Читать онлайн Приворотное зелье, автора - Берристер Инга, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приворотное зелье - Берристер Инга бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.82 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приворотное зелье - Берристер Инга - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приворотное зелье - Берристер Инга - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берристер Инга

Приворотное зелье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8



Грейс услышала возбужденный гул голосов родителей, собравшихся перед школьным зданием. Заинтригованная, она внимательно посмотрела на них. Обычно по понедельникам родители вели себя вяло, но этим утром их настроение было явно приподнятое… В отличие от моего собственного, отметила Грейс, останавливаясь на оклик одной из женщин.
— Вы уже слышали новости… Разве это не чудесно? Я не могла поверить, когда Питер вернулся домой в субботу и сказал, что Кен Эдвардс решил не закрывать фабрику!
Грейс уставилась на нее.
Кен это сделал? Но он сказал ей… Прежде чем она сумела разобраться в своих запутанных мыслях, другая мать присоединилась к их беседе и, добродушно хохотнув, выразила восхищение ролью, которую Грейс сыграла в демонстрации на минувшей неделе.
— На нас произвело большое впечатление то, как мистер Эдварде защищал вас в участке, сказав, что не намерен затевать дела. Да потом еще мы узнали, что он не будет закрывать фабрику. Это совершенно изменило наше отношение к нему. — Просияв, она бросила на Грейс взгляд, который та поняла, только когда женщина продолжила: — Но вам, конечно, все это стало известно намного раньше нас.
Лицо Грейс вспыхнуло. Другие родители тоже смотрели на нее с нескрываемым любопытством. Но Грейс не могла понять почему, пока внезапно не услышала голос Джины Орвелл, с негодованием воскликнувшей:
— Лично я считаю это позором! Человек, занимающий ее положение… директор школы, позволяющая себе такого рода связи. Должна, однако, сказать, что меня это не удивило. Я никогда не одобряла методов ее преподавания!
Джина обращалась к одной из родительниц, стоя к Грейс спиной. Когда Грейс приблизилась, женщина с пылающим от смущения лицом что-то прошептала Джине.
Но Джина, казалось, не разделяла ее смущения. Она тряхнула головой и проговорила еще громче:
— Простите, но мне безразлично, слышит она меня или нет. В конце концов это ей нужно стыдиться. Так себя вести… Провести ночь в его гостиничном номере, а потом изображать перед нами саму добродетель!
Грейс почувствовала, что кровь еще сильнее прилила к ее щекам. Родители, окружавшие Джину, расступились при ее приближении, и она оказалась лицом к лицу с негодующей женщиной.
Сердце Грейс болезненно дрогнуло, когда она заметила злобный триумф в глазах Джины. Джина никогда не любила ее, она это знала. Впрочем, и Грейс миссис Орвелл была совершенно безразлична. Однако сейчас ставки были слишком высоки, чтобы руководствоваться подобными эмоциями.
Напомнив себе — хотя вряд ли она нуждалась в напоминании — о своем положении и своих обязанностях директора, Грейс поглубже втянула в себя воздух и попыталась дать отпор Джине.
— Насколько я понимаю, предметом вашего разговора являюсь я. И если это так…
— Надеюсь, вы не собираетесь отрицать сказанного мною, — грубо перебила ее Джина. — Это не привело бы ни к чему хорошему. Кэтрин, администратор отеля, которой я прихожусь крестной матерью, видела вас, и когда вы приходили, и когда уходили на следующее утро. Она узнала вас по снимку в газете. Она не поверила своим глазам, когда прочла, что вы принимали участие в демонстрации на фабрике… После того как провели ночь с ее владельцем.
У Грейс упало сердце. Все оказалось намного хуже, ' чем можно было предположить. И она видела по обеспокоенным лицам родителей, что они потрясены откровениями Джины.
Что она может сказать в свое оправдание? Какие смягчающие — обстоятельства способна привести в свою защиту? Грейс вынуждена была мрачно признать, что ей нечего сказать, что бы улучшило ситуацию. А если она скажет правду, то это только ухудшит ее!
— Вы ведь понимаете, надеюсь, что это мой долг как председателя родительского комитета высказать свои сомнения по поводу того, что ваше поведение может послужить во благо нашим детям?
— Я не… — попыталась прервать ее Грейс. Но Джина заглушила ее оправдания, громко заявив:
— И в довершение всего вас еще забрали в полицию. Я просто убеждена, что в департаменте образования должны узнать об этом! — с явным наслаждением сказала она Грейс. — В конце концов я мать и обязана думать о моральном здоровье своего ребенка, — продолжала Джина с праведным негодованием, которое заставило наиболее впечатлительных родителей округлить глаза. — На вашем месте…
К счастью для Грейс, ее заглушил звонок, созывающий учеников на занятия и дающий ей долгожданный повод сбежать от своей мучительницы.
От мучительницы, но не от муки, признала она полчаса спустя, неподвижно стоя у открытого окна своего маленького кабинета.
Она видела взгляды родителей — от жалостливых до непристойно любопытных, — когда они с нетерпением ждали ее реакции на слова Джины. Грейс знала, что в силах миссис Орвелл сделать ее жизнь и жизнь ее семьи невыносимой. Другие члены родительского комитета, конечно, тоже могут усомниться в честности и моральных принципах директора. И хотя Грейс сомневалась, что будут предприняты какие-нибудь дисциплинарные меры, вряд ли самой ей будет приятно пребывать в состоянии конфронтации с родителями или знать, что ее поведение марает репутацию школы.
Что же касается замечания Джины о департаменте образования, то скорее всего это были лишь пустые угрозы. Но Грейс знала, что совесть не позволит ей оставаться в школе против воли родителей или в ситуации, когда они будут считать ее недостойной заботиться об их детях.
Сердце у Грейс упало. Если такое случится… если она окажется в ситуации, когда посчитает своим долгом уйти, после всего, что ей удалось сделать, после стольких трудов!.. Но что я могу сказать в мое оправдание? — вздохнула Грейс. Слова Джины, якобы беспокоящейся о моральном здоровье сына, по-настоящему задели ее за живое.
У Грейс разболелась голова. Она специально заставила себя утром плотно позавтракать. Просто чтобы доказать себе, хотя и не очень-то нуждается в доказательствах, что утренняя тошнота вовсе не характерный для ранней стадии беременности симптом. А теперь пожинала плоды этого обжорства.
Конечно, ее тошнит, но для этого у нее достаточно поводов и тревог. Она старалась успокоить и приободрить себя, но звучащие в ушах байки представительниц ее пола, оказавшихся в интересном положении, которого Грейс так боялась, не давали покоя наряду с больной совестью. И как назло, у нее был нерегулярный цикл, причиной чего зачастую являлась нервотрепка.
Замечания Джины только усугубили дискомфорт, который вызвало у нее известие о том, что, вопреки сказанному им, Кен решил не закрывать фабрику. Почему же тогда он позволил ей обвинять себя?


Только перед ланчем Кен узнал, что происходит с Грейс.
Большую часть утра он был занят с бухгалтерами, спешившими переоформить финансовые документы в соответствии с изменениями, которые он собирался внести в работу фабрики. Его банкиры только покачали головами, узнав, что он намерен организовать собственную службу доставки и распространения продукции. А затем с грустью признали, что, будучи Кеном Эдвардсом, он скорее всего добьется высокой прибыльности задуманного.
Но, занимаясь всем этим, он думал только о Грейс и о ссоре, которая вчера случилась между ними. Почему он позволил ей уйти, ничего не объяснив?
У него была назначена встреча на фабрике, и, приехав туда, он обнаружил, что его поджидает Грегори Купер.
Тот с ходу яростно набросился на Кена:
— Я хочу забрать мои бумаги, а кретины, которых вы здесь поставили руководить, не позволяют мне пройти в складские помещения. Одному Богу известно, по чьему распоряжению.
— По моему, — коротко осадил его Кен. На столе лежал номер местной газеты, и Кен нахмурился, увидев на первой полосе фотографию Грейс. Грегори явно тоже заметил ее и гнусненьким голосом протянул:
— Маленькая мисс Мастер На Все Руки. Что ж, скоро все узнают, что она собой представляет.
— Что вы имеете в виду? — сурово спросил Кен, заметив злорадный блеск в его блекло-голубых глазах.
— А вы как думаете? — ухмыльнулся Грегори. — Люди видели, как она выходила из вашего номера и кралась по коридору отеля рано утром. Ну и как она, хороша? Что ж, вы можете находить ее неотразимой, но сомневаюсь, что родители девчонок, которых она учит, будут того же мнения, когда об этом узнают. Директор школы, обманным путем проникшая в гостиничный номер мужчины и не покидавшая его до самого утра… — Грегори неодобрительно покачал головой. — Я не удивлюсь, если они потребуют ее увольнения.
Кен с упавшим сердцем слушал Грегори. Тот был так уверен в себе — просто непоколебимо уверен, — что вряд ли это был выстрел наугад. Кто-то действительно видел, как Грейс выходила из его номера.
Мозг Кена лихорадочно заработал в поисках способа защитить ее. Он сумел придумать только одно объяснение, которое могло бы спасти репутацию молодой женщины.
Смерив Грегори скучающим взглядом, он спокойно произнес:
— О, я так не думаю. В конце концов, что плохого в том, если помолвленная пара проводит ночь вместе?
— Помолвленная пара? — Грегори непонимающе уставился на него, но, к облегчению Кена, не попытался немедленно уличить его во лжи. Вместо этого он спросил: — Если это правда, то почему об этом никто не знает?
— Потому что мы решили до поры до времени держать это в секрете, — сухо проговорил Кен. — И вообще, это ни вас, ни кого-либо другого не касается… Ах да, кстати, — с кривой улыбкой продолжил он, — из объяснений моих бухгалтеров я понял, что их донимают налоговые службы по поводу неувязок в счетах, восстановленных вами взамен погибших при пожаре. Разумеется, — светским тоном добавил Кен, — мои бухгалтеры заверили налоговую полицию в том, что предоставят всю требуемую информацию.


Грейс с несчастным видом смотрела на свой стол. Как назло, сегодня вечером должно было состояться родительское собрание, где она намеревалась рассказать о своих планах увеличить объем внешкольных занятий, проводимых с детьми. Грейс содрогнулась. Можно догадаться, что теперь станет главной темой обсуждения на собрании!
Можно было также догадаться, сколько критики и неодобрительных замечаний обрушится на нее — и вполне заслуженно, мрачно сказала она себе.
Вломиться в номер Кена, напиться, заснуть в его постели, а затем, словно всего этого было еще недостаточно…
Я не создана быть учительницей или занимать ответственный пост, в припадке самоуничижения решила Грейс. И Джина Орвелл была права, предупреждая меня о том, что родители не будут закрывать глаза на то, что я сделала. Если бы только эта фотография не появилась в местной газете! Но она появилась, и… Грейс напряглась, услышав тихий стук в дверь.
Ее лицо залилось краской, когда в приоткрывшуюся щель просунулась голова учительницы математики Сузанн Сазерби, самой старшей из коллег Грейс. Она неуверенно сказала:
— С вами все в порядке? Вот только… Только — что? — потерянно подумала Грейс.
Вот только ты услышала сплетню и тебе интересно, правда это или нет, а если правда, то что я собираюсь в связи с этим делать?
— Сегодня моя очередь дежурить на игровой площадке, да? — спросила Грейс, избегая смотреть коллеге в глаза и отлично понимая, что та пришла вовсе не затем, чтобы напомнить об этой ее обязанности.
— О, но вы еще не успели перекусить, — запротестовала явно взволнованная Сузанн. — Я могу подежурить за вас, если хотите. — Она замолчала, а потом, смущенно взглянув на Грейс, добавила: — На площадке Джина Орвелл с несколькими родителями…
— Не волнуйтесь, — успокоила ее Грейс, когда голос женщины прервался. — Я догадываюсь, что происходит. Полагаю, и вы, и другие учителя уже слышали сплетни…
Грейс почувствовала, что храбрость начала покидать ее.
— Вы не очень хорошо выглядите, — посочувствовала ей Сузанн, явно искренне тревожившаяся за нее. — Почему бы вам не пойти домой?
Пока ситуация не ухудшилась настолько, что ничего другого мне не останется, кроме как уйти — и навсегда? Сьюзен это имеет в виду? — с горечью подумала Грейс.
— Нет, я не могу этого сделать, — ответила она.
Она вдруг и впрямь почувствовала себя больной. Сплетни, особенно сплетни такого рода, распространяются как лесной пожар — Грейс было это известно. Как скоро они дойдут до ее друзей и родных? До ее кузена… его родителей… ее родителей?
У Грейс засосало под ложечкой. Ее отец и мать, наслаждаясь прелестями жизни на пенсии, совершали длительное путешествие по Европе — длительное, но не бесконечное. Родители так гордились ею! Так гордились всем, что ей удалось сделать для школы! Как она им все объяснит? Скажет, что увидела в вестибюле отеля Кена Эдвардса — и мгновенно воспылала к нему неукротимым вожделением?
Вожделением. Когда Сузанн ушла, закрыв за собой дверь, Грейс тихонько застонала от отвращения к себе.
Но ведь то, что она испытывает к Кену, — не просто вожделение. Вожделение не затрагивает чувств так, как затронуты ее чувства. Вожделение не заставляет людей просыпаться среди ночи, плача от боли и разочарования из-за того, что узнали жестокую правду о любимом человеке. Ей стало еще хуже.
Меня не стошнит, ни за что не стошнит, сказала себе Грейс, но вдруг поняла, что именно это с ней сейчас и случится. Это нервное напряжение — и больше ничего, пыталась убедить она себя позже, идя на свой первый дневной урок.
Грейс подумала, не сходить ли к врачу, чтобы узнать наверняка, но вздрогнула, представив, какие новые сплетни поползут, если ее заметят в клинике. Нет, она не может пойти на такой риск!
Неужели еще совсем недавно она считалась образцом добродетели, превозносимым как родителями, так и департаментом образования? Неужели именно она получила предложение работать в самой престижной в округе частной школе?.. Грейс казалось, что это было совсем в другой жизни! Как она оказалась в такой ситуации? Ей приходилось слышать, что любовь называют одной из форм сумасшествия.
Любовь! Вот теперь она действительно утратила чувство реальности! Ни в коем случае ей нельзя считать, будто она любит Кена Эдвардса. Ни в коем случае!


Кен взглянул на часы. Весь день он провел, встречаясь с разнообразными людьми, но теперь наконец освободился.
Он чувствовал острую необходимость сообщить Грейс об их «помолвке». Но, прекрасно помня, каким образом они последний раз расстались, Кен сомневался, что удастся сделать это по телефону. Дневные занятия в школе, наверное, уже закончились. Он может поехать к ней домой, объяснить, что случилось, сказать, что, как только страсти улягутся, они могут тут же объявить о расторжении помолвки.
При одном воспоминании о гаденьком взгляде Грегори Купера, издевательски сообщившего Кену о сплетнях, которые ходят о Грейс, ему захотелось убить его. И он очень жалел, что не имеет права защитить Грейс тем способом, которым больше всего хотел бы. С его точки зрения, лучшей зашитой для нее стало бы кольцо на левой руке — его кольцо!
Нет, во мне определенно гораздо больше от чопорного швейцарца, чем я всегда думал, мрачно признал Кен, направляясь к машине. Что напомнило ему о необходимости позвонить родителям. Он обещал матери вскоре приехать, но теперь этот визит придется отложить — по крайней мере до тех пор, пока он не убедится, что с Грейс все в порядке.


— Насколько я понимаю, вы собираетесь прийти на сегодняшнее собрание?
Грейс напряглась, когда Джина Орвелл отделилась от группы родителей у школьных ворот и подошла к ней.
— Вот только мне трудно представить, что теперь, когда у вас появился богатый жених, вас может особенно волновать будущее школы и ее учеников.
Богатый жених? У нее? О чем там толкует Джина? — устало подумала Грейс.
Еще никогда она не чувствовала себя такой изможденной к концу учебного дня. Но, разумеется, это был не обычный день, и только этим объясняется ее непреодолимое желание упасть на постель и заснуть. Однако только после того как она съест несколько восхитительных анчоусов… По необъяснимой причине Грейс мечтала о них весь день! Что было в высшей степени странно, потому что она никогда особенно их не любила.
Джина теперь стояла к ней вплотную. Ее злые глазки враждебно щурились.
— Надеюсь, вы не думаете, что только потому, что вы помолвлены с Кеном Эдвард-сом, вам не будут заданы вопросы, ответы на которые очень важны… для родителей, если не для департамента образования, — бросила она с нескрываемым презрением. — И…
— Минутку, — прервала ее Грейс, — что именно вы имеете в виду, говоря, что я помолвлена с Кеном Эдвардсом?
У Грейс опять закружилась голова, кровь сначала прилила к ее щекам, а потом опять отхлынула. Как могла, недоумевала она, Джине прийти в голову подобная нелепая мысль? Мысль, которую она, вне всякого сомнения, уже донесла до всех и каждого, с ужасом догадалась Грейс, заметив, с каким жадным любопытством наблюдают за ними другие родители.
— Немного поздновато для вас теперь изображать негодование или невинность, — с пренебрежением заявила Джина. — Однако, как мать, должна сказать, что в вашей ситуации вам обоим следовало бы больше блюсти себя и не совершать поступки, которые вредят репутации школы.
— Джина… — мрачно начала Грейс, но остановилась, заметив, что горстка матерей у ворот школы расступилась, пропуская подкативший к ним джип.
— Вот и ваш жених прикатил, — сварливо произнесла Джина, когда Кен вышел из машины. — Надеюсь, он не думает, что, купив пайнвудскую фабрику по бросовой цене, завоюет какое-нибудь положение или авторитет в местном обществе! Судя по тому, что говорил нам Грегори, эту семью против воли заставили продать бизнес. А всем известно, что Грегори, как никто другой, заботился о своих рабочих, — продолжала она, так нагло искажая правду, что Грейс не могла поверить собственным ушам.
Кен подошел к ним, и по какой-то причине, которую ей совсем не хотелось сейчас анализировать, Грейс обнаружила, что радуется, что он оказался здесь. Хотя он еще больше ухудшил и без того тяжелую ситуацию, собственнически положив руку ей на плечо, а затем, склонившись, коснулся губами ее щеки и пробормотал на ухо:
— Я все объясню, когда мы останемся наедине. — После чего немного отстранился и громко произнес: — Прости, что опоздал, дорогая. Мне пришлось задержаться.
И не дав ей возможности даже слово сказать, он подвел ее к машине, заботливо усадил на пассажирское сиденье и, обойдя вокруг капота, занял место водителя.
Подождав, пока исчезнут из виду собравшиеся наблюдатели, Грейс срывающимся голосом спросила:
— Не будешь ли ты так добр объяснить мне, что происходит и почему Джина Орвелл считает, будто мы помолвлены?
— Джина Орвелл? — озадаченно переспросил Кен.
— Женщина, которая стояла рядом со мной, когда ты подъехал, — нетерпеливо объяснила Грейс.
Она была измученна, сердита и очень голодна. Глупое желание попросить Кена, чтобы он остановился, позволил ей положить голову ему на плечо и разразиться очистительными слезами, было так велико, что она едва сдерживала его.
— Она близкая подруга Грегори Купера, — заметила Грейс. — И…
— Вот как? — прорычал Кен. — Что ж, тогда мне ясно, откуда она узнала о нашей помолвке.
— Нашей помолвке? — недоуменно выпалила Грейс. — Какой помолвке? Мы не помолвлены…
— Не официально…
— Вообще никак! — с яростью перебила его Грейс.
— Грейс, у меня не оставалось выхода, — спокойно сказал Кен. — Купер заявил, что тебя видели выходящей из моего номера рано утром… — Он замолчал, не желая рассказывать об омерзительном поведении и нападках Грегори.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — с жаром остановила его Грейс. — Меня видели выходящей из твоего номера — следовательно, я падшая женщина и не имею права учить маленьких невинных детей. Черт возьми, все, что я сделала, — это дважды переспала с тобой! Однако это не означает…
К ужасу Грейс, ее глаза наполнились слезами, а голос прервался от избытка чувств.
— Грейс, уж я-то знаю, что это означает и чего не означает, — попытался успокоить ее Кен. — Но это известно только нам двоим. Ты понимаешь, что я хочу сказать, не так ли? — мягко спросил он.
Грейс не ответила, и, взглянув на нее, Кен увидел, что она пристально смотрит в окно, а ее щеки горят. У Кена сердце разрывалось от желания как-то помочь ей.
— Вряд ли тебе стало бы легче, если бы я дал в местной газете объявление на всю полосу о том, что до ночи, проведенной в моем номере, ты была девственницей.
— Но это вовсе не означает, что ты должен был объявлять, что мы помолвлены, — возразила Грейс.
— Я сделал это, чтобы защитить тебя, — сказал Кен.
Защитить ее! Как он смеет сидеть здесь и заявлять о том, что хочет защитить ее, после того как уже сказал, что не хочет, чтобы она сохранила их ребенка? Или именно поэтому он так делает? — чувствуя себя глубоко несчастной, подумала Грейс. Может, это просто циничная уловка, направленная на то, чтобы внушить ей доверие к себе, держать всегда под рукой и иметь возможность действовать быстро, если возникнет такая необходимость?..
— Ты вовсе не обязан защищать меня, — прошептала Грейс.
— С твоей точки зрения, может быть, и нет, — возразил Кен, ставший вдруг очень серьезным.
Сердце Грейс глухо заколотилось в чисто женском признании его удивительной мужественности и силы. Ей ужасно захотелось опереться на эту силу, почувствовать, что она может рассчитывать на Кена, на его поддержку, на его любовь…
Но она не могла этого делать! Не должна…
— Пойми, Грейс, я считаю это непосредственной моей обязанностью. Кстати, ты не единственная, чью репутацию нужно принимать в расчет. — Голос Кена стал вдруг до обидного резким.
Грейс повернулась, чтобы посмотреть на него, и тут же пожалела об этом. При одном взгляде на его профиль все ее тело окатило волной беспомощного желания, словно смывшего все остальные чувства.
Нет, я не должна так относиться к нему, в лихорадочной попытке защититься подумала Грейс. Не должна нуждаться в нем… хотеть его… любить его…
От боли и отчаяния у нее стиснуло горло.
— Как, ты думаешь, отразится на мне то, что всем станет известно о нашем с тобой…
— Хочешь сказать, что делаешь это для себя, а не для меня? — с вызовом спросила Грейс.
Что ж, это больше похоже на правду. Понимание того, что поведение Кена продиктовано эгоизмом, несомненно, поможет ей сдерживать и в конце концов победить любовь к нему.
— Я делаю это потому, что не вижу для нас другого выхода, — твердо ответил Кен.
Грейс почувствовала ужасную слабость. Каким было бы облегчением просто предоставить Кену возможность позаботиться обо всем, позволить ему встать между нею и враждебным общественным мнением. Позволить всему миру поверить в то, что он любит ее, что…
Нет, она не может на это пойти. Потому что в таком случае окажется в смертельной опасности поверить во все это самой!
— Нет! — воскликнула Грейс, негодующе тряхнув головой. — Я не собираюсь прятаться за твоей спиной, Кен, или притворяться… Возможно, то, что я сделала, плохо, аморально в глазах других людей. Но, по-моему, лгать еще хуже. Если люди осудят меня, я просто приму как данность их мнение.
Взглянув на Грейс и увидев, как страх и гордость борются в ней, Кен почувствовал восхищение ее честностью и беспомощную, острую нежность при виде ее беззащитности. Она была так безыскусна, так наивна! Ему придется защищать ее не только от других, но и от нее самой. Свернув на подъездную дорожку к дому Палмера, Кен заявил без обиняков:
— Тебя распнут. Неужели ты действительно хочешь потерять все, ради чего работала, Грейс? Потому что обещаю тебе: это почти наверняка случится.
— Есть и другие школы, — упрямо произнесла Грейс, стараясь справиться с болью, которую причинили ей слова Кена.
Он остановил машину, и она вдруг поняла, куда они приехали.
— Почему ты привез меня сюда? — с негодованием спросила Грейс. — Я хочу домой.
— Ты моя невеста, — нежно сказал Кен. — Это твой дом.
— Нет! — яростно запротестовала она.. — Нет! Я… — Грейс замолчала, потом покачала головой. — Мы не можем быть помолвлены. Это не… Мы не…
— Мы должны, Грейс, — ответил Кен и, пошатнув остатки ее уверенности, добавил: — Мы не можем позволить себе иного.
— Отвези меня домой, — несчастным голосом попросила она. — Ко мне домой. — И с большей настойчивостью объяснила: — У меня сегодня вечером собрание. Если я не приду, поле битвы останется за Джиной Орвелл.


Грейс бессильно опустилась на диван. Собрание прошло именно так, как она того боялась. Джина Орвелл открыто попыталась перевести разговор на темы морали, явно намереваясь смутить и унизить директора школы насколько возможно.
Впрочем, Грейс не осталась без поддержки. Несколько человек подошли к ней и с искренней теплотой поздравили с помолвкой.
— Наверное, это было нелегко для вас обоих, — посочувствовала Шарлотт Дженкинс. — Ваш жених первоначально планировал закрыть фабрику, а вы боролись за то, чтобы оставить ее открытой. Однако, — с улыбкой добавила она, — как говорится, любовь побеждает все.
Любовь, возможно, и побеждает, с тоской думала Грейс сейчас. Но ей никогда не выяснить, насколько верно это утверждение, поскольку совершенно очевидно, что Кен не любит ее.
Телефон зазвонил. Уверенная, что это будет Фил, Грейс подняла трубку.
— А ты темная лошадка, верно? — начал он без предисловий.
У Грейс упало сердце.
— Ты слышал.
— Конечно, я слышал, — насмешливо подтвердил Фил. — Весь наш проклятый городок слышал. Кстати, родители наседают на меня, желая узнать, когда ты познакомишь их с женихом. Моя мама, по-моему, уже успела позвонить твоей.
— Что?! — потрясение вскрикнула Грейс. — Но я не хочу, чтобы они узнали…
— Что? — обескураженно спросил в свою очередь Фил.
— Я хочу сказать, что собиралась сама им все рассказать, — поспешно поправила себя Грейс. — И потом, все случилось так быстро…
— Очень быстро, — согласился Фил и с братниной прямотой продолжил: — Должен сказать, я был немного шокирован, узнав, что ты провела ночь в номере Кена, особенно имея в виду то, что на обеде следующим вечером ты вела себя с ним как с врагом номер один.
— О, Фил… — начала Грейс и замолчала. Как, черт возьми, объяснить кузену, что произошло? И как объяснить это другим, если она не может объяснить даже Филу?
Когда Грейс сказала Кену, что не хочет никого обманывать или прятаться за его спиной, она была твердо убеждена в своих словах. Но теперь вдруг поняла, что все не так просто и что в ее жизни есть и другие люди, чьи мнения и чувства нельзя не принимать в расчет.
Несколько минут спустя она попрощалась с Филом и некоторое время сидела, кусая нижнюю губу. Затем снова потянулась к телефону.
Когда Грейс набирала номер Кена, ее пальцы предательски дрожали.
Одного лишь звука его голоса оказалось достаточно, чтобы в ее теле началась неуправляемая реакция.
— Это Грейс, — хрипловато проговорила она в трубку. — Я обдумала то, что ты сказал о нашей… о том, чтобы сделать вид, будто мы помолвлены… Я… я согласна.
Когда ответа Кена не последовало, у нее во рту пересохло от волнения. Что, если он передумал? Что, если Кена больше не заботит его репутация или он больше не считает своей, как он выразился, прямой обязанностью защищать ее? А затем Грейс услышала, как на другом конце провода положили трубку…
Десять минут спустя она свернулась маленьким жалким комочком в углу дивана и тут же вскинулась, услышав, как в дверь позвонили. Наверное, опять Фил, устало подумала она, вставая и босиком направляясь к двери.
Но это был не Фил. Это был Кен, и в руках он держал бутылку шампанского и два бокала. — Мне известен только один способ, которым помолвленная пара может отпраздновать принятие ими на себя взаимных обязательств, — протянул Кен, когда она ошеломленно уставилась на него. — И он подразумевает уединение и постель. Предпочтительно очень большую постель и очень длительное уединение. Но поскольку наша помолвка не означает взятия на себя пожизненных обязательств, должна быть какая-то альтернатива…
Замолчав, Кен посмотрел на нее. И Грейс почувствовала, что ее лицо вспыхнуло — не от смущения или злости, виновато призналась она себе, но от нестерпимого жара желания, которое его слова пробудили в ней.
— Конечно, — мягко предложил Кен, — если ты предпочитаешь первый вариант…
Грейс с негодованием посмотрела на него.
— Я предпочитаю, вообще не быть в такой ужасной ситуации.
Когда она отвернулась, Кен спросил себя: интересно, что Грейс ответила бы, если бы он сказал, как опасно близок к тому, чтобы подхватить ее на руки, отнести в какое-нибудь очень уединенное место и держать ее там до тех пор, пока она не наполнится до краев его любовью, чтобы…
Чтобы — что? — насмешливо одернул он себя. Чтобы она сказала, что любит его?
— Как прошло родительское собрание? — мягко спросил он, открывая шампанское и наполняя бокалы.
— Наша помолвка выставлена на всеобщее обозрение, — усмехнулась Грейс.
Она не собиралась говорить ему, что Джина заявила во всеуслышание, что ее моральный долг — проинформировать департамент образования о происходящем.
— Это всего лишь буря в стакане воды, — ласково заметил Кен. — Через полгода все забудется.
Раньше он говорил совсем не так, подумала Грейс, когда уверял меня, что единственный способ сохранить работу — это их помолвка. Грейс прикусила губу. Может быть, за шесть месяцев Кен и забудет ее, но она не сможет забыть его никогда.
Кен протянул ей один из бокалов с шампанским.
— Нет, я не могу, — покачала головой Грейс. К ее облегчению, он не стал настаивать, просто поставил бокал на стол, затем спокойно спросил:
— Из-за того эффекта, который оказал на тебя гостиничный коктейль? Грейс, судя по запаху, исходившему от того кувшина, он содержал смертельный яд…
Не дав ему закончить, Грейс снова покачала головой.
— Дело не в этом. Дело в том, что я ненавижу всякое притворство, — просто сказана она. — Мне отвратителен обман и почему-то кажется неправильным отмечать таким традиционным и романтическим способом то, что в конечном счете лишь фикция…
— Грейс!
Ее откровенность, такая полная и неожиданная, заставила Кена ощутить опасное стеснение в горле. Она была такой печальной, в ее глазах застыла такая тоска, что захотелось крепко обнять ее, и…
— Грейс, это не…
— Пожалуйста, я больше не хочу об этом говорить, — сказала Грейс и, поднявшись, начала безостановочно кружить по комнате.
Она догадывалась, что он хотел сказать. Что в данных обстоятельствах их нечестность оправданна, и, возможно, так оно и было — для него, но не для нее. Было нечто обидное… почти кощунственное в том, чтобы цинично следовать обряду, особенному и значительному, предназначенному только для тех, кто действительно любит друг друга и верит в эту любовь.
— Мне бы хотелось, чтобы ты сейчас ушел, — сдавленным голосом проговорила Грейс.
Мгновение Кен колебался. Она казалась такой беззащитной, такой хрупкой, что ему хотелось остаться с ней, не спускать с нее глаз. И еще она была очень бледной и усталой…
Нахмурившись, Кен произнес, внимательно глядя на нее:
— Грейс, я знаю, что повторяюсь, но… если существует хотя бы один шанс, что ты беременна, то я…
— Я не беременна! — резко перебила его Грейс.
Все встало на свои места. Кен не хотел, чтобы ей хотя бы на мгновение пришло в голову, будто она может ошибаться в отношении него. Конечно же единственная причина, которая привела его сюда, единственная причина, по которой он тревожится, и единственный человек, который его заботит, — это не она и не ребенок, которого Кен совершенно очевидно не хочет.
— Я устала, — бесцветным голосом сказала Грейс. — И я хочу, чтобы ты ушел… — Говоря это, она уже шла к входной двери.
Сев в машину, Кен спросил себя, чего он хотел добиться своими действиями. Неужели действительно полагал, что, стоит ему прийти к ней с шампанским, чтобы отпраздновать вместе их фиктивную помолвку, — и это отменит факт ее нелюбви к нему? Разве такое возможно?
Может, я и дурак, вздохнул он, подъезжая к дому Палмера, но по-прежнему человек чести и буду защищать Грейс и ее репутацию столько, сколько потребуется, хочет она того или нет. Что же касается нынешнего момента, то в глазах всего остального мира они — помолвлены. И скоро она будет вынуждена носить кольцо, чтобы доказать это!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Приворотное зелье - Берристер Инга

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Приворотное зелье - Берристер Инга



Хорошо и легко. Но приворотное зелье существует только в сердце человека.
Приворотное зелье - Берристер ИнгаЛена
7.02.2012, 10.18





прочитать можно 5 из 5
Приворотное зелье - Берристер Ингаольга 3
14.12.2013, 17.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100