Читать онлайн Ради твоей улыбки, автора - Беверли Джо, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ради твоей улыбки - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.62 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ради твоей улыбки - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ради твоей улыбки - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Ради твоей улыбки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

На следующий день, когда Николас вновь уехал по делам, Элинор с удовольствием приняла приглашение маркиза покататься.
— Это не опасно? — спросила она, разглядывая его высокий фаэтон. — Судя по виду, достаточно легкого ветерка, и он запросто перевернется.
— Вы напрасно мне не доверяете: у меня не только прекрасный экипаж, но и сам я отличный возница.
Собрав волю в кулак, Элинор по ступенькам забралась на сиденье, и они помчались, свысока поглядывая на встречные экипажи.
— Думаю, от наследника герцогского титула ждут, чтобы он величественно шествовал по жизни.
Маркиз рассмеялся и одарил ее одной из своих ослепительных улыбок.
— Временами мне кажется, что жизнь простых смертных куда привлекательнее жизни богатых наследников.
Элинор опустила ресницы. Она не могла не признаться самой себе, что какая-то частичка ее души тянулась к нему, но маркиз не имел над ней такой власти, как Николас. Более того, жизнь без мужа была ей теперь совершенно невыносима, и Элинор, погруженная в мечты о предстоящей ночи, пропускала мимо ушей потоки острот, которыми попытался блеснуть маркиз.
Она вернулась домой в превосходном настроении, напевая модный мотив и безмятежно помахивая соломенной шляпкой, которую держала за ленты. Увидев, что муж спускается навстречу ей по лестнице, она радостно улыбнулась ему:
— Я прекрасно провела время. Надеюсь, у вас день прошел так же удачно, как и у меня?
Тут Элинор с тревогой заметила, что он избегает встречаться с ней глазами и, отвернувшись, перебирает лежащую на столе стопку писем.
— Боюсь, мое запутанное дело займет еще некоторое время. — Николас перевернул письмо, будто читал его. — Один мой друг хочет, чтобы я приобрел для него кое-какую собственность. Когда я согласился на это, задача не представлялась трудной, но продавец оказался очень требовательным, теперь я вынужден постоянно уделять внимание этому вопросу. Тем не менее мне необходимо довести дело до конца, поскольку результат для меня чрезвычайно важен.
— Как это, должно быть, утомительно, — вздохнула Элинор, раздумывая, каким образом «дело» ее мужа может быть связано с мадам Беллэр. Скорее всего он использует дом этой особы для переговоров, а не проводит с ней все время.
— Не стоит ли пригласить этого продавца к нам? — неожиданно спросила она. — Может быть, хорошая кухня и добрая компания помогут вашим усилиям?
В глазах Николаса появился странный блеск, но ответ его прозвучал весьма уклончиво:
— Хорошее предложение, только, боюсь, это не выход. Сила моего собственного убеждения — единственный ключ к решению проблемы. Но все равно спасибо. — Он снова вернулся к бумагам. — Здесь масса приглашений для вас, дорогая.
— Да. — Элинор взяла стопку визитных карточек. — Тетушки усиленно вводят меня в свет, а ваши храбрецы сопровождают, когда могут.
— Боже правый, должно быть, это ужасно утомительно. Элинор засмеялась, и Николас в ответ улыбнулся ей, по-видимому, радуясь, что они перешли к более безопасной теме.
— Временами это несколько нервирует, — призналась она, — но я научилась выбирать себе компанию. Кстати, я обещала быть сегодня на вечере у Бреттонов. Френсис вызвался сопровождать меня, но…
— Мне нужно уехать ночью, — быстро сказал Николас, — но я могу проводить вас. Или, если хотите, тихо проведем вечер у камина. Вы обедаете дома?
— Да. Френсис заедет позже.
Поднимаясь к себе, Элинор проклинала это обстоятельство — после сегодняшнего утра она рада была остаться с мужем наедине.
За обедом у нее было прекрасное настроение, и Николас, казалось, получал от этого удовольствие. Они обсудили герцогиню Ольденбургскую, которая прибыла посмотреть торжества по поводу победы над Наполеоном, но отказалась остановиться в Карлтон-Хаусе, и поговорили о возможном участии в торжествах русского царя и прусского короля, однако, к досаде Элинор, краткий миг наслаждения больше не повторился.
И в дальнейшем Николас относился к ней как к милой незнакомке, всячески избегая оставаться с ней наедине. Даже если они спали в одной постели, он держал дистанцию. Элинор понятия не имела, как приблизить его — она пускалась на разные уловки, но это ни к чему не привело. Время от времени она пыталась поговорить с ним с глазу на глаз, но он вежливо пресекал эти попытки.
Наконец Элинор пришла к заключению, что ее план оторвать мужа от француженки привел к обратным результатам. Николас понял, что не может разрываться между двумя женщинами, но отверг не любовницу, а жену.
Когда собственная спальня Элинор была наконец отделана и она перебралась туда, это стало хоть и горьким, но все же облегчением. Во всяком случае, теперь не приходилось питать тщетных надежд на то, что в какую-то ночь она станет для него желанной.
Лорд Мидлторп, частый ее компаньон, видя, как страдает Элинор, однажды, когда Николас обедал у него, попытался поговорить с ним на эту тему:
— Когда ты свободен от своих дел, не лучше ли тебе обедать дома, Ник?
— Нет, — последовал короткий ответ.
— Элинор будет рада твоему обществу, — упорствовал хозяин.
Николас вздохнул, понимая настойчивость друга.
— Не могу, Френсис. Я провожу с ней достаточно времени на публике. Не хочу обсуждать это, но я не могу оставаться с ней наедине.
— Почему? В какой-то мере я понимаю — ты не хочешь сейчас заниматься с ней любовью, но отчего бы просто не составить ей компанию?
Николас печально улыбнулся:
— Когда я вижу ее, то хочу прикоснуться, прикоснувшись, захочу поцеловать, поцеловать… — Его пальцы сжались в кулак, потом расслабились. — Она вот-вот влюбится в меня, а я не могу сейчас ответить ей. Это еще хорошо, что мои дела с Терезой не получили огласки, но где гарантия, что так будет продолжаться, пока я не доведу все до конца? Если правда выйдет наружу, пока наши отношения таковы, как сейчас, Элинор будет огорчена, оскорблена, но это не разобьет ее сердца.
— А как ты думаешь, когда все это кончится?
— Одному Богу известно. Я могу только сказать, что заговор существует и Тереза его участница. Я обещал ей деньги, защиту от судебного преследования, отъезд в Америку, но она хочет, чтобы я ехал с ней. Я обещал и это, хотя, конечно, не сдержу слова. Не понимаю, почему она медлит? Похоже, эта женщина кого-то боится.
Лорд Мидлторп машинально ковырял вилкой кусочек рыбы — от беспокойства за друга аппетит у него совсем пропал. И все же он не мог сдержаться и не высказать то, что думал по этому поводу.
— Будь осторожен, Ник. Элинор страдает, несмотря на всю твою заботу. Ты можешь зайти так далеко, что возврата уже не будет.
— Знаю, — сдержанно ответил Николас. Лорд Мидлторп поднял на него глаза.
— Как ты думаешь, если в вашем доме появится третий человек, это поможет?
— Ты намерен перебраться к нам? — Николас усмехнулся.
— Я подумал об Эми.
— Зачем ей переезжать — она замечательно проведет время в твоем доме.
— Не совсем так, — сказал лорд Мидлторп и принялся излагать свой план.
* * *
Элинор наконец утешилась тем, что публичного скандала не случилось, хотя безрассудное увлечение мужа, конечно же, не могло оставить ее полностью равнодушной.
Но сейчас было не время для скандалов: с каждым днем нарастало радостное возбуждение от окончания войны. Регент оказывал почести русскому царю и прусскому королю. Светский сезон стал бесконечной чередой балов и празднеств, и все здания были украшены разноцветными флагами.
Иногда случались и конфузы. Герцогиня Ольденбургская, сестра царя, отказалась остановиться в Карлтон-Хаусе, подчеркнув этим, сколь малое впечатление на нее произвел регент. Русский царь, самый могущественный владыка в Европе, продемонстрировал симпатии к радикалам. Прусский король велел заменить приготовленное для него роскошное ложе на привычную походную койку.
Во всей этой суматохе Элинор не составляло труда скрыть свои домашние огорчения, хотя они были главной ее заботой.
Николас уделял ей достаточно внимания, чтобы избежать пересудов — их часто видели на светских мероприятиях, будь то бал, выход в оперу или прием в чьем-то доме… Они всюду являлись вместе, и при этом каждый был сам по себе.
На этот раз их места оказались рядом в ложе герцога Белкрейвена вместе с матерью-герцогиней, маркизом, его сестрой с мужем, лордом Мидлторпом, его матушкой и сестрой Эмили. Никто не обращал внимания на толчею, собравшиеся с воодушевлением подхватили гимн «Боже, храни короля».
Когда все уселись, ожидая начала спектакля, снова возникло оживление и послышались одобрительные возгласы. В свою ложу, привлекая всеобщее внимание, вошла принцесса Каролина, за ней, нахмурившись, следовал регент.
Элинор обменялась взглядом с мужем и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— Какой знаменательный момент, — прошептал Николас, когда русский царь и прусский король поднялись и поклонились собравшимся. Все вновь встали, приветствуя их аплодисментами. Регент с недовольным видом тоже поднялся и поклонился.
Но один момент был не замечен большинством присутствующих. В ложе напротив, до сих пор пустовавшей, появилась женщина в сопровождении нескольких поклонников. Сердце Элинор упало. Это была не кто иная, как Тереза Беллэр.
Она не видела Терезу с Ньюхейвена и втайне надеялась, что тогда переоценила очарование француженки. Однако теперь Элинор могла убедиться, что ее суждение было верным: мадам Беллэр выглядела даже интереснее, чем прежде. На ней прекрасно смотрелось черное, отделанное серебром платье, почти не скрывавшее пышную грудь, а ее томные движения были полны чувственности. Неудивительно, что мужчины вились вокруг нее, точно мотыльки над огнем, ежесекундно готовые принести себя в жертву.
Француженка подняла глаза, и их взгляды встретились. В ее улыбке не было презрения или насмешки, лишь осознание какой-то общности. Тереза сделала изящный жест своим пышным веером, что можно было трактовать и как приветствие, и как вызов.
Николас тоже смотрел на свою любовницу, но лицо его оставалось совершенно непроницаемым.
Начался спектакль, и Элинор перевела взгляд на сцену.
Остальные мероприятия, которые Элинор посетила вместе с мужем, прошли без потрясений, поскольку они больше не встречали мадам Беллэр, а Николас на публике вел себя как заботливый и любящий супруг. Элинор собирала редкие знаки его любви и внимания, как попрошайка, изголодавшийся и пристыженный, подбирает крошки с чужого стола.
Двадцать второго июня они вместе были на балу в Олмаке, когда русский царь настоял на вальсе. Патронесса вечера не могла воспротивиться желанию столь высокой персоны, и вскоре все закружились по залу.
— А мы что, хуже других? — Маркиз Арден подал руку Элинор.
— Возможно, вам это покажется смешным, — она пожала плечами, — но я не умею. Николас встал между ними.
— Скандально это или смешно, — сухо сказал он, — но рядом с вами мое место, Элинор. Потанцуйте со мной. Доверьтесь мне.
Шумная толпа, казалось, исчезла, остался только один Николас. Элинор позволила мужу вести ее.
— Под вашу ответственность, — мягко сказала она.
— Не беспокойтесь… Расслабьтесь и двигайтесь, как я.
Элинор последовала его совету и поплыла в танце. Ах, если бы жизнь была так же проста, как вальс, думала она.
Николас и перед слугами изображал влюбленного мужа, но Элинор казалось, что будь их брак настоящим, его нежность не была бы столь формальной. Он засыпал ее подарками, но никогда не вручал их лично — она находила подарки на своем туалетном столике. Может быть, он хотел избежать ее благодарности? Элинор терялась в догадках.
Порой у нее появлялся соблазн отвергнуть его дары, но она смиряла гордыню и продолжала вести себя так, как будто была всем довольна. В конце концов, ее муж не нарушил ни одного пункта договора, заключенного между ними. Ей даже часто хотелось, чтобы он и впредь не выводил их отношения из той тихой гавани, в которой она уже чувствовала себя уютно и спокойно.
Иногда она выходила в свет, окруженная целой свитой красивых молодых людей. Не одна бровь изумленно приподнималась, но, словно подтверждая ожидания Николаса, Элинор своим безупречным поведением и здравомыслием умела противостоять излишнему любопытству окружающих.
Лорд Мидлторп и маркиз Арден чаще других составляли ей компанию. Лорд быстро стал ей другом, а маркиз — она должна была это признать — объектом кокетства. Он был столь изящен и красив, что любой женщине пришлось бы обратиться в холодный камень, чтобы воспротивиться его обаянию.
Сначала Элинор с некоторой застенчивостью воспринимала его довольно рискованные замечания, но потом привыкла и даже извлекала из них нечто полезное для себя. Это было похоже на уроки нового и приятного мастерства. К тому времени, когда в начале июля они встретились на балу у его матушки, Элинор уже вполне владела этим искусством.
Маркиз улыбнулся, глядя на ее сапфировое атласное платье со шлейфом из серебряных кружев.
— Ах, эта мадам Огюстин, — вздохнул он.
Элинор легонько стукнула его серебряным веером, подаренным Николасом.
— Вы хотите сказать, Люсьен, что своим очарованием я обязана исключительно модистке?
Он поймал ее веер и распахнул его, прикрыв лицо, как робкая девица. Его длинные ресницы затрепетали.
— Неужели я своим обаянием обязан портному? — передразнил он.
Элинор отобрала у него веер.
— Ваш портной должен уплатить штраф каждой чувствительной женщине в Лондоне за растревоженные нервы.
Маркиз напустил на себя обиженный вид.
— Так вы думаете, что я — плод фантазии моего портного?
Он подхватил ее под руку и увлек из бального зала. Лишенная возможности сопротивляться или закричать, Элинор не противилась.
— Люсьен! Я должна беречь свое доброе имя.
— Я тоже, — с улыбкой отозвался он.
Сделав бесплодную попытку открыть дверь, Элинор прислонилась к стене, прикрыв лицо руками. Она подглядывала сквозь пальцы, зная, что Люсьен это видит.
— Если вы сможете мгновенно снять и надеть все это великолепие, мне нечего сказать, — произнесла она. — Камзол сидит на вас как вторая кожа.
Люк стоял, уперев кулаки в бока, и посмеивался над ней.
— Чистая правда. Не только камзол, но и все остальное плотно пригнано. Не верите? Протяните свою прелестную ручку и проверьте. Никакой подкладки.
Элинор отняла ладони от лица и пристально посмотрела на него.
— Мне хочется воткнуть в вас булавку, чтобы убедиться, что вы не надутый пузырь.
Он шагнул вперед и поднес к губам ее руку.
— Имейте жалость, услада моего сердца. Я будущий герцог Белкрейвен, и мои фавориты каждое утро раздувают мою важность с помощью ручного насоса. Вы своей булавкой нанесете непоправимый ущерб…
— Я могу нанести еще больший ущерб пулей, — неожиданно раздался резкий голос, и Николас появился в дверях.
Вид у него, однако, был вовсе не свирепый. Элинор предпочла бы увидеть, что его снедает ревность.
Николас взял ее руку из ладони Люсьена и поцеловал.
— На ум приходит выражение «лучше поздно, чем никогда». Вы оставили танец для своего мужа? — спросил он.
— Конечно, — ответила Элинор. — Следующий — ваш. Люсьен не станет возражать — ведь так, маркиз?
— Разумеется, стану, моя прелесть. Но как я могу с ним состязаться? — Люсьен сделал жест, который больше походил на воинственное приветствие.
Элинор пришло в голову, что с появлением Николаса маркиз остался без партнерши, но она не сомневалась, что прелестная мисс Суиннеймер, открытие нынешнего светского сезона, безжалостно бросит ради него своего обожателя. Да и кто откажется от возможности потанцевать с наследником герцогского титула?
Зазвучала музыка, и Элинор присела перед мужем в реверансе, однако ее взгляд был устремлен на маркиза.
— Мне следует ревновать? — беспечно спросил Николас.
— Это будет довольно забавно, — столь же беззаботно ответила Элинор и закружилась в танце, оставив ему толковать эту фразу, как он сам пожелает.
* * *
Лорд Мидлторп между тем оставался ее верным и преданным другом. Ей было так просто с ним, что она только обрадовалась, когда однажды он навестил ее.
— Френсис! Как удачно! Пообедаете со мной?
— Нет… Или, пожалуй, да, — сбивчиво сказал он. — Я чертовски голоден и в затруднительном положении. Надеюсь, вы мне поможете? — Обычно невозмутимый, сейчас Мидлторп был явно не в себе.
Прежде чем приступить к расспросам, Элинор подождала, пока гость усядется за стол.
— У Каролины корь, — произнес он. — Каролина — моя младшая сестра. Она очень слаба, хотя опасности для жизни нет. Конечно, наша матушка хочет, чтобы в целях безопасности другие сестры покинули дом. Они отправятся к тете Глассдейл в Йоркшир, но Эмили не желает ехать. Не могла бы она побыть у вас?
У Элинор голова пошла кругом от обилия новостей.
— Ваша сестра? Здесь?
— Я понимаю, что это ужасная наглость, Элинор, но ей больше негде остановиться. Она не хочет уезжать из Лондона, поскольку светский сезон в разгаре.
— Но ведь есть какие-то родственники, у которых она могла бы пожить. Я не то чтобы возражаю, но не покажется ли это довольно странным?
— Нет, если мы всем расскажем, что вы подруги. Она лишь на год моложе вас. И потом, у нас действительно больше никого здесь нет. Правда, тетя Гортензия со своим выводком в Лондоне, но ее дом и так переполнен.
В конце концов Элинор сдалась:
— Хорошо, я согласна. Буду рада принять вашу сестру в свою компанию. — Мысль о собственном одиночестве напомнила ей о муже. — Разумеется, мне нужно спросить Николаса, но думаю, что он не станет возражать.
Вряд ли его хоть в малейшей степени заботит то, что она делает, подумала Элинор.
— Припоминаю, вы описывали своих сестер как ужасных проказниц?
— Да, это так… — неловко улыбнулся Френсис, — но они добрые. Я буду рядом и прослежу, чтобы Эми не причиняла вам никакого неудобства. Право, Элинор, она хорошая девочка, хотя и не красавица.
* * *
Два дня спустя он привез сестру на Лористон-стрит. На этот раз Николас оказался дома.
Как и говорил лорд Мидлторп, Эмили не выглядела красавицей: пепельные волосы так и норовили выскользнуть из-под шпилек, черты лица казались несколько стертыми. Однако ее движения были полны грации, а фигура выглядела просто безупречной. Глядя на нее, любой сказал бы, что жизнь в ней бьет ключом.
— Миссис Дилэни, — воскликнула девушка, порывисто схватив Элинор за руки, — спасибо вам! Обещаю, вы об этом не пожалеете. Френсис дал мне наставления и пригрозил поколотить меня, если я причиню вам хоть малейшее беспокойство.
— Только через мой труп, — заявил Николас и, подхватив взвизгнувшую от радости Эмили, закружил ее в объятиях. — Эми, как ты выросла!
— Да уж, теперь у меня нет косичек, за которые можно дергать. — Она пристально вглядывалась в Николаса. — Боже, ты просто черный от загара и похож на пирата. Я, наверное, тоже буду гулять на солнце без шляпы и…
— И покроешься веснушками, — усмехнулся Николас.
— Знаю, — мрачно сказала Эмили. — Мама целое состояние истратила на отбеливающий датский лосьон, с ней истерика делается, если я в солнечный день выхожу из дома. И как это ты мне ни разу не попался в последнее время? Уверяю тебя, я бывала на самых престижных приемах и трижды встречала твою жену.
— Знаешь, Эми, я всегда избегал этого, — беззаботно отозвался он. — Моя жена добра и не принуждает меня делать то, что мне не по душе.
Элинор со стороны наблюдала их дружескую болтовню, думая о том, что бы произошло, если бы она попыталась к чему-нибудь принудить Николаса.
Оглядевшись вокруг, она заметила, что лорд Мидлторп не сводит с нее глаз, и, решив прервать мучительную для себя сцену, подхватила Эмили под руку и повела в заранее приготовленную для нее комнату.
— Какой чудесный дом, — сказала гостья, когда они поднимались по лестнице. — Он нравится мне больше, чем дом Френсиса, чопорный и важный.
— Но здесь есть свои неудобства, — возразила Элинор, — например, отсутствует бальный зал.
— Да, это большое преимущество иметь зал в собственном доме, а не снимать его, когда это необходимо, но все же я думаю, чем проще дом, тем лучше. Какая удача, что вы вышли замуж за Николаса. Я была отчаянно влюблена в него, а он всегда относился ко мне так, будто я красавица или в один прекрасный день стану ею… хотя этого нет и никогда не будет. Но тогда это нравилось мне, ведь я была моложе.
— И что же, теперь это чувство прошло? — осведомилась Элинор.
— Ну да, — беззаботно улыбнулась Эмили. — Конечно, я его обожаю, он такой… необыкновенный! Но я влюблена в другого, — призналась она, покраснев.
— Понимаю. — Не успев разрешить одну сложную ситуацию, Элинор тут же оказалась перед лицом другой. — Именно из-за него вы так не хотели покидать Лондон?
— А разве Френсис не сказал вам? Наверное, он решил, что это чересчур романтично. Братик все еще никак не свыкнется с мыслью о моем предстоящем замужестве.
— Зато, как я понимаю, все остальные одобряют ваш выбор, — с облегчением сказала Элинор, провожая Эмили в ее комнату. По крайней мере никто не сможет обвинить ее в том, что она поощряет нечто непозволительное, — О да! Мама та просто в восторге. Мы знаем Питера сто лет, и я всегда думала, что люблю его как брата, ну как Николаса, но все оказалось совсем иначе. Скоро будет объявлено о нашей помолвке, вот только из-за кори придется подождать. Свадьба намечена на октябрь. Надеюсь, вы не станете возражать, если Питер навестит меня здесь?
— Конечно, нет, — улыбнулась Элинор. Она искренне завидовала тому, как открыто девушка признается в своей любви и превозносит до небес возлюбленного.
Сидя во главе стола и разливая чай, Элинор чувствовала, как ее потихоньку охватывает депрессия. Николас был сейчас таким, как в первые дни их супружества: остроумным, великодушным, беззаботным. Таким он бывал теперь лишь когда время от времени появлялся с ней на публике. Здесь, дома, это случилось впервые за долгий срок, вероятно, из-за Эмили и Френсиса. Но даже в столь беспечном настроении Николас обращался к жене в формально-вежливой манере. Представится ли ей удобный момент сказать ему, что она консультировалась с врачом и уверена в своей беременности.
Разумеется, вскоре он все увидит, но Элинор хотелось самой сказать ему об этом, однако они никогда не оставались наедине, а сообщать подобную новость на светском обеде в чужом доме или в суматохе театральной ложи было бы нелепо.
— Николас, — сказала она, — думаю, мы устроим вечеринку по поводу приезда Эмили. Как вы думаете, милый, когда удобнее это сделать? — добавила она нежным тоном.
Элинор следовала той подчеркнуто вежливой манере, которой Николас придерживался на людях. Это было единственное проявление ее неудовольствия, но он, как всегда, не отреагировал на него.
— Предстоящий четверг подойдет, если это не совпадет с вашими визитами, дорогая.
Элинор сверилась с маленькой записной книжкой в золотом переплете — очередным подарком мужа.
— Перспективы весьма скучные. Значит, четверг. Надеюсь, Френсис, мы можем на вас рассчитывать?
— Конечно.
— Я приглашу Меррибруков и Эшби. Какая досада, что Бреттоны уехали. Вы не знаете, мистер Кавано еще в городе? С ним вечер не будет скучным. Сестры Мармадыок очень милы… — Элинор оборвала себя, увидев вытянувшиеся лица джентльменов, и рассмеялась. — Прекрасно. Как все мужчины, вы приветствуете предстоящее событие, но пальцем не хотите пошевелить для его подготовки. Отправляйтесь в свой клуб и позвольте нам с Эмиля поломать над этим голову.
* * *
Как только мужчины ушли, Элинор улыбнулась:
— Можно, я буду называть вас Эми, как Николас? Это легче выговорить. Вы должны помочь в устройстве вечера — мне никогда прежде не приходилось этого делать.
Глаза девушки расширились от удивления:
— Почему?
Элинор не заставила себя упрашивать и тут же в общих чертах изложила повесть о своей жизни. Эмили сразу загорелась желанием помочь. Леди Мидлторп дала всем своим дочерям основательное воспитание, поэтому они с легкостью составили план вечера. Холлигирту было поручено доставить все необходимое.
— Вы должны послать приглашение своему Питеру, — напомнила Элинор.
— Будто я могу забыть. Это просто невозможно. Он приходит в ярость, если другие мужчины танцуют со мной, и даже дома, где мы все друг друга знаем, постоянно оглядывается в поисках соперника. — Глаза Эмили шаловливо блеснули. — Правда, прелестно? Никак не могу привыкнув к мысли, что это меня он любит столь горячо, ведь я… так некрасива.
Элинор не могла дождаться встречи с Питером Лейверингом. Описания Эмили были полны противоречий. По ее словам, он строен и сложен как бог; мягкий, добродушный и одновременно свирепый, как лев; сельский житель, любящий свою землю и лошадей, и вместе с тем блестящий денди; беззаботный весельчак и суровый собственник.
Элинор решила не доверять большей части услышанного и твердо верила, что увидит вполне заурядного человека. Однако реальность ее ошеломила.
Питер Лейверинг оказался невероятным красавцем атлетического сложения и более шести футов ростом. Вьющиеся волосы цвета осенних листьев обрамляли лицо греческого бога, темные глаза то вспыхивали, то гасли, отражая малейшую смену настроений. Он и несколько прозаическая Эми казались жителями разных миров. Элинор не могла найти в них ничего общего, но сами возлюбленные, казалось, не сознавали своей несовместимости.
— Привет, мышка, — проговорил он с улыбкой. — Сознавайся, много ты тут напроказничала?
— Я была образцовой леди, Питер. Ну, давай выкладывай новости.
Эти прозаические приветствия противоречили теплым объятиям и пылким взглядам, которыми обменялись молодые люди.
Элинор какое-то время составляла им компанию, но потом, успокоив свою совесть, незаметно вышла из комнаты.
В холле она столкнулась с входившим в дом Николасом. Он не ночевал дома, но в последние дни это случалось нередко и не являлось предметом обсуждения.
— У тебя виноватый вид, — заметил он, безразлично скользнув губами по ее щеке.
— Именно так, — сказала Элинор. — Я оставила Эми и ее Питера на несколько минут одних. Мне показалось, что они просто умрут, если хотя бы разочек не поцелуются…
Она замолчала, вдруг осознав свою собственную ситуацию и то, как ей самой хотелось поцелуя. Интересно, а что сделает ее муж, если она прямо сейчас возьмет и поцелует его? Неужели станет сопротивляться?
Но Николас уже отошел в сторону.
— И все же давай-ка вернемся к ним, — предложил он. — Мне не терпится познакомиться с этим «идеалом». Кстати, Майлс спрашивает, может ли он привести на наш вечер своего брата-священника. Майлс клянется, что он не станет читать проповеди, а почтет своим долгом занимать дам, оставшихся без кавалеров.
Элинор оставила глупую идею обольстить мужа и охотно согласилась включить святого отца в список гостей.
— Вы ему сами скажете или мне следует послать приглашение?
— Скажу. Пожалуй, пора прервать наших голубков. — С этими словами Николас направился в глубь дома.
* * *
Хотя приглашения разослали незадолго до приема, комнаты были полны гостей. Поменьше официальности, побольше изысканных блюд и напитков, решила Элинор, обдумывая предстоящий вечер. Собралась в основном молодежь. Трио музыкантов играло беспрерывно, и один танец сменял другой. На вечере царил дух веселья и жизнерадостности, но настроение Элинор от этого не улучшилось.
Ей приятно было наблюдать, как Николас расточает свое обаяние, делает все возможное, чтобы обеспечить успех их приему, но в то же время это вызывало в ней чувство горечи. Если он с такой легкостью превращается в обаятельнейшего человека, почему же ему так трудно сделать это ради нее, размышляла она. Сколько раз ей самой приходилось поднимать себе настроение! Даже когда маркиз Арден, опустившись перед ней на одно колено, умолял подарить ему приколотую к ее волосам розу, Николас лишь снисходительно улыбнулся.
Она, должно быть, выдала свою боль, поскольку лорд Мидлторп, остановившись рядом с ней, спросил:
— Что вас так опечалило при виде этих юных влюбленных?
— Ничего, — ответила Элинор, пытаясь придать своему тону беспечность. — Я беспокоюсь о том, как все пройдет, ведь это мой первый прием.
Френсис покачал головой:
— Нет, Элинор, у вас на лице все написано. Вы смотрите на Питера и Эми, а думаете про себя и Николаса.
Она почувствовала, что краснеет.
— Ваш муж был бы плохим хозяином дома, если бы забыл про гостей и крутился возле вас, — продолжил Мидлторп. — И потом, он, вероятно, доверяет вам гораздо больше, чем Питер Эми.
— Уверяю вас, если я брошусь в объятия другого мужчины, он глазом не поведет.
К удивлению Элинор, ее собеседник рассмеялся:
— Вы совсем не знаете Николаса. Ревность не лучшее доказательство привязанности, но если он станет ревновать, разве это сделает вас счастливее?
Элинор тут же пожалела о вырвавшихся у нее словах.
— Конечно, это неприлично и очень глупо, но боюсь, что да.
— Ладно, идемте. — Френсис подал ей руку. — Покажите мне вашу библиотеку. Это отвлечет вас от забот.
Она бросила взгляд на мужа и, приняв Протянутую руку, позволила увести себя из комнаты.
— Думаете, он бросится за нами? — спросила Элинор, когда они пересекли холл. — Сомневаюсь, что этот человек вообще заметил, как я покинула комнату.
— Не уверен. Более того, возможно, что я неосмотрительно рискую собственной жизнью, — с улыбкой сказал Френсис.
В его внимательных глазах светилась искренняя забота, и Элинор почувствовала, как сердце ее дрогнуло. Ну почему, почему она окружена вниманием всех и каждого, кроме одного-единственного…
Когда они вошли в темный кабинет, голос Мидлторпа прервал ее мысли:
— Не унывайте, иначе вы заставите меня думать, что моя компания никуда не годится.
— Вовсе нет. Не знаю, что бы я делала без вашей дружбы.
Он зажег свечи и огляделся вокруг.
— Какая чудесная комната! Так что вы хотели мне показать?
Элинор взяла альбом с китайскими гравюрами.
— Вы это выдели? Нет? О, тогда стоит посмотреть.
Он стал осторожно переворачивать листы.
— Замечательно. У меня тоже есть несколько подобных гравюр, но им далеко до того, что я увидел здесь.
Он был сама доброта, и Элинор быстро успокоилась, как обычно это случалось в его обществе.
Элинор сидела в кресле, Френсис склонился над ее плечом, листая альбом, когда дверь отворилась и вошел Николас.
Вряд ли по его виду можно было предположить, что он рассержен или хотя бы озабочен, вот только глаза как-то странно светились. Элинор пришлось удержать себя, чтобы не вскочить и не залепетать извинения.
Николас приблизился к столу.
— Нравится? Думаю, некоторые гравюры нужно поместить в рамку и повесить на стену.
— Да, — беззаботно отозвался Френсис, — стыдно прятать такую красоту, но надо быть осторожным, свет может повредить их. Подобные сокровища нуждаются в заботе. — Он опустил глаза на склоненную головку Элинор, которая с удвоенным интересом изучала гравюры, потом встал, потянулся и тихо вышел из комнаты.
От звука хлопнувшей двери Элинор вздрогнула и подняла глаза. Николас пристально смотрел на нее.
— Вас что-то расстроило? — спросил он.
Они оба прекрасно знали, что он вовсе не имеет в виду состояние их брака.
— Нет, ничего, — торопливо ответила Элинор. — Нам нужно возвращаться. Не стоит надолго оставлять гостей.
Он присел на краешек стола рядом с ее креслом. Пожалуй, это был самый интимный момент за долгие недели. Протянув руку, Николас стал задумчиво накручивать па палец ее локон.
Элинор словно окаменела, не в состоянии шелохнуться.
— Вы очень храбры и внимательны, Элинор. Вы даже представить себе не можете, как я вам благодарен.
Его голос был тих, он ласкал слух и заставлял сильнее биться ее бедное сердце. Она опять не могла не признать силы его чар. В этом была какая-то магия. Элинор пыталась удержать ее, но волшебство тут же исчезло, стоило ей вспомнить о реальном положении дел.
Опустив голову, она пыталась подыскать подходящий ответ, но Николас опередил ее:
— Не знаю, станет ли вам легче оттого, что мне сейчас так же тяжело, как и вам, причем, полагаю, во многом по одной и той же причине.
Элинор ответила легким кивком. Гнев ее растаял в слезах, навернувшихся на глаза. «У нас поровну счастья и горя», — думала она, и хотя не до конца вникла в смысл его слов, но сам его тон, в котором сквозила искренняя озабоченность, бальзамом пролился на ее израненную душу.
Но вдруг Николас встал, разрушив хрупкую атмосферу задушевности. Когда Элинор подняла глаза, его взгляд уже был устремлен в сторону.
— Я не могу объяснить вам все, — начал он глухим, хрипловатым голосом, — но поверьте, если бы и мог, это не облегчило бы ситуацию. А теперь идемте, нам пора возвращаться к гостям.
Николас повернулся и подал ей руку. Элинор послушно поднялась, сознавая, что ход его мыслей она понять не в состоянии. И вдруг произошло то, чего она никак не могла ожидать. Он взял ее лицо в свои ладони…
— О, Элинор, я даже не могу просить у вас прощения.
Он наклонился, его губы нежно ласкали ее рот. И хотя этот поцелуй больше говорил о заботе, чем о страсти, она была благодарна за любое проявление чувств. Так сладко ощущать, что он рядом, окунуться в кольцо его внимания, если не в кольцо его рук…
— О Господи! — Николас оторвался от нее, и прежде чем он вышел из комнаты, Элинор заметила в его глазах смущение.
Секунду-другую она смотрела ему вслед, потом снова занялась гравюрами. Она по-прежнему ничего не понимала. Совершенно ничего. Ей было ясно только одно: Николас не испытывает к ней отвращения или безразличия. Подумав об этом, она улыбнулась сквозь слезы.
Вернувшись к гостям, Элинор сразу же заметила, что Николас совершенно овладел собой и теперь очаровывал сияющую мисс Херби. Немного постояв в одиночестве, она приняла приглашение Майлса Кавано на танец.
— Вы просто расцвели сегодня, — сказал он. — Думаю, я знаю, в чем секрет. — Он засмеялся и склонился к ее уху:
— У вас вид женщины, которую только что поцеловали.
Элинор вспыхнула, а Майлс довольно рассмеялся. Слава Богу, танец избавил ее от необходимости отвечать. И все-таки в непонятной жизни мужа она занимала определенное место: эта уверенность означала такое огромное счастье, какого она давно не испытывала.
Когда вечер закончился, Элинор и Эмили поздравили друг друга с удачным приемом.
Элинор готовилась ко сну, стараясь не слишком раздумывать о том, что Николас, как обычно, к ней не придет; но, вспомнив, как он поцеловал ее, почти физически ощутила свою тоску по нему. Может быть, в то блаженное утро любви она ввела его в заблуждение и у него сложилось впечатление, что она делала это неохотно?
И тогда Элинор решилась… Оставив волосы распущенными, нарушая неписаные законы, она постучала в дверь смежной комнаты…
Ей было слышно, как Николас отослал Клинтока. Затем дверь отворилась. На ее муже были только бриджи и рубашка, открывающая шею. Элинор вернулась памятью к той первой ночи в Ньюхейвене. Если бы тогда она повела себя иначе, изменило бы это жизнь к лучшему?
— Что-нибудь случилось? — официальным тоном спросил Николас.
— Н… нет. — Она никак не ожидала от него возврата к ставшей уже привычной безразличной манере, и ее отвага мгновенно улетучилась. — Я не…
Элинор отступила, но Николас взял ее руку и поцеловал.
— Простите, Элинор. Я вас обидел? Умоляю, не бойтесь меня. Вы, должно быть, устали. Вечер прошел замечательно. Поздравляю.
Он говорил легко и непринужденно, но она чувствовала, что это стоит ему немалых усилий.
— Благодарности главным образом заслуживают слуги и Эмили, — просто сказала Элинор. — Я в этом деле новичок.
— Чепуха. Хозяйка всегда задает тон.
Это был искренний комплимент, но голос Николаса стал напряженным. Элинор чувствовала, что контролирует себя лучше, чем он.
— Я хочу поговорить с вами, — наконец произнесла она. — Думаю, сейчас самое подходящее время сказать вам, что предположения подтвердились. У меня будет ребенок.
— Прекрасная новость. — Он улыбнулся, и его улыбка была полна искренней радости. — А вы думали иначе?
— О нет, — запротестовала Элинор. — Полагаю, однако, что вы предпочли бы, чтобы он родился позже…
— И тем убедил меня, что он мой? — откровенно переспросил Николас. — Это меня не беспокоит. Конечно, если бы предполагаемым отцом был кто-то иной, а не мой брат, дело обстояло бы иначе, но в этом случае… Нет, не беспокоит. — Он взглянул на нее и рассмеялся. — Беременность единственная вещь, о которой я очень мало знаю. Надеюсь, это не скажется на вашем здоровье?
— Мы просто замечательная пара. Я ведь тоже не очень много знаю об этом, но чувствую себя хорошо. Меня даже не тошнит, как это обычно бывает, хотя я больше не могу видеть стряпню миссис Кук, приправленную пряностями.
— Бедняжка Элинор, — рассмеялся он, обняв ее. — Значит, прощай острый супчик с приправами? — Николас мягко откинул пряди волос с ее лица. — Вы должны заботиться о себе, дорогая. Ради ребенка, ради себя самой. И ради меня. Вы уже выбрали акушера?
Элинор была почти на вершине блаженства, чувствуя неподдельную искренность его слов.
— Я бы предпочла повивальную бабку, — ответила она, — если бы смогла отыскать подходящую. Говорят, такая есть в Бартоне, у нее ни одна женщина не умерла при родах.
— Наверное, нам следует нанять ее, — сказал Николас, немного отстраняя Элинор от себя. — Это очень опасный период, и вы, дорогая, должны делать все возможное для своего здоровья. Обещайте.
Взглянув в его потеплевшие карие глаза, она вздохнула. Не стоит обольщаться, их проблемы не исчезли. За эти мгновения она заплатит страданием… и все же они так прекрасны!
— Обещаю, — заверила Элинор. — Это то, что легко выполнить.
— Благодарю. — Николас нахмурился, словно подбирая слова, и потом с каким-то скрытым отчаянием произнес:
— Вот увидите, скоро все переменится к лучшему. — Неожиданно он подхватил ее на руки и понес в спальню, а потом, бережно положив на постель, нежно поцеловал в висок, погасил свечи и вышел.
Но даже его уход не смог разрушить ее счастья. Элинор стосковалась по его доброте больше, чем даже по его страсти, и наконец снова обрела ее. С блаженной улыбкой на устах она наконец заснула.
* * *
Вскоре все действительно переменилось к лучшему. Николас все еще не часто бывал на Лористон-стрит, но, вероятно, благодаря присутствию Эми, оказываясь дома, с удовольствием проводил время в обществе Элинор и ее новой подруги. Временами Элинор даже казалось, что наступило лучшее время в ее жизни. Теперь, когда Эмили оставляла их одних, в поведении Николаса не появлялось столь знакомой отстраненности, и ей часто перепадали его ласка и нежные поцелуи. Во всем этом не было ничего похожего на страсть, но Элинор не настаивала. Жизнь далека от совершенства, но в ней столько сладости, что не стоит разрушать с трудом обретенный баланс, успокаивала она себя.
Однако в один далеко не прекрасный день все рухнуло. Это произошло в конце июня.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ради твоей улыбки - Беверли Джо



ничего интересного для меня я не нашла
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоМарго
2.08.2012, 15.01





Нет! Роман интересен. Захватывающая интрига, особенно взаимозаменяемость блатьев близнецов в решении проблемы изнасилования главной героини.Но шпионская интрига смешит.Секс как главный способ получения сведений. Как буд-то не было других методов. ГГ истощился до последней степени.
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоВ.З.,64г.
20.12.2012, 13.58





А героиня просто поражает отсутствием ревности,какие бы не были у него причины,он спал с любовницей,а ей хоть бы что,хотя бы истерику закатилаб что-ли!И когда узнала кто ее изнасиловал,даже не поморщилась!Мало чувств!
Ради твоей улыбки - Беверли Джоsveta
1.04.2013, 12.18





Ну, не знаю. Найти женщину, которая будет терпеть связь мужа и любовницы, выставляемую напоказ, вести себя столь невозмутимо, невозможно. Если она его любит, она бы сорвалась обязательно.
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоСоня
1.04.2013, 16.32





Мне понравилось. Душещипательная история.
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоКэт
26.05.2013, 9.52





Мерзость. Он ее изнасиловал, а она с ним дружит. Так и не поняла причины женитьбы на ней другого.
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоКатя
29.07.2013, 21.26





Да братья-близнецы это интересно, особенно в решении проблемы, чей ребенок у Гг,интриг хоть отбавляй, а в общем прочитала с интересом, 8 баллов.
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоАлена
1.08.2013, 9.49





Не знаю, что было хуже то что один брат изнасиловал, другой женился или что это брат главной героини положил ее под мужика))) А то что муж после свадьбы изменял, это самое простительное, потому что героиня знала что выходит не по любви и муж скорее всего уедит после свадьбы и будет жить вовсе не понашейской жизнью. 8/10
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоМилена
23.08.2013, 12.58





Сам изнасиловал,а заставил женится брата. Странно!!!
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоМаргарита
21.07.2014, 13.33





книга понравилась,и героиню понимаю, хотя я другой по складу человек, но ведь в жизни бывают разные ситуации, а она оказалась доброй и чуткой женщиной, да и выбор -то у неё был невелик. Либо всё потерять, либо смерится и перетерпеть. Она для себя выбрала наилучший вариант. Читайте интересно.
Ради твоей улыбки - Беверли Джовалентина
5.03.2015, 16.23





даже с ссылкой на эпоху они оба в какой-то степени моральные уродики....
Ради твоей улыбки - Беверли Джофлора
8.03.2015, 14.35





интерестно, а автор главную героиню хотела представить как настоящую женщину, или беземоцыональную дуру? ее изнасиловали - ноль емоцый. заставили выйти замуж за брата насильника - ноль емоцый. муж изменяет, при чем открыто - ноль емоцый. девочьки, можэт нам поучитса, не на что внимания не обращять, как главная героиня? похоже таким дурочькам везет ))))
Ради твоей улыбки - Беверли Джомарианна
1.06.2015, 2.44





вообше не понятно какой автор пыталась изобразить героиню, получилось какое-то бесхарактерное месиво. Просто плывет по течению, приспосабливаясь к событиям. Ну и что что изнасиловали, манипулировали к замужеству с братом, изменяли... Все по барабану... 5/10
Ради твоей улыбки - Беверли ДжоВирджиния
23.12.2015, 20.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100