Читать онлайн Сломанная роза, автора - Беверли Джо, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сломанная роза - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.29 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сломанная роза - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сломанная роза - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Сломанная роза

Читать онлайн

Аннотация

Благородный рыцарь Галеран Хейвуд возвращается из крестового похода. Он мечтает о встрече со своей красавицей женой и маленьким сыном. Однако дома его не ждут, считая погибшим. Сын умер, а жена, обезумев от горя, бросилась в объятия своего давнего поклонника. Казалось, их жизни сломаны, как сломана хрупкая роза — символ их любви. Гордость не позволяет Джиане признаться, что, несмотря на невольную измену, она любит мужа всем сердцем, а Галеран не в силах просить ее о том, что желает больше всего на свете, — вернуться в его объятия, в его постель, в его жизнь.


Следующая страница

1

Нортумбрия, Англия, июль 1100 года
По глухой лесной дороге скакали рысью девять вооруженных всадников. Из-под конских копыт грязь разлеталась в разные стороны. Долгий путь истомил всадников, но они стремились вперед неудержимо и упрямо, как река стремится к морю.
Развевающиеся плащи пестрели многочисленными заплатами; ветер холодил усталые тела сквозь прорехи. Под слоем дорожной пыли трудно было отличить господ от слуг, но двое мужчин выделялись среди остальных.
Кони у них были лучше, чем у других. Под плащами виднелись кольчуги. В отличие от остальных всадников, вооруженных луками и копьями, у этих двоих к седлам были приторочены щиты, а у пояса покачивались грозные мечи, обагрявшиеся кровью.
Худощавый латник поднял руку и тронул поводья. По команде его спутники повернули к блеснувшей неподалеку реке. Пора было отдохнуть.
Всадники спешились и разбрелись по поляне. Кто-то, хромая, повел коня к реке, кто-то доставал из седельной сумки нехитрую снедь. Война оставила свои отметины на этих людях. На изможденном лице предводителя алел след ожога, наискось пересекавший лоб, а подбородок был обезображен шрамом от сабельного удара.
Всадники возвращались с войны. По дочерна загорелой коже можно было догадаться, что сражаться им пришлось в краях куда более жарких, чем уголок на севере Англии, где они теперь отдыхали у реки. На запыленных плащах, выгоревших на солнце, еще виднелись красные кресты.
Вероятно, они повидали реку Иордан, где был крещен Иисус, и Иерусалим, где Он принял муки и смерть. Может быть, им привелось по колено в крови неверных пройти по улицам Града господня, освободив его силами святого христианского воинства.
Предводитель спешился последним, потянулся, разминая затекшие члены, скинул капюшон кольчуги, подставил ветерку влажные слипшиеся пряди каштановых волос. Он был невысок; мать-природа, по-видимому, и не намеревалась сотворить его высоким великаном, но вряд ли в планы Всевышнего входило довести раба своего до такого истощения. Загорелая кожа туго обтягивала мышцы и остро выпирающие кости; черные глаза глубоко запали и сумрачно глядели из-под тяжелых бровей.
Галеран Хейвуд, так звали невысокого рыцаря, зябко поежился под обдувающим потный затылок холодным ветром с Северного моря, но холод был даже приятен, потому что это холод Англии. Он наконец вернулся в Англию и будет дома, не успеет зайти солнце.
После двух с лишним лет странствий он возвращался домой.
Вчера они сошли с корабля в Стоктоне. Моросил мелкий надоедливый дождик. Товарищ Галерана, Рауль де Журэ, стучал зубами от холода и неустанно дивился, как можно называть подобное ненастье летом. Галеран же радовался дождю. Много раз за эти два долгих года он с тоской думал, что никогда уже не проскачет на коне туманным росистым утром, не увидит подернутой инеем травы и буйной зелени лесов, взлелеянных сырым климатом родины.
Подчас казалось, что ему суждено умереть в палящем зное песчаных пустынь Мертвого моря.
Конечно, можно было бы заночевать в Стоктоне, оставаться там хоть целый год, платя за кров и пищу рассказами о походе во имя господа. Но Галерана гнало вперед страстное желание поскорее оказаться дома. Вот почему они оказались первыми крестоносцами, вернувшимися после похода на эти земли.
Галеран купил в стоктонском порту лошадей, а затем пустился в путь, стремясь домой, как истомленный долгим бегом олень стремится к водопою.
Домой, к возлюбленной жене, Джеанне… Домой, к сыну, — к сыну, которого он ни разу еще не видел; к сыну, появившемуся на свет через девять месяцев после того, как его отец отправился в Иерусалим. А ведь именно из-за сына он взял меч и пошел воевать во имя господа, и именно из-за сына пожалел об этом решении. Да, он не раз хотел бросить все и вернуться домой, но оставался в рядах святого воинства даже тогда, когда от непрекращающегося кровопролития ему делалось дурно. Дело в том, что Галеран отправился в этот поход, чтобы вымолить у господа дитя своей плоти и крови, и господь в великой милости своей услышал его.
Джеанна дала сыну имя Галеран, но в своем письме сообщала, что будет звать мальчика Галлотом, — по крайней мере, пока тот не подрастет. Галеран не сомневался, что Галлот был зачат в их с Джеанной последнюю перед расставанием ночь, уже после того, как он надел плащ с красным крестом и дал обет освободить Иерусалим от язычников или погибнуть в бою за святое дело.
Теперь Галлоту, его первенцу, уже полтора года. Верно, он давно встал на ножки, конечно, уже хорошо ходит, но до сих пор ничего не знает об отце. Такой жертвой — тяжкой, но необходимой — оплатил Галеран рождение сына. Впрочем, и сам Христос никогда не говорил, что его крест будет легок…
Рыжебородый Джон, оруженосец Галерана, взял из его рук повод и увел норовистого коня, чтобы дать ему попастись. Галеран вздохнул и понял, что грезит наяву. Он очень устал, — как-никак почти всю прошлую ночь он провел в седле. Но помимо усталости его обуревало горячечное желание скорее оказаться дома, где ждали его жена и сын.
Галеран решился взять меч во имя господа с единственной целью: разрушить тяготевшее над ним и Джеанной проклятие бездетности. Тогда он и мечтать не мог, чтобы награда была дарована столь скоро. Божья милость была поистине безгранична, и рука Его щедра, но эта щедрость сковала Галерана цепями более прочными, чем закаленная сталь. Как мог он уклониться от намерения освободить Град господень теперь, когда господь отметил его дом благодатью своей?
Итак, несмотря на тяготы и разочарования, на лютую тоску по дому и ужасы, что видел он вокруг себя, Галеран не нарушил обета. Благодарный за явленное чудо — их долгожданное дитя, — он храбро и честно сражался до самого конца, до горькой победы, когда воины Креста вошли в Иерусалим.
Галеран тряхнул головой. Все это давно кануло в прошлое, и скоро он обретет долгожданную награду. Он возьмет на руки сына и наконец обнимет жену.
Как жаль, что он так мало мог почерпнуть из редких писем, доходивших до Святой Земли. Даже мысленно он не мог представить себе, каков сейчас его мальчик. Последнее письмо, что дошло до него, было написано, когда младенцу едва сравнялось три месяца. Джеанна добросовестно и подробно поведала о его внешности, смышлености, милых повадках, но того пухлого малыша уже не было, и уже не его первые улыбки являлись предметом родительской гордости. Безволосая головенка, о которой так сетовала Джеанна, должно быть, уже покрыта волосиками. Какие они? Темные, как у отца? Или совсем светлые, шелковисто-тонкие, как у матери?
Отец должен бы знать такие вещи…
То письмо догнало Галерана по дороге в Вифлеем, куда он скакал во весь опор, чтобы участвовать в освобождении города. Преклоняя колени на земле Рождества Христова, он с раскаянием думал, что радость его от пребывания в этом святом месте столь велика оттого, что уже близок Иерусалим, и всего через несколько дней он и его товарищи по оружию должны увидеть стены Града господня. Тогда, с божьей помощью, они быстро возьмут город, и обет Галерана будет исполнен.
И тогда — в Англию!
У Галлота были отцовские карие глаза; в три месяца это уже стало ясно. По счастью, он унаследовал от Галерана и смуглую кожу, а иначе никогда не смог бы в будущем последовать его примеру и отправиться в далекий поход во имя господа. В раскаленных песках Долины Смерти белоснежная тонкая кожа, как у Джеанны, обуглилась бы. Многие светловолосые и светлокожие воины-северяне не вынесли палящих лучей сияющего над Святой Землей солнца.
Скорее всего Галлоту не суждено стать высоким и дородным — разве только он пойдет не в родителей, а в дедов. Отец Джеанны был высоким, да и отец Галерана статью напоминал огромного медведя. В свое время он был грозным воителем. Все его сыновья пошли в него, кроме Галерана.
Для бойца сухощавость и малый рост, конечно, большой недостаток, но многое исправляла неустанная тренировка, и Галеран служил тому живым примером. Кроме того, Галеран лучше многих переносил жару и лишения похода.
— Эй, мечтами сыт не будешь.
Галеран обернулся на голос друга. Рауль протягивал ему пирог с бараниной.
— Ешь. Не то твоя прелестная женушка и смотреть не захочет на такое пугало.
Рауль был как раз высокого роста, но жилистый и сильный. Казалось, он способен с легкостью преодолеть любые невзгоды, не потеряв притом ни аппетита, ни веселого нрава.
— Она будет рада мне любому, — возразил Галеран, вонзая зубы в холодный пирог. Только сейчас он понял, что смертельно голоден. Да, силы скоро ему понадобятся, он исступленно надеялся на это.
При одной мысли о супружеской постели и Джеанне желание, внезапное и сильное, как боль, пронзило его тело и, как и следовало ожидать, наполнило упругой твердостью его мужскую плоть.
— Далеко нам еще? — спросил Рауль, направив себе в рот струю вина из козьего меха и затем передав его другу.
Галеран встряхнул мех и стал пить мелкими глотками, по привычке сдерживая неукротимую жажду.
— Осталось меньше десяти лиг. С божьей помощью, до темноты должны быть на месте.
Рауль усмехнулся.
— Ты так сгораешь от нетерпения, что, верно, мы не остановимся, даже если стемнеет. Нет, я не виню тебя. Ведь все эти годы ты свято соблюдал обет верности. Понимаю, что ты испытываешь, чуя дым родного очага. Меня тоже ничто не остановило бы.
— Друг мой, как только я подумаю о тебе, дающем обет верности, у меня начинает стучать в висках. Возможно, плотские вожделения со временем угасают…
— Неужто?
— Нет, — рассмеялся Галеран.
— То-то же. Итак, поторопимся. Все-таки не хочется, чтобы ты лопнул от натуги.
И Рауль крикнул слугам, чтобы седлали коней.
Все еще улыбаясь, Галеран прикончил пирог, воссылая господу хвалу за то, что Рауль находится подле него. Рауль отнюдь не глуп, да и на вещи смотрит просто. Он отважно сражался, когда надо было сражаться, а потом переставал об этом думать. Галеран тоже не щадил в бою ни себя, ни врага, но каждая смерть от его руки, особенно смерть невинных, доставляла ему потом жестокие душевные муки.
В Иерусалиме сражались даже дети. И погибали наравне со взрослыми…
Нет, нет, нельзя об этом думать, прочь из головы дурные мысли!
Рауль ел, когда бывал голоден; пил, когда ему хотелось пить; забавлялся с женщинами, когда испытывал в том нужду. Он напоминал Галерану, чтобы тот вовремя утолял жажду и голод, и постоянно подшучивал над его целомудрием.
— Всем известно: долго хранить семя для мужчины вредно, — наставительно говорил он.
— А как же монахи?
— Им господь дает особое благословение.
— Ну так, значит, и крестоносцам господь дает такое же благословение.
— Но мы ведь не должны умерщвлять плоть воздержанием. Господь знает, что это ослабило бы нас.
— То есть я, по-твоему, слаб?
Раулю оставалось лишь рассмеяться, ибо, уступая другу в росте и весе, Галеран часто побивал его в поединках. Правда, в рукопашном бою Рауль был сильнее, и все же Галеран порой одерживал над ним верх.
Рауль для Галерана был еще одним божьим даром. Они вместе служили под началом герцога Роберта Нормандского
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
и, несмотря на полную противоположность натур, скоро подружились. Эта верная дружба не раз спасала Галерану рассудок, а порой и жизнь.
Рауль де Журэ родился и вырос на юге Франции, в теплом и изобильном краю. К воинству Готфрида он присоединился, влекомый отнюдь не благочестивым порывом, но жаждой приключений. Насколько мог судить Галеран, для Рауля пребывание на земле, по которой ступала нога Христа, не имело особого духовного значения. Когда они освободили Вифлеем, Рауль не пал на колени, подобно Галерану и другим, а лишь окинул спокойным взглядом лачуги с маленькими двориками, где кудахтали куры, разгуливали козы и копошились в пыли чумазые ребятишки, и заметил, что не ожидал найти место рождения Спасителя нашего столь заурядным.
Потом они вступили в Иерусалим, и Рауль увидел, что Град господень — обычный город. Убедившись, что больше приключений не предвидится, он рад-радехонек был возвратиться в Европу. Тем более что он очень беспокоился о своем друге.
Дело в том, что во время взятия Иерусалима, возмутившись беспощадной и ненужной резней, Галеран пытался защитить от мечей германских рыцарей горстку мальчишек. У детей не было иного оружия, кроме палок и пращей, но все же они представляли реальную опасность, ибо сражались с не меньшей яростью, чем их отцы. Убить их было бы только разумно, вмешиваться — самоубийственно, но в ту минуту Галеран готов был умереть за них.
Тогда Рауль остановил его: свалил наземь мощным ударом по голове и бесчувственного уволок на себе прочь от побоища. Память вернулась к Галерану лишь спустя несколько дней, так что тревога Рауля о друге вовсе не была напрасной. Порой Галеран думал, что лучше бы ему было оставаться беспамятным и не вспоминать тех детей.
Последствия того удара давно уже не беспокоили его, но насчет нетерпения Рауль был совершенно прав. Если бы лошадям не нужен был отдых, Галеран скакал бы к дому, не останавливаясь ни на миг, и не ел бы без напоминания. Он тряхнул головой, взывая к собственному благоразумию. Нельзя так самозабвенно предаваться грезам; они не приблизят его к дому, а скорее отдалят.
Галеран взял под уздцы каурого мерина, проверил, все ли в порядке с упряжью. В Стоктоне не было времени привередничать, выбирая лошадей, однако каурый оказался вовсе недурен.
Галеран вскочил в седло и натянул на голову капюшон кольчуги.
Рауль подъехал к нему; его темно-каштановые волосы все еще свободно развевались на ветру.
— Думаешь, нас ждут какие-то приключения? Вроде бы все вокруг спокойно…
Галеран пожал плечами и снова обнажил голову.
— Нет, не думаю, — хотя эти земли не находятся под строгим оком короля Вильгельма, да и Шотландия недалеко.
Рауль внимательно огляделся. Здесь, у реки, пейзаж несколько оживляли деревья, но к западу и северу, насколько мог охватить глаз, раскинулась бескрайняя вересковая пустошь, блеклая и угрюмая под сумрачным белесым небом.
— Неужели кому-то дорого это место? Никогда не видел столь унылого пейзажа.
— Полагаю, он был менее унылым до битвы шестьдесят шестого года.
Рауль скорчил гримасу.
— Не думаю, чтобы завоевание столь плачевно сказалось на климате.
— Пожалуй, — рассмеялся Галеран, — но, уверяю тебя, солнце и здесь иногда светит. — Он направил коня вверх по косогору к видневшейся невдалеке дороге. — Ты прав, нам тут нечего бояться. Отец с братьями давно заставили скоттов поджать хвосты.
Рауль тоже рассмеялся, и они поехали вперед шагом, чтобы дать коням отдохнуть на ходу.
— А ведь дом твоего отца стоит прямо у дороги?
— Да.
— Добро. Хоть поедим как следует.
— Ты что, ни о чем, кроме еды, не думаешь?
— Надо кому-то и об этом подумать.
— Мы проедем мимо, голоден ты или сыт.
Рауль изумленно воззрился на друга.
— После двух лет разлуки?
— Но не могу же я остановиться там ровно настолько, чтобы съесть кусок мяса, и учтиво откланяться? Не забывай, я хочу быть дома сегодня же. А семейные торжества по случаю моего возвращения отложим до другого раза.
С минуту помолчав, Рауль заметил:
— Боюсь, внезапное появление мужа у ворот замка станет для твоей жены настоящим потрясением.
— Вот ты о чем печешься? — искоса взглянул на друга Галеран. — Думаешь, лучше остановиться в Броме и послать Джеанне с нарочным вежливое письмо с просьбой проветрить тюфяки?
— Это было бы…
— Нет-нет.
Рауль пожал плечами, и его кольчуга тихо зазвенела.
— Да будет так, как хочешь ты. Но если Джеанна замертво упадет к твоим ногам, не вини меня.
— Джеанна никогда не падает в обмороки.
— Вероятно, до сих пор леди Джеанне не приходилось встречать мужа, вернувшегося из небытия. Тебе следовало бы написать ей из Брюгге.
— К чему писать? Все равно письмо не дошло бы до Хейвуда быстрее, чем доберусь я сам.
— Когда ты писал к ней в последний раз? Догадывается ли она, что ты едешь домой?
— Я писал ей еще на пути в Иерусалим.
И Галеран ударил пятками в бока своего гнедого и ускакал вперед прежде, чем онемевший от изумления Рауль успел спросить его о чем-либо еще.
По пути к Святой Земле он часто писал домой — писал из Рима, с Кипра, из Антиохии. Однако зверства, свидетелем которых ему пришлось быть в Иерусалиме, отбили охоту писать кому-либо; все его помыслы и желания сосредоточились на одном — как можно скорее вернуться домой. Может статься, без помощи Рауля он не выдержал бы обратного пути. Нужно было все время держать себя в узде и не позволять думать ни о чем, кроме достижения заветной цели — добраться до Хейвуда, обнять Джеанну, взять на руки сына.
Ему даже не приходило в голову, что Джеанна больше года не имела от него никаких вестей; почему-то он был уверен, что она и без писем знает, где он и что с ним.
Нет, конечно, Джеанна не лишится чувств. Этого не случилось с ней даже в тот день, когда ей сообщили, что она вскоре станет женой Галерана; ничего подобного не произошло и тогда, когда на нее и Галерана напали разбойники и один из слуг погиб у нее на глазах. А ведь в ее жизни не было более сильных потрясений.
Потом Галеран вспомнил про кабана. Но и в тот раз Джеанна тоже не упала в обморок. Как-то раз они любили друг друга в лесу — да, любили, ибо в те времена Галерану казалось, что каждое их восторженное слияние делает царящую в мире любовь чуть сильнее. Джеанне нравилось предаваться любовным играм под открытым небом. Сама возможность быть застигнутыми кем-нибудь скорее возбуждала ее, чем смущала. Тем не менее вряд ли Джеанна или Галеран ожидали, что в самый неподходящий момент перед ними появится дикий кабан.
Они только что достигли вершины блаженства и тихо лежали в высокой траве. Вдруг Джеанна неожиданно оказалась верхом на нем, сжимая в маленьких руках тяжелый меч.
— Ад и пламя, Галеран, чем ты думаешь, головой или тем, что ниже пояса? Убей зверя! Или мне сделать это самой?
Она действительно попыталась бы расправиться с кабаном и, возможно, преуспела бы. Для женщины Джеанна была довольно высокого роста, что не особенно нравилось Галерану в юности; она была сильной, несмотря на кажущуюся хрупкость. Конечно, ей не удалось бы зарубить кабана мечом — это и для мужчины нелегкая задача, — но она попыталась бы.
Возможно, кабан тоже почуял недоброе, так как, вопреки присущей этим животным агрессивной повадке, повернулся и потрусил обратно в чащу, видимо, испугавшись высокой, белокожей и светловолосой воительницы с мечом в руках.
Галеран облегченно рассмеялся, а в следующий миг Джеанна опять увлекла его за собой в новое, еще более волшебное безумство.
То безумство он жаждал испытать еще раз.
Нет, не один раз…
Он снова подхлестнул каурого, понуждая его ускорить бег и раздумывая, смогут ли они с Джеанной жить так, будто не было двухлетней разлуки.
Или они будут жить лучше, чем раньше?..
Галеран понимал, как изменился за эти годы. Когда он уходил в поход, ему исполнилось всего двадцать два, и жизнь была легка и приятна. Теперь же, в двадцать пять, он закалился, окреп, огрубел душою и телом, видел чудеса, упрочившие его веру, и ужасы, омрачившие ее.
Верно, Джеанна тоже изменилась.
После родов она могла раздаться вширь. Галеран всегда восхищался ее хрупкостью и изяществом, но не стал бы возражать, если б груди у ней стали чуть полнее, а стан приобрел приятную округлость. Впрочем, Джеанна хороша в любом обличье.
Прав Рауль: надо было послать ей весточку из Брюгге. Да и сегодня еще не поздно остановиться на ночлег и отправить гонца в Хейвуд. Но и этого Галеран делать не стал.
Он понимал, что на самом деле хочет удивить ее, ошеломить, и, предвкушая ее замешательство, не мог сдержать довольной усмешки. Застать хладнокровную умницу-жену в будничном платье с высоко подоткнутой юбкой, с висящими вдоль щек непослушными светлыми прядями, выбившимися из прически. Он представлял себе, как она поднимет голову, увидит его, окаменеет от неожиданности, а потом зардеется от счастья.
Джеанна не любила, когда ее заставали врасплох, и потому Галерану особенно нравилось время от времени делать это. Как в тот раз, когда он принес ей розу…
Он был совсем не из тех, кто склонен дарить затейливые подарки, да и трудно сыскать что-то особенное на малонаселенному глухом севере Англии; но однажды, во время поездки в Йорк, его внимание привлекла безделушка на лотке бродячего торговца. То была роза, искусно выточенная из слоновой кости, с лепестками, не уступавшими тонкостью живым розовым лепесткам. Вещица была довольно бесполезная, чересчур большая для броши или пряжки и слишком мелкая для того, чтобы украсить ею комнату, но Галеран все же купил ее, ибо хрупкая красота цветка и острые края его лепестков напоминали о Джеанне, о которой он так скучал после нескольких дней разлуки.
Когда он отдал розу жене, щеки ее вспыхнули и глаза засияли; возможно даже, в них блеснули слезы. Джеанна плакала редко.
Но она плакала, когда сломала розу. Галеран печально улыбнулся, вспомнив, как она горевала тогда. Обычно и большие утраты переносила с сухими глазами, сжав зубы, а тут потеря безделушки повергла ее в настоящее горе. Упавшую с полки розу пытались склеить, но от одного лепестка потерялся крохотный кусочек, другой треснул, и роза уже не была так совершенна, как прежде.
Но ничего. Джеанну ждут щедрые подарки из Святой Земли, и, возможно, какой-нибудь из них заменит ей розу.
Ему пришло в голову, что неплохо бы ошеломить ее новыми приемами любовной игры. Нет, на чужбине Галеран не нарушал обета верности, но некоторые из его товарищей рассказывали удивительные вещи о женщинах Востока. Джеанне это было бы интересно, она любила все новое и неизведанное, а теперь, когда ее более не сковывал страх бесплодия, ничто не помешает ей разделить все затеи мужа и смело предаться наслаждению. Нынче ночью… Джеанна.
Он представил ее нагой, среди небрежно отброшенных простыней. Он будет упиваться видом ее наготы, бледно-золотых, разметавшихся по подушкам прядей, хрупкого тела, наконец-то открытого его ласкам, прикосновениям, поцелуям, его бешеному после двухлетней разлуки натиску…
Крайне неразумно было предаваться подобным мыслям. Галеран чувствовал, как его мужская плоть содрогается и болезненно твердеет, и подумал, что опасения Рауля, как бы он не лопнул, пожалуй, не лишены основания.
Но ведь целых два года ему удавалось справляться с плотскими желаниями и искушениями. Что стоит потерпеть каких-нибудь несколько часов? С этими мыслями Галеран уселся в седле поудобнее и нашел самое безопасное для распаленных чресел положение.
Между тем перед его взором появились знакомые с детства картины — равнины, колосящиеся нивы, разделенные межами на полосы; зеленые пастбища с неспешно бредущими по ним овцами. Солнце уже клонилось к закату, усталый каурый замедлял бег, но времени на отдых не было. Галеран ударил пятками в бока и, поднимая пыль, галопом промчался по улице придорожной деревушки. Куры, гуси и люди едва успевали разбегаться с его пути, и вслед за кудахтаньем испуганных птиц ему неслись многоголосые возгласы: «Лорд Галеран! Лорд Галеран!»
Впереди за деревьями показалась квадратная каменная башня замка Хейвуд. Галеран снова дал шенкеля коню. Ветер свистел у него в ушах. Столько раз он видел эту башню во сне. Неужели он опять находится во власти грез! Тряхнув головой, убедился, что башня, деревья, блеклое английское небо — настоящие.
Вокруг все было совсем как прежде. Ничего не изменилось за три года, будто он уехал только вчера.
Рауль догнал друга и поскакал рядом. С боков его коня падали клочья пены.
— Ну вот, все получилось, как ты хотел. Правда, отряд отстал на целую лигу. Может, подождем их здесь, а дальше поедем шагом, будто вовсе и не торопились?
Минуту назад Галеран и сам думал об этом. Рауль умеет читать его мысли!
— Нет, — отрезал он и пустил каурого вскачь по извилистой дороге, ибо уже ничто не скрывало от его взора стен родного дома.
Но вдруг он резко осадил коня.
Хейвуд был окружен кольцом вооруженных людей.
Его замок осажден!
— Кто это, ради мук господа нашего?
Рауль всмотрелся вдаль из-под ладони, защищая глаза от блеска заходящего солнца.
— Вижу зеленое с красным знамя.
Рауль обладал замечательно острым зрением, но сейчас Галеран все же не мог ему поверить.
— Это цвета моего отца!
— Значит, замок осаждает твой отец.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сломанная роза - Беверли Джо

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сломанная роза - Беверли Джо



Необычный сюжет. Но почитать стоит.
Сломанная роза - Беверли Джонека я
16.09.2013, 19.36





Интересно, но всеровно не могу понять как можно так легко простить измену, главные герои не очень понравились. Мне больше понравились Рауль и Алина...
Сломанная роза - Беверли ДжоМилена
18.10.2013, 15.14





Мне понравилось - и сюжет неплох, и герои выписаны так, что видишь живых людей.Читается легко.
Сломанная роза - Беверли ДжоИрэна
19.10.2013, 18.58





очень понравился роман, интересен тем, что эмоции и переживания написаны в основном про героя, а не героиню, как обычно. и тема такая жизненная - можно ли простить измену... а тут ещё мужчина перед таким выбором, очень необычно
Сломанная роза - Беверли ДжоВиктория
4.02.2015, 17.38





той же ночью,когда образ сына,прогнав пустоту,занял свое место в его сердце,Галеран пришел к жене.их любовь,пройдя испытания,стала поистине бесценным сокровищем. оценка 10 б.
Сломанная роза - Беверли Джочитатель)
27.02.2015, 7.17





редко бывают романы, где так подробно описаны чувства и переживания главное героя. Почитать стоит, хотя сюжет не сильно захватывающий
Сломанная роза - Беверли Джопервая ласточка
3.03.2015, 5.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100