Читать онлайн Флорентийка и султан, автора - Беньи Жаннетта, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Беньи Жаннетта

Флорентийка и султан

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Габор оказался прав, и потерпевший кораблекрушение экипаж баржи «Иштван Жигмонд» и ее единственная пассажирка добрались до Сегеда только через неделю.
Ехать пришлось в разбитой деревянной повозке, дно которой, было застелено толстым слоем соломы.
Фьоре казалось, что она привыкла уже ко многому, но после того, как ей пришлось провести целую неделю в этом ужасном экипаже, она чувствовала себя так, словно была лошадью, тащившей эту повозку.
Все тело болело,– кости ломило, и хотелось только одного: спокойно лечь, вытянув ноги и не слышать грохота огромных деревянных колес по разбитой дороге.
В конце концов, это мучительное путешествие закончилось, и капитан затонувшей баржи вместе со своей пассажиркой и ларцом, принадлежавшим Али Чарбаджи, направился в дом своего хозяина Иштвана Жигмонда.
Неподалеку от городских ворот у него был большой дом с глубокими подвалами и просторными кладовыми. Здесь, однако, зачастую едва удавалось разместить горы тюков, бочек и ящиков, которым там надлежало храниться.
Жигмонд не только давал деньги в долг, но и торговал. Он покупал товары в Штирии и Каринтии, продавал в Трансильвании, Боснии. Бывало, что ездил даже в Порту. У него было немало знакомых среди таких же, как он, ростовщиков и торговцев в других городах венгерского королевства, и дела его шли на лад.
В последнее время особенно прибыльной была торговля зерном. Особенно нажился Жигмонд на торговле в тот год, когда в Венгрии вспыхнула чума. В это время особенно вырос спрос на вино и пшеницу.
Желание расширить свои торговые обороты и потребность в полезных деловых связях заставляли Жигмонда в былые годы без устали разъезжать по ярмаркам. Эти странствия приводили его в Вену и в глубь Германии, в Польшу и даже далекую Московию.
Поэтому воспитание его единственной дочери Марии и управление остававшимся без присмотра домом подолгу находились в руках его жены Кресченции.
Потом надобность в этих утомительных поездках миновала. Жигмонд нажил себе немалый капитал, его репутация становилась также нерушима, как его благосостояние. Покупатели и продавцы, просители и заемщики, к которым ему прежде приходилось наведоваться самому, теперь сами стучались в двери его дома.
Правда, бывали некоторые неотложные дела, которые Жигмонду приходилось решать самому. Тогда он на несколько дней или недель исчезал из Сегеда, а все остальное время проводил в своих четырех стенах, где пытался наставлять на путь истинный всех домашних.
Особенно он любил разговаривать с дочерью о ее предстоящем замужестве. Пока что у Марии на примете был только один жених – молодой помощник сегедского воеводы Ференц Хорват. Этот статный молодец с лихо закрученными усами и жуликоватым взглядом в последнее время часто появлялся в доме Жигмонда.
В тот день, когда Тамаш Запольяи вместе с Фьорой переступил порог дома Иштвана Жигмонда, Ференц Хорват как раз был в гостях у Марии Жигмонд.
Тамаша и Ференца связывали дружеские отношения. Они познакомились еще в детстве и вместе росли. Но Тамашу пришлось трудом зарабатывать свой хлеб, а Ференц нанялся служить в королевское войско. Ему повезло больше других, и его заметил сегедский воевода.
Оказавшись при власти, Ференц быстро понял, что умение размахивать саблей и держаться в седле – совсем не главное. Куда важнее было вовремя узнать о том, что задумал воевода, и перехватить у него в дверях гонца из Буды. Впрочем, ничего сложного в этом не было, и Ференц быстро освоил эту премудрость.
Но – странное дело: большие деньги пока что обходили Ференца Хорвата стороной. Ухаживая за Марией Жигмонд, он больше надеялся на ее приданое.
Когда Тамаш вместе со своей спутницей вошел в просторный зал дома Жигмонда, здесь со скучающим видом сидели Ференц Хорват и Мария.
Увидев Тамаша, Ференц лишь лениво махнул рукой, не отрываясь от вина в серебряном бокале. Мария, сидевшая за шитьем, тут же забыла о своем занятии и принялась с любопытством разглядывать девушку, которая вошла в зал.
Внешность Фьоры ей сразу не понравилась – может быть, потому, что Мария считала своими врагами всех женщин, красивее себя. Можно было без преувеличения сказать, что Мария Жигмонд была самой богатой невестой Сегеда. Мало кто мог назвать ее дурнушкой, но и красавицей не считали. У нее был вздернутый кверху курносый нос, глубоко посаженные темные глаза и русые волосы, туго скрученные в узел. Мария была затянута в платье по самое горло, которое демонстрировало ее чуть покатые плечи и короткую шею.
– А, наконец-то наш высокочтимый моряк появился,– ехидно сказала она, воткнув иголку в пяльцы.– Сейчас папочка вам задаст.
Тут же дверь зала распахнулась, и в комнату, широко шагая, вошел сам хозяин дома, Иштван Жигмонд. Его полное, даже слегка одутловатое лицо, побагровело от натуги.
– Запольяи! – выкрикнул он.– Какого черта?
Тамаш отвечал сдержанно и с достоинством.
– Что вы имеете в виду, сударь?
– Ты где пропадал? – загремел басом Жигмонд.– Сколько можно ждать?
– Произошла небольшая задержка в пути. Запольяи пока решил не вдаваться в подробности.
Фьора, не понимая ни слова в этом разговоре, чувствовала себя совершенно нелепо. Она вообще не понимала, что с ней происходило в последние несколько дней.
Вместо того, чтобы побороться за собственную свободу и хотя бы просто объяснить, кто она такая на самом деле, Фьора чувствовала полнейшее равнодушие и тягу к забвению. Ей хотелось, чтобы все шло своим чередом, без ее собственного участия – во всяком случае, пока.
Незнакомая страна даже не вызывала у нее любопытства, как у обыкновенного путешественника. Единственное, что она поняла – это то, что она находится в Европе. Здесь никто не носил тюрбаны и шаровары, не ездил на ослах, не курил кальян, не пил кофе, не делал утренней, дневной и вечерней молитвы, не держал женщин взаперти на их половине дома, не отрезал ворам носы и уши и не кастрировал мужчин, чтобы они приглядывали за женщинами в гаремах.
Но то, что открывалось взору Фьоры, оставляло ее совершенно равнодушной. Она словно замерла внутри. Замерла, безразличная ко всему.
Так подействовали на нее события всего лишь одного месяца. Сказалось и то нервное напряжение, которое ей пришлось испытать при побеге из Стамбула.
Вот и сейчас она стояла, равнодушно глядя на окружающих, не понимая ни единого слова из того, что они говорили, и лишь меланхолически улыбаясь. После того, что она поняла, что Турция, наконец, осталась позади, как короткий, но ужасный сон, она впала в состояние, близкое к состоянию животного, жующего жвачку.
И больше всего говорили об этом ее глаза.
У глаз животного всегда спокойное выражение. Только когда его охватывает страх, либо когда оно испытывает боль, глаза его становятся очень выразительными. Над животным не давлеет рок, который сам человек себе выдумал и который подстерегает его из-за каждого угла. Животное не знает ни тоски по родине, ни душевных страданий, а в его глазах светится просто грусть, свойственная каждому живому существу.
Мария, которая сразу же ревниво воззрилась на Фьору, успокоилась именно после того, как увидела ее большие, простодушные глаза.
Тем временем в зал вошла жена Иштвана Жигмонда и мать Марии сударыня Кресченция. Это была женщина, постаревшая гораздо раньше своего мужа, с бледным, бескровным лицом, покрытым тонкой сеткой склеротических жилок.
Она осторожно присела в стороне, глядя на мужа одновременно с опаской и умилением. Такое обычно свойственно недалеким особам.
– Что еще за задержки? – пробасил Жигмонд.
– Я расскажу вам об этом позже, когда мы останемся наедине,– осторожно ответил капитан.
– Что за чушь? – заорал торговец.– Что это за секреты? И от кого ты их собираешься скрывать? Здесь только члены моей семьи.
Заметив выразительный взгляд Тамаша, направленный на помощника воеводы Ференца Хорвата, Жигмонд чуть понизил голос.
– А господин помощник, между прочим, тоже почти что член нашей семьи. У меня нет от него никаких тайн. Ну, говори, что же ты молчишь?
Тамаш колебался, пока еще не уверенный в том, что ему нужно сообщить господину Жигмонду всю правду. Пока он раздумывал, Жигмонд успел расхохотаться.
– Неужели ты думаешь, что я не знаю, о чем-то таком, что происходит в этой стране? Мне сообщают об этом со всех сторон.
Тамаш насторожился.
А о чем вы знаете? – тихо спросил он.
– О том, что казначей Стамбула бежал на моем корабле. О том, что он захватил с собой все свои богатства и прекрасную наложницу из своего гарема.
На лице Жигмонда неожиданно появилась плотоядная улыбка. Он подошел к Фьоре и принялся разглядывать ее со всех сторон.
– Так вот, значит, она какая. Да, у этого Али Чарбаджи был хороший вкус.
Тамаш не верил своим ушам. Неужели то, что сообщил ему перед смертью пассажир, назвавшийся греческим именем Апполониус Трикалис, уже известно всему миру? Неужели тайна казначея Стамбула раскрыта? Неужели Жигмонд знает даже о сокровищах?
Лицо у капитана начало покрываться малиновой краской, однако, к его счастью, ростовщик истолковал это иначе.
– Что, небось она тебе самому нравится? – загоготав, спросил он.
– Нет, нет,– торопливо ответил моряк,– я об этом даже не думал. Скажите, а кто еще знает о бегстве из Турции казначея Стамбула?
– Весь королевский двор в Буде,– ответил Жигмонд.– У меня там есть свои люди. Ну, так рассказывай, где наш богатый турок?
«Ага,– подумал Тамаш,– значит, Жигмонд все-таки не знает ни о том, что произошло с Али Чарбаджи, ни о судьбе его сокровищ. Что ж, значит и я буду молчать. Он узнает от меня только то, что я разрешу ему узнать».
– Да, все это правда,– согласился он.– С одной только оговоркой – Али Чарбаджи умер в пути.
– Ах, вот оно что,– разочарованно протянул Жигмонд.– Жаль, любопытно было бы на него посмотреть.
Тамаш решил подыграть хозяину.
– Он такой же, как вы,– как бы невзначай сказал капитан,– ничего особенного.
Жигмонд был начисто лишен чувства юмора и поэтому пропустил мимо ушей скрытую в словах Тамаша иронию.
– А что же случилось с его сокровищами?
– Все, что Али Чарбаджи захватил с собой – это ларец с золотом и вот эта девушка.
Услыхав упоминание о золоте, Жигмонд засуетился.
– Ты имеешь в виду тот самый ларец, который сейчас у тебя в руках?
– Да, это именно он,– ответил капитан и протянул ларец Жигмонду.– Здесь все золото, которое было у казначея Стамбула с собой. Я хочу вручить его вам.
Руки у Жигмонда задрожали от нетерпения. Он тут же потянулся к ларцу, однако Тамаш пока не отдавал его Жигмонду.
– Умирая, Али Чарбаджи просил меня исполнить одну его просьбу,– сказал Тамаш.– Я хочу обратиться с этой просьбой к вам.
Ростовщик недовольно нахмурился.
– Что еще за просьба? Если это насчет денег, то их у меня нет.
– Нет, эта просьба касается девушки, которая ехала вместе с ним. Вот этой самой девушки.
Он показал рукой на Фьору, которая с отрешенным видом разглядывала портреты каких-то чванливых рыцарей в доспехах со снятыми шлемами, украшавшие стены зала, а также коллекцию оружия в противоположном углу комнаты.
– Господин Жигмонд, вы не могли бы взять эту девушку в свой дом, хотя бы в качестве служанки?
Старый ростовщик растянул губы в радостной улыбке.
– Ну что ж, мне сгодится такая служанка. А что она умеет делать?
– Этого я не знаю,– ответил Тамаш.– Но если вы исполните последнюю просьбу Али Чарбаджи, он просил передать вам этот ларец. Здесь золото. По-видимому, оно должно было принадлежать госпоже Фьоре – так зовут эту девушку. Но последняя воля умирающего – это закон.
Наконец-то Тамаш отдал ларец в руки Жигмонду. Тот дрожащими руками открыл крышку и, спустя несколько мгновений, разочарованно протянул:
– Но здесь не наберется, наверное, и сотни золотых.
– Это почти все, что было,– спокойно сказал Тамаш.
– Что значит почти все? – заорал Жигмонд, теряя самообладание.– Кресченция, поди сюда.
Он сунул в руки очень живо подскочившей к нему жены ларец с золотом и прикрикнул:
– А ну-ка, пересчитай! А ты, Тамаш, мерзавец, сознавайся, сколько денег взял себе!
Запольяи невозмутимо ответил:
– Я взял отсюда всего лишь десять монет на дорожные расходы. Да, чуть не забыл, господин Жигмонд, ведь еще вам принадлежит десять тысяч мер пшеницы, которые лежат в трюме.
Производивший в уме какие-то подсчеты Жигмонд рассеянно спросил:
– А где сейчас мое судно?
На сей раз Тамаш опустил глаза.
– Ваше судно... э... господин Жигмонд... Оно налетело на корягу и затонуло.
– Что? – вне себя от ярости заверещал ростовщик.– Да ты что, с ума сошел? А ну-ка повтори еще раз.
Тамаш тяжело вздохнул.
– К сожалению, это правда. Где-то неглубоко под водой торчала коряга, которую мы, конечно, не могли заметить. Вот она-то и пробила борт вашей баржи.
Жигмонд замахнулся рукой, чтобы влепить оплеуху Тамашу, но вовремя остановился.
– Ах, ты мерзавец, свинья! Вы все там свиньи, ублюдки! Перепились, наверное, как скоты, и пустили ко дну мое судно! Да я распоряжусь, чтобы всех вас измочалили палками в городской тюрьме! Да я всех вышвырну за городские стены! Вы будете просить подаяния под чужими стенами!
– Матросы здесь ни при чем,– едва заметно дрожащим от волнения голосом сказал Тамаш,– все это целиком моя вина.
– Ах, так? – воскликнул Жигмонд.– Тогда ты будешь работать на меня до конца своей жизни. Я оцениваю это судно в десять тысяч дукатов. До тех пор, пока не вернешь их мне, будешь работать на меня.
Тамаш низко опустил голову.
– Что ж, как видно, у меня нет другого выхода. Я согласен, господин Жигмонд.
Излив свою злость, тот уже шагал к двери зала. Задержавшись на мгновение у порога, он выкрикнул:
– Убирайся с глаз моих долой, дырявый матрос! Теперь я тебе больше лодки не доверю!
– И все-таки, господин Жигмонд, я бы попросил вас не горячиться,– осмелившись, сказал Тамаш.– Сейчас просто нельзя терять драгоценного времени.
Жигмонд обернулся в дверях.
– Что? Ты еще будешь указывать, что мне лучше делать? А ну заткнись и выметайся отсюда!
– И все-таки я посоветовал бы вам срочно заняться подъемом зерна из трюмов корабля, чтобы оно не пропало вовсе. Если вы дадите мне доверенность от вашего имени, то я постараюсь сам продать это зерно.
Жигмонд вначале едва не задохнулся от ярости.
– Нет, Кресченция, ты только посмотри, каков наглец! Потопил мое судно, а теперь заботится о том, чтобы зерно не пропало. Как видно, он вовсе не считает себя виноватым в том, что моя баржа потонула.
Его жена, державшаяся за ларец с таким видом, как будто там были помещены святые реликвии с тела самого Иисуса Христа, сварливо прогундосила:
– Да он просто вор. И деньги за пшеницу он у тебя украсть хочет. А ты, дурачок, конечно, веришь ему.
Жигмонд бросился к жене и вырвал у нее из рук ларец с деньгами.
– А ну-ка отправляйся за пером и чернилами!
– Он же просто обворует тебя,– огрызнулась Кресченция.
– А это уже не твое дело!
– Да он просто сбежит с твоими деньгами. Я заранее знаю, что именно так и будет. Да это каждый знает, у кого ни спроси.
Вся эта безобразная сцена проходила при полном молчании окружающих.
Наконец, Ференц Хорват, демонстрируя явное неудовольствие происходящим, допил вино из серебряного кубка и встал из-за стола.
– Мне пора идти. Спаси и сохрани, господь. Жигмонд, занятый пересчитыванием денег в ларце, даже не обратил никакого внимания на слова будущего жениха своей дочери. Гремя шпорами, Хорват вышел из зала, на мгновение задержавшись перед Фьорой. Зал он покинул с загадочной улыбкой на устах.
Мария Жигмонд проводила его влюбленным взглядом.
* * *
В тот же вечер Тамаш Запольяи встретился со своим другом Ференцем Хорватом в одном из маленьких трактиров Сегеда, до отказа наполненном солдатами и просто местными пьяницами.
– Слушай,– спросил Тамаш,– а как тебя угораздило влюбиться в дочку Жигмонда? По-моему, она глупа, как корабельная мачта.
– Эй, трактирщик,– крикнул Ференц,– принеси-ка нам вина и холодного мяса! Странно, что ты задаешь мне этот вопрос. Знаешь, приятель,– продолжил он,– я и сам до сих пор еще не понял, влюблен ли я в невесту или в ее приданое. Если бы я любил ее, то, наверняка, не брал бы из-за приданого. Но если бы дело было только в приданом, ее не взял бы. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Нет,– чистосердечно признался Тамаш.– Это что-то слишком сложное для меня. Я так понимаю: хочешь жениться – женись, не хочешь – не женись.
– Что значит: хочешь – не хочешь? А если надо?
– Надо, если любишь. А если не любишь, то не надо.
Ференц махнул рукой и, взяв только что поставленный трактирщиком на стол кубок вина, тут же сделал несколько больших глотков.
– Когда чего-то не понимаешь, лучше выпить,– сказал он, поставив кубок на стол и принимаясь за мясо,– и закусить. Ладно, давай лучше поговорим о твоих делах, Тамаш.
Тот грустно улыбнулся.
– Дела мои плохи.
– Да, об этом я знаю. У меня есть для тебя выгодное предложение, Тамаш.
– Разве может быть для меня в моем положении выгодное какое-нибудь предложение? – тоскливо протянул Запольяи.– Какой бы выгодой оно для меня ни обернулось, все пойдет в карман Жигмонду. Я должен ему десять тысяч золотых. Это деньги, которые я и за сто лет не заработаю.
Кое-как прожевав большой кусок мяса, Ференц откинулся на спинку деревянного стула.
– А зачем зарабатывать своим горбом? – насмешливо сказал он, ковыряясь пальцем в зубах.– Нет, горбом пусть зарабатывают крестьяне. А ты можешь сделать по-другому.
– Как это?
– Ты знаешь, что на следующей неделе в Сегед приезжает сотня королевского «черного войска» во главе с Тодором Егерцалем.
Тамаш брезгливо поморщился.
– Эта фамилия мне знакома.
Ференц отмахнулся.
– Да не в этом дело. Слушай дальше. Они будут здесь на постое месяц, представляешь? Сотня солдат месяц будет жить в нашем городе, и это помимо гарнизона.
Тамаш пожал плечами.
– Я не понимаю, в чем дело.
Ференц с заговорщицким видом подмигнул Тамашу и наклонился над столом.
– Слушай внимательно. Королевская сотня будет здесь не просто так. Тодор Егерцаль везет с собой кучу денег на провиант. А я, Ференц Хорват, между прочим, никто иной, как помощник воеводы, а, значит, его правая рука. Ты думаешь, для чего нужен воевода? Он должен кивать, когда в Буде король свистнет. Вот и все, за что им деньги платят. Остальное делаю я. Я должен закупать провиант для королевской сотни. Им ведь нужен хлеб, а их лошадям зерно. Смекаешь?
Тамаш заинтересованно посмотрел на Ференца.
– Да, кажется, что-то начинаю понимать.
– Пока что больше всего шансов было у Жигмонда. Он дает двадцать тысяч золотых тому, кто устроит возможность поставки этого зерна. Но у Жигмонда есть еще один конкурент в этом городе. Не буду называть его фамилию, скажу только, что он дает на пять тысяч дукатов больше.
– Не понимаю, при чем здесь я? – спросил Тамаш.
– Дело проще пареной репы. Я бы устроил это все для тебя. Только с одним условием: ты дашь мне больше, чем Жигмонд и больше, чем его конкурент.
– А почему ты сам не можешь заняться этим делом?
– Я же помощник воеводы, а не торговец зерном,– уверенно ответил Ференц.– Что, прикажешь бегать с мешками по подворьям или таскать их на мельницу? Нет уж, увольте, эта работенка не для меня. Тамаш, я же не жадный. Ты хорошо заработаешь, и я получу неплохие деньги. Ты сможешь расплатиться со своими долгами Жигмонду и послать его подальше. А захочешь, заберешь себе эту девушку, которая сейчас у него в служанках. Слушай, а она очень мила.
– Погоди, погоди. Что ж за хлеб получится из прелой пшеницы?
Ференц пожал плечами.
– Не хочешь – не берись. Кто-нибудь другой сделает.
– Но почему же ты заботишься так именно обо мне?
– Да хватит уже быть слугой. Будь хозяином. Пойми, Тамаш, я твой друг. Мы вместе заработаем на этом деле сто тысяч дукатов. Ты представляешь, это же безумные деньги. Ты сможешь купить себе замок, лошадей, охотничьих собак, нанять кучу слуг, жениться на самой красивой женщине, какую только встретишь. Ты переплюнешь самого воеводу, не говоря уже об этих князьках и боярах, которых вокруг пруд пруди и у которых ни гроша в кармане. Ты купишь себе любой титул, какой захочешь. Хочешь быть князем – будь князем, хочешь герцогом – будь им. Все окажется в твоих руках. Это твой единственный шанс в жизни. Не будь дураком, воспользуйся им.
* * *
А Фьора в этот же самый вечер приступила к исполнению обязанностей служанки в доме Иштвана Жигмонда.
Мария Жигмонд пожелала, чтобы Фьора прислуживала ей. Вечером она уселась в спальне перед зеркалом и, жестом позвав к себе в комнату новую прислугу, повелительно сказала:
– Расчесывай мне волосы.
Фьора непонимающе помотала головой.
– Ах, да,– поморщилась Мария.– Ты же не знаешь нашего языка.
Она взяла расческу и сунула ее в руки Фьоре.
– Расчесывать,– внятно повторила она по-венгерски.
– Расчесывать,– покорно произнесла вслед за ней Фьора.
– Понимаешь? – спросила Мария.
– Понимаешь.
Фьора вспомнила, как ее собственная гувернантка Леонарда расчесывала ей волосы, и принялась водить гребешком по слипшимся от вечного узла на голове волосам.
Наконец, через несколько минут, они приобрели более-менее сносный вид, и, глубоко зевнув, Мария промолвила:
– Хочу спать, я устала.
Она улеглась на постель, широко раскинув руки и сладостно простонала:
– Как бы мне хотелось мужчину.
Даже не зная венгерского языка, Фьора поняла, о чем мечтает ее хозяйка. Ей самой хотелось того же...
* * *
Тамаш немедленно приступил к исполнению намеченного плана. На следующий же день он получил в свое распоряжение бумаги, подтверждавшие его право распоряжаться десятью тысячами мер зерна, принадлежавших Иштвану Жигмонду.
Наняв крестьян из близлежащих деревень, Тамаш организовал выгрузку мешков с прелой пшеницей из полузатонувшей баржи и их перевозку в Сегед.
В первый же день была выгружена половина зерна. Остальные пять тысяч мер пшеницы оставались на барже.
Когда приближался вечер, погрузка закончилась. На спине у одного из последних носильщиков Тамаш вдруг заметил мешок зерна, на котором был нарисован красный полумесяц.
Догадка с быстротой молнии блеснула в мозгу Тамаша.
«Черт возьми, это же тот самый красный полумесяц. Из-за всех этих передряг я совсем забыл о последних словах старика. Если это, действительно, правда, и он захватил свои сокровища с собой, то теперь их обладателем стану я. Я думаю, что там будет побольше, чем каких-то семьдесят тысяч золотых».
Тем временем крестьянин резво уносил мешок на широкий плот, стоявший у носа полузатопленной баржи.
– Эй, эй, стой! – закричал капитан.– Да, я к тебе обращаюсь. Этот мешок лишний, неси его назад. Все, больше не нужно грузить. Ступайте на берег. Габор рассчитается с вами в трактире.
Когда, наконец, баржа опустела, Тамаш смог приступить к долгожданному занятию: широким ножом он вспорол мешок подобно тому, как янычары вспарывают животы своим врагам, и сунул руку в мокрую теплую массу. «Черт возьми, неужели ничего нет?»
Он надеялся обнаружить здесь какой-нибудь огромный ларец, вроде того, что был среди вещей покойного казначея – только побольше размерами. Однако ничего такого в мешке не было.
Потеряв самообладание, Тамаш принялся пинать мешок сапогами.
Вместе с мокрой пшеницей из вспоротой холстины выпал кожаный мешок с маленьким железным замком наверху. По своим размерам он совсем не походил на вместилище бесчисленного количества ценностей.
Ругая себя в душе за излишнюю доверчивость, Тамаш разбил железный замок обухом топора и вытряхнул содержимое кожаного мешка на перекосившуюся палубу.
Несколько золотых монет едва не скатились в воду, но Тамаш успел задержать их на палубе носком сапога. Остальное содержимое мешка лежало одной бесформенной массой на мокрых досках.
Такого Тамаш не видал еще никогда в жизни. Перед ним лежали жемчужные ожерелья и бриллиантовые диадемы, золотые браслеты, украшенные драгоценными камнями и перстни с сапфирами, величиной с голубиное яйцо.
Среди всех этих драгоценностей Тамаш заметил золотой медальон, который скромностью своей отделки и размерами не слишком вписывался в содержимое мешка. Запольяи открыл медальон и увидел нарисованный эмалью портрет молодой женщины с европейскими чертами лица и светлыми волосами, ниспадающими на плечи.
Тамаш удивленно хмыкнул, еще раз повертел медальон в руке и положил его назад, в кучу.
Да, это, действительно, были сокровища. Те самые настоящие сокровища, о которых мечтает любой, но найти которые суждено лишь одному из сотен тысяч, одному из миллиона. С такими деньгами можно уехать хоть на край света.
Но Тамаш Запольяи не хотел уезжать на край света. Он хотел остаться здесь, в своем родном Сегеде, где все знали его, а он знал всех. Только здесь он мог быть счастлив, но с кем – Тамаш еще не знал. В одном он был уверен твердо – эти сокровища принадлежат ему.
На самом деле обладательницей этих несметных богатств была девушка, которая день за днем проводила в молчании, день за днем пыталась вернуться к жизни, день за днем отказывалась от себя и надеялась обрести себя.
Имя этой девушки было Фьора-Мария Бельтрами. Она была служанкой в доме обыкновенного венгерского ростовщика в обыкновенном венгерском городе, в стране, которая была для Фьоры такой же чужой и далекой, как Турция или Египет. Лишь одно согревало ее сердце – вокруг были христиане.
Именно поэтому большую часть свободного времени, которое ей выпадало, Фьора посвящала молитвам. Она снова вспомнила все стихи из библии, псалмы. Она даже ходила в церковь, однако дала себе обет не исповедоваться и не вступать в разговоры со священником. В душе у нее перемешались страх и вера, надежда и отчаяние, любовь и ненависть, а потому Фьора знала – испытание исповедью она не выдержит.
А именно это испытание ей придется пройти, если она откроет свое имя этому тщедушному человечку со смиренным лицом и воспаленными веками, который нараспев читал «Omnia pater».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта



Не очень, не понравилась.
Флорентийка и султан - Беньи ЖаннеттаГалина
2.08.2012, 11.37





жуть
Флорентийка и султан - Беньи ЖаннеттаНаталья
5.02.2013, 13.06





Какое имеет отношение роман к этой теме? Название вообще не соответствует содержанию!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннеттаольга
30.06.2013, 13.41





Только время потратила, не стоит читать, фигня!!!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннеттаольга
29.03.2014, 16.00





султана никакого нет,конец вообще никакой,и такое ощущение,что середину(причем самую интересную по логике)просто вырвали из романа!жаль потраченного времени на всевозможные описания не по теме.читая вторую часть долго врубалась что к чему,откуда взялся казначей,куда делся гриччардини?вобщем читать не советую!
Флорентийка и султан - Беньи Жаннетталариса
23.12.2014, 5.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100