Читать онлайн Сломанная роза, автора - Беверли Джо, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сломанная роза - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.29 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сломанная роза - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сломанная роза - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Сломанная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Галеран посмотрел на жену.
— И ты тоже?
Она бессильно опустилась на скамью у окна, будто ноги вдруг отказались служить.
— Я почти хочу этого. Чтобы твоя ярость вырвалась наружу. Не могу поверить, что этого не случится… А ждать — такая мука.
Он не стал рассказывать, что уже дал волю ярости.
— Ну, так пусть ожидание станет тебе наказанием. Доната закряхтела, ротик беспокойно задвигался, ища грудь матери. Нет, кто бы ни был ее отец, ненавидеть нeвинное дитя Галеран не мог.
Девочка унаследовала тонкую, полупрозрачную кожу Джеанны; головку ее покрывал золотистый пух, и Галеран мог бы, если б захотел, убедить себя, что и цветом волос она тоже похожа на мать. К счастью, Лоуик и Джеанна оба были белокуры и светлокожи, так что Галерану не придется мучиться, узнавая в ребенке черты его родного отца.
Доната меж тем завертела головенкой и пронзительно вскрикнула. Галеран покачал ее, но она не унималась и ревела все громче. Напуганный и расстроенный, он воззрился на Джеанну. Пусть это не его родная дочь, но зачем же она столь открыто отвергает его?
— Она еще не наелась, — объяснила Джеанна. — Я как раз кормила ее, когда услышала твой голос в зале.
— Почему ты сразу не сказала?
Она не ответила. «Потому что я боялась», — прочел он в ее глазах, и у него защемило сердце. Знай Джеанна о припадке безудержного бешенства, поразившего его в лесу, она боялась бы еще сильней.
И правильно бы делала… Отдавая ей ребенка, Галеран почему-то вспомнил, как когда-то, глупым юнцом, хотел, чтобы Джеанна боялась его.
Теперь ему хотелось плакать.
Джеанна подняла подол туники; на нижней рубахе были сделаны разрезы, чтобы легче высвобождать грудь. Прижав к себе Донату, она вложила ей в ротик сосок. Девочка жадно сжала его беззубыми деснами и упоенно зачмокала.
В точности как ребенок Агнес, жены Эдрика. В точности как Галлот…
Но эту мысль Галеран прогнал.
— Ты можешь говорить, пока кормишь?
— Конечно.
Он поставил ногу на ларь, оперся локтем о колено.
— Когда приехали люди архиепископа?
— Вчера поутру. — Пережитый страх заставил ее снова побледнеть. — Я сразу заподозрила неладное и потому приказала стражникам встать у ворот и пустить в замок только троих монахов. Брат Фортред, казалось, был обескуражен, не застав тебя дома. — Джеанна искоса взглянула на мужа. — Видно, рассчитывал, что ты поддержишь его.
— И позволю ему забрать ребенка?
Она кивнула, поглаживая головку дочери.
— Джеанна, я взял меч во имя господа, отправился на войну на другой край света лишь затем, чтобы дать тебе дитя. И ты впрямь боишься, что я позволю кому-то вырвать дитя из твоих рук?
Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых дрожали непролившиеся слезы.
— Правда?..
— Чистая правда. — Галеран выпрямился. — Могла бы и обрадоваться.
— Я рада, очень рада. Но я так боюсь, Галеран.
Он принялся мерить комнату шагами, дабы скрыть тревогу.
— Из-за людей епископа? Так что там было, расскажи! Он видел, какие усилия делает над собою Джеанна, чтобы собраться с духом.
— Раймонд исповедовался епископу, и тот наложил на него покаяние за свершенный грех. Но покаяние заключается в том, чтобы самому растить зачатого в грехе ребенка, и вот они пришли, чтобы отнять ее у меня!
Галеран замер и лишь кивнул.
— Хитро, — выговорил он непослушными губами.
— Но не могла же я позволить им забрать малютку! Я не соглашалась, выискивая довод за доводом, а брат Фортред все говорил о грехе и вечной погибели и в конце концов пригрозил проклятием каждому, кто станет мне помогать. Я так боялась, что слуги отдадут ему девочку!
— Как тебе удалось бежать?
— Я притворилась послушной и пошла за Донатой, а сама послала человека за Уолтером Мэтлоком. Я… я даже не была уверена, поддержит ли он меня вопреки приказу епископа, тем более что ты не велел мне покидать замок, но, хвала Пресвятой Деве, он согласился помочь. Он в открытую выслал из ворот нескольких солдат, сказав Фортреду, что надобно найти и известить тебя; затем проводил меня с ребенком и Алину к потайной калитке и дальше, к самой дороге. Там ждали солдаты с оседланными лошадьми. Двое из них отдали нам своих лошадей, и все мы прискакали сюда. Но Фортред найдет нас и здесь, и теперь я ломаю голову, куда нам бежать. — Она умоляюще взглянула на него. — Галеран, никто не может противиться Церкви! Что нам делать?
— На нашем далеком севере найдется укромный уголок.
— Но у Фламбара власть не меньше, чем у короля, да и королевская власть в его руках… О, как я слаба! Почему я не решилась сделать это тогда!
Тысячи подозрений иглами вонзились в его мозг.
— О чем ты говоришь?
Он думал, Джеанна не ответит, но она заговорила почти шепотом, глядя мимо.
— Когда я поняла, что жду ребенка, то решила избавиться от него. Ведь понимала, какие затруднения будут сопровождать его появление на свет. Я… я даже приготовила травы. — Ее взор скользнул поверх головы Галерана и остановился на дочери. На светлые пушистые волосики упала слеза. — Но выпить отвар не смогла.
— Это был бы грех, — хрипло сказал Галеран. — Если к одному греху добавить еще один, к добру это не приведет.
— Подумай, как могло бы…
— То есть тогда тебе удалось бы скрыть от меня измену?
— Нет, — горячо возразила она. — Но мы могли бы не добавлять горечи к радости твоего возвращения. Я не стала бы скрывать от тебя мою глупость, о нет; но можно было бы избежать позора, и ребенок не связывал бы нам рук. Я рассказала бы тебе все. Ты знаешь, Галеран, я никогда не лгала тебе.
Ее слова смутили Галерана.
— Быть может, лучше бы было тебе солгать.
Джеанна осуждающе нахмурилась, и почему-то Галерану неудержимо захотелось рассмеяться над странными хитросплетениями и поворотами их отношений в эти несколько дней. Ребенок наконец насытился, заснул и выпустил грудь. Джеанна поправила одежду и подняла девочку, чтобы похлопать ее по спинке. Доната отрыгнула воздух и улыбнулась, будто ей снился хороший сон.
Если б ему обрести младенческую невинность…
Галеран протянул руки к ребенку.
— Дай я еще подержу ее.
Джеанна смотрела на него, слегка сдвинув брови, и в этот момент была немного похожа на свою кузину Алину.
— Джеанна, если ты допускаешь хоть в мыслях, что я могу причинить ей зло, то тяжко обидишь меня.
Она поспешно сунула ребенка ему в руки.
— Я ничего такого не думала! Просто она мокрая.
Теперь Галеран и сам заметил: пеленки были мокрые, и пахло от них совсем не цветами. Он грустно улыбнулся и вернул девочку Джеанне.
— Видишь, какой я неопытный отец. Нам пора перестать подозревать друг друга.
Изумленно взглянув на него, Джеанна отвечала:
— Мне это вовсе не трудно.
Расстелив чистую пеленку, она перепеленала дочку. Галеран завороженно наблюдал, как она разворачивала мокрые тряпки, как из них показалось детское тельце с крохотными, но на диво соразмерными ручками и ножками. Доната так и не проснулась и вскоре была завернута в сухое и туго, надежно запеленута. Потом Джеанна уложила ее в колыбель.
— Я часто думаю, — тихо молвила она, — почему все это случилось именно с нами. И особенно — с тобой.
— Если б господь послал нам дитя в первые годы нашего супружества, вся жизнь пошла бы иначе. Так что, верно, такова Его воля.
— Вот и нет, — резко возразила Джеанна, — в том, что случилось, повинны только мои своенравие и гордыня, и расплачиваться за это мне одной.
— Но не ребенком же? — сухо осведомился Галеран, присаживаясь у колыбели и не отрывая взгляда от крохотного создания.
Джеанна в отчаянии заломила руки.
— Если бы брат Фортред привез с собою кормилицу… Галеран, одного молока из чужой груди ребенку мало!
— Итак, если бы брат Фортред привез с собою кормилицу… что тогда? Ты отдала бы Донату?
Она отвернулась, закрыла лицо руками.
— Нет. Не отдала бы. Галеран, я стараюсь изо всех сил, но не могу стать кроткой и смиренной!
Галеран рассмеялся.
— А я и не хочу, чтобы ты стала такой. Но не лги себе, Джеанна. Если мы в самом деле не собираемся отдать Донату на растерзание попам, давай лучше подумаем вместе, как справиться с нашими бедами.
Девочка заворочалась, верно, потревоженная громким голосом матери. Галеран ногою покачал колыбель, и она опять мирно заснула.
Обернувшись к нему, Джеанна смотрела на него широко раскрытыми глазами, как на невиданную диковину.
— Как можешь ты вот так принимать ее? Как можешь принимать все случившееся?
Он встретил ее взгляд.
— Что мне остается? Или хочешь, чтобы тебя высекли, заперли в монастырь, сожгли на костре? Чтобы я своими руками задушил твое дитя? — Он осекся, убоявшись жестоких слов. — Не надо, Джеанна, не отталкивай меня. Давай начнем с самого простого. Был ли Лоуик с монахами?
— Нет, — заметно побледнев, отвечала она. — Разве ты вовсе не говорил с Фортредом?
— Нет.
— Он уже уехал?
— Не знаю. Я вообще не был в Хейвуде. Узнал, что ты едешь сюда, и поехал следом.
Джеанна посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Почему ты весь в крови?
Сейчас ложь была неуместна.
— Меня пытались убить.
Джеанна, как подрубленная, рухнула на скамью.
— Что?
— Вчера вечером, на дороге между Хейвудом и Берстоком, как раз в то время, когда ты уходила от погони — от меня.
— Как?!
У Галерана точно гора свалилась с плеч. Джеанна очень умна, но даже она не смогла бы изобразить столь глубокого изумления.
— Ты хочешь сказать, что те всадники, которых мы видели, были вы? — спросила она. — А мы думали, это люди архиепископа!
— Жаль, что среди вас не было человека с острым зрением Рауля.
— Нет, все равно. Нам некогда было останавливаться и разбираться. Но ты говорил, тебя пытались убить?..
Галеран продолжал качать колыбель; почему-то это успокаивало его.
— В лесу у дороги сидел некто с двумя самострелами и твердым намерением убить меня.
Она снова побледнела, заметно побледнела.
— Иисусе сладчайший! И где он теперь?
— Под землей.
— Слава богу! — Но тут она помрачнела. — Все же лучше было бы взять его живым и допросить.
— Я плохо понимал, что делаю. Но, если б мы узнали, кто за этим стоит, бог весть куда это завело бы нас.
— Раймонд? — прошептала она.
— Кто еще мог бы желать моей смерти?
— Да поможет нам Пречистая Дева! Поверить не могу! Ведь он не злой человек. — На лице Галерана, видимо, ясно отобразилось, что он думает, ибо Джеанна поспешила добавить:
— Он не дурной человек, Галеран, и ты должен это знать.
— Джеанна, он пытался убить меня.
Она закрыла глаза, вздохнула.
— Несчастный… Впрочем, разумеется, и он не святой. — Она снова взглянула на мужа. — Там был только один человек? На тебе столько крови…
— В жилах одного человека много крови.
Перед глазами Галерана вспыхнуло внезапное видение: залитая кровью улица Иерусалима. Он невольно содрогнулся, а потом увидел красное пятно на белом детском одеяльце.
Сердце замерло у него в груди, но миг спустя он понял, что сам измазал одеяльце, когда держал Донату на руках. Вся кольчуга была в крови; должно быть, от него сейчас воняет мертвечиной.
— Джеанна, я дал волю ярости. Я не просто убил того человека; я изрубил его в мелкие куски. Будь осторожна со мною, прошу тебя.
Сидя у стола в зале, Рауль увидел, как Алина вышла из комнаты, закрыла за собою дверь, да так и осталась стоять у нее. Лица Алины он видеть не мог, но весь ее вид изучал тревогу. Ее небольшое, крепко сбитое, округлое тело смотрелось очень аппетитно.
Раулю подумалось, что и в постели она была бы восхитительна…
Как странно думать так о маленькой монашке.
Он неслышно подошел к ней.
— Леди Алина, что вас так взволновало?
Она резко обернулась.
— То, что совершается сейчас, может взволновать любого, кто способен чуть отвлечься от ублажения плоти. — Тут ее взгляд скользнул вниз, к его чреслам, и она покраснела.
Рауль все больше уверялся в том, что леди Алина напрасно полагает умерщвление плоти своим призванием.
— Неужели? Тогда не соблаговолили бы вы присесть со мною на эту скамью и растолковать мне, что происходит?
Она отпрянула.
— Сэр, вы дурачите меня! Сами отлично знаете, что происходит!
Она хотела пройти мимо, но он поймал ее запястье, и по тому, как она замерла и еще сильнее покраснела, понял, что до нее редко дотрагивалась рука мужчины. Это заинтриговало его. Алина пыталась вырвать руку, но он держал достаточно крепко.
— Эй, полегче!
— Леди Алина, я не знаю, что происходит, но, думается мне, должен бы знать.
Она испытующе посмотрела на него.
— И почему же вы не в курсе?
— Три дня мы скитались по обширным землям Галерана, не имея никаких новостей; а лишь только собрались вернуться в Хенвуд, как узнали, что леди Джеанна здесь, и поскакали следом. Верно, ваш батюшка рассказал Галерану много интересного, но они говорили слишком тихо, и я пребываю в полном неведении. Пожалейте меня.
Выждав миг, он отпустил руку Алины. Она прижала руку к груди и принялась растирать запястье, хоть он и не сделал ей больно.
— Ну что ж. — Она подошла к скамье таким твердым, торопливым шагом, что Раулю отчего-то неудержимо захотелось зацеловать ее до беспамятства.
Помотав головой, он сел немного поодаль от нее, ибо, дожив до зрелых двадцати восьми лет, не имел привычки соблазнять девицу в родительском доме.
— Итак, — заговорил он, — что заставило леди Джеанну бежать из дома?
Хорошенькое личико Алины посерьезнело.
— Раймонд Лоуик, да поразит его господь в известные места, повел новую игру. Он, как добрый христианин, исповедовался епископу и принял назначенное покаяние. Видя, к каким последствиям привела его необузданная похоть — как вы понимаете, я почти слово в слово повторяю за медоточивым братом Фортредом, — Раймонд готов искупить свой грех, приняв на себя бремя забот о злосчастном плоде преступной связи.
Рауль прислонился спиною к стене и тихо присвистнул.
— Умно. Как вы считаете, он сам это придумал?
— Не знаю. Он не так уж глуп, но, думаю, сам бы он избрал более прямой путь. Быть может, архиепископ… Хотя ума не приложу, к чему все это епископу Фламбару.
— Ах, да, Галеран упоминал о некоем архиепископе Фламбаре. Церковь имеет пристрастие прибирать людей к рукам, а отец Галерана, как мне кажется, для архиепископа — что заноза в мягком месте… Скажите, что за птица этот Фламбар?
При светло-русых, почти как у Джеанны, волосах брови у Алины были темные, густые и широкие; они придавали ее лицу строгое, почти суровое выражение, а сейчас, когда она хмурилась, имели прямо-таки угрожающий вид.
— Никто не знает, откуда он родом; но он верно служил Вильгельму Завоевателю, а теперь, при Вильгельме Рыжем, стал едва ли не самым главным после короля. Лучше всего он умеет выжимать из Англии деньги для короля, да и себя не обижает. Его имя давно стало проклятием и для мирян, и для священников, ибо он не щадит ни тех, ни других.
Раулю хотелось разгладить пальцами эти нахмуренные брови, но он решил оставить желание при себе.
— Значит, он до сих пор жив, потому что находится под защитой короля?
— Да, хотя ходят слухи, что в прошлом году какие-то люди схватили его и хотели убить. К несчастью, тогда ему удалось бежать, и с тех пор он не появляется без надежной охраны. — Она сердито посмотрела на Рауля, будто он во всем виноват. — Очень, очень жаль, что Фламбару повезло.
— В самом деле. Скажите, а если бы брат Фортред все же забрал ребенка с собою, поехала бы с ним леди Джеанна?
— Пришлось бы, ведь с ними не было кормилицы!
Рауль кивнул.
— Очень умно.
Глаза Алины расширились.
— Вы полагаете, им нужна не Доната, а Джеанна?
— Сильно сомневаюсь, чтобы пожилому прелату и молодому лорду был зачем-то нужен шестинедельный младенец.
Лицо Алины разгладилось, но тревога не ушла.
— Господи Иисусе, все это пугает меня. — Но прежде чем Рауль успел сказать хоть слово утешения, она опять нахмурилась, и на сей раз в его адрес. — Сэр, вы весь в крови; от вас, как бы это сказать помягче, разит убийством. С кем и почему вы дрались?
Рауль опустил взор и увидел, что его одежда и кольчуга побурели от крови. Вот к чему приводит возня с отрезанными головами.
— Пока еще ни с кем, но вы совершенно правы, вид у меня мерзкий. Полагаю, надо снять доспехи и отдать их почистить. У меня нет никакого желания оскорблять ваш нос, леди Алина.
— Да, это непременно надо сделать. Но больше всего крови на штанах.
Благие намерения могут завести праведную душу очень далеко.
— Значит, и штаны следует отдать в стирку. Но кровь, вероятно, просочилась и испачкала тело; я чувствую, что одежда прилипла к коже. Боюсь, драгоценная леди, я должен вымыться, чтобы быть достойным вашего общества. Вы поможете мне?
Алина поняла, какую западню ей приготовили, но было уж поздно.
— О, нет! — вырвалось у нее, она вспыхнула, зарделась, носкоро опомнилась. — Конечно. Идемте, я провожу вас — здесь у нас есть особая комната для купания.
Заинтригованный, Слегка возбужденный, Рауль проследовал за Алиной к двери в дальнем углу зала. За дверью оказалась маленькая комната, посреди которой стояло огромное деревянное корыто. На полу он увидел несколько жаровен, но они, по летнему времени, не были зажжены. Тепло исходило от горящего в углу очага. Над огнем висели наготове два больших котла с горячей водой.
— Отлично придумано, — заметил он.
Алина, склонясь над открытым сундуком, вынимала оттуда чистые холстины. Взгляд Рауля притягивала ее чудесная, широкая попка, обтянутая ярко-красной туникой. Трудно представить Алину в монашеском одеянии. Интересно, почему?
Пожалуй, всем было бы спокойнее жить, будь она Христовой невестой.
— В этом преимущество старых замков, — говорила Алина. — Когда строят из дерева, легко сделать лишнюю маленькую комнату. — Она выпрямилась, повернулась к Раулю. Самообладание уже вернулось к ней. — Хотя, конечно, несмотря на частокол, такой замок неспособен выдержать долгую осаду.
— И потому был взят вашими предками-норманнами?
— Вовсе нет. — Она отвела пушистые локоны от разгоряченных щек. — После битвы при Гастингсе моя бабка овдовела, и ее вторично выдали замуж за моего деда. Они жили счастливо и мирно, и никто никогда не пытался завоевать Берсток.
— Благословенное место, — поддакнул Рауль. — Леди Алина, не могли бы вы послать за кем-нибудь, чтобы помочь мне снять доспехи?
Алина снова вспыхнула — на сей раз устыдившись собственной рассеянности, и Рауль подумал, что ей идет краснеть. А заставить ее зардеться так легко…
Она открыла дверь, принялась покрикивать на слуг. В мгновение ока прибежали слуги, сняли с Рауля кольчугу, отнесли ее чистить; затем вылили воду из котлов в корыто и, схватив ведра, принесли еще воды; женщины вносили в комнату кувшины, мешочки с травами, сосуд с маслом…
Рауль с интересом наблюдал за приготовлениями.
— Вы должны стать монашкой, леди Алина?
— Таково мое намерение.
— Тогда, быть может, прислуживать мужчине во время мытья противно вашим правилам?
Алина молча смотрела на него, и в ее глазах он читал искушение сказать «да», но она совладала с собою и покачала головой.
— Нет. Это всего лишь любезность, и греха здесь нет.
— Но ведь у вас есть золовка, и она обычно распоряжается по хозяйству?
— Да, Катрин. Она сейчас уехала по делам в обитель Святой Paдегунды.
Услышав это, Рауль решил, что сделал все возможное. Просить о помощи Джеанну в данных обстоятельствах неуместно, a обратиться к кому-либо ниже родом значило оскорбить Алину, которая уже невозмутимо закатывала выше локтя рукава верхней одежды.
Вероятно терзавшие ее сомнения улеглись.
Вероятно, — и это было даже обидно — она заранее убеждена, что он дурно воспитан и позволит себе какую-нибудь непристойную выходку. Он нагнулся, чтобы разуться, полный решимости показать Алине, что и ему ведомы правила приличия.
В душе он раскаивался, что в свою первую ночь в Хейвуде воспользовался уступчивостью Эллы. Но ведь тогда он не мог знать, что в Хейвуде есть женщина, чье мнение будет ему небезразлично, и женщина эта — скромная, исключительно добродетельная, аппетитно кругленькая будущая монашка.
Рауль сдержал улыбку, дивясь, почему его так занимает Алина. Потому, быть может, что в ней столько противоречий?
Своей бодрой деловитостью Алина напоминала Раулю мать, легко справлявшуюся с огромным хозяйством, крепко державшую в руках большой шумный дом и успевавшую делать сотню дел одновременно. Но.Алина очень молода и так стеснялась мужчин… В Хейвуде она всерьез нарушила законы гостеприимства, отказавшись помочь гостю при купании.
Раулю было бы лестно думать, что он один имеет на Алину такое влияние, но он слышал, что и других мужчин, в особенности молодых, она смущается точно так же. Для единственной сестры пятерых братьев это было несколько странно. Все вокруг полагали, что подобная щепетильность объясняется призванием девушки к монашеской жизни, но Рауль в этом уверен не был.
Ему трудно было вообразить Алину из Берстока монашкою. Властная мать-игуменья, управляющая большой женской или мужской общиной и обширными владениями, — да, пожалуй. Но для того, чтобы сделаться игуменьей, вначале надо стать простой монашкой и пройти долгий путь послушания и умерщвления плоти.
Размышляя, он раздевался, с трудом отдирая от тела прилипшую, заскорузлую от крови одежду.
Алина, осторожно доливавшая холодную воду к горячей, взглянула на него с опаской.
— Сэр, вы не ранены? Прошу прощения, мне следовало спросить вас раньше.
Рауль с удовольствием заметил, что смущение на ее лице сменилось искренней тревогой.
— Это не моя кровь.
— Чья же? Галерана? — испуганно ахнула Алина.
— Нет. Того, кто встретился нам на пути.
Стянув через голову рубаху, он остался в одном белье и выжидательно посмотрел на нее.
Алина скромно потупилась и отошла от корыта. Разумеется, даме не подобает открыто разглядывать полуобнаженного мужчину, но ее стремление избежать любого случайного взгляда было почти нарочитым. А ведь в свое время ей должно быть, часто приходилось видеть мужское тело.
Да, надо признать, что в монастыре среди монахинь Алина будет на своем месте. Слуги продолжали бегать взад-вперед с ведрами, наливали воду в котлы, раздували огонь в очаге, приносили новые кувшины с водой для обливания. Среди такой суматохи Раулю даже не хотелось дурачиться. Он разделся донага и сел в корыто, чуть коротковатое для его длинных ног. Вода оказалась в меру горячей и благоухала травами. На поверхности плавала тонкая пленка масла для смягчения кожи.
Алина хорошо знала обязанности хозяйки, хотя могла бы и уклониться от их исполнения.
Она осторожно обернулась к Раулю — сначала глазами, затем головою, затем, убедившись, что вода скрывает все, что следует скрывать, — всем туловищем и наконец обрела обычную подвижность. Вооружившись мочалом и горшочком щелока, она принялась тереть ему спину. Рауль взял вторую мочалку, намылил ее и стал мыть ноги, грудь и плечи. Это не противоречило обычаю: гость сам мыл те части тела, до которых мог достать рукой.
Раулю было приятно, что Алина трудится над его спиною, но больше ему хотелось видеть ее перед собой.
— Итак, вы еще не раздумали идти в монахини, леди Алина?
— Нет, конечно.
— А какие правила вы должны соблюдать, находясь вне стен обители?
— Никаких. Я ведь не послушница.
Любопытно.
— Отчего же?
— Я как раз собиралась принять обет, но тут уехал Галеран, и я отправилась в Хейвуд, чтобы побыть рядом с Джеанной.
—Вы скучаете по монастырю?
— Разумеется, — без особой уверенности ответила Алина.
Рауль скривил губы.
— Должно быть, смирять себя изо дня в день очень трудно? — Алина молчала, и он продолжал: — Особенно когда отдаются глупые приказы. На войне мы тоже с этим сталкивались.
Ее рука остановилась.
— Но все же вы исполняли их?
— Как правило, да. На этом держится армия, да, полагаю, и религиозные общины тоже. И все-таки, почему вы хотите стать монахиней?
— Почему бы нет? — Ее рука снова задвигалась по спине Рауля. — Например, чтобы жить духовной жизнью.
— А некоторые полагают, что такая жизнь бесплодна.
— Так могут полагать лишь те, для кого главное — блуд. — Алина выпрямилась и бросила мочалку на пол. — Вы готовы ополоснуться?
— Сейчас. — Рауль неторопливо мыл ноги, радуясь, что она теперь стоит прямо перед ним, разгоряченная, с pyмянцем на щеках, с влажными от пара прядками волос. Мокрая одежда соблазнительно облегала ее тело. Он почувствовал, как его плоть откликается на соблазн, и счел за лучшее еще посидеть в воде, дабы совладать с собою.
Служанка, что принесла сухие холстины для вытирания, искоса посмотрела на него и подмигнула. Еще одна Элла, и довольно аппетитная; но Рауль пренебрег ее молчаливым призывом и равнодушно откинулся на край корыта.
— Каким же плодотворным трудом вы намерены заняться после принятия пострига, леди Алина?
— Разумеется, я буду молиться, — осторожно отвечала она, — и заботиться об обездоленных… И еще — работать со счетами.
По тому, как загорелись ее глаза, Рауль понял, каково ее истинное призвание.
— Но для жены тоже неплохо бы уметь считать?
Губы Алины сложились в недобрую улыбку.
— Какой же мужчина станет посвящать жену во все свои дела? Уж конечно, не из нашего сословия. Я знаю, что лишь купцы иногда позволяют это женам.
— Тогда, верно, вам следует выйти за купца? — предложил Рауль. Он поддерживал беседу только ради того, чтобы ненадолго удержать Алину перед собою, и отчасти, чтобы немного приручить девушку.
— Я охотно пошла бы за купца, но отец ни за что не позволит.
— Так вы не против замужества?
Эти слова опять вогнали ее в краску.
— Сэр Рауль, не пора ли вам ополоснуться? Вода стынет.
— Еще чуть-чуть, прошу вас. Так приятно нежиться в тепле. Итак, скоро вы возвращаетесь в монастырь? Ведь Галеран уже здесь.
Она отвела взор.
— Как только все устроится.
— Но разве вы можете этому помочь? Полагаю, нет?
Алина взглянула на него в упор, спокойно и бесстрашно.
— А вы зачем здесь, Рауль де Журэ?
— Не бросать же друга.
— Вот и я рядом с кузиной.
— Вот как. — Он встал, умышленно не предупредив ее. — Теперь, пожалуй, я готов.
Алина не знала, куда деть глаза, румянец пятнами выступил на ее щеках, но она все же принесла кувшин с чистой водой и, отвернувшись, подала Раулю, чтобы он окатился сам. Затем подняла перед собою согретую ткань, и он шагнул из корыта на пол.
Сейчас они были одни, и он не мог противиться искушению. Закутавшись в холстину, он нежно провел пальцем по горячей раскрасневшейся щеке девушки.
— Благодарю вас.
Она обернулась к нему. Глаза, и так большие, казались огромными.
— Я только исполнила долг…
— И исполнили его хорошо, хотя, знаю, вам это было нелегко. Надеюсь, я не обидел вас?
— Нет, что вы…
— Я рад.
Любопытно, долго ли еще он сможет удерживать ее своими чарами.
— Должно быть, я кажусь вам слишком большим. Ваш отец невысок.
Ее взгляд остановился на его широкой груди; невеличке Алине проще было смотреть вперед, чем вверх. Это спасло ее: она точно стряхнула оцепенение и принялась торопливо собирать раскиданные по полу вещи.
— Мужчина есть мужчина, большой или маленький — неважно.
— Увы. А я так горжусь своими внушительными размерами…
Она резко обернулась и воззрилась на него. Значит, малышка Алина была не так уж наивна.
— Вообще-то, — вкрадчиво продолжал он, вытирая ноги, — воину лучше быть большим и сильным.
Алина опять зачарованно смотрела на его тело, как кpолик смотрит на собаку, что вот-вот загрызет его, и Payлю вдруг стало совестно.
— Леди Алина, смею ли я просить вас еще об одном одолжении? В седельной сумке у меня есть одежда, которая несколько чище той, что я снял…
— Да, конечно. — И она выбежала из комнаты с peзвостью кролика, счастливо спасшегося от уже настигавших его острых клыков.
Сбросив на пол свое целомудренное одеяние, Рауль подошел к окну. Со двора доносился какой-то шум. Он стоял и думал, что только совершенный вертопрах мог так дразнить даму, особенно такую юную и готовящуюся стать Христовой невестой. Правда, в последнем он сомневался, и все же…
За окном послышался стук копыт, но Рауль не мог видеть двора, а потому продолжал лениво размышлять, что сказала бы Алина, узнав, что его семья не чужда торговых дел…
Но тут она ворвалась в комнату.
— Фортред приехал!
И беспомощно воззрилась на его неприкрытую наготу.
Рауль не мог дотянуться до своего покрывала, но вовсе не собирался прикрываться ладошками, как нервный юнец.
Алина застыла на пороге, приоткрыв рот, изучая его тело дюйм за дюймом, точно читала захватывающую книгу Тело Рауля начинало отвечать на ее пристальный взгляд.
Рауль подошел к девушке, взял ее за плечи, повернул к себе спиною и подтолкнул к двери.
— Тогда мне нужно во что-то одеться. Галеран знает?
— Отец пошел сказать ему… им. Что нам теперь делать?
— Если вы не принесете мне одежду, я вынужден буду выйти в зал нагишом, что вызовет некоторое замешательство.
Он снова легонько подтолкнул Алину к двери, и она выбежала с нервным смешком.
Галеран выслушал подробный рассказ Джеанны о ее встрече с братом Фортредом, и они принялись думать, как теперь действовать. Но, увы, ни одно из великого множества решений не годилось. Нельзя было смертельно оскорбить Церковь в лице ее смиренного служителя Ранульфа Фламбара.
Галерану некогда было снять доспехи, некогда было даже умыться, и, когда Губерт пришел сказать, что брат Фортред уже приехал, ему ничего не оставалось, как выйти в зал, сознавая, что он грязен, нечесан и от него пахнет кровью.
Хотя, пожалуй, это было к лучшему.
Губерт опасливо посмотрел на Галерана.
— Галеран, мне очень не хотелось бы, чтобы в моем доме был обижен служитель Христа.
Галеран не считал, что архиепископ Фламбар заслуживает такого титула, но ему известна была набожность Губерта.
— До этого не дойдет, с божией помощью, — ответил он, подошел к высоким дверям и увидел, как во двор въезжают на мулах трое монахов с выбритыми макушками и следом за ними — пятеро внушительного вида стражников.
Галеран с сожалением подумал, что Губерту следовало бы проявить осторожность и, по примеру Джеанны, не впускать в замок солдат, но, увы, хозяин Берстока питал слишком большое уважение к слугам бога.
Все монахи были в простых, грубых рясах, но у Галерана не было сомнений, что по крайней мере один из них — человек не простой. Он явно знал себе цену, и его гладкое лицо свидетельствовало о бесспорном уме.
Разумеется, это и был брат Фортред.
Губерт шагнул к нему.
— Приветствую, брат. Добро пожаловать в Берсток.
— Мир дому сему, лорд Губерт, — спешившись, ответствовал монах. — Мы приехали из Хейвуда вслед за леди Джеанной, которую, несомненно, привел сюда родственный долг. У нас к ней дело. Нас послал архиепископ. Галеран вышел вперед.
— Значит, у вас дело ко мне, преподобный брат. Я Галеран из Хейвуда.
Монах еле заметно повел бровью, но Галеран понял, что удивил его, а это могло быть полезным.
— Рад видеть вас, милорд. Я брат Фортред, посланник архиепископа. Вот мои товарищи, брат Эйден и брат Нильс. Позвольте мне от имени архиепископа Фламбара поздравить вас с окончанием вашего благословенного похода в Святую Землю и с благополучным возвращением.
— Я признателен его преосвященству за добрые слова. Из Иерусалима я привез с собою несколько реликвий. При возможности вы обязательно должны посетить меня в Хейвуде, и я подарю вам одну из них для архиепископа.
Это был явный подкуп, но монах лишь с достоинством кивнул.
— Заверяю вас, милорд, его преосвященство будет вам благодарен. При возможности непременно заедем.
— Конечно, Галеран, конечно, — с видимым облегчением поддакнул Губерт и ввел гостей в зал, где Галеран тут же заметил Алину, старательно расставлявшую на столе блюда со сладкими печеньями и кувшины с вином, а помогал ей — в том не могло быть сомнений — Рауль.
Джеанны в зале не было, как они и договорились. Проходя мимо Рауля — благоухающего Рауля в относительно чистой одежде, — Галеран шепнул:
— Как это тебе удается всякий раз помыться раньше меня?
— Обаяние, больше ничего. Что ты намерен предпринять? Мне надеть доспехи?
— Не можем же мы поднять оружие против архиепископа. Посмотрим, чего могу добиться я моим обаянием.
Галеран подошел к брату Фортреду, который, сидя на скамье, потягивал вино. Оба его приспешника неловко топтались рядом. Один из них держал наготове восковую табличку, дабы вести хронику событий.
— Итак, — промолвил Галеран, присев рядом, — что привело вас в эти края, преподобный брат? Я, как вам известно, только что вернулся в Англию, но если в мое отсутствие не уплачивались налоги или если, упаси боже, кто-нибудь из моих людей как-нибудь оскорбил святую Церковь, вы можете быть уверены, я разберусь с этим.
На впалых щеках монаха выступил легкий румянец; он явно не знал, что сказать, но вскоре овладел собой.
— Увы, милорд, это и случилось. До епископа дошли вести о прискорбном разладе в вашем доме. Подобные происшествия могут иметь самые нежелательные последствия, и вот мы приехали расследовать это дело.
— Понимаю. И что же вам удалось выяснить?
Монах суетливо обвел взглядом полный народа зал.
— Милорд, быть может, нам лучше побеседовать наедине…
— Отнюдь, — любезно улыбнулся Галеран. — Для простых людей полезно и поучительно видеть, как улаживаются подобные дела.
Брат Эйден с испуганным видом торопливо записывал.
Фортред отставил кубок и сел прямее.
— Значит ли это, милорд, что сведения архиепископа неверны? Говоря откровенно, ему стало известно, что жена ваша предалась блуду и родила ублюдка.
— Спасибо за откровенность, — холодно промолвил Галеран. — Это правда, жена моя родила ребенка, отцом коего являюсь не я. Но я не советовал бы никому — будь он даже посланником самого папы — называть ее блудницей.
Фортред побледнел, а Эйден выронил стило.
— В самом деле, милорд, — выдавил Фортред, — возможно, здесь мы… но все же, — с достоинством договорил он, — леди Джеанна, бесспорно, согрешила!
— А мы с вами разве без греха? Она прощена.
В толпе послышался тихий, но хорошо слышный ропот.
— Кем же? Богом? — осведомился Фортред.
— Об этом спросите у Него. Она получила прощение от меня.
— Воистину, милорд, это благородно.
Галеран спокойно встретил подозрительный взгляд монаха.
— Брат Фортред, я лишь недавно ступал по той земле, которой касалась стопа господа нашего. Разве не учил Он, что только те, на ком нет греха, могут бросить свой камень? А ведь речь, если не ошибаюсь, шла именно о женщине, застигнутой за прелюбодеянием.
— Воистину так, милорд. Но в наше смутное время нам приходится мыслить более приземленно…
Галеран возвел взор к закопченным балкам.
— Почему мне кажется, что Христос не согласился бы с вами?
— Милорд, теперь не время для досужих бесед! Архиепископ Фламбар обеспокоен тем, что вы можете сделать свой неудачный брак предлогом для проявлений жестокости.
Галеран посмотрел на Фортреда.
— Вы можете уверить его преосвященство в том, что я так не поступлю, — по крайней мере, если моя жена больше не согрешит.
— Более того, — продолжал Фортред, видимо, начиная наконец приготовленную заранее речь, — он чувствует, что постоянное присутствие очевидного доказательства ее падения может истощить терпение даже самого терпеливого мужа…
— Но, с божьей помощью, не нарушит его.
Фортред встал со скамьи.
— Милорд, мне поручено принять на себя хлопоты о незаконнорожденном ребенке и доставить его в Йорк, где о нем будут надлежащим образом заботиться до окончательного устройства дела.
— О каком деле говорите вы, брат Фортред?
— Чей это ребенок?
Тогда Галеран тоже встал, втайне радуясь, что на нем до сих пор залитые чужой кровью доспехи.
— Кто, кроме матери, может заявить права на это дитя?
Фортред невольно отступил.
— Отец, разумеется.
— Кто он?
— Как, вы не знаете? — В этот миг брат Фортред был похож на человека, который бодро шел по твердой дороге и вдруг провалился в трясину.
— Скажите же мне.
Монах оглянулся на своих товарищей, взыскуя совета, но те лишь глупо ухмылялись. Тогда он, сузив глаза, обратился к Галерану.
— Милорд, сэр Раймонд Лоуик сознался на исповеди, что является отцом этого ребенка. Он раскаивается в своем грехе, но заявляет, что и он, и леди Джеанна считали вас погибшим в то время, когда произошло зачатие. Он приветствует ваше благополучное возвращение и искренне сожалеет о содеянном. Во искупление — понимая, сколь неуместно присутствие его дочери в вашем доме, — он готов принять на себя бремя забот о ребенке.
Прежде чем ответить, Галеран помолчал, а затем заметил:
— Мне представляется, что он должен был бы понести более суровое наказание.
— Да. Господин мой архиепископ наложил на него виру в двадцать шиллингов и присудил ежедневно молить бога об искуплении греха.
Галеран кивнул.
— Моя жена тоже ревностно молит бога, дабы Он ниспослал ей прощение, но, думается мне, она должна заплатить и виру. Милорд Губерт, нельзя ли одолжить у вас денег?
— Отчего же нет, — отвечал тот, с тревогой глядя на Галерана, и тотчас послал слугу за кошельком.
Галеран снова обернулся к Фортреду.
— Что до младенца, то мы настаиваем, чтобы бремя забот по его воспитанию было возложено на наши плечи.
Монах побледнел, но западня, перед которой он оказался, была неизбежна.
— Но, милорд, это значило бы обременить вас, тогда как вы ни в чем не повинны.
— Разве? Не я ли оставил мою жену без присмотра и наставления на долгие месяцы? Даже святейший папа Урбан, призывая к крестовому походу, сомневался, должны ли в нем участвовать те, кто имеет жен. Велика мудрость божия.
— Но, если и был на вас грех, милорд Галеран, участие в святом походе искупает все!
— Тогда я уверен: Отец наш небесный дарует мне силу, дабы я вытерпел присутствие этого маленького неудобства в моем доме.
Щеки брата Фортреда покрылись красными пятнами.
— Милорд, архиепископ настаивает, чтобы ребенок находился под его опекой до окончательного разрешения этого дела!
Галеран положил руку на эфес меча.
— Брат Фортред, младенца нельзя разлучить с матерью, ибо он еще не отнят от груди.
— Но можно найти кормилицу…
— Я не верю, чтобы можно было вскармливать высокорожденное дитя молоком простолюдинки.
— В таком случае…
— И, кроме того, я не допущу, чтобы жена моя отправилась в Дургам вместе со своей дочерью. Я только что вернулся из далекого похода и желаю обрести то, что положено мне по праву супруга.
Тонкие губы брата Фортреда искривились в улыбке, весьма напоминающей злобный оскал, но доводы его, как видно, были исчерпаны.
Галеран воспользовался этим, чтобы призвать Джеанну. В мгновение ока она уже стояла подле него, склонив голову, являя собою образец женской покорности.
— Вы посылали за мною, господин?
— Да, жена. Оказывается, Раймонд Лоуик исповедовался в своем грехе архиепископу Дургамскому и был прощен. Он заплатил в церковную казну двадцать шиллингов и обещал принять на себя все хлопоты по воспитанию маленькой Донаты. Мне кажется, будет справедливо, если ты заплатишь ту же цену.
Услышав о том, что растить Донату будет Раймонд, Джеанна сначала вспыхнула, потом побледнела от ужаса, но затем до нее дошел смысл последующих слов мужа; ее глаза расширились, и Галеран понял, что она борется с неудержимым приступом смеха.
Ему и самому пришлось крепче сжать губы.
Прибежал слуга Губерта с кошельком. Он подошел было к своему господину, но тот указал ему на Галерана. Галеpaн взял кошелек и бросил его прямо в руки Джеанне.
Глубоко вздохнув, она преклонила колени перед монахом.
— Брат Фортред, архиепископ мудр и милосерден. Я охотно отдаю эти деньги на его святые нужды и лишь прошу и вас, и его не забывать меня в ваших молитвах к всемогущему и милостивому Отцу нашему, дабы ниспослал Он мне прощение.
Лишь только кошелек с деньгами оказался в руках остолбеневшего монаха, Галеран с изысканной учтивостью помог Джеанне подняться с колен.
— Я также благодарю архиепископа за то, что он примирил меня с Раймондом Лоуиком, столь постыдно воспользовавшимся моим отсутствием, и обещаю не поднимать руки на Лоуика, если только он не оскорбит меня вторично. Можем ли мы на этом считать дело улаженным, брат Фортред?
— Сомневаюсь, — буркнул монах, выходя из зала в сопровождении обоих своих спутников. Брат Эйден замешкался, собирая таблички, и испуганно улыбнулся Галерану. Во дворе монахи взобрались на мулов и потрусили к воротам под надежной защитой вооруженных стражников.
— Галеран, — шепнула Джеанна, — как ты это сделал? — И посмотрела на него взглядом, исполненным такого благоговейного восхищения, какого он, пожалуй, не удостаивался ни разу в жизни ни от кого, а тем более от нее. Он улыбнулся, чувствуя себя так, будто убил семиглавого дракона.
— Одним обаянием. Я хотел бы еще раз употребить мое обаяние, чтобы мне помогли вымыться и достали чистую одежду. Однако думаю, нам следует торопиться в Хейвуд, пока не грянул новый гром.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сломанная роза - Беверли Джо

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сломанная роза - Беверли Джо



Необычный сюжет. Но почитать стоит.
Сломанная роза - Беверли Джонека я
16.09.2013, 19.36





Интересно, но всеровно не могу понять как можно так легко простить измену, главные герои не очень понравились. Мне больше понравились Рауль и Алина...
Сломанная роза - Беверли ДжоМилена
18.10.2013, 15.14





Мне понравилось - и сюжет неплох, и герои выписаны так, что видишь живых людей.Читается легко.
Сломанная роза - Беверли ДжоИрэна
19.10.2013, 18.58





очень понравился роман, интересен тем, что эмоции и переживания написаны в основном про героя, а не героиню, как обычно. и тема такая жизненная - можно ли простить измену... а тут ещё мужчина перед таким выбором, очень необычно
Сломанная роза - Беверли ДжоВиктория
4.02.2015, 17.38





той же ночью,когда образ сына,прогнав пустоту,занял свое место в его сердце,Галеран пришел к жене.их любовь,пройдя испытания,стала поистине бесценным сокровищем. оценка 10 б.
Сломанная роза - Беверли Джочитатель)
27.02.2015, 7.17





редко бывают романы, где так подробно описаны чувства и переживания главное героя. Почитать стоит, хотя сюжет не сильно захватывающий
Сломанная роза - Беверли Джопервая ласточка
3.03.2015, 5.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100