Читать онлайн Любовь не умирает, автора - Беверли Элизабет, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь не умирает - Беверли Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.96 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь не умирает - Беверли Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь не умирает - Беверли Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Элизабет

Любовь не умирает

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

— Это я, — тихо произнес Джек. — Но все обстоит не так, как ты думаешь.
У Джорджии в груди будто раскрылась огромная черная дыра, и все хорошее, что было у нее в жизни, внезапно затянутое туда, исчезло в зияющей пустоте. Все слова, что говорил Джек; все чувства, что он пробуждал; все дни, проведенные с ним вместе в укромной бухточке; все надежды и мечты о будущем. Два коротких слова — и все переменилось.
— О, Джек…
— Джорджия, я сейчас все объясню…
— Да-да, Джорджия, — вставил ее отец, — пусть он все объяснит. Пусть объяснит, как прибирает к рукам «Лавендер индастриз» — дело всей моей жизни и твое наследство. Как отнимает у нашей семьи самое дорогое… и этот дом, в котором ты родилась и выросла. Пусть расскажет, как в разгар зимы вышвыривает меня, старика, на улицу. Мне очень хочется услышать это.
Джорджия посмотрела сначала на отца, потом на Джека — она отказывалась верить, что он, любимый ею человек, способен на такое. И тут же поймала себя на том, что без труда верит: Джек всегда ненавидел ее отца, и не делал из этого тайны. Но почему сейчас, после стольких лет, он пошел на это?
— Джек, это правда?..
В вопросе ее прозвучало отчаяние: она желает услышать все от него самого. Должно быть какое-то объяснение. Какое именно — она не имеет понятия, но оно есть.
Он выдержал взгляд ее расширенных, полных ужаса глаз.
— Нам нужно поговорить, Джо.
— У нас было два дня, чтобы поговорить. Я прямо спросила, какие дела привели тебя в Карлайл, но ты ушел от ответа. Тогда я не придала этому особого значения, но теперь…
— Что теперь?
Ощутив прилив тошноты, она сглотнула комок в горле.
— Теперь я прихожу к выводу, что ты сознательно лгал мне все это время.
— Прежде чем слушать отца, выслушай меня. Неужели ты встанешь на его сторону?
— Я не собираюсь вставать ни на чью сторону. Просто хочу узнать, что происходит.
— Он украл у меня «Лавендер индастриз», — объявил Грегори Лавендер и медленными, тщательно рассчитанными шагами пересек гостиную.
При виде отца, такого старого и беспомощного, Джорджию захлестнула волна жалости. За ним кто-то должен постоянно ухаживать, заботиться, чтобы он не заболел. Ему нельзя больше жить одному. Он немощен и бессилен, но не будет рад ее присутствию. Да и у нее самой столько по отношению к нему противоречивых чувств — они станут разрывать ее. И все-таки она не может полностью от него отвернуться — отец все-таки.
— Он отнимает все. — Грегори остановился в двух шагах от дочери. — Мое дело, капитал, оборудование… даже этот дом.
Джорджия повернулась к Джеку с молчаливым вопросом: пусть он сам скажет, что все обвинения отца — неправда. Но Джек не произнес ни слова в свое оправдание.
— Значит, это правда? Ты отнимаешь и дом? Стиснув зубы, Джек кивнул.
— Ты выгонишь моего отца из его собственного дома?
На этот раз кивок Джека был пропитан яростью.
— Черт побери, ты совершенно права! Так же, как двадцать лет назад он выгнал тебя.
При этих словах Джорджия содрогнулась, словно от удара молотом.
— О, Джек! — Она едва смогла произнести его имя. — Так об этом сюрпризе ты говорил? Вот как ты собираешься вернуть мне долг — украв у моего отца жизнь? Как мог ты так поступить?
— Все очень просто, Джо. Мне достаточно вспомнить, как он обращался с тобой. Мысленно прокрутить все те мерзости, которые он тебе говорил, чтобы при любой возможности унизить тебя.
— Джек…
— Мне достаточно вспомнить, — оборвал он ее, — что он всегда стоял у тебя на первом месте!
— Что? — встрепенулась она, решив, что ослышалась. — Что ты говоришь?
— Ты всегда хотела, чтобы он был доволен, — усталым, измученным голосом произнес Джек. — Ты никогда не думала обо мне столько, сколько об отце.
Джорджия собралась было опровергнуть его обвинения, но не смогла вымолвить ни слова. Ну конечно же, это не так! Джек всегда значил для нее больше, чем кто-либо другой, — разве он этого не понимает? Неужели он и правда думает, что занимал в ее сердце второе место — после отца? А она… она любила его больше всех на свете. Даже больше отца. Неужели он не знал этого тогда?
— Джек, — попыталась было начать она снова, — это неправда…
Но он, кажется, и слушать ее не желает…
— То, что я делаю в Карлайле, Джо, я делаю для нас. Да, я отнимаю у твоего отца его дом и все, что ему дорого. Потому что хочу дать ему прочувствовать сполна, что значит не иметь ничего.
Джорджия посмотрела на него и впервые, как ей подумалось, по-настоящему увидела его с тех пор, как они снова встретились. Она вдруг поняла наконец причину беспокойства, не покидавшего ее с самой первой минуты встречи. Джек Маккормик, два дня как вернувшийся в Карлайл, совсем не тот Джек, который уехал отсюда двадцать три года назад. Мужчина, которому она отдалась сегодня утром, вообразив что любит его, — совершенно чужой ей человек.
Теперь-то она осознала: вовсе не его она любит, не этого человека. Она любила того мальчишку. Любила озлобленного на мир подростка, умевшего все же отдавать себя, а не набрасываться зверем на всех, кто обходился с ним несправедливо. Тот бился изо всех сил над самосовершенствованием. Тот никогда никого не винил, не искал отмщения — лишь стремился вырваться из той жизни, в которой ему приходилось тяжело. Тот мальчишка просто хотел счастья, а этот мужчина жаждет мести.
Он вернулся в Карлайл, потому что не в силах забыть прошлое. Этот Джек хочет воздать сполна за все зло, причиненное ему и тем, кто ему дорог. Это человек, не способный прощать, в сердце у него лишь одно желание — расплаты. Такого невозможно любить.
— Ты делаешь это не для нас, — ровным голосом заговорила она. — Ты делаешь это для себя. Я никогда не думала о мести. И ты тогда не думал о ней. Не знаю, почему ты изменился. Я-то осталась той же. Я хотела только, чтобы моя жизнь сложилась не хуже, чем мне суждено. Я и сейчас хочу лишь этого. И мне казалось, того же хочешь и ты. Очевидно, я ошибалась.
— Джорджия, все не так просто… — начал было Джек.
Но она подняла руку, останавливая его:
— Нет, все совершенно просто. Ты ослеплен пустой жаждой мщения и ничего не видишь.
— Нам нужно поговорить. Но она отстранила его и, выходя в ночной холод, бросила, не оборачиваясь:
— По-моему, нам больше не о чем говорить.
Джек сделал шаг следом за ней, но остановился.
— Нам много о чем надо поговорить.
— Поговори обо всем этом с моим отцом. — Она отступила от него еще на шаг. — Это теперь касается только вас двоих. Судя по всему, ни ты, ни он ни на секунду не задумались о моих чувствах.
— Как тебе в голову пришло такое! — воскликнул Джек. — Ты всегда значила для меня очень много, всегда.
Слезы навернулись у нее на глаза. Плакать нельзя, приказала она себе, только не теперь, только не здесь, когда ее видят отец и этот незнакомый мужчина, которого она когда-то любила.
— Твой поступок никоим образом не свидетельствует об этом.
— Джо…
Поколебавшись, она все же обернулась.
— Знаешь, Джек, возможно, ты был прав относительно своих родных.
— Что ты имеешь в виду? — Джека смутила внезапная перемена темы.
— Вчера вечером ты сказал, что боишься, вдруг им не понравится, каким ты стал. Ты был прав. Скорее всего, не понравится. Они будут поражены: человек, когда-то так любивший их, теперь думает только о себе.
— Джо…
— До свидания, Джек.
Спохватившись, она вспомнила об отце и повернулась к нему.
— Папа…
Больше она ничего не могла бы сказать — во всяком случае, сейчас. И возможно — больше никогда.
Ответом была лишь какая-то странная улыбка — смесь душевных мук и торжества. Джорджия не знала, как толковать ее, и думать об этом не хотелось. Усталая и разбитая, она мечтала лишь об одном: поскорее бы оказаться дома. И потому, не оборачиваясь, быстро пошла к машине. Лишь завернув за угол в конце квартала, она позволила себе расплакаться.


Джек проводил ее взглядом — она медленно прошла через газон и скрылась в машине. Шаги уверенные, ни разу не оглянулась на тех, кого оставила. Он стоял и смотрел, как тронулась ее машина, безучастно отметил вспыхнувшие красные огоньки стоп-сигналов у выезда на шоссе, ритмичное подмигивание желтого сигнала поворота на углу. Из выхлопной трубы вырвалось облачко дыма, и машина скрылась из виду. Думал он только одно — это стучало в голове: «Почему она ничего не поняла?» Обернувшись к Грегори Лавендеру, он заметил у него на лице ту самую ухмылку, которую возненавидел еще много лет назад.
— Я же говорил тебе: у меня есть секретное оружие.
— Ничего у вас нет.
Ухмылка повторилась, еще более гнусная.
— А теперь и у тебя ничего нет.
— Вы ошибаетесь. Джорджия вернется ко мне. Просто она ничего не поняла. Как только я поговорю с ней, все объясню… — И осекся, сам почувствовав, какое отчаяние звучит в его словах.
Грегори Лавендер, несомненно, заметил это, зловещий смех его вызвал гулкое эхо — это откликнулся пустой дом.
— Зачем? — вдруг почти жалобно проговорил Джек. — Зачем вы это сделали? Почему хотите разлучить нас с Джорджией?
— Ты ей не пара, — сверкнул глазами старик.
Джек изумленно уставился на него: так вот в чем дело! Неужели это правда? Поэтому отец Джорджии всегда ненавидел его? Прежде Джек был уверен: Грегори Лавендер не хочет счастья для дочери и потому стремится отгородить ее от всего, что может принести ей радость. А дело, как видно, в том, что ему, как и многим отцам, не по нраву пришелся парень, с которым дружит дочь.
— Не вам решать, что хорошо для Джорджии, а что нет.
— Ошибаешься. Она моя дочь, я — ее отец. Мать умерла, когда Джорджии было всего четыре года, и перед смертью я обещал ей дать Джорджии все, что в моих силах.
Час от часу не легче — вот уж чего он никогда не подозревал.
— И для этого вы оскорбляли и унижали ее? Отказывали в самой главной человеческой потребности — в любви?
— Я обещал ее матери, что Джорджия получит все, чего мы для нее хотели, — продолжал старик, не обращая на него внимания.
— А вам не приходило в голову спросить и у самой Джорджии, чего она для себя хочет? Грегори Лавендер покачал головой.
— Она еще девчонка. Не может самостоятельно принимать решения.
— Джорджия давно уже не девчонка. Она взрослая женщина.
Старик пристально смотрел на Джека, но тот не мог прочесть его мысли. Наконец Грегори патетически произнес:
— А теперь ты ничего не понимаешь. Я ее отец. Отец.
— Вы правы. Я ничего не понимаю. То обстоятельство, что вы являетесь ее отцом, означает, что вы должны желать ей только добра.
— Конечно, я и желаю.
Джек решил, что дальнейшие споры бесполезны. Поведение старика для него так же непостижимо, как и реакция Джорджии. Что там на уме у Грегори Лавендера, ему совершенно все равно. Но Джорджию просто необходимо убедить. Встретиться с ней, поговорить — это главное. Как только до нее дойдет…
— Мы с вами еще не закончили, — предупредил он ее отца.
— О, разумеется, — весело ответил Грегори Лавендер.
Впервые в жизни не оставив за собой последнее слово, Джек повернулся и ушел — в точности так же, как за несколько минут до этого ушла Джорджия. Когда она осознает причины его поступков, ей станет ясно: он действует для ее же блага, ведь он так сильно ее любит. И все наладится, иначе и быть не может, все наладится.


— Почему это ты так жутко выглядишь? Джорджия сидела на диване, тупо уставившись на огонь. Услышав слова приемного сына, она как будто очнулась и повернулась к нему.
— Спасибо, Ивен. Очень признательна, что обратил внимание. Теперь мне гораздо лучше.
Из дома отца она приехала прямо к себе, всю дорогу стараясь думать только об управлении машиной и о слабом, кружащемся в воздухе снежке. Но теперь, в спокойствии и уюте своего дома, Джорджия размышляла обо всем случившемся, вспоминала все детали; пыталась анализировать.
Итак, отец призвал ее к себе лишь потому, что Джек пытается отобрать у него «Лавендер индастриз». Какое торжествующее у него стало выражение лица, когда Джеку пришлось сознаться! А Джек… Джек, оказывается, обижен, что для нее он всегда стоял на втором месте, после отца. Джек, Джек, Джек… Все ее мысли — о нем, только о нем… Перед глазами стоит его лицо, каким оно было, когда он говорил, что мстит ее отцу за нее, а вовсе не утоляет собственную жажду мести. Он лгал ей, как лгал и о многом с тех пор, как вернулся в Карлайл. Она ошиблась в нем, ошиблась, одно это сознание поглощало все другие чувства и помыслы.
— Это из-за кого — из-за отца или из-за него? — донесся из кухни голос Ивена — он там устроился за кухонным столом с учебниками истории и картами.
Джорджия сочла нужным, стараясь не выдать себя голосом, уточнить:
— Из-за кого это «из-за него»? О ком это ты?
— Да ведь ты, с тех пор как домой вернулась, и слова не сказала. А к отцу ездила, я знаю. Ну я и решил, что он, скорее всего, тоже тут как-то… участвует. — Ивен покатал по столу карандаш, помолчал. — Понимаешь, Джорджия, я просто хочу убедиться, что у тебя все в порядке.
Наступил один из тех моментов, когда она жалела, что вообще встретила Ивена на своем жизненном пути, — он так напоминает ей Джека, когда тот был подростком. Заботливым, добрым, способным видеть сквозь глухую стену, которую она в минуты душевного смятения возводила между собой и окружающим миром. Во многих отношениях Ивен стал ей тем другом, которого она лишилась в день, когда Джек Маккормик покинул Карлайл… Нет, пока она не готова к разговору с Ивеном о Джеке.
— А я могу тебя убедить — у меня все в порядке, — попыталась солгать она.
— Что случилось?
— Ивен, мне не хочется говорить об этом. Все слишком запутано.
Ивен снова погрузился в свои книги, но ненадолго.
— Я только хочу знать… это твой отец или он?
Вот упрямый парень — Джорджия зажмурилась.
— Я же тебе сказала: не будем об этом.
— Слушай, если твой предок такой же, как и мой… — не унимался Ивен.
Вздохнув, она уступила: маленький инквизитор, придется с ним потолковать — подростков такого возраста не остановишь, пока не дашь им желаемого.
— Да, знаешь, во многом мой отец похож на твоего. — Она повернулась лицом к Ивену. — Бить он меня не бил, но и не любил никогда.
Наконец она высказала это вслух то, что всегда знала, но в чем боялась себе признаться. Все время разлуки с отцом она пыталась убедить себя, что отец любит ее — по-своему, но любит — и все его поступки объясняются… ну, он неверно толкует отцовские обязанности. Уму непостижимо, как дошел Грегори Лавендер до своих воззрений по поводу воспитания детей; все, что он вносил в жизнь дочери, — это, по его мнению, для ее блага. Но любить ее он не любил — не мог, не умел этого; никогда не уважал; не пытался увидеть в ней человека. Работая с трудными детьми, Джорджия поняла главное: взрослые обычно пытаются воспитывать своих детей так, как воспитывали их самих. Вероятно, ее отец пошел в своего отца. Но она, несмотря ни на что, всегда искала и находила в своем сердце какое-то место для Грегори Лавендера.
Правда, из этого не следовало, что она должна до конца жизни повиноваться отцу. Столько лет минуло, сегодня они встретились, но он нисколько не изменился, и, судя по всему, это уже так и останется. Но проблемы — дело его совести, не ее. Именно в этом она всегда стремилась убедить детей, с которыми работала: не в их силах разрешить проблемы родителей, пусть занимаются своими собственными, здесь их ждет удача. А если требуется расстаться с людьми, родившими их и вырастившими, — что же делать, так и надо поступать. Все просто и логично. Саму себя ей, однако, никак не удается убедить.
— Тебе бы от него подальше держаться, Джорджия, — пробормотал Ивен. — Яд он для тебя.
Плоды просвещения! Именно эти слова она сказала Ивену несколько лет назад. Отец и правда был для мальчика ядом; не убрали бы его из родительского дома — и вырос бы он таким же, как его отец.
— Ты… делай уроки, Ивен, — только и ответила она.
Он просверлил ее своим острым мальчишеским взглядом и снова углубился в царящий на столе рабочий беспорядок. Но не провел ни одной линии на карте, не перевернул ни единой страницы в книге. Джорджия вздохнула, почесала лежащую рядом Молли за ухом и опять сосредоточилась на пляшущих языках пламени. Такой беспомощности и пустоты она не ощущала никогда в жизни.


В час ночи Джек, все еще в джинсах и черном свитере, как был у Грегори Лавендера, спал тревожным сном и сразу услышал стук в дверь. Никого он не ждет… Посмотрел в глазок — Ивен. Ничуть не удивившись, Джек откинул щеколду, повернул ручку… Не успел открыть, как дверь стремительно распахнулась от удара снаружи и с грохотом ударилась о стену. На Джека, до конца еще не проснувшегося, разом обрушился полновесный, неуемный юношеский гнев…
Ивен с силой толкнул обитателя номера, и Джек отлетел назад, но на ногах удержался. В следующее мгновение левый кулак мальчишки метнулся вперед, и лишь в самый последний миг Джек парировал удар. Противник, моментально перегруппировавшись, нанес удар правой в подбородок. Этот удар захваченному врасплох Джеку отразить не удалось… Он ошалело уставился на нападающего, и тот молниеносно воспользовался его растерянностью — направил следующий удар в солнечное сплетение. Джек согнулся пополам, распрямился, метнулся вперед, схватил мальчишку за шею, развернул, заломил ему руку за спину — все, возможность сопротивляться исключена.
Парень левой рукой попытался освободить шею от захвата, но Джек, более тяжелый, высокий и уже разъяренный, без труда с ним справился. Ивен еще пробовал вырываться, брыкаться, но победа досталась сильнейшему — незваный гость затих или сделал вид, что затих. Джек и не думал этому верить: учащенно дыша, с упавшими на лоб волосами, он не ослаблял захвата.
— Ну, у тебя все? — осведомился он наконец сквозь стиснутые зубы, все еще не осознав, за что и почему набросились на него с такой яростью.
— Там увидим, — буркнул Ивен. — А вы и счастливы?
— Да нет, не особенно. Сегодня вечером — тем более.
— Тогда, может, вы и не такой тупой, каким кажетесь. — Ивен снова попытался освободиться.
Джек лишь крепче стиснул шею вырывающегося мальчишки.
— Черт побери, в чем дело? Что с тобой? Побрыкавшись еще немного, Ивен успокоился так же внезапно, как бросился в бой, и проворчал:
— А ты, черт побери, как думаешь, старик? Господи, он словно видит и слышит себя самого! Стоит закрыть глаза — это он выясняет отношения с отцом Джорджии двадцать с лишком лет назад. И он тоже тогда был так переполнен злобой? Сейчас уже трудно вспомнить. Но в одном-то память не изменяет: какое отвращение ни испытывал он к Грегори Лавендеру, ему, пожалуй, и в голову не приходило поднять на него руку. Во всяком случае, не пытался. А Ивен, похоже, без комплексов: так ослеплен злобой и ненавистью, что о последствиях не помышляет, поступает необдуманно. А от этого жди одних неприятностей, уж ему-то известно. Это сознание и помогло прожить последние двадцать три года. Попробовать вразумить парня?
— Как думаешь, можем мы поговорить как люди? — осторожно начал он.
— Не хочу ни о чем говорить. — Пленник возобновил усилия освободиться. — Хочу только избить тебя до полусмерти за то, что ты сделал с Джорджией.
Джек встряхнул его, и тот снова затих.
— Вот тебе на! А что я сделал с Джорджией?
— Ты сделал ей больно, старик. А я не люблю, когда ей делают больно.


— Это и есть твоя основная жизненная задача? Ты что, ее паладин? Ивен колебался всего миг.
— Паладин — это что?
Джек тоже ответил не сразу, голос его прозвучал спокойно и негромко:
— То, чем в свое время был я. — И отпустил мальчишку, слегка подтолкнув его вперед так, чтобы между ними оказалось какое-то расстояние.
Ивен сделал пару шагов, резко обернулся — кулаки наготове, — но, уразумев, что его готовы встретить, смахнул с лица гриву и опустил руки.
Глаза синие, отметил про себя Джек, волосы черные, дерзок как черт, прямо-таки дышит злобой — о Боже, зеркальное отражение Джека Маккормика в этом же возрасте. Они с Ивеном два сапога пара. Вели кто-нибудь не поможет ему сейчас, он останется таким же — озлобленным, несдержанным, мстительным и злопамятным. Как Грегори Лавендер.
Джек рухнул в кресло — вот кстати подвернулось, все же лучше, чем на пол, — поставил локти на колени, уронил голову на руки. Что произошло? Что он сам натворил?
— Сделай мне одолжение, — попросил он, не поднимая глаз.
После некоторого молчания последовало настороженное:
— Какое… одолжение?
— Подойди к письменному столу, открой верхний правый ящик и принеси то, что там лежит.
Тишина… тяжелые ботинки застучали по полу… скрипнул ящик…
— Да здесь старый бейсбольный мяч!
— Так ты думаешь, — поднял наконец голову Джек и, протянув руку, без слов потребовал подачи.
Ивен, мгновенно узнав знакомый жест, почти непроизвольно бросил ему мяч. Прикосновение потрепанной кожи… ожидаемое, приятное, но обычного душевного спокойствия оно не принесло. Джек снова взглянул на мальчишку.
— Расскажи-ка мне что-нибудь о себе. Молчание он посчитал знаком согласия и задал следующий вопрос:
— Почему тобой занялся опекунский совет? Красноречивое, презрительное пожатие плечами.
— Из дому убегал. В привычку вошло. Джек кивнул понимающе.
— Почему убегал?
На этот раз молчание затянулось. Джек принял это как должное — он и сам долго, очень долго использовал этот излюбленный способ общения.
— Я тоже убегал. Первый раз — в пять лет, — сообщил он. — Отец стал мать поколачивать, а она тогда двойню вынашивала. Смотрел я смотрел — и дал деру, но отец меня нашел. — Джек перевел взгляд на мяч у себя в руке. — Он меня всегда находил. — Вздохнул и бросил мяч И вену.
Тот машинально, без усилий поймал его и в глазах мелькнуло новое: откровенность Джека налагала на него какие-то обязательства.
Джек опустил голову.
— Храни мяч. Он тебе пригодится. Положив мяч на стол, Ивен засунул руки в карманы синих джинсов.
— Мне от вас ничего не нужно.
— Вот и молодец, — похвалил Джек, поднимаясь с кресла. — Если ты мне все сказал, что собирался…
— Ничего я не собирался говорить, старик. А хотел только…
— Тогда — дорога открыта, — подвел черту Джек, указывая на дверь, остававшуюся все это время открытой. — И передай Джорджии, завтра я к ней приду.
Ивен рассмеялся мрачным смехом.
— Не думаю, что она захочет вас видеть.
— Круто. Зато я хочу видеть ее.
— Да ну?
— Ну да.
Мгновение-другое двое мужчин, юный и взрослый, молча смотрели друг на друга. Потом Ивен, оторвавшись от стола, на который опирался, прошел мимо Джека, не оглянувшись.
— Передавать ничего не буду, старик, — предупредил он, выходя за дверь.
Это у него такое извинение за свою выходку, понял Джек, — фактически никакого извинения.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь не умирает - Беверли Элизабет

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Любовь не умирает - Беверли Элизабет



Неплохо, но как-то чего-то не хватило. Мне показалось, что будет интрига в отношении отца к Гг-не и концовка не такая скупая, да и срок в 23 года уж слишком большой (видно привыкла уже романы по-больше читать). Но почитать можно.
Любовь не умирает - Беверли ЭлизабетНаталья
30.04.2012, 6.45





Великолепный роман,прочла с огромным удовольствием.
Любовь не умирает - Беверли ЭлизабетЛюдмила
13.04.2014, 13.04





хороший роман
Любовь не умирает - Беверли ЭлизабетНатали
13.04.2014, 16.54





Да простит автор, но это вольная фантазия по мотивам фильма "Красотка" исполнена очень затянуто и несколько занудно. все 11 глав бесконечного диалога об одном и том же. ни вам динамики, ни вам развития сюжета, ни-че-го(( Словно писал подросток.
Любовь не умирает - Беверли ЭлизабетNatali
13.04.2014, 22.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100