Читать онлайн Скандальная леди, автора - Берд Николь, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Скандальная леди - Берд Николь бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Скандальная леди - Берд Николь - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Скандальная леди - Берд Николь - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берд Николь

Скандальная леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

– Это вы! – воскликнула Корделия, вытаращив глаза.
– Вы знакомы с моим кузеном? – удивленно спросил викарий.
Корделия обожгла вора презрительным взглядом, но тот невозмутимо улыбнулся ей в ответ.
– Так вы хотели привести нас к церкви? – спросила Корделия, обескураженная его невозмутимостью.
– А чем вам не нравятся церкви? Разве я не говорил, что приведу вас в надежное место? Где еще может быть так же спокойно, как в доме викария? – сказал импозантный брюнет.
– Нет, отчего же, мне нравятся и церковь, и домик священника, но вы же не уточнили, куда именно ведете нас по темным переулкам. Вот мы и запаниковали, – ответила Корделия, покраснев.
– Вы бы мне все равно не поверили! – парировал их спаситель.
В этом он был, безусловно, прав, и она была готова это признать. Однако ее бесило, что он преспокойно сидел у камина, пока они с сестрой пробирались в темноте и тумане по узким проулкам и едва не погибли, упав ничком на груду шлака.
– Вы даже не попытались нас разыскать! – с укором воскликнула она.
– Но я подумал, что мое общество вас не устраивает! – резонно возразил он. – Вы убежали, даже не попрощавшись! Воспитанные молодые леди так не поступают. Впрочем, если бы вы в скором времени не объявились, то я бы все-таки отправился на ваши поиски, как истинный христианин. Кстати, позвольте представиться: Рэнсом Шеффилд, кузен по отцовской линии преподобного Джайлза Шеффилда.
Он прислонился к стене, и тень, упавшая на половину его лица, сделала его похожим на зловещее изваяние горгульи.
По спине Корделии пробежал холодок. Однако она тотчас же внушила себе, что это всего лишь игра ее больного воображения. Пусть Офелия и позволяет себе глупые фантазии в силу своего актерского склада ума и привычки все излишне драматизировать, она, Корделия, всегда стремилась быть рассудительной и придерживалась трезвого взгляда на жизнь. Вот и теперь ей следует взять себя в руки и не паниковать.
Тем не менее основания для опасений у нее оставались. Рэнсом оставил без ответа немало возникших у нее вопросов. Например, не объяснил, почему он пытался проникнуть через окно в пристройку к театру. Любопытно, известно ли это его преподобию?
– Джайлз нередко приводит в свой дом страждущих и заблудших, – промолвил Рэнсом. – Вот я и подумал, что и вам он тоже будет рад. Однако вы до сих пор не представились…
– Послушай, Рэнсом, так нельзя разговаривать с дамами, – встрял в разговор викарий. – Это дурной тон.
– Меня зовут Корделия Эпплгейт, – с дрожью в голосе произнесла Корделия, потупив взор. – А это моя сестра-близнец Офелия Эпплгейт. Наш отец горячий поклонник Шекспира, как вы уже, наверное, догадались.
Джайлз с удивлением взглянул на загримированную под старуху Офелию в ее дурацкой старушечьей одежде, с трудом сдержал усмешку и спокойно произнес:
– У вашего батюшки отменный вкус! Но почему он не сопровождает вас в этом путешествии?
– Наш отец инвалид, он остался дома, в Йоркшире, – сказала, метнув многозначительный взгляд в сторону сестры, Корделия.
– Но вы, по-моему, упоминали какого-то своего знакомого или родственника, с которым вы должны были встретиться в Лондоне. С ним тоже что-то случилось?
Офелия повернулась лицом к камину и протянула руки к огню, притворившись, что не расслышала вопроса.
– Да, у нас здесь есть брат, у него собственный дом в Лондоне, – запинаясь, ответила Корделия. – Но сейчас он, к сожалению, уехал по делам. Вот так мы и оказались на улице, где подверглись дерзкому нападению шайки негодяев. Только благодаря заступничеству вашего кузена мы остались целы и невредимы. В некотором смысле мы у него в долгу. Он поступил как истинный джентльмен. Если бы не он, нас бы продали в бордель мадам Нелл.
Рэнсом кивнул:
– Да, пожалуй, это были торговцы живым товаром, охотящиеся за наивными юными провинциалками, которых они подкарауливают возле театра на Мэлори-роуд.
– И куда только смотрит полиция! – возмущенно воскликнул викарий. – Какое безобразие! По ночам в Лондоне бесчинствуют слуги дьявола! Я буду молиться за спасение душ их невинных жертв.
Он горестно пожевал губами и покачал головой.
Корделия охнула: значит, этот город действительно опасен для приезжих! И зачем только они с сестрой убежали из спокойного Йоркшира! Непростительная самонадеянность! Здесь их уже в день приезда едва не обесчестили и не похитили. Что же станет с ними дальше? Ведь утром им придется покинуть этот гостеприимный дом и вновь окунуться в мир зла, обмана и насилия!
Офелия сняла свою старомодную помятую шляпку и встряхнула спутанными волосами. Клубы пудры наполнили помещение. Викарий чихнул и замахал руками. Его кузен улыбнулся. Увидев девушку в нормальном виде, священник растерянно захлопал глазами.
– Не судите строго мою сестру, – сказала Офелия. – Это я втянула ее в эту авантюру. – На ее карие глаза навернулись слезы.
Корделия же усмехнулась, зная, что ее сестра-близнец просто играет. Офелия пылко воскликнула:
– Меня еще в раннем детстве обуяла любовь к театру, и я решила непременно стать знаменитой актрисой вопреки общепринятому мнению, что леди не подобает забавлять со сцены публику. Я ничего не могла с собой поделать, и вот, как видите, я здесь, в Лондоне. На время путешествия я переоделась в старушечье платье и напудрила волосы, а на кончик носа прилепила фальшивую бородавку. Все это я сделала для того, чтобы меня случайно не узнал кто-то из наших знакомых. Моя сестра отважилась на эту авантюру только ради меня, зная, что я зачахну, если не осуществлю свою заветную мечту. К тому же она боялась отпускать меня одну в незнакомый город. Я позволила ей сопровождать меня и теперь сожалею об этом. Нельзя быть такой эгоисткой и подвергать опасности своих близких. Я искренне раскаиваюсь в содеянном.
По щеке ее скатилась слеза, и викарий сочувственно пожал ей руку, что нисколько не удивило Корделию.
– Успокойтесь, деточка, вы еще так молоды! Я уверен, что в ваши годы все люди впадают в заблуждения подобного рода. Это не такой уж и большой грех. Я буду за вас молиться, дитя мое!
Корделия с трудом сдержала улыбку: ведь самому викарию было не более тридцати пяти лет, и его отеческое сочувствие выглядело несколько нелепо, хотя сам он этого явно не понимал и считал свое поведение естественным для духовного наставника и пастыря. Ему и в голову не приходило, насколько глубоко погрязла в грехах его кающаяся собеседница, в действительности всего лишь играющая очередную роль.
– Мы непременно свяжемся с вашими родственниками в Лондоне, – сказал он, – и позаботимся о том, чтобы вы благополучно вернулись в Йоркшир. А пока отдохните в моем доме, экономка, добрейшая женщина, уже готовит для вас с сестрой комнату. Надеюсь, что вы извлекли полезный урок из случившегося с вами этой ночью в Лондоне и не повторите своих ошибок. На этот раз провидению было угодно послать вам на помощь моего кузена, однако впредь остерегайтесь ночных прогулок без сопровождения. Этот город опасен для юных леди.
Продолжая наставлять Офелию, он подвел ее к стулу напротив камина и усадил на него, после чего сам сел с ней рядом и с воодушевлением стал развивать свою проповедь, не замечая, что все еще держит девушку за руку.
– Ваша сестра всегда так завораживающе воздействует на мужчин? – тихо спросил кузен викария у Корделии, насмешливо поглядывая на парочку возле камина.
– Да, – ответила Корделия, стараясь не выдать нарастающего в ее сердце возмущения поведением сестры. Все-таки на этот раз жертвой ее коварного притворства стал священник! Хорошо, что викарию из прихода в Йоркшире перевалило за девяносто. Да и он порой благодушно похлопывал Офелию по руке и подолгу беседовал с ней.
– С бородавкой на носу она немного перестаралась, – заметил не без иронии Рэнсом Шеффилд. – Без грима она выглядит значительно симпатичнее. Вам так не кажется?
Он выразительно взглянул на Корделию, и она густо покраснела и неожиданно для самой себя без обиняков спросила:
– Зачем вы лезли в окно пристройки к театру?
Он усмехнулся и ничего не ответил, продолжая смотреть на нее своими холодными серыми глазами.
– Вы не похожи на вора, – продолжала она, осмелев. – Во всяком случае, я не думаю, что вы частенько проникаете тайком в чужие дома.
– А почему вы так считаете? – спросил он. – За кого вообще вы меня принимаете?
– За джентльмена, разумеется! – ответила Корделия. – Об этом говорят и ваши манеры, и стать, и одежда. Я уже не говорю о том, что вы не колеблясь заступились за нас и не испугались шайки негодяев. Рапира же, спрятанная в полой трости, наводит меня на мысль, что вы человек военный.
О том, что ее смущала его осведомленность о преступном мире Лондона и способность легко ориентироваться в нем, она благоразумно, промолчала, хотя этот вопрос и готов был сорваться с языка.
– Вы переоцениваете меня, – промолвил Рэнсом, полуприкрыв серые глаза густыми длинными ресницами. – Должен заметить, что добротный костюм и свежая сорочка еще не доказывают добропорядочность мужчины. Откуда вам знать, что эту одежду я не украл у кого-нибудь? Это не так уж и трудно сделать.
– Похоже, что вы бы предпочли, чтобы вас принимали за вора, – пробормотала Корделия немного растерянно. – А вашему кузену викарию это известно? Может быть, стоит открыть ему глаза на то, чем вы действительно занимаетесь?
– Стоит ли волновать утомленного викария? – тихо спросил Рэнсом Шеффилд, невинно хлопая ресницами. – У него в приходе достаточно своих заблудших овечек. Давайте не будем обременять его новыми хлопотами, ведь они все равно останутся втуне.
– Поскольку вы трудновоспитуемы? – предположила Корделия.
– Боюсь, что так, – с обворожительной улыбкой ответил Рэнсом, но Корделия нашла ее больше похожей па хищный оскал и насторожилась, смекнув, что с этим человеком шутки плохи. В сложившихся обстоятельствах разумнее было забрать Офелию из-под опеки викария и увести ее в спальню, где хорошенько отдохнуть, а утром на свежую голову все тщательно обдумать.
– По-моему, я столь же склонен безропотно соблюдать правила приличия, как и ваша сестра, способная служить образцом скромности, покорности и благонамеренности, – саркастически добавил Рэнсом Шеффилд, бесстыдно поедая Корделию взглядом.
– Не смейте оскорблять мою сестру! – воскликнула она.
Он недоуменно вскинул брови.
Корделия зарделась и обернулась: к счастью, викарий и Офелия не слышали их пикировки.
Дверь отворилась, и в гостиную вошла экономка, неся поднос с закусками и посудой для чаепития.
– Я принесла вам чаю и сандвичей, ваше преподобие, – сказала она. – Комната для леди готова.
– Благодарю вас, Мадиган, – сказал молодой священник.
Обернувшись, он взглянул на своего кузена и Корделию, и те, поняв его без слов, уселись за стол.
Корделия почувствовала, что она зверски голодна и готова съесть все сандвичи одна. Несомненно, именно это и стало причиной ее чрезмерной нервозности во время разговора с Рэнсомом, а вовсе не его вызывающая аморальность. Стараясь не смотреть на него и не замечать его как бы случайных прикосновений, она сосредоточилась на еде. Но специфический мужской запах назойливо дразнил ее ноздри и вынуждал ерзать на стуле, а сердце то и дело замирало.
Немного успокоили ее только чудесные пирожки, которые таяли во рту, когда она запивала их крепким горячим чаем, любезно налитым в ее чашку экономкой. Несколько смягчили ее гнев на соседа по столу и волны теплого воздуха, исходящие от камина, спиной к которому она сидела, уплетая один сандвич за другим и краем уха слушая беседу викария с Офелией. Похоже было, что хитрая сестричка уже уговорила мягкосердечного пастыря благословить ее на пробы в театре. О своем покаянии она, разумеется, уже забыла.
Корделия знала, что Офелия никогда не отступится от поставленной цели стать знаменитой актрисой. И пока сестра морочила голову молодому священнику, она за обе щеки уплетала толстенные бутерброды с ветчиной и жареной курятиной, рассудив, что на пустой желудок в голову не полезут никакие проповеди. Офелия же каким-то необъяснимым образом умудрялась не отставать от нее, хотя говорила без умолку.
Заморив червячка, сестры Эпплгейт пожелали всем спокойной ночи и удалились в свою спальню. После их ухода Рэнсом Шеффилд еще долго сидел у камина, глядя на языки пламени, погруженный в глубокие раздумья.
Викарий сопроводил девушек в комнату, скудно обставленную, но безукоризненно чистую, поставил на пол в углу их саквояж и ушел, пожелав гостьям хороших снов.
Корделия тяжело вздохнула, ощутив чудовищную усталость.
Долгая поездка в дилижансе из Йоркшира в Лондон, опасная ночная прогулка по ночному городу, едва не стоившая ей жизни, но завершившаяся чудесным спасением, и, наконец, ниспосланные им небом ужин и ночлег в доме викария – все это наполнило ее тело свинцовой тяжестью, и веки не стали исключением.
Готовая завалиться в кровать не раздеваясь, она широко зевнула и потерла глаза пальцами. В комнате было прохладно. Она все-таки разделась, надела ночную сорочку и умылась теплой водой, принесенной в кувшине экономкой. И только вытершись льняным полотенцем, она залезла наконец под одеяло.
Пока Офелия умывалась, Корделия закрыла глаза и стала вспоминать события этой ночи: внезапное нападение на них с сестрой злоумышленников в темном проулке, их искаженные злобой лица, свое чудесное спасение. Нес эти видения слились в пеструю мозаику в ее воспаленном мозгу и вопреки ее ожиданию мешали ей быстро заснуть.
Успокоилась она, только когда в постель улеглась Офелия и прижалась к ней спиной. Приятное тепло, растекшееся по телу Корделии, воскресило перед ее мысленным взором образ возмутительного Рэнсома Шеффилда, притворщика и вора. Но рассудок ее упорно отказывался поверить в это, он все-таки больше походил на джентльмена и доводился кузеном священнику. Как они могли мирно уживаться, если занимались абсолютно противоположными по своей сути делами – один творил добро, другой множил зло. Уж не оба ли они на самом-то деле отпетые мошенники и негодяи?
Как ни тревожны были терзающие Корделию сомнения, колесики в ее голове вертелись с каждой минутой все медленнее. Она слишком устала, чтобы мыслить здраво. За окном, где-то в одном из кривых переулков, пронзительно замяукала кошка. Ей ответил сердитым лаем бродячий лес. В жаровне затрещали уголья, посыпались рубиновые искры, по стене заплясали причудливые тени и отблески огня. Поежившись от мысли, что они с сестрой сейчас вполне могли бы находиться в компании уличных псов и котов возле помойки, Корделия глубоко залезла под одеяло и вскоре уснула.
Разбудил ее только яркий солнечный свет, бьющий ей в глаза. Боже правый, с ужасом подумала она, который же теперь час? В постели она лежала одна. Оглянувшись, Корделия не обнаружила рядом с собой сестры и, встревоженная не на шутку, оглядела комнату. Но ее взору предстали только комод, бельевой шкаф, стул с прямой спинкой и столик. Офелии же нигде не было видно. Куда же она подевалась? Неужели отважилась на очередную авантюру?
Откинув одеяло, Корделия вскочила с кровати и начала быстро одеваться. Слава Богу, на этот раз ей не требовалось изображать из себя служанку старой дамы. Она надела поношенное муслиновое платье, которое трудно было назвать роскошным, не без труда застегнулась на все крючки и пуговицы, и не прошло и пяти минут, как она уже спускалась на первый этаж по деревянной лестнице.
К ее величайшему облегчению, в столовой Офелия пила чай с гренками и мирно беседовала с викарием.
– Но вы же не будете опровергать то, что Господь призывает нас использовать свои дарования! – говорила в этот момент ее сестра-близнец.
– Это прекрасный довод, – с чуть заметной улыбкой отвечал ей святой отец. – Однако в оригинале текста подразумевались монеты – таланты, а вовсе не дарование, как это было превратно истолковано переводчиками.
– Пусть так! – не унималась Офелия. Она откусила кусочек от гренка, сделала глоток чаю и добавила: – Все равно грешно зарывать свой талант, будь то в прямом или в переносном смысле этого слова.
– Вы, безусловно, правы. Но разве вам не известно, что леди не подобает играть на сцене? – возразил викарий.
– Меня призвал к этой миссии Господь! – с пафосом ответила Офелия, сделав строгое лицо. – Разумеется, профессию актера нельзя сравнить с вашим благородным занятием, святой отец. Но после долгих многолетних размышлений о своем призвании я пришла к убеждению, что обязана хотя бы попытаться стать актрисой. Было бы непростительной ошибкой, даже преступлением, остановиться теперь, когда я зашла так далеко…
Своей болтовней она способна была вывести из терпения даже священника. Корделия улыбнулась, вдруг подумав, что замолчать сестру мог бы заставить только кусок хлеба, застрявший у нее в горле.
– Ты решила вернуться в театр?! – воскликнула Корделия, прервав монолог Офелии.
– Разве ты не слышала, что я сказала? – сердито спросила, в свою очередь, сестра.
– Конечно, конечно! Это был голос с небес. Я все понимаю, моя дорогая, но кто тянул тебя ночью на лондонские улицы? Тоже таинственный голос? Может, это провидению было угодно, чтобы твою сестру украли злодеи, чтобы продать ее в бордель мадам Нелл?
– Ты ведь знаешь, что все это случилось в силу стечения неблагоприятных обстоятельств, – покраснев, сказала Офелия. – Но коль скоро мы здесь, было бы грешно не довести дело до конца.
Корделия молча пододвинула к себе поближе блюдо с ростбифом и вареными яйцами, взяла гренок и принялась есть, мысленно благодаря приходскую повариху. Викарий лично налил ей чаю в чашку.
– Благодарю вас, святой отец, – сказала Корделия.
– Приятного аппетита, – отозвался молодой викарий.
– Все очень вкусно.
– Кушайте на здоровье.
На некоторое время в столовой воцарилась тишина. Офелия села рядом со своей сестрой и уставилась ей в рот.
Корделия, знавшая все ее трюки, не поддалась на эту уловку.
– Было очень мило с твоей стороны, Корделия, приехать в Лондон вместе со мной, – паточным голоском промолвила Офелия. – Ты даже отважилась вступить в схватку с бандитами. В целом мире не сыскать другой такой преданной сестры. Даже не представляю себе, что бы я без тебя делала!
Все это, разумеется, говорилось для викария. Но Корделии не составило особого труда смекнуть, что своей похвалой сестра стремится отрезать ей путь к отступлению. Начни она теперь возражать против планов Офелии, она бы тем самым развенчала себя и лишилась бы титула самой благородной и самоотверженной сестры в мире. Что ж, подумалось Корделии, она с легкостью пойдет на это.
Однако ход ее размышлений прервало появление в столовой Рэнсома Шеффилда. Он застыл в дверях, вперив в нее холодный взгляд и растянув губы в полуулыбке, от которой у нее по спине побежали мурашки.
И вновь все замолчали.
Воспользовавшись этим, викарий сказал:
– Сестринская преданность – чрезвычайно похвальное качество вашей натуры. Тем не менее вам следует помнить, что благородные дамы не должны! вступать в актерские труппы. Другое дело – играть для гостей в домашнем театре, это забавно и приятно.
– У нас в Йоркшире мы водили знакомство с одним джентльменом, чья мать была актрисой, – ответила на это Офелия. – Она зарабатывала своей игрой на сцене деньги, чтобы содержать свою семью после смерти мужа.
– Но пожилая вдова вынуждена была пойти на этот крайний шаг! – воскликнул викарий. – Вы же еще молоды, у вас все еще впереди, не портите себе жизнь необдуманным шагом!
Офелия пропустила слова священника мимо ушей.
– Я сегодня же вернусь в театр, – заявила она. – Если и на этот раз я потерплю неудачу, тогда мы возвратимся в Йоркшир.
Она взмахнула длинными ресницами и одарила викария лучезарной улыбкой, после чего он уже не стал ее переубеждать, а только вздохнул.
Корделия принялась энергично отрезать себе новый ломоть ростбифа, кипя от злости.
Рэнсом Шеффилд сел за стол рядом с ней и сказал, подавая ей маленький, но острый столовый нож:
– Это на случай если ваше негодование потребует более эффективных мер для успокоения.
Потрясенная таким цинизмом, она промолвила:
– Но я не стала бы резать…
– Ростбиф? – перебил он ее с невинной улыбкой. У Корделии отлегло от сердца, и она тоже улыбнулась.
– Да, признаться, резание ростбифа порой меня раздражает, – сказала она, – особенного холодного. Для этого требуется острый нож.
– Вы абсолютно правы, ростбиф немного жестковат, – сказал Рэнсом и отправил кусок мяса в рот.
Служанка, вошедшая в столовую с новой порцией свежеприготовленных гренок, удивленно посмотрела на него. Корделия прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
– Признаться, в годы моей юности в нашей большой семье все разногласия разрешались нередко при помощи кулаков. У меня ведь несколько братьев, и каждый привык высказываться откровенно, – проглотив кусок, сказал Рэнсом.
– Жаль, что эта славная традиция не прижилась в моей семье, – сказала Корделия.
Некоторое время они оба сосредоточенно пережевывали ростбиф.
Офелия встала из-за стола и заявила, что она отправляется в театр. Естественно, Корделия не могла допустить, чтобы сестра пошла туда одна, и вызвалась ее сопровождать. Рэнсом Шеффилд тотчас же сказал, что он будет их охранять. Тронутая такой заботой, Корделия даже слегка покраснела.
– Сегодня мне предстоит проведать несколько моих больных прихожан, – сказал викарий, надевая шляпу. – Поэтому составить вам компанию я, к своему величайшему сожалению, не смогу.
– Разумеется, прежде всего вы должны исполнить свой долг, – сказала Офелия.
Однако Корделия заподозрила, что сестре просто не хочется, чтобы викарий стал свидетелем ее флирта с управляющим театром. Ей в голову пришло и другое предположение: не хочет ли кузен священника проникнуть в театр из каких-то своих, преступных соображений?
Исключать эту версию было нельзя.
Так или иначе, но он оказался полезен девушкам уже хотя бы тем, что поймал для них наемный экипаж. На этот раз Корделия рассматривала улицы Лондона с живым интересом. Зная, что кров и стол им на какое-то время обеспечены, она изучала город без паники и со свойственным ей любопытством.
Когда же они добрались до театра на Мэлори-роуд, вокруг которого в этот ранний утренний час не было никакого ажиотажа, Рэнсом провел их в здание через служебный вход, где никто не воспрепятствовал их проходу. Получив от Рэнсома несколько монет, привратник любезно распахнул перед девушками дверь, и они с радостными улыбками проскользнули внутрь помещения.
Офелия торжествовала, вероятно, уже рисуя в своем воображении гримерную и сценические костюмы. Но Корделия сильно сомневалась в удачном исходе этой авантюры. Ее сомнения усилились, когда они заметили возле сцены группу девушек не старше двадцати пяти лет, стоящих в очереди на испытание. Офелия оторопела, увидев столько конкуренток.
Сопровождавший их бородатый привратник лукаво ухмыльнулся и, пожелав ей успеха, удалился на свой пост.
Девушки заучивали по бумажке текст, бормоча его себе под нос. Офелия тоже взяла такой же лист бумаги и, пробежав написанное на нем, разочарованно покачала головой, недовольная содержанием.
Корделия тем временем отошла в сторонку, подальше от будущих актрис, раздражавших ее одним своим видом, и прислонилась спиной к груде декораций. Спустя минуту к ней подошел Рэнсом Шеффилд.
– Насколько я понял, вы в отличие от своей сестры не мечтаете о сценической карьере? – вежливо спросил он.
– Нет, – холодно ответила она. – Должен же кто-то из нас оставаться благоразумным.
– Наверное, скучно быть рассудительной девушкой, – иронически промолвил ее собеседник.
– Вы предпочли бы, чтобы я тоже подобно Офелии гонялась за неосуществимой мечтой? – вскинув брови, строго спросила она, уже начиная нервничать.
– Но ведь и у вас наверняка есть мечта, не так ли?
Рэнсом не шутил на этот раз, и Корделия немного успокоилась. Но ответить ему он не успела, потому что со сцены донесся чей-то звонкий голос. Корделия прислушалась.
Какая-то худосочная девица с бледной кожей и темными волосами скороговоркой читала по бумажке без интонации и пауз:
– Нетмилордонможетполучитьтолькомоюрукуноне-сердцепотомучтооноотданодругому…
– Довольно! – прервал ее хриплый мужской голос. – Пожалуйста, повторите все еще раз помедленнее!
Девица снова выпалила ту же фразу на одном дыхании.
– Стоп! – воскликнул стоявший у сцены коренастый мужчина. – Вы свободны. Следующая!
– Будем надеяться, что эта претендентка окажется лучше первой, – прошептала Корделия.
Рэнсом только пожал плечами.
Поднимавшаяся на сцену девица жизнерадостно улыбалась. Она продекламировала текст медленно, едва ли не нараспев, улыбка при этом не сходила с ее сияющего лица.
– Можно подумать, что она говорит не о любви, а об удачной покупке круга сыра, – насмешливо прокомментировал это выступление Рэнсом.
Корделия прыснула со смеху.
– Что ж, неплохо, – сказал режиссер. – Мы с вами свяжемся. До свидания.
Разочарованная девица нехотя покинула сцену.
Пробный отрывок прочли еще две претендентки, потом – еще одна, так тихо, что ее почти не было слышно. Следующая девушка скорее не произносила, а хрипло выкрикивала слова, за что Рэнсом Шеффилд сравнил ее чтение с карканьем вороны.
Корделия захихикала.
Наконец настал черед Офелии. Корделия затаила дыхание.
Выйдя на сцену, ее сестра улыбнулась стоящему внизу крепышу и произнесла:
– Я не могу отдать ему свою руку, милорд!
Голос ее звучал величественно и грустно, как голос подлинной принцессы, она даже прикрыла лицо рукой, подчеркивая, что очень расстроена. Однако продолжать почему-то не стала.
– Может быть, вы прочтете текст по бумаге? – раздраженно спросил из зала режиссер. – Надеюсь, читать вы умеете? Неграмотных мы не берем.
– Читать я умею, сэр, но этот текст не имеет смысла! – невозмутимо возразила ему Офелия. – Ведь жениху нет дела до ее сердца, ему важно овладеть ее телом. Поэтому-то она и должна отказать ему именно в руке. Разве не ясно, что он мужлан и негодяй?
– Пожалуй, вы правы, – согласился режиссер.
– В ответ он, естественно, начнет ее оскорблять и запугивать, – с воодушевлением продолжала Офелия, – и симпатии публики моментально окажутся на ее стороне. От этого вся пьеса только выиграет и вызовет дополнительное напряжение в зале. Я предлагаю внести в текст некоторые изменения. Вот взгляните-ка!
Она подошла к краю сцены и протянула листок со своими поправками, сделанными карандашом, режиссеру. Тот явно заинтересовался ими.
Корделия тяжело вздохнула: чего-то подобного она и ожидала от своей сестренки.
– Только не говорите, что она все-таки получит роль в этом нелепом фарсе! – в сердцах воскликнул Рэнсом.
Корделия только пожала плечами.
– Я беру свои слова обратно, – сказал Рэнсом. – Теперь я вижу, как вам трудно уживаться со своей сестрой. Вы достойны высших похвал за одно свое терпение.
Он взял Корделию за руку, наклонился и поцеловал ей пальцы. Это повергло ее в шок. Тепло его губ мгновенно распространилось по всему ее телу. У нее перехватило дыхание, а колени предательски задрожали. Сжав ей руку, он придвинулся еще ближе, намереваясь запечатлеть поцелуй на ее губах, Корделия оцепенела. Она ведь почти совсем не знала этого мужчину! Впрочем, разве это имело какое-то значение?
Вопреки ее ожиданиям он только коснулся ее губ указательным пальцем. Рот ее непроизвольно раскрылся. Она густо покраснела от волнения. В ушах у нее возник звон. Он улыбнулся, повернулся и быстро отошел от нее. Впав в транс, она заморгала, ровным счетом ничего не понимая.
Может быть, он загипнотизировал ее?
Ее покачивало, словно бы она стояла на палубе судна, бороздящего морские просторы. Все вертелось и кружилось у нее перед глазами. Сделав глубокий вдох, она припала спиной к стене и попыталась собраться е мыслями. Что он теперь о ней подумает? Боже, какой позор!
А где же Офелия? Корделия огляделась по сторонам и, к своему величайшему облегчению, увидела, что сестра все еще разговаривает с режиссером, к которому присоединился и управляющий театром, тот самый мужчина, которого они мельком видели накануне. Наконец Офелия сбежала со сцены и, подойдя к сестре, радостно сообщила ей, что получила роль.
– Поздравляю! – воскликнула Корделия и обняла сестру. – Наконец-то сбылась твоя мечта. Нам надо подыскать себе квартиру. Неудобно обременять викария. И сколько тебе будут платить?
Офелия смущенно потупилась и произнесла:
– Почему бы нам и не погостить у викария еще немного? По-моему, он не станет возражать, с нами ему будет даже веселее.
– Офелия! Тебе буду платить за твою роль или нет? – спросила Корделия.
– Да, конечно. Со временем…
– Сколько? Отвечай!
– Двадцать шиллингов. Но это только для начала…
– Мы не сможем просуществовать в Лондоне на эту мизерную сумму! – воскликнула Корделия. – Придется вернуться домой.
– Вот потому-то я и говорю, что нам лучше задержаться у викария, – сказала Офелия, направляясь к двери.
Сестры вышли из театра, даже не спохватившись, что их спутник куда-то пропал. Но Рэнсом Шеффилд поджидал их за углом здания, рядом с нанятым экипажем. Всю дорогу Офелия делилась с ним своими впечатлениями от разговора с режиссером и управляющим театром. Вернувшись в дом викария, они подкрепились бутербродами с сыром и печеными яблоками. После этого Рэнсом ошарашил девушек, сообщив им, что он тоже получил в этом театре для себя маленькую роль.
– Как? Так вы актер? – поборов оторопь, спросила Корделия.
– Неужели вы, мисс Эпплгейт, считаете меня настолько неуклюжим и глупым, что мне нельзя доверить даже второстепенную роль? – с обидой воскликнул Рэнсом. – Вам так трудно представить меня на сцене?
– Вовсе нет! – сказала она, вздернув подбородок. – Пожалуй, вы талантливый актер.
– По-моему, из вас получится прекрасный начальник стражи, – весело воскликнула Офелия, которую совершенно не заботило, кто кузен викария в действительности – вор, джентльмен или актер. – Пожалуй, я допишу для вас еще несколько строк. У меня уже родилась идея, как улучшить эту пьесу.
– Благородной даме не подобает заниматься подобными сомнительными делами! – воскликнул викарий, не ожидавший, что ее примут в труппу, и ошеломленный стремительным развитием событий.
– Не беспокойтесь за меня, святой отец, – сказала Офелия, слизнув с пальца яблочное пюре. – Я уже придумала, как сделать так, чтобы зрители меня не узнали. Я немного изменю текст и буду играть в маске. Это внесет в пьесу дополнительную интригу, публика будет в восторге, уверяю вас.
– И управляющий театром согласился на это? – с сомнением спросил Рэнсом Шеффилд.
– Пока нет, но я сумею его убедить, – уверенно заявила Офелия и принялась рассказывать в подробностях о своих замыслах викарию.
Рэнсом Шеффилд наклонился к Корделии и прошептал:
– Мне думается, что я должен держать вашу сестру под контролем, чтобы она еще не наломала дров и не разозлила режиссера. Я сильно сомневаюсь, что, надев маску, она защитит свою репутацию. Да и норов управляющего очень суровый, он не позволит начинающей актрисе своевольничать.
– Тогда и я должна за ней приглядывать, – заявила Корделия.
– По-моему, она уже позаботилась о том, чтобы вы постоянно находились рядом с ней в театре, – сказал Рэнсом.
– Офелия! – обратилась Корделия к сестре. – Ты, случайно, не сказала управляющему, что я тоже мечтаю играть на сцене?
– Разумеется, нет. Ведь ты меня об этом не просила. Однако я все-таки уговорила его взять тебя в театр как костюмершу. Управляющий обещал платить тебе несколько шиллингов в неделю за твои услуги. Ну, ты рада?
– По-моему, больше всех радуешься сегодня ты, – сказала Корделия, уязвленная отведенной ей позорной ролью служанки.
Офелия мило улыбнулась, Корделия ответила ей паточной улыбочкой, сама же готова была задушить сестру, как только они останутся одни.
Желая скрыть свои подлинные чувства, она повернулась лицом к Рэнсому и, к своему удивлению, заметила, что его глаза потемнели от гнева. Что же могло так резко изменить его настроение всего за одну минуту? Корделия подумала, что ей не хотелось бы оказаться на месте человека, разозлившего кузена викария до такой степени, и притворилась, что ничего не заметила.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Скандальная леди - Берд Николь



Слюни и сопли, все так слащавенько, аж блевать хочется...
Скандальная леди - Берд НикольМери
4.10.2013, 15.59





Предыдущая читательница конечно переборщила, лучший бы она свой лексикон поправила, тошно даже читать...а роман так себе...
Скандальная леди - Берд НикольМилена
4.10.2014, 15.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100