Читать онлайн Обворожить графа, автора - Берд Николь, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обворожить графа - Берд Николь бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.14 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обворожить графа - Берд Николь - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обворожить графа - Берд Николь - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берд Николь

Обворожить графа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Сомневаясь, не ослышалась ли она, Лорен уставилась на него. Снять платье, сейчас и здесь? Неужели у этого человека не было стыда?
– Я… я не могу! – Эти слова бессознательно вырвались у нее. Ведь если у нее должно было получиться все задуманное, то да, конечно, он должен видеть ее раздетой, но – в его кабинете, утром? Даже без притворных уговоров? Как мог этот человек быть таким бесчувственным?
– Конечно, вам надо помочь расстегнуть пуговицы, – спокойно сказал граф. Он встал из-за стола и направился к ней.
Лорен в ужасе вскочила на ноги и тотчас же запретила себе пятиться от него или убежать за дверь. Она понимала, что, сделав это, она навсегда лишит себя возможности снова прийти сюда и ее прекрасный план рухнет.
Но она боялась задохнуться. Казалось, не замечая ее страха, граф подошел к ней сзади и расстегнул пуговку на спине ее поношенного черного платья. Даже сквозь ткань она почувствовала на своей коже тепло его пальцев.
Он был такого высокого роста, что возвышался над ней; его дыхание шевелило ее волосы – зачем только она сняла шляпку? Роберт был всего на десять дюймов больше пяти футов, достаточно приличный рост для мужчины, но граф был таким высоким, что…
Она ни о чем не могла думать. Она чувствовала, как он аккуратно расстегивал пуговку за пуговкой и как сползал лиф ее платья. Она ухватилась за платье, не давая ему упасть. Не могла же она его совсем снять, не правда ли? Сможет ли она пройти через это?
А был ли у нее выбор?
Нет, если она хотела довести свой безумный замысел до конца…
Граф отошел от нее и, прислонившись к широкому столу красного дерева, осматривал ее с таким равнодушием, что ей захотелось его ударить.
– Вы можете снять платье, как только будете готовы, миссис Смит. Если не передумали. Может быть, вы хотите изменить условия вашего предложения?
Он намеренно издевался над ней? Он что-то подозревал? Но он не должен!
Уступая требованию, она вытащила руку из рукава, придерживая строгий воротник высоко над грудью, затем медленно сняла другой рукав, все еще не опуская ни на дюйм лиф платья, скрывавший ложбинку между грудями. Она не могла не заметить, как изменился его взгляд, как бы он ни старался сохранить бесстрастное выражение на своем лице.
Она еще покажет ему, как она передумала!
Теперь она снимала платье медленно, очень медленно, так, что становилась, видна белая кожа. Затем она спустила с плеч тонкую кремовую муслиновую сорочку, затем избавилась от легкого корсета, обнажив скрывавшуюся под ним грудь, и платье упало к ее ногам.
Он замер и, казалось, у него перехватило дыхание.
– Боюсь, вам придется спустить платье пониже, – заметил, он с появившейся в голосе хрипотцой. – Мы еще не дошли, так сказать, до сути дела.
Показаться ему голой? Прямо сейчас?
– Но сначала, – возразила она, успокаиваясь, – могу я попросить вас о том же, милорд?
– Что вы имеете в виду? – с подозрением посмотрев на нее, спросил граф.
– Вы тоже должны раздеться, – с притворной скромностью заметила она. – Разве я не имею права тоже проверить, выгодную ли сделку я заключаю?
Он открыл рот, но не произнес ни звука.
Лорен ждала, сохраняя спокойствие. Конечно, это был сомнительный аргумент. У этого человека были такие широкие плечи, такая стройная талия и такое явно крепко сколоченное тело, что он не нуждался ни в каких толстинках на бедрах или скрипящих корсетах. Пристально рассматривать его не было необходимости. Не говоря уж о его красивом, с чеканными чертами лице с темными глазами, темными волосами, прямым носом, крепким подбородком. Разумеется, у него не могло быть, и она это знала, проблем с покорением женщин любого класса и положения.
– Я вас понимаю, – пробормотал он.
Но вместо того чтобы отойти назад, как она ожидала, он сделал то, что поразило ее и привело в шок.
Он положил руку на безупречно уложенный шейный платок, развязал его и неторопливо снял с шеи. Посмотрел, как он упал на стол, и аккуратно разложил его на кипе бумаг.
Неужели граф собирался раздеться?!
Лорен знала, что стоит с раскрытым ртом, и надеялась, что не слишком громко ахнула. Нет-нет, она не ожидала, что произойдет такое. О, Боже мой!
«Это рано или поздно должно было случиться, дурочка! Однако… еще рано, еще рано, мы еще должны были подготовиться к этому, если в нем есть хотя бы унция чувствительности». Но вероятно, мужчины, обладавшие чувствительностью, не содержат куртизанок.
А сейчас… он снимал с себя плотно облегавший, безукоризненно сшитый жилет. О Боже, о Боже, что ей теперь делать?!
И при этом он все время наблюдал за ее реакцией. Лорен старалась сохранять спокойствие и деловой вид – разве не так поступали искушенные женщины? В любом случае она об этом догадывалась. Но она боялась, что побледнела. Руки похолодели, и сердце громко стучало.
С угрожающей быстротой, расстегнув серебряные пуговицы жилета, он взялся за белую батистовую рубашку. До какой степени он собирается обнажаться? И что будет потом?
Возможно, руки Лорен оставались холодными, но другие части ее тела как-то странно потеплели, и ее охватила дрожь.
Он опустил руки, чтобы через голову снять рубашку…
Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился дворецкий.
Лорен ахнула, а граф быстро затолкал полы рубашки на место.
– Да, Паркер? – резко спросил граф.
– Простите, ваше сиятельство, но пришел ваш агент…
– Отведи его в библиотеку и скажи, что я сейчас к нему приду, – сказал граф все еще сердитым тоном.
Дворецкий поспешил удалиться и закрыл за собой дверь.
Лорен боролась с неодолимым желанием истерически расхохотаться. Хуже того, она думала, что граф, с подозрением смотревший на нее, хорошо знает, почему она прикусила губу и почти не дышала. Она боялась, что если рассмеется, он может страшно рассердиться. А он еще не дал согласия на сделку. Эта мысль избавила ее от желания посмеяться.
– Как видите, меня ждут дела, – суровым тоном сказал граф.
– Конечно, ваше сиятельство, – смиренным голосом ответила она. – Мне бы не хотелось отнимать у вас слишком много времени. Так как же: вы находите, что я подхожу для этой должности?
А он находил, как подумал он про себя, что она распутная женщина, и он все еще не был уверен, не подослал ли ее кто-нибудь. Могла ли она действительно действовать самостоятельно? Или это сквайр, а это должен быть он, поставил ее в такое постыдное положение?
Это имело значение, потому что, если она была орудием в чьих-то руках, он не мог допустить, чтобы с ней так плохо обращались. Если же, с другой стороны, она сама затеяла эту авантюру, тогда… тогда… тогда он знал, что ему делать с этими аппетитными губами и пышной грудью…
Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли…
– Вы так не считаете? – с огорчением спросила она. – А я надеялась, что мы подойдем друг другу, милорд. – Она начала одеваться и собирать свои вещи.
Он понял, что она приняла его движение за отрицательный ответ.
– Да нет, то есть я хочу сказать, да, мы, я думаю, подходим друг другу. – Он сознавал, что выражается, не совсем ясно, но, по крайней мере, в ее глазах больше не было страха, и она разжала руки.
Она посмотрела на него, сдерживая слезы.
– Так вы согласны? Вы наймете меня?
– Да, по крайней мере, я решил дать вам испытательный срок, – сказал он с равнодушным видом. – Скажем, недели две, и если обе стороны будут удовлетворены, то продлим его еще на пару недель, а затем мы рассмотрим возможность продления договора. – Неожиданно он вспомнил ужасную сцену, какой закончилось его последнее увлечение, и поспешно добавил: – Но имейте в виду, это чисто деловое соглашение. Никаких разговоров о любви или долгосрочных обязательствах, никаких предложений чего-то большего, чем взаимное удовольствие и физическое наслаждение.
Она медленно кивнула:
– Конечно, я не ожидаю ничего иного.
Вспомнив о ее первом условии, он сказал уже менее суровым тоном:
– Завтра я собираюсь уехать из Лондона, так что нам надо побыстрее решить, что нам делать дальше, вы со мной согласны? Если вы подождете в маленькой комнате за холлом, я пошлю за моим камердинером, которого зовут Боксел. Он проводит вас к хорошей портнихе, чтобы снять ваши мерки.
Она удивленно посмотрела на него.
– Для новых платьев, – напомнил он.
Его только что обретенная возлюбленная уронила свою шляпку с обвисшими полями на пол и импульсивно сжала руки, затем покраснела еще сильнее.
– О-о! – сказала она. – Да, конечно. Благодарю вас, милорд.
Он кивнул.
Подняв с пола шляпку, она вышла из комнаты, совершенно ошеломленная. А Саттон велел лакею позвать его камердинера, не представляя, что тот скажет, узнав о таком поручении. Боксел служил Саттону с давних времен, когда он еще не имел титула, и никогда не стеснялся высказывать свое мнение.
Так произошло и в данном случае.
– По мне, она не из тех, кто легко относится к любви, ваша милость, – сказал его слуга. – Я взглянул на нее там, в передней. Вы понимаете, что вы делаете? Похоже, это вам дорого обойдется, и я говорю не только о деньгах.
– Не твое дело, Боксел, решать, не окажусь ли я идиотом, – сурово сказал граф, зная, что никто другой из его слуг не осмелится и намекнуть на такое.
К сожалению, его камердинер – внушительного вида, с лысеющей головой – нисколько не смутился. Граф еще сильнее нахмурился.
– Просто проследи, чтобы она заказала необходимое количество одежды, и отошли покупки в деревню. Я собираюсь завтра уехать из Лондона.
Слуга вытаращил глаза, но направился в холл.
– И не говорите, что я не предупреждал вас, – проворчал он, подходя к двери, хотя его лицо выражало лишь должное послушание и уважение.
Саттон ухмыльнулся за его спиной. Если эта женщина доставит ему неприятности, Боксел никогда не напомнит ему о своих последних словах. Вероятно, ему придется отослать ее, и все будет кончено. В любом случае, зачем ему беспокоиться о жалком имении сквайра?
Но в своем воображении граф видел эти мягкие золотистые волосы, эти локоны, собранные в строгую прическу на затылке, пару прядей, выбивавшихся из пучка и спускавшихся на шею, а затем, когда она разделась… массу этих волос, шелковистыми волнами свободно падавших на ее спину, легко касаясь ее гладкой кожи, и ее обнаженное тело, свободное от корсета, мешавшего ему любоваться этим прекрасным телом.
Одни только мысли о нем возбуждали его.
Ему было приятно смотреть на нее, снявшую свое убогое черное платье. Когда он как следует, рассмотрел ее, он понял, что она не была девушкой, впервые выехавшей в свет. Почему-то не верилось, что ее заставило предлагать себя чье-то приказание. Он заметил некоторые признаки зрелости вокруг ее глаз, рта, воскресил в воображении ее полные груди и понял, что будет иметь дело с женщиной, а не девушкой только что со школьной скамьи, и поэтому мог полагать, что она понимает, на что идет, предлагая себя.
Нет, ему не хотелось отсылать ее прочь. Думая о последствиях, он решил пойти на риск, черт бы все побрал! У него хватало мужества не бояться преодолеть первое препятствие, не бояться того, что ждет его впереди…
Взяв в руки документы, он добрые пять минут смотрел на них, пока не догадался, что ничего в них не понимает.
Камердинер оказался пожилым человеком с выражением явного неодобрения на лице. Лорен подумала, что его высокомерная вежливость еще страшнее, чем надменность его хозяина. Поездка с ним в карете действовала ей на нервы, и она обрадовалась, когда, наконец, вышла из кареты и вошла в мастерскую модистки. И сразу поняла, что понапрасну потратила время в дороге, опасаясь Боксела, вместо этого ей следовало бы заранее подумать, что она скажет портнихе. Как ей вести себя с портнихой, если она выбрала сомнительный образ жизни? Нет ли у модистки особого кода при разговоре с такими, как она?
– Да? – поздоровалась с ними молодая помощница хозяйки, первой встретившая их. Она взглянула на поношенное платье Лорен, и на ее лице выразилось сомнение, заслуживают ли они более теплого приема. – Может быть, вам нужен соседний магазин?
Лорен покраснела, все еще не зная, как объяснить, но ее выручило решительное вмешательство ее спутника. Боксел сурово посмотрел на приемщицу заказов:
– Эта леди приятельница лорда Саттона. Полагаю, мадам Дюпре будет рада помочь ей? Или нам лучше обратиться в другое место, может, к австрийской модистке на Бонд-стрит?
– О нет, что вы, сэр, – заикаясь, ответила девица. – Вам не надо больше никуда обращаться. Она захочет, чтобы вы остались. А вы пройдите в примерочную, вот сюда, мадам.
Боксел остался сидеть со стаканом вина в позолоченном кресле, казавшемся слишком хрупким для его массивной фигуры, в то время как Лорен обмеривали вдоль и поперек везде, где только возможно, а мадам Дюпре сама показывала ей ткани восхитительных оттенков и наилучшего качества, и при этом ей помогали не одна, а две девушки, включая и ту, первую, которая сначала не проявила достаточной почтительности, а теперь казалась олицетворением вежливости.
Когда мадам услышала, что они сразу же отправляются в деревню и заказ требуется выполнить как можно скорее, она проявила особую заботу.
– К счастью, мадам Смит, – сказала она, взмахивая измерительной рейкой, как волшебной палочкой, – у меня есть несколько почти готовых платьев для клиенток, которые в отличие от вас не очень спешат. Платья почти вашего размера, приятной расцветки, которая вам пойдет. Их без труда можно подогнать по вашей фигуре, и вы сможете взять некоторые из них с собой, а остальные вам пришлют через несколько дней, как только они будут готовы.
– Вы очень любезны, – сказала ошеломленная Лорен. – Но не станут ли ваши другие клиентки возражать…
– Нисколько, они будут рады оказать услугу, – заверила мадам Дюпре без малейшего угрызения совести.
А одна из помощниц заговорщически шепнула:
– Не беспокойтесь. Они не узнают. Видите ли, граф очень хорошо платит.
«Очевидно, граф обращался сюда и раньше, – подумала Лорен, стараясь не покраснеть. – С которыми из его многочисленных любовниц? О, лучше об этом не думать. Надо радоваться этим новым восхитительным платьям». А леди, которых она лишила их платьев, – они получат их немного позднее, успокоила она себя. На нее надели вечернее платье из кремового шелка, которое ушили в талии и немного распустили золотую отделку на ее более пышной груди.
Следующим было голубое бальное платье – едва ли в деревне устраивают балы, но она была просто ослеплена красотой платья, чтобы отказаться от него, затем были еще вечернее платье, затем два дневных. Последним оказался дорожный туалет сине-зеленого цвета.
– Какая удача! – воскликнула модистка. – Он может быть готов прямо сейчас, требуется лишь подогнать по фигуре лиф и чуть ушить в талии.
У Лорен кружилась голова от счастья, что она избавится от своих выцветших черных платьев, которые так долго носила.
– Надо заглянуть к модистке-шляпнице, – вслух подумала она, – и еще нижнее белье и, полагаю, туфли…
– Ну, уж нет, – возразила, нахмурившись, мадам Дюпре. – Они придут к вам, мадам Смит. Когда мы покончим с платьями, придет мастер с соседней улицы и снимет мерки.
И он пришел в сопровождении молодых подмастерьев, невидимых под горой шляпных коробок, которые они несли. И как приятно было выбирать из великого множества хорошеньких шляпок! День пролетел быстро, и когда она была с ног до головы одета, она поразилась количеству одежды и аксессуаров, необходимых для пребывания в деревне в течение всего лишь нескольких недель, и почувствовала, как она устала.
Единственный раз, когда она осмелилась возразить и сказать, что ей не надо так много вещей, Боксел, время от времени заглядывавший в примерочную проверить, как проходит примерка, мгновенно рассердился на нее:
– Вы хотите опозорить графа своим бедным видом?
– О нет, конечно, нет, – вспыхнув, пробормотала она. Она напомнила себе, что не может позорить графа или вызвать осуждение Боксела.
Когда все покупки были сделаны, большую часть отослали в особняк графа, и только несколько вещей она взяла с собой. Боксел сурово посмотрел на нее:
– Полагаю, вы возвращаетесь в особняк графа?
– Нет, – не задумываясь, ответила она. – Я присоединюсь к вам утром.
– Понятно. Тогда я провожу вас домой в карете, – с некоторым подозрением предложил он. – Какой адрес указать кучеру?
А действительно, какой? Она не хотела возвращаться в гостиницу. Сквайр потребует рассказать, где она была, а у нее не было желания ни объяснять, ни спорить. И уж конечно, она не желала, чтобы слуга графа узнал, что она как-то связана со сквайром. Лорен на минуту задумалась и назвала улицу.
Всю дорогу она молчала, а когда карета снова остановилась, Боксел взглянул, куда они приехали, и удивился:
– Вы живете в церкви?
– У священника, – с довольным видом ответила она. – Викарий никогда не отказывает заблудшим душам, ищущим покаяния. – Мило улыбнувшись слуге, она вышла из кареты, забрала свои покупки и направилась по дорожке к дому священника.
В надежде, что Бог не поразит ее тут же на месте.
* * *
К ее разочарованию, карета не тронулась с места, пока дверь не открылась, но экономка, знавшая ее, охотно впустила ее, и, наконец, карета покатила дальше.
– Как поживаете, миссис Харрис? – спросила приветливая женщина. – А где же сквайр? Разве он не с вами?
– Ему немного нездоровится, – сказала Лорен, благодаря Бога за то, что экономка была добродушна и не очень сообразительна. – Поэтому я оставила его в гостинице. Моя сестра дома?
– Боюсь, что нет, мэм, но викарий дома. Он в гостиной, проходите туда, если хотите, – предложила экономка. – Я заварю вам славного свежего чая.
– Спасибо, – сказала Лорен. Она оставила свои свертки у стены в холле. Флегматичная служанка могла бы и не удивиться необычному увлечению Лорен покупками, чего нельзя было ожидать от ее остроглазой хозяйки. Лорен прошла в гостиную, где застала не только своего красивого зятя, но и маленькую хорошенькую девчушку, очень похожую на мать.
– Как поживаешь, Джульетта? – спросила Лорен, когда малышка с восторженным криком неуклюже подбежала и уткнулась ей в ноги.
– Веди себя прилично, маленькая разбойница, – сделал ей добродушным тоном замечание отец, но, беря дочь на руки, он покачал головой.
– Очень рад тебя видеть, Лорен. Офелия на несколько часов ушла в театр посмотреть репетицию, но скоро вернется. Сквайр Харрис стал снова играть или думает, наконец, вернуться на север? Мы совсем бы не желали расстаться с тобой, но я знаю, что его поведение с тех пор, как вы приехали в Лондон, очень беспокоило тебя.
– Нет, но, возможно, он будет вынужден вернуться. – Не упоминая о своем безумном замысле, Лорен коротко рассказала викарию о потерях свекра за игровым столом. – Если бы ты мог, Джайлз, навестить его, заплатить за гостиницу и убедить его вернуться домой, я была бы тебе очень благодарна. Я знаю, сам он тебя не попросит о помощи.
– А ты? – Он был слишком проницателен. – Что ты собираешься делать, Лорен? Я чувствую, ты тоже что-то задумала.
Маленькая племянница потянулась к ней, Лорен взяла малышку на руки и подбросила вверх. Так было легче избежать доброго, но пронзительного взгляда викария.
– Я получила… должность в знатной семье на несколько недель, чтобы самой заработать деньги. – Это было более или менее правдой.
– И ты думаешь этим пристыдить сквайра, чтобы он успокоился? Возможно, это поможет. Ему уже давно пора прекратить свою беспорядочную жизнь и примириться со смертью сына, как бы тяжело ни было, я это понимаю. Но Роберт не хотел бы видеть жизнь своего отца погубленной и твою тоже.
Она не могла смотреть Джайлзу в лицо, и если покраснела, то надеялась, что это оттого, что подбрасывает его дочку.
– Ты очень добр, – тихо сказала она.
– Мы беспокоимся за тебя. Не оставайся там слишком долго и не оставайся совсем, если тебе будет плохо в той семье, Лорен, – сказал он, а она продолжала играть с Джульеттой, которая выглядела хрупкой, как сказочное дитя, а на самом деле была такой же крепкой, как ее мать. – Ты знаешь, мы тебе всегда рады, как и любая из твоих сестер.
Ее глаза увлажнились, и она заморгала.
– Надеюсь, дети, о которых ты будешь заботиться, не такие буйные, как эта шалунья, – сказал Джайлз, забирая у Лорен дочь. – Хватит, малышка. Позволь тете встать и умыться перед обедом. Скоро придет твоя мама.
Как ей выдержать взгляд сестры, когда она будет снова рассказывать свою выдуманную историю? О Боже. Лорен благодарно улыбнулась и, пока была возможность, вышла из комнаты. В холле она забрала свои покупки и отнесла их наверх в комнату для гостей, где закрыла за собой дверь и вымыла раскрасневшееся лицо холодной водой. Как быстро ее обман вызвал такие трудности…
К счастью, вернувшаяся из театра Офелия сразу принялась рассказывать о скорой премьере новой пьесы, которую она сочинила, и новость Лорен о том, что та получила должность в знатной семье, не сильно ее взволновала. Офелия была готова посочувствовать сестре, оказавшейся в затруднительном положении, но большого интереса к этому не проявила.
– Однако я все же не думаю, Лорен, что тебе надо зарабатывать деньги. За несколько недель ты так много не заработаешь. Лучше оставайся с нами, если сквайр стал досаждать тебе. Возможно, тебе хочется поменять обстановку, но дети могут быть очень надоедливыми, уж поверь мне!
Маленькая Джульетта уже спала наверху в детской, но ее мать покачала головой в подтверждение своих слов.
Лорен рассмеялась и заверила сестру, что решила принять это предложение.
– Я уже обещала.
– По крайней мере, не забудь оставить нам свой адрес, – потребовал викарий.
– Обязательно, – послушно пообещала Лорен, думая о том, как она сможет это сделать, не выдавая правды, скрывавшейся за ее обманом.
Она рано ушла спать и спала плохо. На рассвете она проснулась, и села в постели, глядя в окно на цветочные клумбы возле дома и высокий шпиль, поднимавшийся над церковью. Чувство вины охватило ее при мысли о том, что она собиралась сделать.
Как она могла покинуть дом викария и этих добрых людей и променять эту жизнь на жизнь куртизанки? Это было неслыханно. Но если бы она этого не сделала, сквайр не вернул бы свое имение, и что бы он тогда делал? Его пришлось бы убеждать взять в долг деньги, чтобы заплатить за гостиницу; и он бы никогда не взял большую сумму, чтобы оплатить свои карточные долги, даже если бы у Джайлза нашлось для этого достаточно денег, в чем Лорен сомневалась.
Нет, она уедет, как и обещала.
И когда она развернула коричневую оберточную бумагу и достала новый дорожный костюм, такой красивый, из сине-зеленого сукна, с золотой тесьмой и блестящими пуговицами, и в то же время стильный и сшитый с большим вкусом для настоящей леди, она не испытала никаких альтруистских эмоций, а только удовольствие. После вчерашних переделок костюм прекрасно сидел на ней, и она никогда в жизни не выглядела лучше, чем теперь. А простая, но хорошо сделанная шляпка с синей отделкой, а новые перчатки и чулки – от всего этого у нее пело сердце.
Удивительно, как сердце может петь, когда женщина чувствует себя хорошо одетой. И еще она чувствовала себя готовой войти в новый мир, несмотря на то, что впереди было весьма неопределенное будущее.
А что касалось ее обещания оставить адрес – она села за маленький стол и написала:
«Дорогая Офелия,
открой это письмо только в случае, если я не вернусь через четыре недели и не сообщу тебе, что все у меня хорошо».
Во вложенной в письмо второй записке она написала:
«Я уехала в Линкольншир, в имение графа Саттона».
Она запечатала воском эту записку, вложила ее в другую и ту тоже запечатала.
Затем написала еще одну короткую записку, которую собиралась отослать сквайру позднее, где сообщала, что на несколько недель она устроилась гувернанткой в «хорошую семью» и ее сестра Офелия знает адрес. После чего быстро собрала вещи, взяла дорожную сумку и шляпную картонку и постояла, прислушиваясь, у лестницы. В доме было тихо. Она на цыпочках спустилась с лестницы.
На нижней ступеньке Джульетта в ночной рубашке играла с рыжим котенком.
– Привет, тетя Лорен, – обрадовалась девочка.
– Что ты тут делаешь так рано? – шепотом спросила Лорен. – Тебе следует вернуться в постель.
– Няня всегда так говорит, – сказала племянница. – Но я люблю утро. И Снап тоже, – Очевидно, так звали котенка, свернувшегося у нее на коленях, Джульетта почесывала его за ухом, и он мурлыкал от удовольствия.
– Ладно, – сказала Лорен, – послушай меня, дорогая. Я оставлю записку для твоей матери. Ты не забудешь отдать ее, но только ей и никому другому?
Девочка кивнула и взяла сложенный листочек бумаги.
– Ты уходишь? Не хочешь ли сначала выпить чаю? С булочкой?
– Нет, я должна уйти. – Викарий дал ей достаточно денег, чтобы нанять карету, и она могла остановить любой наемный экипаж. Она поцеловала племянницу в лоб и взяла свои вещи. – А теперь возвращайся в детскую, милая, и не забудь о записке. Отдай ее матери.
Джульетта, тряхнув спутанными белокурыми кудряшками, кивнула. Она проследила взглядом, как за тетей закрылась дверь, затем встала. Котенок соскочил и, обежав лестницу, скрылся под ней.
– Нет, – крикнула Джульетта, – не убегай, Снап! – Она побежала за котенком и под лестницей, встав на колени, попыталась вытащить котенка из узкого отверстия. Она просунула в него руку, но в него помещались только ее пальцы. – Вылезай! Я дам тебе сливки за завтраком.
Но казалось, это не заинтересовало котенка. Он исчез в темноте.
Она с вздохом вытащила из отверстия пальцы и посмотрела на покрытые пылью руки, в которых ничего не было. «Котенок убежал, а няня будет сердиться», – горестно подумала Джульетта, старательно вытирая пальцы об рубашку, и начала подниматься по лестнице, направляясь в детскую.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обворожить графа - Берд Николь



Накакого ''обворожения'' , скучно.
Обворожить графа - Берд НикольЛЕНА
7.08.2013, 21.57





Да, Граф сам "обворожился"..
Обворожить графа - Берд НикольМилена
5.10.2014, 20.15





Не шедевр! Как -то нудно
Обворожить графа - Берд НикольЭля
26.04.2015, 7.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100