Читать онлайн Любовь игрока, автора - Беверли Джо, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь игрока - Беверли Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.74 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь игрока - Беверли Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь игрока - Беверли Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беверли Джо

Любовь игрока

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Брайт обедал в клубе с Эндовером и Барклаем, немногословным майором в отставке, правая рука которого была на перевязи. Они уже собирались покинуть клуб, чтобы ехать в театр, когда в зал вошел сэр Вильям Харгров, богатый набоб, чьей заветной целью было проникнуть в высшее общество. Совсем недавно он получил титул баронета, и Брайт не сомневался, что со дня на день ему удастся купить себе звание пэра. Среди высшей аристократии имелись экземпляры и похуже, а сэр Вильям, по мнению Брайта, был хотя бы человеком честным и воспитанным.
— Лорд Брайт, — приветствовал его, кланяясь, мускулистый пожилой человек, — желаю вам приятно провести вечер.
Брайт поклонился в ответ и представил сэру Вильяму своих друзей. Тот, в свою очередь, познакомил его с пришедшим с ним мистером Престонли, толстым торговцем, сахаром из Вест-Индии.
— Не желаете ли вы, чтобы мы составили вам партию в карты? — подобострастно предложил сэр Вильям, который был излюбленной жертвой Брайта, когда Бриджуотер в очередной раз нуждался в деньгах. Он был достаточно богат, чтобы безболезненно для себя проигрывать несколько тысяч, и к тому же ему доставляло удовольствие повращаться в кругах высшей аристократии. Похоже, что мистер Престонли принадлежал к числу тех же людей.
В настоящий момент Бриджуотер не нуждался в деньгах, но в них нуждалась Порция Сент-Клер. Обменявшись с друзьями многозначительными взглядами, Брайт ответил, что они к услугам пришедших.
Красное, лоснящееся лицо мистера Престонли покраснело еще сильнее.
— Послушайте, сэр Вильям, — сказал он, — я думал, что мы пойдем на аукцион к Мирабель.
Лицо сэра Вильяма выразило недовольство, однако он подтвердил, что его друг хотел бы посетить этот аукцион, устраиваемый по просьбе Кутбертсона, чтобы взыскать долг с одного из его кредиторов. Возможно, мистер Престонли примет в нем участие.
Престонли важно надул щеки и молча кивнул.
Брайт посмотрел на него с отвращением, но, не желая выпускать из рук таких жирных голубей, ответил:
— А почему бы нам всем не отправиться к Мирабель? Помимо всяких других соблазнов, у нее есть и карточные столы.
— Чудесно! — с облегчением воскликнул сэр Вильям. — Что скажете на это, Престонли?
— Ничего не имею против, — ответил тот, и дело было улажено.
Они сели в карету и поехали к Мирабель. Всю дорогу Брайт прощупывал, насколько богат мистер Престонли, и выяснил, что у него денег куры не клюют, да к тому же он был работорговцем и не скрывал этого. Наслушавшись его рассказов о торговле рабами и непристойностей о женщинах-рабынях, Брайт решил, что лишить его части денег, заработанных на грязном деле, — сплошное удовольствие.
В комнате не было часов, но за окном стемнело — значит, наступил вечер. Горничная принесла чай и пирожные, зажгла свечи. Отдаленный шум голосов сказал Порции, что аукцион вот-вот начнется. Заиграла музыка. Звуки мужских голосов, прерываемые женским смехом, стали слышнее.
Порцию охватило чувство ирреальности всего происходящего: как может кто-то смеяться, когда она стоит на пороге гибели?
В комнату вплыла Мирабель. Сейчас на ней было великолепное темно-синее шелковое платье с низким вырезом и отделкой из кружев. Высокую прическу украшали цветы и драгоценные камни, по виду — сапфиры. Драгоценности сверкали у нее и на шее, пальцах и на запястьях. Порция не могла отделаться от мысли, что ее сегодняшний позор добавит мадам еще драгоценностей. Она невольно улыбнулась.
— У тебя еще хватает духу усмехаться? — спросила Мирабель, ничуть не обидевшись. — Великолепно! Это лучше, чем обморок. Все уже готово, и собравшиеся с нетерпением ждут твоего появления. Хочешь чего-нибудь выпить или лучше немного опиума?
Подавив искушение. Порция отказалась.
— Я хочу, чтобы мое сознание было ясным, сказала она.
— Не вижу причин отказываться, но как пожелаешь. Запомни, что после аукциона ты обязана выполнить все, что от тебя требуется.
Порция промолчала, пытаясь совладать с болью в сердце. Она готова пройти через выпавшее на ее долю унижение с достоинством и гордо поднятой головой, но вот ее слабое тело может в любой момент подвести ее.
— Наверное, мне все же лучше чего-нибудь выпить. — Она взяла стакан с бренди и осушила его. Жидкость обожгла ей горло, но в голове просветлело.
— Бренди придает силы, не так ли? А тебе они еще понадобятся. Как ты поступишь с братом, когда все закончится?
— Не знаю, — ответила Порция, сжимая в руках стакан.
— Я бы посоветовала тебе отделаться от него. Интересно, принес бы он себя в жертву ради тебя?
— Не сомневаюсь, — ответила Порция, хотя вовсе не была в этом уверена. Многим кажется, что пожертвовать девственностью проще, чем пожертвовать жизнью.
— Ты уверена, что не хочешь изменить своего решения? К своему удивлению. Порция поняла, что Мирабель жалеет о сложившейся ситуации и хочет, чтобы девушка воспользовалась дверью и вырвалась на свободу.
— Он хороший человек, если бы не карты…
В отчаянии Порция налила еще бренди и одним глотком выпила его.
— Хватит, — твердо приказала Мирабель. — Послушай, да ты просто самая настоящая Жанна д'Арк. Ее замечание всколыхнуло память, и Порция вздрогнула.
— Пора, — сказала, смягчившись. Мирабель. — Тебе не нужно ничего говорить и делать. Просто будешь стоять.
Она открыла дверь и жестом пригласила Порцию следовать за ней. От выпитого бренди у девушки кружилась голова, от страха подгибались ноги.
Они вышли в застеленный мягким ковром коридор. Навстречу им шли слуги, бросая на Порцию осторожные взгляды. Смех и шум голосов становились громче. Вот и открытая дверь. Подталкиваемая в спину рукой Мирабель, Порция вошла в комнату и застыла на пороге.
Большая комната была обставлена красивой мебелью и освещена множеством свечей. В ней собралось много людей, преимущественно мужчин, в роскошных нарядах. От шума голосов, запаха парфюмерии, смешанного с запахами пота и горящих свечей, Порция чуть не упала в обморок.
С появлением Порции голоса смолкли, и все взгляды устремились в ее сторону. Свет свечей, преломляющийся в бокалах, слепил ей глаза. Мирабель снова слегка подтолкнула ее, они вошли в комнату и направились к низкому, не более четырех футов высотой, помосту, окруженному рефлекторами, отражавшими свет свечей. Порция взошла на помост и оказалась в центре светового пятна, блеск которого мешал ей видеть, что происходит вокруг.
— Леди и джентльмены, — обратилась Мирабель к присутствующим. — Прошу внимания.
Она подошла к Порции и встала рядом, чтобы собой подчеркнуть ее юность.
В комнате повисла тишина.
— Дорогие друзья, — продолжала Мирабель, — разрешите представить вам Ипполиту.
Брайт находился в противоположном конце комнаты, сосредоточившись на игре в вист. По тому, как смолкли голоса, он понял, что звезда аукциона появилась в комнате, однако все его внимание было обращено на мистера Престонли, оказавшегося на редкость хорошим игроком: этому Брайт был очень рад, так как не любил ощипывать беспомощных голубей.
Мистер Престонли тяжело приподнялся и вытянул шею.
— Худенькая, однако хорошенькая. Совсем ребенок, — заметил он равнодушно, из чего стало ясно, что предмет аукциона не привлек его внимания.
Брайт с явным удовольствием перебирал пальцами двести гиней, лежавших перед ним. Он действовал осторожно, собираясь к концу ночи расколоть купца тысячи на две. Этого вполне хватит, чтобы спровадить Порцию Сент-Клер из Лондона вообще и из его жизни в частности.
— Сосредоточься на картах, Престонли, — сказало раздражением сэр Вильям. Мистер Престонли уселся на место и опустил глаза в карты.
— Пока не случилось ничего страшного, — сказал он и, бросив лукавый взгляд на Брайта, добавил:
— Неужели вам никогда не хотелось побаловаться с одной из этих девственниц, милорд? Хорошая школа для неженатого мужчины перед брачной ночью.
— Вы считаете, что я нуждаюсь в практике? — холодно спросил Брайт, вспоминая, остались ли на руках у Престонли пики. Немного подумав, он пошел с пятерки.
Престонли поморщился и сбросил бубны.
— Поверьте мне, милорд, с девственницей гораздо приятнее иметь дело. Я говорю как знаток. Я сам дважды женат, и, кроме того, молоденькие рабыни…
Брайт так посмотрел на него, что тому пришлось замолчать.
Побледнев, Престонли снова уткнулся в карты, а Брайт решил во что бы то ни стало обыграть его с тем, чтобы отправить Порцию Сент-Клер обратно в Дорсет.
— Дорогой Брайт, разве вам не хочется попрактиковаться перед брачной ночью? — спросил Эндовер, разозлившись, что ему пришлось взять взятку.
— Перед какой брачной ночью? — рассеянно спросил Брайт.
— Разве вы не собираетесь жениться на Дженни Финдлейсон? — удивился сэр Вильям. — Об этом столько говорят.
Брайт чуть было не сказал, что потерял к ней всякий интерес, но вовремя вспомнил, что сэр Вильям дружит с братом миссис Финдлейсон и вряд ли ему стоит рассказывать, что Дженни интересует его только как источник денег для Бриджуотера, если их невозможно будет раздобыть другим путем, что маловероятно. Одно дело жениться по холодному расчету и быть до конца откровенным с женой, другое — жениться против своего желания. Какого черта сейчас он над этим думает?!
Брайт почувствовал, что потерял нить игры. Когда еще такое с ним случалось?
— Дженни. очень привлекательная женщина, — рассеянно ответил он, напрягая память. С чего ходил Престонли — с бубен или червей?
— Ваш ход, милорд, — напомнил тот Брайту насмешливо. Брайт мысленно послал всех женщин к черту и попытался сосредоточиться. Ага, бубны, а это значит…
— …разрешите представить вам Ипполиту.
Рука Брайта, готовая вытащить нужную карту, застыла в воздухе, и он резко обернулся.
Сначала ему показалось, что он ошибся. На помосте стояла миниатюрная, похожая на эльфа девушка с доходящими до талии черными волосами и более грубыми, чем у Порции, чертами лица. Мирабель сказала, что ей четырнадцать лет, что она приехала из деревни и не прочь доставить удовольствие какому-нибудь джентльмену. Такое часто случалось — многие деревенские девушки зарабатывали себе таким образом приданое. Однако эта была уж совсем ребенком.
Брайт хотел было повернуться к картам, но что-то удержало его взгляд. Девушка была слишком молоденькой и беззащитной перед грубой мужской силой.
Начались торги, сначала медленно и как бы в шутку. Девушка распрямила спину и вздернула подбородок, стараясь привлечь к себе внимание. У Брайта перехватило дыхание. Неужели это и впрямь Порция? Неужели она пошла на это ради своего чертова братца?!
— Брайт, — позвал Эндовер, — ваш ход. Брайт бросил карты на стол.
— Прошу прощения.
Престонли с усмешкой посмотрел на него.
— Я думал, вы не любитель подобных аукционов, милорд.
— Все несколько изменилось.
Проклятие! Ее платье едва прикрывает колени, и, хотя оно не прозрачное, при хорошем воображении можно представить себе ее тело.
Брайт не мог не видеть, какой хрупкой, почти бестелесной она была. С плоскими бедрами и маленькой грудью она скорее смахивала на мальчика. Женщины такого телосложения никогда не привлекали его, однако Брайт не мог позволить себе оставить Порцию Сент-Клер на потеху развратной публике. Он быстро просчитал в уме все возможные варианты ее спасения. Он не может купить Порцию и разыграть спектакль, что лишает ее невинности, так как отлично знает, что за ними будет следить не одна пара глаз: в ротонде, куда обычно приводят девственниц, все стены испещрены смотровыми отверстиями, которых насчитывается около двадцати и возле которых сидят любители острых ощущений. Мирабель наверняка уже продала каждое место за двадцать гиней и ни за что не захочет расставаться с деньгами. Даже если он оплатит ей все расходы, их с Порцией исчезновение вызовет большой интерес и привлечет к ним внимание многих людей. Начнут припоминать, что его видели с какой-то маленькой женщиной в парке и что у этой женщины есть брат-игрок… По городу поползут слухи.
Наилучший выход из положения — действительно лишить ее невинности. Такой поступок будет воспринят как нечто само собой разумеющееся, однако Брайт сомневался, что способен изнасиловать Порцию или какую-нибудь другую женщину, пусть даже руководствуясь благородной целью.
Он снова посмотрел на маленькую фигурку, стоявшую на помосте в лучах яркого света. Ему показалось, что она дрожит, но, может быть, это только игра воображения?
Она наверняка бы задрожала, знай, что ее ждет. Большинство присутствующих принимало участие в аукционе ради развлечения, но были и такие, как лорд Спинхолт, давно страдавший сифилисом и твердо веривший, что только девственница может излечить его от этой страшной болезни, или как Герард де Берколл, который любил только невинных девушек.
Брайт не знал, кого ему хочется больше убить — Оливера Апкотта или его глупую сестру. Кутбертсон еще свое получит.
К тому времени, как Брайт нашел выход, сумма торгов достигла двухсот гиней. Он посмотрел на Престонли.
— Вы, кажется, сомневались в моей способности справляться с пугливыми девственницами, сэр? У вас есть желание поспорить со мной на деньги?
— На деньги, милорд? — переспросил Престонли, у которого от резкого тона Брайта задергалось лицо. — Что вы имеете в виду?
Брайт через стол наклонился к нему.
— Я хочу купить эту крошку и в мгновение ока приручить ее. Я разожгу в ней страсть, и мне для этого не придется даже раздевать ее. Если мне это удастся, вы заплатите мне вдвое больше того, что заплачу я.
Престонли заморгал и сглотнул слюну.
— Я вовсе не сомневался… но, ради Бога, милорд… если вам так хочется… — бормотал он в испуге, — …готов держать с вами пари.
— Отлично! — воскликнул Брайт, игнорируя удивленный взгляд Эндовера, и, повернувшись к помосту, закричал:
— Триста гиней!
Глаза Мирабель расширились от удивления, так как Брайт никогда раньше не принимал участия в торгах подобного рода, но она быстро взяла себя в руки и закричала:
— Вот что значит настоящий ценитель женской красоты! Итак, триста гиней! Кто больше?
Брайт видел, что Порция смотрит в его сторону. Ослепленная ярким светом свечей, она не могла видеть весь зал, а голоса были почти неразличимы в общем шуме. Узнала ли она его, а если узнала, то что подумала? Предполагала ли, что из ее положения нет выхода, а если и есть, то шансы очень невелики. Может быть, как раз наоборот, она хотела поскорее покончить со всем этим ужасом.
Даже маска не скрывала ее полных тревоги глаз, следящих за торгами. Брайту захотелось во что бы то ни стало спасти ее.
Торги достигли суммы в три с половиной сотни гиней:
В пользу Спинхолта, и Брайт решил сделать последний рывок. Ему было наплевать на Престонли: если будет нужда, он поднимет сумму торгов до огромной величины, хотя такое поведение привлечет к нему всеобщее внимание, чего ему хотелось бы избежать.
Брайт приготовился назвать сумму, но шум в дальнем конце комнаты известил о прибытии новых посетителей.
— Вы опоздали, джентльмены! — закричала Мирабель, поднятием руки останавливая торги. — Однако проходите и посмотрите на эту маленькую чаровницу. Возможно, вы дадите хорошие деньги за ее обучение.
— Сомневаюсь, — ответил кто-то.
Брайт всмотрелся и увидел графа Уолгрейва и его друзей. Фортитуд Уор был в трауре и единственным его украшением было кольцо — огромный, оправленный в серебро гагат. Он благосклонно принял поцелуй одной из проституток, из чего Брайт заключил, что он не намерен идти по стопам своего пуританина-отца.
Брайт решил воспользоваться присутствием Форта, но не знал, как лучше это сделать. Он догадывался, что между семьями Уоренов и Сент-Клеров существовала какая-то связь, но какая? Возможно, весьма незначительная. Более того, семья Маллоренов враждовала с семьей Уоренов, придерживаясь, однако, рамок приличия, так как совсем недавно Честити Уор вышла замуж за Сина, младшего брата Брайта.
Торги возобновились, но протекали вяло. Брайт предложил четыреста гиней, надеясь, что эта сумма будет последней.
— Четыреста пятьдесят! — выкрикнул Спинхолт.
— Четыреста семьдесят! — предложил де Берколл.
— Пятьсот! — назвал Брайт, уже ни капли не сомневаясь, что теперь ему не избежать пересудов.
Спинхолт демонстративно повернулся к нему спиной. Де Берколл с интересом посмотрел на Брайта и, пожав плечами, произнес:
— Она ваша.
Немного выждав, Брайт двинулся к помосту, все еще надеясь в душе, что ему каким-то образом удастся увести девушку из этого злачного места, но заключенное пари требовало соблюдения определенных правил.
Любители острых ощущений наверняка поднимут шум, и их протест будет еще сильнее, когда они узнают о заключенном пари. Мирабель же, в свою очередь, поднимет цену за спектакль. Положение было не из приятных, но Брайт благодарил Бога за то, что ему удалось избежать худшего. По условиям пари он мог не применять насилия и не раздевать Порцию догола, но ему претила сама мысль, что чьи-то жадные глаза будут наблюдать, как он вызывает в ней ответную страсть. Каким образом ему удастся сделать эту сцену убедительной? Остается надеяться, что Порция окажется хорошей актрисой и сумеет подыграть ему, иначе он проиграет пари. Вне всякого сомнения, Престонли будет наблюдать за ними.
— Шестьсот гиней!
Брайт повернулся и встретился взглядом с графом Уолгрейвом. Какого черта?.. Форт, как и сам Брайт, никогда не принимал участия в подобных глупостях.
В голове Брайта промелькнула мысль, что Форт, как и он, тоже узнал Порцию. Такой поворот событий ему только на руку, но в то же время сам факт говорил о том, что между Фортом и Порцией существуют близкие отношения, а это было ему совсем не по душе. Не нравилось ему и всеобщее внимание к его персоне. В комнате раздавались удивленные возгласы: еще никогда подобного рода аукционы не достигали столь высокой суммы. Теперь уже все были убеждены, что в игре замешано что-то личное.
Доставая из табакерки понюшку табака, Брайт лениво произнес:
— Похоже, вам не терпится поссориться со мной окончательно, не так ли, Уолгрейв? Я заключил пари. Если мне удастся довести до экстаза этот лакомый кусочек, даже не сняв с него одежды, я получу вдвое больше, чем сумма торгов.
В комнате раздались возгласы удивления. Пресытившаяся компания была заинтригована, но по крайней мере все узнали причину столь необычных торгов. Пари есть пари, каким бы странным оно ни было. Теперь никто не будет докапываться до истины.
Форт подошел поближе,
— Говорите, пари? И вы получите вдвое больше?
— Вы же знаете, что я играю только по, высоким ставкам.
— Тогда переплюньте меня. Брайт сжал зубы. Форт был богат и сейчас явно напрашивался на ссору. Из-за злобного упрямства он намеренно доведет сумму до нескольких тысяч. Брайт с удовольствием вытянул бы эти деньги из Престонли, но тогда разговоров не оберешься. Сплетни растянутся на месяцы.
— Было бы глупо так дорого платить за эту малютку, я уж не говорю о двадцати процентах, которые получит Мирабель. Я отыграюсь при первой же возможности.
— Отыграетесь? — с сомнением переспросил Форт, подходя еще ближе к Брайту.
— В кости и по самой высокой ставке.
Брайт протянул Форту табакерку, и тот взял понюшку. — Вы узнали ее? — шепотом спросил Брайт. Лицо Форта выразило крайнее удивление, и он стал , пристально вглядываться в Порцию. Брайт понял, что он допустил серьезную оплошность: Форт не узнал Порцию и действовал лишь из желания досадить ему. Проклятие!
Глаза Форта расширились от удивления.
— Черт возьми, вы не можете купить ее.
— Есть альтернатива?
— Увезти ее отсюда.
— Попробуйте, только это обернется большим скандалом.
— Я всегда знал, что ее независимый характер доведет ее до беды.
— Джентльмены! — услышали они ворчливый голос Мирабель, — о чем вы там сговариваетесь?
— Есть о чем, — ответил Брайт, повернувшись в ее сторону. — Если вы и Ипполита желаете получить деньги, вам придется немного потерпеть. Мы обсуждаем с лордом Уолгрейвом, как нам вести себя дальше. Дело в том, что ему хочется заполучить малышку не меньше, чем мне. Мы решили бросить кости, чтобы самым благородным образом разрешить наш спор. Ставки будут самыми высокими.
Брайт с вызовом посмотрел на Форта, который, услышав его слова, поджал губы.
— Пусть она лучше достанется мне, процедил он сквозь зубы.
— Сомневаюсь.
Брайт взял с ближайшего стола пару костей и бросил их.
— Ну что, Уолгрейв? Начнем игру? Ставки самые высокие.
«Или потери», — подумал он про себя. Победитель никогда не завоюет сердце Порции Сент-Клер, которая так и не узнает истинного положения вещей. Сомнительно, что она захочет снова увидеть человека, купившего ее.
«Вот и чудесно, — пытался убедить себя Брайт, — от Порции одни только неприятности, и ей не место в моей жизни».
Тогда почему бы не позволить Форту завладеть ею? Если он будет строго выполнять условия договора, с ней ничего не случится.
И вдруг Брайт почувствовал, что не хочет, чтобы другой мужчина прикасался к Порции Сент-Клер. Значит, он уже влип и его чувство гораздо глубже, чем бы ему хотелось.
— Вы женитесь на ней? — спросил он. Брови Форта поползли вверх.
— После всего случившегося? Вы что, сумасшедший? Брайт вздохнул и бросил кости.
— Ставки самые высокие.
— А вы на ней женитесь? — с явным любопытством спросил Форт.
— Да, — ответил он и бросил кости.
— Пять.
Форт взял фишку, но, подумав, положил ее на место.
— Желаю удачи, Брайт. С нетерпением буду ждать вашей свадьбы.
С этими словами он вышел из зала, оставив Брайта победителем.
— Мои поздравления, милорд, — весело закричала Мирабель. — Теперь вы сможете показать, на что способны. А кто второй участник пари?
— Толстый сахарный плантатор по имени Престонли. Не думаю, что он захочет показаться. Лучше оставьте ему место у глазка. Мне нужно еще несколько минут. Задержите торги.
Мирабель, нахмурившись, согласилась. Брайт заключил Порцию в объятия, прижал голову к плечу и, опасаясь, как бы она не сделала очередную глупость, прошептал ей в ухо:
— Все будет хорошо.
Порция продолжала дрожать.
Внезапно Брайт почувствовал отвращение к миру, в котором он жил. Эта худенькая женщина в его объятиях могла бы быть несчастным ребенком, проданным опустившимся отцом человеку, страдающему неизлечимой болезнью. А чего стоят любители острых ощущений, которые, затаившись у глазков, следят за действиями пары?
Брайт повел Порцию в ротонду, намереваясь преподать ей хороший урок. Если бы у нее хватило ума, она давно бы бросила своего дурака-братца на произвол судьбы. Но сознание, что она никогда не сделает этого, и сам факт, что ради брата она даже выставила себя на аукцион, бесили Брайта. Ему хотелось свернуть ей шею за такую глупость, и в то же время он чувствовал, что она стала ему еще дороже.
Ротонда представляла собой круглую комнату, единственной мебелью которой была огромная овальная кровать, покрытая белой, чистой простыней, с несколькими подушками, но без всякого одеяла, которое могло бы испортить все удовольствие любителям острых ощущений.
Потолок был расписан сценами из жизни богов и богинь, изображенных в непристойных позах; стены украшали фигуры двадцати смертных, одетых как божества. В руках они держали предметы, которые пары могли бы использовать в своих любовных играх, — кнуты, сосуды с ароматными маслами и прочее.
Глазницы изображенных на стенах людей были пусты — значит, зрители еще не заняли свои места. В мерцающем свете свечей и ламп под абажурами из цветного стекла фигуры на стенах казались живыми. Ароматный дым курильниц усиливал это впечатление. Мистический полумрак комнаты мог сыграть Брайту на руку.
«Догадалась ли Порция о заключенном пари?» — подумал Брайт, усаживая ее на кровать, где она моментально начала приводить в порядок складки своего платья.
— Где мы? — спросила она, оглядываясь вокруг. — Господи, это же…
Брайт положил ей на голову ладонь, стараясь привлечь к себе внимание.
— Тише. Не смотри по сторонам и послушай меня. Ты хорошая актриса?
Даже сквозь маску Брайт видел, как округлились ее глаза.
— Мне никогда не приходилось играть.
— Тогда считай, что сегодня твой дебют. Ты должна сыграть роль испуганной девочки, которой домогается искушенный в любви соблазнитель. Эту роль буду играть я.
— Домогается? — рассеянно переспросила Порция. Брайт видел, что она плохо соображает и, возможно, находится даже под влиянием наркотика, но у него не было времени выяснять, что с ней, так как Мирабель не станет долго ждать.
— Ты должна сыграть эту роль, или все произойдет на самом деле, Ипполита.
Резкий тон Брайта немного привел ее в чувство.
— Вы не собираетесь?..
— Нет. Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Я заключил пари, что вызову у тебя ответную страсть и для этого мне не придется даже раздевать тебя.
Ему следовало бы помнить, что слово «пари» подействует на Порцию, как красная тряпка на быка.
— Не боитесь проиграть ваше дурацкое пари? — резко спросила она, тем самым напомнив ему прежнюю амазонку.
— Двенадцать сотен гиней?
— Что? Как вы смеете?.. — возмутилась Порция.
— Неужели это стоит твоей игры? Мы сможем получить эти деньги, если выиграем.
Брайт знал слабое место Порции.
— Двенадцать сотен гиней, — прошептала она.
— Хорошее начало, чтобы расплатиться с долгами, не так ли? И все это от человека, который может себе позволить и готов потратить еще больше. Согласна?
Порция с удивлением посмотрела вокруг. Круглые щечки и длинные распущенные волосы делали ее похожей на ребенка, и все же это была прежняя Порция. Ее спина распрямилась, подбородок вздернулся.
— Согласна, но я не имею ни малейшего представления, что я должна делать.
— Я подскажу тебе. Но не изображай страсть с самого начала. Постарайся казаться испуганной.
Брайт знал, что в глубине души она и в самом деле напугана, хотя и пыталась казаться смелой.
— Я буду драться, — ответила Порция.
— Прекрасно!
Брайт взял ее на руки и бросил на кровать так, что юбка ее задралась. Порция попыталась встать на колени, но Брайт не дал ей опомниться и всей тяжестью тела навалился на нее.
— Разве я не говорил тебе, что у нас есть зрители? В стенах двадцать смотровых отверстий, и среди зрителей сидит человек, с которым я заключил пари. Нам лучше быть осмотрительнее.
— Наблюдают? — переспросила она вяло.
— И подслушивают, поэтому постарайся не говорить слишком громко. Не правда ли, это ужасно? Неужели тебя это не злит? Ну, ударь меня. Я ведь знаю, что тебе хочется кого-нибудь ударить.
Огонь вспыхнул в глазах Порции, и она начала яростно отбиваться. Брайт подстрекал ее, и она пустила в ход ногти, пытаясь выцарапать ему глаза. Ее гнев был неподдельным, и Брайт получил множество царапин и синяков, что совсем не смущало его, но когда, воспользовавшись его доверчивостью, она ударила его коленом в пах, он чуть не взвыл от боли.
— Оказывается, ты кое-что знаешь, моя дорогая. Кто научил тебя этому?
— Форт! Тот самый, который нашел бы лучший выход из положения, чем этот.
Если раньше Брайт старался не быть грубым, то теперь он безжалостно пригвоздил ее к кровати.
— Так, значит, ты ему во всем веришь? — прошипел Брайт. — Он твой любовник?
Оскалив зубы, Порция изо всех сил пыталась сбросить его.
— Ты… ты… гадина.
Брайт чуть не рассмеялся: весь ее гнев вылился в такой ничтожный эпитет.
— Гадина я или нет, но тебе придется иметь дело со мной.
— Я ненавижу тебя.
— Нет, не меня. Ты ненавидишь мой мир.
Брайт приблизил губы к ее губам, имитируя поцелуй.
— Не забудь о пари, Ипполита.
Лицо ее стало безвольным, и она прошептала в ответ:
— Я не игрок. Я ненавижу всякие игры.
— Вы играете с огнем, дорогая амазонка. Все, что происходит сейчас с нами, — не более чем спектакль, но для того, чтобы я заставил вас хотеть меня, вы не должны так меня ненавидеть.
— Хотеть вас? Да вы, должно быть, сумасшедший!
— Похоже, так считает весь свет. Так вы согласны?
— Но как я могу не ненавидеть вас?
— Это не по-христиански, а вы ведь настоящая христианка, не так ли? — проворчал Брайт. — Молитесь, и вам удастся преодолеть этот грех.
Порция затихла, хотя и была полна негодования.
— А если я подыграю вам, что выиграю я сама?
— Свободу ненавидеть.
— У меня она есть и сейчас.
Слова Порции задели Брайта за живое, но он надеялся, что они вызваны страхом. Он ослабил объятия и погладил ее по выпуклой щечке.
— А что вы хотите взамен, моя маленькая воительница? Порция сбросила со щеки его руку.
— Свободу от вас. Навсегда.Никогда не видеть вас снова. Никогда не слышать ваш голос. Хочу, чтобы вы никогда не прикасались ко мне.
Превозмогая душевную боль, Брайт спокойно ответил:
— Ставки и в самом деле очень высоки. В таком случае я должен поднять и мои. Если я выиграю, вы не должны отказываться видеть меня, слышать меня; должны позволить мне прикасаться к вам, как обычно джентльмен прикасается к леди. Согласны продолжать игру на этих условиях?
Порция с минуту смотрела на него, взвешивая все за и против, и утвердительно кивнула.
— Приступайте к самому худшему, — сказала она.
— Разрешите дать вам совет, — сказал Брайт, игнорируя ее слова. — Самое глупое в любой игре — уверенность, что у вас на руках выигрышные карты, особенно тогда, когда вы не знаете правил игры.
Порция безразлично пожала плечами, но было заметно, что она разозлилась.
Ее злость не удивила Брайта, и он громко рассмеялся, чтобы разозлить еще больше.
Он хотел ее, хотя отлично понимал, что в сложившейся ситуации его желание глупо, но ее сопротивление, ее мерцающие под позолоченной маской глаза, ее строптивость, наполняли сладкой болью все его тело.
Он внимательно осмотрел ее длинный, темный парик, пухлые щечки, нанесенную на лицо косметику, пытаясь почувствовать ее всю. Да, это была самая настоящая Порция — ее глаза яростно сверкали, рот был раскрыт, обнажая зубы, маленькие груди заострились, как бы прося приласкать их.
О Боги!
Играя на аудиторию, он попытался поцеловать ее, но она плотно сжала рот.
— Не забывайте о двенадцати сотнях гиней, — прошептал Брайт. — Сейчас вы должны сопротивляться. Мне пора начинать соблазнять вас.
У Порции от страха задергалось лицо, в глазах промелькнуло сомнение. Брайт видел, что она все еще не доверяет ему.
— Верьте мне, — прошептал он, понимая, что слишком много от нее требует. Выражение ее лица говорило, что она готова убить его.
С коротким смешком Брайт скатился с постели и начал разыгрывать новую сцену. Кусочек голого тела взбодрит зрителей и произведет должный эффект на Порцию. Он снял пиджак, шарф и рубашку, для большей наглядности вытащил из волос ленточку и растрепал их.
Сидя на коленях, Порция наблюдала за его действиями. Тело ее напряглось.
— Что вы делаете? — спросила она. Подушечки за щеками меняли ее голос, но все же он оставался твердым, скорее похожим на голос самой Порции, чем на голос четырнадцатилетней девочки.
— Боишься, что красота моего тела подействует на тебя, деточка? Неужели тебе не интересно увидеть голым своего первого мужчину? Хочешь еще что-нибудь посмотреть?
— Нет! — в ужасе закричала Порция, отодвигаясь подальше.
Чтобы подразнить ее, Брайт расстегнул одну пуговицу на поясе, и Порция в страхе отвернула голову. Стараясь не рассмеяться, Брайт посмотрел на нее: только Порция могла вести себя так.
Сейчас он ясно видел, что Порция — его судьба, и с восторгом принимал такую судьбу со всеми ее рытвинами и ухабами. А впереди их будет очень много. Завоевать сердце Порции — дело непростое, но если он даже завоюет его и она станет его женой, впереди его ждет немало трудностей. Его будущее связано с проектом Бриджуотера, и он должен жениться на деньгах. Если он этого не сделает, то потеряет все. Не исключено, что брат лишит его содержания, а это уж совсем плохо.
Сама же Порция не только не имеет за душой ни пенни, но представляет собой бездонную бочку для исчезновения денег. Если он не выиграет это пари, она сразу обойдется ему в кругленькую сумму, а уж когда они поженятся, ему придется выкупать ее имение и постоянно вытаскивать из долгов ее брата. Надо полагать, что и остальные члены ее семьи обойдутся ему недешево.
Однако Брайт готов был пойти на это. Это его судьба. Стрела Купидона угодила прямо в сердце. Он не понимал, как такое могло с ним произойти, но ясно видел, что они связаны с Порцией отныне и навсегда. Форт полагал, что заманил Брайта в ловушку, но он просто подтолкнул его к свершению неизбежного.
Брайт приказал себе сосредоточиться на спектакле, который он и его будущая невеста обязаны разыграть… Он должен действовать так, чтобы не пострадало ее самолюбие и присутствующие не узнали, кто она на самом деле.
Брайт бросился на кровать, обнял Порцию за талию, перевернул на спину и подмял под себя. Почувствовав на себе его полуобнаженное тело, она начала яростно сопротивляться.
— Хочешь укусить меня, малышка? Ну что же, я не возражаю.
Порция обнажила острые белые зубки, и он уже приготовился к тому, что она вонзит их в его плечо, но вдруг, вспомнив что-то, она вопросительно посмотрела на него.
— Проси пощады, — шепнул Брайт.
— О, милорд, пожалейте меня! — закричала Порция совсем как настоящая актриса.
— Побойся Бога, малышка. Я заплатил за тебя шестьсот гиней. Клянусь, что ты получишь удовольствие, — громко, так, чтобы слышали зрители, сказал Брайт, затем тихо шепнул:
— Кричи.
Порция закатила глаза и пустила в ход ногти. Брайт слегка отодвинулся от нее, и тогда она, перевернувшись на живот, замолотила по кровати кулаками, испуская дикие вопли. По мнению Брайта, она слегка переигрывала, но на зрителей эта сцена должна была произвести нужное впечатление.
Придав лицу должное выражение, Брайт погладил ее по спине.
— Успокойся, мое сердечко, это совсем не так уж и неприятно. Перестань плакать. Порция зарыдала еще громче.
— Хочу домой! — кричала она.
Брайт решил, что первый акт их спектакля завершен и пора приступать ко второму, где он должен соблазнять Порцию. Нужно сыграть его как можно убедительнее и во что бы то ни стало выиграть пари. Двенадцать сотен гиней для него ничего не значили, здесь важна была его личная победа, для достижения которой он имел все: свой опыт, чувство, которое вспыхивает с первой встречи и которое он уже осознал и принял для себя. Сейчас его задача — завоевать Порцию, использовав для этого все свое искусство в любви.
Брайт лег на Порцию, полностью накрыв ее своим телом. Она перестала рыдать, и он почувствовал, как тело ее напряглось. Отбросив фальшивые волосы, он нежно поцеловал ее в шею.
— Нет! — запротестовала она, и ее протест был искренним.
— Но это необходимо, — прошептал он в ответ. — Разве тебе не приятно? — Его язык пробежал вдоль ее плеча, слегка спустив платье. — Ты такая сладкая…
— Пожалуйста! — взмолилась Порция, поправляя платье.
Именно так должна была вести себя испуганная четырнадцатилетняя девочка, но так вела себя сама Порция.
— Вспомни, — прошептал он, — что я поставил условие не раздевать тебя. Позволь мне хоть самую малость.
— Это был ваш собственный выбор, — прошептала Порция, уткнувшись в постель, но тело ее расслабилось.
— Зрителям будет приятно увидеть кусочек тела.
— Весь Лондон погряз в пороке, — процедила Порция, сжимая кулаки.
Брайт рассмеялся и слегка укусил ее за плечо.
— Принимая во внимание, что в Лондоне живут король и королева, за такие слова вас могут привлечь к суду, обвинив в государственной измене.
Брайт запечатлел на ее шее несколько легких поцелуев, и по ее телу прошла дрожь.
— Приступайте скорее к делу, — прошептала она.
— Еще рано, — ответил он, спуская руку на ее поясницу. Он ласкал ее спину, слегка поглаживая и целуя. Дыхание Порции участилось.
«Ах, Порция, — подумал Брайт, — когда-нибудь мы пройдем с тобой через все ласки и подойдем к самому прекрасному — к вершине любви».
— Ты, оказывается, очень чувственная, — прошептал он, — ты как прекрасный инструмент.
— Пистолет с взведенным курком, — прошептала она в ответ.
Брайт рассмеялся и еще ниже опустил руку. Порция дернулась, пытаясь скинуть ее, но рука скользила все ниже и ниже, пока не остановилась на более интересном месте.
— Тебе нравится это, Ипполита, — сказал он громко. — Я знаю, что нравится. Похнычь, — добавил он шепотом.
В глазах Порции вспыхнул гнев, но она пискнула, как растревоженный щенок. Этот писк болью отозвался в сердце Брайта, и ему захотелось покрепче прижать ее к себе. Он никогда не понимал мужчин, которые могли насиловать этих беззащитных девственниц, однако их дела его не касались, и он не вмешивался.
Но сейчас все обстояло иначе. Надо любыми способами отделаться от Кутбертсона и положить конец его грязному делу.
Рука Брайта мягкими круговыми движениями ласкала живот Порции, и он видел, что та смотрит на него круглыми от смущения глазами.
— Не бойся, — громко произнес он, — здесь нет ничего страшного. — И тихо добавил:
— Доверься мне.
Нежно поцеловав Порцию в губы, Брайт встал с кровати и подошел к стене, где были развешаны различные, необходимые для любовных утех предметы. Он снял пузырек с ароматным маслом, который держал в руке один из нарисованных на стене сатиров, и вернулся в постель, растирая каплю масла между пальцами.
«Грозный и могущественный Гадес, бог подземного царства, — мысленно заклинал Брайт, — помоги мне пробудить ее чувственность!»



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь игрока - Беверли Джо



интересный роман, советую прочесть
Любовь игрока - Беверли ДжоЕлена
31.03.2012, 18.09





Боже, ну сколько можно писать про упрямых дур? Уже тошнит.
Любовь игрока - Беверли ДжоГалина
24.09.2012, 23.41





Последние главы как то портят общую картину. Ггероиня из здравомыслящей превращается в форменную истеричку. 7 из 10
Любовь игрока - Беверли ДжоНаталья
11.11.2012, 2.39





С дурной головы ногам покою нет!
Любовь игрока - Беверли ДжоИришка
19.11.2012, 13.35





понравилось. Снова один из членов могущественной семьи Маллоренов пал жертвой чар очаровательной, но отнюдь не робкой дамы. А некоторые достоверные исторические данные придают роману бОльшую правдоподобность
Любовь игрока - Беверли ДжоОльга Сергеевна
22.06.2013, 17.36





мне не понравилось, главная героиня бесила на протяжении всего романа, я так и не поняла чего она хотела...
Любовь игрока - Беверли ДжоЮлия
4.07.2013, 5.48





Было интересно читать, главные герои стоили друг друга..8/10
Любовь игрока - Беверли ДжоМилена
28.10.2013, 13.24





Хороший роман, понравился, интересный и достаточно волнующий, правда ГГ-ня местами чуть портила книгу, а вообще семья Маллоренов - просто потрясающая!
Любовь игрока - Беверли ДжоAlina
3.05.2014, 18.03





Слагсна с Вами! Не смогла дочитать роман только из-за героини-истерички!
Любовь игрока - Беверли ДжоКсения
10.01.2016, 4.36





Какой бред. Совершенно не понравился. Героиня дура каких поискать.
Любовь игрока - Беверли ДжоЛюдмила
31.01.2016, 1.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100