Читать онлайн Флорентийка и султан, автора - Беньи Жаннетта, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беньи Жаннетта

Флорентийка и султан

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

Иштван Жигмонд недаром интересовался отношением сегедских властей к делам Тамаша Запольяи. Спустя несколько дней после памятного ужина у одного из самых богатых сегедских ростовщиков, в канцелярию воеводы поступил анонимный донос о том, что некий торговец по фамилии Запольяи обманным путем заполучил контракт на поставки хлеба для солдат королевского «черного войска» и пшеницы для лошадей.
Как утверждалось в доносе, хлеб для королевских солдат был испечен из прелой пшеницы, что нанесло урон не только здоровью солдат, но и подорвало престиж самого короля. Далее в доносе утверждалось, что сам Запольяи в пьяных разговорах похваляется своим родством с дьяволом, и заслуживает наказания водой.
На обычном языке это означало, что, признай сегедский воевода торговца Тамаша Запольяи виновным в жульничестве и нанесении ущерба королю, далее его делом занималась бы католическая церковь. Подвергнуть испытанию водой означало просто утопить. Тем, кого церковь уличала в связях с сатаной, предлагалось доказать свою невиновность давно испытанным способом: попытаться не пойти ко дну со связанными руками и ногами.
Конечно, донос написал не кто иной, как сам Иштван Жигмонд. В лице Тамаша Запольяи он получил опасного конкурента, который после первой же сделки обскакал всех и заставил говорить о себе город.
Одна любопытная деталь: в то же самое время в канцелярию короля Матиаша Корвина поступила жалоба от жителей одной из отдаленных трансильванских деревень на местного графа, некоего Дракулу. Крестьяне из соседних деревень жаловались на то, что в последнее время по ночам в замке графа Дракулы происходят какие-то странные вещи. Из деревень стали пропадать люди, а в окрестных лесах развелось слишком много волков, которые в полнолуние собираются в стаи, окружают замок графа Дракулы и устраивают там свои кровавые игрища. Жалобщики просили найти управу на этого слугу сатаны.
Что же касается Тамаша Запольяи, даже, несмотря на заступничество перед сегедским воеводой его первого помощника, Ференца Хорвата, сам воевода дал делу ход. Правда, до разбирательства с церковью не дошло, иначе Тамаш, наверняка, направился бы в мир иной. Испытание водой не выдерживал никто.
А повезло ему потому, что нрав у Запольяи был совсем не таким, как, к примеру, у Иштвана Жигмонда. Он был щедр, угощал в окрестных харчевнях всех, с кем ему приходилось иметь дело – мельников и конюхов, пекарей и возчиков, простых солдат и сотников.
Имя Тамаша было у всех на слуху с тех пор, как он получил свой первый золотой дукат.
Вот почему вызванные на допрос к воеводе горожане все, как один, клялись и божились, что никогда не замечали никаких связей Тамаша Запольяи с сатаной, а даже, напротив, видели в нем доброго христианина, почитающего церковь, как родную мать, и хранящего верность королю.
* * *
Воевода, в окружении начальника стражи и архиепископа сегедского, восседал за широким дубовым столом в подвале своего замка.
У противоположной стены, сняв шапки, испуганно толпились вызванные для допроса хозяева окрестных мельниц, пекари, простые воины и возчики.
– Поступила жалоба,– сказал воевода,– на бывшего владельца баржи, а ныне свободного гражданина Тамаша Запольяи о том, что он вступил в связь с сатаной и, дабы нанести ущерб пресвятой церкви и королевскому престолу, выпекал хлеб для войска его величества короля Матиаша из прелого зерна, взятого им с затонувшей баржи «Иштван Жигмонд», которая потерпела крушение на Дунае. Ну, что скажете?
Простолюдины лишь жали плечами и разводили руками.
– А что нам сказать, господин воевода? Тамаш никого из нас не обижал.
Воевода хмыкнул.
– Сначала я хотел бы послушать мельников. Что за зерно привозил вам Тамаш Запольяи? Можно ли было из него печь хлеб? Годилось ли оно на корм для лошадей? Ну, говорите же.
Вперед выступили несколько владельцев окрестных мельниц.
– А что сказать, господин воевода? Зерно было превосходное, отродясь такого не видывали.
– Но ведь оно и вправду было прелое.
– Может, и было когда-нибудь прелым, да только мы не знаем. Господин Тамаш так хорошо его высушил, что мы на мельницах и не заметили. Да и сам господин Запольяи, хоть и не благородных кровей, однако же проявил невиданную доброту.
– А именно?
– За помол каждых ста мешков зерна он отдавал пять нам. Истинная христианская доброта и благодетель.
Воевода и архиепископ переглянулись.
– А что скажут остальные? Добрый он христианин или нет?
Мельники принялись дружно кивать головами.
– А как же, добрый христианин, по-другому и сказать нельзя.
– Даже наши свиньи им довольны. Воевода засмеялся.
– Ну что ж, если даже свиньи им довольны, то он и вправду добрый христианин. А что скажут солдаты, которые ели этот хлеб?
Несколько воинов, вызванных для допроса, тут же вытянулись в струнку.
– Докладываю,– отрапортовал один,– никогда в жизни такого не едали. Вот как хорош был этот хлеб. Добрый христианин господин Тамаш Запольяи. Мы и не знали, что еще такие бывают.
То же самое наперебой утверждали все, кого воевода вызывал на допрос. А после короткого совещания он вынес вердикт: Тамаш Запольяи не виновен в приписываемых ему грехах, не замечен в связях с сатаной и заслуживает имени доброго христианина. А заслуги его перед королевским войском столь велики, что он, воевода Сегеда, отправляет в Буду прошение с просьбой отметить вышеназванного Тамаша Запольяи королевской милостью.
В чем заключалась эта милость, воевода не объявил. Однако через несколько дней Тамаш отправился в Буду и был принят в столице первым министром короля Матиаша, досточтимым воеводой Михаем Темешвари.
Воевода Темешвари принял Тамаша в своем замке. Когда Запольяи предстал перед очи воеводы, тот первым делом спросил:
– Почему вы без сабли? Лица знатного сословия не имеют права являться ко мне на аудиенцию без оружия. Таков закон, установленный нашим королем и церковью.
Тамаш почтительно склонил голову.
– Не имею чести быть удостоенным дворянского звания,– спокойно ответил он.
Воевода удивился.
– Вот как? А ведь, судя по отзывам о вас, вы заслуживаете такого звания. Я знаю, что вас обвиняли в связи с дьяволом и делах, порочащих славу королевской короны. После того, как все счастливо разрешилось, желаете ли вы получить удовлетворение?
Тамаш колебался.
– Не знаю, имею ли я на это право? Не хотел бы я наживать себе врагов, раз уж все так хорошо закончилось.
– Но если сегедский воевода установил, что вы невиновны, то вам сам бог велел искать ответа у виновников. Вы знаете, кто написал на вас этот донос?
Тамаш покачал головой.
– Нет, не знаю и знать не хочу. Я всегда считал, что месть не входит в число христианских добродетелей, и не хочу отступать от этого правила и на сей раз. Тем более, что сейчас, когда каждый день может разразиться война с турками, король вправе рассчитывать на каждого своего подданного в борьбе с ними.
Воевода улыбнулся.
– Мне приятно слышать такие речи,– он развел руками.– Увы, не каждый дворянин Венгрии считает дело защиты святой матери-церкви и королевского трона превыше личных обид. Если бы все дворяне были такими, как вы, нам не приходилось бы призывать в свое войско наемников из Гельвеции и Савойи. Слава богу, после того, как мы разбили турок у Петерварада, они затихли и не осмеливаются больше нападать на нас. Но кто знает, что будет через год или через пять лет. Вы не хотите вступить в ряды королевского «черного войска»? Думаю, что должность сотника была бы для вас вполне подходящим удовлетворением за обиду.
– Нет,– Тамаш решительно покачал головой.– Прошу простить вашу милость, однако я не могу принять вашего предложения.
Воевода удивленно посмотрел на Запольяи.
– Почему же? Многие дворяне Венгрии считают это за великую честь. Вас что-то смущает?
– Ваша милость, если разразится война с турками, я первым пойду воевать. Однако я никогда прежде не брал в руки саблю и не хочу делать это до тех пор, пока нет войны.
Воевода, удивленный такой смелостью какого-то провинциального торговца, не скрывал своих чувств.
– Это достойный ответ,– сказал он.– Что ж, в таком случае, можете просить меня о другом. Я постараюсь выполнить все, что в моих силах.
Тамаш ненадолго задумался.
– У меня есть одно предложение к вам, ваша милость. Не знаю только, понравится ли оно.
– Говорите,– милостиво сказал воевода.– Я люблю людей с сильным характером.
– Я прослышал, что двору его величества короля Матиаша принадлежит владение в Левитинце, возле самой турецкой границы. Но королевская казна не получает от этого никаких доходов.
Воевода задумался.
– А, вы об этом? Да, да, конечно, помню. Левитинца. Там очень красивые места. Как вы знаете, господин...
– Запольяи,– подсказал Тамаш.
– Как вы знаете, господин Запольяи, королевская казна постоянно испытывает нехватку средств. Это связано с тем, что нам приходится содержать много укрепленных пунктов на границе с турками. Из Левитинцы долгое время не было никаких доходов, и королевский двор счел нужным сдать эти места в аренду одному банкиру из Штирии. Но этот хитрый австрияк каждый раз пытается обмануть королевский двор.
Тамаш кивнул.
– Да. Мне известно, что он уже полгода не платил арендную плату.
Воевода оживился. Было видно, что этот вопрос очень интересует и его самого.
– Да, жаль, конечно, что так происходит, но пока – увы, мы ничего не можем изменить. Государственные интересы требуют поддержания добрых отношений с владениями австрийских Габсбургов. Все-таки они оказывают нам союзническую помощь в борьбе с турками. У этого банкира длинная рука и связи в Буде и Вене. Если бы на то была моя воля,– воевода многозначительно .похлопал себя по рукоятке сабли,– я бы его быстро заставил платить. Это же надо, живет лучше, чем самый богатый князь, даже при королевском дворе такая роскошь и не снилась. Ты представляешь, Тамаш?
Воевода до того проникся доверием к Запольяи, что начал называть его по имени.
– У него целая конюшня жеребцов, и он чуть ли не каждую неделю покупает себе новых. Между прочим, каждый стоимостью по восемь тысяч дукатов.
Воевода до того разволновался, что вскочил из-за стола и принялся расхаживать по комнате, громко возмущаясь и грозя кулаком банкиру-мошеннику.
– Стыдно сказать, но мне, первому министру государя, жеребцы, стоимостью в восемь тысяч дукатов, не по карману. Ну ничего, я еще надеюсь уговорить короля, чтобы он заставил этого негодяя заплатить долги. Казна пуста, а какой-то австрияк благоденствует за счет нас.
Тамаш и вправду обладал хорошей деловой хваткой, потому что мгновенно сообразил, как можно использовать недовольство первого министра короля Матиаша тем, что он не может позволить себе купить жеребца за восемь тысяч дукатов.
Внимательно выслушав возмущенную речь воеводы Темешвари, Тамаш сказал:
– Думаю, что королевская казна ничего не потеряет, если я попрошу передать королевские владения в Левитинце в аренду мне.
Воевода с изумлением посмотрел на Запольяи.
– А ты знаешь об условии аренды?
Тамаш кивнул.
– Да.
– Они тебе по карману?
– Да. Более того, я буду платить за каждый хольт на дукат больше, чем этот банкир.
Воевода задумался.
– Равнины Левитинцы богаты пшеницей,– сказал он.– Там можно получать хорошие урожаи, если, конечно, заботиться об этой земле. Да, человеку, который взвалит на себя этот груз, придется поначалу нести немалые расходы.
– Меня это не пугает,– сказал Тамаш. Воевода усмехнулся.
– Приятно слышать такое. А известно ли тебе, свободный гражданин Запольяи, что королевские закрома сейчас пусты? Нам даже нечем кормить наемное войско.
– Да, мне известно об этом. Из-за трудностей на турецкой границе многие крестьяне не могут сбыть свой товар. Но уверяю вас, ваша милость, я возьму все это на себя. У вас не будет повода упрекнуть себя в том, что вы приняли мое предложение.
Воевода подошел к Тамашу и похлопал его по плечу.
– Истинно христианское великодушие. После того, как королевский наместник в Сегеде так обидел тебя, ты готов помочь королю в его затруднениях. Что ж, обещаю тебе свое покровительство. Король будет рад узнать, что у него есть такие подданные.
Воевода уселся в глубокое кресло и приказал слуге принести вина.
– Давай-ка выпьем, Тамаш,– сказал он, протягивая Запольяи серебряный бокал.– Знаешь, о чем я только что подумал?
– О чем же?
– Среди королевских подданных не хватает одного дворянина. Свободных граждан достаточно, а вот дворян маловато. Ты не знаешь подходящей кандидатуры?
Губы Тамаша тронула улыбка.
– Кажется, знаю.
Воевода кивнул.
– Я тоже. Давай-ка выпьем за это.
Осушив бокал до дна, воевода Темешвари сказал:
– Сегодня вечером у пештского ишпана будет званый вечер. Соберутся достойные люди. Будет даже сам архиепископ Пештский. Думаю, что тебе полезно начинать знакомиться с лучшими людьми королевства. Но прежде – заезжай ко мне. Я прямо сейчас отправляюсь в королевскую канцелярию и отдам распоряжение, чтобы к вечеру был готов договор об аренде. Тамаш почтительно склонил голову.
– Ваше предложение, господин воевода, очень лестно для меня. Сочту за честь принять его.
Воевода улыбнулся.
– Что ж, на вечере у пештского ишпана поговорим и обо всем остальном, дворянин Левитинцы и господин Тамаш Запольяи.
* * *
Так Тамаш получил дворянское звание и права аренды земель в Левитинце сроком на десять лет.
Разумеется, Тамаш не остался в долгу перед воеводой Михаем Темешвари и отплатил ему так, что сразу же заполучил в друзья первого министра государя Матиаша Корвина.
Через несколько дней, перед выездом на охоту, во двор замка воеводы Темешвари ввели под уздцы двух вороных жеребцов. Это были настоящие арабские скакуны, которых в Европе можно было пересчитать по пальцам.
Несмотря на то, что Венгрия и Турция находились в состоянии необъявленной войны, турецкие контрабандисты за большие деньги могли доставить во владения короля Матиаша любой товар, начиная от клинков из дамасской стали и заканчивая дорогими персидскими коврами.
Тамаш не поскупился и отдал по десять тысяч золотых дукатов за двоих чистокровных жеребцов, которых отослал в конюшню воеводы Темешвари.
Когда челядь сбежалась во двор, чтобы посмотреть на лошадей невиданной красоты, воевода, услышав шум, выглянул в окно.
– Что это за лошади? – крикнул он.
– Какой-то неизвестный прислал вам их в подарок. Темешвари восхищенно покачал головой.
– Да, эти лошади стоят сумасшедших денег. Таких даже у короля нет. По-моему, я догадываюсь, кто сделал мне этот подарок.
* * *
Тем временем Фьора по-прежнему жила в доме ростовщика и торговца Иштвана Жигмонда. Она уже понемногу начала приходить в себя после выпавших на ее долю страшных потрясений и научилась немного понимать по-венгерски.
Если бы у нее было хоть немного денег, она, наверняка, покинула бы и этот дом, и этот город, и эту страну.
Но, увы – огромные сокровища стамбульского казначея Али Чарбаджи, которые были по праву предназначены ей, достались простому венгерскому моряку, а ныне дворянину Тамашу Запольяи. Он богател, как по мановению волшебной палочки, в один миг.
Говорят, что тут дело не обошлось без вмешательства сатаны. Сегедскому воеводе не удалось доказать, что Тамаш Запольяи продал душу дьяволу, и разговоры понемногу утихли.
Но не проходило и дня, как Тамаш удивлял окружающих то покупкой неслыханно дорогой утвари для дома, то раздачей супа нищим, то шикарным балом, на который были приглашены несколько сотен человек.
Иногда Тамаш приходил в дом Иштвана Жигмонда, который после таких встреч громко проклинал конкурента, поражавшего всех своей щедростью.
– Этот Запольяи совсем зарвался! – кричал он, бегая по дому и размахивая кулаками.– Я в его годы был куда скромнее. Только подумайте, что он себе позволяет. Скупил, наверное, уже все золото в ювелирных лавках.
Кресченция пыталась его одернуть.
– Да полно тебе, Иштван. Человек богат, пусть тратит деньги так, как ему хочется.
– А откуда это богатство? Небось, подкупил какого-нибудь воеводу при королевском дворе.
– Да как же это можно?
– А вот так. Купить можно кого угодно, даже епископа. Главное знать, сколько заплатить. И дворянство свое он купил. Обошел меня на повороте, мерзавец. Я ведь сколько ни старался, так и не стал дворянином, а этому сразу все в руки упало – и деньги, и дом, и дворянский титул. Ты только посмотри – к нему в гости из самой Буды приезжают. А эти его бесплатные раздачи супа нищим? Где такое видано?
Фьора, которую Кресченция учила венгерскому языку и опекала на кухне, не до конца понимая каждое слово, догадывалась о смысле по интонациям. Памятуя о том, какую храбрость проявил капитан баржи, на которой она вместе с Али Чарбаджи бежала из Стамбула, Фьора испытывала благодарность по отношению к этому человеку.
Иногда она даже думала о том, что вполне могла бы полюбить такого красавца, если бы, конечно, он сам этого захотел.
Но Тамаш появлялся в доме Жигмонда не так уж и часто, и потому все мечтания Фьоры о любви и свободе так и оставались мечтаниями. Неожиданно для самой себя, Фьора стала потихоньку привыкать к той роли, которую ей отвели в доме Жигмонда. Человек ведь ко всему привыкает.
Душа ее рвалась на свободу, но выхода пока не было, и Фьора решила терпеть, просто терпеть. Существование ее превратилось в какие-то блеклые будни с редкими проблесками праздника, когда Фьора ходила в церковь.
Несколько раз ее охватывало непреодолимое желание пойти к местному епископу, рассказать ему обо всем и попросить защиты и помощи у святой церкви. Епископ был единственным человеком в Сегеде, который понимал по латыни и мог бы выслушать Фьору.
Но всякий раз что-то мешало девушке, и она успокаивала себя тем, что здесь, в Венгрии, все-таки лучше, чем в турецком гареме. Она была среди христиан, и одно это успокаивало ее.
Возвращаясь домой, Фьора сразу же отправлялась на кухню, где училась стряпать и, надо сказать, не без успеха.
Кресченция постоянно хвалила ее.
В один теплый солнечный день Фьора возилась на кухне, слушая старинную венгерскую песню, которую пела Кресченция. Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге показался Ференц Хорват.
Помощник сегедского воеводы, увидев Фьору, немного смутился. Последнее время он был занят делами и редко появлялся в доме Жигмонда. Однако всякий раз, глядя на Фьору, он краснел, из чего можно было сделать неопровержимый вывод о том, что эта девушка ему нравится.
За последнее время Хорват заметно изменился. Он посерьезнел и все чаще заводил разговоры о том, что надо бы жениться, завести дом, детей. В городе говорили, что Ференц, наверное, влюбился.
– Спаси, господь,– сказал он.
Кресченция, которая считала Хорвата неплохой парой для своей дочери, тут же вскочила и начала суетиться.
– О, господин Хорват, что же вы не прошли в зал? Здесь, на кухне, не удобно принимать таких гостей, как вы.
– Вообще-то, я хотел навестить Марию,– уклончиво ответил Ференц.
– Мария отправилась в гости к нашим родственникам в Арпаде,– пояснила Кресченция.– Мы остались вдвоем с прислугой. Господин Хорват, пойдемте в зал.
Но Ференц, беспечно махнув рукой, уже присел за стол.
– Не надо церемоний, матушка Кресченция. Я ведь не принц королевской крови. Могу и здесь посидеть. Все это пустяки.
Бросив беглый взгляд на Фьору, которая возилась с Посудой, Хорват сказал:
– Не угостите ли вы меня чем-нибудь вкусненьким, матушка Кресченция? Я-то вроде бы и не голоден, да не отказался бы пожевать чего-нибудь.
Госпожа Жигмонд тут же начала кивать.
– Конечно, конечно, сейчас Фьора приготовит что-нибудь на скорую руку.
Хорват улыбнулся.
– Фьора... Какое странное имя. Кресченция добродушно махнула рукой.
– То ли греческое, то ли турецкое, не знаю. Мы ведь с ней толком и поговорить не можем. Она только сейчас стала немного понимать по-венгерски. А раньше и вовсе ни бельмеса не смыслила.
Пока Фьора возилась с посудой, Хорват неотрывно следил за ней взглядом.
– У нее красивое платье,– сказал он.– Я раньше этого не замечал.
Фьора поняла, что речь идет о ней, и прикусила губу. Это было у нее в крови – когда ее разглядывал какой-нибудь мужчина, она испытывала неловкость.
На кухне стояла полная тишина, нарушаемая лишь звоном посуды. Хорват молчал и без тени смущения разглядывал Фьору с ног до головы. Заметив на себе слегка удивленный взгляд Кресченции, Ференц неожиданно поднялся из-за стола.
– Пожалуй, я пойду. Зайду на днях, когда вернется Мария. Храни господь ваш дом.
Когда он откланялся и вышел за порог, Кресченция мечтательно сказала:
– Какой жених для моей дочери. По нему ведь все молодые девушки в нашем городе сохнут. Такой молодой, а уже помощник воеводы. Потом, глядишь, и в Буду переберется. Для Марии это не мужчина, а просто находка. Надо будет на следующей неделе пригласить в гости его и Тамаша. Это два самых лучших жениха в Сегеде. Мария ведь до сих пор не знает, кого из них выбрать. Вот пусть они себя и покажут.
* * *
Кресченция сдержала обещание и пригласила Ференца Хорвата и Тамаша Запольяи к себе в гости.
Фьора приготовила для гостей несколько блюд, но в обеденном зале не появлялась. Этот вечер принадлежал Марии. Так, по крайней мере, задумала ее мать, Кресченция.
Мария, правда, была хороша. Она шутила, смеялась, рассказывала какие-то глупости, но Кресченция, которая сидела рядом с ней, с тревогой отмечала, что и Ференц, и Тамаш выглядят излишне серьезными.
Наконец, Запольяи спросил:
– А где это Фьора? Почему ее не видно? Мария тут же засмеялась и махнула рукой.
– Ох, эта Фьора, она такая забавная. Знаете, она уже вполне прилично понимает наш язык. Правда, разговаривает с большим трудом. А иногда она меня так смешит, так смешит.
Тамаш пожал плечами.
– Что же в ней смешного?
– Ну, например, она очень любит украшать мое платье вышивкой. У вас еще будет возможность увидеть это. Не знаю, где она выросла, но у нас такое не принято.
Тамаш пожал плечами.
– Разве над этим можно смеяться?
– Но ведь она ничего не смыслит ни в прическах, ни в моде. Где она могла этому научиться? В своей грязной Турции?
Кресченция тут же добавила:
– Может, это и хорошо, что ничего не смыслит. К чему это нищей турчанке?
Тамаш удивленно посмотрел на старуху.
– Почему нищей? Ведь я собственными руками передавал в руки господина Жигмонда деньги Фьоры?
Кресченция махнула рукой.
– Ах, Тамаш...– она внезапно запнулась.– Простите, господин Левитинца, я совсем забыла, что вы недавно получили титул. Деньги, которые были у этой бедной турчанки, мой Иштван отдал под хорошие проценты одному богатому магнату. Вроде бы ничего не предвещало беды. И здоров был тот магнат, и двор имел хороший, да вот незадача – начали на него жаловаться крестьяне из окрестных деревень. Говорили, будто снюхался он с нечистой силой. Поначалу волком выл, в лес голышом бегал, а вы знаете, что в таких случаях принято делать. В общем, плакали эти денежки. Ни одного дуката, наверное, вернуть не удастся. Ох, надо же быть такому несчастью. И вот теперь у нашей бедной турчанки ничего нет. Ровным счетом ничего. Видно, так и будет до конца жизни прислугой в нашем доме. В общем, она девушка неплохая, только уж больно молчаливая. Слова из нее не вытянешь. Понимать вроде понимает, а говорить – не говорит. Вот как бывает, господин Тамаш.
В этот момент дверь в комнату, где проходил вечер, открылась, и вошла Фьора. На ней было одето вышитое венецианскими узорами платье, в руках она держала серебряный поднос с четырьмя кубками для гостей.
– А вот и Фьора,– обрадованно затараторила Кресченция.– Как ты вовремя, дорогуша. Нам уже давно было пора сменить приборы. Только будь осторожна, ничего не урони. Это дурная примета.
Увидев обращенные на себя внимательные взгляды Тамаша Запольяи и Ференца Хорвада Фьора смутилась и, не успев сделать одного шага, уронила бокал, который со звоном покатился по полу.
– Какая ты неловкая! – раздраженно воскликнула Мария.– Прислуга должна вести себя так, чтобы на нее вообще не обращали внимания.
Кресченция всплеснула руками.
– Это я виновата. Сказала под руку. Ай-яй-яй, какая неприятность, ну да ладно.
Густо покраснев, Фьора нагнулась за упавшим кубком. Но Тамаш тут же вскочил из-за стола и помог ей поднять прибор.
– Благодарю вас,– еле слышно произнесла она.
Тамаш улыбнулся.
– Не стоит благодарности. Мне приятно помочь вам.
По недовольно скривившемуся лицу Марии нетрудно было понять, что она чувствует себя уязвленной из-за того внимания, которое Тамаш оказал Фьоре. Она успела заметить и сочувственный взгляд Ференца Хорвата. Женщина, которая чувствует себя обиженной, но которой не хватает великодушия по отношению к своей сопернице – а Фьору она считала именно соперницей, несмотря на то, что та была ее прислугой – в первую очередь стремится отомстить.
Именно так и поступила Мария. Наклонившись к Ференцу, она прошептала:
– Окажите удовольствие бедняжке, поухаживайте за ней. Пусть служанке тоже будет приятно.
Ференц пожал плечами.
– А почему вы избрали для этого именно меня? Мария обольстительно улыбнулась.
– Но ведь вам это ничего не стоит, правда? Вы такой красивый, знатный господин. Ей, бедняжке, наверное, и в голову не приходит, что кто-то может обратить на нее внимание. Согласны?
Хорват ничего не ответил, потому что в этот момент Фьора стала убирать его прибор. Когда она сменила посуду и собиралась выйти из комнаты, Мария сказала:
– Фьора, сядь рядом с господином Хорватом.
– Я? – растерянно переспросила она.
– Да, да, именно ты. Господин Хорват попросил мен» об одолжении. Он хочет, чтобы ты тоже посидела за нашим столом. Тебе ведь не трудно, правда? Только поставь себе прибор.
Фьора была не в силах отказать хозяйке. Когда она уселась рядом с Ференцом, тот сразу же налил ей кубок вина.
– Прошу, выпейте со мной.
Фьора подняла кубок и чуть пригубила вино. Рука ее при этом так дрожала, что она едва не уронила бокал. Мария тут же язвительно заметила:
– Господин Хорват, кажется, ваше присутствие заставляет нашу бедняжку Фьору волноваться.
Кресченция тут же захихикала, а Тамаш помрачнел. Он не ожидал увидеть в этом доме такого откровенного издевательского отношения к этой девушке. Кроме этого, ему показалось, что и Хорват, которого он считал своим другом, относится к Фьоре не так, как следовало бы. Нет, внешне все выглядело весьма пристойно: Ференц развеселился, начал шутить, был внимателен по отношению к служанке и в конце концов даже подарил ей маленькую безделушку – серебряную брошку в виде сердечка.
Тамашу показалось, что все это выглядит слишком неестественно. Вряд ли Ференц испытывал какие-то чувства. Это больше напоминало Тамашу хорошо разыгранный спектакль.
Самой Фьоре внимание, проявленное по отношению к ней Хорватом, казалось вполне естественным и искренним. Ее удивляло лишь одно – почему Мария, всегда так ревниво относившаяся к Ференцу, ни с того ни с сего позволила ему ухаживать за своей служанкой.
Именно об этом Фьора думала, когда вечер закончился, и Мария отправилась провожать гостей, а Фьоре пришлось пойти в ее спальню и приготовить постель.
Когда открылась дверь, Фьора стояла у изголовья, разглядывая подарок Хорвата. Увидев хозяйку, девушка зажала брошку в кулаке и убрала руку за спину.
Но это не осталось незамеченным для Марии.
– Что ты там прячешь? – с любопытством спросила она.– Покажи.
Но Фьора заупрямилась. Ей не хотелось ни о чем говорить со своей хозяйкой. Мария ей не нравилась. И, уж тем более, Фьоре не хотелось делиться с ней своими тайнами.
Мария подошла к служанке и потянула ее за руку.
– Да что ты там прячешь?
Фьора отшатнулась в сторону и случайно задела стоявшее на столике зеркало в тяжелой литой оправе.
Зеркало упало на пол и со звоном разлетелось на куски.
Фьора поначалу думала извиниться, но, увидев злые холодные глаза Марии, промолчала и гордо отвернулась. Ее хозяйка, отодвинув осколки зеркала ногой, подошла к изголовью.
– Раздень меня.
Фьора подчинилась. Она стала расшнуровывать корсет на спине Марии, которая стояла неподвижно, словно статуя.
– Подай рубашку.
Хозяйка отрывисто бросала слова, которые звучали оскорблением.
– Сними туфли.
– Подай чепец.
– Расчеши меня.
Когда Фьора принялась расчесывать Марию, та едва заметно улыбнулась. Она снова решила отомстить, уже во второй раз за вечер. Как бы между прочим, Мария сказала:
– Кажется, помощник городского воеводы, господин Хорват, намерен попросить твоей руки, Фьора. Интересно, что ты ему ответишь?
Фьора густо покраснела и отвернулась. Она совершенно серьезно восприняла эти слова.
Если это правда, то у нее появился шанс вырваться из этого постылого дома. Ей было не все равно, кто поможет это сделать. Если Хорват – тем лучше.
Едва сдерживая волнение, Фьора сказала:
– Простите меня.
Мария тут же мило улыбнулась.
– Значит, ты признаешь свою вину? Что ж, это хорошо. Знаешь, Фьора, мне нравится вышивка на твоем платье. Тебя такому дома научили?
Фьора кивнула.
– Да.
Марии будто снова вернулось хорошее расположение духа. Она улыбнулась.
– Ты знаешь, у нас в Венгрии существует один хороший обычай. Невеста своими руками вышивает фату для свадьбы. Потом, когда настает время идти в церковь, она показывает ее своему жениху, и, если тому фата понравится, значит, семейная жизнь будет долгая и счастливая. Ты ничего не слыхала об этом?
Фьора отрицательно помотала головой.
– Нет.
Мария улыбнулась еще шире.
Господину Хорвату обязательно понравится вышитая твоими руками фата. Сделай ему такой сюрприз по венгерскому обычаю. Только не забудь – жених ничего не должен знать об этом до дня свадьбы.
* * *
На следующий день Фьора уселась за пяльцы и принялась вышивать на тонкой полупрозрачной основе узор, который во Флоренции означал счастье: два сердца, скрепленных друг с другом кольцом.
Она так увлеклась этим занятием, что не услышала позади себя звука шагов и вздрогнула, когда рядом с ней раздался голос Тамаша Запольяи:
– Храни господь, Фьора.
Она смущенно опустила глаза.
– Кажется, я напугал вас,– сказал Тамаш.– Простите. А чем это вы заняты?
Фьора не слишком охотно показала вышивание.
– Вот.
Тамаш удивленно покачал головой.
– Очень красиво. А что это такое? Узор для фаты? Фьора даже понять не могла, как он догадался. Ей ничего не оставалось, как согласиться.
– А для кого эта фата? – спросил Тамаш.– Госпожа Мария собирается замуж?
Фьора даже не знала, что ответить. Кусая губы, она покачала головой.
– Нет.
Тамаш нахмурился.
– Уж не хотите ли вы сказать, что эта фата предназначена для вас?
– Для меня.
Эта сдержанность и немногословность Фьоры привела Тамаша Запольяи в замешательство.
– Вы? – изумленно переспросил он.
Фьора ничего не ответила и опустила голову. Ей было стыдно признаться в том, что она и вправду надеялась выйти замуж за Ференца Хорвата.
Запольяи побледнел.
– Господин Жигмонд дома? – изменившимся голосом спросил он.
Фьора еле слышно прошептала:
– Да.
* * *
Иштван Жигмонд, как обычно в последнее время, раздраженно ходил из угла в угол своих покоев и размахивал руками.
– Ах, мерзавец! Ах, негодяй! Скупает землю в Моношторе. Думает нажиться на этом. Потом перепродаст втридорога и опять получит деньги. Золото прямо льется ему в карманы. И что он такое делает, ума не приложу? Почему все вокруг только и твердят мне, какой молодец этот Запольяи.
Кресченция, которая с унылым видом сидела на кровати, ответила:
– Он построил там часовню в честь святого Петера. Может быть, из-за этого?
– Да плевать я хотел на эту часовню. Он жулик, самый настоящий жулик. У него есть какая-то крепкая лапа при дворе короля Матиаша.
На мгновение Жигмонд умолк, а потом взорвался:
– А какого черта каждую пятницу возле его дома выстраиваются нищие?
Кресченция пожала плечами.
– Потому что он раздает бесплатную похлебку.
Жигмонд набросился на жену.
– И ты за него!
Кресченция перекрестилась.
– Да нет, упаси господь. Я, конечно, за тебя. Но нельзя не признать – он добрый христианин, и все об этом говорят. Что есть, то есть. Он хоть для виду, но щедрый. Вот за него все вокруг и молятся. Успокойся, Иштван, зря ты так изводишься.
– А, черт!
Жигмонд махнул рукой и снова принялся расхаживать по комнате.
– Не знаю, что и делать. Ну ладно, мы еще посмотрим, кто кого. Я его обязательно перехитрю. Я раньше скуплю эти участки в Моношторе, скуплю все холмы. Мои сто тысяч дукатов превратятся в пятьсот, вот посмотришь.
Кресченция недовольно поморщилась.
– А зачем тебе разбрасываться деньгами? А вдруг этот участок не принесет никаких доходов? Лучше сделай по-другому.
– Что ты предлагаешь?
– Вместо того, чтобы самому тратить свои сто тысяч дукатов, пригласи этого Запольяи к себе в компаньоны. И собственные деньги сохранишь, и его капиталы к твоим добавятся.
– Что? – возмущенно завопил Жигмонд.– Я никогда в жизни не отдам свою дочь за этого мерзавца. От меня он этого не дождется!
Но тут раздался стук в дверь, и на пороге показалась фигура Тамаша. Жигмонд мгновенно преобразился. Лицо его сияло такой радостью, как будто он был счастлив от одной возможности лицезреть своего близкого друга.
– Дорогой мой! – радостно распахнув объятия, бросился он к Тамашу.– Как давно мы не виделись! Ну, проходи, проходи. Спасибо, что навестил, садись.
Кресченция начала суетиться.
– А я оставлю вас, господа. Пойду скажу Марии, что пришел господин Тамаш. Вот уж она обрадуется, что вы здесь.
Когда дверь за ней закрылась, Жигмонд налил вина в кубки и предложил Тамашу. Тот отказался.
– Благодарю вас, господин Жигмонд. Я не хочу.
Тот удивленно пожал плечами.
– Странно. Ну да ладно. Послушай, Тамаш, я хотел задать тебе один вопрос. Ты собираешься свататься к моей дочери?
Тамаш покачал головой.
– Нет, я не собираюсь к ней свататься. К тому же, ее жених – мой друг.
Жигмонд усмехнулся.
– Тогда с какой же стати ты ходишь в мой дом? Ведь у нас с тобой нет никаких общих дел?
– Я хожу сюда только с одной целью,– твердо ответил Тамаш.– Я хочу собственными глазами видеть, как здесь обходятся с Фьорой, девушкой, которую я спас и которую доверил вам.
Улыбка сползла с лица Жигмонда.
– Ну и что ты хочешь сказать?
– Ей в вашем доме живется плохо. Очень плохо,– выпалил Тамаш.– Я даже не могу понять, отчего такое пренебрежение. Вы относитесь к ней не по-христиански.
В глазах Жигмонда блеснула ярость.
– Плохо? Ну, говори дальше. Я хочу послушать, что ты еще скажешь.
– Вы, господин Жигмонд, пустили на ветер деньги этой бедняжки. Здесь все издеваются, зло смеются над каждым ее шагом. Но вам за все придется ответить. Я об этом позабочусь.
Жигмонд побелел и подскочил. Взмахнув рукой в сторону двери, он завопил:
– А ну-ка убирайся из моего дома! И сейчас же! Чтобы духу твоего здесь не было!
Тамаш спокойно направился к выходу.
– Хорошо, я ухожу. Но предупреждаю – я ухожу навсегда, и не вздумайте меня звать, что бы ни было.
Он хлопнул дверью и вышел за порог. Заскрипев зубами, Иштван Жигмонд прокричал ему вслед:
– Я заставлю тебя разориться! Я пущу твое состояние по ветру! Ты пожалеешь о том дне, когда познакомился со мной.
Он прошел к столу, налил себе в кубок вина и мрачно выпил.
– Нет, я все-таки скуплю эти участки. Нет, каков негодяй! К ней, видите ли, плохо здесь относятся. А кто она такая? Откуда она взялась? Если она ему так дорога, пусть бы забрал себе. Так нет же, у него нет времени. Небось, опять в Буду едет кому-то задницу лизать. Ладно, мы еще посмотрим, кто кого.
Наливая себе одну порцию вина за другой, Жигмонд ругался:
– Ему моей дочери не видать, пусть даже и не думает.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта



Не очень, не понравилась.
Флорентийка и султан - Беньи ЖаннеттаГалина
2.08.2012, 11.37





жуть
Флорентийка и султан - Беньи ЖаннеттаНаталья
5.02.2013, 13.06





Какое имеет отношение роман к этой теме? Название вообще не соответствует содержанию!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннеттаольга
30.06.2013, 13.41





Только время потратила, не стоит читать, фигня!!!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннеттаольга
29.03.2014, 16.00





султана никакого нет,конец вообще никакой,и такое ощущение,что середину(причем самую интересную по логике)просто вырвали из романа!жаль потраченного времени на всевозможные описания не по теме.читая вторую часть долго врубалась что к чему,откуда взялся казначей,куда делся гриччардини?вобщем читать не советую!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннетталариса
23.12.2014, 5.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100