Читать онлайн Из плена прошлого, автора - Бенедикт Клэр, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Из плена прошлого - Бенедикт Клэр бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Из плена прошлого - Бенедикт Клэр - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Из плена прошлого - Бенедикт Клэр - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенедикт Клэр

Из плена прошлого

Читать онлайн

Аннотация

Они встретились случайно в маленьком приморском городке. Бетани Лайлл приехала сюда, чтобы решить вопросы с полученным от бабушки наследством. А Грег Рэндалл – для сбора материалов к одной из своих телепередач по истории Англии, английской культуре, религии.
При первой же встрече оба почувствовали интерес друг к другу. Перерастет ли он в настоящее, большое чувство? Может быть. Но сначала и ей, и ему надо разобраться в событиях прошлого, где их ожидают весьма печальные открытия.


Следующая страница

ГЛАВА 1

Всякий раз, когда я вижу отражение цветных огней в мокрой от дождя мостовой, я вспоминаю нашу первую встречу. Толпа на набережной спешила побыстрее укрыться где-нибудь от внезапно хлынувшего дождя, а он застыл на месте, что-то разглядывая в витрине.
Очень высокий, он стоял под проливным дождем, засунув руки в карманы джинсов и ссутулив широкие плечи, и что-то внимательно рассматривал в витрине магазина. Подойдя поближе, я увидела на его бежевом свитере и темных волосах блестящие капли дождя..
Мимо с хохотом промчалась группа подростков и скрылась под ярко освещенной аркой зала игровых автоматов. Я покрепче сжала в руках кейс и дорожную сумку и прибавила шагу. В конце квартала призывно светилась вывеска стоянки такси, но, чтобы добраться туда, мне надо было пройти мимо него.
Я не смогла удержаться и не взглянуть на него. Во мне почти сто семьдесят пять сантиметров, так что его рост явно был где-то под метр девяносто. Но меня интересовала не столько внешность этого мужчины, сколько то, что привлекло его пристальное внимание в витрине магазина. Оказалось – большая карта Нортамберлендского побережья. Это была витрина местного туристического бюро.
Как раз когда я проходила мимо, мужчина сделал шаг назад, и мы столкнулись. Его реакция была мгновенной, он поддержал меня и не дал упасть. Когда он обхватил меня, я машинально подняла руки, чтобы уцепиться за него, и, разумеется, выпустила из рук свои вещи.
Мой кейс упал ему на ногу, и он слегка охнул от боли. Я тоже охнула, но не из сочувствия: моя дорожная сумка плюхнулась прямиком в лужу, книги и бумаги рассыпались по мокрому асфальту.
– Нет, только взгляните, что вы натворили! – Я вырвалась из его рук и наклонилась, чтобы собрать бумаги.
После короткой паузы он сказал:
– Вот ваша благодарность. – Он присел рядом со мной и принялся помогать. – В этой луже вполне могли оказаться вы, а не ваши рисунки, если бы я вас не поддержал.
Я подняла голову и смутилась, увидев его так близко. Карие глаза смотрели прямо на меня, и, готова поклясться, его губы подергивались от сдерживаемой улыбки. Потом он присмотрелся ко мне, его глаза расширились. Он нахмурился.
Тут я сразу сообразила, насколько забавную картину собой являю: голубое льняное платье и жакет в мокрых пятнах, а длинные светлые волосы облепили лицо. Смахнув мокрые пряди с лица, я смущенно вырвала последний намокший лист из его руки. Укладывая бумагу в сумку, я пробормотала:
– Напрасно ждете благодарности. Если бы вы смотрели куда идете, ничего бы не случилось.
Незнакомец промолчал. Возился с молнией моей дорожной сумки.
– Боюсь, молния сломалась.
– Знаю, она и была сломанной. – Мне не хотелось, чтобы он считал себя виноватым и в этом. Я взяла сумку из его рук.
Мы выпрямились, и я почувствовала знакомую боль в правой лодыжке. Наверное, подвернула ее, поспешив вырваться из его рук. Теперь мне какое-то время придется заботиться о том, чтобы не хромать и не приволакивать ногу, как иногда случалось, когда я сильно уставала.
Он поднял мой кейс. Я было протянула руку, но он отстранился, другой рукой взял меня под локоть и повел к ближайшему кафе. Я начала возражать, но он лишь ухмыльнулся.
– Мне кажется, нам обоим стоит что-нибудь выпить, давайте скажем, что я у вас в долгу.
Под выпить он, конечно, имел в виду лимонад или кофе, потому что мы находились в Ситонклиффе, небольшом курортном местечке на северо-восточном побережье, а там все кафе на набережной не имели лицензии на торговлю спиртным.
Он открыл дверь, и мы остановились на пороге, чтобы привыкнуть к душной атмосфере. Мокрые курортники сгрудились вокруг столов и вдоль прилавка с шипящим кофейным автоматом. Незнакомец провел меня к столику у окна, а сам встал в очередь.
Кафе выглядело довольно приветливо. Столешницы из пластика в красно-белую клетку. В центре каждого стола – старомодная ваза из тяжелого зеленоватого стекла со сложенными треугольником бумажными салфетками. Я взяла пару и вытерла мокрое лицо. Затем, воспользовавшись оконным стеклом в качестве зеркала, по возможности привела в порядок волосы.
На улице потемнело, так что в стекле отражался почти весь зал кафе. Я видела, как он с подносом лавирует между столиками.
Он не смотрел на меня, так что я впервые смогла разглядеть его. На мгновение это мужское лицо показалось мне знакомым, но нет, я была уверена, что никогда не встречала его в Лондоне – разве смогла бы я его забыть? – а когда я в последний раз была в Ситонклиффе, он наверняка выглядел совсем по-другому.
– Кофе с пенкой! – Он поставил передо мной чашку с золотым ободком. Крученые стружки шоколада покрывали белую пену. Я не могла произнести ни слова. – Не любите каппучино? Мне надо было спросить, но там такой замечательный старый кофейный автомат, что я не смог устоять!
В его голосе звучало огорчение, и я заставила себя взглянуть на него.
– Да нет, я обожаю каппучино, просто…
– Просто что? – недоуменно спросил он.
Я смотрела ему в глаза и молчала. Разве могла я сказать, что в тот момент, как он произнес «Кофе с пенкой», я услышала другой голос… Мужской, такой же низкий, как у него… Эхо каких-то далеких, более счастливых времен, не сохранившихся в моей памяти… Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не взять ложку и не собрать с пенки шоколадные стружки, как сделал бы ребенок… Он все еще с любопытством смотрел на меня, так что мне пришлось отогнать беспокойные видения и вернуться в настоящее.
Просто я еще никак не могу отдышаться.
Взяв маленький пакет с сахаром, я разорвала его, высыпала сахар в чашку. И с облегчением увидела, что он сделал то же самое. Некоторое время мы потягивали кофе в молчании, которое нам не хотелось прерывать, потом он повернулся к окну и Северному морю за ним.
Профиль его был мужественным, четким, красивым, и у меня руки чесались залезть в сумку за карандашом и блокнотом, которые всегда были под рукой. Но, разумеется, в карандашном рисунке не передать гладкости его смугловатой кожи. Да, он очень красив.
Тут незнакомец повернулся и улыбнулся, вряд ли будет преувеличением сказать, что мое сердце остановилось – так на меня подействовала его улыбка. А он спросил:
– Вы здесь живете или приехали отдохнуть?
– Ну не то чтобы… в смысле, я думаю, ненадолго, – невнятно ответила я.
Потому что не знала, чем кончится мой визит сюда, да еще и не совсем пришла в себя после взгляда на чашку кофе-каппучино. Он наверняка счел меня странной или даже враждебно настроенной.
– Я не собираюсь лезть к вам в душу.
– Да нет, ничего, – сказала я. – А вы? В отпуске здесь?
– Нет, я не в отпуске.
Его ответ был столь же малосодержательным, как и мой, так что я решила: он платит мне той же монетой. Наверное, счел меня высокомерной и отказался от попыток завязать разговор.
Момент, когда следовало назвать себя, прошел, и мы снова замолчали. А я все раздумывало о его ответе на мой вопрос. Если он не в отпуске, то зачем тогда разглядывал карту в туристском бюро?
За окном тучи несколько рассеялись, дождь почти прекратился. Кафе начало пустеть. Несколько посетителей поспешно выбежали: к остановке, на которой я совсем недавно сошла, подкатил автобус.
Вскоре он отошел, возвращаясь в Ньюкасл. Магазины вдоль набережной начали опускать свои защитные – от солнца и дождя – навесы. Шестой час, все дневные посетители уехали, так что не было смысла держать их открытыми.
Девушка в клетчатом переднике принялась убирать со столов. Я оглянулась и увидела что в кафе, кроме нас, никого не осталось.
– Пожалуй, нам лучше уйти, – сказала я. – Миссис Берторелли, наверное, хочет закрыть кафе.
– Миссис Берторелли? – удивился он.
Улыбнувшись, я показала ему на меню, прислоненное к вазе.
– Откройте его, и вы увидите: «Кафе-мороженое Берторелли».
Он взял меню в руки и некоторое время изучал. Потом повернул его, чтобы мне были видны слова, напечатанные сверху, и, пока я с изумлением их разглядывала, сам прочитал вслух:
– «Гондола». Почему вы решили, что кафе называется по-другому?
– Не знаю…
Я и в самом деле не знала. Тому могло быть несколько объяснений. Или кафе принадлежало миссис Берторелли, когда я была ребенком, и с той поры хозяйка в нем сменилась. Или кафе, куда я ходила с отом, очень напоминало это. Но как я могла решить какое из этих предположений верно, если ничего не помню относительно первых семи лет своей жизни?
– Дождь кончился, – сказал он. – Полагаю, можно идти. – Вне всякого соинения, он почувствовал облегчение, – что можно избежать дальнейшего нескладного разговора со мной.
Поднявшись, он задел ногой мой кейс, который поставил под стол, наклонился, чтобы удержать его от падения, и внезапно замер. Я знала, что это не было плодом моего воображения. Я нагнулась, чтобы посмотреть, что он делает.
Он держал в руке ярлык, один из тех, что сейчас крепят на чемоданы. Джози подарила мне его, вернувшись с Канарских островов. Но он разглядывал не тисненую этикетку «Тенерифе», он смотрел на вкладыш с моим именем.
Джози не велела мне писать там наш адрес. Она придерживалась следующей теории: воры изучают эти ярлыки и потом грабят квартиры. Моя приятельница, с которой мы вместе снимали квартиру, работала допоздна и говорила:, она не хочет вернуться из больницы и увидеть, что над нашей квартирой «поработали». Так что на ярлыке значилось лишь мое имя: «Бетани Лайлл». И именно от него незнакомец не мог отвести глаз.
Наконец он выпрямился и взглянул на меня. Его глаза расширились, напомнив мне его взгляд там, на набережной. Потом он выдохнул:
– Ну конечно… – Мне показалось, или воздух вокруг нас действительно похолодал на несколько градусов? Но в следующее мгновение лицо его стало совершенно бесстрастным, и он произнес: – Тогда до свидания, Бетани?
В голосе звучал вопрос. Уж не ждал ли он, что я скажу? «Нет, Бетани Лайлл не я, я лишь взяла кейс у подруги». Но, конечно, я ничего такого не сказала, а лишь пробормотала:
– До свидания.
Незнакомец повернулся, чтобы уйти. Может быть, чуть помедлив в ожидании, что я спрошу, как его зовут? Нет… Дверь за ним захлопнулась, и он ушел прочь по пустынной набережной. Голова у меня раскалывалась, я наклонилась, чтобы прижаться лбом к холодному оконному стеклу. Он пошел в южном направлении, где находятся большинство здешних гостиниц и пансионатов.
Но несмотря на это, мне казалось, что я знаю ответ на свой вопрос. Он тут не в отпуске, он живет в Ситонклиффе. Иначе почему он так прореагировал, увидев мое имя? А еще я теперь знала, что моего отца, Дэвида Лайлла, здесь по-прежнему ненавидят.
– Вот, это за мой счет!
Девушка, убиравшая со столов, принесла мне еще чашку кофе. Брюнетка, лет семнадцати-восемнадцати, очень миленькая, с прекрасным цветом лица и сине-зелеными глазами. К переднику был приколот значок с ее именем: «Мэнди». Она сочувственно улыбнулась и похлопала меня по плечу:
– Ты сиди и пей, ни в коем случае не беги за ним следом!
– За ним следом?
– Да. Я вижу, вы поцапались. Конечно, он парень классный, но бежать за ним – последнее дело. Уж поверь мне на слово.
– О чем вы толкуете?
Она перекинула стянутые в длинный хвост волосы через плечо и понимающе улыбнулась.
– Я тут, при такой-то работе, уж поверь мне, всего насмотрелась. И хуже нет, когда они считают, что ты им принадлежишь!
Мэнди вернулась к своим делам за прилавком, а я попыталась ужиться со странной мыслью, что кому-то, на посторонний взгляд, казалось, будто у меня с этим человеком интимные отношения, что мы, возможно, любовники. Любовники!.. Да я даже не знаю, как его зовут.
Открылась дверь, и в кафе ввалились подростки, скрывавшиеся от дождя в зале игровых автоматов. Они принесли с собой запахи внешнего мира: мокрого асфальта, высыхающего на солнце, дешевой еды вроде рыбы с жареной картошкой или гамбургеров, но прежде всего – запах моря.
Я взглянула на карту, которой снабдил меня мистер Симпсон. Дюн-Хаус
type="note" l:href="#n_1">[1]
стоял на выдающемся далеко в море мысу, в нескольких милях от Ситонклиффа. Пора мне продолжить путешествие, которое я начала в Лондоне сегодня утром.
Или же оно началось несколько недель назад, когда пришло письмо от поверенных моей бабушки.


– Ты получила в наследство дом? Поверить не могу! – возбужденно воскликнула Джози. – Подумать только, все это время я делила квартиру с богатой наследницей! Нет, ты должна была мне сказать! – Она поставила кружку с кофе на стол, оперлась о него обеими руками и с обиженным видом наклонилась ко мне.
– Но я ничего не знала. Поверь мне… – Я уставилась на толстый лист бумаги и шапку сверху: «Томпкинс, Симпсон, Браун и Хэтауэй», а ниже адрес: «Ньюкасл, Дин-стрит». – Они хотят, чтобы я к ним приехала…
– Давай я поеду с тобой? – Джози поднялась, будто я собиралась отправиться в путь в ту же минуту.
– Нет! – Я отреагировала так резко, что Джози, похоже, обиделась. – Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты со мной ехала. Я еще не решила, поеду ли вообще.
– Но, Бет, ты должна! Ведь бабушка оставила тебе фамильный дом. Не хочешь же ты, чтобы он достался кому-то еще?
Я только что за завтраком в нашей крошечной кухоньке прочитала ей письмо поверенных. Суть его состояла в следующем: дом переходит ко мне, если я изъявлю такое желание; в противном случае он перейдет к другим наследникам, равно как и в случае, если я умру бездетной и незамужней.
– Я могу его продать…
– Нет… давай-ка посмотрим. – Джози встала за моей спиной и через мое плечо перечитала письмо. Я никогда ничего от нее не скрывала, так что не могла обвинить ее сейчас в бесцеремонности. – Не думаю, чтобы ты могла это сделать. – Она указала на один из параграфов. – Думаю, здесь подразумевается, что ты должна там жить или, по крайней мере, нести за дом ответственность до самой смерти. К тому же, хотя тут не очень четко об этом сказано, создается впечатление, что и в деньгах ты нуждаться не будешь. – Я беспомощно взглянула на нее. Она сжала мое плечо и предложила: – Поезжай-ка ты в Ньюкасл и поговори с мистером Симпсоном. Заодно дом посмотришь. Тогда и решишь.
Джози принялась натягивать пальто, чтобы отправиться в больницу, где она работала медсестрой. Маленькая, крепенькая, с темными вьющимися волосами. Ее аккуратный облик резко контрастировал с тем беспорядком в квартире, который она постоянно оставляла за собой. В дверях она обернулась и улыбнулась мне:
– Хочешь, я позвоню и скажу, что ты сегодня не выйдешь на работу?
– Это почему же?
– Потому что у тебя такой вид, будто ты в шоке, вот почему.
– Да нет, просто немного голова побаливает.
– Ничего удивительного. Послушай на твоем месте я бы взяла выходной.
– Нет, сегодня у меня встреча с важным клиентом. Патрик доверил мне настоящую графиню, так что я должна пойти.
– Ладно. Постарайся вернуться пораньше, мы купим пиццу и бутылку вина, чтобы отпраздновать это событие. – Джози уже открыла было дверь, но, поколебавшись, обернулась ко мне с любопытством. – Знаешь, а ведь мы с тобой никогда не говорили о твоей бабушке. А ведь до семи лет ты с родителями жила вместе с нею, так?
– Да.
– Очевидно, она очень хорошо к тебе относилась, раз решила все тебе оставить. Ты ее помнишь?
– Нет, почти не помню. – Правда заключалась в том, что я не помнила бабушку совершенно.
После ухода Джози я допила кофе и вымыла посуду. У меня оставалось еще много времени до ухода на службу, так что я написала поверенным моей бабушки, что получила их письмо и свяжусь с ними позднее.
После художественной школы я поступила на работу в фирму, занимавшуюся дизайном интерьеров, в Кенсингтоне. Мне здорово повезло, поскольку Патрик Коллингс обычно предпочитал нанимать людей постарше. Он считал, что нужно больше жизненного опыта, чтобы успешно заниматься интерьерами домов других людей.
Однако мои эскизы произвели на него впечатление, и он взял меня на место сотрудницы, находящейся в отпуске по беременности. Мне предстояло проработать там всего несколько недель, но Патрик пообещал дать хорошие рекомендации и познакомить с нужными людьми.
В конце рабочего дня я рассказала Патрику о завещании бабушки и коротко описала общую ситуацию. Он порадовался за меня и пообещал, что, если я решу остаться на севере страны – в его устах это звучало как «на другой планете», – он будет время от времени посылать мне заказы. И пожелал мне всего хорошего.
Я не хотела, чтобы Джози ехала со мной, но не знала, как отказать ей. Ведь наша дружба началась в крайне сложных для меня обстоятельствах. Когда я училась на последнем курсе, мой отец тяжело заболел. Джози работала в палате той больницы, где он провел свои последние дни. Она была очень хорошей медсестрой. И относилась ко мне очень тепло – и тогда, и после. Поэтому я испытала облегчение, когда выяснилось, что ее не отпускают с работы. Я чувствовала: с тем, что ждет меня в Ситонклиффе, я должна справиться сама.


Лондон я покинула утром в понедельник, в конце августа. Джози настояла на том, чтобы проводить меня на вокзал. Она стояла на платформе, пока поезд не тронулся, потом сложила ладони рупором и крикнула:
– Не забудь позвонить мне сегодня вечером!
Она бежала по платформе за поездом, поэтому я высунулась из окна и прокричала в ответ:
– Обязательно позвоню!
Платформа еще не исчезла из виду, а Джози уже затерялась в толпе пассажиров, ожидавших другого поезда. Когда головная боль несколько утихла, я принялась за журнал, которым она снабдила меня, а потом просмотрела некоторые заметки и эскизы по поводу переделки интерьера небольшого дома в Путни.
Клиенты были друзьями Джози. Девушка, с которой она вместе училась, выходила замуж за врача той больницы, где Джози работала. Она попросила меня об этом как об одолжении ей лично, и я старалась изо всех сил.
Через три часа с небольшим я выглянула в окно и увидела знакомые очертания моста через Тайн. Мы пересекли реку, и поезд уже замедлял ход, приближаясь к центральному вокзалу Ньюкасла.
Я взяла такси, чтобы добраться до фирмы «Томпкинс, Симпсон, Браун и Хэтауэй», но вскоре сообразила, что, знай я город получше, вполне добралась бы пешком. Здание времен королевы Виктории когда-то, верно, было весьма величественным, но сейчас каждое помещение было поделено на несколько узких, с непропорционально высокими потолками комнат, набитых современной офисной мебелью и разнообразной техникой.
Мистер Симпсон смотрел на меня через письменный стол, единственный традиционный предмет мебели, который мне удалось заметить в здании. По размерам стола можно было заключить, что он старший партнер в фирме. Значит, «Томпкинс», скорее всго уже умер, поскольку сам мистер Симпсон был невероятно стар.
– Знаете ли, я учился в школе вместе с вашим дедушкой, Артуром Темплтоном, но, разумеется, он умер задолго до вашего рождения… – Он открыл большой коричневый конверт и осторожно выложил на стол несколько ключей. Каждый был снабжен тщательно написанной биркой. – Полагаю, вы захотите поехать и взглянуть на дом. По сути дела, хотя завещание еще не прошло апробацию, нет никаких препятствий тому, чтобы вступить во владение.
– Вступить во владение? Вы хотите сказать, остаться там?
– Да. – Он просмотрел какие-то бумаги. – Ни воду, ни электричество не отключали, и мы попросили миссис Доран дважды в неделю делать в доме уборку. Она с удовольствием будет приходить ежедневно и готовить вам, если вы пожелаете.
– О, я еще не знаю…
Сама мысль о том, что кто-то будет на меня работать, показалась мне странной. Очевидно, он заметил мое удивление, потому что внимательно взглянул на меня и сказал:
– Не хотите ли поведать мне о своих намерениях, с коими вы сегодня утром отправлялись в путь?
Я сообразила, что удивила его. Скорее всего, ему редко приходилось иметь дело со столь робкими наследницами.
– Ну… – поколебалась я, – навестить вас… обговорить все… возможно, переночевать в гостинице в Ньюкасле…
– Лишь переночевать?
Я покраснела, заметив взгляд, брошенный на мой кейс и дорожную сумку. Для одного дня я взяла с собой многовато вещей.
– Может быть, пробыть здесь дня два-три. Я ведь не знала, возможно, вы снова захотите увидеть меня завтра…
– Нет, не завтра, не так скоро… Скажите, неужели вам не любопытно? Разве вы не хотите взглянуть на дом?
– Почему же, хочу…
В тот момент я осознала, что именно это и собиралась сделать. Джози сказала мне, что я по меньшей мере должна съездить в Дюн-Хаус, чтобы решить, отказываться от него или нет, и я с ней согласилась. Но сейчас я была вынуждена признаться самой себе, что было тут и нечто большее.
Внезапно я поняла, зачем приехала сюда, на север. Мне хотелось узнать историю семьи, докопаться до корней, так сказать. За все счастливые годы жизни с отцом в снятых внаем квартирах я ни разу не поинтересовалась своими родственниками.
Я знала, что сам он сирота и что моя мама умерла, когда мне было семь лет. Я знала, что у меня есть бабушка со стороны матери, потому что она на каждый день рождения присылала мне поздравительную открытку и небольшой подарок. Отец всегда заставлял меня написать благодарственный ответ, но никогда не добавлял ничего от себя.
Когда мне исполнилось двенадцать, я спросила отца, почему я никогда не навещаю бабушку, как другие дети, и он испытующе посмотрел на меня. Как ни молода я была, мне показалось, что ему хотелось бы знать, насколько невинен мой вопрос. Видно, ему сразу стало ясно, что мною движет лишь естественное детское любопытство, потому что он ответил просто:
– Потому что она меня ненавидит. Как и все остальные. Меня там никто не ждет.
Я непонимающе уставилась на него. Как может кто-то ненавидеть моего папу? Я хотела попросить объяснений, но заметила в его серых глазах такую боль, что вместо этого обняла его.
– Ну тогда я ее тоже ненавижу!
Он промолчал. Прижал меня к себе, и я поняла, что отец плачет.
Одна мысль, что кто-то может даже просто не любить моего отца, казалась мне невероятной. Он был добрейшим из людей, и мы с ним жили хоть и несколько суматошно, но счастливо. Он работал в разных конторах клерком, получал немного, но у нас всегда было достаточно еды и пристойной одежды.
И вот оказывается, что есть люди, ненавидящие его. Я решила тогда, что не желаю иметь с ними ничего общего, и после этого мои благодарственные письма бабушке стали такими короткими, что это граничило с грубостью.
Очень скоро мое любопытство по ее поводу угасло. Странно, но тогда мне не приходило в голову, что мне следовало узнать и о своей матери. Мой отец никогда о ней не рассказывал. Может быть, ждал, когда я сама спрошу? Только много позднее я поняла, что мы с ним заключили негласный договор молчания. Не вспоминать – значило не переживать и не мучиться.
После его смерти мне пришлось разобраться с его вещами. У меня появилось странное ощущение, что кто-то уже занимался этим, причем совсем недавно. Возможно, отец, зная, что умирает, сам привел свои дела в порядок. Все фотографии были аккуратно разложены по альбомам, но среди них я нашла лишь одну, относящуюся к первым семи годам моей жизни. Я ее сохранила.
Моя бабушка никогда не присылала мне рождественских поздравительных открыток. Рождество – семейный праздник, а я скоро поняла, что она и мы с отцом не были одной семьей. Когда мне исполнилось двадцать два года, я не получила от бабушки ни открытки, ни подарка. Вскоре пришло письмо от ее поверенных, и я поняла, что в мой день рождения она, верно, была уже мертва и похоронена…
Мистер Симпсон внимательно смотрел на меня.
– У вас нет вопросов, мисс Лайлл? Может быть, вы хотите мне что-нибудь сказать?
– Да… Есть пункт в завещании… Мистер Симпсон, о каких именно других наследниках моей бабушки идет речь?
Старый поверенный сдвинул брови ивздохнул.
– Миссис Дирдре Темплтон и ее дочь Сара, разумеется.
– Темплтон? Но ведь это значит…
– Да, они родственники вашей бабушки. Когда ваша мать… гм… умерла, у вашей бабушки миссис Франсис Темплтон, по своей линии родственников, кроме вас, не осталось. Видно, она решила, что Дюн-Хаус должен перейти семье Темплтон, если вы от него откажетесь.
«Полагаю, Дэвид и Элен унаследуют Дюн-Хаус. Это несправедливо! Ведь там всегда жил кто-то из Темплтонов…»
Голос прозвучал как бы ниоткуда, и я внимательно посмотрела на мистера Симпсона, но он продолжал говорить, как будто ничего не слышал. Верно, показалось, но времени на раздумья о том, чем это было вызвано, не было, поскольку мистер Симпсон продолжал задавать мне вопросы.
– Вы ведь наверняка встречались с ними, когда были ребенком. Они некоторое время жили в Дюн-Хаусе, разве вы не помните?
– Я… – Снова начала болеть голова. В комнате было душно, я задыхалась.
– Вы хорошо себя чувствуете, мисс Лайлл?
– Немного утомлена… Я утром рано встала…
– Дорогая, простите мне мою невнимательность. Я должен был предложить вам что-нибудь.
– Нет-нет, все в порядке.
– Но я настаиваю. По меньшей мере, выпейте чашку чаю.
Он позвонил секретарше и велел принести чай и печенье. Секретарша быстро вернулась с подносом, но, пока он разливал чай в тонкие чашки китайского фарфора с цветочным рисунком и добавлял туда молоко, то, видно, забыл, что я не ответила на его вопрос.
– Если хотите, вы можете переехать в Дюн-Хаус немедленно. – Он улыбнулся поверх своей чашки. – Вступите во владение.
Я приняла решение, по крайней мере – частичное.
– Мистер Симпсон, я, пожалуй, поеду туда сегодня. Ведь еще не поздно?
– Конечно. Вам следует сесть на автобус, а потом пересесть на другой. Ехать туда чуть больше часа. Я напишу вам адрес и нарисую карту, но прежде хотел бы кое-что пояснить. И убедиться, что вы четкоуяснили условия завещания…
Я была богата. Когда мистер Симпсон закончил свои комментарии, мне стало ясно, что моя жизнь никогда уже не будет такой, как прежде. Часть земли я могла продать, если захочу. Более того, один местный бизнесмен, некто Пол Митчелл, уже проявлял к этой сделке повышенный интерес. Но чтобы вступить в права наследования, я должна была согласиться сохранить Дюн-Хаус.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Из плена прошлого - Бенедикт Клэр



странный роман. сначала ужасно понравилось - сюжет, повествование, герои. вообще-то неплохо написано, хотя это скорее не любовный а детективный роман. а в конце получилась логическая неувязка, так как не все злодеи наказаны, а гг-ня все прощает. как??? ведь речь шла о ее матери. непонятно. до самого конца поставила бы 10, а так на больше чем 9 не тянет
Из плена прошлого - Бенедикт Клэрнемочка
11.09.2012, 19.23





Мне понравился,больше похож на детектив.Эротики нет,что тоже не плохо.
Из плена прошлого - Бенедикт Клэрвера2
12.01.2015, 20.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100