Читать онлайн До конца своих дней, автора - Бенедикт Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - До конца своих дней - Бенедикт Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.95 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

До конца своих дней - Бенедикт Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
До конца своих дней - Бенедикт Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенедикт Барбара

До конца своих дней

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Джервис Маклауд с гордостью озирал освещенное луной турнирное поле. С болота поднимался легкий туман и, проплывая мимо специально сколоченной трибуны, заволакивал ее серебристой завесой. Джервис не считал, что обладает богатым воображением, но даже он, глядя на трепыхающиеся на высоких шестах флажки и на развевающееся над трибуной знамя Маклаудов, представил себе двор короля Артура и самого себя, выезжающего из тумана на резвом жеребце.
Он знал, что Гинни обожает фантазировать на тему Камелота. Если бы она сейчас взглянула на это поле, может быть, она не стала бы ныть, что не хочет быть призом в турнире.
Но ее капризы не особенно волновали Джервиса. Все было готово – от услужливого священника до специально тренированной лошади, которая дожидалась Бафорда в конюшне. Они все предусмотрели, против всего застраховались, и завтра в это время Джервису будет обеспечено поместье Белль-Оукс. Скоро он станет влиятельным человеком в округе, и все поймут, что его брат Джон – просто жалкий пьяница.
Страшно довольный собой, Джервис пошел домой. Наконец-то он получит то, что ему полагается по праву. Сколько лет он с тоской наблюдал, как все достается брату – положение, деньги, Аманда...
Нет, он не будет думать о прошлом. Главное – в конце концов станет ясно, что из двоих братьев он добился большего успеха в жизни.
Жаль только, что Джон до этого не доживет. Доктор еще не предупредил его, как мало ему осталось жить, но Джервис то знал. Именно узнав о его скорой кончине, он и начал всерьез строить свои планы.
Как доверенное лицо брата, он знал содержание завещания Джона. Розленд достанется его дурочке дочке – предотвратить это Джервис не в силах, – но он придумал, как наложить лапу на завещанный ей отцом капитал, если она выйдет замуж за человека, которого не одобряет Джон, все эти деньги достанутся его младшему брату.
Джервис ухмыльнулся. Так как в завещании специально оговаривалось, что Джон возражает против ее брака с Лансом Бафордом, как бы его братца не хватила кондрашка, когда на турнирном поле в его присутствии состоится брачная церемония.
Может быть, незачем уступать Лансу Розленд? Надо только повести дело с умом. Такой болван, как Бафорд, наверняка окажется бездарным хозяином. Так что Гинни с супругом скоро будут вынуждены продать поместье, и добренький дядя Джервис сможет купить его за бесценок, «чтобы оно не попало в чужие руки». На те деньги, что он вместо Гинни получит по наследству от брата, плюс то, что он выручит за Белль-Оукс, и плюс доходы от турнира он с легкостью вернет Розленду его былое великолепие.
Джервис поглядел на высокий, величавый особняк, вспоминая, каким он был раньше, потом перевел глаза на просторные поля, дожидавшиеся, когда на них снова начнут возделывать сахарный тростник. Когда-то Розленд был самым богатым поместьем на Миссисипи. Как они все грелись в лучах славы Джона! Какая тут была богатая и веселая жизнь! Если бы только Аманда...
Джервис потряс головой, отгоняя назойливое воспоминание, и пошел к дому. Вдруг он услышал, как скрипнула дверь конюшни.
– Эдита-Энн! – с изумлением воскликнул он, увидев, как из конюшни вышла его дочь. – Что ты здесь делаешь в такое время?
– Ой, папа, как ты меня напугал! Я приняла тебя за... привидение, – со смехом ответила та.
«Чего это ее разобрало веселье в такой неподходящий момент?» – подумал Джервис. Взяв отца под руку, она повела его от конюшни.
– Ты не ответила на мой вопрос, Эдита-Энн!
– Разве? – Она смотрела прямо вперед, словно главное для нее было дойти до дома. – Мне хотелось побыть одной, а в доме такая суматоха со всеми этими приготовлениями к турниру, что собственных мыслей не слышишь.
– Что это у тебя за мысли, которые можно думать только в конюшне?
Эдита-Энн остановилась и сделала глубокий вдох, словно набираясь решимости, и повернулась к отцу со странным выражением на лице.
– Папа, зачем нам сдался этот турнир? Это еще что такое?
– Сколько раз тебе объяснять? Это дом моего брата. Мы должны в первую очередь думать о нем и о Гинни. Надо обеспечить ее будущее, а потом уж начать присматривать подходящего мужа для тебя.
– Я не хочу подходящего мужа. Я... Папа, конечно, тебе виднее, что для меня лучше. Но как же бедный Ланс? Что, если он вовсе не хочет жениться на Гиневре-Элизабет?
– У них любовь с детства. Разумеется, он хочет на ней жениться.
– А что, если он проиграет турнир? Он стал старше. Может быть, он уже не так ловок и силен, как раньше. – Закусив губу, Эдита-Энн взяла отца за рукав. – Знаешь, папа, наверно, стоит включить меня в судейскую комиссию.
Джервис улыбнулся: он может гордиться дочерью. Конечно, это не сын, которого он так хотел, но нельзя отрицать, что котелок у нее варит отлично.
– Великолепная мысль, дочуля. Честно говоря, я уже включил тебя в комиссию. Решать будем ты, я, Гинни и Джон. Неужели же мы не сумеем присудить победу Лансу?
Эдита-Энн отпустила его рукав. Что это – лунный свет исказил ее лицо, или она в самом деле улыбается как-то криво?
– Все так, папа, но можем ли мы положиться на голос дяди Джона? Да и самой Гинни тоже?
– Ланс тренируется уже несколько недель. С чего бы это ему проиграть? – с раздражением бросил Джервис, который не любил, когда ему напоминали о неприятном. – Не ломай зря голову, детка. Папа обо всем побеспокоился.
– Да, но...
– По-моему, ты слишком много всякого по надумала в конюшне. Не пора ли моей девочке бай-бай? Хватит разговоров, иди в дом и ложись-ка спать, чтобы завтра выглядеть как картинка.
Эдита-Энн раскрыла было рот, чтобы возразить, но Джервис грозно нахмурился. Оглянувшись в последний раз на конюшню, она с трудом улыбнулась и пошла в дом.
Джервис же встал в тень, решив посмотреть, не вздумает ли она, несмотря на его приказ, опять выйти из дому. Он был так поглощен, наблюдая за входной дверью, что не заметил темной фигуры, которая выскользнула из конюшни.
Он бы обязательно узнал эту золотистую голову.
Войдя в дом, Эдита-Энн остановилась и перевела дух. Ну и ну, чуть папа не застукал их с Лансом. Вот была бы история!
С другой стороны, может быть, пусть бы лучше застукал. Тогда ей не было бы нужды интриговать, все поняли бы то, что она знает уже давно, – Лансу не следует жениться на Гинни. Он принадлежит ей, Эдите-Энн, не зря же он только что так страстно обнимал и целовал ее.
Но он все равно собирается участвовать в турнире, и никакие поцелуи не изменят его решения. Да она его и не винит, ей нечего ему предложить, а Гинни даст ему Розленд.
И Ланс достанется Гинни, которая считает, что ей все причитается по праву.
Нет, решила Эдита-Энн, это просто несправедливо. Уж как она старалась свести Гинни с Рафом Латуром! Намекнув на деньги, которые задолжал ему отец, она заманила его в порт, потом на бал Фостеров, но в обоих случаях Гинни не совершила ничего неблагоразумного – или, во всяком случае, Ланс ее за этим не застал. Как это ни странно, Гиневра-Элизабет, кажется, решила вести себя как леди, а Латур тоже не оправдал ее ожиданий.
Большинство мужчин ухватились бы за возможность заполучить Розленд, но вот завтра уже турнир, а Латур все еще не объявил ей, что будет участвовать. Все зависит от него. Она не знает никого другого, кто мог бы победить Ланса.
Эдита-Энн постаралась взять себя в руки. Если Раф Латур не объявится, придется изобрести какой-нибудь другой способ предотвратить этот брак.
На следующее утро Гинни внимательно оглядела себя в зеркале и осталась довольна увиденным. Впервые после возвращения на ней было достойное ее платье, которое всегда надевала на турниры мама. Пошитое из ярко-синего шелка, с отделкой из кружев и жемчуга, оно и впрямь было достойно принцессы.
У платья были длинные пышные рукава, и Гинни протянула руку, представляя себе, как Ланс становится на одно колено и требует свой приз.
– Ты как прекрасное видение! – скажет он, и его глаза будут гореть страстью.
Гинни радостно крутанулась перед зеркалом. Увлеченная своей фантазией, она не заметила, как в комнату вошла ее кузина.
– А твой папа разрешил тебе надеть это платье? – Резкий тон Эдиты-Энн стер картину, созданную воображением Гинни. – Не в таком он беспамятстве, чтобы не узнать его. Все в округе помнят, что его надевала тетя Аманда.
Перед глазами Гинни возник отец в освещенном проеме, принявший ее в темноте за маму, а потом захлопнувший у нее перед носом дверь.
– Почему бы ему не позволить мне его надеть? – беспечно возразила она. – Зачем ему без толку висеть в шкафу?
– Если ты так думаешь, то ты не в своем уме. Смотри, как бы дядя Джон не приказал тебе снять его на глазах у всех.
Гинни покачала головой, хотя в глубине души сознавала, что кузина, возможно, права. Но ей было просто необходимо надеть это платье, чтобы найти смелость выйти на поле. Хотя она не признавалась в этом даже самой себе – а уж тем более Эдите-Энн, при одной мысли о том, что ее ждет, она замирала от страха.
– Папа поймет. Наверно же, он хочет, чтобы я сегодня хорошо выглядела.
– Ты думаешь, ему не все равно, как ты выглядишь – сегодня или завтра?
Стараясь не слушать язвительных замечаний Эдиты-Энн, Гинни изящным жестом приподняла юбки. Поскольку у нее не было фижм, ей пришлось надеть несколько нижних юбок. От этого ей не только было очень жарко, но и трудно переступать ногами.
Когда Гинни уверилась, что не наступит на юбки, и сделала шаг к двери, она увидела, что Эдита-Энн в желтом муслиновом платье загораживает ей выход.
– Хватит вилять, Гиневра-Элизабет! От правды не уйдешь. Пора тебе признать, что твоему отцу совершенно безразлично, что с тобой будет! Дядя Джон не любит тебя. Да если на то пошло, Ланс тебя тоже не любит.
Это нападение ошарашило Гинни. Она замерла, судорожно стиснув шелковую ткань в кулаках.
– Это неправда! Ланс не стал бы выступать на турнире, если бы он меня не любил.
– Он выступает за право завладеть Розлендом, а не тобой.
– Ты ревнуешь, Эдита-Энн. Ты всегда мне завидовала.
– Этот турнир – просто спектакль. Папа с Лансом тебе все наврали, чтобы ты согласилась в нем участвовать. Им нужны эти деньги.
Гинни отпустила юбки и отчаянно затрясла головой.
– Какие же ты гадости говоришь, Эдита-Энн! Ланс меня любит. Он дал клятву быть моим защитником до конца своих дней.
– Может быть, он с тех пор полюбил другую, – жестко сказала Эдита-Энн. – По-моему, он намерен проиграть турнир. Я настолько в этом уверена, что готова поставить свое жемчужное ожерелье против... – она посмотрела на шею Гинни, – против медальона твоей матери.
Гинни прикрыла медальон рукой.
– Зачем ты это делаешь? Я знаю, мы никогда с тобой не ладили, но говорить мне такие вещи, когда я и так со страхом жду, что принесет сегодняшний день, неужели ты так меня ненавидишь?
Эдита-Энн отвернулась и сказала, глядя в зеркало, словно разговаривая сама с собой:
– Мне просто осточертело, что все делается по-твоему, а ты считаешь, что так и должно быть. Хочется, чтобы с этой кичливой королевы Гиневры хоть раз сбили спесь.
Гинни попыталась пройти в дверь.
– Не хочу тебя огорчать, но...
– Ланс на тебе не женится, – сквозь зубы проговорила Эдита-Энн, не двигаясь с места и скрестив руки на груди. – Хочешь поспорим?
– На что это мы будем спорить? – сердито крикнула Гинни. – Ни у тебя, ни у меня нет ни цента. Придется мне, видно, и впрямь поставить мамин медальон против твоего ожерелья. Приготовься к вечеру с ним расстаться.
На этот раз Эдита-Энн уступила Гинни дорогу. Она уже добилась того, чего хотела, – лишила Гинни уверенности в себе. Гинни почти бежала по коридору, впервые четко осознав, что ее будущее решится до захода солнца и что это решение зависит не от нее, а от других. Она не верила, что Ланс может проиграть нарочно, но ей страшно захотелось его увидеть и услышать от него утешительные слова. Ей хотелось, чтобы он обнял ее, успокоил, сказал, что весь смысл его жизни – быть ее защитником, и не только сегодня, но до конца своих дней.
Подхватив юбки, Гинни побежала разыскивать Ланса. Она не видела, как ее кузина, кусая губы, смотрит ей вслед.
Весьма довольный собой, Ланс привязывал себе на копье серебристые ленты. Он знал, что в своих белых панталонах и отделанной серебряным шитьем рубашке выглядит замечательно – воплощение отважного рыцаря, достойного наследника трона. Когда он выедет на поле, все узнают в нем будущего владыку Розленда.
Да, все идет по плану. Он завоюет руку прелестной Гиневры, женится на ней, овладеет ею, она забеременеет – все так, как приказывает ему мать. Но когда он станет хозяином Розленда и поставит его на ноги, тогда он будет жить так, как ему хочется. Богатство нужно для того, чтобы удовлетворять свои желания, говаривал его отец. А желает он сейчас Эдиту-Энн.
Эта потаскушка только дразнит его, разжигая в нем похоть, но отказываясь ее удовлетворить – дескать, боюсь папы. Если бы Лансу не нужна была помощь Джервиса, он бы давно завалил девчонку на спину в этой самой конюшне.
Ланс улыбнулся, думая, как он ловко все устроил, обменяв Белль-Оукс на Розленд. Когда у него возникнет нужда в Эдите-Энн, она будет под боком. А нужда в ней будет возникать часто, поскольку никакой особенной любви к своей будущей жене он не испытывает. Мама твердит, что женщины разделяются на две категории – шлюхи и леди. И горе мужчине, который их перепутает! Господь Бог создал шлюх, чтобы они удовлетворяли низменные потребности мужчины, а леди надо оберегать от животных инстинктов. С любовницей можно делать, что хочешь, а соитие с женой должно быть священнодействием.
– Ланс!
Он повернулся на голос Гинни, поспешно изобразив на лице улыбку. Ни к чему сообщать ей о своих планах до того, как он наденет ей на палец обручальное кольцо.
– Гинни, радость моя! Что это ты вздумала прийти на конюшню?
– Я хотела... – Гинни стояла в дверях, кусая губы. – Ты ведь обязательно победишь, правда? – наконец выговорила она. – Пожалуйста, Ланс, обещай мне это.
– Я тебе это уже сто раз обещал!
В голосе Ланса невольно прорвалось раздражение.
– Знаю. Но, Ланс, я умру, если мне придется выйти замуж Бог знает за кого. Я просто умру.
– Послушай, что с тобой? – Ланс подошел к Гинни. – Неужели ты во мне сомневаешься? Ты же знаешь, что я всегда буду твоим чемпионом.
Гинни кивнула, но пальцы, которыми она теребила медальон, дрожали. Он взял ее за руки и покачал головой.
– У тебя руки холодные, как лед.
– Согрей меня, Ланс, – попросила Гинни. – Поцелуй меня.
Ланс чуть было не отказался, чуть было не напомнил ей, что джентльмен не целует леди в конюшне, да еще перед решающим состязанием, но сообразил, что если поцелуй успокоит Гинни перед ожидающим их бракосочетанием, то стоит сделать над собой усилие.
Он наклонился и легонько коснулся ее губ своими. Это был легкий, приятный поцелуй.
– Ну вот, – сказал Ланс, отпуская ее руки. – Успокоилась?
Гинни кивнула. У нее был ошеломленный вид. Раскисла, подумал он. Но потом вспомнил, что это, наверное, был ее первый поцелуй в жизни, и смягчился.
– Ну иди, садись на трон, – сказал он, поворачивая ее к двери. – Мне надо, чтобы моя госпожа приветствовала меня, когда я выеду на поле. Надеюсь, у тебя есть для меня носовой платок? Я хочу, чтобы все видели у меня залог твоей благосклонности.
Гинни опять кивнула, но между бровей у нее наметилась складка.
– Иди-иди, – сказал Ланс, узнавая это выражение. Оно обычно предвещало трудный вопрос или даже сцену. – Поспеши, а то опоздаешь. Нам совсем сегодня ни к чему сердить твоего отца.
Он подтолкнул Гинни, и ее ноги начали переступать сами собой. Он заметил, что, проходя в дверь, она потрогала губы. Вспоминает поцелуй!
Весьма довольный собой, Ланс опять занялся лошадью, но тут краем глаза заметил какой-то желтый проблеск. Он насторожился. Ему совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из его соперников увидел его вторую лошадь, красивого белого жеребца, запрятанного в самом дальнем стойле. Если дело дойдет до единоборства на копьях, он хотел, чтобы эта лошадь была для соперников полной – и неприятной – неожиданностью.
Он подошел к двери и выглянул. Гинни шла к полю рядом с дядей Джервисом. На ней было ярко-синее платье. С чего же ему померещилось желтое? Он сам просматривал списки участников, и ни один не собирался выступать В желтом.
Да ну, нервы разыгрались. Ланс хохотнул, и ему стало легче. Ну и пусть появится рыцарь в желтом – что с того? Он никого не боится.
Джервис вышел из дома, высматривая Эдиту-Энн. Народ валом валил в ворота турнирного поля, и надо, чтобы кто-нибудь из Маклаудов встречал гостей. Поскольку сам Джервис должен был усаживать на трибуне Гинни и Джона, оставалась только Эдита-Энн. Пусть стоит в воротах и делает вид, что все в полном порядке, хотя, как Джервис был вынужден признать в душе, турнир получился с душком.
Гинни не знает – и Джервис не собирается ей говорить, – что местные аристократы пренебрежительно отнеслись к идее состязаться за ее руку. Проклятые лицемеры! Притворяются, что не желают участвовать в столь низкопробной затее, а на самом деле просто жадничают. На плату за участие раскошелиться не захотели, а вот поглазеть, как все будет, явились как один.
Явились, предвкушая скандал. Он слышал это в их возбужденных голосах, чувствовал в самом воздухе. Проходя мимо конюшни, Джервис вдруг усомнился в Бафорде. А что, если этот фанфарон Бафорд проиграет?
«Глупо принимать к сердцу сомнения Эдиты-Энн, – сердито подумал он. – Мы сделали все, чтобы Ланс победил. Чего нам опасаться?»
Увидев дочь у открытой двери конюшни, он нахмурился. Опять она здесь околачивается! Он послал ее за Гинни, чтобы та, не дай Бог, не опоздала на турнир, а она вот где!
Эдита-Энн вдруг как-то воровато огляделась и побежала к дому. К Бафорду она, что ли, приставала? Джервис мысленно выругал дочь, глупая девчонка! Нельзя сейчас отвлекать Ланса от предстоящего состязания. Он должен завоевать руку Гинни. От того, состоится ли сегодня брачная церемония, зависит все будущее Джервиса.
Джервис решил сделать выговор дочери и тут увидел, что из конюшни вышла Гинни. Вид у нее был какой-то странный. Позади нее виднелся распушивший хвост, как павлин, Бафорд. Джервис с облегчением подумал, что Ланс явно не упустил момент. У Гинни был такой вид, будто ее только что целовали.
Джервис ухмыльнулся и решил, что волноваться нет оснований. Да какой дурак будет рисковать рукой Гинни Маклауд и ее приданым из-за какой-то Эдиты-Энн? Она неплохая дочь и готовить научилась прилично, но не такая уж завидная добыча.
Вглядевшись в Гинни и увидев, что она в какой-то растерянности, Джервис решил проводить ее на поле. Слишком много поставлено на карту, чтобы можно было рисковать: вдруг она в последнюю минуту перепугается и сбежит?
– Как ты замечательно выглядишь, Гиневра-Элизабет! – сказал он Гинни, взяв ее под руку. – До того хороша, что нам с твоим папой придется дубиной отгонять поклонников.
Гинни глянула через плечо.
– А Ланс вроде и не заметил. Джервис нахмурился.
– Что ты, конечно, заметил, только он сейчас мыслями на турнирном поле. За что, ты думаешь, он там будет сражаться? За твою руку.
– Ох, дядя Джервис, хоть бы он победил! Джервис обнял ее за плечи. Да что это такое? Уже дважды за утро ему приходится вести один и тот же разговор!
– Ну конечно, Ланс победит. Не тревожься, мы не допустим, чтобы с нашей Гинни случилось что-нибудь дурное.
– Вы ведь любите меня, дядя? Джервис изумленно отстранился.
– А это еще что за вопрос? Мы твои родные, детка. Конечно, у нас иногда бывают разногласия, как во всех семьях, но мы желаем тебе счастья. А Ланс Бафорд, на мой взгляд, обязательно сделает тебя счастливой.
Гинни вяло улыбнулась.
– Может быть, но папа наверняка страшно рассердится, когда узнает, что Ланс участвует в турнире. А что, если он не согласится на наш брак?
У Джервиса захолонуло сердце: уж не узнала ли она про деньги, которые ей завещал отец, но которые она не получит, если выйдет замуж против его воли?
– Да так уж нам необходимо его согласие? – пустил он пробный камень. – Ну допустим, не согласится – ты тогда откажешься выйти замуж за Ланса?
– Нет, наверно. – Гинни вздохнула. – Я взрослая женщина и должна сама решать свою судьбу. Даже если. – Она потрогала губы, потом сурово их поджала. – Нет, я поклялась выйти замуж за победителя, и я это сделаю.
– Вот и молодец! – Джервис похлопал ее по плечу и поглядел на трибуну. Однако Джона там не было. – Иди, милая, и садись на трон. Похоже, что мне надо идти за твоим отцом, – с раздражением в голосе сказал он.
Надеюсь, он не начал с утра прикладываться к бутылке.
Но Джервис надеялся, что именно это и случилось, чем больше Джон охмелеет, тем податливее он будет. Более того, Джервис сам собирался снабдить его фляжкой с виски.
– Иди-иди, детка, – рассеянно сказал он Гинни, размышляя о том, как быстрей напоить брата. – Нельзя заставлять зрителей ждать – они хотят видеть свою королеву.
Гинни кивнула и вздернула голову – совсем как ее мать. Глядя, как она, гордо выпрямившись, идет к своему трону, Джервис вспомнил Аманду Мейтленд, когда та была еще девушкой. Он еще и потому хотел выдать Гинни за этого недоумка Ланса, чтобы она не путалась у него под ногами.
Ну осталось всего несколько часов, подумал он и повернул назад к дому.
Гинни подошла к трибуне. В голове у нее был ералаш. «Неужели это я?.. Да как же я согласилась?.. Это какая-то ужасная ошибка... А что, если упасть в обморок? Может быть, турнир отменят?» Народу было очень много, она правильно сказала Рафу, что соберется все местное общество. Но дядя был не прав: они вовсе не ждали свою королеву. Соседи, собравшись кучками, болтали, не обращая на нее никакого внимания. Когда она увидела на трибунах всех самых завидных женихов округи, у Гинни стало скверно на душе. Как это унизительно! Все они пришли поглазеть: кроме Ланса, никто из молодых аристократов не претендует на ее руку.
Ланс. Теперь Гинни уже жалела, что попросила Ланса поцеловать ее. Может быть, дядя Джервис и прав, может быть, его мысли заняты турниром, но он мог бы сделать это и более пылко, мог бы дать ей ощутить волшебство поцелуя. Тогда она, наверно, не испытала бы такого разочарования.
Надо честно себе признаться, поцелуй Ланса не вызвал у нее никаких чувств. Это было все равно как в детстве, когда они чмокали друг друга в губы, – в его поцелуе не было ни капли страсти. Господи, да ее куда больше расшевелил поцелуй незнакомого человека!
Вспомнив, что она ощутила, когда ее поцеловал Раф Латур, Гинни виновато себя одернула. О чем она думает за несколько минут до того, как благородный рыцарь Ланс выедет на это самое поле биться за свою даму?
Гинни посмотрела на знамя Маклаудов, на котором под золотой короной был девиз: «Честь и достоинство». С тех пор как она себя помнила, она мечтала о том, чтобы быть королевой этого царства, чтобы править им так же справедливо и милосердно, как это делала мама. И вот ее мечта скоро осуществится, ее фантазия станет реальностью благодаря Лансу.
Высоко держа голову, Гинни поднялась по ступенькам на крытую трибуну и подошла к деревянному креслу, которое дядя Джервис величал «троном». Оно было окрашено в желтый «золотой» цвет, а в прямую спинку были вделаны сверкающие на солнце стекляшки. Может, издали оно и похоже на трон, но Гннни было ясно, что сидеть на нем будет очень неудобно. Опять придется притворяться, грустно подумала она.
Гинни не очень хотелось проверять, насколько неудобно это кресло, и она осталась стоять у низкого барьера, оглядывая турнирное поле. Зрители размещались по обе стороны главной трибуны и на большой трибуне напротив. В широком проходе между ними были вкопаны два шеста и между ними натянута веревка. С веревки свисал крюк, на который было надето кольцо. Участникам турнира предстояло состязаться в ловкости: кто больше раз сумеет на полном скаку снять это кольцо с крюка копьем.
Гинни огляделась и невольно вздохнула. Дядя Джервис постарался, как мог, но все же всему этому было далеко до праздников, которые когда-то устраивали папа и мама. В местах, отведенных для зрителей, было слишком мало скамеек, а в натянутом над ними для тени брезенте во многих местах зияли дыры. Шлаги и вымпелы на шестах выцвели. Когда-то они весело трепыхались на ветру, создавая яркую гамму красок, а сейчас вяло поникли под солнцем.
И ничего удивительного в этом не было – на такой жаре даже дышать было трудно. Гинни открыла веер своей кузины, но жарко-влажный ветерок, который он создавал, был каким-то липким и нисколько не улучшал ее настроения.
Гинни хотелось рассмотреть участников, которые ждали начала турнира в отдаленной рощице. Сколько их и кто именно претендует на ее руку? Но рыцари держались в укрытии, ожидая сигнала трубы. Когда они по очереди галопом вылетят на поле, каждого объявит герольд и каждый постарается на скаку подхватить кольцо с крюка.
Раньше Гинни с восторгом наблюдала за этим зрелищем, но сегодня ей было жарко, тягостно, и от страха крутило живот. И тут появился едва державшийся на ногах отец, которому Джервис помогал подняться по ступенькам. Судя по его багровому румянцу, Джон Маклауд уже приложился к бутылке. Мрачное выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
Гинни села на свой трон. Он действительно оказался жестким и неудобным. Нервно ерзая, она ждала, как отец отреагирует на ее платье. Но он только крякнул, усевшись справа от нее. У Гинни зародилась надежда, если Эдита-Энн ошиблась, предсказывая, что он рассердится, может быть, она ошибалась и во всем остальном?
Дядя Джервис непрерывно озирался.
– Ты не видела Эдиту-Энн? – спросил он. – Куда она подевалась? Видно, придется начинать без нее.
– Начинай в самом деле, – пробурчал Джон. – Скорей начнем, скорей разделаемся.
Джервису не очень понравилось это приказание, но он подошел к барьеру и поднял обе руки. Раздался слабый звук одинокой трубы, но толпа тут же затихла.
На поле вышел Томас Перкинс, который изображал герольда и должен был объявлять участников. Он прокричал, указывая на главную трибуну:
– Слушайте все! Внимайте моим словам! Сейчас на прелестную леди Гиневру наденут корону королевы нашего турнира!
Гинни совсем забыла про эту традицию. Раньше королевой всегда была мама, которая надевала на голову прелестный венок из цветов. Это и была ее корона.
Но удовольствие, испытанное Гинни при объявлении герольда, испарилось, когда она увидела, что дядя собирается водрузить ей на голову огромную безобразную корону из позолоченного металла. Толпа приветствовала ее криками, но, ощутив на голове тяжесть короны, Гинни пожалела, что это не венок, который надевала ее мать. Он был бы и красивее, и обошелся бы дешевле, что, казалось бы, должно было быть немаловажным соображением для Маклаудов и не давил бы ей так на голову.
А ведь придется так сидеть много часов подряд, мысленно простонала Гинни. Тут Перкинс хлопнул в ладоши, и начался парад участников. Гинни, может быть, и почувствовала бы себя польщенной, что их так много – почти сорок человек, но вместо этого она прикидывала в уме, что, даже если каждый потратит на попытку снять с крюка кольцо лишь несколько минут, все равно турнир затянется на несколько часов.
Мистер Перкинс по очереди представлял участников. Каждый из них назвался по имени какого-нибудь рыцаря из легенды о короле Артуре, так что не было ничего удивительного в том, что она не узнавала их по имени. Хуже было то, что среди них было так мало знакомых лиц. На каждом был плащ, украшенный гербом, но никто не потрудился приготовить костюм как следует. Глядя на плохоньких лошадей и сшитые из простынь плащи, Гинни не узнавала красочных, романтичных праздников своего детства – вся затея казалась дешевой и безвкусной.
Сидевший рядом с ней отец поднес ко рту фляжку, но его глаза были прикованы к полю. Он молча оглядывал каждого участника, кивая головой, словно подсчитывая их количество. Когда объявили последнего, Ланса, он нахмурился. Наконец-то появился Ланс, с облегчением подумала Гинни. Какое ей дело до остальных? Ее Ланцелот опять ее спасет.
Трибуны восторженно завопили, когда Ланс галопом вылетел на поле в бело-серебристом костюме и с серебристым вымпелом на копье. Он весь как бы светился, даже его конь был серебристо-серой масти. Он поднял его на дыбы, приветствуя ревущую толпу.
– Самовлюбленный дурак, – проворчал Джон. – Тех денег, что он выбросил на этот наряд, хватило бы заплатить половину его долгов. И где он их взял?
Его дочь не стала задумываться над этим вопросом, потому что в это время Ланс подъехал к главной трибуне и устремил вопросительный взгляд на Гинни. «Ой, – с ужасом вспомнила она, – я же обещала ему носовой платок, знак своей благосклонности, и опять забыла».
Что же ему дать? Лента, что у нее в волосах, не годится – она синяя, а Лансу нужно что-нибудь белое. Гинни судорожно рылась в ридикюле, но там она нашла лишь старый батистовый платок, на котором не было ни кружев, ни вышивки. Невелик дар, но придется Лансу им удовольствоваться.
При виде немудрящего кусочка батиста Ланс нахмурился. Гинни даже показалось, что он от него откажется, и у нее упало сердце. Однако после минутной заминки он взял платок и привязал его к своему копью. Потом изящно поклонился и, пришпорив коня, поскакал туда, где ждали участники турнира. Джон продолжал ворчать, поминутно отхлебывая из фляжки, но Гинни немного успокоилась. Из всех участников ни один не казался достойным соперником Лансу, так что можно было надеяться, что он благополучно со всеми ними расправится.
Поначалу Гинни было интересно смотреть, как всадники с копьем наперевес устремлялись к маленькому кольцу. Но по мере того как они один за другим промахивались, ей стало скучно смотреть на это бездарное зрелище. Половина рыцарей, выбывших из турнира в первом же раунде, не сумели даже дотронуться до кольца, а еще столько же не сумели удержаться в седле. Теперь уже победа Ланса была предопределена, и Гинни стало невыносимо скучно: как медленно тянется время!
После второго раунда осталось лишь около десятка участников, а после третьего – только пятеро. Гинни устало обмахивалась веером, глядя, как соперники Ланса один за другим выбывали из игры, пока Ланс не остался один. Наконец-то, подумала она, когда он, улыбаясь до ушей, направил своего серебристого скакуна к главной трибуне.
Ну вот, все получилось так, как она хотела. Но Гинни почему-то чувствовала разочарование. Она знала, что ей повезло, но как хотелось, чтобы все это было более романтично или по крайней мере более увлекательно. Если уж ее будущее решалось на турнире, то мог бы он хотя бы заставить ее поволноваться?
Что это с ней, жара, что ли, допекла? Чем жаловаться, что ей, видите ли, недостаточно интересно, благодарила бы судьбу, что Ланс победил. Все кончилось благополучно, Ланс осуществил все ее мечты, и теперь ей остается лишь радоваться.
«И буду, – сказала себе Гинни, – вот только приму прохладную ванну и выпью стакан лимонада».
Но до тех пор ей следовало пройти через церемонию, которую дожидались зрители. Ланс подъехал поближе, Гинни с натужной улыбкой встала и взялась руками за корону. По традиции она должна вручить ее победителю.
– Не спеши, – сказал ей отец, тоже вставая. – Еще не конец.
– Сядь, Джон! – прошипел дядя Джервис. – Мы знаем, что ты недолюбливаешь Бафорда, но он же всех победил.
– Разве всех? А это кто?
В толпе нарастал гул. Гинни и Джервис посмотрели в сторону, куда показывал Джон.
– Нет! – прошептала Гинни, стискивая руками корону. Она узнала нового рыцаря.
На огромном вороном жеребце на поле выехал Раф Латур.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману До конца своих дней - Бенедикт Барбара



Первая половина мне больше понравилась,конец какой-то слащавый,неправдоподобный
До конца своих дней - Бенедикт БарбараИрина
25.03.2012, 16.57





Наивный,конечно,роман,но почитать можно,что-то в нем есть искреннего.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараОсоба
6.01.2014, 12.23





Простой роман, но мне понравился. .
До конца своих дней - Бенедикт БарбараМилена
18.03.2014, 8.04





Отличный роман!!!Очень понравился давно я такого не читала оторваться просто не возможно читайте не пожалеете,
До конца своих дней - Бенедикт БарбараНатуся
7.05.2015, 9.32





Роман неплохой, но по-моему перебор с отрицательными персонажами.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараТаня Д
13.08.2015, 23.48





Роман очень понравился,во многих романах ГГ,попадая с сложные обстоятельства, из надменной,избалованной неумехи полюбив, превращается в добрую,трудолюбивую женщину. А вот подлая злодейка исправляется редко.Неправдоподобно.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараТесса
5.11.2015, 13.51





Ха-ха-ха рыцари в Америке.
До конца своих дней - Бенедикт Барбараиришка
22.01.2016, 23.07





Роман НЕ понравился.Героиню так и хотелось ткнуть (королевской)мордой в её грязное бельё.Герой тоже недалёкий,если привез эту идиотку за детьми смотреть .Ой даже слов нет высказать мои чувства к этому роману.Короче для меня роман дерьмо!Что то не везёт мне последнее время на хорошие романы!?
До конца своих дней - Бенедикт Барбарас
18.02.2016, 16.54





Мне тоже не понравился роман!rnОчень сильно раздражала героиня. Просто ужасно.rnИ потом ее внезапно переклинило, и она стала просто идеальной. rnГлавный герой мне в принципе понравился. Нестандартный типаж: нет денег, трудоголик... НО... Оставить своих племянников с мегерой, да и самому по ней сохнуть, хотя она показывает свое высокомерие. Я не понимаю такой "любви". rnЭпилог - да, это просто шик... Она все хочет услышать, как он ее любит. Прямо изводится. А он за столько лет так и слова не сказал. И в конце прям снизошел...
До конца своих дней - Бенедикт Барбарасвет лана
1.04.2016, 1.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100