Читать онлайн Время надежд, автора - Берристер Инга, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время надежд - Берристер Инга бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.47 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время надежд - Берристер Инга - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время надежд - Берристер Инга - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берристер Инга

Время надежд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Почему же они опаздывают? Часы показывали почти пять, а Одри обещала приехать около четырех. От волнения у Мейбл заныло под ложечкой. Вдруг они попали в аварию? История повторяется – Одри погибает в автокатастрофе, как погиб ее отец… Мейбл усилием воли приструнила свое не в меру разыгравшееся воображение.
К ужину она приготовила любимые блюда Одри, включая пирог с яблоками из собственного сада, которые научилась хранить так, что они могли долежать до Рождества, а некоторые сорта даже до Пасхи. Мейбл с нетерпением ждала Рождества, когда дочь должна была приехать домой, лелеяла эту мысль, как ребенок тайком копит запретные сладости, потому что понимала: в университете Одри заведет новых друзей, и вполне естественно, что следующие праздники ей захочется проводить уже с ними, а не с матерью. В глубине души Мейбл подозревала, что это будет последнее Рождество, которое они с Одри проведут вдвоем. Но теперь, чувствуя неприятный холодок от этой мысли, Мейбл невольно задавала себе вопрос, не придется ли ей встречать Рождество в обществе Ричарда? Или хуже того, вдруг он увезет Одри куда-нибудь…
Со двора послышался гул мотора подъезжающего автомобиля. Мейбл застыла, мышцы живота болезненно сжались, но, взяв себя в руки, она как можно спокойнее направилась к парадной двери.
Проходя мимо висевшего над камином зеркала, она мельком бросила взгляд на свое отражение. Что-то он увидит, этот Ричард, угрожающий сломать весь привычный уклад моей жизни? Интересно, заметит ли он, что Одри унаследовала от матери овал лица и слегка миндалевидный разрез глаз? Правда, если глаза Мейбл были какого-то неопределенного зеленовато-карего цвета, то глаза Одри сияли яркой голубизной; если волосы Мейбл можно было назвать просто темными, то волосы Одри были блестящими и черными как вороново крыло.
Цвет волос и глаз Одри унаследовала от отца, но от матери ей достались тонкая кость и изящные кисти и щиколотки. Чему Мейбл действительно завидовала, так это росту дочери. Она терпеть не могла свои жалкие пять футов и два дюйма. В довершение всего при своей миниатюрности Мейбл была такой стройной, что порой ее принимали за ребенка, особенно со спины или когда она работала в саду, одетая в джинсы и футболку. Может быть, ей удалось бы придать себе больше солидности, если бы она носила другую прическу, но вьющиеся волосы были такими непокорными, что с ними мало что можно было сделать, кроме как оставить в естественном беспорядке.
Парадная дверь была сделана из сплошного деревянного полотна, и, открывая ее, Мейбл не могла видеть, что происходит снаружи, но мысленно уже представляла, как Одри весело взбегает по ступенькам и в своей обычной манере бросается ей на шею, едва не сбивая с ног. Но, открыв дверь, она не увидела Одри.
Из машины, остановившейся на подъездной аллее, неспешно выбирался мужчина. Заметив Мейбл, он улыбнулся.
Мейбл испытала разочарование, смешанное с облегчением. Кем бы ни оказался этот мужчина, он явно не мог быть приятелем Одри, хотя бы потому, что несколько староват для этого. По возрасту незнакомец был ближе к сорока пяти, нежели к двадцати пяти.
Вероятно, этот человек сбился с пути. Мейбл точно знала, что никогда не встречала его прежде, иначе бы непременно запомнила. Мужчина был так привлекателен, что ни одна дочь Евы в возрасте от семи лет до семидесяти не могла бы остаться равнодушной. Сердце Мейбл подпрыгнуло в груди, откликаясь на то, что уже отметил рассудок: незнакомец, не спеша направляющийся к ее дому, был не просто привлекателен, он буквально распространял вокруг себя флюиды ярко выраженной мужественности. Потертые джинсы и модного покроя джинсовая рубашка облегали сильное мускулистое тело.
При виде этого мужчины у Мейбл в животе словно запорхали бабочки. Ей захотелось плотно обхватить себя руками, как будто это помогло бы справиться с непривычными, волнующими ощущениями.
– Вы мисс Доуэлл? – осведомился незнакомец, приближаясь.
У него оказался приятный глубокий голос. Услышав свое имя, Мейбл почувствовала легкое головокружение. Вдруг ее осенило: откуда оно известно этому человеку?
– Да. Простите, я не…
Мужчина протянул руку, которую Мейбл машинально пожала, и от короткого физического контакта ее словно пронзило током. Боже правый, что со мной творится, потрясение подумала Мейбл, можно подумать, я никогда не здоровалась с мужчиной за руку!
Совершенно растерявшись, Мейбл смущенно подняла глаза.
– Прошу прощения, я не представился. – Мужчина улыбнулся. – Меня зовут Ричард Барраклоу. Одри понадобилось кое-что купить, и я высадил ее у магазина. Она велела мне не ждать, а поехать вперед и представиться. Кажется, она хочет узнать последние сплетни. Очень любезно с вашей стороны пригласить меня.
Но Мейбл больше не слушала его, потрясенно взирая на гостя и отказываясь верить своим глазам.
Не может быть! Это тот самый Ричард?! Этот красавец не может быть мальчиком Одри. Он вообще не мальчик, он мужчина! В душе Мейбл удивление боролось с негодованием. Да как он смеет стоять тут и вести непринужденную беседу! Разве он не понимает, что я потрясена, ошеломлена, шокирована, что не в силах поверить… во что? Что он любит мою дочь? И почему у меня возникло жутковатое ощущение, будто в сердце вонзили холодный острый кинжал? Не проявление же это материнского инстинкта? Или это…
Это ничего не значит, решительно сказала себе Мейбл, абсолютно ничего. И уж, конечно, совершенно немыслимо, чтобы внезапную острую боль вызвало что-то, похожее на ревность.
Потрясение слишком явно отразилось на ее лице, улыбка исчезла без следа, Мейбл нахмурилась. Она почти чувствовала, как Ричард Барраклоу внутренне подобрался, с холодной сдержанностью установил между ними дистанцию. Ее охватила паника, Мейбл не знала, не представляла, как вести себя в подобной ситуации. Думая о друге Одри, она представляла себе юношу, который недавно узнал, что такое бритва. Этот же человек слишком стар для Одри.
Внезапно на нее накатила ужасная слабость, к глазам подступили слезы, и Мейбл, быстро сморгнув их, стиснула зубы.
– Прошу прощения, кажется, я чем-то вас шокировал.
Он слишком проницателен, слишком много замечает. Мейбл вдруг испугалась. А что, если он почувствует ее неприязнь, ее гнев, ее отвращение и вздумает отомстить, настроив Одри против матери? Раньше она бы сказала, что последнее невозможно, но теперь ни в чем не была уверена, поскольку даже не заподозрила у Одри способность влюбиться в мужчину, по возрасту годящегося ей в отцы.
– Послушайте, может, нам лучше войти в дом? Одри предупреждала меня, что вы не любите, когда вас называют хрупкой, но…
Значит, Одри рассказала ему даже это! Интересно, что еще? Силясь справиться с потрясением, она попятилась в прихожую. Гость вошел следом. Я его ненавижу, тут же решила для себя Мейбл. Да и как его не ненавидеть, если, глядя на него, я вижу на его лице отпечаток прожитых лет и невольно сравниваю эту зрелость с юностью Одри?
О, Мейбл прекрасно знала мужчин подобного типа – стареющих жизнелюбов, которым недостаток уверенности в себе мешал завязывать отношения с женщинами, равными им по возрасту и жизненному опыту. Тщеславие заставляло их пиявками присасываться к юности и питаться ее соками. Да, она хорошо знала таких мужчин и презирала их, но ей и в кошмарных снах не снилось, что Одри может стать жертвой подобного субъекта, как бы он ни был красив. А данный экземпляр действительно хорош собой, ничего не скажешь, призналась себе Мейбл, стараясь не обращать внимания на предательскую дрожь, охватившую ее, когда она подняла голову и обнаружила, что проницательные серо-стальные глаза изучают ее с задумчивым интересом.
– Вы уверены, что с вами все в порядке? – тихо спросил он. – Одри…
Что он собирался сказать, осталось неизвестным, потому что в этот момент распахнулась дверь, и Мейбл услышала веселый голос дочери.
– Мама! Мама… где ты?
– Молодежь бывает порой довольно шумной, не правда ли? – небрежно заметил Ричард Барраклоу.
Мейбл, уже спешившая к двери, на миг замерла на месте. Интересно, что он имеет в виду, приравнивая себя ко мне? Неужели всерьез вообразил, что я настолько глупа, что клюну на его удочку? Или таким нелепым способом он пытается заслужить мою благосклонность, чтобы я легче приняла его в роли любовника дочери?
При этой мысли ее охватило отвращение, а еще почему-то презрение к себе, и Мейбл быстро отвернулась от гостя, пока выражение лица не выдало ее. Она с нарастающим страхом сознавала, что при желании этот мужчина вполне способен навсегда вбить клин между нею и ее единственной дочерью.
Оставалось только уповать, что со временем у Одри откроются глаза, и она увидит в Ричарде то, что он в действительности собой представляет, а именно: мужчину сорока с чем-то лет, который использует энергию ее юности для подпитки своего самолюбия и тщеславия самца. Тогда ему больше не будет места в ее жизни, но только Мейбл опасалась, как бы к тому времени не стало слишком поздно заделывать трещину между нею и дочерью, возникшую из-за скороспелого, нелепого романа.
Придется быть очень осторожной, чтобы не выдать своего потрясения и растерянности, подумала Мейбл, спеша навстречу дочери. Через мгновение она почувствовала, как ее обнимают и приподнимают над полом.
– Ты похудела, – укоризненно заметила Одри, отпустив мать и придирчиво оглядев ее. Обернувшись к Ричарду, тоже вышедшему в прихожую, она радостно воскликнула: – Ну, разве она не такая, как я говорила? – Не дожидаясь ответа, Одри снова повернулась к матери и усмехнулась. – Когда я рассказала, что моя мать похожа на подростка, причем не из самых зрелых, он мне не поверил.
Мейбл, к собственному ужасу и унижению, вдруг почувствовала, что краснеет, хотя полагала, что избавилась от этой слабости много лет назад.
Одри рассмеялась и взъерошила кудри матери, потом торжествующе подняла над головой бутылку шампанского.
– Вот, купила по дороге. Разумеется, у меня есть и подарок, но мы разопьем эту бутылку сегодня вечером по случаю праздника. – Мейбл ничего не ответила, и Одри уже тише добавила: – Мам, неужели ты думаешь, что я забыла? Надеюсь, я не поставлю тебя в неловкое положение перед Ричардом, если напомню, что сегодня тебе исполнилось тридцать шесть.
– Одри! – мягко упрекнула Мейбл. Честно говоря, за всеми треволнениями она почти забыла, что сегодня день ее рождения, но теперь, когда Одри напомнила, ей стало неловко. Не потому, что она стала на год старше и осознание этого было неприятно, нет, она почувствовала себя неуютно из-за того, что Ричард Барраклоу продолжал молча оценивающе рассматривать ее.
Его губы чуть заметно дрогнули, когда она взяла у Одри бутылку и как можно строже проговорила:
– Одри, ты прекрасно знаешь, что я много лет назад перестала праздновать дни рождения.
– Может быть, ты и перестала, но это не означает, что все остальные должны следовать твоему примеру, – парировала Одри. – Кстати, во сколько у нас ужин? Я умираю с голоду! Хотела перекусить по дороге, но Ричард сказал, что не собирается травить организм всякой гадостью, что подают в придорожных забегаловках. Знаешь, он даже привередливее тебя, – добавила она ворчливо.
Мейбл с сомнением покосилась на Ричарда. Интересно, как он воспримет критику? К ее удивлению, Ричарда это скорее позабавило, чем рассердило, при этом он держался с Одри как снисходительный дядюшка, а не как страстный любовник, что было еще более странно, потому что любовником этот мужчина, несомненно, был страстным. Мейбл вдруг ощутила легкое покалывание вдоль позвоночника и, поймав себя на том, что мысли приняли слишком интимное направление, зябко поежилась. Так не годится, это абсолютно недопустимо. Ричард Барраклоу – любовник моей дочери, а вовсе не…
Не что? – потрясение спросила себя Мейбл. Не некий абстрактный мужчина, обладающий такой исключительной, вопиющей мужественностью, что одного его присутствия достаточно, чтобы я разволновалась, как неопытный подросток?
Во всем виноват только он! Если бы мистер Барраклоу появился вместе с Одри, как того требуют элементарные правила приличия, я бы никогда… он бы… Мейбл прикусила губу, не решаясь додумать мысль до конца.
Да что же со мной такое? Ричард Барраклоу – не первый привлекательный мужчина, которого мне довелось встретить на своем веку, прежде я как ни в чем не бывало общалась с ему подобными и не шалела от одного их присутствия. А сейчас будто обезумела. Стоит мне лишь взглянуть на Ричарда Барраклоу, как мой бедный рассудок буквально распадается на части.
Это просто нелепо, твердо сказала себе Мейбл, нужно собраться, взять себя в руки. Что со мной творится? Не собираюсь же я пополнить ряды тех ужасных женщин – Мейбл захлестнула жаркая волна отвращения к себе при одной мысли об этом, – у которых на старости лет развивается патологическая потребность самоутверждаться, напропалую заигрывая с приятелями собственных дочерей?
Мейбл отчаянно попыталась сосредоточиться на разговоре с Одри и с несколько преувеличенным воодушевлением ответила:
– О, я приготовила то, что ты любишь: ростбиф и яблочный пирог. – Не найдя в себе сил взглянуть на Ричарда, она обращалась только к Одри. – Наверное, мне следовало узнать у тебя, возможно, твой друг мистер Барраклоу не одобряет такую незатейливую еду…
«Друг» Одри в ее представлении был гораздо моложе и обладал не столь утонченными вкусами, как этот явно немало повидавший мужчина.
– Прошу вас, зовите меня Ричардом, – ровным голосом вмешался тот, о ком шла речь. – И, должен признаться, домашняя еда будет для меня лучшим угощением.
Одри быстро бросила на него насмешливый взгляд.
– Не слушай его, мама, женщины выстраиваются в очередь, чтобы только предложить ему все виды домашних удобств.
Это уж как пить дать, кисло подумала Мейбл, причем очень сомневаюсь, что предложения упомянутых женщин ограничивается только стряпней. Однако на месте Одри я бы не воспринимала это обстоятельство с таким спокойствием.
Должно быть, Одри непоколебимо уверена в его чувствах, коль может легко шутить на эту тему, хотя внешне поведение этих двоих ничем не напоминает поведение любовников. Мейбл задумчиво посмотрела на дочь. На месте Одри я вряд ли могла бы похвастаться такой уверенностью в себе.
Несомненно, мистеру Барраклоу очень повезло быть любимым такой удивительной девушкой, как Одри, но ведь ей нет еще и двадцати, тогда как ему… Странно, но он не производит впечатления человека, которому для самоутверждения необходимо демонстрировать виснущую на руке девушку намного моложе себя самого. Впрочем, и Одри не из тех, кто станет искать серьезных отношений с мужчиной, по возрасту годящимся скорее в отцы, чем в любовники.
Мейбл задумалась, нет ли в этом ее вины. Не потому ли Одри совершила опасную ошибку, влюбившись в Ричарда, что мать не смогла обеспечить ее отцом?
– Так когда будет ужин, мам? – настойчиво повторила Одри.
– Скоро, не позже чем через час.
– Здорово! Я провожу Ричарда наверх и покажу ему его апартаменты, а потом вернусь и помогу тебе. Заодно и поболтаем. Кстати, какую комнату ты ему выделила?
Потрясенная открытием, что любовник Одри намного старше нее, Мейбл совсем забыла о переживаниях по поводу комнат. И вот теперь снова забеспокоилась. Чувствуя, что по-прежнему не в состоянии смотреть на Ричарда, она неуверенно сказала, глядя на Одри:
– Мистер… Ричард, я отвела вам комнату для гостей по соседству с моей.
Почему, ну почему я покраснела, произнося последние слова? И почему мое воображение вдруг нарисовало волнующую и очень четкую картину: мускулистое тело Ричарда на кровати в соседней комнате, его гладкая кожа, смуглая от загара, тускло поблескивает…
Мейбл откашлялась, пытаясь прогнать совершенно неуместные эротические видения.
Господи, может, он вовсе и не загорелый, не говоря уж о том…
– Мама, ты хочешь, чтобы наш гость пожил в моей бывшей детской? – Одри улыбнулась. – Ричард, если будешь страдать от бессонницы, разрешаю почитать мои старые книжки. Идем, я тебя провожу.
Мейбл чуть было не пошла с ними, она уже сделала несколько шагов к лестнице, но вовремя вспомнила, что влюбленным, вероятно, хочется побыть наедине и что даже самая заботливая и любящая мать иногда может оказаться третьей лишней.
Что ж, по крайней мере, Одри спокойно отнеслась к тому, что спать они будут в разных комнатах. Мейбл невольно задавалась вопросом, как отнесся к этому Ричард, так же ли легко он смирился? Он зрелый мужчина, давно вышедший из возраста, когда в порядке вещей прятаться по углам и тайком целоваться за спиной всевидящего родителя.
Ричард шагнул к ней, Мейбл застыла на месте, потом сообразила, что стоит между ним и лестницей, густо покраснела и поспешно отступила в сторону. Взгляд Ричарда волновал женщину, казалось, этот человек видит ее насквозь и отлично понимает, насколько противоречивые чувства она к нему испытывает.
Одри взяла друга под руку, и они стали подниматься по лестнице, а Мейбл ушла в кухню. О, она ушла бы куда угодно, лишь бы не стоять и не смотреть им вслед. Могла ли она подумать, с волнением ожидая приезда дочери, что ее тело будет реагировать на любовника Одри, да еще с такой остротой, словно кожа вдруг исчезла, обнажив нервные окончания, болезненно реагирующие не то что на прикосновение, даже на взгляды!
Было неприятно сознавать, что она так пронзительно реагирует на Ричарда, но еще хуже, что в каком-то извращенном смысле почти ревнует его к собственной дочери. Откуда у нее такие чувства? Да, не часто, но бывали моменты, когда ее естество тосковало по мужской ласке и нежности, более того, жаждало изведать любовь эмоционально и физически, но Мейбл довольно быстро научилась выбрасывать из головы пустые мечты и сосредоточиваться на действительности. Герои ее грез были лишь неясными вымышленными образами, у нее никогда не было реального мужчины, к которому она испытывала бы столь острое и опасное желание, какое испытала только что. Возможно, она наивно полагала, что мужчина ее мечты просто не существует в реальности. Мейбл всегда верила, что физическое желание может вырасти только из глубокой эмоциональной связи, но поскольку никогда не подпускала к себе мужчин достаточно близко, чтобы такая связь могла возникнуть, то по наивности считала, что ей не грозит испытать тот острый голод, который теперь запустил в нее свои когти.
Она стояла, уставившись невидящим взглядом на ждущее своего часа тесто для йоркширского пудинга, когда в кухню влетела Одри.
– Ма, ну скажи, разве он не самый потрясающий мужчина, какого тебе доводилось видеть?!
– Да, кажется, весьма приятный, – бесцветным голосом прошелестела Мейбл.
– Приятный?! Да ну, мама, скажешь тоже! Он чертовски сексуален и…
– Одри, пора ставить в духовку пудинг, – перебила Мейбл. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать описание сексуальных подвигов Ричарда, и не только потому, что она считала его крайне неподходящим для дочери. Мейбл не желала об этом слышать потому… да, нужно признаться честно, потому что боялась не вынести подробностей.
– Мама, что случилось? – Одри нахмурилась, в голосе больше не было радости. Она подошла к Мейбл, решительно взяла у нее из рук форму с пудингом и поставила на стол, потом развернула мать лицом к себе. – Он тебе не понравился, так ведь? – обвиняющим тоном спросила она.
– Нет… то есть, да… Ох, Одри, я же только что с ним познакомилась, и…
– Ну, мама, пожалуйста, – настойчиво попросила Одри, – хотя бы дай ему шанс. Я уверена, ты его полюбишь.
Слово было выбрано, мягко говоря, неудачно, и какая-то часть ее души, незнакомая, ненужная часть – Мейбл прежде не подозревала о ее существовании – безмолвно возмутилась: почему я должна его полюбить? Потому что ты любишь? Неужели ты не видишь, что он тебе не подходит?
Поскольку вслух Мейбл ничего не сказала, Одри спросила:
– Скажи, что именно тебе в нем не нравится?
Что на это ответить? Мейбл жалко промямлила:
– Ну, дорогая, не то чтобы он мне не нравился… просто он старше, чем я ожидала.
– Старше?! – Одри еще больше нахмурилась и почти агрессивно воскликнула. – Скажи на милость, при чем тут возраст? К тому же, я считаю, ему как раз столько лет, сколько нужно.
Мейбл закусила губу и поморщилась: губа вспухла и болела. Ну вот, начинается: из-за этого мужчины мы уже отдаляемся друг от друга. Естественно, Одри со свойственным юности легкомыслием считает солидную разницу в возрасте пустяком, не заслуживающим внимания, и с моей стороны было просто глупо вылезать с этим сварливым замечанием. Мейбл охватило отчаяние.
Она попыталась перевести разговор на более безопасную тему и как можно непринужденнее поинтересовалась:
– Ты не говорила, надолго ли вы пожаловали.
– О, я-то могу задержаться всего на пару дней, но Ричард пробудет до Рождества, если ты, конечно, не возражаешь.
– До Рождества? – Мейбл растерянно воззрилась на дочь. – Но, Одри, это невозможно. Я хочу сказать…
– Ерунда, – упрямо возразила девушка. – Не понимаю, почему он не может остаться? Когда Ричард сказал, что в его новой книге действие будет происходить в Чешире и он хотел бы уточнить кое-что на месте, я сразу поняла: ему лучше всего поселиться у нас.
Правда, он сначала сомневался, и мне понадобилось некоторое время, чтобы его убедить. Мейбл снова уставилась на дочь.
– Неужели? – тупо пробормотала она, только чтобы не молчать.
Бросив на нее испытующий взгляд, Одри неохотно признала:
– Ладно, ты права, наверное, мне следовало сначала спросить тебя. Но я боялась, что, если расскажу тебе все как есть, ты выдвинешь массу доводов против. Представь себе, один из твоих любимых писателей читал нам лекции, и я узнала, что ему понадобилось собрать материал для новой книги здесь, в наших краях, и он ищет у кого остановиться. Я подумала, что это самый подходящий повод пригласить его к нам. Каюсь, мама, я виновата, но ты не можешь меня теперь подвести! Честное слово, Ричард не причинит тебе хлопот, ты даже не заметишь его присутствия, – добавила она, совершенно не обращая внимания на выражение лица матери. – Можешь поселить его в комнаты дедушки. Там есть ванная, а главное – кабинет. В любом случае его наверняка большую часть времени не будет дома. Ричард говорил, что хочет съездить в Госворт. Мама, ты только подумай, когда выйдет его новая книга, как будет приятно сознавать, что она написана здесь. Ты сможешь повесить у двери мемориальную табличку с надписью: «Здесь работал Брайан Чедуик».
– Брайан Чедуик? – Мейбл ничего не понимала. – Но его же зовут Ричард Барраклоу?
– Да, это его настоящее имя, но пишет он под псевдонимом Брайан Чедуик. Кажется, Чедуик – девичья фамилия его матери, а Брайан – второе имя.
Мейбл в растерянности невольно схватилась за голову. Значит, Ричард – это не кто иной, как Брайан Чедуик, один из моих любимых писателей, и Одри пригласила его погостить, пока он собирает материал для новой книги. Брайан Чедуик – любовник моей дочери… Мейбл вспомнились амурные сцены из его романов, написанные мастерски, с тонкой ненавязчивой чувственностью, и сердце кольнула постыдная зависть, к которой примешивалось не менее постыдное негодование, что это мастерство и утонченность растрачиваются впустую на совсем юную, живую и задорную девушку.
Господи, как я могла подумать такое! Усилием воли Мейбл прогнала вредные, пагубные мысли, на которые просто не имела права. За ее спиной послышался изумленный голос Одри.
– Что с тобой случилось? Я-то думала, ты будешь в восторге…
Услышав в голосе дочери любовь и искреннюю заботу, Мейбл постаралась забыть о недостойных чувствах и лукаво прищурилась.
– Помнится, когда ты принесла из сада улиток и выпустила их на кухне, ты тоже думала, что я приду в восторг!
– Но ты же сама жаловалась, что они объедают твои цветы, а убивать их тебе было жалко. Хотя, кажется, ты тогда пригрозила убить вместо улиток меня.
Мать и дочь рассмеялись, напряжение спало, у Мейбл от смеха даже выступили слезы на глазах.
– Ах, Одри, – слабо запротестовала она, смахивая слезы, – я не могу…
Мейбл собиралась сказать, что не может жить в одном доме с ее любовником, но в этот момент в кухню вошел Ричард. Он пристально посмотрел сначала на хозяйку дома, потом так же пристально – на Одри.
Мейбл вдруг осознала, что лицо ее раскраснелось, на глазах выступили слезы, и поскорее отвернулась к плите, тем более что пудинг давно пора было ставить в духовку.
Одри, стараясь отвлечь внимание гостя от замешательства матери, воскликнула с наигранной бодростью:
– Ричард, я только что раскрыла маме твою тайну. Знаешь, она в восторге от того, что ты у нас остановишься, только ей не хватает смелости сказать об этом самой, она онемела от благоговения. Ей не терпится похвастаться новостью перед всеми подругами, правда, мам?
Мейбл вспыхнула. Возможно, отец все-таки был прав, когда пенял ей за чрезмерную снисходительность по отношению к дочери. Она закрыла духовку и с укором взглянула на Одри.
Но тут вмешался Ричард:
– Я вам очень благодарен, Мейбл. Честно говоря, поначалу, когда Одри предложила мне остановиться у вас, пока я буду работать над новой книгой, у меня были кое-какие сомнения. Конечно, с вашей стороны весьма великодушно предложить мне приют, но я побаивался, что Одри могла невольно приукрасить картину. На самом деле писатели – не слишком приятная компания, особенно когда они работают. Должен признаться, как только я вас увидел, то сразу же понял, насколько необоснованными были мои опасения. Мне стало ясно, что, вопреки довольно спорным высказываниям вашей дочери, вы – в высшей степени разумная женщина.
Слушая речь Ричарда, Мейбл едва не раскрыла рот от удивления.
– Здорово! – радостно захлопала в ладоши Одри. – Я рада, что вопрос решен, вот только, Ричард, тебе придется перебраться в другую спальню. Мы с мамой решили, что там тебе будет гораздо удобнее. Во всяком случае, кровать там больше, чем в той комнате, которую я тебе только что показала.
От Ричарда не укрылось замешательство Мейбл, которая стала просто пунцовой. Женщину захлестнула волна стыда и отвращения к себе. Господи, только бы он не догадался, о чем я подумала! Одри слишком молода, неопытность и типично юношеский эгоизм мешают ей понять чувства матери. Она не догадывается, какую жгучую, горькую зависть испытываю я к ней. Одри ни на миг не придет в голову, что меня охватывает самое настоящее отчаяние, когда я представляю ее и Ричарда на старинной двуспальной кровати, словно специально созданной для пылких любовников.
Но отчаяние Мейбл было вызвано не только тревогой за безопасность дочери, как ей поначалу казалось. Нет, истинная причина куда менее благородна. Ее отчаяние было рождено ревностью. Черной, мучительной, смешной в своем безумии.
Дело сделано. Наконец Мейбл заставила себя взглянуть правде в глаза. Представляя Одри и Ричарда на этой огромной кровати, она завидовала собственной дочери, завидовала тому, что Ричард желает ее. Что со мной происходит? – недоумевала Мейбл. Неужели я всерьез хотела бы поменяться местами с дочерью? Неужели мне могло даже на секунду прийти в голову, что Ричард сочтет меня привлекательной, желанной? Это абсолютно невозможно, достаточно хотя бы сравнить нас с Одри.
Одри – девятнадцать, мне тридцать шесть. Я рожала и кормила грудью – между прочим, того самого ребенка, что стоит сейчас передо мной. Теперь этот ребенок превратился в настоящую женщину, притом прекрасную, вступающую в пору своей наивысшей привлекательности и власти, тогда как я… Да, для меня это упоительное время позади. Правда, моя фигура по-прежнему стройна на зависть подругам, но все же это не девичья фигура. Моей коже недостает того прозрачного сияния молодости, которое отличает кожу Одри, черты моего лица лишены юношеской мягкости, которая все еще присуща Одри. Ни один мужчина в здравом уме не предпочтет меня Одри, тем более – мужчина, который своим выбором уже ясно дал понять, что предпочитает прелесть молодой плоти.
Как жаль, что Ричард и есть тот писатель, чьи книги мне очень нравились, сокрушенно подумала Мейбл. Читая, она часто задумывалась об авторе, и вот теперь, когда он предстал перед ней во плоти, Мейбл постигло разочарование. Пожалуй, физически тот, кто скрывался под именем Брайана Чедуика, оказался одним из самых привлекательных мужчин, каких ей доводилось видеть, но духовно… Несмотря на растерянность, вызванную неуместным, вздорным плотским влечением, Мейбл не могла избавиться от ощущения, что ее предали. Сила, зрелость, сострадание, которые явственно читались между строк его произведений, оказались на поверку иллюзией чистой воды. Реальный Брайан Чедуик был малодушным и тщеславным мужчиной, напрочь лишенным тех качеств, которыми Мейбл мысленно наделила автора полюбившихся книг.
– Видишь, Ричард, я была права, – радостно продолжала Одри. – Как только ты сказал, что ищешь пристанище в Чешире, я сразу поняла, мамин коттедж как раз то, что тебе нужно. По виду не скажешь, но, если потребуется, мама может быть настоящим драконом. Не сомневайся, уж она обеспечит, чтобы тебе никто не мешал.
Мейбл внимательно посмотрела на дочь. Одри выглядела юной и невинной, но от этого не переставала быть женщиной. И как истинная женщина, она, вероятно, желала быть уверенной, что в ее отсутствие никто не вторгнется без спросу в жизнь ее любовника, для чего и приставила охранником собственную мать. Но кто будет сторожить самого стража?
Мейбл заранее знала ответ. Ей придется самой об этом позаботиться, она должна так крепко держать себя в узде, чтобы никто, и в первую очередь сам Ричард, не догадался бы, как остро она на него реагирует.
Одно утешение: вряд ли Ричарду придет в голову к ней приставать. Может, она и моложе его на несколько лет, но все равно почти вдвое старше дочери.
Мейбл мысленно приказала себе остановиться. Что на нее нашло? Обычно она никогда не задумывалась о том, что времена, когда она могла представлять интерес для мужчин, по всей вероятности, прошли, не говоря уже о том, чтобы переживать из-за этого. Более того, после смерти отца Мейбл поймала себя на почти радостной мысли, что достигла возраста, когда мужчины больше не считают своим долгом флиртовать с ней, следовательно, ей больше не нужен опекун.
Одри легко говорить, ей-то еще не приходилось сталкиваться с тем особым мужским любопытством, с которым не раз сталкивалась Мейбл. Когда мужчины узнавали о ее прошлом, о ее незаконнорожденной дочери, многие спешили сделать весьма нелестные выводы, и Мейбл надеялась, что Одри никогда не придется испытать на себе неприязнь окружающих.
При том что Мейбл никогда ни на минуту не пожалела о рождении Одри, все же для своей дочери она желала лучшей участи. Она любила Одри, восхищалась ею и надеялась, что когда-нибудь та познает счастье материнства, но не раньше, чем достаточно повзрослеет, чтобы нести на себе бремя забот, сопряженных с этим счастьем. Не раньше, чем она сможет разделить и счастье, и заботы с мужчиной, любящим ее так, как она того заслуживает.
– Кстати, мама, совсем забыла, на прошлой неделе ко мне заезжала бабушка.
– И как поживает Фиона?
– Как всегда, цветет, – снисходительно улыбнулась Одри. – Представь себе, у нее потрясающий парень! То есть, наверное, правильнее сказать не парень, а мужчина. Он моложе нее по меньшей мере лет на десять, но без ума от нашей Фионы, и она совершенно счастлива. Ты бы видела, как они трогательно держатся за руки и смотрят в глаза друг другу… Я чувствовала себя третьей лишней.
Мейбл подавленно молчала. Фиона… Кто бы мог подумать? А Одри продолжала как ни чем не бывало:
– Они решили провести Рождество и Новый год в Швейцарии, кстати, приглашали нас с тобой на Новый год. Фиона передавала тебе привет и обещала позвонить. – Выражение лица Одри внезапно изменилось, и она тихо добавила: – Знаешь, бабушка сказала, что я стала очень походить на отца и что, когда она смотрит на меня, Ларри словно снова с ней. Мама, а ты его помнишь, я имею в виду физически?
Физически. Мейбл покраснела как маков цвет, и только потом сообразила, что Одри вовсе не вкладывала в свой вопрос сексуальный смысл, а всего лишь хотела узнать, помнит ли она, как выглядел Ларри.
– И да, и нет, – быстро ответила Мейбл, чувствуя, что Ричард с интересом наблюдает за ней.
Наверное, он находит забавным, что Одри была зачата в результате шалости двух наивных подростков, игравших в секс так же, как другие дети играют со спичками? – пронеслось в голове женщины. Если он знаком с Одри, то наверняка в курсе всех деталей. Когда дело касалось семейной истории, Одри отличалась наивной откровенностью, и в этом можно было винить только саму Мейбл, потому что она сразу решила все бремя вины за незаконное рождение Одри взять на себя. Она никогда не притворялась перед дочерью, будто ее и Ларри связывала безумная любовь, как Ромео и Джульетту. Одри с детства знала, что ее отец погиб, и как только достаточно повзрослела, чтобы понять правду, Мейбл деликатно рассказала дочери, как та была зачата.
Фиона Холфорд никогда не кривила душой, и Мейбл могла только благодарить мать Ларри за то, что та не пыталась создать у девочки идеализированное представление об отце. Впрочем, Одри относилась к нему скорее как к брату, чем как к родителю.
Ларри запомнился Мейбл подростком, почти ребенком, и сама мысль о том, что она его любила, казалась нелепой. Да, она оплакивала Ларри, когда он так глупо и безвременно погиб в автокатастрофе, но Мейбл понимала, что, останься Ларри жив, сейчас у них не было бы ничего общего, кроме ребенка.
– Как ты думаешь, если бы он остался жив, вы бы поженились? – спросила Одри, невольно вторя ее мыслям.
Как всегда в моменты эмоционального напряжения, Мейбл неосознанно прикусила губу. Иногда ей хотелось, чтобы Одри была бы чуть менее прямолинейной и чуть более тактичной. Не совсем подходящая тема, чтобы обсуждать ее в присутствии постороннего. Впрочем, уныло подумала Мейбл, у Одри, вероятно, нет от Ричарда секретов, и потому она считает, что у матери их тоже не должно быть. Просто удивительно, до чего порой молодые люди бывают эгоистичны.
– Честно говоря, не знаю, – сказала она как можно безразличнее. Мейбл всегда старалась быть честной с Одри, но раскрывать свою подноготную в присутствии Ричарда вовсе не хотелось. Одновременно женщина боролась с острейшим желанием бросить на него взгляд, чтобы увидеть его реакцию. – Вероятно, родители заставили бы нас пожениться, но мы были слишком молоды, чтобы думать о семейной жизни. Боюсь, брак стал бы для нас обоих катастрофой. Ларри было всего семнадцать.
– А тебе шестнадцать. Ты могла бы отдать меня какой-нибудь бездетной супружеской паре.
– Нет, я никогда не пошла бы на это, – твердо возразила Мейбл. – Мне посчастливилось, что папа не отказался поддержать меня, хотя, я знаю, для него мой поступок стал ужасным потрясением.
– А для тебя? Я имею в виду, ты же не собиралась беременеть… Но тогда, наверное, противозачаточные таблетки были не так доступны, как сейчас…
– Одри, я уверена, что Ричарду не интересно все это выслушивать, – перебила ее Мейбл. Она никак не могла понять, с чего вдруг дочь решила именно сейчас затронуть столь пикантную тему.
В те времена, когда Одри вступала в пору женственности, Мейбл провела немало долгих часов, обсуждая с дочерью малейшие нюансы своей короткой связи с Ларри, с болезненной честностью обнажая душу. Тогда она призналась, что была слишком наивна и не давала себе труд хоть немного задуматься о последствиях, что она даже не особенно желала Ларри, а отдалась ему только потому, что он этого хотел. Да, она его любила, но такую же детскую любовь могла бы питать к лучшему другу или близкому родственнику. Я была слишком молода и не созрела для взрослых чувств, в моей любви не было ничего сексуального, пыталась втолковать дочери Мейбл.
– О, Ричард все знает о твоем бурном прошлом, – небрежно заметила Одри, не замечая, что глаза матери потемнели от боли. – Когда я сказала, сколько тебе лет, он сначала не поверил. Кажется, он решил, что ты подделала свое свидетельство о рождении. Ну вот, Ричард, теперь сам видишь, что я тебя не обманула.
– Да, вижу.
Странное напряжение в голосе Ричарда заставило Мейбл тревожно покоситься на гостя. Похоже, его что-то внезапно расстроило или оскорбило. На лице застыла хмурая гримаса, придавшая лицу довольно угрожающий вид, и Мейбл внутренне содрогнулась от страха за дочь. Только бы он не выместил свое раздражение на Одри! В этом и заключается проблема: Одри никогда не сможет стать ему по-настоящему равной, в их паре соотношение сил всегда будет в пользу Ричарда, а Одри отводится роль восхищенной поклонницы у его ног.
Однако Одри, видимо, тоже обратила внимание на резкость тона своего избранника, ибо в усмешке, которой она одарила Ричарда, не было ни малейшего намека на поклонение.
– Мама, тебе придется держать ушки на макушке, – шутливо предостерегла она, – у мистера Барраклоу ужасный характер, на занятиях он иногда пугает нас до полусмерти.
Тут уже настал черед Мейбл хмурить брови. Ей было не по душе, что Одри связалась с мужчиной, склонным к агрессии, хотя, похоже, саму Одри это ничуть не волновало. Будучи до конца с собой откровенной, Мейбл вынужденно призналась себе: мне не нравится, что Одри вообще связалась с этим человеком.
За ужином Одри оживленно болтала, расписывая прелести новой для нее студенческой жизни. Мейбл почти все время молчала. Она так ждала первого приезда дочери из университета, но никогда не думала, что Одри приедет не одна.
Мейбл отложила вилку и нож. Заметив, что мать почти не притронулась к еде, Одри упрекнула:
– Ты очень мало ешь. Мужчины не любят костлявых женщин, правда, Ричард?
Мейбл с тайной завистью окинула взглядом спортивную фигуру дочери. Одри была стройной и гибкой, как породистая скаковая лошадка, рядом с ней Мейбл чувствовала себя гномом.
– Ни одному разумному мужчине не нравится, когда женщина морит себя голодом в угоду моде. Конечно, вкусы меняются, но, должен признаться, в нежной хрупкости, которая отличает твою мать, есть нечто необычайно привлекательное для мужского глаза. Можете называть меня шовинистом или старомодным, не знаю, может, я и впрямь старомоден, но рядом с такой женщиной в нашем брате пробуждаются древние инстинкты защитника и покровителя.
– Но в ваших книгах героини почти всегда похожи на валькирий, – возразила Мейбл. При этом она посмотрела ему в глаза, и, только когда обнаружила, что Ричард тоже смотрит ей в глаза – с пытливым интересом, – поняла свою ошибку и густо покраснела, страстно желая лишь одного: спрятаться от его проницательного взгляда.
– Не всегда, – уточнил Ричард. – Вероятно, я слишком старался не выдать собственных предпочтений. Вы не против, если я сразу после ужина поднимусь наверх? В последние несколько часов у меня появились кое-какие мысли, и я хотел бы изложить их на бумаге. Уверен, вам с Одри есть о чем поговорить. Мы еще не обсудили вопрос о деньгах. Разумеется, я не рассчитываю жить здесь за ваш счет. Обычно, когда у меня зреет замысел новой книги, я арендую какой-нибудь коттедж и закрываюсь там примерно на полгода, пока не будет готов первый черновой вариант. Должен признаться, я поначалу сомневался, принимать ли мне ваше любезное приглашение, переданное Одри, выйдет ли из этого что-то путное. Но вы развеяли все мои сомнения.
Мейбл не представляла, что на это ответить. Пришлось удовольствоваться укоризненным взглядом на дочь, который та, впрочем, проигнорировала.
А когда Ричард ушел наверх, оставив их с Одри наедине, Мейбл с ужасом почувствовала, что делает над собой усилие, чтобы не прислушиваться к звуку его шагов на лестнице. Однако ей было что обсудить с дочерью, и, как только они остались вдвоем, Мейбл строго заметила:
– Одри, я знаю, что старею, но в старческий маразм, кажется, пока еще не впала. Я совершенно не помню, чтобы передавала через тебя Ричарду приглашение, которое он соизволил принять.
Одри усмехнулась. Похоже, она не испытывала ни малейших угрызений совести.
– Каюсь, мне пришлось слегка погрешить против правды, – добродушно призналась девушка, потом состроила милую гримаску и добавила: – Иногда Ричард бывает чересчур щепетилен, наверное, это у него возрастное.
Мейбл отметила, что последнее замечание отнюдь не похоже на слова любящей женщины, и попыталась как-то осмыслить свое наблюдение, а Одри продолжала:
– Как только он рассказал, что действие его новой книги будет происходить в Чешире и что ему требуется временное пристанище в наших краях, я сразу поняла: Ричарду лучше всего остановиться у нас. Но я же тебя знаю. – Она снова состроила гримасу. – Ты бы ни за что не пригласила его сама…
Заметив, наконец, мрачное выражение лица Мейбл, Одри замолчала, удивленно уставившись на мать.
– Ты права, я бы точно этого не сделала, – подтвердила та.
– Я так и знала, – беспечно продолжала Одри, не обращая внимания на негодующий взгляд матери, – но я знала и то, что Ричард никогда бы не согласился приехать без официального приглашения, поэтому я…
– Солгала ему? – подсказала Мейбл. Одри округлила глаза с видом оскорбленной невинности.
– Ну, нет, не совсем, ты сгущаешь краски. Я знаю, он тебе понравится, и мне будет гораздо спокойнее, если у тебя будет компания. Ты же понимаешь, наш дом стоит на отшибе, и после моего отъезда ты осталась в нем совсем одна.
– Ах, так, значит, все это было задумано ради меня? – не без сарказма уточнила Мейбл. – Какой похвальный альтруизм! – Она могла бы еще добавить, что, пока Ричард живет в ее доме, он относительно защищен от других женщин, но она вовсе не намерена выступать в роли сторожевой собаки при любовнике дочери, однако Мейбл не хватило духу произнести это вслух. К тому же, следовало отдать должное Одри, она действительно была обеспокоена тем, что мать живет одна.
– Что ж, каковы бы ни были твои мотивы, но мне не нравится, как ты манипулируешь жизнью других людей. Пойми, девочка, это нехорошо. А если бы я возразила, что не передавала никакого приглашения?
– Ах, мама, я знала, что ты этого не сделаешь, у тебя слишком доброе сердце. Но тебе понравится с ним жить, вот увидишь, тебе будет гораздо веселее, чем в одиночестве.
Мейбл в упор посмотрела на дочь.
– Благодарю покорно.
В душе она сомневалась, что будет часто видеть Ричарда. Когда работаешь, то меньше всего нуждаешься в общении с кем-то, тем более с посторонними. Во всяком случае, Мейбл не нуждалась. Кстати она вспомнила, что еще не обсудила со своим как снег на голову свалившимся постояльцем бытовые детали, например, во сколько подавать еду. Она едва успела смириться с новой ситуацией и вовсе не собиралась потакать капризам творческой натуры, подавая гостю еду и напитки по первому требованию. Ричарду придется выбирать: или приспосабливаться к ее режиму, или заботиться о себе самостоятельно.
– Только представь, какой фурор ты произведешь в своем издательстве, – поддразнила Одри. – Чего доброго, тебя еще попросят поделиться впечатлениями, каково жить в одном доме со знаменитым писателем.
– Вряд ли, – сухо возразила Мейбл, – у нас есть более важные и интересные темы для разговора. – Она строго взглянула на дочь. – По-хорошему мне следовало бы отправить тебя наверх и заставить объяснить своему… Ричарду, как обстоят дела на самом деле.
– Будет тебе, мама, ты же этого не сделаешь, правда? Он придет в ярость…
Придет в ярость? В глазах Мейбл мелькнула тревога. Что же это за любовник такой? Воображение живо нарисовало ей ужасные картины насилия.
– Одри, надеюсь, он… не обращается с тобой жестоко? – осторожно спросила она. Все-таки, ее дочь – взрослая женщина, по крайней мере, считает себя таковой, и не следует совать нос в их отношения с Ричардом. Кроме того, Мейбл побаивалась вникать в слишком интимные подробности их взаимоотношений.
– Жестоко? – Казалось, Одри несколько мгновений пробовала вопрос на вкус, потом задумчиво ответила: – Нет, нисколько. Конечно, не считая того, что он слишком придирался к моему последнему сочинению и, критикуя, не стеснялся в выражениях.
Мейбл оставалось только гадать: то ли ее страхи беспочвенны, то ли Одри поняла ее совершенно неправильно, и от всей души надеяться, что верно первое. Она принялась убирать со стола.
– Мам, давай я помою посуду, – предложила Одри.
Ричард спустился вскоре после того, как часы пробили восемь. Одри тут же предложила отправиться втроем в местный паб и выпить по стаканчику, но Мейбл поспешно отказалась, сославшись на дела. Интуиция подсказывала ей, что Одри, возможно, и рада пригласить мать, но вряд ли Ричард разделяет чувства своей возлюбленной. Правда, он ничем не выдавал недовольства перспективой присутствия третьего лица, но это свидетельствует лишь о том, что мистер Барраклоу хорошо умеет скрывать свои мысли. Даже слишком хорошо, с тревогой думала Мейбл, продолжая отбиваться от уговоров дочери.
Настойчивости Одри Мейбл нашла два объяснения, но не знала, какое ближе к истине. Или этой парочке недостает остроты чувств, которая, в представлении Мейбл, должна быть свойственна влюбленным, или же их отношения настолько устоялись, что Одри и Ричард больше не испытывают потребности как можно чаще оставаться наедине. Кроме того, Одри восприняла проживание в отдельных комнатах как должное. У Мейбл неожиданно разболелась голова, и женщина потерла виски.
– Вам нехорошо?
Мейбл оглянулась и встретила сочувственный взгляд Ричарда.
– Ничего страшного, просто легкое недомогание.
– Тогда вам следует пойти с нами. Свежий воздух будет вам на пользу.
– Спасибо, я… я устала. Пожалуй, лучше пораньше лягу спать.
Одри побежала наверх за пальто. По какой-то необъяснимой причине к глазам Мейбл подступили слезы. Наверное, все дело в шоке и эмоциональном напряжении, решила она.
А еще я не привыкла чувствовать себя хрупкой и ранимой, слышать участие в голосе мужчины. Как бы то ни было, наверняка мне все это просто почудилось. Действительно, с какой стати Ричарду Барраклоу обо мне заботиться? Похоже, я превращаюсь в одну из тех дурочек, которые, боясь приближающейся старости, тешат себя фантазиями и начинают видеть в каждом встречном чуть ли не поклонника. Какая гадость! – мысленно содрогнулась Мейбл.
К тому времени, когда Одри и Ричард вернулись, Мейбл уже больше часа как легла. Она слышала, как они поднимаются по лестнице, как остановились в нескольких футах от ее двери. Ричард негромко сказал:
– Может быть, тебе следует заглянуть к матери? Она…
Мейбл затаилась под одеялом. Но, к ее величайшему облегчению, Одри, не дав другу договорить, возразила:
– Господи, зачем? Мама терпеть не может, когда вокруг нее суетятся, особенно если она неважно себя чувствует. К тому же она наверняка уже спит. Спокойной ночи, Ричард.
Последовала пауза, в течение которой Мейбл старалась мысленно не представлять себе, как ее дочь и Ричард сплетаются в страстном объятии, целуя друг друга. Страстное или нет, но объятие оказалось очень недолгим. Едва Мейбл успела зажмуриться, чтобы прогнать непрошеное видение – сильные руки Ричарда обвивают гибкую девичью фигурку, великолепно очерченные чувственные мужские губы впиваются в губы Одри, – как хлопнула дверь в комнату Ричарда, и звук легких шагов Одри стих в конце коридора.
Теперь Мейбл могла спать, но сон не шел. Почти всю ночь она проворочалась в постели. Едва сомкнув веки, Мейбл тут же начинала напряженно вслушиваться в тишину, пытаясь различить предательский скрип половицы или дверных петель.
Господи, что я делаю? – со слезами на глазах спрашивала себя Мейбл. Разумеется, она хотела бы уберечь дочь от страданий, но при чем тут образы, лихорадочно проносящиеся перед ее мысленным взором? Она, которая никогда не жаждала иметь любовника, вдруг к собственному стыду поймала себя на том, что томится по ласкам мужчины, и не какого-то абстрактного мужчины, а любовника собственной дочери!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Время надежд - Берристер Инга

Разделы:
12345678

Ваши комментарии
к роману Время надежд - Берристер Инга



мне роман совсем не понравился.большую часть пролистала.не теряйте время
Время надежд - Берристер ИнгаAlice
4.01.2012, 11.26





Уже третий роман инги однотипный: или одиночный случайный сексуальный опыт в юности, или девственица в 25 - 30 лет. итог предсказуем. Не захватывает, нету изюминки.
Время надежд - Берристер ИнгаЛена
3.02.2012, 22.08





А я прочитала этот роман не без интереса. Главная героиня очень миленькая. Хотя соглашусь с Леной насчет случайного одиночного секса и просроченной девственности.
Время надежд - Берристер ИнгаГеша
18.06.2012, 14.06





"Любви все возрасты покорны..." Идея хороша, герои отличные, но изложение скучновато: 6/10.
Время надежд - Берристер Ингаязвочка
10.01.2013, 0.11





Нормально, мне понравился роман
Время надежд - Берристер ИнгаЕлена
8.09.2013, 9.11





Великолепная история. Разве плохо, что автор не проповедует большую сексуальную активность? одной из моих коллег 42, я подозреваю, что она девственница. Так что в жизни и не такое бывает.
Время надежд - Берристер ИнгаЛюдмила
22.03.2014, 20.49





Лет пятнадцать назад этот роман выходил в серии "Искушение" с другим названием и именами г.г. Автор то-же другой указан. Создаётся впечатление, что редакторы берут понравившиеся тексты, меняют имена и географические названия и выпускают "новый" роман.
Время надежд - Берристер ИнгаГаля
3.04.2014, 13.47





Всем привет! Язнаю что есть роман с подобным сюжетом ГО другой автор может быть кто-нибудь помнит? Подскажите пожалуйста)
Время надежд - Берристер ИнгаРада
19.05.2015, 19.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100