Читать онлайн Флорентийка и султан, автора - Беньи Жаннетта, Раздел - ГЛАВА 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беньи Жаннетта

Флорентийка и султан

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 8

«Эксепсьон» и «Санта-Маддалена» вышли из порта Рашид, что в устье Нила, ясным летним утром. Эту маленькую флотилию возглавлял маленький французский фрегат, грозно ощетинившийся жерлами пушек. Огромные паруса на всех его трех мачтах были наполнены попутным юго-восточным ветром.
Путь кораблям торила огромная деревянная скульптура Нептуна с трезубцем, указывающая на горизонт. Косой треугольный парус на бушприте слегка прикрывал резную статую, которая одним своим видом наводила ужас на огромное количество мелких суденышек в акватории порта Рашид.
«Санта-Маддалена» пристроилась в киль фрегата «Эксепсьон», громада которого рассекала покойные воды моря.
Фьора, окруженная вниманием офицеров французского корабля, наслаждалась плаванием. Ее каюта, как это и было принято в те времена, располагалась в кормовой части судна прямо над каютой командора де Лепельера.
Впервые попав сюда, Фьора с наслаждением растянулась на постели. Наконец-то можно будет спать в нормальной кровати, а не на ковре, постеленном прямо на деревянной палубе.
Матросы фрегата перенесли на «Эксепсьон» все вещи Фьоры и Леонарды, а буквально с первой же минуты пребывания на борту французского корабля, его офицеры стали осыпать Фьору подарками.
Так в ее каюте оказалась лютня, несколько прелестных украшений из египетского нефрита, маленькая яшмовая фигурка ибиса, а также маленький испанский стилет в отделанных полудрагоценными камнями ножнах.
Фьора даже не знала, кому из офицеров какой подарок принадлежал. Сейчас она просто отдыхала и приходила в себя после путешествия по Египту.
По утрам Фьора в сопровождении Леонарды выходила на заднюю палубу и, усевшись у борта, смотрела, как, пеня волны, летел под всеми парусами фрегат «Эксепсьон». «Санта-Маддалена» немного отставала, но держалась в пределах пары миль.
Корабли шли вперед целый день и целую ночь. А ровный и сильный ветер все время дул им в корму.
Казалось, фрегат сам летит вперед, и не нужно травить всевозможные снасти или переносить топселя. Матросы, которых на фрегате было около трех десятков, несли вахту или драили палубу.
Фьора заметила, что несколько солдат гвардейской полуроты все время дежурили возле входа в оружейный трюм и на верхней палубе рядом с капитанским мостиком. Ничего особенного в этом не было, если только не считать, что на фрегате и без того была строгая дисциплина.
За малейшую провинность матросов подвергали экзекуциям. С этого начиналось каждое утро. Обычно экзекуция состояла из ударов плетью. За более серьезные прегрешения могли и повесить на рее или вышвырнуть за борт на съедение акулам, которыми тогда кишело море, особенно у берегов Египта.
Матросы жили в тесных кубриках на носу судна. Там же располагался камбуз, готовивший для них еду. Для офицеров еду готовили отдельно, и даже сравнить ее с матросской было нельзя.
Офицеры ели с серебряной посуды, а матросы обходились деревянными мисками.
Иногда до Фьоры, сидевшей на корме, доносилось отвратительное зловоние – запах с матросского камбуза. Тогда она поднималась и уходила в свою каюту.
В состав экипажа фрегата «Эксепсьон», кроме матросов и офицеров, входили также капеллан – отец Бонифаций, престарелый доминиканский монах, и лекарь, больше смахивавший на шарлатана, де Шарве.
Отец Бонифаций отличался тем, что умел спать даже во время ежедневной утренней молитвы, а мессир де Шарве из всех, известных ему, способов лечения, предпочитал кровопускание и установку клистирной трубки с целью промывания желудка.
К счастью, Фьоре пока не приходилось пользоваться услугами ни отца Бонифация, ни мессира де Шарве, поскольку, буквально с каждым часом, она ощущала, как силы возвращаются к ней.
Хотя солнце жарило неимоверно, и на небе не было ни единого облачка, в каюте Фьоры было прохладно.
Матросам приходилось похуже. Каждый раз перед началом вахты они выходили на палубу, раздевались и окатывали друг друга морской водой.
Иногда появлялись летучие рыбы, а иной раз рядом с бушпритом, провожая фрегат, мчалась дельфинья семья.
Однажды Фьоре удалось даже полакомиться мясом дельфина, когда одному из офицеров посчастливилось поймать с бушприта красавца с темно-серой гладкой кожей.
Ощущение какого-то безоблачного блаженства посетило Фьору. Она восхищенно разглядывала раздувающиеся паруса, смотрела на пенистый след корабля, на его высокий бег по высоким волнам, которые двигались вместе с ним.
Над фрегатом раскинулось синее безоблачное небо, повторяющее оттенки моря, которое под форштевнем блестело и отливало, как голубой атлас. И лишь по горизонту протянулись легкие перистые облака, неподвижные, точно серебряная оправа яркого бирюзового свода.
Иногда Фьору охватывало лирическое настроение, и тогда она брала лютню и пела песню о любви:
Дворец вознесся в вышину, где летоСияет вечно, мраморные стеныОкружены прохладнейшей листвоюА в ней поют прекраснейшие птицыВ чьих песнях имя прозвучит твое.И в полдень, скрывшись в зарослях тенистыхМы будем удивляться: как же можетЗемля несчастной быть, когда даруетНам небо молодость, любовь и счастье.Читать мы будем только те из книгКоторые нам о любви расскажутИ посмеемся: до чего же плохоМы переводим скудной прозой словаПрекрасную поэзию сердецТаких, как наши. А когда на землюНочь спустится и ярко вспыхнут звездыГадать с тобой мы будем: а какаяНас приютит в тот миг, когда с любовьюБессмертие совьется.
В такие минуты Фьора ловила на себе множество безумных взглядов, от которых ей становилось не по себе. Может быть, она все-таки совершила ошибку, согласившись плыть на Крит не с добрейшим сеньором Гвиччардини на «Санта-Маддалене», а здесь, на военном корабле.
Фьора знала, почему старый торговец и банкир решил плыть на «Санта-Маддалене»: сеньор Гвиччардини скрывал от французов, что везет с собой золото.
К слову, французы тоже кое-что утаили, но об этом Фьора узнает гораздо позже.
* * *
Два дня «Эксепсьон» и «Санта-Маддалена» шли к острову Крит при попутном ветре, не теряя друг друга из виду. По ночам на корме французского фрегата зажигались красные фонари, чтобы на «Санта-Маддалене» не потеряли из виду головной корабль.
Однако, буквально за несколько минут «Эксепсьон» и «Санта-Маддалена» потеряли друг друга. Это случилось во вторую ночь плавания, когда фрегат на полном ходу вошел в полосу тумана. Огромный корабль вдруг погрузился в него, и он скрыл фрегат, окутав его своей влажной плотной завесой.
Внезапность перемены была поразительна. Мгновение назад корабль мчался, освещаемый последними солнечными лучами, над мачтами висело темно-синее небо, и далеко-далеко до самого горизонта море шумело и катило свои волны.
И вдруг, в мгновение ока, солнце словно загасили навечно. Небо исчезло, даже верхушки мачт пропали из виду, и вокруг опустилась серая пелена.
Такое бывает на море в тех местах, где теплое течение сталкивается с холодным.
Сырая мгла стояла вокруг, как стена дождя. Волосы матросов, одежда – все покрылось сверкающими блестками. С намокших снастей и парусов вода стекала на палубу.
Резная фигура Нептуна с трезубцем в руке покрылась алмазным налетом.
Капельки воды длинными гирляндами усеивали реи и гики. Когда фрегат вздрагивал от столкновения с волной, ветер сдувал капли, и они летели вниз, сверкая, словно бисеринки.
Туман глушил звуки, и даже плеск волн доносился не так явственно, как прежде.
В этой перемене было что-то таинственное и колдовское.
Несмотря на весь свой бравый вид, офицеры фрегата «Эксепсьон» потеряли самообладание и едва не ударились в панику. Как ориентироваться по звездам, если их не видно, как не потерять «Санта-Маддалену», которую, наверняка, уже обволокло той же самой серой влагой, как не напороться на подводные камни?
Тут же послали за капитаном. Командор де Лепельер еще в порту Рашид жаловался на слабость и тошноту, а за те два дня, которые прошли после начала плавания, он лишь однажды вышел на капитанский мостик. Ему было очень трудно передвигаться, и командора вел под руку корабельный лекарь мессир де Шарве.
На сей раз командор де Лепельер смог выйти на мостик без посторонней помощи. Командор был настоящим морским волком. Несмотря на слабость, он мгновенно оценил ситуацию и стал раздавать команды.
Голос его был еще слаб, и поэтому команды повторял его первый помощник мессир Дюрасье.
– Взять топселя на гитовы! Людей на шкоты! Приготовиться к повороту!
Корабль лег на другой галс, туман начал редеть, и вскоре «Эксепсьон» снова летел вперед под чернеющим небом, на котором уже начали высыпать звезды. Снова до самого горизонта простилалось чистое море, но за кормой «Эксепсьона» было пусто.
«Санта-Маддалена» исчезла. Скорее всего, капитан Джузеппе Манорини потерял ориентацию в тумане и упустил– из виду «Эксепсьон».
Командор де Лепельер совершил маневр, который можно было предсказать, но трудно повторить. Он вошел в туман с наветренной стороны, а потом сделал поворот и вышел из серой полосы. «Санта-Маддалена», очевидно, вслепую двинулась следом, но, потеряв из виду навигационные огни фрегата, увязла в тумане.
Потеря «Санта-Маддалены» обнаружилась почти сразу же. Командор де Лепельер распорядился убрать паруса и резко замедлить ход. Если бы капитан Манорини решил совершить подобный маневр, корабли еще вполне могли бы встретиться.
Но в бесплодном ожидании прошла вся ночь, а «Санта-Маддалена» так и не появилась. Фьора, безмятежно спавшая в своей каюте, узнала об этом лишь поутру. Теперь она осталась одна – если не считать, конечно, верной служанки Леонарды.
А утром снова ярко светило солнце, и ничего не напоминало о том сюрпризе, который преподнесла ночь.
Снова попутный ветер надул паруса, снова матросы встали на вахту после утренней молитвы отца Бонифация.
Жизнь на французском военном фрегате «Эксепсьон» шла своим чередом. Командор де Лепельер приказал снова взять курс на остров Крит, надеясь встретиться с «Санта-Маддаленой» уже там.
* * *
В то время, как фрегат «Эксепсьон», гордо расправив паруса, направлялся из египетского порта Рашид в сторону принадлежавшего венецианской республике острова Крит, где-то на полпути между двумя этими точками на волнах покачивался плот.
Плот этот был наспех сколочен из обломков досок бортовой обшивки какого-то судна и не имел даже руля. Лишь мачта, высотой в несколько локтей, снабженная обрывком парусины, не достойным носить даже название паруса, гордо возвышалась над этим ветхим сооружением.
Экипаж плота составляли два человека. Один из них был юноша в простой матросской жилетке, укороченных матросских бриджах и широкой белой рубахе. Его длинные русые волосы были обхвачены тонким черным шнурком, ярко-голубые глаза глубоко ввалились от долгого голодания, а лицо посерело, и даже загар не мог этого скрыть. Щеки парнишки еще не знали бритвы, и всем своим видом он напоминал обыкновенного юнгу с какого-нибудь торгового судна.
Да и прозвище его было под стать внешности – Лягушонок. Он был невелик ростом, но юрок и проворен. Несмотря на свою молодость, Лягушонку пришлось уже немало поплавать по морям, тем более, что последним кораблем, на который он попал, был пиратский бриг.
В те времена пиратством в Средиземном море промышляли не только турки и мавры. Здесь было немало французов, итальянцев, греков и даже англичан. Особенно прославился среди них своей жестокостью и жадностью некий уроженец Портсмута, известный под именем капитан Рэд. Одно это имя наводило ужас на торговые суда, ходившие из Италии в Далмацию, из Франции на Ближний Восток и в Египет. Он нещадно грабил и топил корабли.
Ходили слухи, что пару лет назад капитана Рэда, который осмелился напасть на испанский военный корабль, поймали и повесили на рее. С тех пор о нем не было ни слуху, ни духу.
Многие купцы вздохнули с облегчением, узнав об этой вести. Однако они ошибались.
Капитан Рэд был жив и даже вполне здоров. Правда, у него не хватало правой ноги ниже колена, но он вполне обходился деревянным протезом.
Именно капитан Рэд был вторым спутником юного Лягушонка, делившим с ним все тяготы плавания на ветхом плоту.
История того, как Лягушонок и капитан Рэд оказались на плоту в Средиземном море, очень проста. Не обладавшие особым почтением к авторитетам пираты, после очередной пьяной заварушки позабыли о том, что в море нужно нести вахту. Неуправляемый корабль напоролся на рифы и затонул. А из всей шайки спаслись только капитан Рэд и один из самых молодых пиратов на судне-Лягушонок. Их настоящих имен не знал никто. Да и было это столь важно?
Эти путешественники поневоле уже вторую неделю болтались среди волн неподалеку от места кораблекрушения. Жидкий парус на едва укрепленной двумя канатами мачте едва ли можно было считать надежным средством передвижения. Единственный бочонок воды, который им удалось прихватить с собой, закончился накануне. О еде и говорить не приходилось.
Капитан Рэд, высокий грузный человек с седеющими, спутанными волосами и черной, с проседью бородой, выглядел под стать своему прозвищу. На нем были богатый бархатный камзол ослепительно красного цвета, черные бархатные панталоны и рубашка, которую прежде, наверняка, носил какой-нибудь вельможа. Его голову, размерами с приличный арбуз, венчала расшитая золотом треуголка. Правда, все эти вещи были изрядно поношены, что не позволяло даже при всем желании принять этого человека за обыкновенного моряка. Довершала наряд капитана Рэда широкая сабля в ножнах на настоящей шелковой перевязи.
Сейчас капитан Рэд сидел на банке под мачтой, вытянув вперед ногу с протезом и мрачно поглядывая вокруг огромными, налитыми кровью, глазами.
Вокруг плотика то и дело мелькали высокие акульи плавники. Словно чувствуя скорую добычу, морские хищницы все чаще появлялись у плота, иногда задевая доски спинным плавником.
В такие моменты капитан Рэд изрыгал какое-нибудь сочное ругательство и норовил ткнуть акулу саблей. Правда, с его весом и изрядно утерянной ловкостью это плохо получалось.
– Чтобы тебя изодрали морские черти! – восклицал он, бесполезно тыкая концом клинка в пенящуюся воду.
Плот покачивался на волнах, ветер пытался надуть едва-едва державшийся на мачте кусок парусины, и шансов на спасение у пиратов почти не было. Поначалу они еще надеялись на то, что им удастся продержаться до тех пор, пока не появиться какой-нибудь случайный корабль, но с исчезновением питьевой воды эта надежда становилась все призрачнее и призрачнее.
Жара, соленая вода и голод делали свое дело. Старому пирату начало уже чудиться, что его спутник – вовсе не человек, а средних размеров свинья, которую, в крайнем случае, можно есть и в сыром виде.
Потом порыв ветра охлаждал разгоряченную голову капитана Рэда, и он приходил в себя. Но приступы голода становились все сильнее и чаще, а Лягушонок даже не подозревал, чем это может обернуться для него.
Сейчас молодой пират занимался тем, что, намотав на палец кусок нитки, на другом конце которой болтался кривой и ржавый гвоздь, снабженный перышком из плюмажа шляпы капитана Рэда, пытался добыть пропитание. Пару раз ему даже удавалось подцепить рыбку, но в самый последний момент она срывалась с крючка и шлепалась в воду.
Осознав всю безнадежность своей борьбы с акулами, капитан Рэд разлегся на солнце, прикрыв голову шляпой. Отдохнуть ему не удалось, потому что в животе заурчало так сильно, что пропало всякое желание валяться.
Захрипев от недовольства, капитан Рэд потер брюхо грязной рукой, толстые пальцы которой были увешаны золотыми перстнями.
Старый пират приподнялся и, прислонившись спиной к мачте, уставился на Лягушонка. Он смотрел на него долгим, немигающим взглядом, словно не понимая, что перед ним находится человек. Задравшаяся рубашка на боку юнги обнажила кусочек загорелой кожи на спине.
Капитан Рэд снова захрипел и облизнулся. Ничего не подозревающий Лягушонок по-прежнему сидел к нему спиной, безуспешно пытаясь выловить хоть какую-нибудь рыбешку.
Наконец, старый пират решился. Пережевывая во рту сгусток слюны, он с трудом поднялся. Опираясь на саблю, капитан Рэд поковылял по качающемуся плоту, но, сделав два шага, едва не потерял равновесие и не грохнулся за борт.
Увлеченный рыбной ловлей, Лягушонок не обратил внимания на подозрительный скрип за спиной.
Старому пирату удалось-таки подойти поближе к вожделенной жертве и, позабыв обо всех христианских заповедях, он замахнулся саблей.
Вполне возможно, что сегодня ему удалось бы пообедать сырой человечинкой, но в этот момент Лягушонок резко подсек намотанную на пальце нитку и радостно закричал:
– Поймал, поймал!
Обернувшись, он увидел перед собой недовольно сморщившееся лицо старого пирата, который прятал за спиной саблю. Юноша продемонстрировал ему пойманную рыбешку, на всякий случай отступая на шаг в сторону.
– Смотрите, капитан Рэд, я поймал рыбу! Старый пират выставил вперед руку и протянул грубую мозолистую ладонь.
– Давай.
Не говоря ни слова, Лягушонок положил рыбешку в ладонь капитана Рэда, который тут же отправил добычу в рот – вместе с крючком и ниткой.
Плотоядно чавкая, он разжевал рыбу и даже ни разу не поморщился. Трудно было даже представить себе, что у него во рту, кроме рыбной плоти и костей, находится также ржавый гвоздь, привязанный к толстой нити.
Лягушонок до того опешил от неожиданности, что в первые несколько мгновений не мог произнести ни единого слова. Наконец, когда капитан Рэд принялся глотать кое-как разжеванную рыбу, Лягушонок пробормотал:
– Крючок... Крючок...
Но было уже поздно. Ржавый гвоздь вместе с куском нитки и тем, что еще несколько мгновений назад было живой рыбой, проследовал в желудок старого пирата.
– А как же крючок? – скривившись от ужаса, повторил Лягушонок.– Вы его проглотили.
Между зубов капитана Рэда торчал обрывок нити.
Сообразив, что и вправду ржавые гвозди вредны для желудка, пират потянул за нитку.
Это не возымело никакого действия. Давно не знавший пищи желудок захлопнулся, и вытащить оттуда ценную рыболовную снасть не было никакой возможности.
После нескольких попыток вытащить из живота гвоздь, капитан Рэд нашел единственный правильный выход из сложившегося положения: он проглотил и нитку, лениво прожевав ее.
Лягушонок передернулся от отвращения, а старый пират, немного утолив голод, снова вернулся на свое привычное место под мачтой.
Выставив вперед ногу с деревянным протезом, он грохнулся на доски плота, едва не свалив Лягушонка в воду. Юнге удалось удержаться только потому, что рядом с ним был канат, удерживавший мачту.
Громко икнув, старый пират снова потер живот.
– Мало...
Да, одну единственную рыбешку трудно было считать полноценным обедом, особенно если учесть, что Лягушонку и вовсе ничего не досталось.
Немного поразмыслив, он решил продолжить рыбную ловлю.
Из полустертого каната он вытащил еще одну пеньковую нитку, длиной примерно в три локтя и принялся мастерить новую снасть. Подобрав валявшийся рядом обломок шпаги, ее острым концом он выковырял из доски еще один ржавый гвоздь и, пользуясь эфесом, как молотком, кое-как загнул его.
Прочный морской узел – и снасть готова. Правда, требовалась еще наживка. Но для этого вполне годились перья из плюмажа на шляпе капитана Рэда.
Старый пират тем временем громко икал, мечтая только о том, чтобы раздобыть где-нибудь глоток пресной воды.
И тут ему показалось, что он услышал хрюканье. Капитан Рэд недоуменно огляделся по сторонам и конечно никакой свиньи не увидел.
Но через несколько мгновений хрюканье снова повторилось. Вообще-то это был обыкновенный скрип мачты, но жара и голод превратили его в волшебные звуки, напоминающие о еде.
Когда Лягушонок, смастерив новую снасть, подошел к капитану Рэду и вырвал у него из шляпы очередное перышко, старый пират смотрел на него подозрительным взглядом.
– Это ты, Лягушонок? – неожиданно спросил он.
– Кроме нас с вами, капитан Рэд, здесь больше никого нет,– удивленно ответил тот.
Капитан Рэд, сделав безразличный вид, отвернулся. Но стоило Лягушонку отправиться на край плота и забросить нитку с гвоздем в воду, старый пират снова уставился на него.
Нет, сомнений быть не может, это точно хрюканье. Неужели Лягушонок прямо на глазах превращается в свинью? А ведь это было бы очень недурно. Черт, неужели опять придется подниматься? Да, ничего не поделаешь.
Кряхтя и икая, капитан Рэд снова покинул свое место. Припадая на деревяшку, он подошел к юнге и присел рядом с ним. Прищурив глаза, он принялся рассматривать Лягушонка с ног до головы.
– Что случилось? – спросил тот.
Капитан Рэд подозрительно смотрел на его лицо.
– Это ты?
– Что? – не понял Лягушонок.
– Я спрашиваю, это ты? – повторил старый пират.– Неужели мне показалось?
– Что?
– Да ты хрюкнул, как поросенок. Или нет? Лягушонок пожал плечами и принялся следить за поклевкой. Капитан Рэд рукавом своего истерзанного, но вполне еще годного к носке камзола вытер пот со лба.
– Наверное, это от жары,– пробормотал он.– Черт, жрать-то как охота...
Он уже собирался вернуться к своему привычному месту под мачтой, когда его взгляд неожиданно упал на обнажившийся из-под рубахи кусок загорелой кожи на спине мальчишки. Недолго думая, пират схватил Лягушонка зубами за бок.
– Вы что делаете, капитан Рэд? – заорал тот, роняя снасть в море.
С проворством кошки юнга отскочил в сторону, потирая укушенный бок.
– Я же не кусок солонины! – закричал он.
Но капитан Рэд уже позабыл обо всем на свете и, уронив шляпу, вскочил с такой стремительностью, что ему мог бы позавидовать любой юноша. Не вдаваясь в особенные объяснения, он кинулся за Лягушонком.
Но тот оказался проворнее и успел перебежать на противоположный конец плота. Схватив валявшуюся на досках саблю, старый пират приготовился к последнему решающему броску.
Но Лягушонок и здесь нашел выход. Отшвырнув в сторону какое-то жалкое подобие обуви, болтавшейся у него на ногах, он вскочил на мачту и в мгновение ока забрался на самую ее верхушку, туда, где была подвешена рея, державшая парус.
Нелепо подпрыгивая на своей деревяшке, капитан Рэд пытался достать Лягушонка кончиком сабли, но это ему не удалось.
Убедившись в том, что находится в безопасности, Лягушонок поудобнее устроился на рее и с обиженным видом принялся разглядывать свой бок, на котором красовались следы еще довольно крепких зубов капитана Рэда.
В свою очередь, старый пират с невозмутимым видом вернулся к валявшейся неподалеку шляпе, подобрал ее, любовно расправил остатки белого плюмажа и водрузил шляпу себе на голову.
После этого он привел в порядок остальной костюм, особое внимание обратив на шелковую перевязь для сабли. Это было похоже на торжественное приготовление к ужину в королевском дворце. Помахивая саблей, капитан Рэд крикнул:
– Эй, Лягушонок, ну что же ты испугался? Не бойся, давай, слезай вниз.
– Не слезу я,– огрызнулся тот.
– Почему это? – крикнул капитан Рэд, задирая голову и придерживая шляпу, чтобы она не упала.– Ты же не макака.
– Не слезу,– упрямо повторил тот.– Вы меня съесть хотите.
На лице капитана Рэда появилась снисходительная улыбка.
– Да будет тебе, Лягушонок. Это же закон природы и закон, установленный для нас нашим создателем. Сильный поедает слабого.
Очевидно уговоры вряд ли возымели действие на Лягушонка, а потому капитан Рэд, не задумываясь, обрубил канат, удерживавший рею с парусом.
Лягушонок едва успел ухватиться за мачту, когда рея, на которой он сидел, рухнула вниз. Едва удержавшись на самом верху, он и вправду был похож сейчас на обезьяну.
– Ну давай, давай, не бойся,– хриплым голосом проговорил капитан Рэд.– Соберись с духом, парень. Ты уже вполне достаточно пожил на свете. Тебе сколько лет?
– Восемнадцать,– ответил Лягушонок.
– А разве ты не читал святое писание?
– А что, там сказано что-нибудь про мои восемнадцать лет?
– Да нет же,– поморщился старый пират,– просто младший должен уступать старшему. Давай, слезай, не бойся.
Он принялся толкать рукой мачту, пытаясь сбросить Лягушонка в море.
Но парнишка держался крепко, успев еще изобразить довольно откровенный жест, иллюстрирующий свой ответ на пожелание капитана Рэда.
– Людоед проклятый! – выкрикнул он.– На том свете все людоеды жарятся на кострах.
Капитан Рэд грубо рассмеялся.
– Плевать я хотел на тот свет. Мне сейчас жрать хочется. Ну давай, хрюшка, спускайся. Ну, давай же, побыстрее, поросеночек. Ты так аппетитно выглядишь.
– Я не поросенок,– обозленно крикнул тот,– а Лягушонок.
– А, какая разница,– прохрипел старый пират и, пристроившись поудобнее, принялся рубить своей саблей основание мачты.
– Эй, эй, что вы делаете? – заверещал Лягушонок.– Каннибализм – смертный грех. Так нельзя. Вы что, хотите гореть в аду?
Демонстрируя немалую осведомленность в вопросах теологии, капитан Рэд заметил:
– А как же исповедь? Для чего, по-твоему, существует таинство исповеди?
Раз за разом лезвие клинка вонзалось в сухое дерево мачты, которая скрипела все жалобнее и жалобнее.
Лягушонок перепуганно цеплялся руками за верхушку мачты, хорошо представляя себе, что случится через несколько минут.
Даже если ему удастся избежать сабли капитана Рэда, то, упав в море, он обязательно окажется съеденным акулами. В последнее время два особенно высоких плавника кружили вокруг плота и, надо сказать, у них был немалый шанс получить добычу.
Мачта уже начала понемногу крениться набок, когда Лягушонок заметил на горизонте какое-то неясное белое пятно. Не веря своим глазам, он на всякий случай зажмурился и снова открыл веки.
– Черт побери, да это же корабль. Да, на самом деле корабль. Все паруса подняты. Похоже, трехмачтовый.
Лягушонок что было сил заверещал:
– Парус, парус! Я вижу парус! Это корабль! Капитану Рэду оставалось нанести еще несколько ударов по мачте, но услышав истошный вопль Лягушонка, он опустил саблю и обернулся.
Это, действительно, был корабль, двигавшийся прямо на них. Он летел по волнам так стремительно, что уже через несколько мгновений можно было различить едва ли не каждый парус на фок-мачте и бушприте.
– Дьявол тебя побери,– выругался старый пират,– я же говорил тебе – верь мне. А ты не хотел. Сколько раз я повторял тебе одно и то же, а?
Лягушонок, теряя силы, начал сползать вниз по едва державшейся еще мачте.
– Нет, каков мерзавец? – продолжил капитан Рэд.– Говорил же я тебе, твердил – не теряй веры в божественное провидение. Сколько тебе твердить надо было? Никогда не теряй веры в божественное провидение.
Лягушонок пытался что-то ответить, но в этот момент мачта, наконец, треснула и рухнула в воду.
Обычное правило гласит, что большинство матросов не умеет плавать. К пиратам это относится почти целиком, однако Лягушонок был как раз из тех, кто умел плавать. Оказавшись в воде на расстоянии нескольких локтей от плота, он тут же принялся отчаянно грести руками, чтобы не угодить в зубастые челюсти акулы.
Почувствовав запах добычи, сразу две акулы наперерез бросились к Лягушонку. Не будучи слишком уверенным, он истошно завопил:
– Помогите!
Без помощи капитана Рэда Лягушонок мог бы вполне и сам добраться до плота, но за то время, пока он выбирался бы из воды, каждой из акул на завтрак досталось бы по ноге.
Времени на раздумья не оставалось, и капитан Рэд нагнулся, выставив вперед деревянный протез своей правой ноги и крепкую руку, которая была хорошо знакома с клинком и штурвалом.
– Давай, быстрее.
Он едва успел вытащить Лягушонка из воды, когда два высоких плавника, разрезая воду, просвистели мимо плота.
– У, черт, пронесло,– вытирая мокрое лицо, пробормотал парнишка.
Капитан Рэд без особых церемоний ухватил его широченной пятерней за челюсть.
– Смотри, Лягушонок, за сегодняшнее утро тобой дважды хотели позавтракать. Ты знаешь, что это означает?
– Нет. Что же я могу сказать, капитан? – испуганно ответил тот.
Капитан Рэд недовольно поморщился.
– То, что тебе два раза повезло. Ладно, черт с тобой.
Лягушонок принялся подпрыгивать на плоту, размахивая руками.
– Эй, на борту!
Корабль приближался столь стремительно, что вскоре можно было разглядеть флаг, гордо реющий на вершине грот-мачты. Подслеповато прищурив глаза, капитан Рэд пробормотал:
– Хоть бы немного удачи. Погляди-ка, Лягушонок, что там у них за флаг?
Присмотревшись, тот ответил:
– Французский.
– Вот дьявол,– простонал старый пират.– Слушай, а Англия сейчас не воюет с Францией?
– Кажется, нет. Точно нет.
Капитан Рэд облегченно вздохнул.
– Повезло. Ладно, все равно нужно выкинуть все бумаги, которые у нас в сундуке лежат.
Они бросились к маленькому, окованному железом сундуку и принялись выбрасывать все бумаги, которые там находились. Кроме бумаг на дне ларца лежали еще несколько кожаных мешочков, один из которых Лягушонок, не разбираясь, швырнул в воду. Он уже пытался сделать это и со вторым мешочком, когда капитан Рэд схватил его за руку.
– Ты что, рехнулся? Это же мое золото. А ну, положи назад! Я тебе покажу, гад ползучий! Сейчас нырять заставлю!
Лягушонок в панике закричал:
– Да какое золото, капитан? Оно же вас погубит. Посмотрите, корабль уже так близко, что мы не успеем. Бросайте сундук в воду.
Захлопывая крышку сундука, капитан Рэд прошипел:
– Я вот тебе сейчас брошу. Я тебе башку снесу, ублюдок ты этакий. Это мое золото, я за него головой рисковал.
– Вы за это золото когда-нибудь потеряете свою голову.
– Что ты несешь, пустая башка? – поплевав на маленький ключик, капитан Рэд принялся закрывать ларец.– Лучше жить без головы, чем без денег. А если ты думаешь по-другому, то ты не пират.
– А я никогда и не был пиратом. Я хотел воевать за Англию, воевать против этих проклятых французов. Просто мне не повезло, и я оказался на вашем корабле. Я хочу драться за славу, а не за деньги.
Аккуратно закрыв сундук и засунув ключ куда-то в карман камзола, капитан Рэд брезгливо посмотрел на Лягушонка.
– Настоящий мужчина всегда берется за то, что ему больше всего нравится,– наставительно сказал он.
Сунув сундучок подмышку, капитан Рэд поднялся. Присмотревшись к маневрам корабля, который находился уже совсем невдалеке, старый пират выругался:
– Свороти дьявол мою душу! Неужели это произойдет?
Лягушонок стал озабоченно вертеть головой.
– Что такое, капитан Рэд?
Его спутник в сердцах плюнул себе под ноги.
– Что такое капитан Рэд, что такое капитан Рэд,– передразнил он Лягушонка.– Ничего! Святая кочерга, разрази меня гром, тридцать якорей тебе в глотку! Ты что, не видишь, что делают эти дети греха? Посмотри получше.
Только сейчас Лягушонок увидел, как нос судна стал медленно поворачиваться влево.
– Да они меняют галс, эти дети греха! – завопил капитан Рэд.– На всех парусах хотят пронестись мимо. Только ветер свистит по бортам.
Лягушонок снова стал прыгать и размахивать руками.
– Эй, сюда, сюда!
Но корабль уже направлялся в другую сторону мимо плота.
– Вы правы, капитан Рэд,– наконец произнес Лягушонок,– они меняют курс. Что же нам делать?
– Что делать, что делать,– опять принялся ругаться Рэд,– поменьше руками размахивать. А ну хватай весла. Ты будешь рулить, а я грести.
Весла – это было слишком громко сказано. То, что капитан Рэд называл веслами, были две обыкновенные доски, валявшиеся на плоту. Капитан Рэд, проявляя недюжую силу, греб, в то время, как Лягушонок правил доской, направляя плот наперерез кораблю.
– Давай, давай! – кричал старый пират.– Не то они сейчас проскочат мимо, и тогда тобой точно будут лакомиться акулы.
Наконец, им кое-как удалось вырулить прямо по носу фрегата. Да, это был трехмачтовый фрегат «Эксепсьон». Поджидая, пока он пройдет мимо, капитан Рэд и Лягушонок стояли на плоту.
Хотя судно неслось на всех парусах, на нем не было видно ни одного матроса.
– Куда же все люди подевались? – пробормотал Лягушонок.
Капитан Рэд озадаченно теребил седеющую бороду.
– Не знаю.
На лице Лягушонка появилось выражение страха.
– Может быть, это...
– Что?
Облизывая пересохшие губы и будто бы пугаясь собственных догадок, Лягушонок промолвил:
– Может, это корабль-призрак? Людей нет, носится себе по морям с надутыми парусами. Куда ветер, туда и он.
Ничего не отвечая, капитан Рэд только перекрестился. Изумленно глядя на него, Лягушонок тоже осенил себя крестным знамением.
Корабль был уже совсем близко. Судно бесшумно надвигалось на плот и, правда, напоминая о старой морской легенде своим пугающим безмолвием.
Наконец, фрегат поравнялся с плотом, едва не протаранив его окованным медью носом. Только сейчас Лягушонок и капитан Рэд разглядели прикрытую парусом на бушприте гигантскую резную скульптуру Нептуна с трезубцем в вытянутой руке.
Отсюда было заметно, что даже на марсах нет ни одного матроса. Капитан Рэд выругался и заорал:
– Призрак или не призрак, нам уже все равно! Тут любая помощь нужна. Давай.
Лягушонок проворно подпрыгнул и уцепился за деревянную ногу Нептуна, оставив капитана Рэда в одиночестве на плоту.
– Быстрее, быстрее! – закричал старый пират.– И про меня не забудь!
Не очень-то надеясь на помощь Лягушонка, он уцепился рукой за брус, шедший вдоль штирборта, но не удержался и едва не упал в воду. Хорошо еще, что ему снова удалось угодить на плот.
– Ну как ты там? – крикнул он Лягушонку. Ярый– борец– за– славу– Англии– карабкался все выше и выше и оказался уже у самой вершины статуи.
– Я сейчас! – крикнул он капитану Рэду.
Фрегат проносился мимо, а старый пират по-прежнему стоял на краешке плота, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь.
Но тут его деревянная нога угодила в щель между досками плота, лишая его всяких шансов на то, чтобы взобраться на борт фрегата.
Отчаянно ругаясь и проклиная все на свете, капитан Рэд попытался рукой вытащить свой злосчастный протез из расщелины между досками, но все его усилия были тщетными. Сужавшийся на конце протез, словно клин, вошел в дыру и намертво застрял.
Лягушонок тем временем уже почти добрался до бушприта, куда можно было влезть, только став ногой на деревянный палец Нептуна. Именно это и попытался сделать юноша, но дерево не выдержало, и он с диким воплем полетел вниз.
К счастью, ему удалось удержаться. Точнее, Лягушонок просто зацепился жилеткой за одну из стрел трезубца.
Занятый своей деревянной ногой, капитан Рэд даже не заметил, что Лягушонок был на шаг от гибели. Безнадежно пытаясь выдернуть деревяшку, он завопил:
– Эй, Лягушонок, я застрял!
– Бросьте сундук, капитан!
– Ни за что! – заорал старый пират.– Я лучше пойду на дно вместе с ним!
Вспомнив о сабле, которая висела у него на боку, капитан Рэд выхватил клинок из ножен и принялся рубить злополучный протез. В стороны посыпались щепки, но эта деревяшка оказалась прочнее, чем та, что служила мачтой на плоту. Все-таки, протез есть протез,– он должен служить долго.
Дело продвигалось медленно, а корабль стремительно проходил мимо. Высунув язык от усердия, капитан Рэд уродовал свою деревянную ногу, как только мог.
Наконец, дело сдвинулось с места, и несколькими последними ударами капитан перерубил протез пополам.
Теперь забраться наверх без посторонней помощи ему, конечно, вряд ли бы удалось. Оставалась только одна надежда – на маленького и шустрого Лягушонка. Самому старому морскому волку удалось только зацепиться рукой за крышку оружейного люка, выступавшего из стенки штирборта.
Плот вместе с остававшимся на нем капитаном Рэдом потащило вместе с фрегатом.
Когда Лягушонок в конце концов выбрался по бушприту на верхнюю палубу, глазам его предстала следующая картина: на нижней палубе проходила экзекуция, та самая ежедневная утренняя экзекуция, которая всегда совершалась после молитвы. Там собралось человек тридцать матросов в холщовых робах, столько же солдат с длинноствольными мушкетами, а с капитанского мостика за ними наблюдали десятка полтора офицеров и судовой священник.
Один из матросов полуобнаженным лежал на широкой скамье, а двое надсмотрщиков в мрачных черных робах и широкополых шляпах хлестали бедолагу длинными кнутами-девятихвостками. Провинившийся матрос орал благим матом, а остальные молча наблюдали за ходом экзекуции. Некоторые отвернулись, другие опустили глаза вниз. Похоже, что весь этот процесс доставлял удовольствие только офицерам, собравшимся на капитанском мостике.
– Значит, вот почему никого нет на мачтах и марсах,– пробормотал Лягушонок.
Ему не пришлось особенно напрягать слух, чтобы услышать, как надсмотрщики отсчитывают количество ударов.
– Пять, шесть, семь...
Лягушонок едва не забыл о том, что внизу, на плоту остался капитан Рэд, которому требуется помощь. И все-таки, им невероятно повезло. Кто знает, остановился ли бы этот фрегат, чтобы снять с плота двух потерпевших кораблекрушение или нет. А сейчас, не полагаясь на чью-то милость, можно сделать это самим – благо весь экипаж корабля занят важным делом.
Оставаясь незамеченным. Лягушонок незаметно проскользнул на верхнюю палубу и за спинами матросов стал пробираться к корме. Он искал глазами какой-нибудь канат или веревочную лестницу, но ничего такого поблизости не было видно. Заглядевшись, Лягушонок поскользнулся и упал на палубу, больно стукнувшись лбом о деревянное ведро с привязанным к нему пеньковым канатом.
Это было то, что нужно. Обычно такими ведрами пользуются матросы для того, чтобы черпать из-за борта воду при уборке палубы.
Ушибленная голова Лягушонка, тем не менее, еще что-то соображала. Он схватил ведро и, убедившись в том, что канат достаточно длинный для того, чтобы можно было бросить его за борт, парнишка метнулся к правому по ходу движения судна борту.
Экзекуция по-прежнему продолжалась, а потому Лягушонок добрался незамеченным почти до самой кормы. Он сунул голову за борт и, убедившись в том, что плот, на котором находится капитан Рэд, по-прежнему здесь, швырнул вниз ведро. Конец каната был намотан на его руку.
Из-за борта раздался отчаянный вопль:
– А-а!
Лягушонок испуганно выглянул наружу, решив, что капитан Рэд упал в воду.
Но на самом деле все обстояло гораздо проще и глупее: ведро, брошенное юнгой, угодило старому капитану Рэду прямо в голову.
– Разрази тебя гром! – заорал он.– Ты что, не видишь, куда бросаешь?
Но времени было очень мало, и капитан Рэд тут же умолк. Зажав саблю зубами, а левой рукой держа ларец с золотом, правой капитан Рэд ухватился за канат, сунув ногу с разрубленным протезом в ведро.
Убедившись в том, что все в порядке, Лягушонок перекинул канат через плечо и принялся тащить его к противоположному борту. Капитан Рэд медленно поднимался наверх, держась одной рукой за канат и здоровой ногой отталкиваясь от борта. Подъем проходил успешно до тех пор, пока Лягушонок, уже почти добравшийся до противоположного левого борта, не ступил босой ногой в еще одну зеленую кучу.
Его босая пятка скользнула по палубе, и он покатился назад под тяжестью груза.
Все произошло так стремительно, что капитан Рэд даже ничего не успел сообразить. Хорошо еще, что по старой морской привычке он обмотал канат вокруг запястья. Только это помогло ему удержаться.
Сам же Лягушонок смог затормозить, только упершись ногами в борт.
– Эй, идиот, быстрее! – отчаянно завопил старый пират.– Меня сейчас акулы сожрут!
Только он успел это прокричать, как в полуметре от него из-под воды вынырнул высоченный акулий плавник, и огромная темная масса надвинулась на столь желанную добычу.
– А-а! – завопил капитан Рэд, с безумным видом размахивая саблей.
Кое-как ему удалось отпугнуть акулу, но она, отнюдь, не собиралась уходить. Сделав разворот, хищница пошла в новую атаку.
Слава богу, к этому моменту Лягушонок успел встать на ноги и снова потащил канат к противоположному борту. Капитан Рэд сунул изуродованный деревянный протез обратно в ведро, но замешкался и едва не лишился второй ноги. Он только-только успел выдернуть левую ногу из воды, как прямо под ним забурлила вода, и почти у самой поверхности показалась огромная оскаленная акулья пасть.
– Ах, ты, стерва! – завопил капитан Рэд, втыкая свою саблю в голову акулы.
Она тут же исчезла под водой, унося с собой последнее оружие капитана Рэда.
Медленно поднимаясь по борту, старый морской волк с сожалением проводил взглядом клинок, исчезающий в морских глубинах. После этого он поднял голову вверх и закричал:
– Давай быстрее! Что ты там возишься? Лягушонок, масса которого была, наверное, раза в три меньше, чем у капитана Рэда, с трудом добрался до противоположного борта и, перекинув канат через толстый брус, потащил его назад. Так было гораздо легче, и, уже спустя несколько мгновений, шляпа капитана Рэда показалась над штирбортом.
– Давай, давай, тяни! – командовал он. Выбиваясь из последних сил, Лягушонок добрался до правого борта и чуть ли нос к носу подобрался к капитану Рэду.
– Ну, что? Мы спасены? – засмеялся он.
В этот момент канат затрещал и стал прямо на глазах лопаться.
Еще мгновение – и старый пират отправился бы на завтрак к акулам. И лишь выронив свой драгоценный ларец, он успел ухватиться за борт. Сундук шлепнулся на воду и остался позади корабля, медленно покачиваясь на волнах.
Отшвырнув в сторону ненужный кусок каната, Лягушонок принялся тащить капитана Рэда на судно.
Но тут, как он и опасался, жадность подвела старого морского разбойника. Не в силах перенести разлуку с любимым ларцем, капитан Рэд завопил:
– Помогите! Помогите! Мое богатство! Это все он, он виноват! Убийца!
Чуть ли не рыдая от жалости к потерянным деньгам, капитан Рэд перебрался через борт, обратив на себя внимание всех, кто собрался на нижней палубе. Припадая на перерубленный протез вдвое сильнее прежнего, старый бродяга поковылял к капитанскому мостику.
– Господа офицеры,– заныл он по-французски,– помогите мне вернуть мои богатства. Это все он, этот мерзавец виноват. Помогите мне.
Офицеры, которых возглавлял первый помощник капитана мессир Дюрасье, в изумлении смотрели на двух странных личностей, неизвестно откуда взявшихся на их боевом фрегате. Особенно живописно выглядел тот, кто постарше: шикарная бархатная шляпа с вышивкой по краям и плюмажем из страусиных перьев, длинный бархатный камзол красного цвета с невероятно грязными обшлагами и еще более грязная рубашка под ним, баснословно дорогая шелковая перевязь с пустыми ножнами и расщепленный деревянный протез вместо правой ноги.
– Вы француз? – тут же спросил мессир Дюрасье. Ничего не отвечая, новый пассажир фрегата стал громко жаловаться – опять-таки на французском языке:
– Всю жизнь работал не покладая рук, надрывался, отдыха не знал, копил деньги. Все мои сбережения. А этот мерзавец, этот убийца!...
Он размахнулся и нанес ничего не подозревающему Лягушонку сокрушительный удар в челюсть. Парнишка рухнул на палубу, как подкошенный, а сам пострадавший, не дождавшись ответа от сгрудившихся вокруг него офицеров, растолкал их в стороны и стал спускаться на нижнюю палубу. При этом он наступил своей исковерканной деревяшкой на ногу несчастному мессиру Дюрасье, который взвыл от боли и немедленно отскочил в сторону.
Столь невежливое поведение капитана Рэда объяснялось очень простой причиной: на нижней палубе стояла большая бочка с водой, в которую надсмотрщики, проводившие экзекуцию, попеременно опускали длинные кожаные кнуты-девятихвостки.
Наказание мокрым хлыстом было куда болезненнее, чем обыкновенным. Наверняка, никому на судне не пришло бы в голову пить воду из этой бочки.
Но бедолаги, изнывавшие от жажды – капитан Рэд и Лягушонок – меньше всего думали о вкусе воды. Им просто хотелось пить.
Гремя обломанной деревяшкой, старый пират начал спускаться вниз по лестнице с капитанского мостика. Оторопевшие от неожиданности офицеры фрегата провожали его ошарашенными взглядами. Никто не пытался остановить бродягу – во-первых, потому, что офицеры с трудом понимали, что происходит, а во-вторых, потому что офицеры предоставляли почетное право физической работы на корабле матросам и надсмотрщикам.
– Куда это он?..– недоуменно пробормотал первый помощник капитана мессир Дюрасье.
Лягушонок, который успел измазать в жидком дерьме не только ноги, но и руки, кое-как вытер ладони о рубаху и, не обращая внимание на столпившихся вокруг офицеров, бросился вслед за капитаном Рэдом.
По пути он налетел на несчастного мессира Дюрасье, который уже успел пострадать от незваных гостей, и, чтобы не упасть, ухватился за нарядный камзол и ослепительно белый платок, которым была повязана шея первого помощника капитана.
– О, Бог мой! – завизжал Дюрасье.– Что здесь происходит? Куда вы несетесь?
Не вдаваясь в объяснения, Лягушонок кинулся вниз по лестнице.
До утонченного нюха мессира Дюрасье донесся характерный запах человеческих фекалий. Шмыгнув носом пару раз, первый помощник капитана с ужасом обнаружил, что весь его камзол и белый шелковый платок, которым он так гордился, испачканы обыкновенным калом.
Проклиная все на свете, мессир Дюрасье принялся осторожно, двумя пальцами развязывать платок, который в следующую минуту был безжалостно выброшен за борт. Затем мессир Дюрасье избавился от испачканного камзола, правда, поступив с ним более великодушно. Камзол тут же унес слуга, заменив его новым, чистым.
Лягушонок, которого так же мучала жажда, как и его старшего друга, сломя голову, мчался к деревянной бочке с пресной водой.
Матросы и офицеры, охваченные любопытством, наблюдали за этой картиной: старый морской волк в красном камзоле и шляпе с плюмажем, не разбирая дороги, мчался по палубе, заваленной такелажем и снастями.
Следом за ним, спотыкаясь и падая, бежал юнга.
Экзекуция тотчас же прекратилась. Надсмотрщики и матросы, услышав шум на капитанском мостике, тут же позабыли о несчастном, по спине которого только что ходил кожаный кнут.
Отшвырнув своим деревянным обрубком ведро, валявшееся перед бочкой с водой, капитан Рэд принялся с жадностью черпать ладонью воду. Он хрипел и урчал, глотая теплую жидкость с неприятным привкусом. Сейчас ничего слаще этой воды на свете для него не существовало.
Но этого ему показалось мало и,– перевалившись через край бочки, старый морской бродяга с головой погрузился в воду.
Надсмотрщики просто оцепенели от недоумения, растерянно оглядываясь по сторонам.
Следом за одноногим стариком к бочке примчался юнга и точно так же сунул голову в воду.
Наконец, с капитанского мостика раздался гневный голос первого помощника мессира Дюрасье:
– Уберите их отсюда!
Двое надсмотрщиков тут же принялись хлестать кнутами по спинам Лягушонка и капитана Рэда. Но никакое, даже самое страшное наказание не могло заставить двух этих несчастных, уже было отчаявшихся спастись, оторваться от живительной влаги.
Наверное, вот так же мчатся к воде верблюды после многодневного изнурительного перехода по горячей пустыне.
– Да уберите же их отсюда! – топая ногами, завизжал мессир Дюрасье.– Бросьте их в трюм! Что вы там возитесь?
Надсмотрщики отшвырнули в сторону кнуты и, схватив припавших к спасительному источнику горемык, принялись оттаскивать их от бочки.
Лягушонку пришлось хуже – он был не так крепок и высок ростом, как капитан Рэд. Что же касается старого морского волка, то он одним движением руки отшвырнул от себя не такого уж тщедушного надсмотрщика.
– Помогите им! – закричал Дюрасье.
На помощь надсмотрщикам пришли двое боцманов. Ухватив за руки рычащего и отбивающегося капитана Рэда, они кое-как оторвали его от бочки. Следом за ним потащили и Лягушонка.
Среди матросов, столпившихся на нижней палубе, прокатился возмущенный ропот.
– Дайте им попить,– осмелился сказать кто-то.
– Что? – возмущенно взревел надсмотрщик.– Хочешь присоединиться к этим жалким бродягам? Место в трюме найдется для всех!
Послышалось скрежетание ключей и скрип открываемого люка.
Без особых церемоний Лягушонка и капитана Рэда швырнули в полутемный трюм и захлопнули люк.
Лягушонку поначалу показалось, что в трюме царит полная темнота. Однако, по мере того, как глаза его привыкали к окружающей обстановке, ему кое-что удалось разглядеть. Хорошо еще, что сквозь щели в досках люка в трюм проникали узкие полоски солнечных лучей.
Пленники еще не успели как следует привыкнуть к своей новой тюрьме, когда наверху раздался топот шагов, и опять послышался скрежет поворачиваемых в замке ключей.
На мгновение в голове Лягушонка мелькнула мысль о том, что, возможно, наверху передумали и хотят выпустить их.
Однако, он ошибся.
Мессир Дюрасье проявил чисто французскую галантность, распорядившись вернуть капитану Рэду его шикарную шляпу с выщипанным плюмажем.
Когда открылся люк, и солнечные лучи ударили в глаза пленников, Лягушонок еще пытался что-то сказать. Но увидев, как в трюм со свистом летит шляпа капитана Рэда, отказался от своего намерения.
Люк снова захлопнулся, и в трюме снова воцарилась тишина.
Старый пират, до сих пор неподвижно лежавший на полу, куда он скатился подобно мешку с древесным углем, негромко застонал и пошевелился.
Хотя Лягушонок меньше пострадал при падении, ему все-таки не удалось избежать ушибов и ссадин.
– Капитан Рэд, вы живы? – вполголоса спросил он. Его старший друг кое-как приподнялся на локте и, оглядевшись вокруг, принялся переползать к дальней стенке трюма.
Пристроившись у стены, он прохрипел:
– Лягушонок, подвинься сюда, поближе... Спустя мгновение, юнга оказался рядом со старым пиратом.
– Вы целы, капитан Рэд?
– Да цел, цел...– проворчал тот.– Сейчас не в этом дело. Мне нужно кое-что сказать тебе. Знаешь французский язык? Хоть немного...
– Мой отец родом из Бретани. Поэтому можно сказать, что я наполовину француз. Мать учила меня английскому языку, а отец – французскому.
На грубом, просоленном морской водой и продубленном, наверное, всеми ветрами на свете лице капитана Рэда появилось некое подобие улыбки. Точнее, это была кривая гримаса, от которой стало бы не по себе любому, кто не был знаком с этим человеком.
Однако, Лягушонок знал, что его слова доставили Рэду удовольствие.
– Что ж, это хорошо,– сказал старый пират.– Я тоже кое-что кумекаю по-французски. Главное, чтобы они не приняли нас за англичан. Хоть ты и говорил, что мы с ними не воюем, но для французов повесить на рее англичанина то же самое, что выпить бокал вина. Нам нужно договориться о том, что мы будем отвечать на вопросы, если нам станут их задавать.
– А что же мы можем ответить?
– Слушай меня и не перебивай,– цыкнул на него капитан Ред.– Если будут спрашивать, то запомни: меня зовут Бенжамен Перье, а родом я из Марселя. Я плыл на корабле «Сан-Себастьян», принадлежащем торговому дому Колонов. Понял? Лягушонок кивнул.
– Понял, капитан.
– Повтори.
– Вас зовут Бенжамен Перье. Вы из Марселя. Плыли на торговом корабле, перевозившем груз ванили.
Лицо капитана Рэда изумленно вытянулось.
– Какой еще ванили? Я ничего об этом не говорил. Лягушонок нашел в себе силы улыбнуться.
– Просто я знаю, что торговый дом Колонов занимается поставками ванили.
Капитан Ред почесал бороду.
– Молодец, это ты хорошо придумал. Значит, мы плыли с грузом ванили... Эй-эй, погоди!.. Если мы плыли с грузом... Значит, не из Марселя, а в Марсель? Понял?
– Понял.
– И вышли мы из Тира, в Палестине...
– А почему так далеко?
– Потому что я там однажды бывал и даже могу рассказать, что это за городишко... Вонючее место... Ладно. Пойдем дальше... Ночью на нас напали пираты. Нашу шхуну «Утренняя звезда» утопили, а всех членов экипажа убили. Спаслись только мы с тобой. Понял?
– Понял.
– Про ваниль это вы хорошо придумали...– неожиданно раздался глухой голос откуда-то сбоку.
Лягушонок вздрогнул от неожиданности и огляделся.
У противоположной стены сидел человек, которого они не заметили прежде. Не заметили по довольно простой причине: это был мавр. Правда, одежда выдавала в нем обычного моряка – такая же холщовая роба, как и у остальных членов экипажа фрегата «Эксепсьон», а на голове из-под цветастого платка торчали курчавые волосы.
– Что ты сказал? – пробормотал Лягушонок.
– Я сказал, что насчет груза ванили вы хорошо придумали,– повторил сосед.– Они должны поверить.
Очень правдоподобно звучит. Правда, ты мало похож на француза...
– А ты вовсе на него не похож, хотя разговариваешь по-французски,– огрызнулся капитан Рэд.– Ты кто такой?
Мавр, спокойно сидевший у противоположной стены, с достоинством ответил:
– Французы дали мне имя Жозеф-Серафим Амадеус...
Капитан Рэд выругался и сплюнул:
– Чертовы лягушатники! От их имен сам морской дьявол поперхнулся бы.
Негр с невозмутимым видом выслушал эту гневную тираду и продолжил:
– А, вообще-то, меня зовут Бамако. Вы тоже можете меня так называть. Я потомок княжеского рода из Бенина.
Капитан Рэд поморщился.
– Откуда?..
– Из Африки...
Мавр был так спокоен, как будто действительно сидел на княжеском троне, а не в грязном, вонючем трюме рядом с пропахшими смолой пеньковыми канатами и бочками дегтя.
– А что же ты делаешь на этом корабле, Бамако? – с недоверием спросил капитан Рэд.
– Я – корабельный кок,– гордо ответил Бамако,– готовил здесь еду для капитана.
Капитан Рэд, удивленно разинув рот, осмотрелся по сторонам.
– Вот уж не думал, что нас заперли на камбузе. Какого черта ты сидишь в трюме?
Негр улыбнулся.
– Меня заковали в кандалы. Вот. Смотрите. Он вытянул вперед ногу и зазвенел цепями.
– На твоем месте я бы так не радовался,– пробурчал старый пират.– Наверное, ты такой же весельчак, как и я. За что тебя заковали в кандалы?
Бамако пожал плечами и сделал возле головы характерный жест, который обычно относится к умалишенным.
– Это же французы, они – сумасшедшие,– сказал Бамако таким тоном, как будто это само собой разумелось.– Они сказали, будто Бамако отравил великого командора де Лепельера.
– А зачем тебе было его травить?
Негр пожал плечами.
– Не знаю... Они говорят, что я сделал это для того, чтобы завладеть золотым троном нубийского царя Югурты.
Всякое упоминание о золоте приводило капитана Рэда в состояние повышенного возбуждения. Вот и сейчас, услышав это магическое слово, старый пират мгновенно позабыл о всех напастях, которые свалились на его голову за последние несколько дней.
– Золотой трон?..– судорожно сглотнув, переспросил он.
Глаза его засверкали плотоядным блеском.
– Ну да,– спокойно ответил Бамако,– золотой трон.
– А откуда он взялся? – дрожащим голосом произнес капитан Рэд.
– Наш корабль плавал в Египет. Уж не знаю, что там делал великий командор де Лепельер, но однажды к нам на корабль притащили эту громадную штуковину и засунули ее в трюм.
Глаза капитана Рэя округлились.
– В трюм? Ты что, хочешь сказать, что где-то здесь рядом стоит золотой трон?
Судя по всему, мавра соседство с огромным количеством золота радовало совсем не так сильно, как старого морского бродягу, капитана Рэда.
– Ага, рядом,– спокойно ответил кок.
Словно пытаясь осмыслить услышанное, капитан Рэд вслух произнес:
– Значит, трон какого-то нубийского царька...
– Югурты.
– Югурты?..
Капитан Рэд облизнулся. От осознания близости огромного количества золота в горле у него пересохло, а сердце билось так шумно, что слышно было, наверное, на самой верхушке грот-мачты.
– Значит, трон?..– снова переспросил он. Опять последовал такой же невозмутимый ответ:
– Трон.
– Золотой трон?..
– Золотой трон.
Позабыв об ушибленной заднице, капитан Рэд заерзал на месте.
– Ты, наверное, врешь?
Бамако пожал плечами.
– Зачем мне врать?
– Так где же этот трон?
Кок поднял руку и ткнул пальцем в стену, рядом с которой он сидел.
– Здесь.
– Здесь? За стеной?
– Ага.
Капитан Рэд подозрительно прищурился.
– А ты сам-то его видел?
И снова Бамако спокойно кивнул.
– Видел. В дырочку.
Тяжело дыша, капитан Рэд подался вперед.
– А где эта дырочка?
И снова Бамако ткнул пальцем в стену.
– Здесь. У меня за спиной.
Глаза капитана Рэда засверкали так, что показалось, будто звезда упала в трюм.
– Покажи!
– Смотрите. Отсюда хорошо видно.
Капитан Рэд тут же кинулся к противоположной стене. Чтобы не терять время на лишние движения, он просто полз, подтягивая за собой изувеченную деревянную ногу.
Бамако отодвинулся в сторону, пропуская капитана Рэда к дырке.
Облизывая пересохшие губы, старый пират приложил глаз к стене и замер.
Бамако не соврал: в соседнем трюме стоял обмотанный парусиной золотой трон с изображением какого-то нубийского божка. В том, что это было действительно золото, сомневаться не приходилось – те части трона, которые не были обмотаны парусиной, сверкали так ярко, что можно было ослепнуть.
– Золото...– потрясенно прошептал капитан Рэд.– Сколько же здесь золота?..
Долго стоять в полусогнутом состоянии капитан Рэд не мог, а потому он опустился на грязный пол трюма рядом с потомком княжеского рода из Бенина.
– Как, говоришь, звали этого царя? – спросил он.
– Югурта,– последовал ответ.
– А ты откуда знаешь?
– Бамако слышал. Бамако был в каюте командора де Лепельера.
– А что ты там делал?
– Я ведь уже говорил – готовил еду для капитана.
– Ах, да...– рассеянно проговорил капитан Рэд.– Еду готовил... Сколько же здесь золота? Его, наверное, хватит, чтобы купить десять таких кораблей. Я такого никогда в жизни не видел.
Лягушонок, который подобрался к стенке, попробовал тоже заглянуть в щель, но старый пират грубо оттолкнул его.
– Да погоди ты! Дай мне еще раз посмотреть. Он опять приложился глазом к дырке и пробормотал:
– Тысячу якорей в задницу этому Югурте...
– Тысячу якорей в задницу этим французам,– поправил его Лягушонок.
– Слушай, а почему ты так ненавидишь французов? – спросил капитан Рэд.– Ты же сам наполовину француз.
– Во-первых, отец никогда не брал меня с собой в плавание. Во-вторых, я – подданный британской короны и всегда мечтал воевать ради ее славы и мощи.
– Ладно, еще повоюешь. Ты бы лучше не об этом думал.
– А о чем же мне еще думать?
– Вот об этом,– капитан Рэд ткнул пальцем в стенку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта



Не очень, не понравилась.
Флорентийка и султан - Беньи ЖаннеттаГалина
2.08.2012, 11.37





жуть
Флорентийка и султан - Беньи ЖаннеттаНаталья
5.02.2013, 13.06





Какое имеет отношение роман к этой теме? Название вообще не соответствует содержанию!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннеттаольга
30.06.2013, 13.41





Только время потратила, не стоит читать, фигня!!!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннеттаольга
29.03.2014, 16.00





султана никакого нет,конец вообще никакой,и такое ощущение,что середину(причем самую интересную по логике)просто вырвали из романа!жаль потраченного времени на всевозможные описания не по теме.читая вторую часть долго врубалась что к чему,откуда взялся казначей,куда делся гриччардини?вобщем читать не советую!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннетталариса
23.12.2014, 5.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100