Читать онлайн Тропою духов, автора - Бейкер Мэдлин, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тропою духов - Бейкер Мэдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.06 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тропою духов - Бейкер Мэдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тропою духов - Бейкер Мэдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бейкер Мэдлин

Тропою духов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Потрясающе! Она выходит замуж. Только пару недель назад Мэгги была совершенно убеждена в том, что никогда не выйдет замуж. Ее удел — жить одной и довольствоваться придуманными жизненными коллизиями созданных ею героинь. А потом появился Ястреб, и все так чудесно переменилось. Ее любил великолепный мужчина. Она отвечала ему взаимностью. А сегодня — день ее свадьбы…
Мэгги сидела в кресле посреди спальни, не в силах поверить своему счастью. Радость переполняла сердце. Никогда еще ей не доводилось испытывать такого восторга!
Когда радостная эйфория от предложения, сделанного Ястребом, схлынула, Мэгги стала тревожиться по поводу получения брачной лицензии. Могли возникнуть некоторые проблемы, связанные с необычным положением Черного Ястреба. У него отсутствовало свидетельство о рождении и какое бы то ни было удостоверение личности. Но, как ни странно, эта проблема легко решилась. Она запросила Бюро регистрации и получила ответ, что необходимы лишь два свидетеля, удостоверяющие, что Ястреб тот человек, за которого себя выдает. Имея такой документ и двадцать пять долларов наличными, можно было считать, что личность человека установлена. Лицензия действительна на срок до двадцати дней. Никаких тестов не требовалось. Нужно было лишь присутствие обеих сторон в момент получения разрешения. Все оказалось так просто, и процедура заняла не более тридцати минут.
Все было окончательно улажено три дня назад. Мэгги и Бобби подписали необходимые бумаги, лицензия была получена, а сегодня наступил день ее бракосочетания.
Задохнувшись от волнения, она бросила взгляд на кровать, и кровь прилила к лицу. С памятной чудесной ночи у пруда они не возобновляли прежних отношений. Прошла неделя. Каждую ночь он спал подле нее, и так прекрасно было засыпать в его объятиях и просыпаться рядом каждое утро.
Вот и этим утром она пробудилась и увидела, что темные глаза Ястреба не отрываются от ее лица, что они полны любви. Это вызвало у нее слезы счастья.
Мэгги услыхала шаги в коридоре. Ястреб зашел в комнату, и сердце ее учащенно забилось.
— Ты готова? — спросил он.
— Готова.
Ее свадебное платье из белоснежного атласа, отделанное тесьмой, было уже в машине. Туда же сложили и темный костюм для Ястреба, который он согласился надеть по такому случаю.
Ястреб нежно поцеловал Мэгги. Его темные глаза обещали так много. Они вышли на крыльцо. Бобби ждал их в машине. Мэгги улыбнулась юноше, а Ястреб усадил ее в машину и захлопнул дверцу, потом погрузил кресло в кузов и сел за руль.
* * *
Вероника ожидала их в Рапид Сити. Муж ее все еще находился в госпитале, но теперь уже был вне опасности. Врачи считали, что все обойдется.
Ястреб вынес Мэгги из машины и усадил в кресло. Вероника ласково улыбнулась.
— Мисс Мэгги, вы потрясающе выглядите, — вырвалось у нее.
— Я и чувствую себя так же, — ответила Мэгги.
Двое сыновей Вероники отвели Бобби и Ястреба в церковь и показали, где можно переодеться, а Вероника и Мэгги отправились в комнату, предназначенную для невесты.
— Эд шлет вам наилучшие пожелания, — вспомнила Вероника, облачая Мэгги в свадебный наряд.
Мэгги благодарно сжала руки Вероники:
— Мне так жаль, что он не с нами, но я счастлива узнать, что он идет на поправку. Раздался осторожный стук в дверь.
— Вы готовы, ма?
— Да, Джекоб. Сейчас мы выйдем, — ответила Вероника. Она вручила Мэгги букетик белых маргариток. — Это вам. Пойдем?
Мэгги кивнула. Чувства переполняли ее.
Ястреб стоял у алтаря, ожидая Мэгги. В новом костюме он чувствовал себя не в своей тарелке. Так много одежды на одном человеке! Ему было жарко, он томился и не находил себе места. Бросив на себя взгляд в зеркало, он пришел к выводу, что и родная мать вряд ли узнала бы его в таком странном наряде. Ноги были сжаты в новых туфлях похуже, чем в ловушке для медведя. Такую пытку можно вытерпеть лишь раз в жизни, только ради Мэгги.
Бобби стоял рядом, одетый в такой же новенький серый костюм.
В церкви не было никого, кроме священнослужителя в черной рясе, двух сыновей Вероники, Джерри и Джекоба, и Шейлы Гудман, сидящей впереди. На Шейле была темно-зеленая юбка и такая же курточка.
Заиграл орган, и Вероника двинулась по проходу. На ней было ослепительно-белое атласное платье, а в руках она держала букетик маргариток. Вероника заняла место у алтаря и дружески улыбнулась Ястребу.
Чуть позже к алтарю направилась сама Мэгги, и Ястреб забыл все на свете. Никогда еще она не казалась такой прекрасной. Белоснежное платье удивительно шло к ее волнистым темным волосам и темно-голубым глазам. Кресло украшали белые орхидеи и всевозможные ленты.
В тот момент, когда Мэгги оказалась рядом, солнце пробилось сквозь витражи за алтарем, и лицо ее озарилось золотистым сиянием.
— Женщина-Призрак, — прошептал он, не сознавая, что произнес это вслух.
Они стояли рядом, рука об руку, а священник произносил те странные заклинания, придуманные бледнолицыми, которые отныне делали Мэгги Сент Клер его, Ястреба, женщиной. Его женой.
Ястреб молча всматривался в любимое лицо. Радость переполняла его. Счастье омрачало лишь то, что Виноны не было здесь и что он никогда не увидит ее вновь.
Священник слегка откашлялся и тихо, но отчетливо произнес:
— Молодой человек, теперь вы можете поцеловать невесту.
Упав на колено, Ястреб взял в ладони лицо Мэгги и нежно поцеловал ее, вложив в это всю любовь, переполнявшую сердце.
А Мэгги, в свою очередь, обняла его за шею и поцеловала, охваченная любовью и благодарностью к человеку, который стал теперь ее мужем, который открыл для нее чудо любви и дал силы жить дальше. Мэгги не чувствовала ничего, кроме переполнявшей ее радости, от которой хотелось смеяться и петь, радости, что так и рвалась наружу. Потом, очнувшись, она осознала, что поцелуй длится неприлично долго, а они с Ястребом не одни.
Ее щеки загорелись, когда она увидела Веронику и Бобби, обступивших их и приносящих поздравления новобрачной. Они долго жали руку Ястребу, а Шейла Гудман ждала рядом своей очереди. Когда настал ее черед, она широко улыбнулась и поздравила Мэгги.
— Моя дорогая, — выдохнула Шейла, ее карие глаза сверкали от воодушевления, — да мы просто обязаны снять Ястреба для следующей книги. Подумай о рекламе. Получится изумительно!
Мэгги машинально кивнула. Реклама, читатели, издательство, почитатели — все это было так далеко и нереально, но зато она тут же почувствовала укол ревности, когда Шейла поцеловала Ястреба в губы.
Вероника позаботилась заранее о свадебном пироге, конечно же, шоколадном, а Шейла подняла бокал за жениха и невесту. Вероника и мальчики пожелали им всего наилучшего, и Бобби известил о том, что Джекоб отвезет его в резервацию.
— Вероника сказала, что вам, наверное, захочется… ну, побыть вдвоем, — произнес Бобби, отворачиваясь, чтобы скрыть краску, выступившую на лице.
Подошло время ехать.
Джекоб погрузил свадебные подарки в кузов вместе с дорожными платьями и креслом Мэгги. Потом на новобрачных снова обрушился поток поздравлений, пожеланий, напутствий — и вот они уже одни в машине, мчащейся из города к родному ранчо.
— Ты выглядишь просто замечательно, — Мэгги улыбалась, глядя, как ее муж старался высвободить шею от впившегося в нее крахмального воротника сорочки.
Она собиралась было посоветовать ему снять пиджак и галстук, но он так представительно выглядел во всем этом, а она вовсе не была уверена, что заставит его когда-либо снова облачиться в такой наряд.
— А ты так хороша.
Словно потоки солнечного света озарили и согрели ее душу. Мэгги подумала, как чудесно прожить с Ястребом всю оставшуюся жизнь, слушать его глубокий и мягкий голос, так волшебно, ни на кого не похоже, произносящий ее имя.
— Очень, очень хорошо, — повторил он, взял руку Мэгги, поднес ее к губам и стал целовать ладонь и кончики пальцев. И каждое прикосновение отдавалось в ней сладкой дрожью и ожиданием.
Когда они вернулись на ранчо. Ястреб поставил машину у дома, и Мэгги внезапно ощутила радость, когда он взял ее из машины, усадил в кресло и повез к дому.
Они уже были у входа, когда Мэгги почувствовала внезапное разочарование. Ах, если бы он перенес ее через порог — ей так нелегко отказываться от сложившихся в сознании стереотипов. Так всегда было в фильмах, в ее книгах, в мечтах.
Она не решалась просить его об этом, но он вдруг подхватил ее на руки, открыл дверь. Темные глаза его вспыхнули.
— Вероника рассказала мне, — сказал он, как бы отвечая на вопрос в глазах Мэгги. — Она поведала, что у бледнолицых есть обычай: в день свадьбы муж вносит жену в дом на руках через порог.
У Мэгги захватило дух, когда Ястреб склонился над нею, поцеловал и перенес через порог.
Он смотрел на нее, и озорные искорки мелькнули в его глазах.
— Что же делают васичи после этого? — спросил он вдруг охрипшим голосом.
— Наверное, то же, что и лакота, — невинно отозвалась Мэгги. — Они переодеваются и моют посуду, оставшуюся после завтрака.
Ястреб весело и раскатисто расхохотался, и Мэгги пришло в голову, что в ее жизни насчитывалось так мало подобных восхитительных минут.
— Ну что ж. Так мы изменим эти обычаи и создадим наши собственные, — торжественно объявил он, словно судья, зачитывающий приговор, и быстро понес ее по коридору в спальню, где опустил на кровать. Потом бережно, почти благоговейно стал раздевать ее. Он снял свадебную фату и, отложив ее, обвил Мэгги руками, расстегивая крошечные пуговицы сзади на платье. Медленно обнажил ее плечи, покрывая их жаркими поцелуями. Потом поцеловал ее шею, снял шелковое белье и атласные туфельки. Провел рукою по ее стройным ногам, а затем, не спеша, снял чулки.
Мэгги замерла, во рту пересохло, сердце бешено колотилось, по телу волной пробегала дрожь. Она пылала под его жарким пристальным взглядом, который лучше всяких слов говорил ей, что он видит ее такой прекрасной, такой бесконечно желанной, какою ей еще никогда не доводилось чувствовать себя в жизни.
— А теперь я, — прошептала Мэгги, когда он раздел ее. Он опустился перед нею на колени, чтобы она могла снять с него пиджак и развязать галстук.
У нее немного дрожали пальцы, когда она расстегивала и спускала рубашку с его плеч, открывая столь желанное ей тело. Она добилась, чтобы непременно самой снять с него носки и туфли. Потом, когда он стоял босиком, у нее перехватило дыхание — так неуловимо грациозны и легки казались его движения, такой неповторимой и удивительно волнующей была игра мускулов под гладкой бронзовой кожей.
Сдвинув ременную пряжку, она расстегнула брюки и проследила, как они упали к его ногам. Слабая улыбка тронула уголки ее губ, когда она увидела великолепное, полностью обнаженное и возбужденное тело своего супруга. Никакого белья на нем вовсе не оказалось…
Но все мысли тотчас исчезли из ее сознания. Его руки нежно, бережно перебирали ее волосы. Томительная дрожь прошла по спине Мэгти.
Она не отрывала глаз от его лица, с радостью ощущая, что любовь, переполнявшая ее душу, как в зеркале, отражалась в бездонных глазах любимого.
Объятая горевшим в ней огнем, потрясенная неизведанным порывом страсти, охватившей ее в ту минуту, Мэгги потянула его к себе на кровать. Кончиками пальцев она трепетно провела по так обожаемому ею лицу, сама не своя от изумительного ощущения гладкости и тепла бронзовой упругой кожи. Он притянул ее к себе и так крепко, как только мог, прижал ее тело, словно хотел расплавиться в ней, и Мэгги подумала, что готова умереть от доселе не изведанного ею наслаждения.
— Женщина-Призрак, — прошептал он, потеряв голову от ее волшебной близости, не в силах выразить все то, что он чувствовал к этой женщине, которую жаждал, как никого и никогда прежде.
Мэгги нежилась в его объятиях, счастливая одним сознанием того, что он любит ее, отвечая поцелуями на его поцелуи, прикосновениями на его ласки. Потом он приподнялся, накрыл ее своим телом, нежно провел рукой по ее бедру, в его темных глазах вспыхнуло неудержимое желание. Волосы Ястреба разметались по плечам, сбегая вниз, как темная шелковая волна, что касалась ее грудей. Она обхватила руками его спину и прижималась все теснее и теснее, призывая его возгласом, в котором звучали вся ее долго копившаяся страсть и томление. Он стал для нее всем: ее мужем, ее героем, человеком из прошлого, завоевавшим ее душу и сердце.
Мэгги не переставала исступленно шептать его имя на языке лакота, стремясь голосом и движениями передать все обуревавшие ее чувства, и, когда тело Ястреба проникло в глубину ее страстно ждущего тела, два любящих сердца соединились и обрели один мир, одну жизнь. Казалось, разделить их теперь невозможно.
* * *
Следующие две с половиной недели они провели, осматривая достопримечательности Старгиса и его окрестностей. Как странно, думала Мэгги. Два года, как она переехала сюда, — и до сих пор нигде не была. До появления Ястреба она ничем не интересовалась, кроме своей писательской работы. Они побывали в форте Мид, отправились верхом к вершине Медвежьей Горы, посетили Государственное кладбище Черных Холмов и знаменитые могилы.
А потом они направились в соседний городок Дедвуд — всего лишь в тринадцати милях от Старгиса. Остановившись и передохнув в харчевне Адамса, они стали осматривать город.
Дедвуд располагался в узком ущелье. Красивые домики, казалось, выросли, как грибы, на обоих крутых склонах, а дороги к домам образовали своего рода террасы. В самом центре городка ущелье переходило в пологую долину. Таким образом, деловые учреждения располагались ниже, а жилые дома выше.
Прогулка по Дедвуду походила в какой-то мере на экскурс в прошлое. Неистовый Билл Хискок и Каламита Джейн ходили по этим улочкам. До того как Алиса переехала в Старгис, ее заведение «Покер Алисы» также находилось в этом городке. И другие не менее известные и выдающиеся люди жили и умерли здесь: Картофельный Джонни, Проповедник Смиз, Джек Мак-Колл и Чарли Отъявленный, которые препроводили в Дедвуд множество «душечек-голубушек» в 1876 году, сопровождаемых Бедной Джейн и Неистовым Биллом Хискоком.
Мэгги и Черный Ястреб прогулялись по историческому Главному проспекту, минуя салун Дакоты, винный погребок, музей цветов. Они остановились в отеле «Франклин» и зашли в казино на ленч. Как утверждалось в проспекте, отель «Франклин» считался лучшим заведением между Чикаго и Сан-Франциско. Мэгги пришлось признать, что обстановка в отеле оказалась замечательной, а общество, — выше всякой критики.
Сама прогулка по Главному проспекту напоминала перелистывание забытых страниц истории, и Мэгги от души полюбила этот славный старинный городок. Ведь именно здесь, в Дедвуде, 2 августа 1876 года в салуне № 10 Неистового Билла Хискока убил Джек Мак-Колл. Неистового Билла и Бедную Джейн похоронили на горном кладбище, а Джек Мак-Колл нашел свое последнее пристанище на заброшенной равнине. На его могиле не осталось даже надписи.
Решив, что местом действия ее будущего романа непременно будет Дедвуд, Мэгги повсюду собирала рекламные проспекты, буклеты, плакаты и журналы.
Побывали молодожены и в «Полночной Звезде» — заведении, принадлежащим младшему брату Кевина Костнера, Дэну, Заведение было обязано своей вывеской салуну в знаменитом фильме «Силверадо», звездой первой величины там был несравненный Кевин Костнер. Трехэтажный ресторан именовался рестораном Джейка — по имени звезды второй величины в том же нашумевшем фильме. Мэгги была большой поклонницей кинозвезд, а особенно Кевина Костнера. Он произвел на нее незабываемое впечатление в фильме «Танцы с волками».
После «Полночной Звезды» они посетили музей Адамса, где можно было увидеть первый локомотив на Черных Холмах. Там они нашли массу фотоснимков из жизни Дедвуда. Некоторые были датированы 1876 годом. Многие фотографии и исторические факты были связаны с Неистовым Биллом и Бедной Джейн.
Ястреб, казалось, не очень воодушевился осмотром города, и Мэгги не могла упрекать его за это. Открытие месторождения золота на Черных Холмах привело к окончательному уничтожению и разрушению всего, чем жил народ Лакоты.
Однако Ястреб живо заинтересовался музеем духов дедвудского ущелья, где были очень обстоятельно представлены панорамные картины заселения и образования Дакоты. Иные выглядели до того натурально, что Мэгги бы не удивилась, если бы картины ожили.
Новобрачные пообедали в отеле «Франклин», а затем провели пару часов за игрой в казино. Поначалу Ястреб следил за игрой Мэгги, а потом решил сам попытать счастья — и на удивление себе и жене выиграл за десять минут свыше пятидесяти долларов.
— Новичкам везет, — пробормотала Мэгги, когда он выиграл в третий раз.
Незаметно опустился вечер. Ястреб заметил, что вокруг игорного стола столпились завсегдатаи заведения. Он слышал, как иные из них гадали, настоящий ли он индеец, а если так, то к какому племени принадлежит. Другие считали, что он актер. Он даже уловил шуточки относительно скальпов, резни, Кастера. Словом, того, что ему пришлось услышать, было вполне достаточно, чтобы он сгреб выигрыш и вышел из казино.
— Ястреб, Ястреб, погоди. Они вовсе не имели в виду ничего особенного, — просительно сказала Мэгги, оказавшись рядом.
— Разве?
— Ну, может быть, некоторые из них. Не стоит портить себе настроение из-за этого. Ведь нам так хорошо, — она взяла его за руку и. улыбнулась. — Давай вернемся в номер. Ладно?
Гнев его растворился от ее нежной улыбки. Ястреб согласно кивнул, вдруг почувствовав волнение от того, что вот сейчас они останутся наедине. Его женщина. Его жена.
Пусть тупые бледнолицые изощряются в своих дурацких шутках, как им будет угодно. Так думал Ястреб по пути в номер. Все равно, он выиграл главный приз.
* * *
Прямо из Дедвуда они поехали в Рапид Сити навестить Эда, Веронику и мальчиков. Будучи там, они побывали в Сиукском музее первооткрывателей. Ястреб с грустным видом рассматривал панораму из жизни индейцев. Он долго изучал летопись племен, знакомился с иллюстрациями, живописующими историю, или «счет зим». Экспозиция детально повествовала о всех событиях, начиная с 1796 года.
А изображение Гром-птицы вызвало слезы на глазах Черного Ястреба.
— Для меня это связано с воспоминанием о Волчьем Сердце, — пояснил он в ответ на вопрос Мэгги. — Мне приходилось это видеть в его вигваме.
Когда они уходили из музея, Ястреб был заметно расстроен, и Мэгги понимала его. Ужасно увидеть дорогое сердцу прошлое, выставленное для всеобщего обозрения, знать, что все, что ты так любил и берег, безнадежно разрушено.
Ей следовало бы хорошенько поразмыслить, прежде чем согласиться посетить «дурные земли» и Сосновую Рощу, где находились резервации индейцев. Ястреб поразился малочисленности общины и убогости резервации. Дома, большей частью возведенные не столь давно — в 1970 году, находились в жалком состоянии: штукатурка облупилась, двери висели на одной петле, а то и вовсе были сорваны, во дворах полно мусора. Отношения между индейцами и белыми не претерпели существенных изменений за последнюю сотню лет. Индейцам не доверяли, их опасались, обстановка казалась накаленной до предела.
Когда они ехали домой, Мэгги боялась смотреть на мужа и не смела заговорить. Лоб его прорезали морщины, а в глазах застыло отчаяние. Мэгги не надо было спрашивать. Она и так знала все его мысли и то, как ему тяжело. Он грустил о своем народе, о том, что пути их разошлись безвозвратно.
По возвращении на ранчо Ястреб, поцеловав Мэгги в щеку, сел на черного жеребца и поскакал к Холмам.
Мысли его были мрачны, как тучи. Он представлял, что ожидало его народ в будущем: потеря свободы, земли, а главное — гордости, чести. Он припомнил, как они проезжали по резервации среди маленьких уродливых хижин, и чувство безнадежности охватило его. Мэгги рассказывала ему о наркотиках, виски, детской преступности — обо всех этих болезнях и неразрешимых проблемах резервации. Черный Ястреб чувствовал боль в сердце, когда думал о том, что досталось в удел детям. Да разве такое было возможно в его время? Дети считались даром Вэкэн Танка, их следовало любить, лелеять. Независимо от цвета кожи, они всегда были желанны во всех вигвамах страны Лакота.
Он приостановил коня и устремил взгляд вдаль. Солнце уже садилось за гору, и закат казался алым, как пламя, как кровь… Кровь его народа, которая требует, чтобы бледнолицые отдали народу его достояние: Черные Холмы, бескрайние прерии, горы у Короткого Большого Рога. Что за прожорливое племя — эти бледнолицые! Они присвоили все земли на востоке, но этого им показалось мало. Бледнолицым понадобилась земля Лакоты — и они истребили всех бизонов, опустошили леса, и нет больше ни смелых охотников, ни гордых шаманов.
Спешившись, он опустился на многострадальную грудь Матери-Земли, склонил голову, раскачиваясь взад-вперед, скорбя о невозвратно ушедших днях, оплакивая гибель гордого народа, а также тех, кто уцелел, чтобы влачить жалкое существование.
Бежали часы, а боль в его сердце не стихала, побуждая его принять какое-то решение. Так, может быть, ему следует вернуться в прошлое для того только, чтобы предупредить народ о грядущих событиях, чтобы они решили — бороться им или умереть. Но, может быть, нужно вернуться, чтобы сказать, что всякое сопротивление бесполезно?
Он поднял взор к небесам, вопрошая, отчего Вэкэн Танка разгневался на своих краснокожих детей. Он молил луну и звезды ответить ему и открыл небесам душу и сердце, но не услышал ничего — только шум листвы и безмолвие ночи окружали его.
После полуночи он вскочил на коня и отправился в обратный путь.
В окне горел свет. Поднимаясь на крыльцо, он увидел в комнате Мэгги, заснувшую в кресле у окна. Он понял, что она не спала, ждала его, почувствовал ее одиночество и страх потерять любимого.
Переступив порог, он опустился подле нее на колени, полный раскаяния за причиненную боль.
— Женщина-Призрак, — он взял ее руки в свои и приник губами к ее ладони.
— Ястреб, — спросонья прошептала она, а когда до сознания дошло, что это не сон, а он сам, Ястреб, наяву, Мэгги обвила руками его шею, прижавшись к груди любимого, целуя его в голову.
— О, Ястреб!
— Мэгги, мне так жаль
— Да нет, все в порядке. Я понимаю.
Он отклонился, чтобы взглянуть ей в лицо.
— Ты понимаешь? — повторил он.
— Думаю, что да. Но, милый, ты ничего не можешь сделать для племени. Ничего! Не можешь же ты изменить ход истории.
— Да, но я могу попытаться.
— Но что, что ты можешь? — тихие слезы струились по ее щекам. — Ведь ты один и не можешь спасти целую цивилизацию от распада.
— Я должен что-то сделать. Может быть, просто предупредить народ о грядущей опасности.
— И что это даст?
— Не знаю, Мэгги. Знаю только, что мой долг — вернуться.
— Но зачем? — плакала она.
— Потому что меня гложет чувство вины, — тихо ответил он, — мне нельзя оставаться здесь, зная, что им грозит. Нельзя бездействовать. Они будут сражаться, и я должен быть в их рядах.
— Но из этого ничего не выйдет! Прошу тебя, милый. Мы были так счастливы эти недели. Разве это ничего не значит? А я? Разве я ничего не значу для тебя?
— Мэг-ги…
В голосе слышались такая любовь и мука, что она пожалела о вырвавшихся словах, но было уже поздно.
Темные глаза наполнились непостижимым для нее страданием. Мэгги всегда всей душой восставала против политики своих сограждан, проводимой в отношении коренных жителей — индейцев. Она всегда сочувствовала им, сострадала и даже отсылала деньги в Фонд помощи индейцам Америки и другие благотворительные организации, озабоченные тем, чтобы облегчить участь коренных жителей континента. Но ей никогда и в голову не приходило, как индейцы воспринимают свое положение, как страдают. Никто никогда не отнимал у нее родину, никто не принуждал жить не так, как она хочет. Ее не заставляли отказаться от своих предков и изучать язык врагов, не запрещали объясняться на родном языке.
Иногда она пыталась утешиться мыслью, что это было обычным уделом индейцев. Ведь племена сражались друг с другом за земли, и сильнейшие подчиняли слабых, отнимая лучшие охотничьи территории. Но жители Лакоты никогда не нарушали договоров. Они никому не навязывали своих традиций и правил. Мэгги обратила взор на Ястреба и поняла: он любит ее по-прежнему, невзирая ни на что, и он простил ей все, сказанное сгоряча. Он ни за что не желал оставить ее. Но гордость и врожденная честь твердили ему, что он должен сделать что-нибудь, чтобы помочь своему народу, — даже если эта помощь сводится к тому, чтобы предупредить об опасности.
Что тут можно было сказать или поделать? Ястреб должен уйти, а она… она должна отпустить его.
Мэгги безмолвно протянула руки.
Он также молча подхватил ее и понес по коридору в спальню.
Не в силах передать свои чувства словами, они любили друг друга до полного изнеможения, и каждое прикосновение, каждая ласка была, как возрождение любви, которая переполняла тела и сердца.
Последующие две недели были проникнуты и счастьем, и горечью одновременно. Порой Мэгги хотелось бежать к Ястребу и не отпускать его от себя ни на минуту, чтобы насладиться теми оставшимися мгновениями, что им еще суждено быть вместе, и вспоминать о них, когда его уже не будет рядом. А в иные минуты она вовсе не хотела видеть его: «лучше постараться научиться обходиться без него, — мрачно думала она, — пока не поздно, отвыкать от его вида, голоса…»
В дни, когда Мэгги и минуты не могла провести без него, они проводили массу времени, не разлучаясь. Он вез ее верхом к Холмам, они купались в пруду за домом, снова ездили на пикник.
Каждую ночь, когда они занимались любовью, она тайно молила бога о том, чтобы забеременеть. Пусть бы у нее осталась хоть какая-то частичка Ястреба, чтобы любить и лелеять его дитя, когда самого Ястреба уже не будет с ней. Она рисовала его во всех ракурсах, стараясь передать в этих работах все, что присуще этому, ставшему таким дорогим для нее человеку.
Со страхом встречала Мэгги каждый восход солнца. Ведь каждое утро приближало ее к невосполнимой потере. Она пыталась быть стойкой, убедить себя в том, что это его долг — вернуться в то время, которому он принадлежит, в 1872 год. Но все было напрасно, и слезы душили ее.
Черного Ястреба тоже обуревали противоречивые чувства. За то короткое время, что он провел с Мэгги, Ястреб глубоко полюбил ее. Мэгги воплощала все, о чем он мечтал, чего желал, сам того не сознавая. Настоящая Женщина-Призрак. Она оплела его волшебной сетью своей любви так, что он уже не имел ни сил, ни желания выбраться из нее. Ястреб любил ее всей душою, всем сердцем; он знал, что со временем смог бы приспособиться к этому миру, но не мог остаться. Дни шли, и он все больше и больше укреплялся в решении вернуться в свое время, хотя знал, что не в силах воспрепятствовать неумолимому ходу событий.
И вскоре эта так давно ожидаемая ночь полнолуния наступила. Весь предшествующий день они старательно делали вид, будто ничего не происходит — день как день, но были глубоко несчастны и провели его в объятиях друг друга.
И сейчас он должен был идти.
Ястреб опустился на колени у кресла Мэгги, они крепко держались за руки.
Она заглянула в глаза мужа. Он очень изменился за эти последние несколько дней, и она уже сейчас чувствовала, что он сбросил с себя все наносное: чуждые ему обычаи, традиции, привычки белых. Черный Ястреб снова стал самим собою, снова руководствовался лишь законами предков. Весь вид его говорил об этом красноречивее всяких слов. Сейчас она легко могла представить его на поле битвы, скачущим на лихом коне, в пылу борьбы, с колчаном, полным стрел, за плечами.
Но когда она встречала его взгляд — перед нею был лишь человек, которого она любила с каждым днем все сильнее. И когда она замечала печаль в его глазах, сердце Мэгги разрывалось.
— Я вернусь, Мэгги, — обещал он, — если будет хоть малейшая возможность, я вернусь к тебе.
— Но ты говорил, что останешься, что не можешь жить без меня.
— Да, это будет не жизнь.
Мэгги в отчаянии сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. Пусть физическая боль заслонит ту, что разрывала ее душу. Да, она твердила ему, что все понимает; в то время она и представить не могла, что это означает. И только сейчас, когда он покидал ее, она наконец осознала, что не в силах вынести это. Благодаря ему она познала любовь, счастье. Ястреб пробудил ее, как принцессу из волшебной сказки, которая столько лет проспала без любви.
— Я не хочу уходить, — с трудом проговорил Ястреб, и охрипший голос его прерывался от слез. — Но даже теперь я слышу зов Священной Пещеры и должен дать ответ.
— Тогда ступай, — гневно выкрикнула Мэгти, а сердце раздирала боль, словно медведь разрывал его своими страшными когтями. — Так иди же, убирайся отсюда. Возвращайся в свою идиотскую пещеру! О Господи, хоть бы мне никогда не встречать тебя!
Слова ее словно ударили Ястреба острым ножом в самое сердце. И хотя он знал, что она вовсе не думала того, что кричала, — душа его ныла и кровоточила. Ему хотелось обнять Мэгги, успокоить, сделать так, чтобы боль ушла из этих бесконечно любимых глаз; вместо этого он встал, лицо его стало бесстрастным, словно восковая маска. Возможно, гнев, что так сильно овладел Мэгги, успокоит ее боль.
— Прощай, мое сердце, — прошептал он и, развернувшись, шагнул через порог, не бросив даже прощального взгляда на любимую.
Никогда прежде ему не доводилось испытывать минуты горше, чем эта. Он вышел из дома в ночь, зная, что оставил там лучшее, что у него было в жизни — самую дорогую частичку своего сердца. С минуту он еще колебался. Больше всего на свете Ястреб жаждал вернуться, взглянуть на нее еще раз, но знал, что так будет еще хуже, еще мучительнее для обоих. Решившись, он вскочил на коня и умчался галопом.
О, какая прекрасная, прохладная, ясная, тихая ночь окружала его! Дул легкий ветерок, и только стук копыт да шелест листвы нарушал безмолвие. Пана Сапа вздымались перед ним в серебряном свете луны, маня его, призывая к себе, отнимая у него женщину, которую он так любил.
Как же ему жить без Мэгги? А если она уже носит под сердцем его дитя? В глубине души он признавал, что она права. Книга Жизни уже написана, и не в его силах изменить судьбу. И все же он должен попытаться. Да, он не сможет спасти великий народ Лакоты, но ему надо узнать, жива ли его мать, и попытаться помочь племени. О, есть ли такое место на Земле, где возможно жить без страха, где пожилые могли бы стариться, а юные расти в мире?
Конечно, он мог бы остаться здесь с Мэгги, вернуться к ней и оставить все по-прежнему. Но в его жилах текла кровь воина, и он не мог предать свой народ. Вместо этого он предал ту, которую любил так преданно и нежно.
Ястреб пытался прогнать эти горькие мысли, старался успокоиться, убеждая себя в том, что Мэгги не грозит никакая опасность, что она не погибнет без него, тогда как для своих соплеменников он — единственная надежда. Судьба распорядилась так, что ему стало известно будущее. Из рассказов Мэгги он знал, где и когда состоится битва, чья сторона победит, а чья проиграет, кто умрет, а кто останется жить. Нельзя было знать все это и ничего не сделать, когда в его силах сохранить многие жизни.
Ястребу показалось, что он слишком скоро достиг Священной Пещеры.
Он подождал мгновение, потом спешился, глубоко вздохнул и постоял с минуту возле коня, не решаясь войти в пещеру — сделать первый шаг, который отнимет у него Мэгги, должно быть, навсегда. Теперь он жалел, что не попросил у нее фотографии. На них можно было бы смотреть время от времени, когда ее образ сотрется в памяти.
Он схватил жеребца под уздцы и повернул мордой к дому, чтобы тот сумел отыскать обратный путь.
В Священной Пещере было темно и прохладно. Как и прежде, он направился в глубину Пещеры, потом взял крошечный мешочек из оленьей шкуры, висевший у него на поясе, и, захватив горсть пыльцы, бросил на восток, запад, север и юг, Великому Духу наверху и Матери-Земле. А потом с тяжелым сердцем Черный Ястреб сел и повернулся на восток, вглядываясь во мглу. Он, как и прежде, думал о лагере, о племени. А потом закрыл глаза и начал молча молиться Вэкэн Танка, прося вернуть его домой.
* * *
Мэгги сидела в гостиной на том самом месте, где Ястреб покинул ее, и не сводила глаз с входной двери. Он ушел, и она никогда не увидит его вновь.
Мысль эта была мучительнее, чем все остальное, что ей довелось испытать в своей короткой и несчастливой жизни, — хуже, чем ощущение причастности к смерти Сюзи, чем даже сознание того, что она никогда больше не сможет владеть ногами.
Что касается ваших ног, мисс Сент Клер, то дело вовсе не обстоит так уж безнадежно. Вы сможете пойти, если только захотите…
Нервный паралич. Нужно только преодолеть чувство вины за гибель вашей сестры. Вы сможете ходить, если захотите… если захотите… если только захотите.
О Боже, как она хотела вскочить и пойти! Догнать, увидеть Ястреба еще хоть раз, поцеловать на прощание, сказать, что любит его больше жизни, молить о прощении за сказанные в сердцах ужасные слова. Признаться ему, что она и половины не думала из того, что ему наговорила, и вполне понимает, что побудило его решиться на этот шаг.
Ее будто озарило — она почувствовала, что знает выход, знает, где его народ найдет спасение.
Ястреб, подожди!
Прикусив губу от напряжения, Мэгги сдвинула неподвижные ступни и, словно пудовые гири, опустила их на пол. Потом с огромным усилием подтянулась, упираясь руками в подлокотники кресла, и с неимоверным напряжением, собрав всю свою волю, встала на ноги.
Минуту она покачивалась, стараясь сохранить равновесие, сердце бешено колотилось от страха: страха неудачи, страха падения, страха, что уже слишком поздно.
Еще минуту она стояла, и ей казалось, что ноги ее страшно ослабели — она не сможет сделать ни шагу.
Уцепившись рукою за дверной косяк, она сделала шаг вперед, потом еще и еще Она шаталась, шла неровно, как пьяная, и ноги выгибались колесом — но Мэгги шла!
Левая, правая, левая, правая — она шла сама! Мэгги спустилась вниз по коридору, передвигаясь медленно, шатаясь и хватаясь руками за стены.
Постой, Ястреб. Прошу, подожди меня.
Она быстро сбросила платье и облачилась в джинсы “ливайс” и красную рубашку. Сидя на кровати, Мэгги натянула шерстяные носки и ботинки для верховой езды. Выхватив из шкафа замшевую куртку, она бросилась на улицу.
Там она устремила взгляд на Холмы, а потом направилась в конюшню и оседлала маленькую гнедую лошадку.
— Я иду к тебе, Черный Ястреб, — думала она, надеясь, что он услышит, почувствует ее зов, — я иду.
* * *
Черный Ястреб пристально смотрел на восточную стену Пещеры, спрашивая себя: уж не утратил ли он дар вызывать Духа Священной Пещеры, ведь он так долго не приходил сюда.
Он еще глубже сосредоточился, желая, чтобы Дух Пещеры явил ему свою силу и перенес к родному народу, которому он всегда принадлежал. Но время шло, а ничего не происходило. Может быть, Мэгги права? И он остался там, где должен остаться?
И вот, стоило только ему подумать о Мэгги, как в дальнем уголке сознания отчетливо зазвучал ее голос. Это отвлекло Ястреба, и он опять открыл глаза, а потом нахмурился. Он слышал ее голос вновь и вновь, все громче и громче. Мэгги повторяла его имя и умоляла подождать ее чуть-чуть.
— Мэгги!
Она была здесь, у входа в Пещеру. Ястреб вскочил на ноги. Его сердце переполнилось страхом. Он с ужасом вспомнил о судьбе бледнолицего солдата, осмелившегося войти в Священную Пещеру в полнолуние.
— Мэгги, назад! — закричал он, стараясь спасти ее во что бы то ни стало, и бросился к выходу, но было поздно. Мэгги уже очутилась в Пещере. Теперь он смог рассмотреть все во мгле. Она двигалась ему навстречу, словно призрак, вновь и вновь повторяя его имя.
— Нет. — кричал он, — нет, Мэгги! Вернись! Он встал, как вкопанный, сердце громко стучало. Ястреб замер от ужаса, овладевшего всем его существом. Вот сейчас Дух Пещеры поразит Мэгги насмерть.
— Ястреб! О, Ястреб, — плакала Мэгги, нетвердо ступая по дну Пещеры и устремляясь к любимому, — не оставляй меня.
— Мэг-ги, — он притянул ее к себе, радуясь, что она еще жива, и поражаясь тому, что она не погибла, переступив священный порог.
Вдруг он отпрянул, впившись в нее взглядом, стараясь разглядеть во мгле.
— Мэг-ги, — с трепетом выдохнул он, — ты ходишь!?
— Да. Я объясню все позже. О, милый, возьми меня с собой.
Она шла. Она хотела идти с ним. Да разве это возможно? Он вновь держал ее в объятиях, не переставая удивляться, что она жива, хотя и переступила священный порог.
В этот момент Ястреб ощутил присутствие Духа Пещеры, который пролетел над ним. Мгла ожила, сомкнулась вокруг него, вокруг них обоих.
Ястреб устремил взгляд к востоку. Теперь все его помыслы были с его народом, с его матерью. И вот стена Пещеры медленно засветилась. Он пристально смотрел на свет, открывающийся взору, сдерживая безудержное стремление мчаться к родному дому.
Ястреб чувствовал взгляд Мэгги сквозь окружающую мглу. Она, казалось, могла читать его мысли, и он ощущал, как возрастает ее страх перед теми образами гибели и разрушения, что теснились в его сознании. Ястреб инстинктивно закрыл ей рот ладонью, призывая к молчанию.
Взяв Мэгги за руку, он закрыл глаза, качая головой, как бы отказываясь верить в очевидное. Он опустился на колени, увлекая за собой Мэгги. Его лагерь разрушен, вигвамы сожжены. А что с матерью?..
Темнота казалась все тяжелее, гуще, и от этого становилось трудно думать, слышать, дышать. Образы в его сознании становились все отчетливее, и он увидел тень черного ястреба, взлетающего с Пана Сапа и оставляющего Черные Холмы далеко позади, а еще он увидел, как орел, устремившись за ястребом, обогнал его и полетел на север.
Ястреб ощутил, как мгла засасывает его, слышал голос Мэгги, будто издалека звавшей его, чувствовал ее руки, сжимающие его ладони. Голос Мэгги молил не оставлять ее.
На мгновение все исчезло, и темнота закружила Ястреба, а потом он медленно открыл глаза и увидел Мэгги, стоящую на коленях возле него.
— Мэг-ги.
Он поднял жену, взял за руку и направился с нею к выходу из пещеры. Внезапно он вынужден был остановиться. Что-то преграждало им путь.
Ястреба мгновенно пронзила догадка.
— Волчье Сердце, — тихо прошептал он. Теперь он точно знал, что вернулся в прошлое — в свое время, к людям, которым принадлежал. Черный Ястреб вернулся домой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тропою духов - Бейкер Мэдлин



Мне понравился роман.Здесь есть все: и мистика,и перемещение во времени,и потрясающе красивый индеец.И сохранена нежность,трогательность в изложении чувств.
Тропою духов - Бейкер МэдлинРина
19.10.2012, 1.47





Спакойный роман и одновременно настолько пропитан сексуальностю ... Не пожалеете читайте.
Тропою духов - Бейкер МэдлинАнна
21.10.2012, 0.31





Роман очень понравиля.Приключения,мистика,невероятная нежность и любовь на протяжении всего повествования,я просто была очарована этой историей.Очень рекомендую прочитать этот роман,не пожалеете.
Тропою духов - Бейкер МэдлинСветлана
31.01.2013, 17.36





отличный роман. гл.г. действительно созданы друг для друга невероятная нежность и любовь!!!!
Тропою духов - Бейкер Мэдлинлия
7.05.2013, 13.17





Роман очень интересны при том что я не люблю читать фантастики...
Тропою духов - Бейкер МэдлинМилена
29.12.2013, 20.28





Бред... фотомоделью он стал...
Тропою духов - Бейкер Мэдлинмарина
31.03.2014, 12.31





очень жаль, что в реальной жизни нельзя решить все проблемы перемещением во времени
Тропою духов - Бейкер Мэдлинмария
28.08.2014, 20.27





Роман очень понравился, как и все другие произведения этого автора. Очень динамично и с замечательным счастливым концом.
Тропою духов - Бейкер МэдлинВлада
8.02.2016, 14.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100