Читать онлайн Обворожить графа, автора - Берд Николь, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обворожить графа - Берд Николь бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.14 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обворожить графа - Берд Николь - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обворожить графа - Берд Николь - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Берд Николь

Обворожить графа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Маркус был в нерешительности, ехать ли ему немедленно в город и отыскать там своего блудного брата или… Но сначала он должен был увидеть Лорен, убедиться, что ей лучше, да и просто повидать ее.
Он вошел в дом и направился к лестнице, по пути заглянув в гостиную. Он не ожидал увидеть ее там, но, к его удивлению, обе дамы мирно сидели там, на диване и пили чай.
Лорен подняла глаза, в которых он увидел радость и тревогу.
– Милорд, с вами все в порядке?
Он вошел в комнату и, не обращая внимания на смотревшую на них во все глаза графиню, наклонился и поцеловал Лорен.
– Конечно, – сказал он. – Что могло со мной случиться? – Только теперь он подумал о том, как странно он, должно быть, выглядел. Его одежда была в грязи после несчастного случая с каретой, а в волосах застряли соломинки, после проведенной в конюшне ночи.
Опомнившись, он поклонился дамам.
– Простите меня. Прошлой ночью я ночевал в конюшне. А перед этим дороги размыло, и мне пришлось ехать кружным путем. По дороге я столкнулся с семьей, у которой сломалась карета, и я сделал все, что мог, чтобы помочь им. Так что, как вы видите, было много причин, задержавших меня, и у меня не такой приличный вид, в каком бы мне хотелось предстать перед двумя леди. – Он оглядел себя и покачал головой.
– Думаю, у вас есть все основания для того, чтобы вас простили, – сказала ему Лорен, а графиня громко рассмеялась.
– Саттон, вы, как всегда, герой. – Она лукаво улыбнулась.
– Чепуха. – Он снова взглянул на Лорен. Она тоже улыбалась.
– Я рада, что вы живы и здоровы, – сказала она. – Видимо, ваше путешествие было очень трудным, милорд.
– Меня больше беспокоит, что здесь нет моего нерадивого брата, хотя я поручил ему заботу о вас, – сказал он, чувствуя, как в нем снова закипает гнев. – Я переоденусь и поеду в город, и постараюсь найти его.
– Но я не вижу в этом логики, – возразила графиня. – Вы оставляете нас одних, чтобы найти и отругать Картера за то, что он оставил нас одних?
– Сейчас время обеда, он может вернуться в любую минуту, – добавила Лорен. – А вы, должно быть, устали, милорд.
Ему хотелось сказать, что ей не надо называть его «милорд», но понимал, что на людях она не станет называть его по имени. Поэтому и еще по ряду других более существенных причин ему еще больше захотелось оказаться с ней наедине.
Вероятно, они обе были правы, и он должен подождать с выговором Картеру. Он устал и был голоден, ему хотелось обнять Лорен, почувствовать прикосновение ее рук. Черт бы побрал его братца, неужели хотя бы раз в жизни он не мог сделать то, о чем его просили?
Маркус повернулся и подошел к окну. Нет, еще долго не стемнеет, и он успеет съездить в город, проверить гостиницы, благо их было только две, и застать Картера врасплох, если получится, прежде чем он вернется домой, как всегда, с каким-то объяснением своего безответственного поступка.
Затем он сможет возвратиться, и они отпразднуют с Лорен свою встречу.
Он улыбнулся ей, надеясь, что она поймет его улыбку как обещание.
– Я еду в город, но очень скоро вернусь, – сказал он. – По-моему, я знаю, где найти моего блудного брата. Скажите слугам, что я вернусь к обеду.
Лорен неохотно кивнула.
Графиня насмешливо прищелкнула языком.
– Будьте осторожны, Саттон.
– Конечно. – Он поклонился им обеим и вышел.
В конюшне ему оседлали, свежую лошадь, и он направился в город. Он не пытался заглушить свое раздражение, и с каждой милей его гнев лишь возрастал. Если бы Картер его слышал, то, отрезанный от своих любящих выпить приятелей и азартных игр, черт бы его побрал, какое объяснение он мог бы придумать сейчас?
Когда Маркус приблизился к гавани, он пристально вглядывался в лица окружавших его людей, зная, что эти места любил посещать брат. Он остановил лошадь около гостиницы, находившейся рядом с портом. Это было наилучшее место, где можно было остановиться, лучший кабачок, в котором можно было выпить и поиграть в азартные игры. Если Картера там не было, то оставалась еще только пара подходящих мест – город был невелик.
Маркус бросил поводья конюху и уже собирался войти в гостиницу, когда ему на глаза попался знакомый профиль, и он чуть не споткнулся.
Это был не профиль его брата, которого он ожидал увидеть.
– Твид! – изумился он.
Человек невысокого роста, крепкого сложения, повернулся и сердито посмотрел на Маркуса. Он уже выходил из гостиницы, но вернулся и подошел к графу.
– А что ты ожидал? – грубо сказал человек, бывший какое-то время деловым партнером графа. – Ты присылал мне письма и записки, требуя, чтобы я приехал, ведь так? Ну вот, я здесь, черт побери! Я дважды приходил к складу, и твои проклятые сторожа даже не впустили меня, так какого же черта я стану дожидаться тебя?
Маркус не сдержался. Он прислонился к косяку двери и громко расхохотался.
Твид сжал кулаки, и его невзрачное лицо стало безобразным от прилившей к нему крови.
– Будь ты проклят, Саттон, ты смеешься надо мной? Я, наконец, нахожу девушку, на которой хочу жениться, и оставляю ее в Лондоне, где все эти проклятые молодые хлыщи пытаются увести ее из-под моего носа, только потому, что приезжаю сюда, чтобы помочь тебе разобраться с этими старыми ящиками с фарфором. Бог знает, какая в этом польза, а у тебя хватает совести смеяться мне в лицо!
– Нет! – поспешно сказал Маркус. – Не в этом дело. Но я был в Лондоне. Я проделал весь этот путь, а ты не захотел видеть меня. Я сказал твоему лакею, так почему же, черт побери, ты не подождал дома, когда я опять приду к тебе?
– Что? – уставился на него Твид. – Я думал… – Он разжал руки. – Ну, надо же, какая путаница. Так тебе и надо зато, что не пускаешь меня на мой собственный склад. Пойдем, выпьем.
– Только быстро, – сказал Маркус. – Мне надо найти брата. А нам надо о многом поговорить, но это подождет до завтра.
– Завтра? – разозлился Твид. – Мне надо вернуться в Лондон. Я должен…
– Знаю, знаю, тебе надо ухаживать за девушкой, – кивнул Маркус. – Сочувствую страданиям влюбленного человека.
Твид посмотрел на него, с подозрением прищурившись.
– Нет, я говорю серьезно, но все равно ты мне должен, по меньшей мере, день, учитывая, какой путь ты заставил меня проделать напрасно, – сказал Маркус. – Пойдем же, плачу я.
Он похлопал по спине виконта, который явно был обижен. Твид всегда медленно отходил, когда оскорбляли его чувства. Они вошли в бар, и Маркус заказал два эля.
– Налейте мне виски, – сказал Твид. – А теперь скажи, зачем эта проклятая охрана у склада и почему они не дали мне проверить…
– Старые ящики? – закончил за него Маркус. – Потому что на этой неделе в склад забирались воры и убили сторожа.
– Убили? – Твид с удивлением посмотрел на него. – Чего же такого ценного они ожидали найти на складе? Должно быть, воры были разочарованы. Сколько они забрали?
– Ничего, как мы обнаружили, и это очень странно, – сказал ему Маркус.
Твид пожал плечами и взял свой стакан. Сделав большой глоток, он сказал:
– Ничего странного: они не нашли того, что искали. Они страшно ругались и ушли; не ожидая, когда их поймают, вот и все.
Маркус посмотрел на виконта, опустившего глаза.
– Может быть. Но мне все еще это кажется странным.
– Что еще? – спросил Твид. – Ты сказал, что нам надо о многом поговорить.
– Да, но у меня сейчас нет времени. Знаешь, есть предположение, что все началось еще до того, как судно вышло из порта, а потом пришло сообщение, что оно пропало. Ну, разве не кажется, что оно несло проклятие в себе самом? – Маркус покачал головой. – Я приеду завтра пораньше, и мы отправим тебя в Лондон к твоей девице как можно скорее.
Твид сделал, кислую мину, но больше не возражал.
Маркус оставил его, заказав ему еще один стакан, и поскольку Картера не было видно, отправился в другой кабачок. Куда девался его братец?
Он решил оставить лошадь у гостиницы, прошел пару кварталов и вошел в следующий кабачок. Нагнув голову, он вошел в низкую дверь и с трудом разглядел в табачном дыму дюжину посетителей, которые пили и разговаривали, собравшись шумными группами за низкими столами. Но Картера здесь не было.
Что же теперь?
Он был не уверен, что найдет брата в одном из таких мест. Если только тот не нашел уступчивую служанку из бара. А в этом случае только Бог знает, где может происходить любовное свидание, хмуро думал Маркус…
Неожиданно он вспомнил кабачок на Ту-Хен-стрит, где находился тот странный магазинчик, торговавший старым фарфором, куда он попал, следуя за азиатом. Это был маленький кабачок, но, вероятно, и его следовало проверить. Он должен действовать осторожно, нельзя, чтобы его лицо часто появлялось на этой улице, но если он со всеми предосторожностями подберется к кабачку, его не должны заметить обитатели этой лавки.
Быстрым шагом он направился туда, считая, что разумнее появиться у кабачка без лошади, так его не заметят, тем более что пройти надо было только несколько улиц. Солнце садилось, и становилось прохладнее, но он не замечал этого.
Этот кабачок и эта улица имели не очень хорошую репутацию, но в таком неопрятном виде Маркус выглядел вполне подходяще. И, стряхивая с себя остатки соломы, он подумал, что едва ли кто примет его за джентльмена, тем более лорда.
Он вошел в пивной зал и, купив эля, оглядел слабо освещенную комнату. В этот поздний час здесь было полно рабочих, зашедших, по дороге домой выпить свою кружку пива, и было шумно и накурено. Но Маркусу хватило нескольких минут, чтобы осмотреть все лица, снова безрезультатно. Куда подевался его беспечный младший брат?
И где был их человек, который должен был наблюдать за этой лавкой? Маркус незаметно огляделся. Может быть, это был мужчина со шрамом на лице, тихо сидевший с кружкой эля в стороне у окна. Маркус не сделал попытки заговорить с ним, но запомнил на будущее его лицо.
Однако Маркус перенес свой темный напиток туда, где по другую сторону от окна освободился стул, с которого встал человек, похожий, судя по его засыпанному опилками фартуку, на плотника. Слегка покачиваясь, он неуверенными шагами направился к выходу.
– Пора домой, – сказал он своим приятелям. – А то жена даст мне кочергой по башке!
В ответ на пьяную шутку раздались насмешливые крики и смех, но Маркус не обратил на это внимания. Он смотрел на лавочку, где продавали фарфор, находящуюся на этой улице. Солнце опустилось так низко, что только первые розоватые блики заката освещали небо; Маркус понимал, что ему следует вернуться к гостинице и забрать лошадь. Он должен добраться до дома до наступления темноты. Ему нужно вымыться и пообедать, и, конечно, обнять Лорен.
Но из окна ему хорошо была видна лавочка, в которую вернулся тот подозрительный мужчина, и, к своему ужасу, Маркус увидел, как там раскрылась дверь, и вышел человек, лицо, и фигура которого были слишком хорошо известны Маркусу.
Картер!..
Какого черта делал Картер в лавочке азиатов? Маркус от негодования забыл, что он должен быть благодарен, что, наконец, нашел брата, но его возмущало то, где он нашел его.
Мог ли Картер быть, как-то связан с тем таинственным человеком? Могли он входить в группу, занимавшуюся контрабандой опиума?
Маркус похолодел. Его легкомысленный сводный брат… Правда, Картер достаточно часто попадал в беду, это были мальчишеские проказы, большей частью проблемы с женским полом, и безделье, как говорил его отец. После смерти отца Маркус, когда мог, продолжал вытаскивать его из неприятных ситуаций. Но его беспокоило, что Картер так и не повзрослел, оставаясь, все таким же безответственным мальчишкой.
Способен ли Картер на преступление? Маркусу такая мысль никогда не приходила в голову. Но Картер всегда был близок к этому, он мог бы получить достаточно сведений о судах Маркуса, чтобы прятать опиум на торговых кораблях, чтобы иметь связь со своими сообщниками в кругу контрабандистов.
Контрабанда, убийство…
Кровь холодела в жилах Маркуса при мысли, что его младший братишка по уши увяз в таких делах…
Маркусу уже не хотелось эля. Он медленно поставил поднесенную ко рту кружку на стол.
Картер шел по улице, как раз мимо кабачка, с довольной улыбкой на лице. Маркус отвернулся от окна. Он еще не решил, остановить ли брата прямо сейчас, или подождать. Что он скажет ему?
Подождать. Признается ли Картер, что заходил в эту лавочку? Можно ли найти этому невинное объяснение? Маркус не находил его. Его мозг, казалось, застыл, как водоворот, в который больше не поступала вода.
Он посидел еще несколько мгновений, потом встал и вышел на улицу, повернулся и пошел следом за братом. Картер направлялся в порт. Он свернул к той самой гостинице, в которой остановился Твид. Затем пошел к конюшне, вероятно, затем же, что собирался сделать Маркус. Действительно, через минуту конюх вывел лошадь брата. Картер дал несколько монет конюху, вставил ногу в стремя и сел в седло.
Маркус не собирался ехать за ним; убедившись, что Картер явно направлялся домой, Маркус забрал свою лошадь. Он поехал по знакомой дороге домой, не пытаясь догнать брата. Прежде всего, потому, что ему требовалось время, чтобы подумать, и он еще не решил, как ему поступить в данной ситуации. Ему, конечно, надо как-то объяснить, почему он оставил женщин одних, только со слугами. Но намного труднее было раскрыть тайну посещения Картером дома, где обитали азиаты. Как Картер узнал об этом доме, как глубоко он связан с ними и связан ли вообще?
Маркус чувствовал напряженность, как будто перед битвой, и все в нем кипело от возмущения. Его брат… как это могло случиться?
К этому времени солнце огромным пылающим шаром скатилось за горизонт, последние лучи медленно затухали, и сумерки закрывали бледно-лиловое небо. В наступавшей темноте громко стрекотали сверчки. Впереди Маркус увидел огни охотничьего домика.
Он подъехал к конюшне и сам отвел в стойло коня, оттягивая момент, когда ему придется решить, что делать с этим печальным открытием. Затем он, наконец, подошел к дому.
На его стук сразу же откликнулся лакей.
– Милорд, – широко распахивая перед ним дверь, приветствовал он Маркуса.
Войдя в дом, он решительно направился наверх, где в гостиной собрались все обитатели.
Обе женщины уже переоделись к обеду. Картер, который все еще не снял костюм для верховой езды, встретил брата с непринужденной улыбкой.
– Как я вижу, я обогнал тебя, – сказал он. – Трудная была поездка в Лондон, брат?
– Очень, – признался Маркус. – А почему я не застал тебя дома, я же просил тебя остаться, Картер? – Его голос прозвучал еще более сурово, чем бы ему хотелось, но ему было трудно справиться со своими чувствами. А Картер, конечно, уже успел узнать от дам, что старший брат не застал его дома. Он только не знал, известно ли Маркусу, куда он ездил.
– Я подумал, что разузнаю что-нибудь для тебя, пока ты в Лондоне. – Картер торжествующе посмотрел на него.
Такого ответа Маркус не ожидал.
– И что же ты разузнал? – медленно произнес он.
– Non, non, – вмешалась графиня. – У вас ужасный вид, Саттон. Вы должны переодеться, иначе мы никогда не пообедаем. А потом Картер вам все расскажет.
И эта отсрочка даст его брату время, чтобы состряпать свою историю, если потребуется, подумал Маркус. Но, безусловно, он не мог в таком виде сесть за стол. Кивнув дамам, он вышел и, шагая через две ступени, поднялся наверх.
В своей спальне он с удовольствием обнаружил, что слуги уже принесли горячую воду. Он намылился и смыл с себя всю грязь и землю, накопившиеся за несколько дней, надел чистый домашний костюм и почувствовал себя намного лучше. Приведя себя в порядок, он поспешно спустился в гостиную, зная, что без него обед не подадут.
И как только он вошел, лакей пригласил их в столовую, и Маркус подал Лорен руку.
Она приняла ее, и ее прикосновение показалось ему вдохновляющим и восхитительным.
– Я скучал по вас, – шепнул он ей на ухо, когда они шли в столовую.
– И я, – выдохнула она, пожимая ему руку. – Так скучала!
Он улыбнулся, чувствуя, как его тело откликается на ее легкое прикосновение. Усадив ее за стол, он подумал, что как бы ни был он голоден, его мучает совсем другой голод.
– А теперь, Картер, – распорядилась, когда все они сели, графиня, как будто она была королевой, а они ее придворными, – расскажите нам обо всем, что узнали.
Маркус отвел глаза от аппетитного ростбифа, который лежал на его тарелке, и сухо поддержал ее:
– Да, нам очень хочется это услышать. Картер самодовольно улыбнулся.
– На тот раз, думаю, я заслуживаю похвалы, брат мой. Я узнал, кто следит за нашим складом.
– Нашим складом? – пробурчал себе под нос Маркус. Он уже с дурным предчувствием ожидал рассказа об этом приключении.
Картер продолжал:
– Я просто пошел проверить, все ли там, в порядке, когда услышал об убитом стороже, разве ты об этом не знаешь?
Дамы удивленно посмотрели на него, а графиня воскликнула:
– Это слишком плохо!
– Поскольку Маркус уехал, мне захотелось убедиться, что все в полном порядке, – продолжал по-прежнему довольный собой Картер. – Ведь на складе находится много ценных вещей.
Маркус постарался не выдать своего раздражения. Он взглянул на Лорен, которая ела суп, и подумал, насколько более ценным было все, находившееся в этом доме, где и должен был оставаться Картер!
– Мне повезло, я обнаружил этого странного человека. Это был даже не англичанин, а иностранец, он прятался в переулке и следил за складом. Поэтому я шел за ним через несколько кварталов до самой лавочки.
– И ты вошел в нее? И он теперь знает тебя в лицо? – перебил его Маркус.
– Ну да, – признался Картер. – А что в этом плохого? Я хотел узнать, что это за место. Там тоже торговали фарфором, хотя и не таким ценным, как тот, который мы храним в нашем складе, так что это показывает, что он тоже может быть участником попытки ограбить склад. Разве ты так не думаешь?
Или более того, подумал Маркус, чувствуя на себе взгляд Лорен.
– Ценное предположение, – сказал он, и Картер снова расплылся в улыбке. – Но лучше бы не идти за ним, он мог догадаться, что за ним следят.
– Я был осторожен, – возразил Картер. – Не думаю, что он заметил, что я иду за ним.
Маркус поднял бровь. Его младший брат обладал проницательностью пьяного матроса, но ему не хотелось ставить его в неудобное положение перед дамами, если он скажет то, что думает.
– Оказывается, сегодня вы вели себя как настоящий сыщик, – заметила графиня. – Я и не знала об этой вашей способности.
Картер гордо расправил плечи и отхлебнул вина.
– Я могу сделать больше, чем некоторые, – он бросил взгляд на брата, – хотят признавать.
Маркус пропустил мимо ушей это высказывание и занялся обедом. После долгого путешествия, во время которого ему не удавалось, как следует поесть, он был страшно голоден. Аромат мяса и свежего хлеба, витающий над столом, заставлял его после всего пережитого еще выше ценить искусство своего повара.
– Я уверена, вы многое можете делать хорошо, – вежливо заметила Лорен. Однако она мало говорила за обедом.
В какой-то момент Маркус заметил беспокойство на ее лице. Он подозревал, что она тоже понимала опасность, возникшую оттого, что его беспечный младший брат мог своей слежкой насторожить контрабандистов.
Дамы удалились в гостиную, и несколько минут, пока лакей не принес бутылку портвейна, они молчали. Маркус наполнил свой бокал и передал бутылку Картеру.
– Как ты об этом услышал? – неожиданно спросил Маркус.
Его брат вздрогнул.
– О чем?
– Как ты узнал об убитом стороже? Картер повернулся к нему:
– После того как ты не счел нужным рассказать мне об этом сам, хочешь сказать? Если желаешь знать, то в баре от болтливой служанки. Ты же не можешь надеяться, что о таком преступлении не будет шептаться весь город. Но почему ты не сказал мне, Маркус? Почему ты обращаешься со мной так, как будто мне нельзя ни доверять, ни сообщать мне что-то важное или давать поручения?
– Я поручил тебе самое важное дело, – перебил его Маркус, не желая выслушивать его жалобы. – Я просил тебя позаботиться о двух женщинах, которые едва ли могут защитить себя. Мы уже видели, что банда, с которой мы столкнулись, не остановится перед убийством. И что же, я приезжаю и застаю этих женщин одних всего лишь с горсткой слуг.
Он ответил на удивленный взгляд брата суровым взглядом.
– Почему ты не сказал мне об этом?
– Я не обязан все тебе объяснять. Неужели тебе мало моего слова?
– Ты ничего не объясняешь! Если бы ты обращался со мной как с мужчиной, а не как с десятилетним ребенком… – Картер сделал большой глоток вина и, со стуком поставив бокал на стол, оттолкнул свой стул. Не оглянувшись, он вышел из комнаты.
Ему, видимо, не приходило в голову, что чаще всего он вел себя именно как рассерженный ребенок, подумал Маркус, запустив пальцы в волосы, и, опершись на локти, закрыл лицо руками.
Он чувствовал страшную усталость.
Неужели он был несправедлив к брату?
Хуже того, не играл ли Картер роль оскорбленного, чтобы скрыть тайные мотивы? Как узнать это?
В гостиной Лорен вела вежливую беседу с графиней и тайком краем глаза поглядывала на часы, стоявшие на каминной полке. Она так остро ощущала отсутствие графа, что ей было невыносимо не видеть его рядом с собой. Она не могла дождаться часа, когда они смогут остаться наедине и обнять друг друга. Она жаждала снова очутиться в его объятиях.
Услышав за дверью шаги, она повернулась и с радостью увидела на пороге Маркуса. Однако ее немного удивило, что – он был один.
– А ваш брат разве не с вами? – с некоторым удивлением спросила графиня.
– Я думал, он здесь, – ответил граф. – Может быть, у него был трудный день, и он отправился спать?
На это нечего было ответить, кроме, как только кивнуть и сделать вид, что здоровые молодые люди часто рано ложатся спать. Лорен заметила его нахмуренный лоб и сдержанность в голосе. Неужели братья поссорились?
Возможно, граф считал, что сегодняшний поступок брата был не из самых разумных. Но сейчас было не время обсуждать это. Может быть, вообще лучше этого не обсуждать, сказала она себе. Графиня подошла к небольшому фортепиано, стоявшему в углу комнаты, и села за инструмент.
– Вы не хотите немного Моцарта, Маркус? – спросила она…
– Конечно, если вам хочется поиграть, – вежливо ответил он.
Леди раскрыла ноты, изящно провела руками по клавишам, и плавно потекла музыка.
Лорен удовлетворило даже то, что граф сидел рядом с ней на диване, и она наслаждалась его близостью после дней разлуки. Вспоминание о том, что скоро они должны расстаться, доставляло ей невыносимую боль. Как она вынесет это?
Думать об этом было слишком мучительно; она отогнала эти мысли.
Закончив играть, графиня встала и, подойдя, села рядом с ними.
– Прекрасное исполнение, – сказала ей Лорен.
– Мерси. Я стараюсь не разучиться.
Они поговорили о музыке и выставке картин, которую Лорен и графиня посещали в Лондоне. Затем лакей внес поднос с чаем, и это была последняя в этот день чашка. Наконец можно было ложиться спать.
Неторопливо поднимаясь рядом с графом по лестнице, Лорен чувствовала, как улучшается ее настроение.
Графиня оставалась одна в своей спальне, и было бы нехорошо, если бы Лорен слишком открыто выражала свою радость, что, наконец, она остается наедине с Маркусом.
Тем не менее, украдкой взглянув на графа, она увидела веселые огоньки в его глазах и поняла, что он понимает и разделяет ее чувства. И ей было трудно сдерживать улыбку.
Когда за ними закрылась дверь, она повернулась и обняла его за шею.
– О, как я скучала по вас! – воскликнула она, притягивая его к себе так близко, что уткнулась лицом в пахнувшую свежестью рубашку.
Маркус поцеловал волосы на ее макушке и почувствовал удовлетворение только оттого, что обнимает ее, ощущает ее теплое здоровое тело. Она была с ним, она принадлежала ему… жизнь была прекрасна.
Она прижалась щекой к его груди, и они простояли так несколько длинных мгновений. Затем она вздохнула, и он взглянул на нее:
– Что произошло?
– Ничего, – поспешила заверить его она. – Все хорошо – вы здесь.
Он почувствовал себя счастливым.
– Расскажите мне о поездке; должно быть, было очень трудно – наводнение, и случай с каретой, и все остальное.
Он сел в широкое кресло у камина и, притянув к себе, посадил ее на колени. Он рассказал, как он помогал, когда произошло несчастье с каретой.
– Как печально, – серьезно сказала Лорен. – Бедный маленький мальчик. Как вы думаете, он поправится?
– Должен, если будет хороший уход, а я уверен, его мать позаботится о нем, – сказал он, еще крепче обнимая ее.
Несколько минут он просто сидел, давая ощущению ее близости перейти в желание и удовлетворение. Она была здесь, с ним, она никуда не исчезла во время его отсутствия. Она дождалась его. Она встретила его с распростертыми объятиями.
Незаметно для него нежная теплота ее тела постепенно ослабила узел страха, сжимавшегося внутри его.
Она обняла Маркуса и стала гладить его темные волосы, расчесывая их пальцами.
В ее глазах он увидел что-то, недоступное его пониманию, но ее близость все сильнее возбуждала его. Он поднес к губам ее руку, с нежностью поцеловал, затем, повернув ладонью вверх, перецеловал все ее пальчики и чувствовал, как дрожь пробегает по ее телу. Ее реакция на его поцелуи, прикосновения доставляла ему глубокое удовлетворение.
– Мне так недоставало вас, – взволнованно сказала она и прижалась к нему, целуя его ухо и слегка прикусывая мочку.
Он чувствовал, как разгорается его страсть.
– А я… я даже не могу выразить, как скучал. – Его голос приобрел хрипловатый оттенок. Он повернул голову и стал целовать ее губы, сначала нежно, а затем, когда она охотно отвечала на его поцелуи, с большей страстью, давая волю своим желаниям.
Ее губы, теплые, мягкие и сочные, раскрывались, принимая его. Его язык проскользнул в глубину ее рта, и он подумал, что это погружение – слабое отражение другой теплой чувственной глубины, в которую он еще погрузится.
При этой мысли он обхватил обеими руками ее стройное тело, легко поднял ее и опустил на постель, а потом лег на нее, поддерживая себя на руках, чтобы не слишком давить на нее тяжестью своего тела.
Лорен чувствовала его, ощущала его особый мужской запах, прикосновение его щеки и шершавость мужской кожи. Он был истинным мужчиной и оставался им во всем. Когда он целовал ее, она старалась прижать его к себе, жадно впитывала его поцелуи, хотела слиться с ним, ощутить его силу, твердость его торса и сильные мускулы его рук и ног, а он притягивал ее к себе еще сильнее, как будто два их тела могли слиться в одно.
Он повернулся на бок, потянув ее за собой. Она скользнула в его объятия, прильнула к нему, целуя его с такой страстью, что они оба чуть не задохнулись. Они на минуту отстранились друг от друга только чтобы раздеться, она помогла ему развязать шейный платок, и он сбросил рубашку.
Затем настала очередь мелких пуговок на спине ее платья. Маркус в нетерпении дергал их, и она слышала, как рвутся нитки, но не думала об этом. Они ничего не говорили, да слова не были и нужны, одно желание владело ею, торопило его. Она сбросила юбку и взялась за лиф, затем повернулась к нему спиной, чтобы он поскорее расшнуровал ее корсет, но была снята еще не вся одежда.
О, быть бы первобытной женщиной, подумала она, чтобы вместо всей этой цивилизованной одежды на ней была бы только звериная шкура. Но она все же избавилась от сорочки и панталон, и сильные руки Маркуса стали ласкать ее бедра, а губы – ее груди, обжигая кожу, словно выжигая клеймо.
Он взял в губы ее мгновенно отвердевший сосок, и она, поддерживая его голову, гладила темные волосы. Другая грудь тоже требовала такой восхитительной ласки, и Лорен подтолкнула его в эту сторону. Затем он коснулся губами ее живота и стал покрывать его поцелуями, а она стонала и беспокойно металась по льняным простыням. Приятно было бы лежать на них, не шевелясь, но от него исходили потоки страсти, вливались в ее тело, и она не могла спокойно лежать.
Маркус, как и всегда, знал, что в самой глубине ее тела таится жажда удовлетворения, жажда его ласк. Он положил руку на ее интимное, уже влажное место, и она выгнулась, готовая принять его. Он дотронулся пальцами до тайных, особо чувственных мест, и у нее перехватило дыхание. Ощущение было острым и приятным до боли.
– Я хочу вас, Маркус, – шептала она. – Сейчас же, мой дорогой сейчас же!
И он, приподняв ее бедра, лег на нее и вошел в нее с такой силой, что она чуть не задохнулась от наслаждения.
– Да, – произнесла она, подхватывая ритм его движений, старый как мир, ритм, который; как танец, исполняли мужчины и женщины еще на заре человечества. Наслаждение было таким же острым, как в первый раз, и, как всегда, казалось, ничего лучшего на свете не бывает. Он проникал в нее все глубже и глубже, а она хотела, чтобы он продолжал это все дольше и дольше. Они сохраняли ритм, и наслаждение было пронзительно всепоглощающим, исчезали все мысли и эмоции, оставляя лишь радость, соединяя их тела и души в единое целое.
Когда он достиг пика, содрогнувшись всем своим телом, она плавно вознеслась в высоту, где было просторно, где радость словно цвела и рассыпалась яркими звездами, и, к своему удивлению, не испытала вместе с ним восторга завершения, не упала от приятного изнеможения в его объятия. Она посмотрела на Маркуса с недоумением затуманенными от страсти глазами.
– Не будем останавливаться, дорогая, – шептал он, – будем продолжать, любовь моя, продолжать. – Он поцеловал ее горячим поцелуем и, выйдя из нее, стал ласкать лоно пальцами, сохраняя ритм ее движений, и она по-прежнему испытывала все возраставшее наслаждение, выгибаясь под ним, не веря своим ощущениям, от которых, словно от прикосновений льда и пламени, горела кожа. Нежность и все, что он делал с ней, наполняли ее радостью, она чувствовала себя так, будто родилась заново.
Лорен не сознавала, как долго она плыла, взлетала, уносилась куда-то, но желание не оставляло ее, и он снова приник к ней, возбужденный и страстный, снова готовый заполнить ее. Они вместе то поднимались, то опускались и слились в невыразимо прекрасном немом экстазе.
На этот раз они одновременно вознеслись на вершину наслаждения, и это было похоже на золотой луч, пронзивший их светом полного удовлетворения. Лорен закрыла глаза и лежала в его надежных объятиях, чувствуя, что у нее уже не оставалось сил дышать, но разве это имело значение, если она лежала рядом с мужчиной, которого любила, чувствовала на щеке его теплое дыхание, биение его сердца под рукой и вспоминала, как они вместе возносились до небес.
Он бережно обнимал ее, как будто она была драгоценностью, и она плыла по океану радости. Должно быть, так чувствуют себя в раю.
На следующее утро, проснувшись, Лорен увидела бледные лучи солнца, проникавшие сквозь полу раздвинутые шторы.
Маркус лежал на животе, повернув в сторону голову, и во время сна выглядел таким бесхитростным и незащищенным. Стараясь не разбудить его, она дотронулась до пряди его темных волос.
Это была необычайная ночь!.. Они все еще находили новые вершины чувственных наслаждений… Но сколько еще золотых мгновений ей будет отпущено судьбой рядом с ним?
Срок соглашений, установленных им, истекал. Она была уверена, что он был ею доволен, как и она не переставала удивляться ему! Но она знала, как бы ей ни хотелось этого, что они не смогут жить вечно на этом райском островке, в стороне от остального мира. В какой-то момент Маркусу придется вернуться к своей прежней жизни и ей тоже. Как бы ни восхитительны были их любовные отношения, она не могла всю жизнь оставаться женщиной на содержании, ведя образ жизни, чуждый ей, и быть не тем, чем она была.
Прежде она думала, что будет играть эту роль несколько дней или недель, но, полюбив этого неординарного и сложного человека, сможет ли она удержать его рядом с собой и сделать счастливым?
Может быть, и сможет, думала со сжимавшимся сердцем Лорен. Но отказаться навсегда от своего положения в обществе, более того, от своей чести, своей личности…
И почему именно сейчас, после того как она познала самую прекрасную в ее жизни любовь, когда она наслаждается ею, когда все ее тело свободно, здорово и удовлетворено, а душа счастлива, она должна думать об этом?
Она любила его.
Она уже через несколько дней после первой встречи поняла это. Она не хотела отказываться от Маркуса. Но могла ли она отказаться от себя самой даже ради него, ради тех необычайных радостей, которые он дарил ей, ради удовольствия тех мгновений, когда он смотрел на нее, она могла поклясться – с любовью, вопреки его запрету на это слово?
Она еще никогда не стояла перед таким трудным выбором.
Прикрыв глаза от солнечного, разгоравшегося все ярче света, Лорен думала, как скоро ей придется делать этот выбор. Вздохнув, она повернула голову и осторожно поцеловала его в щеку, а затем выскользнула из постели. Пройдя через коридор, она подошла к другой спальне, тихо вошла и увидела, что графиня еще спит. Лорен умылась и с помощью подошедшей вскоре горничной приготовилась встретить новый день.
Почему-то Лорен думала, что он будет нелегким.
Она спустилась в столовую, и вскоре к ней присоединился граф. Войдя в комнату, он прошел прямо к столу, и хотя он не поцеловал Лорен в присутствии лакея и горничной, улыбнулся ей и сказал:
– Доброе утро, миссис Смит.
– Просто великолепное, – согласилась она с понятной только ему улыбкой.
– После такой ночи как оно может быть другим? – еще тише сказал он, затем подошел к буфету и, пока горничная разливала чай, наполнил свою тарелку.
Он сел и принялся за завтрак, как она заметила, с завидным аппетитом. Улыбаясь, она наклонилась к своей тарелке и намазала персиковым джемом кусочек подсушенного хлеба и откусила.
Они сидели в молчаливом согласии друг с другом, почти как супружеская пара, подумала Лорен с болью в сердце, и казалось таким простым и приятным сидеть и завтракать за одним столом, что все ее тревоги выглядели пустыми и несерьезными.
Неожиданно она отчетливо услышала, как кто-то постучал медным молоточком во входную дверь. Лакей повернулся и направился в холл, и граф поднял голову.
Нахмурившись, он сказал:
– Кого это принесло в такой ранний час? – Он поставил чашку и обратился к служанке: – Мой брат дома?
Служанка неуверенно ответила:
– Не думаю, что на его складной кровати вчера кто-либо спал, милорд.
Маркус тихо выругался.
– Удобный час для возвращения домой после похождений. Мальчишка никогда не станет взрослым.
Лорен надеялась, что братья не поссорятся снова. Из холла донеслись тяжелые шаги… О Боже, неужели Картер напился? Это было на него не похоже. Она посмотрела на дверь, ожидая его появления.
Спустя минуту, в дверях возникла внушительная фигура ее свекра, сквайра Харриса.
– Сквайр! – ахнула она, выронив тост.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обворожить графа - Берд Николь



Накакого ''обворожения'' , скучно.
Обворожить графа - Берд НикольЛЕНА
7.08.2013, 21.57





Да, Граф сам "обворожился"..
Обворожить графа - Берд НикольМилена
5.10.2014, 20.15





Не шедевр! Как -то нудно
Обворожить графа - Берд НикольЭля
26.04.2015, 7.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100