тогда ты хорошо сделаешь, если скажешь ей об этом, папа, — мягко проговорила Сандрин, целуя его. Когда в комнату вошла Проливающая Слезы, Сандрин взяла ее за руку и сказала отцу. — Мы вернемся через денек-другой. У вас двоих будет время поближе познакомиться друг с другом.
Сандрин пошла в конюшню. Там она закрепила плащ на плечах, пока кузнец, мистер Килер, седлал лошадей. Он засыпал ее вопросами о Париже, и Сандрин отвечала ему смеясь, когда он недоверчиво качал головой. Поблагодарив его, она направилась к изгороди, ведя лошадей под уздцы. Мать уже ждала ее там. Сев на лошадей, они поехали на север. Сандрин заметила, что мистер Килер положил винтовку в притороченный к седлу мешок. Черноногая она или нет, но на индейских территориях всегда существует опасность.
Сандрин и Проливающая Слезы ехали молча, но только сейчас, впервые с той минуты, как она увидела мать, Сандрин чувствовала себя спокойно и уверенно. На лице матери тоже была только умиротворенность.
Холодный воздух обжигал легкие, но дышалось хорошо. Сандрин так не хватало здешних зим, не хватало чистой снежной пелены, покрывающей землю. Она часто вспоминала, как сидела с родителями у огня, пила горячий чай, играла в карты или читала книги. Париж был развлечением, а дом был здесь.
Они проезжали через сосняк, сбивая снег с густых веток. Сандрин увидела оленьи следы и представила себе, как это животное прыгало по снегу. Она подняла голову и глубоко вздохнула. В холодном воздухе чувствовался едва уловимый запах древесного дыма.
Как давно она не сидела у костра своего деда!
Сандрин направила лошадь вслед за матерью по виднеющемуся между деревьями следу. Она ездила по этой тропе сколько себя помнила, и это узнавание доставляло ей удовольствие. Они ехали через заснеженный лес, пока не пропал этот след. Черноногие всегда меняли свой путь в деревню: иногда ехали прямо, иногда кружили, чтобы сбить со следа врагов.
Сандрин почувствовала, как оживилась мать задолго до того, как показались вигвамы дедушкиной деревни. От костров вился вверх дымок, женщины мелькали между хижинами, дети играли несмотря на мороз. Боевые лошади были стреножены рядом с вигвамами, другие были в загоне за деревней.
Внезапно громко залаяли собаки, и так же внезапно появились вооруженные мужчины. Узнав Проливающую Слезы и Сандрин, мужчины взглянули на них с любопытством и исчезли так же быстро, как и появились. Навстречу вышли женщины и остановились в ожидании. Когда Сандрин слезла с лошади, они окружили ее, обнимали, улыбались и спрашивали, что же там, за» большой водой «. Сандрин рассказала им как могла о большой деревне с вигвамами, выстроенными из камня, об одеждах, которые носят тамошние женщины, помня, что женщины племени Черноногих тоже любят цветастые одежды и украшения. Вдруг Сандрин увидела, как к их группе приближается какая-то женщина. Вот она остановилась, а затем побежала вперед. Это была Рыжая Олениха.
— Глазам своим не верю, — проговорила она, кладя руки на плечи Сандрин.
— Какая ты красивая. — Сандрин глядела на миловидное лицо Рыжей Оленихи. Потом обняла подругу и погладила ее волосы. — Мне тебя недоставало. Мне не хватало наших разговоров.
— Мне тоже тебя не хватало, сестрица, — проговорила Рыжая Олениха. — Как ты изменилась, Яркая Звезда.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты была девочкой, когда уезжала от нас, а вернулась женщиной.
— Это плохо? — спросила Сандрин. Рыжая Олениха покачала головой.
— Нет, это хорошо. Но есть еще что-то. Сандрин с недоумением смотрела на подругу.
— В твоих глазах. Яркая Звезда, грусть, которой раньше не было.
Сандрин отвела взгляд — ну вот, сначала мать, теперь Рыжая Олениха. Неужели все заметили, что она изменилась?
— Ладно, расскажи-ка мне о каноэ, на котором ты переехала через» большую воду «, — попросила Рыжая Олениха.
Сандрин улыбнулась, так как все женщины подошли к ней поближе.
— Это каноэ, на котором может поместиться целая деревня. — Женщины смотрели на нее с недоверием. — И на нем есть несколько уровней. — Сандрин вытянула руку над головой. — Здесь верх, место, где вы можете гулять и смотреть на воду. А вот здесь, — Сандрин держала руку около головы, но чуть ниже, — здесь место, где спят. — Сандрин опустила руку до земли. — А внизу место, где держат еду и другие запасы.
— Как долго ты была на» большой воде «, Яркая Звезда!
— Когда Сандрин ответила, то услышала, как женщины удивленно вздохнули.
— Пойдем, дочка, — сказала Проливающая Слезы, беря Сандрин под локоть. — Ты сможешь рассказать о своих приключениях позже. А теперь надо навестить дедушку.
— Я зайду в твой вигвам, — пообещала Сандрин Рыжей Оленихе уходя.
— Они готовы стоять здесь весь день, — проговорила мать. — Иногда я думаю, делают ли они вообще что-нибудь.
Сандрин улыбнулась и взяла ее за руку. Они подошли к вигваму, и Сандрин подождала, пока мать попросит разрешения войти. Она стояла и разглядывала нарисованное на шкурах, которыми была покрыта хижина, синее солнце и множество батальных сцен.
— Заходи, дочка, и приведи с собой мою внучку.
Они вошли. Внутри было тепло и пахло сосной. Сандрин подошла к деду.
— Можно сесть с тобой, дедушка?
— Да, внучка, садись.
— Я оставлю вас вдвоем, чтобы вы вновь узнали друг друга. — Сказав это. Проливающая Слезы тихо вышла.
Ночное Солнце посмотрел на Сандрин, лицо его было бесстрастно.
— Тебе не жарко в этом плаще?
— Да, дедушка.
— Тогда сними его.
Сандрин сбросила плащ и скрестила ноги под собой.
— Мне не хватало тебя, дедушка. Ночное Солнце молча наклонил голову.
— Ну, как там другой твой народ?
— Это добрые люди.
— И ты нашла то, что искала?
— Я ничего не искала, дедушка.
— Тогда зачем ты туда ездила?
— Я хотела увидеть родителей своего отца. Если бы я выросла там, я бы захотела приехать сюда, чтобы встретиться с тобой. Понимаешь?
— Понимаю, девочка. Я старый, но не глупый.
Сандрин улыбнулась.
— Ты — что угодно, но глупый — никогда.
— Расскажи о том месте, откуда пришел твой отец.
Сандрин глубоко вздохнула.
— Я долго плыла через» большую воду»к тому месту, которое зовется Парижем. Это большая деревня, самая большая, которую ты можешь себе представить. И все вигвамы сделаны из камня. Некоторые настолько высокие и большие, что могут вместить пятьдесят человек, которые могут там спать.
Ночное Солнце наклонил голову, как бы в глубоком раздумье.
— А люди там похожи на здешних белых людей?
— Да, они все говорят по-французски.
— А есть там Черноногие?
— Нет, дедушка, Черноногих я там не видела.
— Это очень плохо. Я слышал, что некоторые из наших племен кочуют далеко. И они могут поехать через «большую воду».
— Не думаю, что нашему народу там понравится, дедушка. Там совсем не так, как здесь.
— И люди твоего отца приняли тебя?
— Да, приняли.
— Это хорошо. И ты там хорошо ела? Сандрин расплылась в улыбке.
— Да, дедушка, я хорошо ела. Но иногда мне так хотелось отведать свежеподжаренного мяса оленя, как его умеют готовить только наши люди.
Ночное Солнце поглядел на Сандрин.
— Подвинься поближе, я хочу рассмотреть тебя получше.
Сандрин придвинулась поближе к деду. Он пробежал пальцами по ее лицу.
— Ты не утратила своей красоты. Яркая Звезда.
— Спасибо, дедушка…
— Налей нам супа, — приказал Ночное Солнце, откидываясь на спинку своего сиденья.
Сандрин взяла две плошки и налила в них супа из висящего над очагом котла. Передав одну из них деду, она уселась на прежнее место, держа в руках свою плошку. Потягивая горячую жидкость, она наслаждалась супом и разговором с дедом.
— Хороший суп?
— Да, дедушка, очень хороший.
— Ты слышала о Маленьком Медведе? — спросил он, ставя плошку перед собой.
— Мама рассказывала мне. Он здесь?
— Да, в своем вигваме.
— Можно его повидать?
— Можешь попытаться, но не думаю, что из этого что-нибудь хорошее получится. Он сам не свой, с тех пор как потерял жену и сына.
— Правда то, о чем говорила мама? Маленький Медведь убивал женщин и детей? — Сандрин смотрела на деда и заметила на его лице следы усталости.
— Я слышал, что это правда.
— Но ты не знаешь точно?
— Никто не знает. Только Маленький Медведь.
— Я хочу увидеть его.
— Не жди, что он будет тебе рад. Я думаю, что будет наоборот.
— Он мой двоюродный брат, моя кровь, — проговорила Сандрин голосом, полным решимости. — Я хочу помочь ему, если смогу.
— Делай то, что ты должна, Яркая Звезда. Но не позволяй, чтобы его злоба коснулась тебя.
— Хорошо, дедушка.
— Иди.
Сандрин подняла свой плащ и набросила на плечи.
— Ищи Маленького Медведя на краю деревни. Он не любит, когда кто-то ходит около его жилища. На своем вигваме он нарисовал медведя с сердцем, пронзенным стрелой.
— Спасибо, дедушка, — проговорила Сандрин, поднимая полог, закрывающий выход, и опуская его за собой. Она поплотнее завернулась в свой плащ и пошла по деревне, изредка останавливаясь поговорить с теми, кого знала. Наконец она остановилась на краю селения.
Хижина Маленького Медведя стояла далеко «стороне от других. Дым не вился из дыры в крыше. Сандрин заколебалась. Здесь ли он? И если да, то впустит ли ее внутрь?
— Маленький Медведь, это я. Яркая Звезда. Можно войти?
Не услышав ответа, она еще раз попросила разрешения войти. Подождав, она откинула полог и шагнула внутрь. Было темно, холодно, и затхлый запах говорил, что огонь не зажигался здесь несколько дней.
— Маленький Медведь, ты здесь? Сандрин взглянула на отверстие в крыше, пытаясь что-либо различить в полутьме. Потом увидела чей-то силуэт.
— Маленький Медведь, — мягко проговорила она, подходя к нему. — Можно поговорить с тобой…
С замиранием сердца она встала перед ним на колени. Маленький Медведь по-прежнему молчал и не двигался. Сандрин откинулась на пятки назад и решила не уходить, пока не поговорит с ним.
— Чего тебе надо. Яркая Звезда? — безжизненным голосом проговорил Маленький Медведь.
— Прошло уже пять зим, как я видела тебя последний раз. Я соскучилась.
— А я — нет. Уходи!
Сандрин была благодарна темноте в хижине:
Маленький Медведь не мог видеть, как его слова ранили ее.
— Я не уйду, пока ты меня не прогонишь. Сейчас Сандрин уже отчетливо видела лицо двоюродного брага, и ей казалось, что он постарел.
— Я не хочу, чтобы ты была здесь. Это мое жилище. Уважай мои желания и уходи.
— Я знаю, что это твой вигвам. Маленький Медведь, но я твоя двоюродная сестра.
— Я люблю тебя. Я твоей крови.
Сандрин ждала его ответа. Наступившая тишина почти физически давила на нее, — Тебе не надо было возвращаться из деревни за» большой водой «. Здесь плохое место.
— Здесь мой дом. Маленький Медведь. И для меня нет другого дома. У меня нет другой семьи.
Сандрин сама удивилась волнению в своем голосе.
— Эти белые не изменили тебя, и ты осталась такой же упрямой, как и была.
Сандрин затаила дыхание: она вдруг осознала, что он начал разговаривать с ней.
— Ты знаешь, что я всегда была настойчивой, когда мне чего-нибудь хотелось.
— И чего же тебе хочется, сестра?
— Я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Расскажи мне о своей утрате.
Сандрин уселась рядом с Маленьким Медведем на плаще, скрестив ноги.
— Тебе все уже рассказали, разве не так? Мне нечего добавить.
— Я никогда не знала твоей жены и сына. Расскажи мне о них.
— Я не хочу о них рассказывать. Я хочу, чтобы ты ушла. Яркая Звезда. — Голос у Маленького Медведя стал резким, и это разозлило Сандрин.
— Я же тебе сказала, что не уйду.
— Тогда уйду я, — проговорил Маленький Медведь, поднимаясь, но вдруг покачнулся. Сандрин подалась к нему и поддержала, бережно усаживая на пол.
— Когда ты ел в последний раз?
— Меня не интересует еда.
— Ив вигваме так холодно, что можно замерзнуть. А может, ты этого и добиваешься? — Сандрин встала. — Я не позволю тебе убить себя, Маленький Медведь, — проговорила она, направляясь к двери.
— Можешь не возвращаться, Яркая Звезда.
— Ты не можешь мне запретить, — возразила Сандрин.
Она побежала обратно в деревню. Вошла в вигвам своего деда, не спрашивая разрешения, подошла к корзинам, стоявшим у стены, взяла одну и наполовину заполнила золой, которую собрала с края очага. С помощью палочек она достала из огня несколько крупных углей и бросила их на золу. Затем наполнила дровами вторую корзинку, и только потом взглянула в сторону деда, который тихо сидел и наблюдал за ней: уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.
— Можно я возьму немного супа, дедушка?
— Ты можешь взять все, что тебе вздумается, внучка, — удивленно ответил Ночное Солнце. — Маленький Медведь либо убьет тебя, либо скажет спасибо.
— Я не собираюсь умирать, и мне не надо его благодарности, — проговорила Сандрин, наливая черпаком суп в маленький горшочек.
— Возьми еще сушеных ягод.
— Спасибо, дедушка.
Она подняла обе корзины и взяла горшочек.
— Яркая Звезда, — тихо проговорил Ночное Солнце, — твое присутствие согревает мне сердце.
— Спасибо, дедушка, — ответила Сандрин, улыбнувшись.
Она снова направилась в конец деревни, не обращая внимания на взгляды женщин, мимо которых проходила. Конечно, они знали историю Маленького Медведя, видели его, пробирающегося к своему одинокому жилищу. Вероятно, они боялись его.
Когда Сандрин снова шла к хижине Маленького Медведя, она предполагала, что он может уйти. Но к ее огромному облегчению он сидел на прежнем месте. Сандрин быстро разожгла костер в яме с помощью углей и сухой бересты. Она подкладывала все более крупные поленья, пока огонь не разгорелся вовсю. Потом подняла валявшийся в стороне треножник, поставила его над огнем, подвесила на нем горшок с супом. Стала искать плошки и нашла несколько разбитых. В свете разгоревшегося костра она увидела, в каком запущенном состоянии было жилище. Все выглядело так, словно здесь жили звери, а не ее брат. Разогрев воду, она сняла плащ и села.
— Ну вот, наконец-то я вижу твое лицо.
— А зачем тебе надо его видеть?
— Я не собираюсь играть с тобой словами, Маленький Медведь. — Протянув руку, Сандрин коснулась его руки. — Ты много выстрадал, и мое сердце болит за тебя. Но ты должен жить.
Маленький Медведь посмотрел на Сандрин, и его черные глаза наполнились злобой.
— Скажи мне, мудрая, зачем мне жить? Какие для этого причины?
Сандрин пропустила мимо ушей колкости Маленького Медведя.
— Ты должен жить потому, что воину не подобает убивать себя. Это путь труса.
Сандрин выдержала его взгляд, полный ненависти.
— Зачем ты пришла сюда? Ты ведь даже не одна из нас.
— Я — Черноногая так же, как и ты.
— Нет, ты — полукровка, а полукровка — больше белая, чем Черноногая.
Сандрин испугала горечь, звучавшая в голосе Маленького Медведя. Но она продолжала.
— Да, я — полукровка, но я не трусиха. А вот что с тобой? Где мой храбрый брат? — гневно спрашивала она.
— Он все еще здесь, — тихо ответил Маленький Медведь.
— Где?
— Он со своей женой и сыном. Он никогда не покидал их.
Впервые Сандрин услышала в голосе Маленького Медведя печаль.
— Вероятно, настало время отпустить их от себя. Маленький Медведь. 0 — ни теперь покоятся, это ты страдаешь.
Она взяла руку Маленького Медведя в свои.
— Расскажи мне о них.
Маленький Медведь посмотрел на Сандрин. Затем его глаза устремились куда-то вдаль. Когда он заговорил, его голос шел словно из глубины души, из части ее, выеденной болью.
— Ее звали Пятнистый Олень. Она была из племени пайганов, с юга. Мы встретились весной на Танце Солнца. Твоя мать расхваливала меня, рассказывая, что я выдержал пытку Танца Солнца — Маленький Медведь заколебался, словно что-то припоминая. — Она была очень милая, а глаза у нее словно плясали.
Сандрин смотрела на Маленького Медведя и ей показалось, что на секунду он улыбнулся.
— Пятнистый Олень все время спрашивала меня об этой пытке, потому что ее братья должны были пройти через это. Мы долго говорили, и я рассказал ей о Танце Солнца, о том, как я тогда стад мужчиной. Мне казалось, что мы никогда не сможем наговориться. Летом мы поженились, а следующей весной родился наш сын.
— Как его назвали? — спросила Сандрин.
— Мы еще не успели назвать его, он был слишком мал. Но он был бы ловким и сильным, — проговорил Маленький Медведь. — Мы с Пятнистым Оленем решили взять нашего сына, чтобы показать его народу. Мы шли на юг, вдоль реки. Однажды мы остановились на ночь под высокими деревьями. Мы смеялись, глядя, как наш сын хватал все ручонками, а глазенками следил за всем вокруг.
Мы простояли лагерем у реки двое суток и на третий день пошли дальше. К концу дня стало ясно, что нас кто-то преследует. Я видел признаки этого и раньше и должен был быть настороже. Мы пытались укрыться, но нас было двое, а их, Воронов, было много. И они были вооружены. Нас окружили возле скалы, за которой мы укрылись. Пятнистый Олень была убита сразу, — голос Маленького Медведя стал едва слышимым… — Стрела пронзила ей грудь. Я пытался защитить ребенка, но Вороны схватили меня и отняли сына. Один из них побежал с ним вниз по склону горы. Я видел, как он выпал из рук похитителя. Когда я, подбежал, склонился над тельцем и поднял его, то жизнь уже покинула его.
По лицу Маленького Медведя скатилась слеза и упала на грудь.
— Я пришел в ярость. Бился с каждым Вороном, которого видел. Я убил троих, но сам был тяжело ранен. Не знаю, почему они оставили меня живым. Возможно, считали, что жизнь без жены и сына — самая страшная пытка.
Сандрин крепко сжала его руку.
— Извини, брат.
Маленький Медведь продолжал, словно не слышал ее.
— Когда раны зажили, я надолго ушел в дальние горы. Там я постился и молился, пытался понять смысл случившегося. Я молился Напи, Старику, Создателю, молился всем великим духам, но не мог найти ответов на вопрос — в чем смысл гибели моей семьи. Я покинул свое тело. Это, — проговорил он, проведя рукой по своей груди, — только пустая оболочка.
— Нет, Маленький Медведь, ты все еще здесь. Ты сидишь передо мной.
— Но я не тот, с кем ты разговариваешь, сестра. Я — другой человек.
Сандрин не отпускала руку Маленького Медведя.
— Если ты действительно другой человек, то почему же ты со мной разговариваешь? Почему ты впустил меня?
— Потому что этому другому все равно, кто входит в его вигвам.
— Ты лжешь. Маленький Медведь. Никто и не приходил сюда. Ты впустил меня, потому что я одной с тобой крови. Ты мой брат. — Сандрин отпустила его руку и пошла к горшку налить ему супа. Она протянула плошку Маленькому Медведю.
— Ешь или я заставлю тебя.
— Когда же это было, чтобы ты могла заставить меня что-то сделать?
— А когда же я этого не могла? — ответила Сандрин, подталкивая плошку к его рту. Когда она увидела, что Маленький Медведь пьет суп, она взяла плошку для себя и села рядом с ним. Ей вспомнилось, как Маленький Медведь нашел ее в пещере, когда она заблудилась и была совсем одна. Он нашел ее, и это не смог сделать никто другой, потому что всегда знал ее тайные местечки.
— Что это ты вдруг замолчала? Где сейчас твои мысли?
— Я думаю о том, как я потерялась в пещере. Мне было лет десять, помнишь? Я так испугалась, так как знала, что меня могут разорвать медведь или горный лев. Помню, как сидела, забившись в уголке, и плакала, пока у меня не распухли глаза, молясь, чтобы меня не съели живьем. И когда я уже не верила, что меня найдут, когда звуки животных снаружи напугали меня настолько, что я едва могла дышать, в пещеру пришел ты с факелом. Ты улыбнулся мне.
— И еще я сказал тебе, что не видел такой глупой девочки за всю свою жизнь.
Сандрин улыбнулась.
— Ты помнишь?
— Конечно, помню. — Маленький Медведь посмотрел на Сандрин, и глаза его впервые потеплели. — Ты была похожа на испуганного мышонка, подбежала ко мне. Я пробыл рядом с тобой всю ночь и чувствовал себя храбрым воином.
— Ты им был и остаешься.
— Нет, Яркая Звезда, я уже не тот. — Маленький Медведь покачал головой. — Мое сердце настолько полно злобы, что я не могу думать ни о чем, кроме мести. Вскоре после возвращения с гор я пошел в поход. Мне не нужны были ни лошади, ни оружие, я хотел только убивать Воронов. Я поехал на юг, пока не нашел одно из их селений. Я дождался темноты, пока они не заснули. Затем прокрался к хижинам — только с одним охотничьим ножом. Я вошел в каждую из пяти хижин и перерезал горло воинам, пока они спали. Затем я вошел в семейную хижину…
Сандрин замотала головой и подняла руку, чтобы остановить его.
— Я не могу этого слышать. Маленький Медведь.
— Ты пришла сюда сама и хотела все узнать. Так слушай.
Маленький Медведь выпрямился, глядя на пламя.
— Я убил воина, когда он спал рядом со своей женщиной. А когда она проснулась, то ударил ее черенком ножа так, что она лишилась чувств. В вигваме было двое детей. Я подошел к ним, разглядывая их во время сна. Два мальчика, один очень маленький. Я взял его на руки. Он не заплакал. — Маленький Медведь тряхнул головой, продолжая. — Он не плакал. Мальчик постарше проснулся и налетел на меня как настоящий воин. Он порезал меня своим маленьким ножом. — Маленький Медведь улыбнулся. — Он проявил храбрость. Я схватил его и закрыл рот ладонью. Эти двое детей были в моих руках. Я мог их убить и оставить их мать жить, зная, что она испытает ту же боль, что и я. Но мальчики смотрели на меня в тусклом свете костра, и я видел их отвагу и еще не прожитые жизни.
У меня не хватило сил лишить их жизни. Я не смог сделать им того, что они сделали моему сыну.
— Я знала, что это не может быть правдой. Ты — не убийца женщин и детей.
— Я не убивал женщин и детей, но я убивал спящих воинов, которые не могли защищаться…
Сандрин почувствовала, как ее глаза начинают жечь слезы, облегчая при этом душу.
— Это было твоим правом на месть. Маленький Медведь. Таковы обычаи Черноногих, таковы обычаи многих людей с индейской кровью. Вороны взяли у тебя твоих жену и сына, ты взял жизни многих Воронов.
— Похоже, что ты меня защищаешь. Я знаю, что ты не веришь в многие наши обычаи. Так как же быть с невинными воинами, которые спали? Они не убивали мою семью.
— Но они умерли за злодеяния своих братьев, — просто заявила Сандрин.
— Не могу этому поверить, что ты защищаешь меня от меня самого…
— Я всегда защищала тебя, Маленький Медведь.
— Ты никогда не должна защищать убийцу. Так ведь это называется у твоего народа?
— Возможно, я гораздо больше Черноногая, чем даже ты думаешь, — ответила Сандрин, опуская голову. Она почувствовала руку Маленького Медведя на своей и взглянула на него.
— Тебе потребовалось немало смелости прийти сегодня ко мне. Яркая Звезда. Другие тоже пытались, но я прогонял их, а ты не ушла. Ты… — Маленький Медведь замолчал, подыскивая слово. — Твоя любовь ко мне так велика. Впервые за долгое время в моем сердце нечто иное, чем злоба и ненависть. — Он обнял Сандрин, привлекая ее к себе.
Сандрин положила голову на плечо Маленького Медведя и закрыла глаза. Она не потеряла его, другой человек ушел, и Маленький Медведь вернулся!..




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Яркая звезда любви - Бейль Карен



Интересный роман, правда концовка была слишком затянута.
Яркая звезда любви - Бейль КаренМилена
31.12.2013, 23.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100