Читать онлайн Обеты любви, автора - Берристер Инга, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обеты любви - Берристер Инга бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обеты любви - Берристер Инга - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обеты любви - Берристер Инга - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берристер Инга

Обеты любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

– Останьтесь ненадолго, выпьем чаю, – настаивала миссис Лэтем, переводя встревоженный взгляд с замкнутого отрешенного лица дочери на напряженное лицо Мэтта.
Мэтт отрицательно покачал головой, поблагодарив ее. Он повернулся к Констанс, но та резко отступила.
То, что миссис Лэтем прочла в его глазах, заставило ее сердце сжаться от сочувствия к этому приятному молодому человеку, но дочь все же была ей ближе. Поэтому миссис Лэтем проводила гостя до порога и поблагодарила за заботу. Затем, нежно обняв Констанс, мать повела ее наверх.
– Я не хочу ни о чем разговаривать, – деревянным голосом сказала Констанс. – Мне лучше забыть о случившемся. Пусть все останется в прошлом.
Миссис Лэтем мудро промолчала, но вечером поделилась своей тревогой с мужем и старшей дочерью.
– Хейзл, попробуй уговорить Констанс сходить с тобой в магазин и купить какую-нибудь одежду. Мэтт сказал, что у нее осталось только то, что теперь на ней.
– Так это из-за Мэтта на ней лица нет?!
– Дело не в нем, Хейзл, – отрицательно покачала головой миссис Лэтем. – Он был так добр к Констанс, так нежен с ней. А она почему-то не хочет и близко подпускать его к себе.
– Она пережила сильное потрясение, а после шока люди зачастую ведут себя странно, – авторитетно заметила Хейзл. – Доктор Моррис уже навестил Констанс?
– Нет. Она говорит, что врачи ей не нужны и что она просто хочет обо всем забыть. Наверное, тебе стоит поговорить с ней.
– Пока еще рано. Давай дадим ей немного времени прийти в себя, ладно?
– Мне тот костюм очень понравился. И цвет яркий, для лета вполне подходит.
– Такой яркий, что может поднять мне настроение и придаст более бодрый вид, ты это имеешь в виду? – хмуро осведомилась Констанс.
Хейзл задумчиво и проницательно посмотрела сестре в глаза.
– Значит, ты и сама понимаешь, что тебе надо поднять настроение. Уже хорошо. Послушай, сестренка, я понимаю, тебе очень тяжело и твои чувства вполне естественны. Но, может, будет лучше, если ты все же поговоришь с кем-нибудь, чем держать все в себе?
Констанс покачала головой.
– Нет.
Этим утром сестры пошли покупать Констанс одежду. Вначале Констанс упиралась, ссылаясь на то, что не может позволить себе такие расходы до тех пор, пока не получит выплату по страховке. Вначале родные не протестовали, не мешая ей поступать, как нравится, но, когда нежелание обзавестись новым гардеробом стало походить на душевное расстройство, решили срочно принять меры.
А Констанс не хотела больше покупать одежду, красивую одежду. Мужчины, которые увидят меня в модных тряпках, рассуждала она, решат, что я таким образом хочу привлечь их внимание, и тем самым я предоставлю им возможность оценивать меня с сексуальной точки зрения.
Видимо, шок действительно сказался на способностях Констанс рассуждать здраво, ибо ей даже в голову не приходило, что без какой-либо одежды, равно как и в поношенной, она скорее привлечет к себе внимание и мужчины будут думать именно так, как бы ей не хотелось.
Хейзл бездействовать не могла. Она прямо с утра пришла в дом родителей и объявила, что взяла выходной и что они с Констанс едут за покупками, не дав сестре возможности возразить.
– Послушай, что-нибудь купить все равно придется, – устало сказала Хейзл, когда они с пустыми руками вышли уже из пятого по счету магазина. – Ты ведь не можешь пойти на работу в этих джинсах.
Констанс отвернулась. Она вообще не хотела на работу. Если она приедет в офис, то неизбежно встретит Мэтта. К тому же он сам разрешил ей находиться в отпуске столько, сколько захочет.
А сколько она захочет? Констанс казалось, что она до конца своих дней не сможет забыть сказанного Кевином Райли. Иногда ей снились эти слова, только их произносил не Кевин, а Мэтт, и тогда Констанс просыпалась в холодном поту.
Констанс никому не могла рассказать об этих снах. Никому.
Она понимала, что родные беспокоятся за нее, и тоже переживала. Констанс чувствовала, что не сможет всю оставшуюся жизнь прятаться от Мэтта… и от реальности. Но тем не менее она еще не чувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы встретиться с Мэттом и с реальностью лицом к лицу.
– Послушай, – твердо сказал Хейзл, – или выбери что-нибудь, или я сама все тебе куплю.
Констанс поняла, что сестра так и сделает, поэтому в следующем магазине приобрела костюм и пару простеньких блузок.
– Все серое? – недовольно скривилась Хейзл. – Господи, зачем тебе такие вещи? Такие скучные и… безликие.
Констанс промолчала, ибо именно по этой причине их и выбрала.
Хейзл остановилась перед одной из витрин, восхищенно разглядывая туфли на высоких каблуках.
– Господи, шпильки опять входят в моду?! На мне были примерно такие же туфли, когда я познакомилась с Полом. Да, вот такие туфли и юбка, наверное, чересчур короткая. Потом он сказал мне, то, увидев мои ноги, тут же пришел в возбуждение.
Хейзл рассмеялась, а Констанс – нет. Возбуждение… секс… Неужели это все, что нужно мужчинам от женщин?!.
Хейзл продолжала рассматривать туфли, ее губы изогнулись в улыбке, словно она вспоминала что-то приятное.
– Кстати, ты уже разговаривала с Мэттом? – не глядя на сестру, спросила Хейзл. – Я знаю, что он несколько раз звонил… Кажется, он очень беспокоится за тебя.
Мэтт… беспокоится за меня? Констанс резко развернулась и быстро пошла прочь.
– Господи, да что с тобой?! – воскликнула Хейзл, нагоняя ее. Увидев на глазах сестры слезы, она участливо спросила: – Что с тобой, дорогая? Что случилось?
– Ничего, – натянуто улыбнулась Констанс. – Ничего, кроме того, что я оказалась дурой… Я переспала с Мэттом и теперь жалею об этом. Господи, так жалею!.. – Увидев, как недоуменно взметнулись вверх брови Хейзл, Констанс усмехнулась: – Я шокировала тебя своим ханжеством, да? Что ж, я сама от себя такого не ожидала. Я повела себя… как женщина, у которой нет ни капли самоуважения.
– Но ведь Мэтт… – неуверенно начала Хейзл.
– Мэтт просто хочет убедиться, что я понимаю: между нами нет ничего серьезного, – перебила Констанс. – Он может не беспокоиться. Я все прекрасно поняла.
– Нет, я не могу в это поверить! – огорченно запротестовала Хейзл. – Он так волнуется за тебя, так…
– Это потому, что чувствует себя виноватым… – Констанс пожала плечами. – По крайней мере, он так сказал. Но, знаешь, Хейзл, это его проблема, у меня и своих довольно. К примеру, как мне опять начать уважать себя. Хейзл, сейчас я просто себя презираю. Иногда ненавижу… даже больше, чем его.
– Его? Ты говоришь о Мэтте?
– Нет. Я не испытываю ненависти к Мэтту, – тихо призналась Констанс. – Я имею в виду Кевина Райли.
Она отвела взгляд и поэтому не увидела, как потемнели от тревоги глаза сестры.
Констанс почти ничего не рассказывала родным о Кевине, но, когда произнесла его имя, в ее голосе прозвучала такая ненависть, что Хейзл поняла: Констанс думает об этом подонке постоянно.
Хейзл неуверенно тронула сестру за плечо и мягко спросила:
– Констанс, а… этот Кевин Райли, он?..
– Я временами сама себя ненавижу, – продолжала Констанс, проигнорировав вопрос сестры.
– Думаешь, ты одна? – с невеселой улыбкой отозвалась Хейзл. – Помнишь, что было со мной сразу после того, как Пол меня бросил? Я думала, все дело во мне… Что я одна в этом виновата… Если бы я была другой, была бы лучше, красивее, умнее, сексуальнее, то тогда ему никто не понадобился бы… Это наша женская слабость, мы всегда взваливаем вину на себя. Мне понадобилось очень, очень много времени, чтобы понять: Пол бросил меня потому, что хотел так поступить. Потому что собственные желания и радости значили для него больше, чем наш брак. Позволь дать тебе совет: перестань во всем винить себя. Ты злишься, но считаешь, что не имеешь права злиться, не имеешь права выплеснуть свой гнев, поэтому и замкнулась в себе.
– Я считала тебя детективом, а ты, оказывается, психоаналитик, – с горькой иронией пошутила Констанс.
Я вовсе не нуждаюсь в объяснениях Хейзл, чтобы понять, что чувствую, сердито говорила себе Констанс, уже вернувшись домой. Но слова Хейзл никак не шли у нее из головы.
Но, если я все-таки злюсь не на себя, то на кого? На Кевина? Нет, дело не в нем. Это все Мэтт… Мэтт, с которым я делила постель… Мэтт, которому я открыла в своей душе то, чего не открывала еще ни одному человеку.
Перед ним я не побоялась признаться в своей уязвимости, отдала ему часть своей души, которую уже никогда, никогда не смогу потребовать обратно. Я отдала ему свою любовь… всю себя, а ему было нужно только мое тело. Да, я очень, очень зла на него.
Но, собственно, почему? Чем он заслужил мою злость? Больше причин сердиться на себя саму. Ведь он не просил меня любить его… ему не это было нужно.
Может статься, в то время, когда Мэтт ласкал меня, про себя он говорил обо мне теми же мерзкими, отвратительными словами, которые презрительно бросил мне в лицо Кевин?
Констанс вздрогнула, закрыла лицо руками и стала раскачиваться из стороны в сторону, отчаянно пытаясь избавиться от этих мыслей.
Будет ли конец этой пытке? Неужели я никогда не смогу простить себе совершенную глупость и снова жить нормальной жизнью, как жила раньше?
Послышался телефонный звонок, и Констанс вздрогнула. Неужели это Мэтт опять хочет говорить со мной?
Матери Констанс объяснила, что Мэтт звонит, потому хочет знать, когда она сможет вернуться на работу, но неизменно отказывалась взять трубку.
Мэтт звонит так часто, словно чего-то боится. Но чего? Что я всему свету расскажу о совместно проведенной ночи?
Неужели ему не ясно, что я, как и он, стараюсь забыть об этом?
Разумеется, вернуться на работу я уже не смогу. Лучше подыскать себе со временем другое место. Нет, я даже помыслить не могу о том, чтобы каждый день снова видеть Мэтта… Да и он тоже наверняка не хочет этого.
Констанс придвинула бювар и написала короткое заявление, в котором указала, что не имеет возможности исполнять дальше свои обязанности и будет признательна, если ее рассчитают и пришлют с посыльным оставшиеся в кабинете личные вещи.
Констанс твердо решила, что не вернется ни на прежнюю работу, ни в свой прежний дом. Мать вскользь упоминала о том, что страховая компания позаботилась о доме, вычистила его и отремонтировала, но Констанс это не интересовало.
Она ничего не хотела знать. У нее осталось только одно желание: чтобы каким-то чудом все случившееся испарилось из памяти. Все… включая Мэтта.
Главное – забыть Мэтта, твердила себе Констанс. Это просто необходимо.
– Ты можешь присмотреть за моими девчонками завтра вечером?
Констанс подняла глаза на Хейзл. Она не могла забыть выражение лица сестры, когда та увидела на ней все те же старые джинсы и футболку.
– Конечно, я же не инвалид.
– Разве?
Покраснев, Констанс виновато сказала:
– Конечно, я присмотрю за ними. А ты куда-то уходишь?
– У Джеффа день рождения. Да, кстати, я привезла тебе вот это.
Хейзл поставила на стол большой фирменный пакет универмага «Хэрродз». Лицо Констанс покраснело от гнева.
– Если бы я хотела себе что-то купить, то вполне могла бы сделать это сама! – сердито заявила она.
– Да? Послушай, дорогая, я понимаю, что ты чувствуешь. Мы все понимаем, но и ты пойми… Так дальше продолжаться не может. Родители переживают за тебя, пожалей их, они немолодые уже люди…
– И они сразу перестанут волноваться, если я надену новое платье, да? – съязвила Констанс.
– Нет, но им станет хотя бы чуточку легче. Конечно, если тебе это безразлично…
– Как ты можешь говорить такое?! – вспыхнула Констанс.
– Могу, потому что люблю тебя и мне не все равно, что будет с тобой. Дорогая, ну как ты не понимаешь… Своим теперешним поведением ты даешь Кевину Райли и ему подобным возможность победить тебя. Ты этого хочешь?
Констанс ничего не ответила, но позже, поразмыслив, поняла, что сестра права.
Раньше она не догадывалась, насколько сильны могут быть последствия душевной травмы для человека, оказавшегося жертвой преступления. Теперь Констанс убедилась, что перенесенное потрясение убивает уверенность в себе и сильно занижает самооценку.
Когда Констанс вышла из дома, на ней был купленный Хейзл яркий цветастый хлопковый костюм. Родители, увидев ее в обновке, обменялись довольными взглядами.
– Девочки спят, – сказала Хейзл, когда Констанс появилась на пороге ее дома. – Не буди их.
Вскоре приехал Джефф, и Хейзл, поцеловав Констанс на прощание, с чувством прошептала:
– Я старалась для тебя, дорогая. Я тебя люблю.
Констанс подумала, что сестра говорит о костюме.
Не зная, как убить время, Констанс решила посмотреть телевизор. Переключая каналы, она нашла фильм, который заинтересовал ее. Это оказалась любовная история, очень нежная и красивая.
Любовные сцены подействовали на Констанс особенно угнетающе, но выключить телевизор она почему-то не смогла. Неприязнь боролась в ней с желанием досмотреть, когда она видела полный нежности взгляд актера, обращенный на партнершу.
Раздался звонок в дверь. От неожиданности и удивления Констанс даже подпрыгнула. Она пошла открывать, предположив, что пришел кто-нибудь из знакомых Хейзл. И меньше всего Констанс ожидала увидеть на пороге Мэтта. Он вошел, прежде чем Констанс успела захлопнуть дверь.
Хейзл! Только один человек мог сообщить Мэтту, что я здесь. Констанс тут же вспомнила иудин поцелуй, которым наградила ее сестра перед отъездом.
– Насколько я понимаю, вы с Хейзл вместе режиссировали этот спектакль, не так ли? – с вызовом спросила она.
– Да, но только потому, что ты вынудила нас так поступить.
Мэтт рассказал, что вначале Хейзл не хотела помочь ему встретиться с Констанс, но после того как он показал заявление Констанс об уходе, сестра сдалась.
Он ничего не сказал о своих чувствах к Констанс, как и о испытываемых муках совести, и в каком он отчаянии из-за того, что его не оказалось рядом с ней в нужный момент. Мэтт пришел сюда не за отпущением грехов – груз вины навсегда останется с ним. Он не должен поддаваться искушению просить Констанс о прощении. И о любви тоже?
Зачем он пришел сюда? – нервничала Констанс. Он должен был уже понять: я теперь полностью отдаю себе отчет в том, что им руководило лишь физическое влечение.
– Я хотел поговорить с тобой, – взволнованно сказал он и достал из кармана ее заявление об уходе.
Констанс, широко раскрыв глаза, смотрела на Мэтта и ничего не понимала. Что же здесь обсуждать? В заявлении все написано предельно ясно.
– О чем тут говорить? – звенящим от напряжения голосом спросила она. – Я хочу уйти с работы. Я…
– Ты предупреждаешь о своем увольнении за месяц.
– Ну да, – пожала плечами она. – Но, конечно, я могу, если нужно, уйти и прямо сейчас. Кажется, так будет лучше для всех.
– То, что кажется тебе, или мне, или нам обоим, не имеет отношения к делу, – отчеканил Мэтт. – Ты внимательно прочитала контракт, который подписывала при приеме на работу?
– Да, читала, но…
– Если читала, – перебил Мэтт, – то должна знать, что, согласно контракту, желающий уволиться сотрудник обязан предупредить об этом не менее чем за три месяца.
Констанс, почувствовав дурноту, пошатнулась и прислонилась спиной к дверному косяку.
Да-да, конечно… Как я могла об этом забыть?
– Послушай, давай присядем, – довольно резко предложил Мэтт.
Констанс молча села, скорее даже рухнула на маленькую софу, стоявшую в гостиной.
– Ты понимаешь, о чем я говорю, да? Ты обязана предупредить о своем уходе за три месяца, а не за месяц.
На мгновение волнение Констанс уступило место злости.
– Разумеется, я все понимаю. Этот пункт можно обойти? Должен быть какой-то способ…
– Может, и должен, но его нет, – покачал головой Мэтт. – Я говорил об этом с лондонским руководством, и, боюсь, они не намерены в твоем случае делать исключение. Видишь ли, тебя считают ценным сотрудником. Кроме того, ты не сможешь за пару недель передать дела своих клиентов преемнику.
Мэтт смотрел в сторону, словно хотел, но не решался сказать что-то.
Сердце Констанс отчаянно забилось.
Неужели фирма подаст на меня в суд, если я нарушу контракт?
Когда она, волнуясь, спросила об этом, на лице Мэтта появилось растерянно-удивленное выражение, и это была совершенно искренняя реакция. Но Констанс все равно не могла отделаться от впечатления, будто Мэтт что-то скрывает. Последовала короткая пауза, затем он медленно проговорил:
– Я не исключаю такой возможности.
Значит, да, поняла Констанс.
Но она чувствовала, что просто не может вернуться. Пусть доктор Моррис настаивает, что ей нужно работать, пусть говорит, что у нее слишком много времени на то, чтобы вновь и вновь переживать случившееся, пусть грозит, что она действительно заболеет, если не образумится…
Констанс только сейчас заметила, как похудел и осунулся Мэтт… Ей вдруг до боли захотелось дотронуться до него, почувствовать его тепло, его силу и… его слабость.
На этот раз желание, которое она ощутила, было сильнее и глубже, но к нему примешивалась горечь утраты. Теперь Констанс уже знала, какова на ощупь кожа Мэтта, как она подрагивает под ее пальцами, как напрягаются от желания мышцы его сильного тела…
– Ты не можешь вернуться или не хочешь? – услышала Констанс его слова, произнесенные довольно резким тоном. – Но почему ты не можешь? Из-за того, что произошло, или… из-за меня?
У Констанс от сильного волнения перехватило дыхание.
Мэтт и так знает ответ… Конечно, знает, но хочет, чтобы я признала свою глупость и свое бессилие перед ним. Что ж, пожалуйста.
– Ты и сам знаешь, что из-за тебя, – глядя ему в глаза, сказала Констанс. Она встала, подошла к окну и, не оборачиваясь, попросила: – Уходи.
– Ты уже ездила к себе?
Господи, зачем он об этом спрашивает? – поразилась Констанс и яростно выкрикнула:
– Нет! И никогда не поеду! А теперь, пожалуйста, уходи! – со слезами взмолилась она.
– У тебя хорошо получается. Ты умеешь бросать… Работу… свой дом… меня.
Его руки вдруг легли на ее плечи, Мэтт повернул Констанс лицом к себе, обнял и поцеловал. Она начала молотить кулачками по его спине, и молотила до тех пор, пока Мэтт не отпустил ее.
– Прости меня. Я не хотел. – На его лице были написаны отчаяние и стыд.
– Убирайся, – хрипло бросила Констанс. – Уходи. Немедленно.
Она чувствовала, что на ее щеках проступил лихорадочный румянец, но, только после того как Мэтт ушел, поняла, что в его присутствии уже не испытывает страха. Остались только желание, возбуждение, гнев и презрение к самой себе. А страх исчез.
Более того, когда ей захотелось коснуться Мэтта, она тут же вспомнила, как ласкала его, как хорошо ей было с ним в постели. И на этот раз в воспоминаниях не фигурировал ни Кевин Райли, ни его оскорбления.
Констанс с огромным облегчением поняла, что свободна, что больше не думает о Кевине… Только о Мэтте, о том, как он ласкал ее, какие слова шептал.
«У тебя хорошо получается. Ты умеешь бросать», – сказал он сейчас. Так ли? Неужели я, как он намекнул, трусиха, которая боится посмотреть жизни в лицо и только прячется? Взять хотя бы мой дом. Пусть я и не хочу там больше жить, но ведь это мой дом.
Констанс провела кончиком языка по пересохшим губам. Завтра… да, завтра я поеду туда. Завтра я докажу Мэтту и себе, что вовсе не трусиха.
Да, завтра я всему миру докажу, что не испытываю больше страха.
Но это еще не все. Нужно сделать еще одно, не менее важное дело. А именно – объяснить Хейзл, что я сама в состоянии строить свою жизнь и принимать решения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Обеты любви - Берристер Инга

Разделы:
123456789

Ваши комментарии
к роману Обеты любви - Берристер Инга



Ох! Как на меня, то сильно. Сдесь конкретная психология.
Обеты любви - Берристер ИнгаЛена
23.01.2012, 1.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100