Читать онлайн Сломанная роза, автора - Беверли Джо, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сломанная роза - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.29 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сломанная роза - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сломанная роза - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Сломанная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Нaследующее утро Галеран зашел к отцу, который изо всех сил старался выглядеть больным и слабым.
— Может, оно и к лучшему, — прокряхтел лорд Вильям. — Пусть немного помучается, можно ли на нас рассчитывать.
— Пусть, ведь ты и сам не знаешь, что предпримешь завтра.
— Не ропщи на отца, сын мой! В конце концов, честь и душа превыше всех мирских тревог, а мне уже приходиться крепко думать об этом.
— Понимаю, отец.
— Держи ухо востро с Фламбаром. Он пойдет на все, лишь бы разделиться с нами. — И лорд Вильям сжал pyку сына. — Я буду молиться за тебя.
Галеран отправился седлать коня, стараясь убедить себя в том, что искренне верит в силу молитвы, в справедливость и милосердие божие. Жаль, что в Лондоне отца не будет рядом с ним. Ни один монарх не отказался бы от поддержки могущественного Вильяма Брома; но, не будучи уверен в его поддержке, монарх может счесть за благо наголову разбить мощный семейный клан.
Видимо, об этом-то и хлопочет Фламбар.
На подступах к Лондону дорога была заполнена народом. Полноводным потоком в Лондон текли бродячие артисты, купцы, мелкие дворяне и надменные лорды; в толпе шныряли воришки и мошенники всех видов и мастей. Галеран и его люди могли бы проторить себе путь с помощью лошадей, но это было не так-то просто, ибо в середине процессии ехали женщины с грудным ребенком. Итак, они медленно продвигались вперед вместе с толпою, и Галерану оставалось лишь вспоминать собственные слова о предначертании. По крайней мере, в Лондоне им была обеспечена крыша над головой. Дальние родичи Рауля, виноторговцы, жили в городе, и он послал к ним гонца с просьбой о пристанище. Только что гонец вернулся с вестью о том, что Хьюго и Мэри рады дать кров всему отряду, хотя и предупреждают, что в доме тесновато.
И снова никакой надежды на уединенный, мирный ночлег с женой… Как никогда прежде, Галеран мечтал вернуться к спокойной жизни в Хейвуде. И эта жизнь уже начала налаживаться. И вот все могло рухнуть по прихоти короля.
Хоть и трудно было поверить, но внутри городских стен толпа стала еще плотнее. Кое-где люди полностью загораживали дорогу, и ему приходилось приказывать солдатам плетками и конями пробивать путь. Прошло несколько часов, пока они добрались до Корсер-стрит. Хозяева извинялись за недостаток места в узком, тесном доме, но Галеран знал, что и за это пристанище следует благодарить судьбу.
Пока все устраивались в двух отведенных хозяевами комнатах, где не хватило места конюхам и солдатам — им пришлось ночевать под навесами за домом, — Рауль отправился разузнавать новости.
Он вернулся через час с корзиной пирогов и сеткой спелых вишен.
— Король объявил общий сбор, — сообщил он, отряхивая пыль с одежды. — Несомненно, его цель — дать возможность принести присягу всем, кто пожелает.
— Что говорят на улицах? — спросил Галеран, наливая другу вина из погребов Хьюго.
— Одобряют Генриха. Насколько я понял, вашего прежнего короля, Вильгельма, здесь любили так же мало, как и на севере, и теперь почти все считают, что «туда ему и дорога». Особенно после того, как в день коронации Генрих объявил, что намерен восстановить старые законы.
Джеанна кормила ребенка в другой комнате, но Алина сидела тут же, пытаясь распутать неподатливый узел на сетке с вишнями.
— Надеюсь, он не слишком большой ревнитель закона и порядка, — помрачнев, сказала она.
— Отчего же? — спросил Рауль, шагнул к ней и разрезал сетку ножом. Галеран заметил, что даже от такого невинного проявления вникания к себе Алина зарделась. Как могла она считать целомудрие своим уделом? Хотя, если бы не Рауль…
Но теперь не время было думать об этом.
Алина взяла вишенку и отошла от Рауля подальше.
— Что, если король захочет ужесточить закон о супружеской измене?
Рауль наколол вишню на острие ножа.
— Такое возможно? — обратился он к Галерану и отправил ягоду в рот, не сводя глаз с Алины.
Ее щеки заалели ярче вишни, и она тоже положила ягоду в рот.
— Надеюсь, что нет, — отвечал Галеран, борясь с желанием столкнуть их лбами. — Но никто и никогда не говорил, что Генриху Боклерку жалость мешает вершить правосудие.
— Ха! — Алина сплюнула в ладонь вишневую косточку и посмотрела на Галерана. — Ты недоговариваешь. В Руане он собственными руками столкнул человека с крепостной стены лишь за то, что тот посмел спорить с ним!
— Наглядный урок тем, кто решит противоречить воле принца.
Густые брови Алины сошлись на переносице в одну строгую линию.
— Неужели тебе смешно?
— Нет, конечно. Нам остается только верить в добрые намерения Генриха и в его желание иметь на своей стороне моего отца. Рауль, что еще интересного удалось узнать?
Рауль вложил нож в ножны.
— Ничего особенного. Я расспрашивал о Раймонде Лоуике, но о таком здесь никто не слыхал. А вот об архиепископе Дургамском я кое-что узнал. Он вчера прибыл в Лондон.
— Фламбар уже здесь? — переспросил Галеран, чувствуя, как по спине бежит неприятный холодок. — Я не рассчитывал, что он будет так скор. Уверен, он по-прежнему наш враг. Даже если забыть о его аппетитах на севере, он никогда не простит нам того, что ему не удалось убить меня и отнять ребенка у Джеанны.
— При нынешних обстоятельствах он может оказаться бессилен и не сможет помешать нам. Мне сразу стало ясно, какего все ненавидят.
— Да-да, это так. Но до сих пор людская ненависть ему ничуть не мешала. Он, как по волшебству, выскальзывает невредимым из любых переделок.
— Ты выбираешь себе интересных врагов, — скривился Рауль. — Никто из тех, с кем я говорил, не уверен, что дни Фламбара сочтены. Видимо, его обаяние заключается в редком умении добывать деньги. Какой король устоит против этого?
— Генрих не рискнет брать под свое покровительство столь ненавидимого всеми человека, — возразил Галеран, понимая, что пытается успокоить себя и скрыть страх. Ранульф Фламбар очень умен, а Рауль верно заметил, что короли питают пристрастие к тем, кто способен снабжать их деньгами.
Рауль пожал плечами.
— Полагаю, завтра тебе надо быть при дворе и добиться аудиенции. Тогда мы будем лучше осведомлены.
При этих словах в комнату вошла Джеанна с ребенком на руках. Ее бледное, изможденное лицо стало совсем серым от страха.
— Завтра? Так скоро?
Галеран нежно обнял жену.
— Голубка моя, мы приехали в Лондон не затем, чтобы дрожать и прятаться по углам.
— Да, я знаю, — отвечала она, нервно укачивая дочку, — но ничего не могу с собою поделать. Я беспокоюсь. Если б я могла пойти с тобой…
— Не думаю, чтобы это было полезно.
— Знаю, знаю, — поморщившись, повторила Джеанна. — Просто чувствую себя такой беспомощной… Можно мне, по крайней мере, обсудить с тобой, что ты скажешь королю?
Понимая, что это успокоит жену, Галеран не стал возражать. Рауль разложил на столе принесенную снедь, и они вчетвером сели есть и обсуждать планы на завтра, хотя ocoбого выбора, как поступить, у них не было. Порешили на том, что Галеран оденется во все самое лучшее, возьмет подарки, включая те, что привез из Святой Земли, — и будет надеяться на лучшее. Если король не откажет в аудиенции, Галеран изложит ему суть дела.
Но только в том случае, если будет уверен, что никто из побывавших во дворце раньше него не успел раскинуть свои сети… Об этом Галеран не стал говорить с Джеанной; все равно, случись такое, ему придется полагаться только на свою смекалку и промысел божий.
Когда они с Раулем ушли в отведенную им двоим комнату, Галеран спросил друга:
— Ты хочешь идти со мной завтра?
— Может, мне лучше остаться охранять женщин?
— Думаю, чем дальше ты будешь от женщин, тем безопаснее для них.
Рауль смотрел на свою постель так, будто пред ним был зачарованный замок.
— Я просил ее стать моей женой.
— А она отказалась?
Галеран не знал, что больше удивило его.
— Она не хочет покидать родину.
— Вздор. Уверен, ты сможешь уговорить ее.
— Мне бы твою уверенность. Итак, — совсем другим, деловым тоном продолжал он, — ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя?
Отчего же нет? Едва ли Лоуик попытается выкрасть ребенка из дома, полного народу, а Фламбар не имеет в Лондоне никакой власти. Мне интересно, что ты скажешь о Генрихе Боклерке.
В ту же ночь Раймонд Лоуик постучал в дверь роскошной резиденции архиепископа Дургамского близ Вестминстера. Дверь открыл вооруженный до зубов стражник; несомненно, столь ненавидимому в Англии человеку требовалась надежная охрана. Раймонд недолго пробыл в Лондоне, но и этого времени ему хватило, чтобы понять, сколь ненавидим народом Фламбар. Жаль, что судьба вынуждала его якшаться с таким человеком, но кто еще поддержал бы его против могущественного Вильяма Брома?
Надо помнить: все это делается ради Джеанны, прекрасной Джеанны, насильно выданной замуж, хотя обещана она была ему, Лоуику. Да-да, старый Фальк сам заговаривал об этом как-то раз или даже два раза.
А теперь ей угрожала опасность. Конечно, Галеран просто ждал своего часа: его истинные чувства стали ясны уже в первый день его появления, когда он ударом кулака сбил Джеанну с ног и едва не изувечил. Лоуик не мог простить себе, что оставил ее одну, беззащитную перед чужой жестокостью.
А что станется с ребенком? Он искренне привязался к малышке, как только может мужчина быть привязан к столь крохотному созданию. Она была его первым ребенком — по крайней мере, насколько ему было известно, и честь обязывала его защищать ее. Галеран — человек не злой, но мужчине не дано забыть о происхождении младенца. В самом лучшем случае он пожалеет девочку, оставив ее в живых, и отдаст на воспитание каким-нибудь простолюдинам.
Раймонду совсем не хотелось проливать чью-либо кровь, но, увы, иного выхода, пожалуй, у него нет. Он знал, что не сможет иначе защитить Джеанну и Донату.
И завладеть Хейвудом… Эта цель была не столь благородна, как первая, но мысль о Хейвуде давно жгла Раймонда Лоуика.
Подобно тому, как король Генрих считал Англию своей вотчиной с рождения, Раймонд искренне уверовал, что Хейвуд принадлежит ему с тех пор, как умер последний из сыновей старого Фалька. Фальк всегда любил Раймонда как сына; на севере Раймонд слыл одним из искуснейших молодых воинов. Кто, кроме него, заслуживал Джеанны?
Когда взоры Фалька обратились в сторону Брома, Лоуик склонил своего друга Юстаса, не особенно о том помышлявшего, принять участие в священной войне против мавров. Добиться этого оказалось совсем не трудно; Юстас, сын Вильяма Брома, отправился совершать подвиги во славу божью, и у Лоуика вновь появилась надежда стать мужем Джеанны.
Так ему казалось.
Когда Хейвуд и Джеанна достались этому недомерку Галерану, Лоуик чуть не захлебнулся желчью. Это было несправедливо. Сам господь отказывал Галерану в потомстве, пока он не решился принять участие в святом походе. Да и потом господь отнял у него первенца и дал Раймонду еще один шанс.
Вступая в приемную архиепископа, он снова утвердился в вере. На то божья воля, чтобы ему, Раймонду, достались Хейвуд, Джеанна и Доната. Пусть даже ценою жизни Галерана Хейвуда.
— Добро пожаловать в Лондон, милорд архиепископ…
Назавтра у Галерана с Раулем добрых полутра ушло на то, чтобы выбраться из города и вдоль берега Темзы добраться до Вестминстерского дворца, где пребывал король со своими приближенными и куда нынче направлялись все знатные и не очень знатные жители Англии. По вытоптанной дороге нескончаемым потоком тянулись лорды, купцы и просто зеваки. Страшную толчею усугубляли мелкие торговцы и стаи попрошаек.
Река могла бы быть второй дорогой, но великое множество всевозможных лодок и челноков делало подобное путешествие довольно опасным.
Время от времени сквозь толпу проталкивались отряды солдат. Они разрушали прилавки, прогоняли нищих, но стоило караулу пройти, как и торговцы, и нищие оказывались на своих местах, взывая к проезжающим лордам, и их крики сливались в мощный оглушительный гул.
Будто плывешь в болоте, оторопело подумал Галеран, бросая несколько монеток калеке, в чьих увечьях трудно было усомниться: два испещренных шрамами обрубка вместо ног не могли оказаться поддельными.
Мало-помалу наконец они выбрались на открытое пространство у огромного Вестминстерского дворца и примыкающего к нему славного аббатства короля Эдуарда Исповедника
type="note" l:href="#FbAutId_6">[6]
. Здесь тоже собирались огромные толпы, но места хватало всем, и даже шум не казался здесь столь утомительным.
Откуда все же взялось столько торговцев? Галеран едва увернулся от ретивого малого, пытавшегося всучить ему бубенцы для лошадей, во все горло расхваливая свой товар. Стоит только собраться толпе, и те, кто кормится за счет толпы, появляются откуда ни возьмись, точно выскакивая из пасти дракона.
Но определенный порядок здесь был. Повсюду расхаживали вымуштрованные стражники, у края площади уже поставили коновязь для лошадей знатных гостей; зевак и наглых торговцев время от времени оттесняли на запруженные народом улицы города.
Галеран вздохнул полной грудью и начал с любопытством осматриваться. В Лондоне он был только раз — когда уходил в крестовый поход. Но теперь все изменилось: люди чаще улыбались, и за общей неразберихой проглядывал все тот же строгий порядок. По одному этому можно было судить о характере нового короля. Галерану еще предстояло понять, чего ждать от него — добра или худа. Конечно, xoрошо, что все радуются и надеются на лучшее, но, как заметила накануне Алина, чересчур большая любовь Генриха к порядку и закону может дорого обойтись Галерану и Джеанне.
Итак, Галеран с Раулем подъехали к коновязи, спешились и препоручили своих коней заботам королевских конюхов.
Подошел монах-писец со стопкой восковых табличек.
— Ваши имена, добрые сэры?
У Галерана холодок пробежал по спине, но он твердо ответил:
— Галеран Хейвуд из Нортумбрии и Рауль де Журэ из Гиени.
Ничуть не меняясь в лице, монах записал их имена.
— Его величество король Генрих выражает сердечную благодарность всем, кто пожелал засвидетельствовать ему свое уважение и поздравить с восшествием на престол. Однако, как вы можете видеть, столько благородных рыцарей прибыло сюда с этой целью, что невозможно предоставить личную аудиенцию всем желающим. Будьте добры войти в зал, милорды. Король проходит по залу время от времени.
И он удалился встречать новых посетителей.
— Весьма любопытно, — заметил Рауль по пути к огромной деревянной постройке, богато украшенной резьбой и росписью и увешанной знаменами. — Ваш Генрих, как видно, любит порядок.
— Не только любит, но и, что куда важнее, умеет добиться порядка. Если б в этом полном народу зале каждый искал бы возможности поговорить с королем наедине, уверяю тебя, обиженных было бы намного больше. А так те, кому не будет предоставлена аудиенция, не почувствуют себя обойденными.
— Ты читаешь мои мысли, — усмехнулся Рауль. — Королю отсылают списки прибывших, а он сам выбирает, с кем ему встретиться. Что ж, войдем и поглядим, причислен ли ты к этим избранным.
— Должно быть, нет. Я не обладаю могуществом моего отца. Его бы король принял наверняка.
— Но ты его сын.
— А знает ли кто-нибудь об этом? Конечно, я мог бы сыграть на известности отца, но сомневаюсь, что у нас сегодня вообще есть надежда на аудиенцию. Возможно, придется ждать много дней, а то и недель… Но все к лучшему…
— Или ты просто хочешь оттянуть момент встречи? Помни, если понадобится, мой дом в Гиени — твой дом.
У Галерана болезненно сжалось горло. Впервые беспечный Рауль заговорил серьезно. Что чувствовал он, о чем думал, если предложил покинуть Англию?
Возвратившись домой целым и невредимым, Галеран вовсе не хотел уезжать за пределы Англии, но ради Джеанны, ради ее безопасности готов бежать на чужбину и жить в изгнании, была бы возможность.
Они влились в поток разодетых лордов, входящих в распахнутые двери; внутри было многолюдно, но не тесно. Просторный зал мог вместить и вдвое больше народу.
Готов поспорить, — пробормотал Рауль, — что, когда сутолока достигнет предела, король выйдет, осчастливит всех улыбкой и отпустит восвояси.
— Ты, наверное, прав, но ожидание, по крайней мере, не будет утомительным.
В углу играли музыканты, вдоль стен стояли накрытые столы, слуги обносили входящих кубками вина. Галеран и Рауль взяли по кубку, пригубили и многозначительно приподняли брови. Вино оказалось превосходным.
Галеран пробился к свободному месту у окна и тихо сказал:
— Я несказанно рад, что мне не надо пытаться обмануть Генриха Боклерка.
— Вероятно, у него хорошие слуги.
— О человеке можно судить по его слугам.
Галеран прислонился к стене и постарался не думать о плохом. Он знал, что так ему, быть может, придется стоять несколько часов кряду. В походе он привык к подобному времяпрепровождению и, хотя бездействие томило, понимал, что порой для грядущего благоденствия бывает необходимо лишь присутствие в нужном месте в нужное время несомненно, зоркие писцы уже отметили в своих табличках, кто и как скоро прибыл в этот зал.
Не забыли и о тех, кто не приехал.
Отсутствие отца, разумеется, тоже не осталось без внимания, и остается лишь гадать, к чему оно приведет в дальнейшем.
Также Галеран не сомневался, что в зале среди прибывших есть много приближенных короля, чья единственная задача — слушать, о чем говорят. Видимо, это понимали все, и потому вели только самые безопасные разговоры об урожае и лошадях.
Один раз, правда, кто-то неподалеку от Галерана обмолвился о герцоге Роберте, рассуждая, что тот может предпринять.
— Если у него есть голова на плечах, — заявил жилистый, сухощавый человек с крючковатым носом, — он не сунется в Англию. Теперь не 1066 год, и норманнам больше нечего здесь искать.
— Но что, если кое-кто хотел бы видеть его здесь? — опасливо озираясь вокруг, отозвался вполголоса приземистый толстяк. — Нет, я не о себе говорю, — спохватился он, — я-то не хочу, чтобы брат пошел войной на брата.
— Такого никто не хочет. И этого одного довольно, чтобы признать за Генрихом право на корону.
С этими словами сухощавый отвернулся, не желая продолжать опасную беседу, представился Галерану и Раулю — Роберт Киворт, из Ноттингема, — и благоразумно заговорил о погоде и ценах на шерсть.
— Скажите, — спросил его Галеран, — не знаком ли вам некто Раймонд Лоуик? Он взял жену из ваших краев, близ Ноттингема.
— Отчего же, знаком. Его жена была моей дальней родственницей. Увы, ее уж нет на свете.
— Я слышал об этом, — кивнул Галеран и, стараясь не проявлять особого интереса, продолжал:
— А не знаете ли вы, отчего она умерла?
— От оспы. Она не отличалась крепким здоровьем.
Итак, с одним мелким подозрением покончено. Лоуик строил далеко идущих планов и не убивал жену.
— Как это печально.
— Да, да… Я помню, как скорбел сэр Раймонд. Вы хорошо c ним знакомы? Он славный воин.
— Славный и благородный. Но я не имею чести знать его близко.
— Вот как… Ну, теперь, я думаю, нам не придется долго ждать. Король скоро выйдет, — промолвил Роберт. — Смотрите, сколько народу.
Не успел Галеран ответить, как кто-то тронул его за плечо. Он оглянулся и увидел юношу; верно, то был паж.
— Милорд Хейвуд?
— Да?
— Соблаговолите следовать за мною, милорд, с вами желают говорить.
— А мой товарищ, Рауль де Журэ? — с забившимся сердцем спросил Галеран.
— Как вам угодно, милорды.
Они расстались с Робертом Кивортом и пошли за юношей сквозь толпу, тревожно переглянувшись. Верно, кто-нибудь из знакомых или из друзей отца заметил их и послал за ними слугу? Но Галеран надеялся и страшился, что их ведут к королю.
Тёперь, когда настал миг, которого он столько ждал, он вовсе не был уверен, что готов изложить свое дело, дело Джеанны, хозяину этого гигантского муравейника.
Человеку, сбросившему непокорного с крепостной стены в Руане.
Человеку, возможно, подстроившему убийство родного брата.
Юноша вел их через зал, но никаких знакомых Галеран не увидел. Паж открыл маленькую дверь в стене, и они вышли во двор, обошли зал снаружи, вошли в другую дверь, у которой стояла вооруженная до зубов охрана, и оказались в небольшом покое.
Как и Берсток, Вестминстерский дворец был выстроен из дерева, что позволяло возвести вокруг срединного, самого просторного покоя, сколько угодно небольших комнат. В покое, куда привели Галерана и Рауля, у дверей стояли еще два стражника, за столом над раскрытым фолиантом сидел монах, сновали туда-сюда какие-то юноши. Один изних вышел с поручением, когда они входили, а некоторое время спустя в дверях появился другой, со стопкой восковых табличек. Монах взял таблички, быстро проглядел их, сказал что-то вполголоса, и юноша убежал.
Только теперь монах посмотрел на Галерана и Рауля. Воистину, о господине судят по слугам. Этот монах был высок и крепок, хоть сейчас в солдаты, с проницательным взглядом и морщинистым, добродушным лицом. Он еще не промолвил ни слова, но Галеран почувствовал, что мог бы довериться ему.
Вот только не кроется ли за добродушием злой умысел?
— Милорды, — сказал монах, — король доволен тем, что вы столь скоро прибыли засвидетельствовать ему свое уважение. Соблаговолите пройти далее.
В следующем покое их снова встретили двое стражей. Оглядев их с головы до ног, один из них отворил другую дверь и пропустил Галерана и Рауля в кабинет короля.
Просторная, пышно украшенная комната была почти так же полна народу, как и зал, но стоящий на возвышении большой трон был пуст. Галеран осмотрелся и увидел Генриха. Это оказалось нетрудно: все головы были повернуты в его сторону. Кроме того, на голове у Генриха сияла корона.
Собственно, в том, что на столь важном приеме монарх появился в короне, ничего странного не было, и все же Галеран чувствовал, что это имело особое значение. Изо дня в день не снимать с головы эту груду металла было, видимо, нелегко, но то был неоспоримый знак обретенной власти.
Он уже видел Генриха Боклерка несколько лет назад, и с тех пор тот почти не изменился, разве что чуть погрузнел. В свои тридцать два он выглядел здоровым и сильным, на щеках играл румянец; темные, лоснящиеся кудри по последней моде ниспадали на плечи.
Король улыбался, и его улыбка показалась Галерану искренней. В ней была не столько радость от встречи с подданными, сколько нескрываемый восторг от того, что цель наконец достигнута, он — король Англии, и полмира спешит преклонить пред ним колени и признать его власть.
Чего же ждать от этого человека Галерану?
Он ощупал сверток с пальмовыми листьями и осколком камня от Гроба господня и продолжал смотреть по сторонам. Отличить ближащиих сподвижников Генриха от тех, кто приехал отдать ему дань уважения, оказалось нетрудно. Они выделялись среди остальных непринужденностью, менее пышным и ярким платьем, не глядели на монарха во все глаза, но расхаживали по комнате, вступая в беседу то с тем, то с другим.
Галерану подумалось, что, верно, такими и должны быть придворные: верные соратники, связанные со своим предводителем узами клятвы и верности, узами, которые почти невозможно разорвать. Они действовали заодно, жили, пока жив был их господин, и умирали вместе с ним.
Как было заведено в Англии издавна, но потом, с приходом норманнов, как-то забылось.
У Роберта Нормандского был не двор, а скорее сборище фаворитов. В походе Галеран не раз замечал, что фавориты эти готовы перегрызть друг другу глотку за милость господина, но отнюдь не стремились трудиться сообща ради умножения его могущества. Он слышал, что и друзья Рыжего были того же разбора.
И теперь Галеран более чем когда-либо раньше был убежден, что Роберту не суждено вырвать Англию из рук младшего брата.
Его раздумья прервал высокий темноволосый человек примерно одних с ним лет.
— Милорд Галеран Хейвуд?
— К вашим услугам, — кивнул Галеран и представил Рауля.
— Я Фицроджер, — просто отрекомендовался собеседник.
Галерану было знакомо это имя; знал он и о том, какие стальные мышцы скрываются под темным одеянием. Фицроджер был одним из сильнейших турнирных бойцов среди своих ровесников и притом близким товарищем Генриха Боклерка. Он был и телохранителем короля. Обычно в телохранители выбирали самых сильных и ловких, но этот человек обладал недюжинным умом.
О господине судят по его слугам.
Фицроджер был одет с подобающей положению роскошью, но отнюдь не одежда его, а поведение, свидетельствующее о силе телесной и духовной, невольно внушало уважение.
— Лорд Вильям, ваш отец не приехал вместе с вами? Точно в цель.
— Он прибыл с севера вместе с нами, сэр, но близ Уолтхэма занемог и принужден был остаться в аббатстве. Он прибудет, как только силы вернутся к нему.
На миг проницательные зеленые глаза встретились с глазами Галерана, и он уже не сомневался, что Фнцроджер понял истинную причину отсутствия Вильяма Брома. Как это обернется в дальнейшем, что подумают Фицроджер и его господин?
— Короля опечалит эта весть, но он рад видеть здесь вас, милорд. К сожалению, в Лондоне у него столько неотложных дел, что пока путешествие на север Англии для него невозможно, но он с нетерпением ждет новостей оттуда. Прошу вас, пойдемте со мною.
Он легко провел Галерана и Рауля сквозь толпу и, казалось, лишь одним взглядом известил Генриха об их присутствии, ибо не сказал ни слова, не коснулся плеча. Генрих все же обернулся к ним.
Он по-прежнему улыбался, но взгляд его был цепким, как у ястреба, и, казалось, пронизывал человека насквозь. Как изнурительно, должно быть, вот так вглядываться день за днем в чужие лица, судить людей, зная, что одно твое слово может осчастливить, а может и низвергнуть человека на самое дно и даже лишить жизни.
Разумеется, у Генриха были приближенные, такие, как Фицроджер, чтобы по едва уловимым знакам прежде него самого решить, опасен ли тот или иной человек. Галеран подумал: не подал ли кто такого знака о нем?
Да, он убил своего брата.
Галеран понял это вдруг, и так остро и отчетливо, что на миг ему стало страшно, не произнес ли он роковых слов вслух, не выдал ли себя выражением лица. Теперь, увидев короля, он больше не сомневался. Угрызения совести не могли помешать Генриху Боклерку взять то, чего он желал.
Как это отразится на решении по его делу?
Галеран и Рауль преклонили колени, но король тут же велел им встать и поцеловал Галерана в щеку.
— Мой дорогой друг! — возгласил Генрих. — Да, я называю вас другом, ибо ваша семья и моя семья связаны дружбой с тех пор, как все мы пришли в Англию.
— Это большая честь для нас, сир.
— Мой добрый Хейвуд! Вы ведь только недавно возвратились из Святой Земли. Как хотелось бы мне тоже поднять меч во славу господа, но, увы…
В действительности Генриху могли помешать разве что недостаток средств да главная, всепоглощающая мечта завладеть Англией. Но этого Галеран говорить не стал, а воспользовался случаем достать привезенные дары.
Генрих собственноручно развернул сверток, и по выступившему на его щеках темному румянцу Галеран понял, что и он верит в таинственную силу даров из Святой Земли. Король благоговейно взял в руки и показал всем и пальмовые листья, и камешек.
— Мы велим изготовить для них ларцы, лорд Галеран, — сказал он. — А вас от всего сердца благодарим за эти бесценные святыни.
Он бережно передал сверток монаху, и Галеран подумал, что хотя бы здесь все идет так, как задумано. Возможно, то добрый знак на будущее?
— А теперь, — продолжал Генрих, отведя его в сторону, — расскажите, что нового на севере. Что слышно о скоттах?
Улыбаясь, он подверг Галерана подробнейшему допросу о положении дел на севере, выказав при том недурную осведомленность.
— Вы знаете, я ведь родом из Йоркшира — сказал он наконец, и Галеран понял, что об этом он говорит часто. Он был прирожденным английским принцем; по праву рождения претендовал на английский престол, но сейчас заговорил об этом не из политических соображений, а движимый искренним чувством.
До сих пор Галерану не удалось определить, как отнесется Генрих к делу Джеанны и Донаты, а король между тем уже собрался приветствовать других.
— Сир, — произнес Галеран.
Генрих обернулся к нему, прищурился.
— Да?
— Я хотел бы просить вас, когда вам будет удобно, рассудить одно дело.
На лице короля не появилось и тени удивления.
— Я так и понял. Мы выслушаем вас завтра после утрени. Я знаю, что архиепископ Дургамский тоже заинтересован в исходе дела, и еще… как его?
— Раймонд Лоуик, — подсказал Фицроджер.
— Ах, да. Завтра, лорд Галеран.
И с этими словами и прежней улыбкой он повернулся к гостям из Девона. Галеран перевел дух и вместе с Раулем направился к дверям под неусыпным попечением Фицроджера.
По пути он решил разузнать побольше.
— Архиепископ Фламбар уже говорил с королем?
— Вчера, недолго.
Галеран хотел еще спросить, мирволил ли Генрих к Фламбару или ненавидел его так же, как все в Англии, но это было бы уже слишком.
— А Лоуик?
— Он засвидетельствовал королю свое почтение в большом зале.
Иначе говоря, в святая святых допущен не был. Уже у дверей Фицроджер промолвил:
— Вы, видимо, легко прощаете, лорд Галеран.
Итак, королю и его приближенным уже все было известно. В глазах Фицроджера сквозило неприкрытое любопытство, и Галеран решил воспользоваться этим.
— Разве прощать раскаявшихся — не долг каждого христианина?
— Разумеется, и в особенности прелюбодеев, ведь тому примером — сам Иисус, простивший Марию Магдалину. Хотя многим мужчинам именно в этом трудно бывает проявить христианское милосердие.
Тогда — хотя, возможно, это было опрометчиво — Галеран решил передать королю еще несколько слов.
— Нетрудно простить того, кто оступился в тяжком горе, — сказал он, — особенно если любишь согрешившего. Но тяжело простить причиняющих зло тем, кого мы любим.
Фицроджер изогнул бровь, но лишь кивнул.
— Да поможет вам бог, лорд Галеран.
Фицроджер провел их через обе прихожие к входной двери. Выйдя во двор, Галеран вздохнул полной грудью и расправил затекшие от напряжения плечи.
— Ну? Что скажешь?
— Хотел бы я помериться силами с этим Фицроджером.
— Интересно, ты всегда думаешь только о драке?
— Это моя работа. Но на самом деле я хотел бы судить о человеке по его слугам. Если Фицроджер оправдывает свою репутацию и мое впечатление о нем, он недаром служит королю.
Между тем они шли к коновязи.
— Вероятно, у него нет выбора, кому служить. Он — незаконнорожденный.
— Выбор у него есть, — убежденно возразил Рауль. — Что до вашего короля, то, как мне кажется, он пойдет на все, лишь бы удержать на голове английскую корону. А потом, видимо, сделает все, что в его силах, для мира и благоденствия в Англии.
— То есть нам остается лишь уповать на то, что мое делo не угрожает никому из сильных мира сего.
— Разумеется. Но ведь оно и не угрожает?
— Насколько я могу судить — нет. Разве только Генрих решит, что Фламбар ему нужнее, чем мой отец.
— Это было бы просто глупо, — хлопнул его по плечу Рауль. — Приободрись. Как-никак, до сих пор чутье меня не обманывало.
Ранульф Фламбар возлежал в огромном корыте в доме архиепископа Лондонского и обдумывал положение вещей. Накануне он был у короля и почти без усилий добился аудиенции. Как бы там ни было, он оставался архиепископом.
Однако аудиенция была короткой, да и король обошелся с ним не очень приветливо.
Фламбар ничего иного и не ожидал, но все же это был позор. А он восхищался Генрихом и с удовольствием занял бы приличествующее сану место подле него.
Надобно признать, без покровительства короля в Лондоне Фламбару было неуютно. Разнузданная, обнаглевшая толпа горланила на всех перекрестках, что Генриху-де пора расправиться с Ранульфом Фламбаром, и чем скорее, тем лучше.
Он, Ранульф, надеялся, что их ожидания не оправдаются.
Он верил, что будет так, хотя, как умный человек, не льстил себе надеждами на доброе отношение короля. Просто без веских причин король не рискнет идти против иерарха Церкви, а со временем должен понять, что ему пригодится Ранульф Фламбар.
Разумеется, ведь Генрих только начинает царствовать. У него еще не было времени подумать об успехах и промахах старшего брата, разобраться, кто за них в ответе. Также он пока не успел понять, как нужны ему деньги, которыми может снабдить его Ранульф Фламбар.
Правда, подчас его способы добывания денег несколько… необычны, а Генрих обещал блюсти законы.
Архиепископ протянул руку за стоящим справа на низком столике кубком вина. В какую сторону качнутся весы?
В дверях бесшумно появился, кланяясь, слуга.
— Да?
— Милорд, Раймонд Лоуик просит аудиенции. Возможно, с Лоуиком его чаша станет чуть тяжелей…
— Пусть войдет. Да принеси еще вина и второй кубок. Сэр Раймонд, лопаясь от гордости и избытка сил, ворвался в тесную комнату. Спасибо Всевышнему, он был без доспехов, но по пути от двери все же едва не сшиб висящим у пояса мечом несколько мелких предметов. Слуга принес вино и кубок, за что его сухо поблагодарили, и вышел.
Удивительно, подумал Фламбар, каким важным может казаться самому себе ничтожество.
— Милорд архиепископ, — выпалил Лоуик, — Галеран Хейвуд и его свита уже в Лондоне.
— Вот как? Что ж, неудивительно.
Лоуик наконец остановился посреди комнаты и на удивление осмысленно посмотрел на Ранульфа.
— Лорда Вильяма Брома с ними нет. Он заболел и остался в Уолтхэме.
Ранульф отставил вино.
— Неужели? Вот это любопытно. Известно ли нам, что за недуг одолел его?
— Нет, милорд.
После недолгого раздумья Фламбар промолвил:
— Тебе придется отправиться в Уолтхэм и разузнать, насколько серьезно болен лорд Вильям.
— Но Джеанна и моя дочь находятся здесь, неподалелеку, в доме виноторговца Хьюго на Корсер-стрит. Дом почти не охраняется. Не стоит ли воспользоваться этим и схватить их?
Как видно, осмысленный взгляд был случайностью, подумал Ранульф.
— Ни в коем случае. Я не властен отдать такой приказ, Лондон — не моя епархия. Мы знаем, где они, и то хорошо. Я уже имел беседу с королем, упоминал и о твоем деле, и, надеюсь, он не замедлит отдать приказ повиноваться моему слову. Король не так глуп, чтобы спорить с Церковью в самом начале своего правления.
В дверь снова постучал слуга.
— Что еще?
— Прошу прощения, милорд, нарочный от короля.
— Так впусти же его! Пусть войдет!
Нарочный оказался молодым, аккуратно одетым служкой; видимо, Генрих таких любил.
— Милорд архиепископ, король желает вам доброго здоровья. Мне приказано известить вас о том, что завтра после утрени на суд короля будет представлено дело, которое может быть интересно вам.
— Что за дело? — с рассчитанным равнодушием спросил Ранульф, тогда как Лоуик, будь он неладен, сопел и переминался с ноги на ногу, как жеребец, почуявший кобылу.
— Галеран Хейвуд представил на суд короля дело о своей жене и ее ребенке. Вы, милорд, и сами упоминали о нем в беседе с его величеством.
Будь этот молодой зубоскал слугой Фламбара, его высекли бы за наглость. Ранульф спокойно потягивал вино.
— Ах, да, припоминаю… Дело пустяковое, но лорд Галеран, к сожалению, оказался несколько несговорчив.
— Король приглашает вас присутствовать на слушании и выдвинуть любые доводы по делу, какие вы сочтете важными.
— Король милостив и справедлив. Сэр Раймонд — вот он, перед вами, — тоже заинтересован в исходе дела, ибо он — отец того ребенка. Если его величество не возражает, я возьму с собою сэра Раймонда.
— Я доложу, — кивнул служка и поспешил откланяться.
— Свершилось, хвала архангелу Михаилу! — возопил Лоуик, положив руку на эфес меча.
— Погоди радоваться, все еще впереди, коли король так настроен, — отрезал Ранульф. — У этого Генриха полно ублюдков среди приближенных, так что он, возможно, не считает блуд и распутство тяжким грехом.
— Вы полагаете, милорд, что мы проиграем?
— На всякий случай я приготовил другое оружие.
— Оружие, милорд?
Вместо ответа Фламбар указал на лежащий на столе свиток. Лоуик взял свиток, заметив притом: «Я не умею читать», — с таким видом, точно это свидетельствовало о его вящей доблести.
— Так положи обратно, — вздохнул Фламбар. — Это запись о твоей помолвке с Джеанной, заверенная, как положено, несколькими свидетелями.
—Но мы не были помолвлены.
Фламбар почувствовал неодолимое желание ударить Лоуика по голове чем-нибудь тяжелым. Странно. Видимо, сказывалось постоянное напряжение последних дней.
— Ты сам сказал, что таково было намерение лорда Фалька, вот я и воплотил его намерение в жизнь. Документ, сэр Раймонд, меняет все. Теперь ты можешь предъявить иск Галерану Хейвуду.
Лоуик задумался.
— Но если я подам ложный иск, господь отвернется от меня.
Фламбар устало прикрыл глаза.
— Зри в корень, ищи истину, не следуй слепо воле случая. Говори: была ли обещана тебе в жены леди Джеанна?
— Да, но…
— Разве подобное обещание не делает недействительной ее помолвку с Галераном?
— А разве делает?
— Да, — солгал Фламбар.
— О, так если их брак недействителен… значит, она — моя!
— Совершенно верно. Итак, мы не станем никому показывать этот документ без крайней нужды, но с ним мы ни за что не проиграем. Так или иначе, ты сразишься с Галераном и убьешь его, верно ведь? За твою жену и твое дитя. Лоуик расправил плечи и вытянулся в струнку.
— За мою жену и мое дитя! — гаркнул он столь оглушительно, что у Фламбара заболела голова, но он только улыбнулся углами губ.
—Однако было бы нелишне узнать, что там с Вильямом Брoмом, а Уолтхэм вовсе не далеко от нас. Отправляйтесь туда, сэр, и выясните все, что в ваших силах. Ежели лорд Вильям притворяется больным, это даст нам нeкоторый перевес.
Рыцарь вышел. Архиепископ сам осушил его кубок и послал Лукаса следить за домом Хьюго, виноторговца на Корсер-стрит.
Вскоре тот вернулся с весьма любопытными сведениями.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сломанная роза - Беверли Джо

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сломанная роза - Беверли Джо



Необычный сюжет. Но почитать стоит.
Сломанная роза - Беверли Джонека я
16.09.2013, 19.36





Интересно, но всеровно не могу понять как можно так легко простить измену, главные герои не очень понравились. Мне больше понравились Рауль и Алина...
Сломанная роза - Беверли ДжоМилена
18.10.2013, 15.14





Мне понравилось - и сюжет неплох, и герои выписаны так, что видишь живых людей.Читается легко.
Сломанная роза - Беверли ДжоИрэна
19.10.2013, 18.58





очень понравился роман, интересен тем, что эмоции и переживания написаны в основном про героя, а не героиню, как обычно. и тема такая жизненная - можно ли простить измену... а тут ещё мужчина перед таким выбором, очень необычно
Сломанная роза - Беверли ДжоВиктория
4.02.2015, 17.38





той же ночью,когда образ сына,прогнав пустоту,занял свое место в его сердце,Галеран пришел к жене.их любовь,пройдя испытания,стала поистине бесценным сокровищем. оценка 10 б.
Сломанная роза - Беверли Джочитатель)
27.02.2015, 7.17





редко бывают романы, где так подробно описаны чувства и переживания главное героя. Почитать стоит, хотя сюжет не сильно захватывающий
Сломанная роза - Беверли Джопервая ласточка
3.03.2015, 5.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100