Читать онлайн Счастье под запретом, автора - Беверли Джо, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Счастье под запретом - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.74 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Счастье под запретом - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Счастье под запретом - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Счастье под запретом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Они прибыли в Саммер Сент-Мартин в полдень. Серена выбралась из экипажа и пошла к солидному каменному коттеджу со всем энтузиазмом человека, отправляющегося на виселицу. И зачем она только согласилась на это?
Потому что трусиха и жутко боялась всех остальных возможностей.
Лорд Мидлторп постучал в черную лакированную дверь. Ее открыла служанка средних лет, и тотчас ее добродушное лицо засияло улыбкой.
— Боже, это вы, милорд! Заходите, пожалуйста!
Секунду спустя в маленьком холле появилась леди постарше. Она была худой, энергичной и с сияющими глазами.
— Френсис! Какой чудесный сюрприз!
Тут она заметила Серену и удивленно подняла брови.
— Снова попал в беду, да?
Она покачала головой и пригласила их в гостиную, приказав:
— Чай, Китти.
Служанка поспешно удалилась, а Серена устало поплелась в маленькую гостиную. Арабелла Херстман оказалась вовсе не чопорной старой девой с поджатыми губами, а жизнерадостной женщиной, у которой энергия била через край. Но Серена все равно трепетала перед ней.
— Садитесь, — не церемонясь, распорядилась Арабелла, кивнув Серене на стул у камина. — Устраивайтесь поудобнее.
Затем она снова посмотрела проницательным взглядом на лорда Мидлторпа.
— Надеюсь, это не очередная жена одного из твоих друзей?
Серена изумленно посмотрела на своего спасителя и могла бы поклясться, что он покраснел.
— Конечно, нет.
Арабелла села прямо, как палка.
— Видела заметку в газете, что Черринстон женился. А он ведь один из Шалопаев, так ведь? Слишком много совпадений.
— Я лишь недавно узнал, что он вернулся в Англию, — ответил лорд Мидлторп. — И даже не знал, что он собирался жениться. Несомненно, дома меня уже ждет письмо. Наверно, Николас тоже не был в курсе дела, иначе он обязательно упомянул бы об этом.
— Ах, так ты опять якшаешься с королем Шалопаев? Тогда понятно, почему возникли проблемы.
Несмотря на колкие замечания, Серена поняла, что мисс Херстман обожает племянника, а он — ее. Ей хотелось бы, однако, хоть что-нибудь понять из этого разговора о Шалопаях.
— Тетя Арабелла, — сказал лорд Мидлторп, завладев наконец разговором, — позволь представить тебе Серену Олбрайт. Ей нужен приют на некоторое время, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Она поссорилась с семьей. Я очень надеюсь, что вы не против позаботиться о ней несколько недель.
Поскольку Серену представили официально, Арабелла Херстман наконец рассмотрела ее повнимательнее.
— Боже, спаси и пронеси! — произнесла она. — Такое следовало бы запретить!
Серена так и вспыхнула, виновато взглянув на старую женщину.
— Извините.
Она хотела было встать, но Арабелла решительно усадила ее снова.
— Не обижайся, дитя мое! Меня просто поразила твоя наружность. Она, несомненно, доставляет тебе адские мучения.
Не в силах больше сдерживаться, Серена разрыдалась в объятиях старой леди. Она лишь смутно расслышала, как мисс Херстман позвала Китти и выпроводила Френсиса. Затем, наплакавшись до полного изнеможения, женщина с удивлением наблюдала, как ее, словно малое дитя, уложили в теплую постель и подоткнули одеяло. И лишь много позже Серена сообразила, что лорд Мидлторп уехал, а она так и не поблагодарила его.
В глубине души ей стало немного грустно, но тем не менее она с облегчением расправила плечи. Произошло чудо, и ей было даровано убежище, где она может отдохнуть, подумать и снова поверить в себя. И она была глубоко-глубоко благодарна мужчине, который привез ее сюда, но уже не жаждала его в свои покровители. Серена вообще не хотела иметь ничего общего с мужчинами.
И женщина даже не вспоминала о лорде Мидлторпе в течение первых нескольких дней. Она просто позволила Арабелле — мисс Херстман настояла, чтобы гостья называла ее именно так — и Китти немножко побаловать себя и постепенно вовлечь ее в повседневные заботы в коттедже. Они вообще поразительно мало спрашивали.
Но как-то за чаем Арабелла вынудила ее на откровенный разговор.
— Пора бы тебе, девочка, поведать мне свою историю, чтобы мы вместе решили, что лучше всего предпринять.
Серена поникла и уставилась в свою чашку.
— Мне не хочется ворошить прошлое.
— Выплесни эту мерзость! И ты почувствуешь громадное облегчение.
Серена обиженно возразила:
— Кажется, именно таким тоном хирурги сообща ют, что собираются ампутировать тебе ногу.
— Несомненно. — Арабелла была непоколебима. — И они правы. Ну так как же? Или мне нужно достать нож?
Серена вздохнула.
— Мое настоящее имя Серена Ривертон. Моим мужем был Мэтью Ривертон. Вы его, вероятно, не знаете, но…
— Конечно, я его знаю. Мэтью Ривертон. Жуткий тип. Что же ты делала, будучи замужем за ним? Он же тебе в отцы годился.
Серену вновь потрясла проницательность Арабеллы.
— Я… у меня… не было выбора.
— У каждой женщины есть выбор, девочка, нужна только смелость, чтобы сделать его.
— Но не в пятнадцать же лет! — буркнула Серена.
— Пятнадцать! — эхом повторила Арабелла, и Серена могла бы поклясться, что она побледнела.
— Да.
— О-о-ох, бедное мое дитя.
Серена прослезилась, словно оплакивала того несчастного ребенка, каким она была в пятнадцать лет.
Арабелла подлила им обеим чаю.
— Так, все понятно. И он недавно умер, верно? Ну и в чем же проблема, девочка? Разве ты теперь не богатая вдовушка?
— Нет.
Серена отыскала свой носовой платок и высморкалась.
— Мэтью растранжирил большую часть денег, пытаясь пробиться в высший свет. И прежде чем я сообразила, что происходит, мои братцы присвоили себе все остальное. Конечно, я вела себя как идиотка, но я просто поглупела от радости. Эйфория. Я никогда не думала… Мне и в голову не приходило, что они могут…
— Захватить все и оскорблять тебя? Ты не знаешь мужчин, дорогая. Дай им только полшанса, и они тут же отхватят все, а добрая половина станет творить насилие.
Она задумчиво поджала тонкие губы.
— Несомненно, твои деньги можно вернуть через суд…
— Наверное, — сказала Серена, нервно вращая чашку на блюдце. — Но денег было не так много — около трех тысяч фунтов, — а обращение в суд стоит дорого, эти деньги ушли бы просто на счета за судопроизводство. К тому же, — робко добавила она, — я боюсь братьев. Я знаю, они не имеют права заставить меня снова выйти замуж, но, боюсь, они именно так и сделают. Так что лучше пусть не знают, где я.
— Ну ладно, — промолвила Арабелла, как будто все это не заслуживало особого внимания. — Ты останешься у меня. Мне не помешает компаньонка. Правда, это довольно скучная жизнь для красивой молодой женщины…
— Это чудесная жизнь, — с жаром произнесла Серена, и в душе у нее зародилась надежда на спокойную и безопасную жизнь. Будущее рисовалось ей прекрасным и волнующим.
— На время, конечно, сойдет, — скептически поддакнула Арабелла. — И, конечно, послушаем, что скажет по этому поводу Френсис.
— Мне не хотелось бы как-то зависеть от его доброты, — мгновенно произнесла Серена.
Арабелла нахмурилась.
— Френсис не имеет никакого права диктовать мне, что делать, — поправила она Серену. — Ну-ка повтори это.
Серена ахнула, но увидела, что Арабелла не шутит.
— Он не имеет никакого права диктовать мне, что делать, — неуверенно промолвила она. — Но…
— Повтори еще раз.
Серена открыла рот.
— Если Френсис не имеет, то и вы тоже!
Арабелла усмехнулась.
— Умница. Я так и знала, что у тебя есть характер. Просто тебе необходимо немножко практики, чтобы проявить себя. Первым делом, однако, надо снабдить тебя какими-нибудь платьями.
— У меня всего четыре гинеи.
— Я настояла, чтобы Френсис оставил для тебя деньги. Около двадцати фунтов.
— Я не буду тратить его деньги, — тут же возразила Серена. — В противном случае он будет иметь право мной распоряжаться.
Арабелла окинула ее скептическим взглядом.
— Значит, твоя красная цена всего двадцать фунтов?
Это было абсурдно, смешно и до слез обидно.
— Нет, но…
— Френсис дал мне эти деньги, исходя из своих соображений, девочка, и ты ничего ему не должна.
На какую-то долю секунды Серена ужаснулась, не рассказал ли лорд Мидлторп своей тете о ее бесстыдном поведении, а эти деньги оставил в качестве отступных. Но этого просто не могло быть!
Но, однако, это событие камнем лежало на его совести, и Серена знала, что мужчина — добрый и совестливый мужчина — почувствует себя в какой-то степени виноватым. И если эти деньги освободят его от подобного груза, она будет только рада.
Серена потратила часть денег на ткань для двух простеньких платьев и еще немножко — на деревенскую портниху. Миссис Причард сшила ей также необходимое нижнее белье и ночную рубашку.
Миссис Причард хотела бы сделать все по моде и с большей фантазией, но Серена настояла на почти что школьной простоте и, надев платье, просто расцвела. Удобное, закрытое, с достаточно широкой юбкой… Подобного ей никогда не позволял Мэтью. А ведь такой наряд — настоящее блаженство! К тому же непритязательный фасон был ей к лицу, а самое главное — она в нем не мучилась никакими воспоминаниями. И никаких навязчивых ароматов!
Ее отделанная мехом накидка все еще благоухала, так что Серена последовала совету лорда Мидлторпа и каждое утро выносила ее на свежий воздух. А пока была счастлива, надевая старенькую накидку Арабеллы из красной шерсти.
Она стала собирать волосы в тяжелый узел, не позволяя локонам выбиваться из него. Женщина не обманывала себя, что стала менее броской, но чувствовала себя значительно спокойнее. И с превеликим удовольствием окунулась в приготовление деревни к рождественским праздникам.
Подготовкой к Рождеству Серена не занималась со времени своего замужества, и сейчас это доставляло ей искреннюю радость. Она украшала ветками сосны и ели особняк и провела много часов, убирая церковь Сент-Мартина. Деревенские жители восприняли ее как юную гостью мисс Херстман.
Она даже ощутила в себе силу, чтобы строить планы на будущее. Несмотря на чудесные отношения, Серена понимала, что не может вечно оставаться у Арабеллы. Видя, однако, что люди неплохо относятся к ней, она подумывала, не подыскать ли себе работу. Только не гувернанткой, потому что все немедленно вернется на круги своя, но хотя бы компаньонкой у престарелой леди. Арабелла дала бы ей рекомендации, и здешний викарий тоже. Арабелла может даже подыскать подходящую леди.
Как только настанут теплые весенние деньки, Серена начнет независимую жизнь, а пока она просто наслаждалась. Она действительно впервые в своей взрослой жизни была счастлива.
Но однажды утром слегка смущенная Арабелла сказала ей:
— Я как-то не подумала, но, вероятно, тебе ежемесячно нужны прокладки, дорогая. Я просто позабыла, поскольку, слава Господу, у меня все это осталось в далеком прошлом. В шкафу с бельем уйма белой фланели. Так что бери, сколько угодно.
Серена, заикаясь, пробормотала слова благодарности, и добрая Арабелла приняла это за стеснительность, но дело было совсем в другом. Серена осознала, что все сроки уже прошли. Она еще раз пересчитала дни, все верно — крови должны были прийти еще неделю назад. Она слышала, что пережитое потрясение может нарушить цикл, но поскольку раньше вся ее жизнь состояла из сплошных переживаний, то ее организм работал ритмично.
Но ведь она не может ждать ребенка?!
Серена же не способна к деторождению!
Призвав на помощь здравый смысл, Серена подавила панику. Она не может забеременеть. Врач Мэтью объяснил, что у нее деформация матки, и за восемь лет брака она ни разу не беременела. Наверняка приключения последних дней внесли легкий беспорядок в работу организма. И Серена присоединилась к Арабелле, готовившей вещи для деревенских бедняков, благодаря небеса за то, что лишили ее возможности рожать.
Если бы она забеременела, то просто и не знала бы, что делать.
* * *
Пока Серена возносила горячие молитвы Господу, Френсис сидел в клубе Уайта за довольно скучным ужином. Он уже целую неделю пытался разыскать Чарльза Фернклифа, поскольку вовсе не был уверен, что этот мужчина не примется за старое. Но поиски ни к чему не привели.
Френсис узнал, что Фернклиф был младшим сыном лорда Берроу из Дербишира, но деликатные расспросы выявили, что родственники полагали, будто он по-прежнему работает у Шипли. Расспросы в Веймуте тоже не дали ничего нового. Во время короткого пребывания в гостинице Фернклиф почти все дни проводил в седле. Дескать, его очень интересовали развалины англосаксонских церквей. Господи спаси!
Что скрывалось за этой фразой? Кража? Но остатки англосаксонской культуры в округе представляли собой каменные кресты и церковные развалины. Не стащишь ничего, что можно было бы продать.
Сегодня Френсис получил письмо от матери, которая клятвенно заверила его, что шантажист больше ее не беспокоил. Более того, она настаивала, чтобы он немедленно занялся устройством своих личных дел и повидал леди Анну, потому что герцогиня тактично расспрашивала ее, почему он пропал и не пишет. И в самом конце письма леди Мидлторп в приказном порядке велела сыну быть в поместье Прайори на Рождество.
Френсис пришел к выводу, что мать была абсолютно права. Разумеется, Фернклифа хорошенько напугали, а Анна должна недоумевать, что же случилось. Он с ужасом вспомнил, что даже не написал ее родителям, пытаясь хоть как-то извиниться за длительное отсутствие. Но если он выедет завтра же, то сможет заехать в Ли-парк на пару деньков и успеет попасть домой к Рождеству.
Но как же быть с Сереной? Поскольку ему не сообщили ничего нового, Френсис предполагал, что она все еще в Саммер Сент-Мартине. Впрочем, такая женщина вряд ли задержится там навсегда. Он должен будет послать еще денег — солидную сумму — и дать понять тете Арабелле, что Серена сама должна решить свою судьбу. Серена наверняка отправится в Лондон, как только настанут теплые деньки, и найдет себе покровителя в считанные дни…
Тут же в голове Френсиса замелькали более привлекательные планы.
Ведь все так легко можно устроить. Он бы снял небольшой домик в Лондоне, меблировал его и нанял бы слуг, умеющих держать язык за зубами. А после этого съездил бы в Саммер Сент-Мартин и сказал: «Я прошу вас стать моей любовницей». И Серена тут же присоединилась бы к нему. Они были бы счастливы целую вечность.
Френсис помотал головой, прогоняя соблазнительные картины. Этого просто нельзя допустить.
Он считал, будто его одержимость Сереной возникла только оттого, что она была его первой женщиной. Чтобы справиться с навязчивым образом, Френсис даже решил наведаться в бордель. Но так и не прошел через это горнило. Искусные шлюхи по-прежнему вызывали в нем брезгливость и отвращение.
И он к тому же крайне сомневался, что столь мимолетное совокупление излечит его от всепоглощающей страсти к этой необыкновенной женщине.
Кажется, нет ничего более странного, чем совращение ночью случайной попутчицей.
Но вопреки здравому смыслу та встреча не казалась случайной и незначительной.
Френсис испытывал огромное искушение перестать расспрашивать о Фернклифе, а начать интересоваться Сереной Олбрайт. Он бы мог с легкостью разузнать всю ее подноготную. Но понял, что тогда он еще больше запутается. Станет не легче, а лишь невыносимее выбросить ее из головы.
Френсис хотел напрочь стереть всякое воспоминание о ней, но если он поддастся этому порыву, то однажды может встретить ее под руку с другим мужчиной. И эта мысль была невыносимой. Как бы то ни было, ночи проходили в беспокойных снах, он ворочался и изводился от неутоленного желания.
— Тяжкий вздох исторгся из его груди, — прокомментировал голос у него за спиной. — Кажется, рыба пришлась тебе не по вкусу?
Френсис поднял глаза и увидел сэра Стефена Болла, члена парламента и друга, и жестом пригласил его сесть рядом.
— Просто небольшая проблема, Стив.
Сэр Стефен опустился на стул с привычной врожденной элегантностью, которой с младых ногтей был обязан прозвищем Политический Дэнди. Он делал быструю и блестящую карьеру в палате общин — так велики были убедительность и остроумие его речей, произносимых, однако, медленно, протяжно, с сардонической улыбкой.
Черты лица этого бледного и красивого блондина уже были отмечены печатью циничного юмора, хотя ему минуло только двадцать пять.
— Может ли один из Шалопаев помочь? — спросил Стефен, подзывая официанта.
— Нет. И уж, конечно, не член палаты общин.
Френсис решительно выбросил Серену из головы и сосредоточился на Фернклифе.
— Знаешь ли ты какие-нибудь хитроумные способы разыскать человека, который не хочет быть найденным, Стив?
— Все не так просто. Если он бежит своего дома и привычных мест общения, то тебе остается уповать только на случайную встречу.
— Этого-то я и боюсь.
Френсис наполнил бокал приятеля.
— А как этот парень проштрафился?
— Угрожал распространить порочащие сведения о моей матери. Правда, пока эти угрозы лишь слова, но мне хотелось бы поговорить с ним пару минут наедине, чтобы быть уверенным. Я должен завтра же выехать в деревню, однако пока так и не нашел никаких следов.
— А есть какие-то намеки, что он в Лондоне?
— Нет, — признался Френсис. — Просто это место как помойка. Рано или поздно оно привлекает жуликов всех мастей.
— Ты прав. Я остаюсь на Рождество в Лондоне, так что скажи мне его имя, и я буду держать ушки на макушке.
Френсис заколебался, но все же назвал имя.
— Фернклиф. Чарльз Фернклиф.
— Что? Чарльз Фернклиф? Я просто не могу в это поверить.
— Ты знаешь его?
— Я встречал его. Замечательный парень. Берется за преподавательскую работу, сейчас пишет книгу об англосаксонской культуре. Больше интересуется могильными курганами и старой поэзией, чем современностью.
Как ни странно, все совпадало.
— Наверно, его исследования слегка повредили ему разум, не иначе. Разозлился на мою мать из-за того, что ей не понравилось его грубоватое и слишком лояльное отношение к подопечным. Вот он и начал угрожать, что станет распускать о ней грязные сплетни, если ему не заплатят.
— Боже милостивый. Бедняга.
— Меня больше волнует мать, — заметил Френсис.
— О, конечно, но это, наверно, все же какая-то болезнь. Даже несмотря на то, что он явно кабинетный червь, все бы ему изучать, но Чарльз обожает и шутки, к тому же прекрасный спортсмен. Но что касается остального…
— Сколько ему лет? — спросил Френсис. — Я решил, что он моложе нас с тобой.
— Боже праведный, нет. Ему по меньшей мере тридцать пять. Как я уже сказал, он берется за учительство, лишь бы финансировать свои исследования. Он выбирает учеников только в интересной для него местности. Там, где есть какие-нибудь остатки англо-саксонской культуры.
— А у нас как раз имелась англосаксонская церковь и холм, который, наверно, был фундаментом помещичьего дома… Да, все сходится, но как-то все очень странно. Наверно, он внезапно спятил. Влияние царства теней.
— Будем надеяться на лучшее, — сказал Стефен. — Как бы там ни было, эти тронутые вредят только самим себе. Поскольку я знаком с Фернклифом, то, конечно, смогу выследить его, если он объявится.
— Буду очень признателен. И если он действительно болен, попробуй вразумить его. Я не буду мстить Фернклифу, если он нездоров, но не допущу, чтобы он изводил мою мать.
— Конечно, нет.
Затем молодые люди немного поболтали, обменялись свежими новостями, главным образом о Леандере Ноллисе, который совершенно неожиданно женился на женщине без имени, связей, денег и титула — короче, полнейший мезальянс, по мнению света, но, по сведениям Стефена, новобрачный казался чрезвычайно счастливым.
— Он был здесь, в Лондоне, со своей невестой, — сказал Стефен, поднимаясь. — Похоже, самое время Шалопаям торжественно отпраздновать воссоединение.
— Николас вынашивает такую же идею.
— Отлично. Хорошего тебе Рождества. Наилучшие пожелания твоей матушке.
На этом Стефен распрощался, заставив Френсиса еще серьезнее задуматься о женитьбе.
Три Шалопая женились. Кажется, это стало модным, и лучше ему последовать их примеру. Интересно, на какое время Анна назначит венчание. Наверняка ей по душе май или июнь, а что до него — то чем скорее, тем лучше.
Возможно, на следующей же неделе? Да, устраивает, и вполне. Его проснувшееся тело причиняло теперь постоянное неудобство.
Ладно, посмотрим. Может быть, ему удастся уговорить Анну и ее родителей на зимнюю свадьбу. Например, в январе. Как только он женится, мысли о Серене Олбрайт перестанут терзать его.
В душе он смеялся над самим собой.
Отобедав, Френсис еще раз проанализировал странное поведение Чарльза Фернклифа. Мужчина оказался совсем не таким, каким он его представлял себе. Он думал, что тот был молодым парнем с духовным образованием.
И если все хорошенько сопоставить, то дело выглядело еще более подозрительным.
Перебирая события последних дней, Френсис подумал, что и сам вполне созрел для сумасшедшего дома.
* * *
На следующий день Френсис остановил лошадей перед домом в Ли-парке, непоколебимо настроенный сегодня же просить руки леди Анны Пекворт. Сие решение далось ему нелегко, потому что до сих пор Френсис испытывал неловкость. Даже перед самыми воротами у него мелькнула мысль проехать мимо. В конце концов он ведь не предупреждал заранее о своем приезде Арранов…
Но Френсис строго напомнил себе, что и так затянул с женитьбой. Пора, давно пора ему остепениться и всерьез заняться наследниками. Но, спрыгнув из экипажа на землю, тут же поддался импульсу и решил, что не останется у Арранов на ночь. Он поговорит с герцогом, получит согласие Анны, а потом поедет в Прайори, и уважительная причина, вот она — мать ждет его на Рождество.
Уважительная причина?
Слова ничего не значат, снова и снова убеждал он себя. Просто он должен быть дома еще до Рождества. Его мать придавала такое значение всем этим обрядам. Если он договорится о свадьбе на более раннее время, то после Рождества приедет с длительным визитом. Или пригласит Анну в Прайори.
Когда Френсис подходил к огромным дверям, сердце бешено заколотилось у него в груди, но вовсе не от переполнявших его чувств.
Френсиса тут же проводили в теплую гостиную. Его приветствовала герцогиня, умная женщина, но никогда не блиставшая красотой.
— Мидлторп, как замечательно, что вы заглянули к нам, но боюсь, Анна еще не может принимать визитеров.
— Да? — не поняв, переспросил он. — Она больна?
— Так вы не знали? Мы отослали записку пару дней назад в Прайори. Ветряная оспа. Она заразилась ею в деревенской школе. Бедная девочка так серьезно относится к своим обязанностям. Сейчас она вряд ли захочет увидеться с вами.
Герцогиня подмигнула ему.
— Боюсь, она еще вся в пятнах.
— Да, да, я понимаю, — глупо поддакнул Френсис. Ветряная оспа! Все в эти дни как будто сговорились против него. Но он тут же решил, что не станет откладывать дело в долгий ящик.
— А герцог дома? Я бы хотел поговорить с ним.
— К несчастью, его нет дома. Он в Шотландии, хотя скоро должен возвратиться. Почему бы вам не приехать после Рождества? Будет прекрасный повод повеселиться. И, конечно, мы будем только рады, если вы приедете надолго.
И Френсис смирился с судьбой.
— Да, конечно, герцогиня.
Он передал, что желает Анне скорейшего выздоровления, и, распрощавшись, отправился в Прайори.
Что новенького ожидает его там? Решится ли его мать наконец сдвинуть хоть один шкаф с места, или все останется по-прежнему?
Вряд ли, подумал Френсис, направляя свою усталую четверку лошадей к дому. Прайори давно превратился в мавзолей отца — здесь ничего никогда не менялось. Даже такая обычная вещь, как новые портьеры, доводила его мать до расстройства. Он, конечно, признавал, что ее преданность памяти отца достойна восхищения, но жизнь продолжается, и вещи должны обновляться.
Торп-Прайори, однако, останется точно таким, каким был всегда, и его мать, конечно, уже прекрасно подготовила его к Рождеству.
Почему эта мысль так расстроила его?
Потому что манера матери праздновать Рождество так же, как и в те времена, когда еще был жив отец, просто ему не нравилась.
Падуб, сосна и розмарин будут расставлены или подвешены на тех же местах, где и всегда, перевязанные неизменной красной ленточкой, будто время остановилось. Специальные ароматизированные красные свечи будут стоять наготове в холле, останется только зажечь их, когда в канун Рождества, в сочельник, деревенские жители принесут огромное полено. Все они останутся, чтобы пропеть рождественские гимны в Большом доме, и леди Мидлторп собственноручно угостит их сидром и ванильными пирожками. А лорд Мидлторп — теперь эту роль исполнял он — вручит каждому на прощание крону.
Все точно так же, как было принято тридцать лет подряд, а то и больше.
Деревенские жители будут благодарны, и Френсис чувствовал, что для них это важная традиция, но все эти годы он был точно скован цепями из-за этого ритуала. Как же он завидовал простолюдинам, которые шли затем домой, где от души веселились!
На Рождество в Торп-Прайори с ними всегда обедали бездетный викарий с женой.
На Святки они с матерью вручат всем слугам рождественские подарки, в основном недорогую новую одежду.
Когда его сестры еще не были замужем, создавалось хоть какое-то ощущение веселья. В прошлом году на Рождество приезжала тетя Арабелла и тоже слегка оживила монотонность праздников, подшучивая над своей младшей сестрой, придававшей слишком большое значение условностям. Но, конечно, в этом году Арабелла не приедет. Ей придется приглядывать за Сереной.
Значит, будут только Френсис с матерью, и хотя он очень любил ее, но всякий раз смертельно скучал.
Сворачивая на знакомую дорогу, ведущую в Торп, Френсис как раз размышлял, что будут делать на Рождество Серена и Арабелла. Зная свою тетку, он нисколько не сомневался, что это будет намного увлекательнее, чем скучные ритуалы его матери.
А что, если ему однажды сломать раз и навсегда заведенную рутину и пригласить несколько гостей? К примеру, кого-нибудь из Шалопаев.
Френсис громко расхохотался, заслужив недоуменный взгляд грума. А он всего лишь представил реакцию матери на грубое нарушение незыблемых традиций.
К тому времени, когда он выехал на прямую как стрела подъездную аллею к дому, очерченную с двух сторон стройными, высокими тополями, то уже пребывал в отвратительном настроении. И даже вид его прекрасного особняка, белевшего на декабрьском солнце, нисколько не обрадовал Френсиса.
Он тут же с досадой вспомнил, что Анна восхищалась Прайори и наверняка не захочет что-либо здесь менять.
Но дом и впрямь великолепен, убеждал он себя. Знаменитые архитекторы были от него в полном восторге. Его отец снес когда-то свой древний, разрушающийся дом, нанял лучших специалистов и создал этот шедевр палладинской архитектуры.
Но, злорадно подумал он, Торп-Прайори довольно глупое имечко для такого шедевра.
Может быть, все дело в том, что ему совершенно не нравилась классика?
Он отдыхал душой в уютных «Красных дубах» у Николаса или у Люсьена в его крошечном поместье в Хартвелле. Даже Ли-парк, который лишь ремонтировали и обновляли интерьер вот уже более трехсот лет, импонировал ему больше, чем унаследованный им родительский дом.
И ни вышколенная прислуга, ожидавшая его у дверей, ни прекрасные украшения в холодном, продуваемом мраморном холле не давали ему почувствовать себя дома, желанным хозяином.
Это было просто смехотворно.
Пока Френсису помогали избавиться от тяжелой верхней одежды, он твердо решил, что сразу после Рождества отправится на охоту. Хотя он и не был заядлым охотником, в Мелтоне всегда можно найти веселую компанию, а если посчастливится, даже повидаться с кем-нибудь из Шалопаев. Хоть ненадолго, но там появится и Стефен, а там, глядишь, и Кон Сомерфорд, виконт Эмли. Майлз Кавана обязательно примчится с новым табуном своих великолепных ирландских скакунов на продажу. И будет вовсе удивительно, если не объявится Люсьен де Вокс, несмотря на то, что недавно женился. Он обожал охоту.
Эта перспектива несколько подняла настроение Френсиса, так что он был достаточно жизнерадостен, чтобы не огорчить прислугу.
Уже позднее до него дошло, что в его неожиданных планах нет места леди Анне. Впрочем, уговорил он себя, ей понадобится несколько недель, чтобы полностью оправиться от болезни.
Перво-наперво он решил хорошенько расспросить дворецкого о слугах в доме, потому что ему все еще не давало покоя письмо, которое предупредило Фернкли-фа об опасности, и тот вовремя удрал из Веймута. Гриффин заверил его, что они не нанимали никого нового в течение года и что вся прислуга была честной и заслуживала доверия.
— А как насчет джентльмена по имени Фернклиф, который какое-то время жил поблизости, Гриффин? Есть ли у него друзья среди нашего персонала?
— Вы говорите о бывшем учителе сыновей лорда Шипли, милорд? Нет, никто из слуг не знаком с ним близко, и никто не позволял себе никаких дерзостей.
Чем дальше, тем страннее. Френсис расслышал нотку уважения в голосе Гриффина. Ясно, что дворецкий был высокого мнения о Чарльзе Фернклифе.
Может быть, какой-нибудь сумасшедший пользуется именем Фернклифа как прикрытием, но выяснить это удастся лишь в личной беседе с настоящим Фернклифом.
Френсис увидел свою мать только за обедом, потому что она в самую последнюю минуту ускользнула на кухню, пробормотав что-то о приготовлениях к празднику. Когда подали суп, он отослал всех слуг, чтобы они с матерью смогли поговорить наедине.
— Я надеюсь, что больше тебя не беспокоили, мама.
— Конечно, нет, — сияя, произнесла она. — Ты прекрасно все уладил, дорогой.
— Ничего я не улаживал. Этот мужчина как сквозь землю провалился в Веймуте, и я с тех пор ничего о нем не слышал.
— Но это же чудесно. Значит, он передумал заниматься такими глупостями.
Нечто неуловимое в тоне и манерах матери насторожило Френсиса.
— Я бы назвал это больше чем глупостью, — сказал Френсис, внимательно наблюдая за ней. — Стефен Болл решил, что парень, должно быть, свихнулся.
— Свихнулся? — уставясь на сына, спросил леди Мидлторп.
— Стефен знает Фернклифа и утверждает, что это исключительно умный и во всех отношениях добро порядочней человек.
— Несомненно, приятель Шалопаев, — кисло заметила она, но при этом странно покраснела.
— Вряд ли. Во-первых, он лет на десять старше нас. Ты же описала его молодым человеком.
— Ну что до меня, то мужчина, которому за тридцать, все-таки очень молод.
Леди Мидлторп отодвинула тарелку с почти не тронутым супом.
— Он явно решил оставить меня в покое, а это единственное, что имеет значение. Мне позвонить, чтобы подали следующее блюдо, дорогой?
— Да, пожалуйста.
Но Френсис смотрел на длинный овальный стол, за которым прекрасно разместились бы и десять человек, и думал, какая же несусветная глупость разговаривать на таком расстоянии от собеседника. Почему это никогда раньше не беспокоило его? Потому что он никогда еще не испытывал такого непреодолимого желания повнимательнее рассмотреть выражение лица матери.
Когда слуга и дворецкий вернулись в комнату, Френсис встал и прошел к ней на другой конец стола.
— Гриффин, накройте мне, пожалуйста, здесь. Дворецкий поспешил выполнить поручение, а леди Мидлторп изумленно посмотрела на сына.
— Френсис, что это тебе взбрело в голову?
— Устал кричать с того конца стола, мама.
— Мы вовсе не кричали. Прекрасно можно поддерживать беседу через стол, вовсе не повышая голоса. Мы с твоим отцом…
— …обладали сверхъестественным слухом, должно быть, — перебил ее Френсис, усаживаясь на стул рядом с матерью. — Боюсь, что мне просто необходимо сесть ближе.
Леди Мидлторп беспомощно захлопала глазами.
— Но это выглядит так странно, — наконец произнесла она.
— Да, и конечно, слуги крайне расстроились, — поддразнил ее Френсис, оглянувшись и заметив ухмылку слуги. Он подмигнул ему.
— Пусть будет так, как тебе угодно, — холодно ответила мать. — Ты здесь хозяин, тебе и карты в руки.
Френсис взял у слуги тарелку с порцией мяса.
— Пожалуйста, не расстраивайся по пустякам, мама. Я вовсе не собираюсь перевернуть здесь все вверх дном.
— Конечно, конечно, — все еще сердито заявила она.
Теперь, сидя так близко к матери, Френсис убедился, что его подозрения были не беспочвенны. Его мать выглядела не лучшим образом. Даже тонкий слой пудры не мог скрыть бледности ее лица, а под большими голубыми глазами залегли глубокие тени. Сейчас ему было не до того, чтобы вникать во все мелочи, но он боялся, что проклятый Фернклиф — или кто там скрывался под его именем — не оставил ее в покое. Она, конечно же, лгала, лишь бы защитить своего хрупкого сына от большого жестокого мужчины.
Вот такая правда.
Френсис завел бесцельный разговор, лишь бы не молчать за столом, слишком поздно сообразив, что рассказывал ей о Шалопаях. В нормальном состоянии мать немедленно заставила бы его замолчать, отпустив какое-нибудь ядовитое замечание. Ее всегда выводило из себя, что он так близко сошелся с людьми, которых она не одобряла, особенно с Николасом Делани.
Однако сейчас она робко улыбалась, изредка даже вставляя замечания или поддакивая, хотя он говорил о тех же людях. И он решился на эксперимент.
— Я встретил Николаса несколько недель назад, — промолвил Френсис. — Чудесно выглядит теперь, когда стал семьянином. Весной я собираюсь поехать к ним с визитом.
— Прекрасно, — ответила мать совершенно серьезно.
— Он поговаривает о большом воссоединении. Мне кажется, мы могли бы устроить праздничный прием у нас.
— Как тебе угодно.
Френсис подумал, а не свихнулась ли его мать. Как только обед закончился и они снова остались наедине в маленькой гостиной, он сказал:
— Значит, от Фернклифа больше не было никаких писем?
— Нет. — Мать наливала ему чай, но носик заварочного чайника стукнулся о чашку из тончайшего китайского фарфора с поразительной небрежностью.
— Если он спятил, то может стать опасным, — подчеркнул Френсис, принимая чашку.
— Тем больше причин не обращать на него внимания, дорогой.
— Но это глупо, мама. Если он болен, то должен быть помещен в сумасшедший дом, прежде чем причинит зло еще кому-то.
Она резко подняла голову.
— О нет!
— Почему это, к дьяволу, нет?
— Френсис!
Он был на грани того, чтобы вульгарными словечками заставить ее выйти из себя, но сдержался,
— Почему нет? — повторил Френсис свой вопрос. Леди Мидлторп опустила глаза и поставила свою чашку с блюдцем на стол. Френсис заметил на блюдце несколько пролитых капель. Неужели у матери дрожит рука?
— Эти дома — сплошной ужас, Френсис. О них рассказывают страшные вещи. Я не желаю никому такой участи, к тому же в цепях и отрепьях.
— Но он расстраивает тебя, мама, — твердо заявил Френсис. — Я ни на секунду не поверил, что письма прекратились.
Он поставил свою чашку на стол и встал.
— Я думаю, что ты лжешь во спасение. Что ж, я оскорблен. Да, оскорблен твоим неверием в мои силы. Я — взрослый мужчина, мама. Я прекрасно стреляю из пистолета и сумею постоять за себя, если дело дойдет до кулаков. Не нужно меня защищать!
Она уставилась на него совершенно непонимающим взглядом.
— Френсис… я не…
Тут она наконец взяла себя в руки.
— Писем больше не было.
Но все-таки отвела взгляд.
— Великий Боже, мама! — взорвался Френсис. — Мне что, велеть проверять твою почту?
— Нет, Френсис, пожалуйста! Не стоит предавать этой истории такое значение.
— Нет, стоит. Ты нервничаешь. Этот негодяй оскорбляет тебя, и кто знает, до чего он додумается?
Внезапно она закрыла лицо руками.
— Френсис, я прошу тебя. Ты причиняешь мне гораздо больше боли, чем он.
— Ради Бога!
Она посмотрела на него с невыразимой печалью.
— Я умоляю тебя, выброси все это из головы. Тебе может не нравиться, что я волнуюсь из-за тебя, но я — твоя мать и не могу не переживать. Оставь это, пожалуйста, и займись лучше своей личной жизнью.
— Я не могу ухаживать за леди Анной, пока не решена эта проблема.
Мать недоумевающе уставилась на него.
— А какое отношение одно имеет к другому?
И Френсис понял, что не может ответить ничего вразумительного. Если не принимать во внимание Серену… Он представил себе, что было бы, если бы в его жизнь не ворвалась эта женщина. Он бы был уже помолвлен с Анной, и его упорядоченная жизнь шла своим чередом.
Но что, ради всего святого, случилось бы с Сереной, если бы он не помог? У него тотчас же похолодело сердце от воображаемых ужасов.
— Ну, Френсис? — настаивала леди Мидлторп. — Какая же связь между этими делами? Леди Анну может обидеть твое пренебрежительное отношение.
— Я вовсе не пренебрегаю ею. Я заехал вчера в Ли-парк с намерением сделать предложение, но у нее ветряная оспа. Они сообщили об этом сюда.
— О, конечно. Как же я могла забыть? Ну и как она?
Ты забыла, подумал Френсис, потому что сходишь с ума, пытаясь спасти меня от Фернклифа.
— С ней все будет в порядке, но я должен подождать, чтобы она полностью выздоровела. Я решил отправиться на охоту.
— Френсис, нет!
— Великий Боже, мама! Анна никуда не выезжает и не принимает визитеров! Я провел прошлый месяц, выслеживая по всей стране твоего умалишенного учителя…
— Он вовсе не мой.
Френсис даже не заметил ее возражения.
— …и я уже предвкушаю недельку-другую веселья со своими друзьями. Неужели это так ужасно?
Силы вдруг оставили леди Мидлторп.
— Мне очень жаль, что это дело лишило тебя покоя и с тобой совершенно нельзя разговаривать спокойно, Френсис, но я с самого начала просила тебя не вмешиваться. Так что если ты хочешь поохотиться, то езжай.
Мать встала со стула.
— Но все же напиши записку в Ли-парк, чтобы объяснить свое отсутствие.
И она вышла из комнаты, даже ссутулившись от огорчения.
Френсис уставился на огонь в камине, признавая, что с ним действительно невозможно разговаривать спокойно; он постоянно выходил из себя, что было крайне несвойственно для него. Он должен был довериться здравому смыслу матери и выкинуть шантажиста Фернклифа из головы; он должен послать Серене денег и честно признать, что имеет к ней личный интерес; он должен написать письмо в Ли-парк, четко и ясно выразив свои намерения.
А потом, когда он вернется с охоты, ему останется только поговорить с герцогом и уладить дело со свадьбой.
В качестве плана действий все это было безупречно.
Но он пренебрег всем, что запланировал.
* * *
Сразу после Рождества леди Мидлторп проводила сына на охоту с улыбкой, скрывавшей глубокую печаль и мрачные предчувствия. Она все больше и больше запутывалась в беззастенчивой лжи. Малодушие превратило ее жизнь в клубок противоречий. К тому же выяснилось, что и в жизнь Френсиса она внесла полный беспорядок.
Если бы она не вызвала Френсиса к себе в ноябре, он бы уже, наверно, женился на Анне. Френсис, кстати, так и сказал. А теперь она чувствовала в нем какое-то скрытое нежелание. Кроме того, сейчас он направлялся на охотничьи поля, где погиб уже не один человек. Если бы она только могла запретить подобное сумасбродство! Но дни, когда она могла что-либо запретить сыну, ушли в прошлое. На деле последние события, казалось, вызвали пугающую перемену во Френсисе.
И он теперь, вне всякого сомнения, не позволит командовать собой.
А что ей делать с Чарльзом? Леди Мидлторп вернулась в свой будуар, с отвращением и одновременно вожделенно поглядывая на обитую шелком кушетку. Она отомкнула ящик секретера и вытащила связку писем. Как Френсис и подозревал, письма по-прежнему приходили. Она перечитала последнее, которое прибыло за несколько дней до приезда сына.
"Твой юный сумасброд, кажется, готов преследовать меня по всей стране, Корделия! Я вынужден скрываться от него словно преследуемая охотником добыча. Живу теперь у черта на куличках, лашь бы обрести наконец, покой. Он даже побывал у моих родителей, разыскивая хоть какие-то известия обо мне. Тебе все же следует доверительно поговорить с ним, или же мне придется встретиться с ним.
Будь что будет! Если он собирается застрелить меня, то пусть это будет на вашей совести".
Еще одна ложь. Леди Мидлторп пребывала в таком отчаянии, пытаясь предотвратить их встречу, что сказала Чарльзу, будто ее сын собирается выстрелить в него, как только увидит.
«О, как же щедро мы сплетаем ложь, когда впервые на нее решаемся».
Ситуация постепенно становилась опасной. Она должна набраться храбрости и открыть Френсису правду, но где взять силы на это?
«Мой дорогой мальчик, я лгала тебе с самого начала и очернила невинного человека. Чарльз Фернклиф не только не шантажист, но он мужчина, с которым я позволила себе…»
Женщина гневно взглянула на кушетку, словно именно она и была во всем виновата. Затем Корделия подошла к ней и провела рукой по набивному шелку, вспоминая, как этот шелк касался ее обнаженного тела.
Они с Джорджем всегда занимались любовью только в постели. О, все было очень мило, но ничего похожего на этот восторг, смешанный с опасностью.
«Прекрати, — прошипела она кушетке. — Прекрати!»
Женщина схватила миниатюру с портретом мужа, стоявшую на столике, и прижала ее к сердцу, потом отняла, чтобы взглянуть на нежное лицо человека, которого сильно любила. Дорогой Джордж. Как она посмела предать его память? Он был таким добрым человеком, а Френсис во многом напоминает его.
Леди Анне очень, очень повезло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Счастье под запретом - Беверли Джо



Отличный роман .читайте все. 10/10
Счастье под запретом - Беверли Джооля
24.04.2013, 15.14





Изнасилованный мальчик девственник, по мне не очень, хотя весьма не обычный сюжет...
Счастье под запретом - Беверли ДжоМилена
7.09.2013, 8.23





Слишком шустрая вдова. Ловко окрутила виконта. Наглядная инструкция, как охомутать нужного тебе мужика.
Счастье под запретом - Беверли ДжоВ.З.,65л.
25.09.2013, 14.46





Эй, , 65 - это возраст - какого хрена лезешь вещать , ты не интересна, когда даешь коммент. Устарела и не недо педалировать свой отстой. Не фаркирусуй.
Счастье под запретом - Беверли ДжоМаришка
25.09.2013, 14.58





Можно почитать. 65-прекрасный возраст для чтения ЛР, а в 25 романы нужно переживать, а не читать.
Счастье под запретом - Беверли ДжоКэт
4.06.2015, 13.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100