Читать онлайн Обворожить графа, автора - Берд Николь, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обворожить графа - Берд Николь бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.14 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обворожить графа - Берд Николь - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обворожить графа - Берд Николь - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берд Николь

Обворожить графа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Несмотря на то, что граф был вежлив и внимателен к другим гостям, она чувствовала его нетерпение и даже разделяла его. Разговоры в гостиной ее не интересовали, музыка не развлекала, и находиться рядом с ним было настоящей пыткой. Его близость вызывала желание поскорее уйти отсюда и снова остаться с ним наедине.
Что с ней произошло, почему ей так необходимы его прикосновения? Этот человек был словно опиум, так сильно она хотела его. Она старалась слушать одного из гостей, рассказывавшего о гунтере, купленном им, но ее мысли продолжали возвращать ее к вчерашней ночи, проведенной с ним, к его рукам, ласкавшим ее тело, воспламеняя ее. Боясь, что краснеет, она огромным усилием воли отогнала эти мысли.
Неужели и у него сбивалось дыхание, как у нее? И совсем не от достоинств хорошенького чалого жеребенка, которого так подробно описывал полковник.
– Он от ирландского гунтера, с севера от Дублина, отличная выносливость.
Лорен взглянула на графа, он тоже посмотрел на нее и улыбнулся, и ее сердце дрогнуло. Скоро, скоро они сбегут отсюда и снова будут вместе…
Раскатистый удар по клавишам фортепиано заставил ее вздрогнуть. Закончилась одна пьеса, и Лорен повернулась и вежливо похлопала. Мисс Роберте просияла от похвал и тут же начала перебирать ноты в поисках следующей пьесы.
– Не хотите ли что-нибудь сыграть, миссис Смит? – спросил граф, наклоняясь к ней. Его теплое дыхание коснулось ее щеки, и спазм перехватил ее горло. Она покачала головой.
– Боюсь, мне редко приходилось играть на фортепиано, – честно призналась она. – Не хотелось бы смущать гостей непрофессиональной игрой.
– Едва ли вы сыграли бы хуже, – понизив голос, сказал он, кивая в сторону молодых леди, сидевших за инструментом в другом конце комнаты и теперь готовых доставить удовольствие слушателям, сыграв в четыре руки. Это вынудило большую часть остававшихся гостей отправиться спать.
Лорен едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– Пусть будет, что будет, – сказала она, – я не хотела бы демонстрировать собственное неумение, поверьте мне.
– Охотно верю, – ответил он.
Лорен подняла глаза, и их взгляды встретились. Ей было трудно дышать, в ней снова как будто что-то плавилось, как воск, оставленный возле пламени. И в то же время ей хотелось убежать и спрятаться, все происходило слишком быстро и пугало ее. Несмотря на ее смелые слова, она чувствовала, что этот маскарад вне ее власти – ее тело слишком охотно подчинялось его мужской силе, и она теряла власть над собой.
Но у нее не было другого выхода, теперь она едва ли могла отступить назад.
Он положил руку ей на поясницу, и она задрожала!
Он наклонился и шепнул ей на ухо:
– Пойдемте наверх?
Было ли вежливо со стороны хозяина уходить, когда часть гостей все еще оставались внизу? Она предположила, что он поручил брату пожелать доброй ночи последним гостям.
И она кивнула. У нее сжалось горло. Его близость возбуждала ее, ей трудно было, как подобает леди, держать себя в рамках приличия. Ей хотелось обхватить его руками, свалить на пол, сорвать с него одежду и наброситься на него, как она сделала прошлой ночью.
Но нет, она не должна снова так делать! Он подумает, что она одержимая, как вакханка, без стыда и совести.
Она всеми силами сдерживала бушующие в ней страсти. Сжав губы и задрав подбородок, она пошла вверх по лестнице в спальню графа. С таким видом всходил на эшафот какой-нибудь несчастный французский аристократка не влюбленная женщина, идущая на свидание.
В его комнате, как и предыдущей ночью, было тепло и уютно. В камине горел огонь, постель была разобрана, на темных окнах задернуты шторы. Лорен с трудом отвела взгляд от постели и после короткого колебания подошла к камину и погрела у огня руки. Ей было холодно, но временами охватывал жар.
Ей хотелось, чтобы он подошел, схватил ее и бросил на постель, и чтобы в эту ночь он срывал с нее одежду… И все же она не решалась посмотреть ему в глаза, что-то удерживало ее, хотя она так жаждала ощутить прикосновения его рук к своему телу и ощутить его внутри себя…
Она чувствовала на себе его взгляд, но граф долго молчал. Затем он подошел к комоду, и она удивилась, услышав музыку, Она повернулась, чтобы посмотреть, что это.
В маленькой, отделанной золотом шкатулке, под музыку кружился лебедь. Лорен поняла, что это музыкальная шкатулка. Она подошла ближе.
– Она принадлежала моей матери, – сказал Саттон. – Это была одна из ее любимых вещиц, и я храню ее, вспоминая, какое удовольствие она ей доставляла. Вы заводите ее ключом и когда поднимаете крышку, играет музыка и кружится лебедь. Внутри заводной механизм. Может быть, вы видели такие.
Она кивнула.
– Очень милая вещь.
– Да, – согласился он. – Она очень хорошо сделана. Они смотрели на все медленнее кружившегося лебедя, и затем музыка умолкла. Он закрыл крышку и поставил шкатулку на комод.
– Миссис Смит, – сказал он, поглаживая пальцем крышку шкатулки, и повернулся к Лорен. – Я понимаю, вы живое существо, а не заводная игрушка, которую надо заводить и держать в порядке.
– Что? – удивилась она.
– Я хочу, чтобы вы знали, – он взглянул на нее, и по его глазам она поняла, что он говорит серьезно, – вы красивая женщина, и, конечно, я хочу обладать вами. Но мне кажется, вы боретесь с собой. Я только хочу, чтобы вы знали… если вы нездоровы, или что-то другое беспокоит вас, то, несмотря на наше… наше соглашение, вы не обязаны приходить ко мне в постель каждую ночь. У вас есть свои мысли и настроения, и я буду относиться к ним с уважением. Я не изверг.
– О! – воскликнула она, на мгновение растерявшись. Такой внимательности она не могла бы ожидать в подобной ситуации от большинства «покровителей». – Вы благородный человек, милорд.
Он покачал головой.
– Я хочу, чтобы нам обоим и в дальнейшем было хорошо друг с другом, моя дорогая.
Неужели он думал, что у них будет это «дальнейшее»? Лорен отказалась от этой мысли, считая это маловероятным, и чуть не пропустила его следующие слова.
– Не проводить ли мне вас в вашу комнату? Вам, наверное, хочется отдохнуть в эту ночь?
И он так бы и сделал, с приятным удивлением подумала она, но она видела, как он сдерживает себя, как ему хочется коснуться ее, как он подавляет в себе свои естественные желания.
А чего хотела она? Она хотела его, и в то же время воспоминания о муже, постоянное чувство вины мучили ее… Это графине было легко говорить, что все эти переживания должны остаться в прошлом…
Она невольно положила руку на плечо графа.
Это было как прикосновение к пламени.
Желания, терзавшие его, передались ей и стали ее желаниями. Неожиданно она словно впервые увидела его – темные волосы, прядь, упавшую на лоб, его слегка смугловатую кожу, прямой нос, пристальный взгляд темных глаз, который, казалось, проникал в самую глубину ее души. Его руки с буфами мускулов могли бы поднять ее, бросить на постель, и ласкать с присущей ему властной силой, и прижимать ее к своему телу – и… да, да, этого она и хотела.
Она посмотрела ему в глаза, и этот взгляд сказал ему, чего она хочет. Он наклонился и грубо, почти с яростью прижал ее к себе, как будто они оба ждали этого целую вечность и теперь теряли всякую власть над собой.
Лорен не думала об этом. Она ответила на его страстный поцелуй с такой же страстью, раздвигая его губы и упиваясь ласками его языка. Она своими руками стаскивала с его плеч плотно облегавший его вечерний костюм, он делал то же самое с ее глубоко декольтированным платьем. Она слышала, как отрывались пуговицы, – он слишком торопился, чтобы расстегивать их, – и они оба сгорали от нетерпения, их жаркие поцелуи становились все более страстными и глубокими.
Лорен ничего не чувствовала, кроме его рук, губ, языка и прикосновений к своему телу, вызывавших такое томление и наслаждение.
Ее тело пылало, его руки обжигали ее, его губы целовали кожу, которая под подбородком была такой нежной и чувствительной. Сердце Лорен билось с неистовой силой, и страсть разгоралась все жарче. Она притянула его к себе… сбросила платье, потом нижнюю юбку… Наконец она осталась лишь в корсете, из которого выступали ее груди, и он мог покусывать ее нежную кожу там, где она была доступна ему. Она снова села на него и задвигала бедрами, помогая ему войти в нее, проникнуть как можно глубже. Лихорадочно дыша и приподнимаясь над ним, она улавливала его ритм.
Наслаждение было безграничным и всепоглощающим, оно волнами прокатывалось по телу, освобождая ее от всех мыслей, от угрызений совести и… от воспоминаний… Не думай, приказывала она себе, не надо, не надо, только чувства, только…
Когда он содрогнулся и еще крепче прижал ее к себе, она позволила себе окунуться в сладостное облегчение. Ничего нет совершеннее этого, подумала она. Но опять блаженство этого момента почти мгновенно превратилось в чувство вины и омрачило ее радость.
О Боже, почему она не может просто чему-то радоваться и избавиться от раздумий о печальном? Графиня умеет жить настоящим, почему же она не может?
«Да, но графиня не любила своего мужа», – подумала с горечью Лорен.
Она почувствовала на себе обеспокоенный взгляд Саттона, наблюдавшего за ней.
– Дорогая, скажите, что беспокоит вас.
– Это было чудесно, – не отвечая на вопрос, тихо сказала Лорен. – Вы, великолепный любовник, милорд, это правда.
Но она не могла посмотреть ему в глаза, и вместо того чтобы вернуться в его объятия, она встала с постели.
– Вы не хотите немного полежать со мной? – Он не пытался задержать ее, но нахмурился и приподнялся, опираясь на локоть, смотрел, как она торопливо собирает брошенную одежду.
– Простите меня, но не сегодня, – тихо сказала она. И снова не смогла посмотреть ему в глаза.
Быстро окинув взглядом коридор, она побежала в свою спальню, заперла дверь и бросилась на постель.
В этот раз она, по крайней мере, не заливалась слезами, но на сердце по-прежнему было тяжело, и она не знала, что думать, что чувствовать.
– Я не замужем, – сказала она себе, как ребенок, пытающийся вызубрить урок. – Однако священник не одобрит то, что я делаю, хотя я не изменяю мужу.
Так почему она все еще чувствовала, что изменяет? Почему она ощущала свою вину, когда граф сделал ее такой счастливой?
Ведь все это не вечно! Почему ей не воспользоваться такой возможностью? Глупо было обвинять себя в неверности, но понимание этого не приносило облегчения. Она никак не могла обрести душевное равновесие, в котором так нуждалась.
Только бы ее сердце почувствовало то, что понимала ее голова, – что эта невероятная, изумительная, любовная связь с графом не может оскорбить память ее мужа… Почему ей так трудно в это поверить?
Она должна найти способ освободиться от своей бессмысленной вины, и поскорее, иначе граф, каким бы снисходительным он ни казался, потеряет терпение и укажет ей на дверь.
Должно быть, он спал. Потребности его тела были удовлетворены, чего нельзя было сказать о его душе. Проснувшись, Маркус полежал некоторое время, глядя на догоравший в камине огонь. Почему ее не было рядом с ним? Что ей мешало? Он знал женщин, которые притворялись, хотя ему редко попадались женщины, неохотно ложившиеся с ним в постель, и он мог бы поспорить на все свое состояние, что она искренне хотела этого, – ее страсть, когда они оставались наедине, не была притворной, иначе она была бы лучшей актрисой, чем любая из тех, кого он видел на подмостках Лондона или Парижа.
Нет, он был уверен, что она испытывала истинную страсть в его объятиях. Он никогда не стал бы принуждать ее; он надеялся, что его так называемая «миссис Смит» поверила ему, когда он ей это сказал. Но он хотел, чтобы это была ее добрая воля, ее собственный выбор. Он вспомнил, как она тихо стонала от страсти, как разгорался румянец на ее щеках, как изгибалось в оргазме ее тело, и обнаружил, что лишь одни только мысли об этом возбуждают его…
«Нет же, глупец, ее даже нет здесь», – сказал он себе. Не разбудить ли ее? Он был бы счастлив, начать все сначала. Она была женщиной, с которой он мог бы заниматься любовью снова и снова, никогда не уставая…
И все же тут было нечто большее. Ему хотелось понять, что она за человек, разобраться в этом глупом маскараде, узнать, что она думает о нем, кто она на самом деле…
Боже, если она жена сквайра, в какую историю он попал!
В камине треснул, затухая, уголек, и в комнате потемнело. Маркус оказался в темноте.
Он прервал ход своих мыслей, неожиданно похолодев. Безусловно, он не собирался жениться на женщине, которая вошла в его дом и, как проститутка, предложила себя. Нет, конечно, нет, это было абсурдно…
За исключением того, что она не была ею, в этом он был уверен.
Да, она была способна на сильную страсть, но у нее не было опыта, это он понял сразу – ее удивление и восхищение тем, что она познала с ним… ее новые восторги, изумлявшие ее… все это было легко заметить. Когда они были вместе, он ощущал это каждой клеточкой своего тела, видел, чувствовал, как она откликается на каждую его ласку.
Она была с ним искренна и бесхитростна, щедро вознаграждая его, ничего не скрывая и не притворяясь. Иногда он видел, как широко распахиваются ее глаза от удивления или удовольствия, и он каждую ночь старался найти новые способы доставлять ей радость и радовался этому сам. Он не помнил, чтобы с кем-нибудь ему было так же хорошо, как с этой леди.
У него не было никаких сомнений в ее происхождении, было понятно, что она хорошо воспитанная, настоящая леди.
Почему бы ей ни сказать ему правду? Как ее убедить сделать это? И почему сейчас, черт побери, она не лежит рядом с ним в его постели, а проводит ночь в одиночестве в другой спальне?
С нечленораздельным рыком он швырнул подушку в стену с такой силой, что в воздухе разлетелась горсть перьев.
В дверь постучала горничная, и Лорен протерла глаза. Казалось, было еще очень рано. Зевнув, она встала с постели и пошла, открывать дверь. Если горничная и удивилась, что дверь была заперта, она не подала виду.
Девушка поставила поднос с завтраком на стол, вышла и вернулась с кувшином теплой воды.
– Граф хочет, чтобы вы собрали ваши вещи и были готовы, мэм. Он намерен поехать и осмотреть один из своих кораблей. Он говорит, чтобы вы были готовы через час.
– Что? – Еще окончательно не проснувшись, Лорен пыталась ее понять. – Куда мы поедем?
Горничная, разливая чай, повторила свои слова.
Пытаясь привести в порядок свои мысли, Лорен села, съела тост с мармеладом и выпила чай.
Не решил ли граф осмотреть и спасенный груз? С этим кораблем была связана какая-то тайна, размышляла Лорен, пока горничная укладывала ее вещи.
– Какие платья вы желаете взять с собой, мэм? – спросила служанка.
Здесь у Лорен была только пара новых платьев, так что выбор был невелик. Возможно, к ее возвращению портниха пришлет остальные, подумала она.
Горничная взяла платье, которое Лорен надевала накануне, собираясь повесить его в платяной шкаф, и покачала головой.
– Вы оторвали несколько пуговиц на спине, мэм, – сказала она. – Я пришью их.
– Спасибо, буду, признательна, – ответила Лорен.
Пока горничная укладывала вещи, Лорен умылась и быстро надела свой дорожный костюм, довольная, что служанки почистили его и аккуратно повесили в шкаф. Она расчесала волосы, свернула их в простой пучок, надела шляпку и была полностью готова, когда услышала знакомый тихий стук в дверь. Ее саквояж уже снесли вниз.
Она сама открыла дверь.
– Доброе утро, – сказал граф. Он был, как всегда, очень красив. Сегодня на нем был редингот – костюм для верховой езды, и вид у него был довольно суровый. Беспокоился ли он о корабле, или его расстроило ее поведение прошлой ночью?
Лорен присела и постаралась вежливо улыбнуться. Практически он не предоставил ей выбора с этой поездкой, но она не огорчилась, что покидает хотя бы на время всех этих гостей.
– Мы далеко поедем, милорд? – спросила она, когда они вместе спускались по главной лестнице в холл.
Лорен было интересно, знает ли графиня, что они уезжают, и сказали ли об этом его брату Картеру. В холле они никого не встретили и не задержались в столовой, чтобы поговорить с теми гостями, которые любили вставать рано.
– Мы к вечеру должны добраться до Скегнесса, – ответил он, помогая ей сесть в карету, ожидавшую их у парадного входа.
Она удобно устроилась на сиденье и выглянула в окно экипажа. Они даже не потрудились с кем-либо попрощаться. Конечно, Картер редко вставал рано. Очевидно, граф не очень считался с мнением гостей о себе, уезжая таким образом.
Кучер дернул вожжи, и карета тронулась. Легкое покачивание экипажа успокаивало, дорога была ровной, и Лорен почувствовала, что у нее слипаются глаза. Некоторое время она смотрела на ехавшего верхом впереди кареты графа, а затем позволила себе подремать.
Когда она проснулась, ей показалось, что они отъехали не слишком далеко. Плоская равнина Болот была однообразна, и ничто не привлекало взгляда. Миля за милей тянулись зеленые болотистые равнины, иногда на глаза попадался канал, несколько птиц взлетали ввысь – Лорен смотрела в бескрайнее голубое небо и временами думала, едут ли они вообще или находятся внутри одного из стеклянных шаров, которыми играют дети, где маленькие фигурки навеки застыли в неподвижности. Затем она снова задремала.
В полдень они проехали через деревню и остановились у гостиницы, чтобы поменять лошадей и самим что-нибудь поесть и выпить. Граф заказал отдельную гостиную, и Лорен провели в комнату на верхнем этаже.
День выдался теплым, воздух прогрелся, и она с удовольствием сбросила накидку и вымыла лицо и руки. Затем она вернулась и села рядом с графом. Завтрак был незатейливым, но вкусным, и просто сидеть наедине с графом здесь, где никто из гостей не следит за ними, никто не сплетничает и не обсуждает их, уже было чудесно.
Он взял ее руку и поцеловал палец, затем другой.
– Отчего так сияют ваши глаза, миссис Смит? Не могу поверить, что всего лишь от клубничного пирога и взбитых сливок, как бы вкусно это ни было приготовлено.
Она рассмеялась.
– Нет, хотя пирог восхитительный. Признаюсь, я думала о том, как приятно быть с вами, когда мы совсем одни.
Он улыбнулся ей, и его взгляд, казалось, тоже говорил об этом.
– Я абсолютно согласен с вами. – Он снова поднес ее руку к губам, прикоснулся легким поцелуем к ладони и отпустил только для того, чтобы позволить ей доесть клубничный пирог.
Она со смехом предложила ему кусочек со своей ложки и поцелуем сняла следы крема с его губ. Он ответил очень чувственным поцелуем. Было, так жаль, что, в конце концов, ей пришлось позволить ему проводить ее до кареты.
День прошел так же, как и утро: долгая скучная езда, снова ничего примечательного, кроме долгих миль зеленых болотистых равнин и громады голубого неба. Изредка попадались поля фермеров, собиравших урожай.
К вечеру, когда солнце золотым шаром скатилось к западу, Лорен почувствовала, что устала – покачивание кареты вконец утомило ее.
Они не въехали в город, а свернули на боковую дорогу, и когда карета остановилась, Лорен увидела, что они подъехали к высокой каменной ограде, окружавшей небольшой дом, стоявший среди деревьев на вересковой поляне, а вдали виднелось море. Кучер подул в рожок, и из дома вышел слуга и открыл перед ними ворота.
Кучер прищелкнул языком, и карета снова тронулась с места. Они въехали в ворота и остановились перед домом. Граф, подойдя, помог ей выйти из кареты. Она вопросительно взглянула на него.
– Это один из моих охотничьих домиков, – сказал он. – Очень уединенное и тихое место. Мы находимся недалеко от побережья и Скегнесса, где я разузнаю о грузе, но я подумал, что вы, быть может, предпочтете уединение шумному отелю портового города.
Оглядывая хорошенький домик, Лорен подумала, что он очарователен. Женщина в белом чепце, горничная и слуга вышли с поклоном встретить графа и его гостью.
– Моя экономка, миссис Пиггот, она позаботится о вас, миссис Смит.
Женщина приветливо улыбнулась. Саттон добавил, обращаясь к слуге:
– Простой обед, как успеете, и горячей воды для моей гостьи и меня, пожалуйста.
– Да, милорд, – сказала экономка. – Мы проветрили постели и убрали вашу комнату так, как вам нравится.
Лорен поняла, что слуги были предупреждены заранее, и это путешествие не было предпринято под влиянием минуты, как ей вначале показалось. Домик содержался в чистоте и порядке. Снаружи его стены были увиты плетистыми розами. Внутри пахло лимонным воском, натертые полы блестели.
Экономка, пожилая женщина с седыми волосами, выбивающимися из-под чепчика, отвела Лорен в спальню. В комнате были розовые, с цветным рисунком занавеси и было так же чисто и так же хорошо пахло, как и внизу.
– Если вам что-либо понадобится, миссис Смит, дерните за шнурок колокольчика и вызовите горничную.
– Спасибо, миссис Питгот. Уверена, мне здесь понравится, – сказала ей Лорен.
Она прошла в свою комнату, сняла шляпку и смыла, насколько это было возможно, дорожную пыль, затем спустилась к графу, ожидавшему ее в маленькой столовой. Слуги уже накрывали на стол к очень обильному обеду.
Граф стоял у камина, в котором горел слабый огонь.
– Я договорился о встрече завтра утром с начальником порта, – сообщил он ей. – Твид, вероятно, увидится с ним раньше, но я хочу своими ушами услышать, что тот расскажет.
– Вы не доверяете виконту? – спросила она, понижая голос, чтобы слуги не знали, о ком идет речь.
Он криво усмехнулся.
– О, я доверяю ему в большинстве случаев. Но никогда не мешает перепроверить.
Не догадываясь, что это означает, она только кивнула. Он посмотрел на стол и сказал:
– Думаю, пора приняться заеду, если вы готовы.
Она подошла ближе, и когда слуга усадил ее, граф занял место в торце стола. Им подали ветчину, жареную говядину, рыбные закуски.
Несколько минут они ели молча, не пытаясь поддерживать разговор, и это молчание казалось таким приятным после шумных застолий в имении графа. Лорен подумала, как Картер и графиня воспримут их отсутствие с неудовольствием, но это не очень интересовало ее.
После того как принесли десерт, граф отпустил слуг:
– Я позову вас, когда мы закончим обедать.
В то время как он ел яблочный пудинг, Лорен лакомилась клубникой с кремом, думая о корабле и таинственном грузе. Покончив с клубникой, она почувствовала все возраставшее желание близости, и присутствие мужчины, сидевшего рядом с ней, все сильнее и сильнее возбуждало ее.
Они не переодевались к ужину. Граф в своей одежде для верховой езды и кожаных бриджах, облегавших икры, выглядел очень мужественным. Она поймала себя на самых недостойных для леди мыслях.
Граф наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица.
– У меня было такое чувство… – заговорил он и остановился.
– Да? – сказала она, волнуясь, когда он замолчал.
– То есть, – сказал он, – я чувствую, что вы были… что, вероятно, вам что-то мешало. И я подумал, что если мы останемся совершенно одни, и вокруг нас не будет посторонних, которые знают, кто мы, вы почувствуете себя свободнее и можете получить больше удовольствия оттого, что мы вместе.
Она не была уверена, что ей хочется признаться в том, что ее беспокоит, и объяснить, что ей мешает, и она прошептала неопределенно:
– Я понимаю.
Он подождал, не скажет ли она что-нибудь еще, но она молчала и старалась не смотреть на него. Она думала, что он рассердится, если она признается.
– Хотите еще клубники? – вежливо осведомился он, кивая на стол.
– Нет, благодарю вас, – произнесла она.
«Как я могу сказать, что мне нужно твое тело, твое внимание, когда я не могу быть честной в выражении своих чувств? А ты слишком проницателен!»
Всегда ли он обладал такой способностью? Для человека, такого решительного в своих поступках, такого властного, он был удивительно чутким в отношениях с другими, и он так хорошо понимал ее.
Лорен вспомнила, что графиня предупреждала ее, как рискованно лгать графу. Она подумала, что он наверняка догадается, что она что-то скрывает. Ей не следовало даже и пытаться… Но не могла же она сказать ему правду…
Может быть, еще не поздно отказаться от этой договоренности? Он не жестокий человек; не станет принуждать ее продолжать их отношения, если она захочет уехать. Но мысль об отъезде была ей невыносима: в ее сердце уже укоренилось чувство к нему. Куда ей хотелось, так это в его объятия…
Словно угадав ее мысли, граф встал из-за стола.
– Не желаете отдохнуть? Я прикажу убрать со стола, и после этого слуги оставят нас в доме одних.
Она удивленно взглянула на него, и он объяснил: – Экономка и лакей имеют домики неподалеку от моего дома, а горничные и другие слуги живут в деревне, в миле отсюда.
Она подняла брови. Значит, они останутся наедине в его небольшом красивом доме. Вот что он имел в виду, говоря об уединении. Как же все-таки приятно, когда вокруг не толпятся люди.
– Мы будем с вами в уединении, но не в одиночестве, – сказал он, лукаво улыбнувшись, и налил себе портвейн.
Лорен, достав веер, улыбнулась ему в ответ.
Пока в столовой хозяйничали слуги, они с графом поднялись наверх. В спальни горничные принесли кувшины с теплой водой.
– Поскольку мы отослали всех слуг, прежде чем я оставлю вас, – сказал Саттон, – позвольте мне расстегнуть вам пуговицы, чтобы вам легче было снять дорожное платье.
– Вы очень любезны, – согласилась Лорен.
Она повернулась к нему спиной и старалась не думать о его сильных пальцах, касавшихся ее, – ведь скоро, очень скоро она будет наслаждаться его ласками, надо лишь подождать.
Знал ли он, какие чувства вызывает у нее его близость?
Расстегнув эти неподдающиеся пуговицы, он наклонился и поцеловал ее в шею, очень нежно. Разве он мог не знать? Она удовлетворенно вздохнула, спустила юбку и небрежно отбросила ее в сторону вместе с лифом платья.
– Теперь я расшнурую ваш корсет и исчезну, иначе вода для мытья остынет, – заметил он, не отнимая, однако, от нее своих рук. Ей нравилось, как его руки касались ее тела, поэтому она не возражала. Он гладил ее кожу так, как будто она была кошкой, и Лорен подумала, что если бы она была кошкой, она бы замурлыкала от удовольствия и потянулась бы, растягивая мышцы, как это делают кошки.
Но, не обладая настолько гибким телом, она удовольствовалась выразительным взглядом и улыбкой. Он продолжал гладить ее плечи, слегка массируя затекшие за дорогу мышцы, затем резким движением стянул с нее сорочку. Она обняла его за шею, а он наклонился и прижался к ее губам долгим поцелуем, как будто пробуя ее на вкус.
Она почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Но этот долгий восхитительный момент кончился, и он поднял голову.
– Но… ваша вода уже остывает.
– Наверное, – сказала она и поняла, как ей не хочется, чтобы он уходил.
– Конечно. – Он оглянулся проверить, закрыта ли дверь. Но было очевидно, что слуги действительно ушли. – Может быть, я помогу вам?
Лорен замерла в приятном ожидании, хотя не представляла, что намеревался сделать граф. Но если это задумал граф, то она была уверена, что ее ждет что-то очень приятное.
С его помощью она быстро сбросила оставшуюся одежду, и он, легко взяв ее на руки, тремя шагами донес ее до туалетного столика, где стояли тазик и кувшин с теплой водой, а рядом лежали лавандовое мыло и губка для мытья.
Он накрыл большим полотенцем табурет и осторожно посадил ее, затем, продолжая улыбаться, стал раздеваться сам.
Она с нетерпением наблюдала за ним, но не смогла удержаться, стянула с плеч его сюртук и ухватилась за его бриджи, которые было трудно снять.
– Боксел предупреждал меня об ужасных последствиях, когда я сказал, что он не поедет со мной, – признался граф. – Но этот домик так мал, и я сказал, что обойдусь одним лакеем, если будет нужно. Мой верный камердинер никогда не оправится от такого пренебрежения.
Она усмехнулась. Сняв всю свою одежду, он поднял большой серебряный кувшин и налил теплую воду в чистую фарфоровую миску, затем взял губку и окунул ее в воду.
– Теперь, с чего бы вы желали начать? – вежливо спросил он.
– Полагаю, надо начать с верха и спускаться ниже, – так же серьезно ответила она.
– Логично, – согласился он. Очень осторожно он провел мягкой губкой по ее лицу. Теплая вода побежала по ее щекам, капала на шею и тонкой струйкой добиралась до ее обнаженной груди…
Он наклонился и поцелуем стер одну из капель.
– Боюсь, я еще не научился это делать, – заметил он. Лорен сдерживала смех, надеясь получить настоящий поцелуй, но, с другой стороны, слишком возбуждающим и приятным было ожидание того, что он сделает дальше.
– Так, продолжайте, милорд, – сказала она. – Меня еще никогда не купал кто-то столь высокого происхождения или таких выдающихся мужских достоинств.
– Да, моя дорогая, – скромно согласился он. Взяв ароматное мыло, он взбил немного пены и стал покрывать мыльными пузырьками ее шею и груди, скользя по ним и забираясь под мышки, пока она не засмеялась. Когда он снова стал гладить ее груди, у нее перехватило дыхание от совсем иного ощущения.
– Как вы думаете, мы достаточно хорошо вымыли эту часть? – шепнул он ей на ухо.
– Вероятно, – шепнула она ему в ответ. – Но вряд ли мы можем перестараться.
Он прикусил мочку ее уха, взял губку, окунул в теплую воду и намылил ее. Прикосновения теплой мягкой губки невероятно возбуждали, а когда за этим следовали поглаживания и поцелуи, она чуть не задохнулась и приподнялась, чтобы прижаться к нему.
Процесс повторялся – теплая вода, мокрая губка, мыло, поглаживания по коже, груди, нежным соскам, – она была, вероятно, самой чистой леди во всем королевстве, подумала Лорен, и, уж конечно, самой безумной. Волны восхитительных ощущений пробегали по всему ее телу, она отдавалась этим приливам наслаждения, которые лишь заставляли ее желать, чтобы они не кончались.
Граф обхватил ее талию и, взяв мыло, принялся намыливать ее бедра и икры, и это было утонченной пыткой. Лорен старалась спокойно сидеть на хрупком табурете, сдерживая вздохи и стоны, и не терять самообладания, когда он мыл ее своими сильными руками, держа и приподнимая ее ноги, проводя по ним мыльной губкой.
– Никто вас не услышит, милая, – напомнил он. – Можете издавать любые звуки.
Она кивнула, не в силах что-либо сказать, ибо ощущения, доставляемые им, снова и снова охватывали ее.
А потом он взял в руки ее ступни и, растирая, массировал пальцы. Это было верхом наслаждения, подумала она, блаженно вздыхая. Это было так приятно, что она могла бы свалиться с табурета, но держалась, пока он осторожно не провел губкой, все еще теплой и мягкой, между ее ног. На этот раз она подскочила. Он весело и насмешливо смотрел на нее.
– Я испугал вас, моя дорогая миссис Смит? У нее участилось дыхание.
– Я думаю, я заслуживаю своей очереди, милорд. Несмотря на владевшее ею желание, она взяла губку и, отодвинув табурет, встала на колени и толкнула его так, что он оказался на ковре. В таком положении она могла намочить и намылить губку и начала мыть его мускулистое тело. Казалось, она, наконец, получила желанную игрушку. Она намылила его крепко сбитые плечи и сильные руки, потом окунула губку, растерла его руки и грудь, смыла пену и перешла на его плоский живот и твердые бедра. Она слышала его тяжелое дыхание и приближалась к темным завиткам волос, затем спустилась ниже. Тут она улыбнулась и начала дразнить его, то приближаясь, то отступая от места, где ее ожидали истинные восторги.
Но она не обладала его терпением, чтобы заставлять его мучиться в ожидании, как он мучил ее. Нет, ее страсть была слишком всепоглощающей… Она прильнула к нему, ей хотелось почувствовать его чуть колючий подбородок, поцеловать его в губы, упасть в его объятия…
– Я хочу тебя, – прошептала она, уже не пытаясь скрыть свои желания.
Это не удивило его. Он притянул ее к себе и положил на пушистый ковер. Поддерживая ее на весу, он стал целовать ее. Губы его были твердыми, и язык проникал в ее раскрытый рот с той же страстью, какая владела ею.
Он целовал ее груди, а она, ухватившись обеими руками за его темные волосы, стонала от наслаждения и притягивала его еще ближе и ближе. Со стоном она выгнулась под ним и, когда он вошел в нее, сразу же подхватила его ритм. Казалось, они уже знали, как их тела наилучшим образом подходят друг другу, как найти самое удобное положение. Он знал все ее чувствительные точки, прикосновение к которым вызывала особые ощущения, и наслаждение охватывало все ее тело, и она тихо вскрикивала от восторга.
Он поднимался и опускался над ней, и она двигалась в одном с ним ритме, и когда он, тяжело дыша, ускорил свои движения, она была готова, и их тихие стоны наслаждения слились воедино. Она почувствовала, как сильно забилось его сердце, и он содрогнулся. И она приняла его, восторгаясь его силой и страстью.
Они вместе достигли наивысшего пика страсти, он обхватил ее руками и крепко прижал к себе, и только позднее Лорен поняла, что ему удалось удержать ее от ухода после соития. В эту ночь это было не в ее спальне, и даже не на ее постели. Они лежали на полу, и ковер не смягчал их твердого ложа, но она была слишком расслаблена, и блаженство удовлетворенности не позволяло ей жаловаться на это неудобство. Лежать в его объятиях было слишком приятно, чтобы думать об уходе.
А ее обычное чувство вины, ждавшее своей очереди овладеть ею, оставалось где-то в стороне от объятий графа. Она на несколько мгновений закрыла глаза и наслаждалась иллюзией, которую вызывали эти объятия.
И ей не приходило в голову открыть глаза и посмотреть на выражение лица графа. Может быть, она боялась сделать это.
Только после того как его сердце спокойно забилось, и она почувствовала, что он поднял голову, чтобы взглянуть на ее лицо, она изобразила вежливое равнодушие, надеясь, что ничем не выдает себя. И только тогда она открыла глаза.
Но граф хмурился, и у нее упало сердце. Неужели она все еще не угодила ему?
– Как его зовут? – грозно спросил он.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обворожить графа - Берд Николь



Накакого ''обворожения'' , скучно.
Обворожить графа - Берд НикольЛЕНА
7.08.2013, 21.57





Да, Граф сам "обворожился"..
Обворожить графа - Берд НикольМилена
5.10.2014, 20.15





Не шедевр! Как -то нудно
Обворожить графа - Берд НикольЭля
26.04.2015, 7.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100