Читать онлайн Самый неподходящий мужчина, автора - Беверли Джо, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Самый неподходящий мужчина - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Самый неподходящий мужчина - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Самый неподходящий мужчина - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Самый неподходящий мужчина

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Дамарис удалось не обернуться и не посмотреть вслед Фитцу. Она предпочла бы, чтобы он остался. Пусть он был опасным и отвлекал ее, все равно она чувствовала, что способна свернуть горы, когда он рядом. Значит, Эшарт еще не рассказал кузену, что произошло? Может, передумал? Это было бы благо.
Мистер Динвидди прочистил горло. — Позволено ли будет мне сказать, как я рад снова видеть вас, мисс Миддлтон, в добром здравии и цветущей внешности?
— Благодарю вас, мистер Динвидди.
— И на таком превосходном попечении, — продолжал поверенный с подобострастным поклоном в сторону маркиза. Дамарис осознала, что в этом отношении она тоже изменилась. Она уважала и слегка побаивалась маркиза, но больше не считала его существом высшего порядка.
— Маркиз — сама доброта, — сказала она. — А теперь, мистер Динвидди, у меня к вам несколько вопросов.
Он просиял.
— Буду счастлив услужить вам. — Он предъявил сумку с бумагами. — Здесь завещание вашего батюшки. Что вы хотели бы узнать, дорогая?
Дамарис продолжала улыбаться.
— Я бы хотела прочесть документ сама.
— Уверяю вас, дорогая, что мы изложили доступным языком все, что так или иначе касается вас. Однако если вы скажете, какие еще разделы пробуждают ваше любопытство, я почту за честь объяснить их.
Дамарис поборола соблазн апеллировать к Родгару и протянула руку:
— Спасибо, сэр, но я хочу прочитать его сама.
Зато Динвидди попытался найти поддержку у маркиза:
— Милорд, это несколько сложный документ для леди.
— Все равно, — проговорила Дамарис, прежде чем Родгар успел вмешаться, — я хочу попробовать разобраться.
Поверенный снова обратился взглядом за помощью к Родгару, но потом неохотно поднялся и подал ей сумку.
Дамарис вытащила толстую пачку бумаг, намереваясь в этот раз прочесть все до последнего слова. Она пробежала глазами преамбулу, затем задержалась на точной формулировке деления отцовской империи на Востоке. В присланной ей упрощенной версии не было никаких имен.
Просмотрев раздел, она прочла вслух:
— «Моим верным лейтенантам Джоану Боузу в Кантоне, Пьеру Маше в Камбее, Джошуа Хинду в Мохэ и Амалю Смиту в Хочинчине я оставляю торговые дома, которыми они управляли для меня, с условием, что одна пятая поквартальной прибыли, справедливо исчисленная, должна посылаться моей дочери Дамарис в Берч-Хаус, Уорксоп, на протяжении всей ее жизни. С ее смертью обязательство заканчивается. Она не может передать его никому ни по завещанию, ни по контракту». Она уже хотела было обратить внимание на возможных злоумышленников, но вспомнила, что поверенный не знает о покушениях. Девушка многозначительно взглянула на Родгара. Он кивнул:
— Продолжайте.
Она бегло просмотрела следующий раздел, комментируя:
— Денежные суммы различным людям в Англии, предположительно тем, кто управлял отцовскими делами здесь. Не думаю, что у него были близкие друзья, раз он приезжал так редко.
Она из чистой вежливости взглянула на мистера Динвидди, но он прочистил горло.
— Не так уж редко, мисс Миддлтон.
— Только три раза, насколько я помню. Поверенный перевел обеспокоенный взгляд с нее на Родгара.
— Я... э-э... боюсь, что он не всегда посещал Уорксоп. Дамарис подняла глаза от завещания. Неудивительно, что ее мать плевалась ядом. Маркус Миддлтон не только бросил ее вскоре после свадьбы, но и не потрудился навещать ее и свою дочь во время большинства приездов в Англию. Он предпочитал любовницу. Свинья.
Она молча прочла следующие две страницы, где перечислялось ее наследство. Почему он вообще ей что-то оставил? Нечистая совесть? Вряд ли. Если она когда-либо и узнает причины, то наверняка они окажутся неприятными. А, порядок наследования. Наконец-то. Она прочла вслух:
— «Если мой главный наследник, моя дочь Дамарис, умрет до достижения совершеннолетия или без завещания... — она пропустила юридические цветистости, — мое наследство переходит к моему сыну, Маркусу Эрону Батлеру...» — Она взглянула на поверенного: — Его сыну?
Мистер Динвидди несколько смешался. — Грех юности, мисс Миддлтон.
Пожалуй, это удивительно, подумала Дамарис, что бастард только один, но потом слово «юности» проникло в ее сознание.
— Сколько ему лет?
— Около двадцати пяти, полагаю.
Что ж, по крайней мере он родился до брака родителей. Но как странно иметь брата, о котором она ничего не знает. Кроме разве что того, что он, возможно, пытается убить ее.
Она вернулась к бумагам и нашла место, на котором остановилась:
— «...моему сыну, Маркусу Эрону Батлеру, иногда называемому Марком Миддлтоном, сыну Розмари Батлер, рожденной в Окстеде, графство Суррей, иногда называемой Розмари Миддлтон».
Розмари! А она владеет Розмари-Террас.
— Мисс Миддлтон желает знать больше о своем наследнике, — подал голос Родгар.
Но прежде чем поверенный ответил, Дамарис спросила:
— Этому Маркусу Батлеру ничего не оставили? Как мой отец мог быть таким бессердечным?
— Нет, нет, — поспешил сказать мистер Динвидди. — Отдельное обеспечение было назначено до кончины вашего батюшки как для его матери, так и для него. Ежегодная рента и кредиты. Более того, ежегодная рента, получаемая его матерью, перешла к нему после ее смерти некоторое время назад. Он вполне обеспеченный молодой человек.
— Когда умерла его мать? — спросил Родгар.
Если бы у стряпчего были собачьи уши, они бы навострились.
— В минувшем ноябре, полагаю, милорд. Это важно?
— Джентльмену известно, что он наследник мисс Миддлтон?
— Я не знаю, милорд, но завещание, будучи официально Утвержденным, документ публичный. — Он явно пришел к Какому-то заключению, ибо добавил: — Могу я предложить, Мисс Миддлтон, чтобы вы составили свое завещание как можно скорее?Она показала ему бумагу, которую держала в руке.
— Уже составила, сэр, но сейчас, если у вас есть время, я бы хотела подготовить его по форме.
— Конечно. — Он подошел, чтобы забрать документ, затем сел и стал читать, при этом его кустистые брови несколько раз взлетали и опускались. Дамарис мысленно молилась, чтобы он не читал вслух. Она не стыдилась того, что сделала, но сейчас ей не нужны лишние проблемы.
— Краткая и не вполне корректная форма, но в суде было бы действительно. Да, именно так.
Родгар поднялся:
— Я приступлю к поискам мистера Батлера Миддлтона. Дамарис взглянула на него:
— Вам следует начать с Розмари-Террас, милорд. Она принадлежит мне. Мы проезжали ее по дороге сюда. И еще, милорд, есть ли способ быстро обнародовать новость о том, что я составила завещание?
Родгар задумался, затем улыбнулся:
— Есть газета, выходящая каждый день для распространения светских сплетен. Что, разумеется, делает ее популярной во всех кварталах. За плату «Городской глашатай» напечатает все, что угодно, но новость привлечет больше внимания, если она поразительная. Вы не возражаете пожертвовать потрясающе большие суммы на благотворительность?
— Вовсе нет, — сказала она, улыбнувшись. — Больницам. Полагаю, мои поверенные одобрят это.
Мистер Динвидди выглядел слегка удрученным необдуманными расходами, но кивнул:
— Разумеется, мисс Миддлтон.
— Я все устрою, — пообещал Родгар. — Зовите меня, если понадобится помощь или совет, Дамарис.
Когда он ушел, мистер Динвидди снова взглянул на ее второпях составленное завещание.
— Пятьдесят тысяч гиней мистеру Фитцроджеру, моя дорогая?
Дамарис постаралась не покраснеть.
— Если бы я умерла по дороге сюда, почему бы ему не получить немного денег? — Насколько я понял, он ответствен за вашу безопасность. Если бы вы умерли по дороге сюда, едва ли он заслуживал бы такое высокое вознаграждение. Еще пятьдесят тысяч мисс Джениве Смит?
— Подруга.
— Рента в сто фунтов в год вашей горничной, Мейзи Данкотт. Значительная сумма.
— Капля из всего. Пожалуйста, не придирайтесь, мистер Динвидди. Это ведь мое завещание.
— Оставшееся маркизу Родгару, чтобы использовать на благотворительные цели? Полагаю, его плечи достаточно широки.
Вошел лакей с переносным бюро, и мистер Динвидди указал на стул возле стола.
У Дамарис внезапно пропал интерес к юридическому крючкотворцу. Ей хотелось узнать у Фитца, что собирается делать Эшарт. Не терпелось поговорить с ним о своем брате, отце, о таинственной Розмари, которая, должно быть, была той самой любовницей, которая так бесила ее мать.
— Пожалуйста, придайте этому завещанию официальную форму, мистер Динвидди. Я намерена скоро выйти замуж, поэтому все это должно быть сделано сейчас. Пошлите за мной, когда будете готовы.
Она вышла, собираясь поискать Фитца, но он был в холле. Конечно. На страже. И выглядит отстраненным.
— Гав, — сделала она попытку пошутить и была вознаграждена мимолетной улыбкой. Где они могли бы поговорить? Неподалеку стоял лакей. — Ты поможешь мне с одним делом?
— С каким?
Резкость его тона задела ее за живое, но она не отступала.
— Мы можем взять Мейзи, если ты хочешь дуэнью. Когда умерла моя мать, я нашла у нее под кроватью запертый сундук. Простой матросский сундук, только без ключа. Меня спешно перевезли в Торнфилд-Холл, и я не успела решить, что с ним делать, и не знала, был ли он отправлен со мной. Лорд Генри, должно быть, убрал его куда-то. Сейчас он прислал сюда все мои вещи, включая и этот сундук. Я должна открыть его, но он пугает меня.
Фитц насторожился:
— Подозреваешь какую-то ловушку?
— Не в физическом смысле. — Она многозначительно взглянула на лакея. — Давай зайдем в гостиную.
Она направилась через холл, молясь, чтобы он пошел за ней. Он пошел, но остался у открытой двери. Она подошла и закрыла ее.
— Это только между нами. У меня есть сводный брат, и он мой наследник.
— Я знаю. Родгар только что сказал мне. Она вгляделась в его лицо.
— Он все еще доверяет тебе? Эшарт ему не рассказал?
— Подозреваю, это потому, что он не хочет лишить тебя моей защиты. Правда, нельзя сказать, чтобы от меня был толк.
Она положила руку ему на рукав. Он мягко отстранился.
— У меня голова идет кругом от всего этого, — сказала она. — Я не хочу, чтобы убийцей был мой брат.
— Кто же еще?
— Те иностранные наследники, которые должны каждый год присылать мне пятую часть своих доходов.
— Это бремя лежит на них уже не один год. С чего бы вдруг они стали действовать? Мать этого Маркуса Батлера умерла всего несколько недель назад. Возможно, до той поры он не знал всего.
Она отвернулась, поплотнее закутавшись в шаль. Огонь в камине был небольшим и поддерживал только слабое тепло.
— Но он же мой брат. Мой единственный родственник.
— Братья не всегда благословение. Бога ради, Дамарис, что, по-твоему, я должен сделать? Позволить ему убить тебя?
Она снова повернулась:
— Нет, но Родгар распространяет известие о моем завещании. Как только брат узнает, что ничего не выиграет от моей смерти, все закончится. Я не могу быть причиной смерти брата, Фитц, — как и ты.
— Я бы убил Хью, угрожай он тебе. — Он посмотрел на нее горящими глазами. — Только по счастливой случайности твой драгоценный братец чуть не достиг своей цели! Он мог убить тебя, Дамарис. Он должен умереть. — Перестань говорить об убийстве, как будто это для тебя пустяк.
— Это не пустяк, но я убивал и понимаю целесообразность этого.
— Месть? Это низко.
— Уничтожение.
Она схватилась рукой за горло:
— О Господи! Могу я это запретить?
Он вдохнул, на мгновение прикрыв глаза.
— Ты можешь приказывать и запрещать мне все, что угодно. Это было подобно открытой двери, в которую ей хотелось войти, чтобы приказать ему убежать вместе с ней туда, где не будет никакой угрозы, но она не могла. Он открыл ее, доверяя и веря, что она не воспользуется этим преимуществом.
— Тогда я запрещаю убивать или причинять вред моему брату, если только он опять не нападет на меня.
Фитц поклонился:
— Как пожелаете. Теперь сундук? Он снова повернулся к двери.
— Постой! Мне нужно сказать еще кое-что важное, Фитц. Он обернулся, но прислонился к двери, как если бы у него подкосились ноги.
— Ох, любимый, пойдем. — Она пошла к нему.
— Нет, говори, что хотела.
— Просто... я думала, что мой отец приезжал в Англию только три раза за мою жизнь, но, очевидно, он бывал здесь чаще, однако не удосуживался навестить жену и ребенка.
— Не могла же ты питать иллюзии, что он тебя любит?
— Должно быть, все-таки питала, несмотря ни на что. Он носился со мной, когда приезжал, но на самом деле ему было на меня наплевать. Он просто мучил маму, воруя мою привязанность.
Он выпрямился:
— Дамарис, у твоего отца была огромная деловая империя, которая требовала всех его сил и времени. Уверен, что он пренебрегал тобой, но сомневаюсь, что у него было время на мелочную войну.
Она покачала головой:— Нет, я его знаю. Потому что его дурная кровь течет в моих жилах. Он был вполне способен на это. Он использовал любое попадающееся под руку оружие, чтобы выиграть войну, а это была война.
Дамарис прошлась по комнате, затем вернулась обратно.
— Я боюсь своего наследства, Фитц. Думаю, отец с матерью были по своей натуре более близки, чем казалось. У него было мало времени на навязчивую неприязнь, а у нее не было времени ни на что другое. Я понимаю, за что она ненавидела его, но за что он ненавидел ее? Он победил. Он имел все. Я боюсь того, что в этом сундуке.
— Тогда предоставь его мне. Я просмотрю его и дам тебе знать.
— Нет, я должна сделать это.
— Прекрасно. — Он открыл дверь и отступил, чтобы она прошла.
Подойдя ближе, Дамарис спросила:
— Мне позвать Мейзи?
— Я верю, что мы достаточно сильны. Где это?
Его слова заключили ее в оковы, как если бы она дала обещание. Если безупречное поведение — цена его общества, она заплатит ее.
— В чулане, — ответила она и прошла мимо него.
— Дамарис, — окликнул он ее. Она остановилась.
— Прими во внимание, что ты могла взять от своих родителей лучшее, а не худшее. Любое качество может быть и плохим, и хорошим.
— Одержимость?
— Способность сосредоточиться на цели.
— Как было у меня с Эшартом, — заметила она. — И как у меня теперь с тобой. А озлобленность?
Он покачал головой:
— Насколько я понимаю, твой отец был храбрым, изобретательным, трудолюбивым человеком, которого уважали и которому с удовольствием служили. О твоей матери мне известно немного. Возможно, ее характер испортило его небрежное отношение, но подозреваю, что по своей природе она была практичной, находчивой женщиной.
— Тогда почему же она не сумела выбросить из головы свою ошибку и склеить новую жизнь из осколков?
Он улыбнулся:
— В тебе сейчас говорит твой отец, но у твоей матери была более страстная, менее прагматичная душа. Как у тебя, — мягко добавил он.
Она печально улыбнулась:
— Это опасный дар.
Она привела его в маленькую комнатку, где среди прочих коробок и сундуков стоял простой деревянный сундук. Дамарис сморщила нос:
— Узнаю этот запах. В спальне матери так пахло.
— Потому что она держала сундук под кроватью. — Фитц поставил подсвечник, который прихватил с собой, на гору коробок, затем открыл маленькое окно. — Судя по запаху, трупа там нет.
— Боже! Не шути так.
— Обычный тлен, я бы сказал, с примесью специй и духов. Давай-ка посмотрим на эти чудеса Востока. У тебя есть ключ?
— Нет. Не представляю, где он.
Он опустился на колени и вытащил свои отмычки. Дамарис прислонилась к закрытой двери, любуясь его грациозными движениями и строгой сосредоточенностью. Она на пути к решению проблемы своей безопасности, но зачем ей жизнь без него?
Он отомкнул замок и поднялся.
— Хочешь открыть сама? Она прошла вперед.
— Думаю, на это у меня хватит смелости.
Она потянула, но крышку заело. Он помог ей, вероятно, прежде чем подумал, что прикасаться к ней неразумно. Как только крышка подалась, он отступил назад. Она тоже отшатнулась от запаха.
— Ну и грязь! — Она опять подошла и осторожно приподняла вышитый белый шелк, который был безнадежно испорчен чем-то серым, прилипшим к нему. Она выпустила шелк, поднесла пальцы к носу и понюхала.
— Амбра. Из желудка кита, используется для приготовления духов. Ценная в небольших количествах, но вредна в избытке.
— Как некоторые люди, которых я знаю.
Это была шутка, и она взглянула на него с удивленным удовольствием. Это ничего не изменило, но было чудесно.
— Возможно, нам стоит делать это на улице, — заметила она.
— Слишком опасно. Не вытирай пальцы о юбку. — Он протянул ей носовой платок. — Зачем класть амбру на дорогой шелк? Твоя мать была так небрежна?
— Напротив, она была образцом аккуратности. Нет, я подозреваю, что этот сундук — свидетельство ее ненависти. — Она вытащила шелк, под которым обнаружились осколки когда-то красивых флаконов.
Какая-то узкая деревянная коробочка торчала с одного бока. Дамарис вытащила ее и обнаружила, что это папка. Осторожно развязав шелковые тесемки, она нашла восточные рисунки, каждый разорван на четыре части.
— А потом она аккуратно сложила их. — Дамарис бросила папку обратно в сундук. — Моя мать была сумасшедшей.
Он обнял ее и притянул ближе. Она в тот же миг прильнула к нему, но он ее не оттолкнул.
— Она была глубоко уязвлена, — сказал он, потирая ей спину. — Любой, если его оскорбить и уязвить, может съехать с катушек.
Думает ли он о своем брате?
Она набралась силы от его нежности, достаточно, чтобы отстраниться.
— Он присылал эти вещи, чтобы причинить ей боль. Как напоминание о том, что его мир — Восток, а не Уорксоп. Она отплатила тем, что уничтожила их. Но зачем их хранить? Зачем жить в зловонии? — Потом сама ответила себе: — Боже милостивый, чтобы никогда не исцелиться. И возможно, она надеялась: однажды он узнает, что она с ними сотворила! Она прямо-таки обезумела, когда получила известие о его смерти. Я подумала, она любила его. Но это только потому, что он снова убежал от нее, на этот раз навсегда. Она была сумасшедшей! Он взял ее лицо в ладони:
— Не надо, любимая. Они исчерпали свою ненависть друг к другу. Пусть она умрет вместе с ними. — Она подумала, что, быть может, он поцелует ее, и молилась об этом, но он отступил назад и закрыл сундук. — Позволь мне избавиться от него.
Его предложение было разумным, но она воспротивилась:
— Нет. Может, там есть что-то, что можно спасти.
Он посмотрел скептически, но снова поднял крышку.
Дамарис наклонилась и вытащила какой-то дорогой предмет одежды, заляпанный и вонючий, — но все, что она нашла под ним, была каша из разорванных свитков, осколков статуэток и флаконов.
— Ниже может быть только хуже.
Она выпрямилась и потянула за золотистый шнур, который свисал с одной стороны. На свет показалась позолоченная кожаная сумка для бумаг. Кожа была в пятнах, но когда Дамарис открыла сумку, содержимое оказалось неиспорченным.
— Документы. — Она отступила назад и высыпала бумаги на ровную поверхность. Развернула одну и прочитала. — Копия письма, которое она посылала ему. Все те же старые жалобы на заброшенность и жестокость. Какой был смысл?
— Она не могла бросить кость, какой бы горькой она ни была.
Дамарис взглянула на него.
— Как когда-то я с Эшартом.
Открыв еще одно письмо, она обнаружила то же самое. Фитц забрал у нее бумагу.
— Размышление над этими вещами — еще одна разновидность отравы. Порой поступки людей не имеют смысла, и беспокоиться из-за них губительно. Давай я просмотрю этот сундук вместо тебя.
— Спасибо, — сказала она, но сложила бумаги обратно в сумку.
— Тебе лучше избавиться от них.
— Я не стану хранить их, но чувствую, что должна взглянуть на них, прежде чем сжечь.
Они вышли из комнаты и почти столкнулись с лакеем.
— Ваш поверенный спрашивает о вас, мисс Миддлтон.
— Спасибо. — Когда слуга ушел, Дамарис повернулась к Фитцу: — Я прилично выгляжу?
Он улыбнулся:
— Не для двора, но для стряпчего вполне сгодится.
Еще одна маленькая шутка. Она вернула ему платок и не смогла удержаться, чтобы не сказать то, чего не должна была:
— Я люблю тебя, Фитц. Что бы ни вышло из всего этого, люблю. Это само по себе сокровище, и я не позволю его испортить.
— Но бесценное масло может погубить шелк. Некоторые сочетания просто невозможны. — Он коснулся ее щеки. — Сердца ведь не разбиваются, Дамарис. Они могут слегка треснуть, но со временем заживают. Как трещины на коже.
Она застонала от этого возвращения с небес на землю и поспешила прочь. Можно сражаться со всем миром, но как бороться с ним, самым сильным человеком из всех, кого она знает?
Только подойдя к гостиной, она заметила, что все еще сжимает сумку, от которой исходит аромат амбры и специй. Она отдала ее похожему на изваяние лакею, чтобы отнес к ней в спальню.
В гостиной она обнаружила, что ее завещание готово к подписи. Родгар уже находился там с двумя мужчинами, которые, судя по всему, были старшими слугами. Она прочла документ и подписала его, мужчины засвидетельствовали ее подпись. Теоретически она в безопасности, но на деле все зависело от того, услышит ли ее сводный брат о завещании. И окажется ли достаточно разумен, чтобы принять поражение.
Когда мистер Динвидди и свидетели ушли, она спросила Родгара:
— Не слышно ли еще чего-нибудь о моем брате?
— Вы были правы насчет того, что они с матерью жили на Розмари-Террас. Под именем Миддлтон. Однако после ее смерти он уехал и продал дом. Его новое местонахождение я пока не обнаружил. Но сомневаюсь, что он будет ждать нас там.
— Как он может надеяться, что ему это сойдет с рук? — Если бы ваша смерть выглядела случайной, все было бы хорошо. Выстрел из лука более любопытен. Подозреваю, что он имеет алиби.
— Это означает лишь, что у него есть кто-то еще для этой работы. Напиток в Тикмануэлле был, вероятно, делом рук того типа с кривыми зубами. Вы не знаете, так ли выглядит мой брат?
— Нет. Он коренастый, крепкий, темноволосый, с ровными зубами.
— Прямо как мой отец. — Она взглянула на маркиза. — Фитцроджер хочет убить его.
— Естественное желание. При создавшемся положении, увы, это было бы преднамеренное убийство. Есть и другие способы справиться с людьми подобного сорта.
Она поежилась.
— Может, он не так уж и виноват. В нас течет отцовская кровь. Если мы чего-то захотим, мы это хватаем, кто бы ни стоял у нас на пути.
— И все же я не верю, что вы бы убили из-за золота, особенно если уже имеете вполне достаточно для комфорта. Делать так — преступление, Дамарис. Жизнь не священна. Если бы она была такой, мы бы не казнили преступников и не вели войн. Но жизнь дороже золота. Гораздо дороже. —Он задумчиво посмотрел на нее. — Вы оставили значительную сумму Фитцроджеру.
Резкая смена темы — его излюбленный прием.
— Не помню, чтобы давала вам разрешение читать мое завещание, лорд Родгар.
— Верно, но мне важно знать, за кем следующим присматривать.
— Только не за Фитцем. — Его брови слегка приподнялись, но она не смутилась из-за уменьшительного имени. — И не за Мейзи, и не за Дженивой. Следует ли мне присматривать за вами, милорд?
Он улыбнулся:
— Всегда, но я не подсыплю яд в ваше вино, дабы повесить на себя такое бремя.
Ей надоели недомолвки и споры. — Милорд, позор Фитцроджера действительно так ужасен, как он думает?
Он посмотрел на нее:
— Его застали на месте преступления с женой брата. Во время последовавшей драки его брат получил удар по голове, после которого он стал подвержен непредсказуемым приступам ярости.
— Ему было пятнадцать лет, а ей, должно быть, гораздо больше.
— Двадцать пять, полагаю.
— Разве это в некотором смысле не оправдывает его?
— Моя дорогая, мы вешаем пятнадцатилетних за кражу хлеба. Многие считают правильным отсекать дурную поросль молодой.
— Военная карьера Фитца доказывает, что он не дурная поросль.
— Для многих он остается подозрительной личностью. Быть может, то, что Родгар обсуждает с ней это, означает, что он не исключает возможности их брака?
— Почему? — спросила она. — Он пользуется высоким доверием в некоторых кругах.
Маркиз подвел ее к креслу, и когда они оба сели, пояснил:
— Пять лет назад его забрали из полка в услужение к генералам и дипломатам. Мало кому известно, что он талантливый телохранитель, который спас много жизней. Порой дипломатия требует, чтобы защита и даже покушения держались в тайне. Поэтому многие считают, что он избрал легкую жизнь подальше от поля боя.
— Это несправедливо.
— Несомненно. Вы хотите его?
Она ожидала этого вопроса рано или поздно, но все равно у нее перехватило дыхание.
— Да, — ответила она. — Но он считает, что не стоит меня из-за этого скандала. Нет, думаю, это из-за увечья его брата. Головные боли, вспышки ярости. Как мне разрешить все это?
— Воробьи резвятся там, где коршуны не смеют сесть. Факты нельзя изменить.
— Нет? — Дамарис подозревала, он менял их, когда было выгодно.
Губы маркиза чуть дернулись.
— Его брат кричит о них при каждой возможности, а Фитцроджер никогда ничего не отрицает.
— Что на самом деле случилось с его невесткой?
— От вины и позора она бросилась с лестницы.
— Или была сброшена.
— Да. Но леди Лайден всюду рассказывала, что ее сын в то время спал, приняв снотворное, чтобы справиться с ужасными головными болями, которые были следствием жестокости Фитцроджера.
— О святые небеса! — Дамарис вспомнила, что говорил Фитц. — Она потеряла слишком много детей и боялась потерять еще одного. Даже если он был чудовище.
— Разве мать в состоянии разглядеть чудовище в своем ребенке?
— А разве матери обычно не любят больше младших? — возразила Дамарис, но потом вздохнула. — Бедная женщина пережила так много рождений и смертей своих детей. Возможно, она потеряла способность любить их, но держалась за того, кто казался сильным и способным выжить. — Она прямо взглянула на маркиза: — Почему вы послали меня в Чейнингс с Фитцроджером?
— Так было нужно, — сказал он, но потом слегка улыбнулся. — Вы правы. Я играл вашими жизнями. Есть у меня такая слабость. Я хотел посмотреть, что произойдет между вами, потому что вижу возможности.
— Вы хотите, чтобы мы поженились, милорд?
— Только если это к лучшему. — Он поднялся. — Когда будете в безопасности, мы обдумаем этот вопрос.
Она вскочила на ноги:
— Но как только я буду в безопасности, он уедет.
Или, вспомнила она, Эшарт расскажет об их грехе. Может ли это изменить мнение Родгара?
Он осуждает соблазнение и, подозревала Дамарис, в чем бы она ни призналась, возложит вину на Фитца. Отвернется от него. — Я люблю Фитцроджера, — заявила она прямо, защищая Фитца единственным доступным ей способом. — Я собираюсь выйти за него, что бы вы ни сказали. Таким образом, я должна оберегать его.
— К сожалению, моя дорогая, не все в наших силах. Из холла послышался нежный звон колокольчика.
— Нас зовут к обеду, — сказал он, открывая дверь и предлагая ей руку. Предупреждая ее возражения, маркиз заметил: — Мы должны есть, если хотим быть сильными.
Трапеза прошла сносно благодаря болтовне леди Талии и любезному содействию Дженивы. Им удалось заставить Дамарис немного поесть и даже вставить в разговор несколько реплик. Эшарт был задумчивым, а Фитц таким отстраненным, что казалось, будто его и вовсе здесь нет.
После обеда Родгар и Эшарт отправились готовиться к аудиенции у короля, а дамы стали пить чай. Фитцроджер не присоединился к ним.
Перед уходом оба маркиза зашли в гостиную, и Дамарис была потрясена. Она видела и того, и другого во всем блеске на Рождество в Родгар-Эбби, когда Эшарт был в своем светлом костюме с бриллиантовыми пуговицами. Сейчас, для частной аудиенции, их наряд был не менее впечатляющим.
Волосы Эшарта уже были напудрены за обедом, но у Родгара нет. На нем, должно быть, был парик, но искусно выполненный. Костюм у него был темно-серый, богато расшитый черным и серебряным с примесью золота, сияющего на свету. Вероятно, были и крошечные бриллианты. Он весь мерцал, а на груди поблескивал орден.
Эшарт был в темно-коричневом костюме, отделанном красным и золотым. Рубины вспыхивали в кружевах у шеи и в ухе, где он всегда носил серьгу, но редко с камнем.
Оба мужчины были при парадных шпагах.
Все полагали, что король будет милостив, но история учит, что монархи могут быть темпераментными и непредсказуемыми. Ради Дженивы Дамарис молилась, чтобы все прошло как запланировано.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Самый неподходящий мужчина - Беверли Джо



Роман мне очень понравился, интрига романтизм, юмор.....особенно "ГАВ"...роман мне понравился
Самый неподходящий мужчина - Беверли Джоkatolina100
4.02.2013, 12.15





Роману чего-то не хватает. Вроде и герои неплохие, и сюжет есть, и интрига, а читается вяло. Юмор проскакивает временами, стиль скучен, а конец и вовсе соплив: 5/10.
Самый неподходящий мужчина - Беверли Джоязвочка
5.02.2013, 19.05





начинается с последней сцены романа "Зимнее пламя", соответственно, является его продолжением, причем очень даже неплохим. Пару моментов, конечно, противоречат здравому смыслу, особенно быстрое и легкое примирение двух женщин, ранее претендовавших на одного мужчину - в жизни такое маловероятно. Но вообще книга порадовала
Самый неподходящий мужчина - Беверли ДжоОльга Сергеевна
28.06.2013, 16.16





Ольга С.ВЫ как поступили бы окажись на месте одной из двух ГЕРОИНЬ.Ваша реальная оценка?
Самый неподходящий мужчина - Беверли ДжоНадя
28.06.2013, 16.28





Почему-то возникает чувство, что ощущение отчуждённости и ненужности никому толкнуло Дамарис в обьятия этого странного мужчины. Роман приятный во всех отношениях, включая комичные моменты
Самый неподходящий мужчина - Беверли ДжоItis
8.09.2013, 20.24





Роман понравился, очень обаятельный главный герой, да и все другие персонажи хорошо прописаны.Романтично, весело.
Самый неподходящий мужчина - Беверли ДжоНадежда
30.10.2013, 9.25





читайте.очень понравилось!!!
Самый неподходящий мужчина - Беверли Джочитатель)
30.10.2013, 22.23





Очень интересный роман, главный герой замечатедьный. Своими моральными принципами и понятием чести. Читайте..
Самый неподходящий мужчина - Беверли ДжоМилена
12.11.2013, 6.36





Много перечитала,но этот роман превзошел все ожидания,на фоне заезженных сцен связанных с королем ,нападений и интриг-страсть затмевает все!впрочем чего и добивался автор...страсть ставшая началом большой любви...читайте,не пожалеете
Самый неподходящий мужчина - Беверли ДжоLedi Di
27.12.2014, 22.22





роман с детективным уклоном, сюжет очень захватывает, но в очередной раз героиня сама преследует героя.
Самый неподходящий мужчина - Беверли Джопервая ласточка
9.03.2015, 6.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100