Читать онлайн Моя строптивая леди, автора - Беверли Джо, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Моя строптивая леди - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.81 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Моя строптивая леди - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Моя строптивая леди - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Моя строптивая леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Честити не верила, что сумеет снова взобраться на лошадь, но Син безоговорочно принял историю с синяками и всемерно облегчил ей задачу. Надо сказать, синяки имелись тоже наряду со ссадинами и едва начавшими подживать рубцами. Когда девушка опустилась в седло, все больные места разом издали беззвучный крик боли. Наверное, потом будет лучше, надо только размять мышцы, подумала она без особой надежды.
Все так же шагом они добрались до деревни Викфорд и местной таверны «Пегая корова» — простецкого заведения под соломенной кровлей. Лошадей здесь не меняли, зато кормили на совесть. В столь ранний час пивной зал был пуст. Хозяин разжег камин, и Честити обогрела озябшие руки.
Син с подозрением следил за тем, как осторожно она усаживается.
— Ты выглядишь так, словно в любую минуту можешь рухнуть без сил, — заметил он.
— Еще бы! С голоду рухнет любой, даже самый крепкий.
Честити нашла, что лгать по мелочам раз от разу становится легче. Это было очень кстати. Нельзя было допустить, чтобы Син снова оставил ее в каком-нибудь «безопасном месте». Взгляд на его лицо подсказал, что он не слишком ей верит.
— Мы не можем тратить время на всякую ерунду, — сказала она, заставив себя выпрямиться на стуле.
— Пожалуй, — согласился Син рассеянно.
Он чем дальше, тем больше становился серьезным, и это настораживало.
Между тем служанка накрыла на стол и принесла свежий каравай, масленку и дымящийся кофейник. У Честити сразу заурчало в животе.
— Чего ждешь? Налетай! — сказал Син и, слава Богу, засмеялся. — Когда еще принесут остальное!
Порядок трапезы был для Честити одной из условностей, впитанных чуть ли не с материнским молоком, поэтому она заколебалась. Зато Син без церемоний отхватил от каравая увесистый ломоть, щедро намазал топленым маслом и налил кофе. Впившись зубами в душистую мякоть, девушка забыла обо всем. Кофе был густой от сливок и хорошо подслащенный. Честити ощутила, что в буквальном смысле возвращается к жизни. Они с Сином улыбнулись друг другу. Как легко опуститься до простейших радостей, думала она благодушно. Наслаждение пищей! То, что стоит сейчас на этом столе, она не променяет ни на какие сокровища мира… ну разве что на любовь Сина.
Это заставило ее опомниться. Отчего Син так серьезен, отчего уходит в себя, стоит ей отвести взгляд? Что он так упорно обдумывает? Неприятный долг чести, то есть брак с женщиной, которую он — по неведению — скомпрометировал, проведя с ней наедине три ночи? Что же он скажет, выяснив насчет Хлои? Ладно, раз так, раз Син Маллорен так благороден, что готов покрыть грехи «пресловутой Честити Уэр», она тоже проявит благородство и не примет его жертвы.
— Умница!
Девушка взглянула на своего спутника. Тот сидел, положив подбородок на сплетенные пальцы, и тоже смотрел на нее — уже долгое время. Взгляд у него был на редкость бесстрастный. Честити в смущении опустила глаза. Больше всего ей хотелось вернуть то благословенное время, когда она была для Сина всего лишь его «юным другом».
— В том, чтобы раскрыть все карты, есть своя прелесть, — заметил он, словно угадав ход ее мыслей.
— И давно ты знаешь? — спросила она, не поднимая глаз.
— С нашей первой встречи, — ответил он после короткого колебания.
— Что?! — Она широко раскрыла глаза.
— Не волнуйся, ты хорошо играла свою роль. Мне удалось разгадать правду по… отсутствию необходимых атрибутов.
Честити вспыхнула. Пока она подыскивала ответ, явилась служанка с завтраком: яичницей, колбасками, ломтями окорока и холодной телятины. От эля и сидра оба единодушно отказались, а когда снова остались одни, девушка поняла, что растеряла все слова. Положив себе щедрую порцию еды, она стала смотреть на него. Син тоже молчал.
— Скажи что-нибудь! — взмолилась девушка, измученная напряженной тишиной.
Хотелось о стольком расспросить его, и в первую очередь о Хлое. Но что, если он откажется отвечать? Или — еще хуже — даст чересчур исчерпывающий ответ?
Син поиграл вилкой и ножом и отложил их. Судя по всему, он был не более расположен к еде, чем Честити.
— Еще не зная твоей истории, я сообразил, что маскарад сильно облегчает тебе жизнь. Разумеется, можно было как следует нажать и вырвать признание. Но что потом? Как-то казалось, что это к добру не приведет. Я решил оставить все как есть, тем более что это было на руку и мне.
— То есть? — с подозрением осведомилась девушка.
— Позволяло лучше разобраться в ситуации, а заодно и в тебе. Допустим, я в первый же вечер объявил, что ты не мужчина. Что бы из этого вышло?
— Кто знает?.. — Поразмыслив, Честити пожала плечами. — Наверное, я оставила бы тебя у няни, привязанным к кровати.
— Так я и думал, потому и решил держать язык за зубами. Кстати, избавившись от меня, вы с Верити угодили бы в руки своих преследователей уже на другое утро.
— Пожалуй, так.
Проголодавшись, Честити механически принялась за еду, но мысли ее были далеко: перебирала в памяти историю своего знакомства с Сином. Неужели все пять дней он поддразнивал ее, как глупую, доверчивую гусыню? Шнуровка его юбок, бисквитик в Шефтсбери и тому подобное!
Честити устремила на Сина такой взгляд, что он заерзал на стуле. Губы его, однако, дрогнули в улыбке.
— Ты сам дьявол! — прошипела она. — Ты… ты…
Теперь он уже ухмылялся во весь рот. Этот негодяй вволю поиздевался над ней, а теперь еще и тешится этим! Вне себя от негодования, девушка схватила масленку и выплеснула содержимое на алый мундир. За топленым маслом последовали сливки.
Поначалу ошеломленный, Син наконец вскочил со стула. С мундира текло.
— Разрази тебя гром, женщина!
Заметив, что Честити нацелилась на свою тарелку, он оттащил ее от стола.
— Ха-ха! Вы только гляньте на этого офицеришку! — Она подбоченилась. — Грязная подколодная свинья!
— Змея!
— Как, ты еще и обзываешься? — возмутилась Честити.
— Если уж подколодная, то змея. Свиньи не живут под колодами.
Син разразился заливистым смехом. Честити подумала, что сейчас точно лопнет от злости.
— Нет, это уму непостижимо! Ты водил меня за нос, издевался надо мной, ввергал в невообразимые ситуации, а теперь у тебя хватает совести делать мне замечания!
При этом она тыкала пальцем в грудь Сину, понемногу оттесняя его к столу.
— Кто бы говорил! — отпарировал он. — Ты меня похитила, ограбила, привязала к кровати, осыпала оскорблениями и угрозами. Что касается невообразимых ситуаций, ты можешь давать уроки, моя милая Хлоя.
Вся кровь отхлынула от раскрасневшегося лица девушки. Со словами «Боже правый…» она медленно отступила в угол.
— Ну, Честити Уэр, теперь ты видишь, что мы созданы друг для друга? — сказал Син, поймав ее за плечи. — Если бы разум не сообразил, кто такая Хлоя, плоть разобралась бы без труда.
Честити попробовала высвободиться, но Син лишь крепче прижал ее к груди.
— Если ты думаешь, что я слишком долго молчал, прости. — Он на миг посерьезнел, но тут же снова заулыбался. — От хорошего не так-то просто отказаться, а наш маленький спектакль был чудом из чудес.
Хмуриться решительно не получалось, его веселость была слишком заразительной.
— Ты вообще способен принимать что-нибудь всерьез?
— Только в случае крайней необходимости, — сказал Син и, к большому огорчению Честити, посерьезнел. — Только не нужно относиться ко мне так, словно я без царя в голове. Я рассудительный и ответственный человек, я военный. Смех — лучшее лекарство от неприятностей. Пока смеешься, выдержишь все и не утратишь рассудка.
Не совсем понимая, о чем речь, Честити теснее прижалась к нему.
— Однажды нам пришлось сражаться в совсем уж неподходящих условиях: пронизывающий ветер, ледяной дождь.
В бою таким вещам не придаешь значения, но вот бой отгремел, и пришлось окапываться на голой равнине. Ни деревца, ни оврага, а погода — все та же. Мы сделали накаты из трупов, своих и вражеских, и за ними провели ночь.
Син отстранил Честити, испытующе глядя ей в лицо, но она не смогла представить всего ужаса той ночи.
— В солдатской жизни, милая, случается и не такое. Как думаешь, ты способна разделить со мной эту жизнь?
— И спать среди трупов?
— Чаще — среди крыс и блох, — усмехнулся Син, — но кто знает, до чего может дойти? — Он придержал ее за подбородок, не позволяя отвернуться. — Ты хоть понимаешь, что я предлагаю тебе стать моей женой?
— Никто не берет в жены таких, как я!
— Это мы уже обсуждали. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. Никто не сможет мне помешать.
— Даже Родгар?
— Даже он. Я уже достиг зрелости, и мое состояние, пусть сравнительно скромное, всецело принадлежит мне.
— Скромное? Ты пугаешь меня нищетой?
— Нищий Маллорен — это было бы что-то новенькое! — Син снова развеселился. — Я сказал, сравнительно скромное состояние. Поверь, нам хватит не только на хлеб и масло, но и на все мелочи хорошо устроенного дворянского быта… разумеется, в мирное время. Ну а пока меня призывает долг, и ты, любовь моя, можешь стать разве что женой офицера действующей армии.
— Только не считай себя ответственным за мою репутацию, она погибла еще до того, как мы познакомились. К тому же я уродина, и ты никак не можешь…
Син поцеловал ее с такой страстью, что не было иного выхода, кроме как ответить тем же.
— Не смей называть себя уродиной! — наконец сказал Син. — Ты единственная, вот и все. Если ты страдаешь по утраченным волосам, они отрастут, а пока можешь носить парик. С чего ты взяла, что я предлагаю тебе брак из чувства долга? Я хочу, чтобы мы поженились. В моих глазах ты красива — более того, ты дивно хороша, Честити. У тебя совершенные черты. — Он медленно проследил контур ее лица. — Но дело не только в этом. Ты отважна, умна, ты не лезешь в карман за словом. Впервые в жизни я встретил женщину под стать себе буквально во всем. С тобой легко говорить, хорошо смеяться, ты будишь во мне желание настолько сильное и особенное, что оно выше всех сравнений. Помнишь день нашей встречи?
Они все еще стояли, тесно прижимаясь друг к другу, поэтому Честити ощутила, как напрягается его плоть. Казалось странным, что это происходит при воспоминании о том, как он лежал связанный на кровати.
— Да-да, — подтвердил Син, — впервые это случилось со мной уже тогда. Говорят, душа всегда сразу узнает ту, что создана для нее, но на деле так бывает далеко не всегда. Зато плоть редко ошибается.
Честити бездумно опустила руку, приласкала его, опомнилась и отдернула.
— Ты измеряешь все похотью, а похоть преходяща.
— Похоть — грубое название для желания. Все проходит, и желание тоже может угаснуть, но порой для этого требуется вся жизнь. Что-то подсказывает мне, что у нас с тобой как раз тот случай.
— Мы слишком мало знакомы, чтобы можно было предсказывать будущее.
— А сколько ты хочешь? Год? Десять лет? Все самое главное мы друг о друге уже узнали.
— За пять дней?
— Почему бы и нет? Представь, что в день нашей встречи мы родились заново. Все, что было до этого, в счет не идет.
— Будь же серьезнее!
— Не буду. Я пытался сделать тебе серьезное предложение, но не преуспел. Придется шуточками завлечь тебя в сети брака.
— О браке не может быть и речи! — упорствовала Честити.
— Это мы еще посмотрим.
Она оглянулась в поисках того, чем можно как следует облить. Это не укрылось от Сина.
— Делать нечего, придется ввести продукты питания не только в любовные игры, но и в ссоры. Как насчет меда? Он пачкает не хуже, чем масло или сливки, а потом его можно долго и со вкусом слизывать…
Честити разрывалась между желанием наброситься на него с кулаками и желанием разделить его прекрасную бесшабашность.
— Кстати, ты тоже перепачкалась.
Взглянув на себя, она обнаружила пятна от масла и сливок. Их было не так уж много, но в целом одежду нельзя было назвать опрятной.
— Сойдет!
— Зачем привлекать внимание? По-моему, самое время тебе вернуться к женскому наряду.
— Как?! Ты хочешь, чтобы я опять нацепила те непристойные тряпки?!
— Почему бы и нет? Надо только разжиться приличным платьем, которое все это скроет.
— Но я привыкла ходить в мужском!
— Когда-нибудь все равно придется отвыкать, почему же не теперь? — Син улыбнулся с обезоруживающей нежностью. — Я предпочитаю путешествовать с дамой. Не забывай, милая, что у меня всего лишь короткая передышка между сражениями. Из того, что может подарить женщина мужчине от разлуки до разлуки, самое драгоценное — это полная откровенность.
Полная откровенность от разлуки до разлуки. Для Честити это был новый и трогательный образ. Она уступила.
— Но как же я поеду верхом?
— Как угодно. Можешь ехать по-мужски, как простолюдинка, а если хочешь, подыщем дамское седло.
Девушка подумала, в какой позе будет меньше страдать, — и вздрогнула, поймав испытующий взгляд Сина. Он что-то подозревал, потому что взял ее правую руку и внимательно всмотрелся в рубец, чуть-чуть опавший за ночь.
— Тебе надо рассказать, что случилось в мое отсутствие. Честно и без утайки.
Она потянула руку к себе, но не смогла высвободить.
— Какая разница, раз все уже позади? Мы и так сильно задержались, Син, а нужно спешить. Натаниель и Верити, быть может, уже дожидаются нас.
— Если верховая езда причиняет тебе боль, разница громадная.
— Просто… просто я не привыкла подолгу ездить верхом.
— Что за глупости! Мы ездили верхом уже не раз, и никогда еще я не видел, чтобы ты столько возилась!
— Син, ради Бога! Перестань изводить меня расспросами! Я же еду верхом, и ничего, не умираю! Со мной не случилось ничего страшного, поверь!
Вырвав руку, Честити бросилась к двери. Син перехватил ее на полдороге.
— Ты лжешь!
— А если и так, то что? — вспылила она. — Когда я хочу солгать, я это делаю, и ты не будешь исключением!
— Пожалуйста, лги, но не в жизненно важных случаях!
Сейчас он был серьезен — о, более чем серьезен! Мрачен, как туча, и грозен, как Родгар. Честити, упрямо сжав губы, отвернулась. Нельзя, невозможно было рассказать о вздернутых юбках, об ударах трости и о гнусных руках Линдли у нее на груди.
Ладони легли на плечи осторожно и бережно. Как много может сказать одно прикосновение мужских рук!
— Ты должна рассказать, — попросил Син мягко. — В этом нет ничего страшного, как раз наоборот. Тебе сразу станет легче.
— Отец… — Честити судорожно сглотнула, — он ударил меня тростью… по голым ногам. Всего трижды, но болело ужасно! Со временем все заживет, и я думаю, что поездка…
Она умолкла, когда пальцы на плечах сжались. Син повернул Честити к себе и пристально вгляделся в ее лицо.
— Это все?
— У меня не слишком хорошо выходит лгать тебе.
Он засмеялся, довольный, и Честити с облегчением поняла, что новых вопросов пока не последует.
— А что подумал ты насчет того, что со мной случилось?
— Какая разница? Идем! — Син сделал движение вернуться к столу.
— О нет, разница огромная! — Настал черед Честити загородить ему дорогу. — Ты вырвал из меня признание, Син Маллорен. Теперь твоя очередь. Отвечай, что ты подумал?
— Что тебя все-таки отдали в бордель и как раз оттуда ты убежала.
— Почему это пришло тебе в голову? — спросила она в изумлении.
— Этого мне хотелось меньше всего. Ты невинна душой, и я предпочитаю, чтобы так оно и оставалось.
— Но с чего именно ты взял, что я была в борделе? Ты же знал, откуда взялась одежда! При чем здесь моя возня в седле?
— Если женщину берут силой, ее могут поранить, и даже серьезно. Все нежное легко рвется. Женщина беззащитна в этом жестоком мире, и для мужчины честь — стать ее защитником. Ей просто необходим рыцарь на белом коне!
Син улыбался с оттенком мягкой иронии. Честити протянула ему губы для поцелуя и не заметила, как пуговки ее жилета оказались расстегнутыми. От мучительной потребности в ласке груди налились почти до боли. Когда ладони легли на них, у Честити вырвался приглушенный возглас.
И не только у нее.
Они разом обернулись. Хозяин стоял у двери, зажимая рот рукой, и глаза у него были как плошки. Честити залилась краской. Син, однако, не был пристыжен ни в малейшей степени.
— Надо же, наш маленький секрет раскрыт! Друг мой, будьте снисходительны к беглым любовникам. Кто может устоять против стрел Амура?
Он сунул гинею в руку хозяину, и тот принял ее, продолжая таращить глаза.
— Ах да, я забыл упомянуть, что этот милый паренек — переодетая женщина. Ее отец — тиран и деспот, и мне пришлось умыкнуть ее из дому. Теперь, когда она в безопасности, мы вернем ей женский облик. Не правда ли, друг мой? — Он вынул еще одну гинею. — Можно здесь достать платье?
— Можно, сэр! — дискантом ответил хозяин, откашлялся и перешел на бас. — Я сейчас же этим займусь, милорд!
— И приготовьте нам комнату, чтобы переодеться. Как видите, мне тоже надо привести себя в порядок.
— Да, милорд, конечно! — охотно согласился хозяин, присовокупляя к двум другим еще одну монету.
— И вот что, друг мой. Если кто-нибудь — все равно кто — явится с расспросами насчет нас, скажите, что впервые о таких слышите.
Это была не просьба, а приказ. Хозяин принял это как должное, понимая: офицер и дворянин за длинный язык сотрет его в порошок.
Некоторое время спустя их провели в номер, где была приготовлена теплая вода. На постели лежало голубое платье — судя по крою и отделке, выходной наряд одной из служанок. Оно выглядело изрядно поношенным. Син расправил его, встряхнул и передал Честити.
— Надеюсь, подойдет, но что за лохмотья! Клянусь, близок тот день, когда я разодену тебя в пух и прах… — он подмигнул, — и, конечно, сразу раздену.
Против воли Честити бросила вороватый взгляд на постель.
— Отличная мысль! — сказал Син и начал раздеваться.
Решил привести в порядок одежду? Но зачем тогда снимать все?
— Ну! — сказал Син, стоя перед ней в чем мать родила.
— Что «ну»? — уточнила она, прикрываясь платьем.
— И когда ты начнешь раздеваться? Я хочу, чтобы ты любила меня открыто — без всякого притворства, без маски, при свете дня.
Он желал ее и не скрывал этого, но не собирался делать первый шаг. Честити поняла, что все зависит от нее и Син не будет настаивать. Это шанс, подумала она, сблизиться им — Честити Уэр и Сину Маллорену, каждому в своем истинном облике. Упустить такой шанс было бы слишком больно. Брак для них невозможен, что бы там ни думал Син, и невозможно для нее жить с ним во грехе. Завтра им придется расстаться. Сейчас можно один раз сблизиться телом и душой…
Когда Честити раздевалась, руки ее дрожали. Не сразу сумела сбросить последний предмет одежды — мужское нижнее белье. Стояла, держась за кромку коротких кальсон, не могла разжать пальцы.
Син не торопил ее.
— А знаешь, — произнес он медленно, — в тебе нет ничего мальчишеского. Иди ко мне! Сама, по своей воле.
Оцепенение оставило Честити. Бегом пробежав несколько шагов, что отделяли ее от Сина, она бросилась ему на шею. Он обнял ее — крепко, но с нежностью.
— Почему ты плачешь, милая?
— Потому что мне так больно! Я не знаю, как мы будем… как мы сможем…
— Я что-нибудь придумаю. А теперь дай мне взглянуть, где болит.
— Син!
— Молчи.
Он уложил ее лицом вниз. Легчайшим прикосновением он проследил каждый из рубцов. Честити лежала неподвижно, закусив губу.
— Что за человек! — заметил он вполголоса.
— Жестокий и опасный. Держись от него подальше!
— Наоборот, я хочу с ним встретиться. И убить. На этот раз он не мешал ей повернуться.
— У тебя не будет и шанса… — начала Честити и умолкла.
Глаза Сина совсем потемнели и горели мрачным огнем. Она вдруг усомнилась в неуязвимости отца.
— Если нужно, милая, я создам свой шанс из ничего.
— Не нужно! — Честити схватила его за руку. — Отец имел право наказать!
— Но не издеваться над тобой! Не мучить тебя!
— Син… — Она сделала глубокий вдох, чтобы говорить спокойно. — Син, дай слово, что не станешь мстить моему отцу. — Не получив ответа, она попробовала подступиться иначе. — Дай слово, или я встану и оденусь!
— Что ж, одевайся, — сказал он и отодвинулся, а потом и вовсе выбрался из постели.
Честити почувствовала потерю и холод, леденящий холод.
— Думаешь, я не способен справиться с желанием? Не пытайся манипулировать мной таким образом, это бесполезно. Твой отец не заслуживает того, чтобы жить, и не только из-за того, что бил тебя, обрядил в наряд шлюхи и грозил отдать в бордель. Это не был родительский гнев, ведь так?
Вопрос прозвучал внезапно и застал девушку врасплох. Син, конечно же, прочел ответ на ее лице. Его решимость пугала, пугали и мысли о том, что выйдет из его столкновения с графом, но всего ужаснее был страх потерять его. Его потребность в ней оказалась не настолько сильной, как ее потребность в нем.
В который уже раз Син угадал ход ее мыслей, потому что вернулся к постели.
— Ты нужна мне до боли, — сказал он, поцеловал ее и снова отошел.
Честити бросилась за ним и обхватила сзади за талию.
— Тогда люби меня!
Син повернулся. Нетерпеливая дрожь его тела подсказала, что его железный самоконтроль слабеет. Честити прильнула теснее, целуя все, до чего могла дотянуться. Она не заметила, как и когда они снова оказались в постели. Это был какой-то ураган страсти, но странное дело — боль совершенно не давала о себе знать, словно исчезла.
В какой-то момент Честити подумала: как змеи… так вьются змеи вокруг друг друга! Они стали как будто одним сплошным комком наслаждения в горячей и сладкой бездне, куда не достигает отголосок даже самого бурного скандала…
Но потом Честити вернулась к действительности и пониманию, что впредь придется довольствоваться только воспоминаниями. Она прижалась к мужскому телу, борясь со слезами.
— Честити?
Она отняла руку от глаз. Взгляд зеленых глаз был повелительным.
— Той ночью Хлоя не была девственной. Мне нужно знать, кто и когда…
— …и сколько их было.
— Речь не об этом. Мне нужно знать, потому что и в этом я чувствую что-то странное. Я хочу знать все!
— Значит, я не имею права на тайну?
— Мы уже обсуждали и это, любовь моя. Зачем тебе тайны от меня? Если хочешь, я расскажу обо всем, что у меня было и с кем.
— А что, ты помнишь всех? — съязвила девушка. — У тебя же их было столько, что не хватит никакой памяти!
— Зря ты так думаешь. Я никогда не ложился в постель удовольствия ради — скорее, ради женщины, которая мне понравилась. К примеру, я ни разу не переспал с полковой шлюхой, потому что они все на одно лицо. Я выпытываю твою тайну потому, что это часть чего-то большего, какой-то мистерии, что всерьез меня беспокоит. Расскажи!
Честити не хотела облекать эту часть своей истории в слова. Во-первых, это было больно и унизительно, а во-вторых, не могло не настроить Сина еще более отрицательно по отношению к ее отцу Но в глубине души ей хотелось видеть его реакцию на то, что Хлоя все-таки была невинна.
— Что же ты молчишь? — настаивал Син. — Боишься, что мое отношение к тебе изменится? Никогда! Даже если над тобой надругался целый полк, я не стану меньше уважать тебя. Скорее, наоборот — больше, раз после этого ты осталась такой, какая есть.
И Честити рассказала.
О развратном ухаживании Генри Вернема и о том, как отец поощрял его, как упорствовал в своем желании выдать ее за этого человека. О том, как Генри был застигнут в ее постели, о трости и о подлом поступке подкупленного доктора.
По мере того как история разворачивалась, лицо Сина темнело от гнева.
— Твой отец умрет! — процедил он сквозь зубы, когда Честити умолкла. — Вернем тоже!
— Оставь это! — взмолилась она. — Все равно ничего уже не исправить!
— Я найду способ все исправить. И отомстить.
Несколько минут, пока Син обуздывал ярость, длилось молчание. Наконец он погладил девушку по растрепанным волосам.
— Я сказал, что буду мстить, и я отомщу, но не за свои обманутые надежды. Не думай так, милая. Для меня ты стала еще прекраснее и еще чище.
Было так чудесно слышать эти слова, что Честити разрыдалась.
— Не плачь. — Син со вздохом привлек ее к себе. — Как раз теперь плакать ни к чему — все уже хорошо и таким останется. Тебе никогда больше не придется ни бояться, ни страдать. Клянусь в этом! Ты знаешь, что я всегда держу слово.
Этому хотелось поверить, но Честити получила слишком жестокий урок. Она высвободилась.
— Ты очень хороший человек, Син, но один против всех. Отец сокрушит тебя.
К удивлению, он расхохотался.
— Ты все время забываешь, что имеешь дело с Маллореном!
Честити не нашлась что сказать на это и лишь молча смотрела на него. Син соскочил с постели и потянул ее за собой.
— Всем одеваться! — Он дал ей звучного шлепка по заду, а в ответ на изумленный взгляд пояснил:
— Это за то, что в «Доме у дороги» ты прикидывалась прожженной девицей. Надо было прямо сказать, что это с тобой впервые.
Затем он начал одеваться, и, словно в тумане, Честити последовала его примеру. Она надела безвкусную розовую сорочку, кричащие нижние юбки и прикрыла все это поношенным платьем служанки. Не дожидаясь просьб, Син подошел затянуть ей сзади шнуровку — милая, трогательная фамильярность.
Как завершающий штрих девушка надела перед зеркалом парик. И преобразилась, словно последних месяцев и не бывало.
Словно и не бывало! Честити криво усмехнулась. Даже взмах волшебной палочки не стер бы этот ужас из ее памяти.
Син приблизился сзади и положил ладони ей повыше талии.
— Ни намека на китовый ус. Так-то лучше, — сказал он одобрительно.
— Ни намека на корсет в этой комнате, иначе китовый ус был бы там, где и положено.
— Если хоть раз наткнусь на него у тебя на боках, сорву всю одежду до нитки!
Неугомонный шутник опять принялся за свое.
— Глупец! — возмутилась Честити. — Без китового уса модный туалет будет висеть на мне мешком!
— Ага! — вскричал Син с торжеством. — Значит, ты понемногу привыкаешь к мысли о модных туалетах.
— Это ни к чему. Я никогда уже…
— Никогда не говори «никогда»!
Она умолкла. Син упорствовал в своих заблуждениях, но это не могло продолжаться вечно. Его ожидало жестокое отрезвление, когда высший свет или Родгар прослышат о его намерениях. И даже не о намерениях, а о простом интересе к «пресловутой Честити Уэр».
— Нам пора, — напомнила девушка. — И без того уже растрачено много драгоценного времени.
— В этой комнате мы всего-навсего двадцать минут, — сказал Син, справившись по часам.
— Правда? — удивилась она.
— А ты думала, сколько длятся такие шалости? — поддразнил он. — Вообще-то любовные игры можно растянуть на долгие часы, и я тебе это с радостью продемонстрирую, но нельзя совсем сбрасывать со счетов и очаровательные двадцатиминутки, не говоря уже о пламенных пятиминутках.
Что-то в его взгляде послужило Честити намеком, но намек запоздал. Син захлопнул и спрятал часы, толкнул ее на постель, в мгновение ока расстегнул брюки, сдвинул юбки на талию. Эффект неожиданности был потрясающий — вся плоть ее содрогнулась от счастья в момент стремительного проникновения.
— Но, Син!..
— Ах, сладость торопливого греха! — прошептал он со смешливыми искорками в зеленых, с золотом, глазах. — Четыре минуты, — сообщил он, приводя в порядок одежду. — Как видишь, возможности почти безграничны.
— Ты обезумел! — возмутилась она дрожащим голосом.
— От вожделения к тебе, о мед моей жизни! — Син набросил Честити на плечи свой дорожный плащ. — Увы, хочешь не хочешь, а ехать придется.
Она спустилась вниз, еще не вполне опомнившись от случившегося. Пока Син отдавал распоряжения, вся прислуга сбежалась поглазеть на Честити.
— Это вам за услуги, — благосклонно обратился Син к хозяину, и еще несколько гиней переменили владельца. — Но помните, друг мой, я не столь любезен с теми, кому случится разочаровать меня. — Он предложил руку Честити и повел ее к двери, а на пороге обернулся. — Кстати, я забыл представиться. Лорд Син Маллорен.
Он обронил это имя с высокомерием, которого не постыдился бы и сам маркиз Родгар. Хозяин, как и следовало ожидать, вытаращил глаза.
— Лорд Син Маллорен! — передразнила Честити, когда они были за пределами слышимости. — Я вижу, это имя наводит ужас на всю Англию, что вдоль, что поперек!
— Насчет всей Англии не поручусь, но в этих местах и в самом деле наводит.
— Почему?
— Потому что Родгар-Эбби тут прямо под боком, — рассеянно отозвался Син, глядя на мужское седло ее лошади. — Ты уверена, что выдержишь?
Раскрыв все свои самые страшные тайны, уже нет смысла лгать по мелочам.
— Выдержу, только не знаю, как долго.
— Долго и не придется. — Больше Син не сказал ничего, но когда Честити при его участии и с помощью подставки наконец взгромоздилась в седло, добавил:
— Родгар приютит тебя.
— Что?! — Она чуть не свалилась с седла. — Мы же все это время играли с ним в прятки!
— Я не имел в виду брата и очень надеюсь, что он до сих пор рыщет по дорогам. Я говорю о Родгар-Эбби, нашем поместье. Вот где ты уж точно будешь в полной безопасности.
— Но я не хочу!..
— Нужно как можно скорее получить лицензию, а ты меня задерживаешь.
Это был веский аргумент, но хотя Честити смолчала, ее бросило в дрожь: оказаться в родовом гнезде Маллоренов не только в качестве «пресловутой Честити Уэр», но и как любовница младшего сына! Это ничуть не лучше, чем стоять у позорного столба. К тому же было заметно, что и Син не в восторге от этой перспективы. Когда они шагом ехали к деревенской околице, он молчал.
Наконец девушка не выдержала:
— Зачем везти меня в Родгар-Эбби? Почему не оставить здесь?
— Потому что здесь небезопасно.
Похоже, он уже все для себя решил, и Честити отступилась, тем более что путь преграждали то овцы, то гуси и приходилось смотреть в оба. На проезжей дороге, однако, она сделала еще одну попытку:
— Если ты готов взять в Родгар-Эбби даже меня, отчего не взял туда Верити?
— Да уж, стоило бы.
— Тогда отчего?
Син адресовал ей неодобрительный взгляд. Пожевал губу.
— Это испортило бы всю забаву.
— Зачем же теперь все портить? Оставь меня в деревне и забавляйся дальше.
— Нет, Честити. Теперь не время для забав, пора браться за дело всерьез.
— А я уже привыкла дурачиться… — Заметив, что Син не спешит подхватить шутку, Честити взмолилась:
— Ну пожалуйста! С меня довольно! Это выше моих сил!
— Ты о чем?
Этот Син Маллорен, похоже, не вышел умом!
— О чем? О чем? Я Честити Уэр, твоя подстилка! Я не могу предстать перед твоей родней!
— Молчи! — Син приблизился вплотную и повернул ее к себе за плечи. — Ты — Честити Уэр, моя будущая жена! Если родные не примут тебя с распростертыми объятиями, я навсегда забуду дорогу в их дом!
— Син, перестань!
— Это ты перестань!
Он дал ее лошади шлепка по крупу, заставив перейти на неспешную рысь. Честити прошипела пару нелестных словечек, но Син не подал виду, что слышит.
Надо сказать, поездка уже не была такой мучительной, как утром. Исцеление шло своим ходом, да и юбки смягчили посадку. Иное дело — страх перед тем, что надвигалось: ничто не могло смягчить его. Честити лихорадочно подыскивала способ предотвратить то, что задумал Син, но как назло ничто не приходило в голову.
Так, с пустой головой и страхом в душе, девушка последовала за ним через проем в живой изгороди. К счастью, за ним была просто широкая луговина.
— Мы на границе поместья, — сообщил Син, — но еще пару миль придется проехать. Как дела?
— Неплохо… но, Син! Лучше спрячь меня в каком-нибудь домике вроде няниного!
— Нет! — отрезал он и пустил лошадь галопом.
Девушка натянула поводья. Увидев, что она стоит на месте, Син вернулся. Он выглядел напряженным, как натянутая тетива.
— Не заставляй тащить тебя силой! Учти, если нужно, я это сделаю. Только представь, что это будет за спектакль!
Судя по выпяченной челюсти, он был вполне на это способен.
— Хорошо, я поеду, но при одном условии.
— Смотря каком.
— Что ты не поставишь своей семье в вину ничего из того, что произойдет между ними и мной.
— То есть ты уверена, что они от тебя отвернутся? Господи Иисусе! Да у нас в семействе никто и слыхом не слыхивал о безупречной чистоте… ну разве что сестра.
— А, так твоя сестра безупречна! Вот она от меня и отвернется, если окажется дома! Не станет же она якшаться с женщиной, чье имя вываляно в грязи? Дурная слава заразительна.
— Перестань нести околесицу!
— Это не околесица, а чистая правда! На твоем месте я бы…
— На своем месте я, черт возьми, сам решаю, как поступать! Если я представлю кого-нибудь родным как светоча добродетели, пусть, черт возьми, ведут себя соответственно!
— Светоч добродетели? Это я-то? Мы любовники, забыл?
— В этом все дело? — Весь запал словно вышел из Сина. — Я не должен был прикасаться к тебе? Я воспользовался тобой для собственного удовольствия и тем подорвал самоуважение, которое ты сберегла вопреки всему? Это так?
— Нет, что ты!
— Нет? — В уголках его рта появились морщинки. — Разве? До той ночи в «Доме у дороги» ты считала себя непорочной, и это давало тебе силы вынести все. Ты была сильна, Честити, а я, который так восхищался этим, все испортил.
— То есть теперь я слаба?
Она произнесла это с вызовом, надеясь развеять горечь Сина, но не могла не признать, что в чем-то он прав.
— Слабее, — поправил он.
— Ну, спасибо!
— Признайся, ведь именно я отнял у тебя честь.
— Ты ничего не отнимал! Все, что тебе отдано, я отдала по добрей воле!
— Но лучше бы это случилось после свадьбы, ведь так?
— Тогда это не случилось бы вообще!
— Отчего же? Я собирался получить лицензию и на наш брак тоже.
— Тебе ее не получить, — возразила она мстительно. — Несовершеннолетним требуется согласие отца, а мой никогда и ни за что не согласится.
— Черт возьми, об этом я не подумал! — Син придержал лошадь, потом тронул ее снова. — Ладно, я что-нибудь придумаю, а если нет, подождем нужного возраста. Когда ты наконец повзрослеешь?
— Через год, в апреле.
— Долго, — заметил Син, — но не вечность. Пока поживешь здесь.
— Боже мой, Син, ты опять за свое! Тебе мало вернуть меня в лоно своей семьи, надо еще там и оставить!
— Послушай, милая, — терпеливо начал он, — я знаю, тебе пришлось несладко. Но попробуй хоть раз довериться моему суждению.
— Да, но…
— Моя семья примет тебя. Вот увидишь!
— Даже безупречно чистая сестра?
— Даже Элфлед. Разумеется, первым делом она подумает, что ты для меня недостаточно хороша, но точно так же она подумала бы о любой другой женщине.
— А Родгар?
— С ним все обстоит точно так же.
— Да? — Честити иронически прищурилась. — Тогда почему ты готов к битве?
— Это не так, милая. Видишь ли, однажды я заявил Родгару, что сыт его заботами по горло и никогда, ни при каких условиях не приму от него даже самой малости, всего добьюсь сам. Придется признать, что я погорячился. Сейчас его помощь кстати.
Это было высказано спокойным, даже небрежным тоном, но Честити поняла, что исповедь далась Сину нелегко и была по сути своей даром любви. Он поделился с ней самым сокровенным.
— Ты попросишь, чтобы он меня принял? — тихо спросила она.
— У меня нет и тени сомнения, что Родгар примет тебя по собственной инициативе. Просто он вращается в высшем свете, а для меня интриги — бумага за семью печатями. Если мы хотим покончить с той, в которой ты запуталась, без помощи Родгара не обойтись.
— Ты хочешь, чтобы Родгар обелил мое имя?!
— Он тоже Маллорен и тоже не любит скучать, — усмехнулся Син. — Просто он лучше это скрывает. Едем!
— Ты не сказал, что принимаешь мое условие.
— Ну хорошо, хорошо! Обещаю не держать зла на своих, если они тебя не примут. Но они примут, поверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Моя строптивая леди - Беверли Джо



интересно представлен сюжет, здесь все есть и интрига и страсть и конечно любовь
Моя строптивая леди - Беверли ДжоМарго
1.08.2012, 11.26





мне не понравилось. 4/10
Моя строптивая леди - Беверли ДжоТимуровна
3.08.2012, 0.19





забавный роман, особенно потому, что Син сразу разглядел, что его похитила девушка. Неужто бывают такие проницательные мужчины???rnКнига открывает сагу о семье Маллорен
Моя строптивая леди - Беверли ДжоОльга Сергеевна
22.06.2013, 15.47





мда, у гг-ни хватало бед. но рада, что гг-й и его семья ей помогли.
Моя строптивая леди - Беверли Джомаруся
23.06.2013, 19.50





9/10
Моя строптивая леди - Беверли ДжоМилена
25.10.2013, 18.38





хороший роман
Моя строптивая леди - Беверли Джоанна
26.10.2013, 21.42





Восхитительный роман, великолепная история любви и страсти, благородства и коварства. Потрясающие ГГ-ои, тонкий юмор, захватывающие приключения, романтика! Интересный динамичный сюжет держит в напряжении, что невозможно оторваться. Очень хороший роман.
Моя строптивая леди - Беверли ДжоAlina
1.05.2014, 16.13





Книга с интересным сюжетом, с юмором, приятно читать. Ощущение такой нежной истории со счастливым концом
Моя строптивая леди - Беверли Джопервая ласточка
3.03.2015, 5.18





Я уже написала в комментарии к третьей книге, что, по всей видимости, перводчики не умеют переводить имена с английского на русский. Английское имя Sean на русский переводится, как Шон. А в этом романе - Син. Мы же не произносим имя известного актера Син Коннери, а - Шон Коннери. Вообще жаль, что сериалы дают переводить разным переводчикам. Каждый пишет почему-то имя по-своему. И это весьма напрягает, когда читаешь сериалы.
Моя строптивая леди - Беверли ДжоCoфия
10.06.2015, 4.46





очень даже не плохо
Моя строптивая леди - Беверли ДжоЛюдмила
31.01.2016, 1.48





Мало комментов. Самый лучший роман про семью маллоренов. Младший брат самый веселый, находятся и обаятельный. Героиня в облике юноши интереснее, чем в платье. Чуть не хватило эмоций,а вообще понравилось. 9 из 10
Моя строптивая леди - Беверли ДжоКирочка
24.04.2016, 21.35





Изящно... почти)) Роман в целом понравился, если не вникать в небольшие несостыковки, то вообще замечательно! Главное, легкий. 8 из 10..
Моя строптивая леди - Беверли ДжоG
27.04.2016, 16.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100