Читать онлайн Любовь одна, автора - Берристер Инга, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь одна - Берристер Инга бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.31 (Голосов: 107)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь одна - Берристер Инга - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь одна - Берристер Инга - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берристер Инга

Любовь одна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Когда Дороти свернула на подъездную дорожку к своему дому, она увидела, что у ворот стоит какая-то незнакомая машина. Должно быть, приехали гости к кому-то из соседей и оставили машину здесь. Дом Дороти стоял в самом конце узкой аллеи, где была разбита маленькая заасфальтированная площадка, очень удобная для парковки.
Дороти безо всякого интереса скользнула взглядом по машине и вдруг нахмурилась. Ей показалось, что она уже где-то видела этот темно-синий автомобиль. Впрочем, какая разница.
Поставив свою Мишину на свободное место — благо, его здесь было достаточно, — Дороти вышла, закрыла дверцу и полезла в сумку за ключами от дома. Она услышала, как дверь синей машины тихонько хлопнула, но даже не обернулась. Да и зачем ей было оборачиваться? Однако когда она уже поднялась на крыльцо и начала открывать дверь, сзади ее окликнули.
Дороти на миг замерла в напряжении: голос Дункана!
— Ну наконец-то! Я уже начал думать, что ты заночуешь в офисе.
Дороти резко обернулась. Она совсем не ждала Дункана и потому не сумела скрыть удивления. Даже вскрикнула от испуга — потому что Дункан стоял совсем близко. Буквально вплотную. Она шагнула назад… и уперлась спиной в дверь.
— Не знаю, зачем ты пришел, — напряженно начала она, вспомнив его предыдущий визит, — но тебе лучше…
— Просто хотел извиниться перед тобой.
— Извиниться?.. — растерялась Дороти. Она безотчетно провела языком по маленькой ранке на губе.
— Да, и за это тоже, — сказал Дункан почему-то нетвердым и чуть хриплым голосом, отчего по коже Дороти прошла предательская дрожь. — Но прежде всего… — Он шагнул к ней и поднял руку, как будто хотел прикоснуться к ее лицу.
Дороти резко отшатнулась и тут же густо покраснела, сообразив, что тем самым выдала себя с головой. Повела себя, словно девочка-недотрога. Или старая дева, не привыкшая к тому, что к ней прикасаются мужчины — пусть даже просто по-дружески.
Она отвернулась и вся напряглась, ожидая, что Дункан отпустит какое-нибудь язвительное замечание. Больше всего Дороти хотелось поскорее открыть дверь и спрятаться от него в доме. Но у нее тряслись руки, и она никак не могла попасть ключом в замок.
— Да, наверное, я это заслужил. — Голос Дункана вновь стал жестким. — Дороти, прости меня. Я не должен был… — Он на мгновение умолк, а потом быстро проговорил: — Слушай, может быть, ты меня впустишь в дом и мы с тобой поговорим?
Впустить его в дом? Дороти открыла было рот, чтобы сказать ему, что ему нечего делать у нее в доме, но тут Дункан сказал одну вещь, которая заставила ее передумать:
— Просто здесь, на крыльце, мы привлекаем к себе внимание всех соседей.
И он был прав. Дороти сухо кивнула:
— Ну хорошо, убедил. Заходи.
Безусловно, от Дункана не укрылось, что она пригласила его безо всякой охоты. Он невесело усмехнулся:
— Не самое теплое приглашение. Но я, наверное, и не заслуживаю… никакой теплоты. Так?
Дороти насторожилась. Почему он запнулся на слове «теплота»? Может быть, потому, что тоже помнит те дни, когда она радовалась каждой встрече с ним, принимая ее как бесценный подарок? Она почувствовала, что опять краснеет. Воспоминания о событиях десятилетней давности по-прежнему отдавались у нее в душе ноющей болью.
— Я устала, Дункан. — Голос у нее дрогнул. — Не знаю, зачем ты пришел…
— Я же сказал: извиниться.
— За что? За ошибочное обвинение в том, что у меня есть любовник? И стоило ради этого приходить?! Не такое уж это большое дело. В конце концов, меня не волнует, что ты думаешь…
— Да. Я уже понял, что тебе глубоко наплевать на меня, на мое мнение и на мои чувства, — резко перебил ее Дункан. В его голосе было что-то такое, что заставило Дороти оторваться от созерцания вешалки в прихожей и внимательно взглянуть на него.
Именно это она и собиралась ему сказать, но теперь, когда он сам все сказал, она почувствовала какую-то странную опустошенность и немыслимую усталость. Ее всю трясло. И Дункан, естественно, это заметил.
— Прости, я тебя расстроил.
Дороти лишь молча покачала головой. Она боялась, что если заговорит, то ее голос сорвется. Молчание затянулось. Оно стало уже невыносимым. И тут Дороти чихнула.
— Ты же больна!
То, как Дункан это произнес — бесцеремонно и даже немного сердито, напомнило Дороти о тех днях, когда он относился к ней, как старший брат: с ненавязчивой и слегка снисходительной заботой и добрым, немного ехидным юмором.
Но те дни давно уже в прошлом. Да и его сердечное к ней отношение существовало лишь в ее воображении… Не надо об этом думать, твердо сказала себе Дороти.
— Я просто немного простыла, ничего страшного.
— Тебе не надо бы стоять тут, на сквозняке. Он мягко приобнял ее за плечи и провел в кухню. Дороти настолько опешила, что даже не стала сопротивляться. Да и как бы она сопротивлялась? Стряхнула бы его руки, сказала бы гордо: «Нет, я буду стоять на сквозняке»?!
Дункан усадил ее за стол, а сам взял с плиты чайник и наполнил его водой.
— Ты сиди, — распорядился он по-хозяйски. — А я приготовлю нам чаю.
Сиди! — возмутилась про себя Дороти. И это в ее собственном доме! Да как он смеет здесь распоряжаться?! И с чего это решил, что ей вообще хочется находиться с ним в одной комнате, не говоря уж о том, чтобы сидеть за одним столом и пить чай?! И тем не менее… тем не менее все это очень живо напоминало ей о тех днях, когда у них с Дунканом были теплые дружеские отношения, почти как у брата сестрой… или как у людей, которым легко и приятно быть вместе. Нет, решительно оборвала себя Дороти. Ничего у них не было. Ничего. Ей просто казалось, что что-то было.
Погруженная в свои мысли, Дороти не сразу сообразила, что Дункан достал из шкафчика две большие чашки и поставил их на стол. Чайник уже закипал. Дороти совсем не хотелось распивать с ним чай. Она лихорадочно соображала, пытаясь придумать, как бы его полюбезнее выпроводить.
— Так, где тут чай? — пробормотал Дункан себе под нос и открыл очередной шкафчик. Дороти в ужасе замерла, когда он снял с полки глиняную фигурку А довольно-таки страшненького поросенка. — Ты его сохранила?!
Дороти так и не, поняла, как он это произнес — с удовольствием или презрением? Но то, что он был удивлен, это точно.
— Когда я только сюда переехала, то собиралась отдать его настоятелю местной церкви для благотворительного базара. Но потом подумала, что святой отец его испугается.
Дороти очень старалась, чтобы ее голос звучал как можно более беспечно. Но в душе проклинала себя за свою глупую сентиментальность — за то, что не только сохранила этого проклятого поросенка, но еще и держала его на виду, так что Дункан его увидел. Впрочем, ей и в голову не могло прийти, что Дункан столь бесцеремонно войдет к ней в дом и станет хозяйничать на ее кухне.
— Я помню, как выиграл его для тебя в тире луна-парка, — тихо продолжил Дункан. — Можно было взять поросенка или рыбку. Я думал, тебе захочется взять рыбку. Ты ведь сама говорила, что она тебе очень нравится.
— Да. Но рыбка осталась всего одна, а тот малыш так хотел, чтобы она досталась ему. Я это видела по его глазам.
— Да, — Дункан очень серьезно кивнул, — ты всегда была доброй и чуткой, сначала думала о других и только потом — о себе.
От этих слов Дороти почему-то почувствовала себя слабой и очень ранимой. И ей это совсем не понравилось.
— Тогда я была ребенком, — быстро проговорила она. — Со временем люди меняются.
— Кое-кто меняется, да.
Голос Дункана по-прежнему оставался очень серьезным, а взгляд — пристальным и внимательным. Дороти даже стало слегка неуютно под этим напряженным, испытующим взглядом. Дункан как будто пытался решить для себя, изменилась она или нет. Ну что ж, если он думает, что она осталась той сентиментальной девчонкой, которую когда-то водил в луна-парк…
— Приходится меняться, — добавила Дороти. — Если хочешь спокойно жить.
Она почувствовала, что краснеет. Оставалось только надеяться, что Дункан не понял. Не расслышал, с какой предательской горечью прозвучали ее слова.
Похоже, он действительно ничего не заметил.
— Ты по-прежнему пьешь чай без сахара? — спросил он.
Дороти лишь молча кивнула, наблюдая за тем, как Дункан наливает в чашки кипяток и опускает туда пакетики с чаем. Потом он сел за стол напротив Дороти и пододвинул ей чашку. — Я действительно хочу перед тобой извиниться. Сегодня утром, когда я пришел к вам в офис, то невольно подслу<шал твой разговор с той женщиной, твоим партнером. Слышал, что ты говорила ей про Форбса. Я должен был раньше понять… Знаю ведь: ты — не из тех женщин, которые…
— Которые что? — с вызовом перебила его Дороти. — Которые в глазах мужчин желанны и привлекательны?..
Она умолкла, прикусив губу от досады. Господи, что с ней творится?! Ведь она только что сама признала, насколько уязвима и беспомощна перед этим человеком. Дороти настороженно молчала, ждала, что Дункан обязательно заострит внимание на ее словах, но тот резко проговорил:
— Все правильно. Я это заслужил.
Дункан снова пожал плечами, и у Дороти заныло сердце. Этот жест был настолько знакомым, настолько родным… У нее слегка закружилась голова, как бывает, когда выпьешь залпом бокал шампанского. За десять лет Дункан, конечно же, изменился, повзрослел, возмужал. Но он всегда был таким, каким в представлениях Дороти и должен быть настоящий мужчина. Высокий, крепкого телосложения, подтянутый и мускулистый. Дороти помнила, как однажды — ей тогда было четырнадцать лет… или уже пятнадцать? — гуляла по саду дедушки Джорджа и подошла к пруду в самом дальнем конце участка. Дункан, голый по пояс, стоял по колено в воде и срезал водоросли, которые грозили задушить лилии. Она тогда долго, прячась за деревом, любовалась Дунканом.
Дороти помнила все это очень живо — как будто это было только вчера, а не десять лет назад. Она помнила сладостное томление и щемящую нежность, которую испытывала, украдкой глядя на Дункана. На его дочерна загорелой коже искрились капельки воды. Под кожей переливались тугие мускулы. Черные волоски у него на животе уходили дорожкой под пояс джинсов. Дороти помнила, как она смотрела на эти волоски — потрясенная, завороженная запретным и сладостным зрелищем.
Тогда все ее тело охватила какая-то странная слабость. Оно было словно охвачено пламенем, жгучим и ласковым одновременно. Ей казалось — еще немного, и она лишится чувств, не в силах терпеть эту сладкую и непонятную муку. А потом Дункан увидел ее. Помахал рукой и подошел к ней. Он подхватил ее на руки и пригрозил сбросить в пруд, если она будет тут стоять и глазеть, пока сам он трудится в поте лица.
Его смех и дружеское подтрунивание тут же прогнали то восхитительное и пугающее ощущение. Уже потом Дороти поняла, что это было всего лишь чувственное возбуждение, только-только просыпавшееся в ее юном невинном теле. Но тогда ей казалось, что это было волшебное наваждение — странные хрупкие чары, пугающие и в то же время притягательные.
Тогда Дункан был юношей. Теперь он стал мужчиной. Но Дороти была уверена, что его тело осталось таким же, как раньше, — подтянутым, мускулистым и сильным. Загорелая кожа, теплая и бархатистая. И дорожка черных волосков на животе, к которой ей так хотелось прикоснуться тогда…
Дороти невольно поежилась. Дункан был рядом, и она ничего не могла поделать со своими воспоминаниями. Этот мужчина напоминал ей о том, что она столь упорно старалась забыть, пробуждал переживания и чувства, которые — как она привыкла считать — давно уже умерли в ее душе.
Наверное, любая другая женщина только порадовалась бы этому подтверждению своей женственной чувственности. Но Дороти лишь испугалась. Она никак не желала смириться с тем, что когда-то испытывала подобное возбуждение и что до сих пор способна его испытывать.
— Дороти, вернись. О чем ты так крепко задумалась?
Тихий голос Дункана вернул Дороти к реальности. Она подняла глаза и увидела, что Дункан разглядывает ее с какой-то непонятной напряженной серьезностью.
— Ты и раньше была романтичной, мечтательной… — Он невесело усмехнулся. — Наверное, мне бы следовало вспомнить об этом раньше, вместо того чтобы позволить себе… — Дункан опять на мгновение умолк, а потом добавил неожиданно резко: — Я еще раз прошу прощения за тот вечер. Дороти, мы с тобой давно знаем друг друга. Я думаю, нам ничто не должно помешать…
Она уже знала, что он собирался сказать. «Нам ничто не должно помешать быть друзьями». Сердце Дороти будто острый нож пронзил. Если они будут общаться в качестве старых друзей, ей просто не выдержать душевного напряжения. Она вовсе не хочет быть ему другом. Она хочет…
Чего она хочет? Чтобы он полюбил ее? Нет, конечно же нет. Ей ничего от него не нужно. Ничего. А что касается его заявления о том, что он пришел перед ней извиниться… это вполне объяснимо. Теперь, когда Дункан решил вернуться в родной город и поселиться здесь навсегда, ему вовсе незачем обострять отношения с кем бы то ни было. Нормальное человеческое желание.
Когда она примет его извинения, когда позволит, чтобы он снова вошел в ее жизнь… Дороти невольно поежилась. Нет, она не допустит, чтобы это случилось. Нельзя вновь подвергать свои чувства опасности. Просто нельзя. Самое лучшее — держать Дункана на расстоянии. Так будет проще. И безопаснее.
Как бы ни было неприятно это осознавать, Дороти по-прежнему совершенно беспомощна перед этим мужчиной. Он по-прежнему волнует ее.
— Мне не нужны твои извинения, Дункан, — натянуто проговорила она. — Мне ничего от тебя не нужно. Я хочу, чтобы ты ушел. И оставил меня в покое. Навсегда.
Она не смотрела на Дункана, но хорошо расслышала, как он с шумом втянул в себя воздух, и внутри у нее все сжалось от какого-то непонятного страха. То, что она сейчас сказала… На самом-то деле ей хотелось прямо противоположного. У нее было такое чувство, что она отказывается от чего-то такого, что потом осознает как горькую и невосполнимую потерю. Но что ей еще оставалось делать?
Однажды Дороти уже пережила сильную боль — когда Дункан отозвался о ее чувствах к нему как о чем-то таком, что ему докучает и что ему вовсе не нужно. И больше она не позволит ему так оскорбить себя и унизить. Никогда! И тем не менее Дороти боялась, что ее решимость порвать все связи с Дунканом все-таки не настолько тверда, как ей хотелось бы. Если он не уйдет прямо сейчас, она вряд ли устоит перед искушением принять то, что он ей предлагает, — перемирие и дружбу.
— Я еще раз повторяю. Мне не нужны твои извинения, Дункан. Видишь ли… — Она заглянула ему в глаза, очень надеясь, что ей хватит мужества договорить до конца все то, что она собиралась сказать — Твое мнение обо мне, о моем моральном облике, о том, как я живу… оно для меня ничего не значит.
Ее так и подмывало добавить: «И ты для меня ничего не значишь». Но она поняла, что просто не сможет произнести этих слов. А тут еще — как назло! — ранка на губе вдруг заныла. Она едва не расплакалась от горечи и бессилия.
Дункан молчал целую вечность, а потом холодно проговорил:
— Я все понял. — Дороти очень надеялась, что он ничего не понял, что за щитом из жестких слов не разглядел ее боли. — Наверное, мне нужно уйти.
— Да, — безучастно обронила Дороти, глядя в сторону. Она боялась, что если увидит глаза Дункана, то просто не выдержит и будет умолять его не уходить.
Чтобы не показаться невежливой, она проводила Дункана до двери. Прихожая была небольшая, и как бы Дороти ни старалась держаться подальше от него, все равно получилось так, что они оказались совсем близко друг к другу. Дороти невольно отшатнулась и тут же испуганно замерла… Дункан, вместо того чтобы вежливо отодвинуться от нее, подошел еще ближе. Его лицо оставалось совершенно непроницаемым.
— В своей жизни я совершил немало ошибок, но больше всего жалею о том…
Он стоял очень близко. Так близко, что Дороти чувствовала его запах, тепло его тела. Она ощущала близость Дункана буквально всей кожей. И была близка к истерике.
Дороти закрыла глаза и безотчетно облизала вдруг пересохшие губы.
— Дороти… — Он произнес ее имя так странно, так проникновенно… Дороти почувствовала, как зачастили удары сердца, открыла глаза и увидела, что Дункан смотрит на ее губы. — Все еще болит?
Дороти испуганно моргнула. Ей показалось, что Дункан спрашивает о прошлом, что он все же решил признаться, что всегда знал о ее чувствах к нему. Она растерялась, не зная, что ответить. Но потом Дункан поднял руку и легонько провел пальцами по ее губе, и она поняла, что он спрашивает о том, болит ли все еще губа.
— Я не хотел…
Голос у Дункана дрогнул. Дороти почувствовала, как внутри у нее все оборвалось… Такое чувство бывает во сне, когда летишь в бездонную пропасть и бессильна остановить падение. Сами собой губы ее приоткрылись, на щеках выступил предательский румянец. Что он с ней делает?! Дункан еще раз провел пальцем по крошечной ссадинке у нее на губе, а потом тяжело глотнул и напряженно застыл, так и не отняв руки от ее губ.
— Тогда, десять лет назад, тебе бы захотелось, чтобы я поцеловал тебя там, где болит.
Дороти уже ничего не понимала. Неужели он действительно произнес эти слова?! Она не могла поверить. Боль у нее в душе как будто собралась в тугой комок, а потом он взорвался миллиардами острых, как бритва, осколков. Если раньше Дороти еще как-то владела собой, то теперь была просто не в силах справляться с наплывом чувств, что накрыли ее, как штормовая волна. Она вновь превратилась в ту девочку, которой была тогда, десять лет назад, — ранимую, мечтательную, восторженную и абсолютно беспомощную перед этим человеком, которого она обожала неистово и безнадежно.
Ей хотелось заплакать. Жгучие слезы уже навернулись на глаза, и Дороти сдержала их лишь нечеловеческим усилием воли. Она не могла показать свою слабость Дункану. Не могла…
Он по-прежнему держал пальцы у нее на губе. В отчаянии она сделала шаг назад и уперлась спиной в стену. Потрясение, страх, ощущение опасности, от которой нельзя спастись… У Дороти было такое чувство, что все это происходит во сне. Вот сейчас она проснется, и все пройдет.
Когда она заговорила, то сама не узнала свой
— Десять лет назад я была глупой девочкой… просто дурочкой. Но я уже выросла, Дункан. Я давно уже не та наивная девчушка, какой была тогда.
И я не знаю, зачем тебе нужно мучить меня, терзать воспоминаниями о том, чего давно уже нет. Конечно, она не сказала этого вслух. Потому что тогда Дункан бы догадался, что ей по-прежнему больно. Что он ей по-прежнему небезразличен.
— Пожалуйста, уходи, — выдавила она. — А то твоя девушка, наверное, уже начала волноваться, почему тебя так долго нет.
— Моя девушка? — переспросил Дункан, и Дороти мысленно отругала себя за то, что поддалась своему глупому ребяческому порыву. Его подруги, его личная жизнь ей вовсе не интересны. И кто ее за язык тянул? — Это ты, наверное, про Рейчел, — холодно уточнил Дункан. — Рейчел не моя девушка, она мой адвокат, из Америки.
Дороти почувствовала, что краснеет — от смущения и злости на себя.
— Меня не волнует, кто она тебе, Дункан. —Она постаралась, чтобы ее голос не дрогнул. Потому что это была неправда. — Я просто подумала…
— Ты подумала, что у нас с ней любовь. Точно так же, как я подумал, что Форбс — твой любовник… Видишь, как это опасно — делать поспешные выводы из необоснованных предположений? Особенно если эти предположения вызваны… — Дункан на мгновение умолк и задумчиво взглянул на Дороти. — А чем конкретно было вызвано твое предположение, Дороти?
— Ничем, — солгала она, прекрасно осознавая, насколько опасную тему затронула. — Я уже тебе говорила: твоя личная жизнь меня не интересует.
— Да, ты мне это уже говорила, — пробормотал Дункан себе под нос и — к несказанному облегчению Дороти — развернулся, чтобы уйти. Однако в дверях он чуть помедлил и обернулся к ней. — Ты конечно же слышала, что я собираюсь вернуться в город и возглавить компанию деда.
Дороти внутренне содрогнулась, однако внешне ей удалось сохранить спокойствие. Она даже небрежно пожала плечами и проговорила как можно более беспечно:
— Да, Тресси что-то такое говорила.
— Но тебе это неинтересно, — подытожил Дункан с какой-то странной горечью в голосе, которая озадачила Дороти. — Да, я все понял, Дороти. И не надо провожать меня до машины. У тебя, уверен, есть множество более важных и интересных дел, — не без сарказма добавил он. — Кстати… Еще только один вопрос. Насчет той пены для бритья. Я уже понял, что ты ее покупала не для любовника. Но тогда для кого?
Этот вопрос застал Дороти врасплох, она не стала ничего выдумывать и сказала правду:
— Для заболевшего мужа Тресси. Она хотела побыть с ним и попросила меня кое-что купить…
Какого черта?! Она вовсе не обязана объяснять ему свои поступки! Но прежде чем Дороти успела сказать об этом Дункану, тот уже ушел. Ну и ладно, сказала она себе. Все равно Дункан заранее настроен так, что будет думать о ней только худшее. Как он там говорил? «Делать поспешные выводы на основе необоснованных предположений». Видно, так ему спокойнее. Похоже, Дункану хотелось верить в то, что у нее есть любовник, потому что в этом случае она не стала бы донимать его своей любовью. Если так, то мог бы и не напрягаться. Ему нечего бояться. Абсолютно нечего.
* * *
Через час после ухода Дункана Дороти все еще трясло. Она никак не могла успокоиться. Надо же было так глупо, совсем по-детски повести себя. Но… теперь все равно ничего не изменишь, ведь глупость уже совершилась…
К счастью, Дункан, похоже, не понял, что ее отказ принять его извинения был вызван страхом и стремлением защитить свой душевный покой, а вовсе не желанием уязвить его. Ушел он не в самом радужном настроении. Но уже очень скоро, остынув и спокойно обдумав их сегодняшний разговор, он может догадаться о правде. А когда он догадается…
Дороти резко тряхнула головой. Что еще за ерунда?! Делать Дункану больше нечего, как только обдумывать их разговор! С чего это она решила, будто настолько ему небезразлична, что он станет тратить свое драгоценное время на то, чтобы вспоминать каждое слово из их разговора и анализировать все оттенки эмоций, которые стоят за словами?! Да он просто пожмет плечами, скажет себе, что поступил правильно — попросил прощения, а то, что Дороти его извинения не приняла, так это, как говорится, ее проблемы. После чего благополучно выкинет ее из головы и думать о ней забудет.
На самом деле, ему все равно, какие будут у них отношения — сердечные или не очень. И она не допустит, чтобы Дункан начал вспоминать о прошлом — о том, как она с благоговением ловила каждое его слово, каждый взгляд… как она смотрела на него с восторженным обожанием в глазах. Она не допустит, чтобы он с холодным презрением забавлялся, отыскивая в каждом ее слове предательскую слабость женщины, имевшей глупость по уши влюбиться в мужчину, который не может — или не хочет — ответить ей взаимностью.
Лучше держать Дункана на расстоянии. Вести себя с ним сдержанно, холодно и отчужденно. Нельзя рисковать и подвергать свои чувства опасности. Она была права, отказавшись принять извинения Дункана и предложенную им дружбу. Чем меньше они будут общаться, тем лучше. А теперь они, скорее всего, будут общаться мало. После того «теплого приема», который она ему устроила, Дункан больше к ней не придет.
Умом Дороти понимала, что такой вывод должен ее успокоить, но в душе чувствовала себя несчастной и одинокой. Это было неприятное чувство — гнетущее, тяжелое. Дороти чихнула и тихонько чертыхнулась. Нет сомнений: чувствуй она себя лучше, ей было бы проще справляться с наплывом эмоций, которые пробудил в ней разговор с Дунканом и которые были ей неприятны, поскольку заставляли ясно осознать свою полную беспомощность перед этим мужчиной.
Еще неделю назад Дороти искренне верила в то, что Дункан совсем ничего для нее не значит. Но, как теперь выясняется, она просто обманывала себя. И для того, чтобы это понять, ей хватило нескольких встреч и одного поцелуя — поцелуя, исполненного ненависти и гнева.
Неужели она действительно такая дура?! Похоже на то, с горькой усмешкой сказала себе Дороти. К чему отрицать очевидное? Она любит Дункана. И любила его всегда.
Дороти решила, что лучше всего для нее — лечь спать. Чтобы уже ни о чем сегодня не думать. А то неизвестно, до чего так можно додуматься. Она любит Дункана… Но этого не может быть. Тогда, десять лет назад, ей казалось, что она действительно его любит. Однако какая может быть любовь в пятнадцать лет?! Обожание — да. Но не любовь. Просто в своей глупой юношеской восторженности она видела в Дункане не живого человека, а какого-то сказочного героя — прекрасного и почти недосягаемого, кем можно лишь восторгаться издалека.
А для взрослых любовь — это такое чувство, которое подразумевает равенство двух людей. Чувство, которое допускает, что у твоего любимого могут быть недостатки, поскольку он не непогрешимый герой из прекрасной и доброй сказки, а обыкновенный человек, которому не чуждо ничто человеческое. Любовь — это когда ты принимаешь человека таким, какой он есть, а не придумываешь себе совершенный идеал, которого в действительности не бывает. Тогда, в пятнадцать лет, Дороти влюбилась не в Дункана, а в тот идеальный образ, который существовал лишь в ее воображении. Он отвечал ее представлениям о том, каким должен быть человек, достойный любви. А настоящего Дункана она не знала. Да ей и не нужен был настоящий.
Хотя нет. Это неправда. Она знала его настоящего. Знала, каким он бывает добрым, чутким и отзывчивым. Знала, какой он веселый и даже иной раз ехидный, но все равно — очень хороший. До того, как Дороти невольно подслушала тот разговор Дункана с дедом и стала избегать встреч с ним, они много времени проводили вместе, и она постоянно чувствовала его теплое к ней отношение, его искреннее внимание и нежную заботу.
Теперь он конечно же изменился. Тот — прежний — Дункан, которого она знала, никогда бы не стал делать поспешных, необоснованных выводов. Никогда бы не стал думать о ней плохо. Никогда бы не разозлился на нее, не отнесся к ней с таким презрением.
И ее чувства к нему… те самые чувства, которые она, за неимением более подходящего определения, называет любовью… Разве такое возможно — когда ты думаешь, будто любишь чело-. века, но в то же время ужасно злишься на него за то, что он одним своим существованием нарушает твой покой? Когда готова бежать на край света, лишь бы только с ним не встречаться?!
Когда-то он очень сильно ее обидел. Горечь от той обиды не прошла до сих пор. Только со временем эта горечь превратилась в злость. Ну и что? Разве все эти чувства исключают любовь? И как определить те чувства, которые она испытывает к нему?
Наверное, их можно было бы назвать чувственным вожделением, рожденным из любопытства пятнадцатилетней девочки, в которой только-только пробуждается сексуальность. Это любопытство давно должно было пройти. Но оно не прошло. И что самое странное — теперь разгорелось с новой силой.
Да, Дункан будил в ней желание. К чему это отрицать? Даже сейчас, когда Дороти вспоминала о том, как при одном только взгляде на Дункана все ее существо загоралось огнем, ее пробирала сладкая дрожь. Никогда раньше она не испытывала такого пронзительного желания.
Но если она такая чувственная и горячая женщина, тогда почему никто, кроме Дункана, ее не возбуждает? Да, она сама сторонится мужчин, сама не идет на сближение. Потому что боится близких отношений. Потому что ей страшно, что мужчина, которому она отдаст свое сердце, не примет этого дара, как когда-то его не принял Дункан. Дороти давно уже поняла, что она — из тех женщин, для которых сексуальные отношения немыслимы без любви. И если никто, кроме Дункана, не смог возбудить в ней желание, это значит, что…
Дороти уткнулась лицом в подушку и громко застонала. Зачем она терзает себя? Зачем постоянно думает о том, что причиняет ей боль? Зачем копаться в каких-то причинах, строить какие-то предположения, когда можно просто принять правду?! Она любит Дункана. Иначе почему она так отчаянно боится поддерживать с ним приятельские отношения, почему старается держать его на расстоянии? Он пришел к ней, чтобы искренне извиниться за свою ошибку. Но она не приняла его извинений. Мало того, специально постаралась его разозлить, чтобы ему уже точно не захотелось прийти к ней опять.
Зачем? Почему? Уж конечно, не из-за гордости или глупого упрямства. Когда-то он оскорбил ее чувства. Она дала себе слово, что больше никому не позволит обидеть ее. Никому. И в первую очередь — Дункану. Потому что второй раз подобного унижения она просто не выдержит.
Но ведь это еще не повод для того, чтобы портить отношения с человеком, который пришел к тебе попросить прощения.
Зачем он вернулся?! Почему не остался в своей Америке навсегда?! t
В бессильной злости Дороти ударила кулаком по подушке. Она никак не могла расслабиться. Все ее тело болело от внутреннего напряжения. И еще ей было страшно. Больше всего ей хотелось закрыть глаза и заснуть, а проснувшись наутро, понять, что все, что случилось сегодня, — просто кошмарный сон.
Глаза щипало от слез. Горло болело от сдерживаемых рыданий. Дороти невесело усмехнулась, вспомнив о том, как когда-то давно, десять лет назад, она плакала по ночам в подушку. Каждую ночь. На прбтяжении нескольких месяцев.
Теперь она плакать не будет. Она давно уже не та ранимая и наивная девочка, она взрослая женщина. И никто — никто! — не догадается о ее чувствах.
Главное — не думать про Дункана. Но вот как это сделать?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь одна - Берристер Инга

Разделы:
1243456789

Ваши комментарии
к роману Любовь одна - Берристер Инга



роман понравился, прочитать можно, но 1 раз
Любовь одна - Берристер Ингааня
4.02.2012, 9.22





Действительно, но слишком много воспоминаний и упоминаний об одном и томже. По моему вместо этого можно было развить идею. А так 9/10
Любовь одна - Берристер ИнгаЛена
4.03.2012, 23.41





У Инги есть подобный роман- "Прихоть сердца". В данном романе чуть -чуть изменен сюжет и действующие лица, такое ощущение что даже некоторые монологи, как под копирку написаны.Нет азарта, огня, все скучно и банально.Главная героиня -кулема, любит,а за свою любовь и сражаться не хочет
Любовь одна - Берристер ИнгаИрина
3.04.2012, 15.49





средне,очень много воспоминаний,их описаний,мало действий и разворотов событий .
Любовь одна - Берристер ИнгаЛиза
3.04.2012, 18.32





Ужасно все - и стиль, и сюжет, и герои, и размышления: 2/10.
Любовь одна - Берристер Ингаязвочка
9.01.2013, 22.13





на один раз 810
Любовь одна - Берристер ИнгаАнечка
20.03.2013, 22.47





Простенько багато повторень 7 із 10
Любовь одна - Берристер ИнгаМарі
30.06.2013, 21.54





Первый ляп - с утра Данк был с брюнеткой, а к вечеру она уже стала шикарной блондинкой! Но автор с самого начала говорит, что Данк любит брюнеток. Читаю дальше.
Любовь одна - Берристер ИнгаМазурка
30.06.2013, 23.03





Почитать можно, но лишь раз.
Любовь одна - Берристер ИнгаЕлена
9.09.2013, 22.39





"Десять лет назад она влюбилась в него, а теперь..." И так по три раза на каждой странице. Бизнес-леди-девственница. И никаких действий. Нет, хватит с меня и 1/3 романа и этих "воспоминаний"...
Любовь одна - Берристер ИнгаРина
3.07.2014, 7.21





Прочитать то прочитала , но удовольствия не получила ....как-то всё скомканно , много рассуждений ,самобичевание Гг-ни утомляет, диалогов мало...короче ...слабовато .
Любовь одна - Берристер ИнгаВикушка
27.10.2014, 22.49





Читайте.
Любовь одна - Берристер ИнгаКэт
16.05.2016, 9.13





Много воспоминаний,и почти нет диалога.
Любовь одна - Берристер ИнгаКетрин
30.05.2016, 23.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100