Читать онлайн Как заарканить миллионера, автора - Беверли Элизабет, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как заарканить миллионера - Беверли Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.41 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как заарканить миллионера - Беверли Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как заарканить миллионера - Беверли Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Элизабет

Как заарканить миллионера

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

Одинаковые безликие кирпичные дома. Одинаковая чахлая зелень у подъездов. Одинаковые видавшие виды машины у бортика тротуара. Одинаковые хмурые прохожие. Должно быть, потому Эди Малхолланд и выбрала этот район, что здесь легко слиться с асфальтом.
Неделю назад она велела Лукасу оставить ее в покое. Всю неделю он старательно исполнял ее желание. В «Дрейке» появлялся только по вечерам, после окончания ее смены. Колледж «Северн» объезжал за несколько кварталов. Всякий раз, как его охватывало искушение набрать ее номер, старался занять себя чем попало.
И что же получил он в награду за свое благородство?
Тоску. Уныние. Одиночество.
Многого он еще не понимал в Эди Малхолланд, но одно понял определенно. Кто-то обидел ее в прошлом. Не просто обидел — искалечил ее душу. Научил бояться близости. Отскакивать в ужасе от чужих невинных прикосновений. В каждом мужчине видеть зверя-насильника.
Быть может, Эди готова провести жизнь в одиночестве, но Лукас с таким решением не согласится. Ибо в один прекрасный или поганый вечер — бог знает почему — его охватило желание приблизиться к ней. Прикоснуться. Сжать в объятиях и никогда не отпускать. Понять, что ранило ее нежное сердце, и научить снова доверять людям. И желание это росло и росло, пока не стало для Лукаса сильнее всего на свете.
Почему? Черт его знает. Должно быть, потому, что Эди его удивила. С первого дня знакомства он видел в ней Сладенькую Эди, беленькую, миленькую и добренькую, этакую сказочную фею, душащую нормальных людей (вроде него самого) своим тошнотворным оптимизмом. Не сомневался, что она выросла в каком-то идеальном мире. Что в ее душе нет ни теней, ни острых углов. Что ни разу в жизни — это в свои-то двадцать с лишним лет! — не ощущала на горле ледяных зубов реальности. Что ей неведома боль.
Словом, воображал ее какой-то одномерной картинкой из слащавой детской книжки.
Но оказалось, что он ошибался. Есть в ней и тени, и острые углы. Доброта ее вскормлена злом. Свет ее окружен тьмой. Нежность ее покоится на горечи.
Как это несправедливо!
Странный возглас в устах Лукаса Конвея. Он ведь девизом своим сделал слова: «Кто сказал, что жизнь справедлива?», он написал этот лозунг на своем знамени и на все лады растолковывал эту горькую истину всякому, кто хотел слушать (а порой и тем, кто не хотел). И за слоганом «Жизнь несправедлива» всегда следовал второй: «Смирись с этим!»
Но сейчас он чувствовал, что смириться с несправедливостью не может. Только не теперь. Только не в отношении Эди.
Если бы речь шла о нем — да ради бога! Не простил, нет (кого тут прощать? Судьбу? Карму? Законы Вселенной?), но оставил прошлое в прошлом и научился жить дальше. Нищета, бесприютность, отчаяние — все это для него лишь тени из ночных кошмаров. Да, у него не было счастливого детства, да, он никогда не станет таким же, как беззаботные детишки богатых отцов. Душа его отравлена горечью, ненавистью, подозрительностью — и до самой смерти никуда не денешься от этого наследства. С этим он смирился. В конце концов, кто сказал, что жизнь справедлива?
Но он не позволит судьбе проглотить Эди.
Багровое солнце коснулось горизонта. Лукас затормозил у подъезда Эди. Обычно в это время он уже дома — в квартире, пустой и безликой, словно его жизнь, — готовит себе одинокий ужин, ломает голову, чем заполнить долгий тоскливый вечер. Но сегодня Лукас нарушил данное Эди обещание, когда, заглянув после работы в «Дрейк», узнал, что сегодня она ушла, не закончив смену.
«Заболела», — сказала Линди.
И помчался, как дурак, узнавать, не нужно ли ей чего. Может, горячего супчику. Или чашку чая. Или злобного циничного тролля, которому чертовски плохо без нее.
Немного помедлив у двери, он постучал. Выждал минуту, постучал еще раз. И еще. И уже собирался плюнуть и ехать домой, как вдруг услышал по ту сторону двери легкий шелест дыхания.
— Эди, я знаю, что ты здесь, — произнес он, глядя прямо в дверной «глазок». — Я слышу, как ты дышишь.
Полная тишина была ему ответом.
— А теперь ты задержала дыхание, — продолжал он. — Но я могу подождать, а вот ты долго ждать не сможешь.
После паузы щелкнул, неохотно поворачиваясь, дверной замок. Медленно-медленно приоткрылась дверь. Очевидно, Лукас поднял Эди с постели: золотистые волосы ее были растрепаны, стройную фигурку облегал пестрый халат, расшитый пальмами и попугаями. Глаза покраснели и опухли, под ними залегли глубокие тени.
Чего бы он ни отдал сейчас, чтобы ее утешить!
Вздохнув, Эди отступила от двери:
— Вижу, уйти подобру-поздорову не хочешь. Что ж, входи. Не хочу, чтобы обо мне сплетничали соседи.
— О тебе? — переспросил он. — Да что ты! Что они могут сказать? Что ты милая, вежливая, ласковая, всегда улыбаешься и любому готова помочь?
Она хмыкнула:
— Да уж, о тебе такого не скажешь!
Закрыв за ним дверь, Эди слабо махнула рукой в сторону гостиной. Будем считать, что это приглашение, решил Лукас.
— Ты велела уходить и оставить тебя в покое, — заговорил он, входя и осматриваясь. — Согласись, я очень старался!
Эди остановилась в дверях гостиной, сложив руки на груди.
— В самом деле. — По измученному лицу ее промелькнула тень улыбки. — Очень старался.
Показалось ему — или она в самом деле разочарована?
— Но теперь ты здесь.
— Видишь ли, — заторопился Лукас, — ты не уточнила, сколько продлится опала, и я решил, что неделя — срок достаточный…
— И ошибся. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое насовсем.
«Врешь», — подумал он. А вслух сказал:
— Это будет трудновато.
— Почему?
— Потому что я не могу тебя забыть.
Она открыла рот, хотела что-то сказать, но вместо этого, повернувшись к нему спиной, подошла к окну и устремила взгляд на тающий в сумерках город.
В убранстве ее гостиной не чувствовалось ни особенного богатства, ни особенных стараний, ни даже особенного вкуса. Стандартная дешевенькая мебель, безделушки, купленные где-нибудь на распродажах. Много фотографий в рамках. На окнах — белые занавески. Паркетный пол. Голые стены, окрашенные в практичный бежевый цвет, украшены фоторепродукциями известных картин. Лукас заметил, что Эди нравятся Пауль Клее и Густав Климт.
— Хорошо у тебя здесь, — заметил он.
— Спасибо, — ответила она, поворачиваясь к нему лицом. Кажется, она немного успокоилась. — Ничего особенного, но это мой дом.
Теперь и Лукас понял, что так привлекло его в этой скромной обстановке. Здесь было то, чего не хватало его элегантному, со вкусом (постаралась подруга приятеля — профессиональный дизайнер) обставленному жилищу. Дыхание жизни. Цветы в горшках, упавшая на пол подушка, забытый на тумбочке раскрытый журнал — все говорило, что здесь живут. Квартира Лукаса напоминала картинку из журнала; квартира Эди — картинку из реальной жизни. А он еще воображал, что Эди незнакома с реальностью!
— Почему ты раньше времени ушла с работы? — поинтересовался он, старательно делая вид, что спрашивает просто из любопытства.
Ответила она не сразу — сначала тяжело, покорно вздохнула (такие вздохи Лукасу были уже хорошо знакомы) и села в кресло-качалку у окна, футах в десяти от своего собеседника.
— Я ушла с работы, — тихо заговорила она наконец, — потому что плохо спала всю неделю, и теперь это сказалось.
Халат ее распахнулся, обнажив колени. Лукас очень старался не глядеть на ее ноги.
— Плохо спала, говоришь? Странно: меня тоже всю неделю мучает бессонница. — И невинно он взглянул ей прямо в глаза:
— Ума не приложу, с чего бы это?
— Обычно бессонница меня не беспокоит, — ровным голосом сообщила она.
Лукас хмыкнул:
— Меня тоже. Обычно я сплю как убитый.
— Я не это хотела сказать, — пояснила она. — Я всегда сплю мало, но обычно это мне не мешает. Только на этой неделе почему-то…
— Почему ты мало спишь? — прервал он ее.
— Просто не люблю спать, — ответила она, не глядя ему в глаза.
— Почему?
— Это потеря времени.
— Угу…
— Ты не уйдешь, пока я не объясню, почему так вела себя в тот вечер? — напрямую спросила Эди.
Не видя причин ходить вокруг да около, Лукас честно ответил:
— Да.
«И когда объяснишь, не уйду», — добавил он про себя, рассудив, что Эди знать об этом пока необязательно.
Она кивнула:
— Хорошо. Это не такой уж большой секрет. Даже Линди знает о моем прошлом. Когда она брала меня на работу, я рассказала, что имею приводы в полицию. Она должна была об этом знать.
— Приводы в полицию? — с нескрываемым изумлением воскликнул Лукас. — За что? Перешла улицу на красный свет? Припарковалась в неположенном месте? Выгуливала собаку без поводка?
Эди покачала головой; лицо ее было бесстрастно, словно у античной статуи.
— Проституция Воровство. Употребление наркотиков.
У Лукаса буквально отвисла челюсть. Он понимал, что вид у него дурацкий, но нимало об этом не беспокоился. Если уж Сладенькая Эди оказалась матерой преступницей, Лукасу Конвею сам бог велел выглядеть дураком!
— У нас с тобой как-то был разговор о несчастном детстве, — воспользовавшись его замешательством, продолжала Эди. — Помнишь?
Он кивнул. И каким-то чудом ухитрился закрыть рот.
— Что же было у тебя? — спросила она. И, прежде чем он успел возразить, добавила:
— Я собираюсь излить перед тобой душу, и самое меньшее, что ты можешь для меня сделать, — отплатить тем же.
Пожалуй, она права. Сквозь зубы, стремясь поскорее с этим разделаться, Лукас начал рассказ:
— У моего отца была маленькая ферма в Висконсине. Дохода она не приносила. Вообще. Сколько я себя помню, мы жили на грани разорения. Отец работал на износ, дневал и ночевал в поле, но не мог выбиться из нищеты. Мать пила без просыпу и твердила, что мы с сестрой разрушили ее жизнь. Пьяная, она была… не самой ласковой из матерей. Отец нас защитить не мог — он почти не бывал дома. Мне было одиннадцать, и я уже учился давать сдачи, когда мать объявила, что встретила мужчину, который сумеет о ней позаботиться, и укатила с ним неизвестно куда. Три года спустя она умерла в Денвере, в больнице — одна. Все хозяйство легло на меня и сестру. А несколько лет спустя отец умер от сердечного приступа прямо за плугом. Все, что у нас оставалось, отобрали власти в счет неуплаты налогов. А нам с сестрой сказали: «Живите как знаете». Мы и жили, как умели, — голодали, брались за любую работу, чтобы прокормиться… — Он осекся и замолчал. — Ну а потом я выбился в люди. Вот и вся история Лукаса Конвея. На «мелодраму года» не тянет — не хватает какой-нибудь неизлечимой болезни, но для слезливого ток-шоу сойдет. Теперь твоя очередь.
Эди долго молчала, прежде чем заговорить.
— Как ни странно, у нас с тобой есть нечто общее. Мой отец — приемный отец — был наркоманом. Как и твоя мать, он ушел из семьи. Мать тоже была не подарок, но, в отличие от твоей, не пила. И колотила меня не со злобы, а просто ради развлечения. Когда мне было шестнадцать, она на своем «Мерседесе» врезалась в бетонное ограждение. Конец семейного счастья. После похорон я узнала, что у меня нет ни гроша и идти мне некуда. Отец за несколько месяцев до этого умер от передозировки. Меня взяли к себе дядя и тетя. Скоро я убедилась, что они ничем не отличаются от мамы с папой, и сбежала из дому. Это долгая история: я не буду тебя мучить и расскажу только самое главное. Я росла дикой и озлобленной. С тринадцати лет пила, а оказавшись на улице, скоро подсела на кокаин. Попросила помощи у дружков отца, а они «уговорили» меня продолжить семейную традицию… — горько усмехнулась она. — Я опускалась все ниже и ниже и наконец превратилась в классическую маленькую бродяжку. — Лицо ее передернулось судорогой. — Я стараюсь не вспоминать, кем я была и что делала, а когда вспоминаю, начинаю ненавидеть себя.
Чувствуя, как внутри у него сжимается тугой тяжелый комок, Лукас проговорил с усилием:
— Эди, если не хочешь рассказывать — не надо…
— Я хочу, чтобы ты знал, — ответила она, поворачивая голову, чтобы взглянуть ему в лицо. — Мне важно, чтобы ты все знал.
Снова отвернувшись, она продолжала:
— Я… зарабатывала на жизнь проституцией. Иногда подворовывала. Жила одним днем; все мысли были об одном — где раздобыть денег на наркотики? И знаешь, что самое страшное? Что я об этом не забуду. Никогда. Весь этот мрак, вся грязь и ужас навсегда останутся со мной.
— Эди… — начал он.
Но она продолжала, словно не слыша его:
— Тот, кто этого не испытал, не поймет. У наркомана нет ни мыслей, ни чувств, ни желаний, ни совести. Только жажда и страх. Он как животное: только животными управляет инстинкт, а наркоманом — его пристрастие. Но я больше не такая! — воскликнула она вдруг, словно опасаясь, что Лукас до сих пор этого не понял. — Я с этим покончила много лет назад!
Лукас открыл рот — и снова закрыл, не зная, что сказать.
— За пару недель до моего восемнадцатилетия, — продолжала она тихо, не глядя на него, — один мужчина… клиент… жестоко меня избил. Я попала в больницу. Там познакомилась с одной женщиной, социальной работницей, по имени Элис Донахью. Не знаю, как и почему, но чем-то я ей понравилась. И она начала бороться за меня. Поначалу было очень трудно — и мне, и ей. Но Элис не отступала, не опускала рук. Она верила, что за меня стоит сражаться, и я, Глядя на нее, доверила, что я чего-то стою.
— Где она теперь? — хрипло спросил Лукас. Привычный мир его опрокинулся, и он пытался хоть за что-то зацепиться.
— Она умерла, — ответила Эди, — Несколько лет назад. Неоперабельный рак груди. Врачи слишком поздно поставили диагноз. Как несправедливо, — почти прошептала она, — она спасла мне жизнь, а ее никто не спас. — Тяжело сглотнув, она продолжала:
— Перед смертью она взяла с меня обещание…
Голос ее дрогнул и затих.
— Какое же? — подбодрил ее Лукас.
— Что я… что я проживу свою жизнь достойно. Ради нее. Так я и делаю. Стараюсь жить достойно — ради Элис и ради себя.
Лукас покачал головой, не зная, что ответить. Всю жизнь он работал со словами, но теперь как никогда ясно понимал, что слова не всемогущи. Самая патетическая речь, самая остроумная шутка не смогут рассеять мрак прошлого Эди, снять с ее плеч тяжелую ношу. Даже собственную горечь он не в силах разогнать словами, а ведь его беды не идут ни в какое сравнение с бедами Эди. Она — милая, добрая, чистая — вышла из такого ада, какого он и вообразить не мог. Она тонула в бездонной пропасти — и вознеслась к сияющим высотам. Она видела вокруг столько горя и зла, но сумела окружить себя покровом добра и света…
Что за необыкновенная девушка эта Эди Малхолланд!
А он-то, глупец, воображал, что за ее оптимизмом стоит наивность и незнание жизни. В ней видел глупенькую девчонку, в себе самом — этакого умудренного жизнью мэтра, который огонь и воду прошел и знает что почем… Как можно было быть таким слепцом?!
«Жизнь несправедлива — смирись с этим», — призывал он. А Эди не смирилась. Вышла на битву с судьбой — и победила.
Он считал себя зрелым, опытным мужчиной, а вел себя как мальчишка. Растравлял раны, упивался своими несчастьями и не замечал, как прошлое отравляет его жизнь, не дает наслаждаться настоящим, мешает поверить в будущее. Не замечал, как мало-помалу оно берет над ним верх, грозя уничтожить все, чего он достиг тяжелым трудом. Гонимый прошлым, он уехал из родных мест, порвал с сестрой, с немногими друзьями юности. Не помышляет о том, чтобы с кем-нибудь связать свою судьбу, — боится предательства. Что это, если не путь к гибели? Пока он держится на плаву, даже движется вперед, но, подобно наркоманам, о которых рассказывала Эди, живет одним днем, боясь заглянуть в будущее.
Что ждет его дальше? Безрадостная одинокая жизнь? Поиск забвения в рюмке или в шприце? Или, может быть… путь к исцелению?
Путь будет долгим и трудным. Но Лукас пройдет его до конца, ибо на этом пути будет не один. Его спутница, отважная хрупкая девушка, которая побывала в аду и вышла оттуда чистой, поможет ему найти дорогу. Поддержит, если он лишится сил. Протянет руку помощи. И, может быть, не откажется в ответ принять помощь от него…
Но как можно сказать все это вслух? И Лукас молчал.
— После смерти Элис, — заключила Эди, — я решила найти свои корни. Узнать, кто же я на самом деле. И начала искать свою родную мать.
— И как продвигаются поиски? — поинтересовался Лукас, радуясь, что Эди сменила тему, хоть и понимая, что тот разговор не окончен.
— Продвигаются, — пожала плечами она. — К сожалению, закон охраняет тайну усыновления. Но дело движется, и я не теряю надежды.
«Это для меня не новость», — подумал Лукас.
Хоть он и радовался, что Эди сменила тему, но вдруг, неожиданно для себя самого, выпалил:
— Так вот почему ты боишься чужих прикосновений? Потому что твои… клиенты… тебя били?
Она подняла на него глаза — удивленные, но без тени страха.
— Да. И не они одни.
Лукас решил не выспрашивать подробностей. Не только потому, что, к несчастью, обладал не в меру живым воображением; ему не хотелось оживлять воспоминания, которые Эди хотела навсегда оставить в прошлом.
Оставался еще один вопрос. Самый главный.
— Эди, ты позволишь мне к тебе прикоснуться?
Глаза ее широко распахнулись, потемнели от страха.
— Ни за что! — решительно ответила она. Он протянул к ней руку ладонью вперед.
— Я просто возьму тебя за руку.
Она затрясла головой так, что золотистые пряди запрыгали по плечам.
— Нет.
— Просто накрою твою руку своей.
— Не надо.
— Дотронусь одним пальцем.
— Нет.
— Тогда…
— Нет!
Он вздохнул:
— Тогда подойди и прикоснись ко мне сама.
Глаза ее вдруг заблестели, но не радостью — слезами. Несколько секунд Эди молча смотрела на него, затем медленно покачала головой. Одинокая слеза скатилась с ее ресниц и проползла по щеке, и в груди у Лукаса что-то сжалось.


— Эди, просто коснись меня, — умолял он. — Ты же понимаешь, что я не причиню тебе вреда. Скажи, понимаешь?
— Умом — понимаю, — тихо ответила она. — Но во мне все еще живет несчастная, запуганная семнадцатилетняя девочка. Девочка, которая смертельно боится мужчин.
— Тогда дай мне поговорить с ней! — настаивал Лукас. — Дай мне к ней прикоснуться! Эди издала тихий, сдавленный стон.
— Не могу. Она слишком глубоко. Ты не сможешь до нее достучаться.
— Не верю! — возразил Лукас. — Она здесь, рядом! Ведь это она кидается в панику всякий раз, как до тебя дотрагивается мужчина!
Не в силах усидеть на месте, он встал. И тут же вскочила Эди. Нет, не она — обезумевшая от страха семнадцатилетняя девочка, какой она была когда-то. Хотя Лукас не сделал к ней ни шагу, она метнулась к окну и замерла там, обхватив себя руками, словно боялась развалиться на части.
— Эди, я не причиню тебе вреда, — говорил Лукас. — Никогда, никогда я не сделаю тебе больно.
Он осмелился шагнуть вперед — и поздравил себя с тем, что Эди не отпрыгнула, не забилась в угол. Еще шаг — она неподвижно стоит на месте. Не идет ему навстречу — но, по крайней мере, и не убегает.
Третий его шаг, по всей видимости, ее смутил; в глазах ее блеснуло что-то — Лукас не смог бы сказать, что именно. Опасаясь, что она бросится в спальню и запрется, он сделал еще несколько шагов, загородив от нее выход.
Теперь Лукас стоял от нее на расстоянии вытянутой руки. Но не спешил протягивать руку. Эди забилась в угол между окном и стеной, вся как-то съежилась; руки ее дрожали, грудь бурно вздымалась, на лицо было больно смотреть — так перекосилось оно от нескрываемого ужаса.
— Я не сделаю больше ни шагу, — пообещал Лукас. — Но и не отступлю.
— Лукас, — заговорила она вдруг, — я понимаю, что ты хочешь мне помочь, и очень ценю твои усилия, но… не надо. Слышишь? Просто не надо.
— Эди, дай мне руку. Это все, чего я прошу. Протяни мне руку.
Она затрясла головой:
— Слишком многого просишь!
— Нет, потому что в следующий раз я попрошу твое сердце.
Эди изумленно уставилась на него. Нет, не ослышалась. Может быть, он шутит? Но что-то в его взгляде подсказало ей, что Лукас совершенно серьезен. Потрясенная, она едва не выпалила, что сердце ее давно принадлежит ему. С того вечера в «Дрейке», когда она отвезла его домой… а может быть, и еще раньше. Он единственный, кто ей важен и дорог. Единственный, к кому она хотела бы прикоснуться. Единственный, с кем хотела бы — будь это возможно — прожить жизнь.
Зачем она рассказала ему свою историю? Бог свидетель, на то не было никаких причин. Какое ему дело до ее несчастий? Ничто между ними не предвещало такого взрыва откровенности… но почему-то ей вдруг стало очень важно, чтобы он все узнал. Может быть, потому, что Лукас видел в ней «Сладенькую Эди», идеальную героиню, у которой все хорошо, потому что иначе и быть не может, — и это очень раздражало. А может быть, сама она устала быть феей с рождественской открытки. И, как ни странно, теперь, очистив душу, чувствовала себя лучше. Она словно родилась заново.
Теперь он просит ее сердце. О, как хотела бы она отдать ему себя всю! Без сомнений, без боли, без страха. Рука его — сильная, надежная рука — повисла в воздухе, ожидая ее решения. Что, если…
И вдруг Эди увидела, что рука ее, словно обретя собственный разум и собственную волю, тянется к его руке. Лукас не сводил с нее глаз, но не шевелился. Ни шага вперед, ни единого движения. Приободрившись, Эди раскрыла ладонь. Пальцы ее дрожали, но она не позволяла себе поддаться страху, полная решимости сделать то, что должна, что хочет сделать. Лукас неотрывно смотрел на нее, но не на руку — в лицо. Теперь их разделяло всего несколько дюймов.
Подняв руку, Эди медленно приблизила пальцы к его губам. И — замерла в каком-то сантиметре от него, не решаясь сделать последнее движение. Лукас не шевелился: губы его приоткрылись, жаркое дыхание обдавало ее пальцы.
— Коснись меня, Эди! — прошептал он.
Эти слова обвили ее руку, властно потянули к себе — ближе… ближе…
И вот она уже гладит кончиками пальцев теплый бархат его губ — сперва нижнюю, потом верхнюю, и опять нижнюю, и снова, и снова, ибо никогда в жизни не касалась ничего столь нежного, мягкого, полного жизни. Глаза его закрываются, прерывистый вздох обвевает пальцы, словно легкий летний ветерок.
Хорошо… как хорошо…
Сердце ее колотилось, как безумное; отняв пальцы от губ Лукаса, она осторожно погладила его по подбородку, где проступала щетина, по щеке, по скуле. Взъерошила мягкие волосы на виске. Словно слепая, пробежала пальцами по лбу, бровям, тонкой горбинке носа. И снова, словно завороженные, пальцы ее вернулись к губам…
А Лукас стоял, не шевелясь — только дышал шумно и прерывисто. Он не торопил ее. Он позволил ей решать.
И Эди решилась. Она пойдет дальше — и не остановится, пока не познает его до конца. Не сейчас. Не завтра. И даже не на следующей неделе. Она надеялась лишь, что он поймет и будет с ней терпелив. И не откажется подождать.
— Эди, я буду ждать, сколько потребуется, — прошептал он, словно подслушал ее мысли. — У нас все получится. Все будет, как ты хочешь. Только пообещай, что дашь мне шанс.
Она кивнула, поглаживая его по подбородку:
— Обещаю, Лукас. Обещаю.
Остаток вечера они проговорили — он сидел на диване, она — в кресле. Говорили обо всем на свете: о книгах и фильмах, о том, что любят есть на завтрак и какие виды спорта предпочитают, о своих мечтах и планах на будущее.
А в конце вечера Эди позволила Лукасу до себя дотронуться. Большим пальцем он гладил ее по горячей ладони, где суматошно бился пульс, и думал, что готов ждать ее вечно. Хотя, судя по выражению ее лица при прощании, на такие жертвы идти не придется.
Улыбаясь, он вышел из подъезда и направился к своей машине, припаркованной напротив дома. И в этот миг заметил, как в тени деревьев мелькнула какая-то фигура. Лукасу показалось, что мужчина (ибо это определенно был мужчина) смотрит вверх, на окна Эди. Оглянувшись через плечо, Лукас увидел в окне ее темный силуэт. Что-то подсказывало ему, что догадка верна: незнакомец следит за ее квартирой.
Насвистывая сквозь зубы, Лукас неспешно, вразвалочку подошел к машине, но вместо того, чтобы открыть дверцу и сесть, метнулся в кусты, где, он видел, исчез незнакомец. А в следующий миг, словно во сне, он уже гнался за негодяем по пустынной улице.
Лукас бежал быстрее: не прошло и минуты, как он схватил незнакомца за воротник пальто (дорогого шерстяного пальто — с каких это пор бандиты так хорошо одеваются?), со всех сил вмазал в кирпичную стену дома и, не дожидаясь, пока тот опомнится и бросится наутек, схватил за горло.
— Дейвенпорт?! — воскликнул он в изумлении, вглядевшись своему противнику в лицо. Так вот кто охотится за Эди! — Что ты тут делаешь, грязный ублюдок? Подглядываешь за ней?
— Я не подглядываю! — прохрипел Дейвенпорт, стараясь высвободиться из железной хватки Лукаса.
Но Лукас был моложе и сильнее, а кроме того, ярость придавала ему сил.
— Это ты шел за ней следом после вечеринки у Адама? — Та ночь была еще слишком свежа в его памяти.
— Да, — пробормотал Дейвенпорт. — Я.
— А теперь бродишь вокруг ее дома? — допрашивал Лукас, все крепче сжимая хватку.
— Конвей, пожалуйста… Я все объясню! Я не хотел сделать ничего дурного!
— Сначала ты идешь за ней по пятам по ночной улице, — подытожил Лукас, с каждым словом чувствительно встряхивая своего противника, — теперь стоишь у нее под окнами и уверяешь, что не хотел сделать ничего дурного! Чего же ты хотел, черт побери?
— Убедиться, что она в безопасности, — сквозь зубы проговорил Дейвенпорт. — Сегодня она раньше обычного ушла с работы. Я хотел удостовериться, что с ней все в порядке.
— Решил о ней позаботиться? — словно выплюнул Лукас.
Дейвенпорт кивнул.
— Хочешь стать «папочкой-толстосумом»?
Дейвенпорт покачал головой.
— Нет. Просто отцом.
— Какого черта… О чем ты говоришь?
— Дело в том, — обреченно произнес Дейвенпорт, — что я — отец Эди. Ее родной отец.
— Когда мы с твоей матерью познакомились, ей было восемнадцать, а мне — двадцать два.
Трудно описать, какое изумление отразилось на лице Эди, когда через четверть часа после прощания Лукас вновь возник у нее на пороге, держа за воротник мистера Дейвенпорта!
С трудом овладев собой, она пригласила мистера Дейвенпорта присесть на диван, налила ему кофе, а сама устроилась в кресле-качалке. Лукас прислонился к стене, готовый при первых признаках опасности ринуться на защиту Эди. Не то чтобы он не доверял Дейвенпорту… Хотя почему же? Именно что не доверял. И чертовски не хотел, чтобы Эди снова страдала.
Но больше всего беспокоили его глаза Эди. Такого взгляда — голодного, жадного, почти молящего — он у нее никогда еще не видел. Слишком хорошо он понимал, что происходит. На глазах у него решалась ее судьба, а он был бессилен.
Но мистер Дейвенпорт… и вдруг ее отец? Невероятно!
— Продолжайте, мистер Дейвенпорт, — тихо, почти неслышно попросила Эди.
Дейвенпорт поморщился. А чего он ждал, подумал Лукас, что она кинется ему на шею с криком: «Папочка!»?
— Как я уже сказал, — со вздохом продолжил он, — оба мы были очень молоды. Я только тогда окончил Стэнфорд и проводил лето в Чикаго с родителями перед тем, как поступить в Калифорнийский университет. Твоя мать работала в. — магазине продавщицей. Она была родом из Кентукки, из бедной деревенской семьи, и приехала в город, чтобы устроиться на работу и помочь родителям. — Он коротко, печально улыбнулся. — Я влюбился в нее сразу, едва услышал, как она спрашивает: «Чем могу помочь?» Серебристый голос, сияющая улыбка… И вся она была словно из сказки.
— Как ее звали? — чуть охрипшим голосом спросила Эди.
— Мелоди, — ответил он. — Мелоди Чанс. Я обожал ее имя. Обожал ее голос, ее улыбку. Ее всю.
— Что же было дальше? — на этот раз вопрос задал Лукас.
Дейвенпорт тяжело вздохнул, поставил нетронутый кофе обратно на стол, пригладил ладонью темные седеющие волосы.
— Я не был формально помолвлен, но между нашими семьями существовала договоренность, что мы с Люсиндой поженимся, как только закончим учебу. И мы с ней хотели пожениться, — с готовностью добавил он. — Мы знали друг друга с детства и очень любили друг друга. Но Люсинды в то лето не было в городе — она путешествовала с бабушкой и тетушкой по Европе — и я просто… Не знаю. Не видел ничего дурного в том, чтобы, пока мы не женаты, развлекаться с кем-нибудь еще. Короткий необременительный роман — вот как я себе это представлял. Не сразу я понял, что полюбил Мелоди. Знаю, это звучит ужасно, но я был еще мальчишкой. Избалованным, эгоистичным мальчишкой.
— И она забеременела, — закончила за него Эди.
— Да, — кивнул Дейвенпорт. — Но я об этом не знал. Мелоди мне так и не сказала. Потом оказалось, что она и сама не знала, пока не вернулась домой. Лето подходило к концу, мне пора было уезжать в Калифорнию, а Мелоди заговорила о том, что хочет вернуться домой. Что скучает по семье, что Чикаго для нее слишком велик, что лучше она подыщет работу в маленьком городке, поближе к дому. Я уговаривал ее остаться, говорил, что сумею о ней позаботиться, но она стояла на своем.
Он тяжело вздохнул:
— Я был очень молод. Не понимал, что со мной происходит. Я любил Мелоди, но и Люсинду любил и не хотел ее терять. Знал, что семья никогда мне не простит, если я не закончу учебу. А если откажусь жениться на Люсинде, опозорю не только себя, но и всех Дейвенпортов. Но если бы я только знал, что Мелоди беременна…
Он вдруг поднялся с места, и Лукас немедленно принял боевую стойку на случай… на всякий случай. Но Дейвенпорт просто нервно прошелся по комнате и вновь опустился на диван. Лукас уже начал подумывать, что зря подозревал его во всех смертных грехах. В самом деле, глаза у него такие же голубые, как у Эди, да и в профиль они очень похожи. И потом, трудно не верить человеку, изнывающему от тоски и запоздалого раскаяния.
— Где же она теперь? — спросила Эди, в голосе ее вера смешалась с сомнением.
Мистер Дейвенпорт пошевелил губами, но ничего не ответил.
— Мистер Дейвенпорт!
— Я не прошу, чтобы ты называла меня папой, — принужденно улыбнулся он, — но давай оставим в покое «мистера Дейвенпорта». У меня есть имя. Пожалуйста, зови меня Рассел.
— Где моя мать? — повторила Эди.
Улыбка стерлась с лица Рассела Дейвенпорга.
— Она умерла в прошлом году. Мне очень жаль, Эди.
Эди побледнела, но не произнесла ни слова.
— Неоперабельная опухоль мозга. Она узнала об этом за два месяца до смерти, а за две недели нашла меня. И рассказала, что у меня есть дочь. Если бы не ее решение, я никогда бы о тебе не узнал. Никогда бы не нашел тебя. Но она решила, что не должна уносить эту тайну в могилу — и за это я вечно буду ей благодарен.
— Значит, она умерла? — словно эхо, повторила Эди.
— Да.
Дейвенпорт еще что-то говорил, но Эди слушала вполуха. Так что пришлось Лукасу вслушиваться в рассказ Рассела, чтобы пересказать Эди услышанное, когда она будет более… более расположена слушать.
А Дейвенпорт тем временем рассказывал, как после смерти Мелоди Чанс нанял частного сыщика и с его помощью выяснил, что Эди Малхолланд, его дочь, работает буфетчицей в клубе «Дрейк», всего в нескольких кварталах от его офиса; как немедленно вступил в клуб и приходил туда каждый день, чтобы полюбоваться на Эди и поговорить с ней, но никак не мог решиться рассказать ей, какие узы их связывают. Всякий раз, как он открывал рот, слова застревали у него в горле Дейвенпорт боялся того, как воспримут эту новость жена и законные дети, но более всего страшился, что Эди его отвергнет.
— Отвергну? — изумленно воскликнула она, пробуждаясь от своих невеселых мыслей. — Почему? Ради всего святого, с чего мне вас отвергать?
— Не знаю, — ответил Дейвенпорт. — Я боялся, что ты, когда узнаешь правду…
— Что же?
— Увидишь во мне врага. Незваного гостя, который пришел разрушить твою жизнь. Уничтожить счастливые воспоминания о детстве, о приемных родителях. Но, клянусь, этого не будет! Я не собираюсь занимать место твоих родителей, и память о них останется для меня священна
— О, об этом не беспокойтесь! — с чувством произнесла Эди.
Несколько минут Рассел Дейвенпорт молчал, глядя на обретенную дочь с нежностью и любовью.
— Не знаю, что будет дальше, Эди. Не могу тебе обещать, что все пройдет гладко. Боюсь, мои родные и семья не придут в восторг от этой новости. Но, так или иначе, я выполню свой долг. И сделаю все, чтобы доказать тебе, что… что люблю тебя.
Губы Эди задрожали, и она высоко подняла голову — чтобы удержать слезы, понял Лукас Но слезы не хотели оставаться под веками: они переполнили глаза и покатились по щекам. Все молчали — да и что тут было говорить?
— У меня два сына, — мягко проговорил Дейвенпорт, — а дочь только одна. Ее зовут Сара, она на три года младше тебя. Ей всегда хотелось иметь сестру.
— Сестру, — дрожащим голосом прошептала Эди, — У меня никогда не было… ни братьев, ни сестер.
— У нас хорошая семья, Эди, — заверил Рассел. — Вот увидишь, в конце концов все уладится. Дейвенпорты друг друга в беде не бросают. Для нас семья и кровные узы — главное в жизни.
— Семья, — словно эхо, повторила Эди. Смотрела она при этом не на Рассела, а на Лукаса. — Никогда не думала… не надеялась, что у меня будет семья.
— Все будет хорошо, Эди, — успокаивал ее Рассел, — вот увидишь!
Она кивнула, по-прежнему не отрывая глаз от Лукаса:
— Я верю. Теперь — верю.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Как заарканить миллионера - Беверли Элизабет

Разделы:
1234567891011121314151617Эпилог

Ваши комментарии
к роману Как заарканить миллионера - Беверли Элизабет



Роман очень понравился!!!!!!
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетKarolina
2.11.2010, 16.42





мне тоже понравился!
Как заарканить миллионера - Беверли Элизабетэлина
4.05.2011, 18.57





Оригинальный сюжет, приятное разнообразие, легко читается. Но тааакая сладкая, очень...Хотелось бы углубить эмоциональную составляющую в некоторых эпизодах книги
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетДжулия
9.07.2011, 21.42





А мне лично не понравилось. Как-то простовато, не находите?Название какое-то громкое, не по содержанию, в общем, слабовата книга.
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетЛина
9.02.2012, 16.44





Лина, ты и подобного не сможешь написать, так что может быть ты не будешь судить, таких прекрастных авторов?rnили попробуй напиши, хотя бы на 10% такой потресающий, рассказ, тогда можешь судить, а мы тебя посудим!
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетКатя
25.02.2012, 17.59





Катя,каждый имеет право высказать свое мнение и не быть при этом великим писателем.А книга ,действительно ,слабовата и простовата
Как заарканить миллионера - Беверли Элизабеттигра
25.02.2012, 18.51





любовные романы в большинстве простоваты. но есть от которых скулы сводит а есть просто для хорошего времяпровождения. с этим можно провести вечер
Как заарканить миллионера - Беверли Элизабетарина
28.10.2012, 20.50





А мне понравилось. Интересно. Не примитивно. Ожидала худшего.
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетКристина
4.09.2013, 10.34





Неплохая задумка, но плоские герои, банальный сюжет, скучновато: 5/10.
Как заарканить миллионера - Беверли Элизабетязвочка
4.09.2013, 13.39





Роман мне понавился, и с каждой последующей главой все больше и больше удостоверяюсь в одном высказывании: Есть тети как тети, есть дяди как дяди, есть люди как люди и бляди как бляди. Есть дяди как тети, есть тети как дяди, есть бляди как люди и люди как бляди.
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетЛена
13.01.2014, 23.24





Отличный роман!!! 10
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетЮлЯ
14.01.2014, 23.15





а мне тоже понравился роман. много юмора и в тоже время есть о чем задуматься
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетЛюдмила
11.04.2014, 21.13





Мне было скучно,характер Адама как человека-миллионера не был раскрыт,только то,что у него хорошая эрекция,позиция Дорси тоже непонятна,хотела прожить вроде жизнь серой мышкой,но влюбилась вопреки своим принципам в миллионера,почему?за что?из романа поняла,что из-за хорошего секса.В конце так вообще мыльная опера,все нашли друг друга.Клюнула на аннотацию и пожалела.
Как заарканить миллионера - Беверли ЭлизабетОсоба
11.04.2014, 21.55





9
Как заарканить миллионера - Беверли Элизабеттася
26.10.2014, 22.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100