Читать онлайн Любовь одна, автора - Берристер Инга, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь одна - Берристер Инга бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.3 (Голосов: 106)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь одна - Берристер Инга - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь одна - Берристер Инга - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берристер Инга

Любовь одна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Дороти проснулась от звука собственного кашля. Горло болело так, что глотать было вообще невозможно. Все тело ломило. В глаза как будто песка насыпали. Даже думать было больно. Мысли путались, ускользали… Она пыталась решить: то ли встать, пойти вниз и сделать себе горячее питье, чтобы немного унять боль в горле, то ли остаться в постели и свернуться калачиком, чтобы согреться.
Но в итоге боль в горле все-таки победила. Поеживаясь, Дороти вылезла из-под одеяла, поднялась с кровати и… едва не упала. Она сама испугалась собственной слабости. На полпути вниз ее пробила такая дрожь, что пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть.
На кухне Дороти— открыла холодильник и только тогда поняла, что свежее молоко со вчерашнего вечера осталось стоять за дверью. Она открыла дверь и забрала со Ступенек две бутылки молока. Была еще глубокая ночь, рассвет даже и не брезжил на темном небе. Дороти подняла глаза к звездному небу и на секунду задумалась. Меньше чем в миле отсюда Дункан, наверное, спит у себя в «поместье». Думал ли он перед сном о ней, вспоминал Ли…
Она снова вздрогнула, но на этот раз не от озноба, а от искреннего отвращения к себе. Как она могла настолько забыться, почему не сработала ее внутренняя защита?!
Дороти чувствовала, себя абсолютно разбитой. В таком состоянии она была просто не в силах размышлять о своем возмутительном поведении с Дунканом. А потому вздохнула и понуро поплелась в кухню. Кажется, в холодильнике еще оставались лимоны. Горячий чай с лимоном — это как раз то, что ей сейчас нужно. Но как бы Дороти ни убеждала себя в том, что сейчас ей просто не нужно думать про Дункана, она все равно вновь и вновь мысленно возвращалась ко вчерашнему вечеру. Она вспоминала о том, как ее тело отзывалось на ласки Дункана. О том, какой беспомощной и покорной была в его объятиях. О том, как все ее существо млело в медовой истоме и горело в огне жгучей страсти. О том, какая это была восхитительная сладкая пытка… Дороти уже понимала, что настоящие терзания ей еще только предстоят — те терзания, которые приготовил для нее собственный разум.
Ее разум! Ее здравый смысл, которым она всегда так гордилась! А где, интересно, он был в те минуты, когда она отдавала себя во власть Дункана, когда льнула к нему и умоляла о том, чтобы он продолжал целовать ее и ласкать?! Уснул, может быть? Или временно ослеп? .
Должно быть, она сошла с ума: бродит в три часа ночи по кухне, делает себе чай с лимоном, чтобы облегчить боль в горле, хотя давно уже поняла, что ее бедное горло вылечит только время или курс сильных антибиотиков. По-хорошему, ей бы сейчас не мучиться, а принять пару таблеток аспирина и вернуться в постель, а там — молиться о том, чтобы утром все события ночи показались кошмарным сном или, еще лучше, просто исчезли бы из ее памяти. Да и из памяти Дункана тоже.
Впрочем, Дороти понимала, что этому не дано случиться. Лучшее, на что можно надеяться, так это что Дункан — у которого наверняка тоже нет желания мучиться по поводу вчерашнего — последует ее примеру и сделает все для того, чтобы в будущем они с ним встречались как можно реже.
Дороти помешала чай, села в кресло и снова задумалась о случившемся. Как такое могло получиться?! Ведь до вчерашнего вечера она нисколечко не сомневалась в том, что давно уже , обезопасила себя. Что прошлое осталось в прошлом и ее детская любовь к Дункану не имеет теперь никакого значения. Что несмотря на ту боль, которую Дороти пережила тогда, она эту боль благополучно преодолела и Дункан уже никогда — никогда! — не причинит ей боль вновь. Она провела в его объятиях меньше полминуты, но и этого хватило, чтобы понять, как сильно она ошибалась. Полминуты… когда его губы приникли к ее губам, когда она чувствовала тепло его тела… когда он притронулся к ней…
Дороти вскрикнула от боли — горячая жидкость выплеснулась из кружки и обожгла ей руку. Дороти поставила кружку на стол и только тогда поняла, что вся дрожит и именно поэтому расплескала чай. Надо поскорее лечь в постель. Она обхватила кружку обеими руками и едва ли не залпом допила обжигающий чай. Потом поднялась в спальню.
Заснуть ей не удалось. Каждый раз, когда Дороти закрывала глаза, начинались мучения. Всякий раз перед мысленным взором возникал образ Дункана. Не тою — знакомого — Дункана, героя ее детских грез, но нового: более взрослого, более опытного, и гораздо более волнующего. Образ мужчины, чей обжигающий поцелуй, чьи возбуждающие прикосновения были уже не фантазиями из детства, а волшебной реальностью, сном, обернувшимся явью, о которой уже не забудешь, как ни старайся…
* * *
Другой такой мерзкой субботы Дороти не могла припомнить. Никогда в жизни она не чувствовала себя столь одинокой, столь чужой в мире супружеских пар и счастливых семей. Она машинально разбирала покупки, но мысли были где-то далеко. И исполнены обреченного уныния.
Вернувшись из магазина, Дороти первым делом выпила горячего чаю. Но все равно никак не могла согреться. Ее бил озноб. Что было тому причиной? Может быть, грипп, а может, холодный северный ветер.
Хотя, возможно, это вообще чисто нервное… Вчера она поняла, что Дункан по-прежнему представляет опасность для ее чувств. Во всем, что его касается, она беспомощна и беззащитна.
В булочной Дороти встретила человека в сопровождении двоих маленьких девочек. Когда она увидела, с какой искренней любовью девчушки прижимаются к своему папе, у нее ком встал в горле. Сердце кольнуло, и боль отдалась какой-то странной, доселе ей не знакомой тоской.
Здесь, в булочной, все были парами или семьями. Осознав это, она почувствовала такой страшный приступ одиночества — абсолютного, неизбывного, — что ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не дать воли слезам.
Что же с ней такое творится?! Раньше Дороти всегда спокойно относилась к собственному одиночеству, у нее не было даже мыслей о том, что это неправильно. В конце концов, за последние годы она встретила более чем достаточно мужчин, которые почли бы за честь назвать ее своей женой. Вот только все это было совсем не то, чего ей хотелось.
И Дороти действительно прежде никогда не хотела, чтобы у нее непременно был друг… любовник… семья, дом, дети… Ей ничего этого не хотелось, пока… Пока Дункан не обнял ее, не поцеловал. И даже притом, что они с Дунканом остановились достаточно далеко от полной близости, все пережитые тогда ощущения по-прежнему отзывались в ней какими-то непонятными желаниями… Она не только желала его как мужчину, ей была необходима его любовь и все, что связано с большой настоящей любовью.
Дороти стояла в булочной, смотрела на совершенно незнакомого мужчину и его дочерей, и ее охватило острое ощущение собственной несостоятельности и ненужности, какой-то внутренней пустоты. Это чувство не покидало ее и сейчас.
Она бродила по кухне, не находя себе места. На улице ярко светило солнце, хотя и было ветрено. Дороти пыталась уговорить себя одеться и сделать что-нибудь в саду. Физические нагрузки, наверное, помогли бы ей как-то справиться с плохим настроением, да и свежий воздух пошел бы на пользу. Впрочем, в том, что свежий воздух — действенное лекарство от боли и уныния, она сильно сомневалась.
Дункан сдержал сЛово. Когда Дороти утром вышла из дома, ее машина уже стояла у въезда в гараж. Когда, интересно, он подъехал? Она совершенно ничего не слышала. Дороти пыталась убедить себя в том, что это просто замечательно, она не увидела Дункана, ей не пришлось снова переживать унижение и беспокойство. Заведомо обреченная на провал попытка: она все равно хотела его увидеть, все равно любила его… В гостиной зазвонил телефон. Дороти пошла туда, чтобы ответить. Сердце почему-то билось часто-часто. Но оказалось, что звонит мама, а вовсе не Дункан. Но почему, собственно, она решила, что это должен быть Дункан? Тем более, что она для себя решила: общаться с Дунканом слишком опасно и слишком унизительно. Особенно теперь, когда она поняла, что все еще любит его.
Итак, она его любит… Дороти горько усмехнулась. Как это несправедливо, какой жестокий удар судьбы! Жизнь сделала круг, и она вновь оказалась лицом к лицу с той же болью, которую ей довелось пережить десять лет назад.
Нет, не совсем с той же. Тогда на ее стороне были гордость, юность и жизнерадостность. А сейчас…
Сейчас она знала — с твердой уверенностью, от которой щемило сердце, — что ее любовь к Дункану была болезнью, от которой, в отличие от простуды или гриппа, нет никакого лекарства и которая не пройдет просто так, сама по себе.
Дороти разобрала покупки. Теперь стоило бы пойти поработать в саду. Но больше всего ей хотелось усесться в кресло у камина в гостиной — с чашкой чаю и книжкой в руках.
Она достала — наугад — из шкафа книжку, развела огонь в камине, поставила чайник. А когда потянулась за коробочкой с чаем, ей на глаза попался глиняный поросенок, свинка-копилка, которую Дункан выиграл для нее в луна-парке еще тогда, много лет назад, и которую она с тех пор хранила. Поросенок был страшненький, но это подарок Дункана, и Дороти хотелось дотрагиваться до него, видеть его каждый день… Вот почему она не убрала глиняную игрушку куда-нибудь подальше.
И тут Дороти вздрогнула, увидев Дункана, который проходил мимо окна кухни. Тяжелый глиняный поросенок выскользнул из ее пальцев и упал на пол. Она сразу поняла, что не успеет его подхватить, но все равно дернулась, пытаясь спасти копилку. Но у нее ничего не вышло. Игрушка разбилась вдребезги.
— Дороти, что случилось? Я слышал какой-то грохот.
Наверное, дверь осталась незапертой, в каком-то оцепенении подумала Дороти, не желая поворачиваться к Дункану — вернее, не в силах повернуться к нему. Как зачарованная, она продолжала стоять на коленях и собирать осколки, разлетевшиеся по всей кухне. Хотя уже понимала, что склеить поросенка никак не удастся.
— Ты что-то разбила? Не трогай, можешь порезаться! — В голосе Дункана слышалось искреннее беспокойство. — Где у тебя щетка?
Она постаралась ответить спокойно:
— Все в порядке, Дункан. Я справлюсь. — И уловила в своем голосе раздражение, за которым пыталась скрыть отчаяние и обиду.
Она столько лет берегла этого разнесчастного поросенка, хранила его, как сокровище. Ведь он был подарком Дункана той Дороти, подарком от всего сердца, может быть, даже с любовью. А теперь его нет, он разбился.
Она чувствовала, как горячие слезы обжигают лицо. Ей уже ничего не хотелось — хотелось просто сидеть на полу и отдаться на растерзание охватившей ее печали. И плакать, плакать так, как она никогда в жизни не плакала… Но Дункан был тут, смотрел на нее, стоял у нее за спиной… И вдруг Дороти возненавидела его почти так же сильно, как когда-то любила. Она поднялась с пола, повернулась к нему и сердито спросила:
— Что тебе нужно, Дункан?
Он отошел от нее. И было у него в лице что-то такое, что заставило Дороти опомниться. Ей совсем не хотелось проявить сейчас свои истинные чувства.
— Решил навестить тебя и проверить, все ли с тобой в порядке. После вчерашней ночи.
Кровь застыла у Дороти в жилах. Да как он может напоминать ей?! Почему он так с ней поступает?! Она, может быть, и не ожидала от него ничего другого, но все же втайне надеялась, что у него хватит такта никогда не вспоминать о том, что произошло между ними той ночью, не говорить об этом ни ей, ни кому бы то ни было вообще — просто забыть, притвориться, будто ничего и не было — ни прошлой ночи, ни ее мучительного желания, ни жгучей страсти. Не было — и все. А что получилось в итоге? Дункан вошел к ней в кухню и беспечно спросил, как она себя чувствует после вчерашней ночи. Дороти казалось, что она вот-вот просто умрет от ярости и боли, но нашла в себе силы отвернуться от Дункана и спокойно проговорить:
— А почему со мной должно быть что-то не в порядке? Я и до этого целовалась, вообще-то. — И сама удивилась тому, сколько язвительной горечи скрывалась за ее ровным, невыразительным голосом.
Затем последовала ужасающая, оглушительная тишина, и Дороти охватило неприятное свербящее чувство, что она сказала что-то не то. Абсолютно не то.
— Не сомневаюсь, — легко согласился Дункан. — Однако я не об этом. Мы не увиделись утром, когда я пригнал твою машину. А сейчас ехал домой и по пути решил заглянуть и посмотреть, все ли с тобой в порядке. Ты вчера была совсем больной.
Он произнес это легко, почти беспечно. И уж точно — безо всякого пафоса. Но все-таки она знала — да, знала прекрасно, — что Дункан вне себя от ярости. .
Дороти опять охватила слабость. Но вовсе не из-за болезни. На этот раз ее слабость была прямым следствием собственной глупости.
Что на нее нашло?! Теперь, по здравому размышлению, Дороти поняла: Дункан совсем не желал упоминать о том, что случилось вчера. Наоборот, хотел оставить все это при себе. Наверное, даже больше хотел, чем она сама,
Он все еще стоял У нее за спиной и, похоже, уходить не собирался. Выход был только один. Дороти глубоко вздохнула, взяла щетку и начала собирать осколки! И все это — не поднимая на Дункана глаз.
— Извини, — проговорила она наконец, когда молчание сделалось совсем уже невыносимым. — Это была глупая… детская выходка, но, как ты сам видишь… — Дороти помедлила, взглянула на Дункана и со вздохом закончила фразу: — …сейчас я не в самом лучшем состоянии. Да и не в настроении тоже. Вот и решила сделать себе чашечку чаю, усесться перед камином и почитать старый добрый роман Дороти Идеи.
— А-а, лучшее средство от депрессии и всего за несколько шиллингов, — прокомментировал Дункан, одарив ее той милой улыбкой, которую она так хорошо знала когда-то.
У Дороти что-то оборвалось внутри. Она изо всех сил старалась сдержаться и не броситься ему в объятия, чтобы там — на груди Дункана — дать волю чувствам и слезам.
— Послушай, Дорри, что касается прошлой ночи…
Она вся напряглась, потому что уже знала, что за этим последует: банальное признание, что он утратил контроль над собой и хотел бы извиниться за «недоразумение».
— Пожалуйста, не говори ничего, — перебила она его. — То была ошибка, мы оба это понимаем. И знаешь, Дункан, скажу тебе честно: я бы хотела, чтобы ты ушел.
Та невидимая преграда между ними, которая исчезла, когда Дункан пошутил насчет страсти Дороти к любовно-приключенческим романам, вернулась на место и, кажется, стала еще прочней. Дороти повернулась спиной к Дункану, чтобы тот понял: его присутствие нежелательно и неуместно. Но при этом в душе у нее творилось такое… Она затаила дыхание, услышав, как Дункан открывает дверь.
— Мне очень жаль, что все так получилось… со свинкой, — сказал он с порога.
Это был запрещенный прием… Впрочем, Дункан мог догадаться, как много значила для Дороти эта уродливая игрушка.
— Да ладно, — сухо проговорила она. — Я вообще не понимаю, как он сохранился, этот поросенок. Надо было его выкинуть еще сто лет назад.
Она услышала, как закрылась дверь, но даже не повернула головы. Ей не хотелось смотреть на то, как он уходит от нее, возможно, в последний раз, навсегда. И только полностью убедившись в том, что Дункан уехал, Дороти бросила щетку и, опустившись на колени, медленно собрала все кусочки разбившейся глиняной копилки. Слезы текли по щекам и капали на пол. Потом Дороти разложила осколки на столе. Она понимала, что их уже не склеишь. Как не склеишь ее разбитое сердце. Теперь уже ничего не исправишь. Ничего…
Дороти встрепенулась и строго сказала себе: перестань. К чему эти драмы? И вообще, пойди наверх и умойся, идиотка.
Она так и сделала. Поднялась в ванную, глянула в зеркало и скорчила болезненную гримасу при виде своего заплаканного лица с припухшими глазами.
Осколки глиняного поросенка так и остались лежать на столе в кухне.
Дороти включила холодную воду. Вода шумела, да и стены в старом доме были каменными, толстыми, поэтому Дороти не услышала, как Дункан снова вошел в дом.
* * *
Он резко остановился, наткнувшись взглядом на аккуратно разложенные на столе кусочки глины, а потом подошел к столу и принялся перебирать их в руках. Если бы сейчас Дороти увидела Дункана, она бы его не узнала. Его лицо — обычно такое суровое — смягчилось, в глазах появилось какое-то странное, почти мечтательное выражение.
Дункан вернулся, поддавшись какому-то непонятному порыву, поддавшись желанию, в котором не хотел себе признаваться даже после стольких лет. Он вернулся с заранее приготовленным оправданием.
Но сейчас… Ему нужно было время, чтобы подумать, может быть, убедить себя в том, что это глупо и даже опасно — надеяться на что-то из-за каких-то кусочков глины.
Прошло уже столько лет, и ничего не изменилось. Все эти годы он ждал… надеялся и томился… Все эти годы он слышал от своего деда только то, чего ему не хотелось слышать. А потом вернулся и обнаружил, что в ее жизни нет никого, кто…
Ну хорошо. Он позволил сердцу взять верх над разумом, отдался своим желаниям, своим стремлениям… Но это было ошибкой. Хотя, может быть, все не так уж страшно. И все еще можно исправить.
Женщина, которая со слезами на глазах собрала с пола осколки разбившейся глиняной игрушки и аккуратно разложила их на столе, вместо того чтобы просто выкинуть в помойку… эта женщина вряд ли может быть равнодушной к тому человеку, который подарил ей эту игрушку. Так ведь?
Уходи, пока еще можешь уйти, сказал он себе. Наверху послышался какой-то шум. Дункану не хотелось, чтобы Дороти застала его сейчас. Он тихо вышел, но перед этим взял со стола один из самых больших осколков разбитого поросенка и забрал с собой.
Когда Дороти спустилась в кухню, у нее сразу возникло ощущение, что, пока она была наверху, кто-то побывал в доме. Она не могла понять, почему ей так показалось. Но странное чувство не проходило.
Пожав плечами, Дороти уселась за стол и уставилась на собранные осколки. Ей было грустно и горько. Она уже поняла, что день безнадежно испорчен. Даже то удовольствие, которое она, может быть, получит от книги Иден, уже не сможет поднять ей настроение и прогнать отчаяние.
Часов в пять вечера, устав от самой себя и от своих невеселых мыслей — которые, казалось, окутали весь дом, словно какие-то флюиды непреходящего несчастья, — Дороти позвонила матери и сказала, что собирается приехать к родителям в гости и провести у них пару дней. Потом Дороти позвонила Тресси и предупредила: она не появится в офисе до середины недели. Та ответила, что все нормально, что подруге и компаньонке давно пора было взяться за ум, отложить все дела и позаботиться наконец о своем здоровье.
Уже через час Дороти выехала из дому. Проезжая мимо закрытых ворот «поместья» Эшби-Кроссов, она заставила себя не смотреть в ту сторону, хотя и знала, что все равно не увидит, стоит ли перед домом машина Дункана. Высокие деревья закрывали обзор, и с дороги нельзя было разглядеть, что происходит во дворе.
Она всего лишь проехала мимо этого дома, но этого было достаточно… Ее сердце забилось чаще. Почему? Что за дурацкий вопрос! Потому что теперь здесь опять живет Дункан.
Дороти уже давно поняла: если Дункан действительно решит остаться тут навсегда, тогда придется уехать ей. Ради собственного спокойствия.
Но она еще не решила, как скажет об этом Тресси. Надо было придумать какое-то действительно убедительное объяснение своего отказа от того, чего она несколько лет добивалась с таким упорством и чего добилась в конце концов.
В пути Дороти невесело размышляла о том, хватит ли ей смелости и силы воли известить друзей и знакомых о своем предполагаемом отъезде. Конечно, можно придумать какую-нибудь ерунду, что, мол, надоело сидеть на месте, что пришло время перемен… Но каких, спрашивается, перемен?
Задумавшись, Дороти едва не съехала в кювет. Она раздраженно тряхнула головой и мысленно отругала себя за то, что совсем не следит за дорогой. Не хватало еще в аварию попасть!
Дороти добралась до родителей как раз к ужину. А после ужина ее едва ли не в директивном порядке отправили спать. Миссис Пресли даже зашла с ней вместе в спальню и выдала ей дежурный «спальный набор»: грелку с горячей водой, плюшевого мишку — того самого, с которым Дороти не расставалась в детстве, — и большую кружку с горячим лимонным напитком.
— Постарайся заснуть, дорогая, — сказала мама. — Ты что-то совсем исхудала, да и выглядишь очень уставшей. Что тебя беспокоит? Как у тебя с работой?
— С работой все замечательно, — Дороти улыбнулась. — Мам, кажется, я уже совсем засыпаю.
На самом деле ей совсем не хотелось спать. Но она ухватилась за этот предлог, чтобы не продолжать разговор. Если мама начнет расспрашивать, что ее беспокоит, Дороти придется врать. Но и правду она сказать не могла. Даже маме.
Миссис Пресли поняла намек и вышла, на секунду задержавшись у дверей, чтобы выключить свет. Что-то случилось, она это знала. Но знала и то, что дочь расспрашивать бесполезно — все равно ничего не добьешься. Со взрослыми детьми всегда так. Ты их любишь, заботишься о них точно так же, как когда они были маленькими. Но дети повзрослели, и теперь их боли и обиды уже не прогонишь, просто приласкав и поцеловав в макушку.
Дороти явно что-то гнетет. Дочь предпочитает держать это при себе и справляться с проблемой в одиночку. Но материнское сердце подсказывало: это что-то серьезное. Очень серьезное. Иначе Дороти не приехала бы к ним вот так, ни с того ни с сего. Дочь всегда отличалась независимостью и упрямством. Даже когда была под-ростком и так мучительно переживала свою влюбленность в Данка Эшби-Кросса.
Миссис Пресли в задумчивости остановилась на лестнице. В тот вечер она вообще много думала, и мысли ее были исполнены материнской тревоги.
Дороти провела у родителей три дня. Ее окружили теплом и заботой. Ей было очень хорошо. Так хорошо, что она даже забыла про Дункана. То есть не то чтобы забыла… Просто здесь ей было проще не думать о нем. Мысли, конечно же, появлялись, но Дороти не давала им мучить себя. Она сразу же переключалась на что-то другое. В доме родителей не было страха, что вот она завернет за угол — и столкнется с ним лицом к лицу. Здесь Дороти была в безопасности и от мучительных воспоминаний о прошлом, и от боязни того, что ждет ее в будущем, — гнетущая, мрачная перспектива неизбывного одиночества.
Дункан когда-нибудь женится… От этой мысли Дороти невольно вздрогнула. Ну как, как ей смириться с тем, что у Дункана будет жена, а потом и дети, что он будет счастлив. А она?.. Что останется ей? Дороти едва не расплакалась от жалости к себе. А потом вдруг разозлилась.
Так нельзя, твердо сказала она себе. Надо что-то делать. Если она поняла, что не сможет жить в одном городе с Дунканом, видеть его постоянно и мучиться оттого, что не может быть с ним, значит, надо уезжать. Первым делом необходимо вернуться в город и откровенно и честно сказать Тресси, почему она решилась на такой шаг. А потом уже можно приступить к составлению планов на будущее и придумать нечто такое, за что можно будет зацепиться, чтобы остаться на плаву.
Если бы Дункан приехал ненадолго, только на похороны деда, а потом снова вернулся в свою Америку… Если бы Дороти была уверена в том, что ей придется потерпеть совсем немножко, а потом она уже никогда не увидит Дункана… Тогда она бы справилась с собой. Рано или поздно забыла бы Дункана, прогнала из памяти его образ. Но сейчас… сейчас это было невозможно.
Дороти очень хотела возненавидеть Дункана за то, что он так ее мучит, пусть даже по незнанию, пусть даже не желая сделать ей больно. Ведь он ничего не понимает. А что, сказала себе Дороти, было бы лучше, если бы он понял? Неужели ей хочется, чтобы Дункан узнал о ее чувствах и пожалел ее?
Она решительно тряхнула головой. Нет, только не это. Гордость и уважение к себе — это все, что осталось сейчас у нее. Пусть даже от них было мало толку, пусть они и не смогли защитить ее от этой безумной любви… Hfe от любви даже, а от неизбывной боли. Но все-таки они были, гордость и чувство собственного достоинства. Не так уж это много. Но не так уж и мало.
В среду утром, несмотря на протесты родителей и настойчивые просьбы задержаться еще хотя бы на пару дней, Дороти уехала.
— Я почти выздоровела, — сказала она матери. — Да и нехорошо, что Тресси там одна. У нас сейчас очень много дел, а я, получается, ее бросила.
Миссис Пресли приводила Дороти до калитки и стояла там, пока машина дочери не исчезла вдали, а потом повернулась к мужу:
— Очень надеюсь, что все у нее будет хорошо. Может быть, позвонить Дункану и…
— Никуда ты звонить не будешь, — твердо сказал мистер Пресли и тихо добавил: — Это будет неправильно… и нечестно по отношению к ним обоим.
— Да, милый, наверное, ты прав. Просто мне больно на нее смотреть. Она такая… несчастная.
— Понимаю. Я все понимаю. — Мистер Пресли взял жену за руку, и они вместе вернулись в дом.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь одна - Берристер Инга

Разделы:
1243456789

Ваши комментарии
к роману Любовь одна - Берристер Инга



роман понравился, прочитать можно, но 1 раз
Любовь одна - Берристер Ингааня
4.02.2012, 9.22





Действительно, но слишком много воспоминаний и упоминаний об одном и томже. По моему вместо этого можно было развить идею. А так 9/10
Любовь одна - Берристер ИнгаЛена
4.03.2012, 23.41





У Инги есть подобный роман- "Прихоть сердца". В данном романе чуть -чуть изменен сюжет и действующие лица, такое ощущение что даже некоторые монологи, как под копирку написаны.Нет азарта, огня, все скучно и банально.Главная героиня -кулема, любит,а за свою любовь и сражаться не хочет
Любовь одна - Берристер ИнгаИрина
3.04.2012, 15.49





средне,очень много воспоминаний,их описаний,мало действий и разворотов событий .
Любовь одна - Берристер ИнгаЛиза
3.04.2012, 18.32





Ужасно все - и стиль, и сюжет, и герои, и размышления: 2/10.
Любовь одна - Берристер Ингаязвочка
9.01.2013, 22.13





на один раз 810
Любовь одна - Берристер ИнгаАнечка
20.03.2013, 22.47





Простенько багато повторень 7 із 10
Любовь одна - Берристер ИнгаМарі
30.06.2013, 21.54





Первый ляп - с утра Данк был с брюнеткой, а к вечеру она уже стала шикарной блондинкой! Но автор с самого начала говорит, что Данк любит брюнеток. Читаю дальше.
Любовь одна - Берристер ИнгаМазурка
30.06.2013, 23.03





Почитать можно, но лишь раз.
Любовь одна - Берристер ИнгаЕлена
9.09.2013, 22.39





"Десять лет назад она влюбилась в него, а теперь..." И так по три раза на каждой странице. Бизнес-леди-девственница. И никаких действий. Нет, хватит с меня и 1/3 романа и этих "воспоминаний"...
Любовь одна - Берристер ИнгаРина
3.07.2014, 7.21





Прочитать то прочитала , но удовольствия не получила ....как-то всё скомканно , много рассуждений ,самобичевание Гг-ни утомляет, диалогов мало...короче ...слабовато .
Любовь одна - Берристер ИнгаВикушка
27.10.2014, 22.49





Читайте.
Любовь одна - Берристер ИнгаКэт
16.05.2016, 9.13





Много воспоминаний,и почти нет диалога.
Любовь одна - Берристер ИнгаКетрин
30.05.2016, 23.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100