Читать онлайн До конца своих дней, автора - Бенедикт Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - До конца своих дней - Бенедикт Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.95 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

До конца своих дней - Бенедикт Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
До конца своих дней - Бенедикт Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенедикт Барбара

До конца своих дней

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Раф Латур медленно ехал верхом вдоль протоки, мысленно обзывая себя последним дураком. После его визита к Джервису в Розленд прошло несколько дней, и только последний дурак все еще будет околачиваться в окрестностях в ожидании невозможного. Но этот дурак отчаянно нуждался в деньгах, которые ему был должен Джервис Маклауд. Без них его мечта рухнет.
Когда Джервис грубо его выгнал, Раф хотел тут же уехать. Но вечером, когда он сидел в местном кабачке за кружкой пива, к нему подошел раб из Розленда и сказал, что завтра вечером его будут ждать в таверне «Ривервью». Там он узнает нечто для себя небесполезное. Раф решил, что он ничего не потеряет, если туда съездит. Но чем ближе он подъезжал к «Ривервью», тем глупее ему казалась эта затея. Негр не сказал, кто его туда зовет. Очень может быть, что это очередная игра Гинни Маклауд.
Раф сплюнул, во рту у него был какой-то противный вкус, но воспоминания наплывали на него быстрее, чем он успевал их отгонять. «Было время, – тоскливо вспоминал он, – когда мне больше всего хотелось участвовать в ее играх».
Мальчик из бедной семьи издольщика, он с завистью и восторгом смотрел на красивый, элегантный особняк и наблюдал за необыкновенной жизнью его обитателей. По сравнению с лачугой, в которой жила его семья, это был волшебный дворец. В Розленде в обстановке вызывающей роскоши жили красивые беззаботные люди, там все время раздавался веселый смех. Глядя на них, Раф пришел к мысли, что богатство – это и есть счастье, а успех – это достижение финансовой независимости. И он поклялся, что сумеет добиться успеха и богатства и зажить такой же счастливой жизнью.
Раф понимал, что главным источником очарования Розленда была его хозяйка. Совсем мальчишкой он был немного влюблен в прелестную и добрую Аманду, которой стоило только войти в комнату, чтобы все, и мужчины и женщины, начали улыбаться. Она ни разу не сказала слова в сердцах, она не жалела для нуждающихся времени и денег, она приносила радость в каждый дом. Раф вспоминал, как часто Аманда навещала его больную мать, хотя ее муж был против этих визитов. Она единственная пришла проститься с ними, когда Джон Маклауд выселил Латуров со своей плантации, и принесла им на прощание большую корзинку с продовольствием.
Сейчас Гинни была по характеру больше похожа на отца, но в те годы, наблюдая за играми детей, Раф считал, что она копия Аманды. Как она была похожа на свою мать в тот день, когда предложила ему принять участие в их игре! Она казалась ему добрым ангелом, залогом осуществления всех его грез. Пригласив его в свою компанию, она как бы сказала, что различия между ними не имеют значения. Когда она ему улыбнулась такой же теплой и светлой улыбкой, как улыбалась Аманда, он поверил, что простой издольщик может стать королем Камелота.
Но вместо короны она протянула ему яблоко.
При этом воспоминании у Рафа до сих пор жгло на душе. Она позволила ему увлечься своей мечтой, заставила изобразить из себя дурака – ив последнюю минуту отказалась от своего обещания. Как только он перестал ей быть нужным, она выкинула его из игры – и забыла о его существовании.
Раф нахмурился при мысли о надушенном клочке обшитого кружевами батиста, который лежал у него в кармане, и еще раз от души пожалел, что Гинни Маклауд опять встретилась на его пути. Одно дело – бессердечная кокетка-девчонка, а другое дело – взрослая женщина, которая должна понимать, как действуют на мужчину эти умильные взгляды. Если это она позвала его в «Ривервью», он ей объяснит, что у него нет времени на глупые игры, что не даст сделать из себя игрушку ее капризов. Нет уж, больше он ее защищать не собирается. Он не желает опять увидеть, как, отвернувшись от него, она уходит с Бафордом.
А может, это Бафорд его позвал? Раф пренебрежительно фыркнул. Он в тот вечер был в Розленде и, конечно, слышал его объяснение с Джервисом. Может, он хочет угодить Маклаудам? Эта бессовестная скотина не остановится перед тем, чтобы подстроить ему ловушку, а потом хвастаться перед друзьями своей доблестью: «Я заманил этого самонадеянного мужлана на край болота, а мы ему там всыпали по первое число».
Если он задумал что-нибудь в этом роде, подумал Раф, увидев таверну, то пустынное место на краю болотистой дельты очень подходит для этой цели. Таверна, казалось, притаилась среди замшелых кипарисов, как разбойник в засаде. Во время своих разъездов Раф побывал в сотнях кабачков и научился с первого взгляда узнавать подозрительный притон. Этот домишко с узкой дверью и единственным окошком вполне мог оказаться западней.
Раф слез с лошади, привязал ее к дереву так, чтобы ее не было видно из таверны, и осторожно подошел к двери. Жаль, что он не взял с собой никакого оружия. Если придется драться на кулаках, то с одним двумя он справится, но такие, как Бафорд, держатся стаей и предпочитают нападать из засады.
Раф осторожно поднялся по шатким ступенькам, открыл дверь и окинул таверну зорким взглядом. В ней было темно – свет проникал лишь через единственное запыленное окно, но ощущения угрозы у Рафа не возникло. Когда его глаза присмотрелись к полумраку, он увидел, что слева стоит десяток столиков, а в задней стене темнеет дверь. Запасный выход – может при нужде пригодиться, подумал он.
Справа вдоль стены тянулась стойка, за которой стоял толстый лысеющий человек лет тридцати пяти. Раф узнал в нем знакомого ему с детства Джема Лонгли, о котором он не помнил ничего хорошего. Джем любил приставать к слабым и, как большинство ему подобных, трусил перед сильными. В честной драке его опасаться не стоило. Одно время Джем начал было приставать к сестре Рафа, но тот быстро это пресек, хорошенько его поколотив.
Беда в том, что они уже не мальчишки. Джем стал выше и шире в плечах, и справиться с ним будет не так просто. Правда, Раф тоже с тех пор возмужал. К тому же, даже если Джем до сих пор злится на него и мечтает отомстить за обиду, еще неизвестно, узнает ли он в Рафе мальчика, который его избил. Вот ведь Гинни Маклауд его не узнала.
Раф даже сам себе не хотел признаваться, как его это обидело. Он подошел к стойке и заказал кружку пива. Сумрачный, как всегда, Джем едва посмотрел на своего нового посетителя. На секунду Раф его даже невольно пожалел: жизнь в глухомани притупляет ум. Человек, лишенный воображения, желаний и надежды отсюда сбежать, наверно, давно перестал обращать на что-нибудь внимание.
Раф заплатил за пиво и сел за столик в углу, откуда ему были видны обе двери. Он оглядел присутствующих. Убогий алкаш, едва держась на ногах, навалился на стойку. В переднем углу за столиком сидел и не спеша попивал вино довольно молодой человек в пестром жилете и чистой белой рубашке. Раф безошибочно узнал в нем картежника. Он и сам потратил восемь лет жизни, разъезжая по кабакам и ища удачу за карточным столом. Вдруг повезет и он сразу разбогатеет?
«Ну и что с тех пор изменилось?» – спросил он сам себя. Разве он все еще не гоняется за синей птицей удачи? В таком случае что он здесь делает, предполагая, что его могут избить, и все же надеясь, что Джервис Маклауд отдаст ему карточный долг.
Как же, держи карман! Маклауд считает, что с подобной публикой нет нужды соблюдать джентльменский кодекс чести. Зачем отдавать карточный долг белой швали? Другое дело, если бы Латур тоже был землевладельцем.
Так что же я здесь делаю? Есть ведь банки. Можно взять еще кредит или хотя бы добиться отсрочки уплаты по предыдущему. Зачем трепать нервы с Маклаудами? Сколько можно терпеть унижений? Когда же я наконец пойму, что от них надо держаться подальше?
Как будто в ответ на этот вопрос дверь отворилась, и через порог ступил высокий нескладный человек. На нем была дорогая одежда, но казалось, что он одевался в темноте – так не подходили друг другу отдельные ее части по цвету и материалу. Он кивнул Джему и оглядел комнату. Взгляд его скользнул по Рафу и остановился на игроке.
– Мистер Латур? – спросил он.
Раф узнал вновь прибывшего. Это был Гамильтон Колби, который когда-то тоже принадлежал ко двору Гинни. Вот ведь интересно, Раф знает их всех, а они его – нет. Чего запоминать какого-то издольщика.
– Я Латур, – резко сказал он и допил пиво. – И я ухожу.
Джем Лонгли бросил на него злобный взгляд, а Колби изумленно вытаращил глаза. Раф прошел мимо него к двери и вышел. Теперь-то они оба его вспомнили, и, памятуя о мстительности Джема, ему лучше быстрее сматывать удочки.
– Раф, подождите, пожалуйста! – услышал он голос Колби. – Вы, наверно, меня не помните, но...
– Я знаю, кто вы такой, Колби, – сказал Раф, оборачиваясь. Гамильтон радостно заулыбался. Теперь Раф вспомнил, что Гамильтон Колби был тихим мальчиком и держался в тени. Может, и не стоит сваливать его в одну кучу с остальными. – Только не представляю, чего вам от меня нужно.
Гамильтон поскреб лохматую шевелюру.
– Дело у меня к вам довольно странное. Меня прислали как связного. Один человек хочет с вами поговорить. Если вы поедете со мной, она будет вам очень признательна.
Что она воображает, эта Гинни Маклауд, – что его можно дергать за веревочку, как марионетку?
– Спасибо, конечно, но я отказываюсь, – сказал Раф и пошел к тому месту, где была привязана его лошадь. – У меня нет времени.
– Но это займет всего несколько минут. Она хочет вам сказать что-то важное.
– Спасибо, Гамильтон. Дальше я обойдусь без посредника. Мистер Латур, мне необходимо с вами поговорить.
Раф изумленно обернулся. Перед ним стояла вовсе не Гинни, а ее кузина Эдита-Энн. Она тоже никогда не выделялась в группе детей, игравших в Камелот, и казалась тихой мышкой, подбиравшей оставленные ей Гинни крошки.
– У протоки есть что-то вроде пристани, – сказала она. Она явно нервничала: об этом свидетельствовали неуверенная улыбка и беспокойные руки. – Нас там никто не увидит.
Почему бы не пойти с ней? Наверно, у Эдиты-Энн важное дело, если эта робкая девушка решилась встретиться с ним в таком опасном месте. Нет, решил он, лучше держаться подальше от всей этой семейки.
– Извините, мисс Маклауд, но, если дело, о котором вы хотите со мной говорить, касается вашей семьи, меня это просто не интересует.
– Пожалуйста, выслушайте меня. Вам это может пойти на пользу. Разве вы не хотите, чтобы мой отец с вами расплатился?
– Вы об этом знаете? Она отвела взгляд.
– Он мне поручает то, что он называет маловажными делами. Ему они, может, и кажутся маловажными, но я узнаю очень многое. Папа об этом и не подозревает.
Раф улыбнулся. Заносчивый Джервис упустил из виду, что тем, которые не высовываются, имеет смысл уделять более пристальное внимание.
– Об отце я и хотела с вами поговорить. Пожалуйста, мистер Латур, пойдемте на пристань. Гамильтон будет караулить, чтобы нам... не помешали.
Она свернула в лес, видимо, уже не сомневаясь, что Раф пойдет за ней. Он поглядел на Колби. Тот только пожал плечами. Что ж, пожалуй, он прав. Им ничего не оставалось, как последовать за мисс Маклауд. Она отлично разыграла свои карты. Теперь уже Раф не мог уйти: его разбирало любопытство.
Вскоре они дошли до полуразрушенной пристани, которая стояла далеко от протоки. Когда-то это место было под водой, но река изменила течение, и пристань оказалась посреди суши. Да, Эдита-Энн права: здесь им никто не помешает.
Она остановилась и сказала с напряженной улыбкой:
– Наверно, вы удивляетесь, к чему вся эта таинственность. Дело в том, что мне бы не хотелось, чтобы отец или его друзья услышали то, что я собираюсь вам сказать.
– О чем, собственно, идет речь, мисс Маклауд? Она минуту молча глядела ему в лицо, потом, видимо, приняв решение, вынула из сумочки листок бумаги.
– Вот о чем. Отец собирается развесить эти объявления в каждой таверне и кабачке в округе.
Раф посмотрел на черно-белый портрет Гинни Маклауд. Под ним огромными буквами было написано: «Приглашаем принять участие в турнире. Главный приз – хозяйка Розленда».
Прочитав, какую огромную сумму требуют за право участия в турнире, Раф изумленно посмотрел на Эдиту-Энн.
Она кивнула:
– Я вижу, вы заметили, сколько берут за участие. Папа убежден, что охотников будет достаточно.
– Только не из числа приличных людей, – вслух подумал Раф. Для того чтобы расстаться с такой суммой, человек должен быть или безумно влюблен в дочь Маклауда, или безразличен к осуждению общества. В лучшем случае в турнире примут участие люди, которых лишь относительно можно причислить к высшему обществу, в худшем – авантюристы вроде него, Рафа. Жаль, что у него нет ни времени, ни таких денег. Маклауды посинели бы от злости, увидев на турнирном поле Рафа Латура.
– Ничего подобного, – возразила Эдита-Энн неожиданно жестким голосом. – Разве мы не знаем свет? Голос денег громче сплетен. Общество всегда закрывало глаза на грешки владельцев Розленда.
Совершенно справедливо, но она-то с какой стати это говорит?
– Но денег у вашего семейства сейчас не густо. Говорят, что Розленд вот-вот продадут с молотка.
Эдита-Энн пожала плечами.
– Земля у нас хорошая, дом прочный, нужно только, чтобы кто-то не поленился приложить руки. К участию в турнире привлечет не столько красота Гиневры-Элизабет, сколько перспектива завладеть всей этой пахотной землей.
– Но я не понимаю. Почему ваша семья готова отдать Розленд – не говоря уж о вашей кузине – первому встречному?
– Эта затея принесет большой барыш папе, мистер Латур. Вот и все.
Раф, которого, как ему казалось, ничто уже не могло удивить, был потрясен. Джервис собирался использовать для своего обогащения не какой-то неодушевленный предмет, даже не скот, а свою племянницу. Раф никогда не притворялся святым, но по сравнению с этим стервятником он казался себе чуть ли не ангелом. Родившись в богатой семье, получив хорошее воспитание, Джервис Маклауд всем достойным занятиям предпочел паразитизм. Он паразитировал на останках имения своего брата и не брезговал наживаться на своих родных и близких.
– Кроме того, – продолжала Эдита-Энн, – отец вовсе не собирается расставаться с Розлендом. Имение останется, так сказать, в семье, он хочет подстроить, чтобы на турнире победил Ланс Бафорд.
– Жульничать намерен, этого можно было ожидать. Раф с отвращением покачал головой. Каждый раз, когда ему казалось, что ничто уже не может усилить его презрение к этой семье, они доказывали, что он ошибался.
– Папа с Лансом вовсе не считают это жульничеством. По их выражению, они «защищают свои интересы».
– А что об этой защите думает ваша кузина?
– По-моему, она об этом не задумывается. Она всегда хотела выйти замуж за Ланса. Почему бы и не таким образом?
Неужели Гинни из упрямства закрывает глаза на то, что ее ведут как тельца на заклание? Раф скомкал в ладони объявление. Его трясло от негодования, так же как много лет назад, когда Бафорд толкнул Гинни в грязь. Он был воспитан в уважении к таким старомодным понятиям, как «достоинство» и «честь». Человек обязан защищать женщину, в которую он, по его словам, влюблен. Он не имеет права подвергать ее унижению – тем более за деньги.
– Как же они собираются обеспечить Бафорду победу? Опоят снотворным лошадей его соперников? Или надрежут у них подпруги?
– Нет, ничего такого они делать не собираются. Дядя заранее будет знать, кто примет участие в турнире. И на случай, если вдруг появится достойный соперник, в правила турнира внесено одно условие, о котором пока никто не знает.
– Записанное в самом низу мелким шрифтом?
– Вот именно. – С легкой улыбкой Эдита-Энн опять залезла рукой в сумку и достала правила. – Видите, здесь сказано, что в случае ничейного или спорного исхода вопрос решается единоборством соперников на копьях. Как сказал Ланс, подхватить копьем эти дурацкие кольца может всякий. Но для того чтобы усидеть на лошади, когда твой противник пытается копьем тебя с нее сбросить, требуется специальная подготовка – и всадника, и лошади. К тому времени, когда участники узнают об этом правиле, Ланс будет единственным человеком, обладающим нужными навыками, и только у него будет специально тренированная лошадь.
– Ловко придумано!
– Да, если все будет, как они задумали, он выиграет турнир. И священник их тут же обвенчает.
Свадебная церемония на турнирном поле?
– Я вижу, он позаботился о том, чтобы ваша кузина не успела передумать.
– Гиневра-Элизабет известна тем, что делает все под влиянием минуты. От нее никогда не знаешь, чего ждать. К тому же Ланс говорит, что в последнее время она стала проявлять норов.
Норов? Раф почувствовал, что у него как-то странно екнуло сердце.
– Вы же говорили, что она хочет выйти замуж за Бафорда.
Эдита-Энн покачала головой.
– Чего она хочет, к делу не относится. Папа с Лансом твердо решили, что свадьба состоится сразу после турнира, и так оно и будет, если что-нибудь этому не помешает. Я знаю только одного человека, который может победить Ланса Бафорда. Это вы, мистер Латур.
– Это тоже к делу не относится. Вы сами сказали, что списками ведает ваш отец. Он не допустит моего участия.
Эдита-Энн лукаво улыбнулась.
– Это верно, но дело в том, что сделать беловой список поручено мне. Папе и в голову не приходит, что от меня зависит, кто в конце концов там окажется.
– Но у меня нет денег... Она махнула рукой.
– Поскольку финансовая часть тоже в моем ведении, никаких денег с вас я требовать не буду. В конце концов, допустил же папа к участию в турнире Ланса.
Раф задумчиво смотрел на Эдиту-Энн. Вот бы никогда не подумал, что она так умна и решительна.
– Я смотрю, вы все продумали, мисс Маклауд. Вот только одно не учли, а вдруг я откажусь участвовать?
– С какой стати вам отказываться? Вы небогаты. Подумайте, какой приз вы можете выиграть.
Раф давно уже понял, что в этой жизни ничто не дается даром.
– Может, вам в это трудно поверить, но мне не нужен Розленд. С ним связано слишком много воспоминаний, которые я предпочел бы забыть.
– Да кто вас заставит обрабатывать плантацию, мистер Латур? Вы могли бы продать ее нам – скажем, за ту сумму, которую отец вам должен.
Ах, вот к чему она клонит! Раф пристально посмотрел на Эдиту-Энн.
– Как у вас все складно получается. Одно мне непонятно, вам-то от всего этого какая выгода?
Она отвела взгляд и прикусила губу. Ее руки опять стали теребить платье.
– Это не важно. Так согласны вы или нет?
– Наверно, нет. У меня нет склонности к интригам. Раф отвернулся, ну ее к Богу в рай!
– Подождите! – воскликнула Эдита-Энн. – Обещайте по крайней мере подумать. Вдруг поймете, что другого такого случая вам не представится.
«Нет уж», – думал Раф, пробираясь между деревьями. Выйдя на полянку, где он привязал лошадь, он увидел Колби и молча прошел мимо. Ему хотелось одного – поскорее отсюда уехать.
Раф вскочил в седло и тронул лошадь. Дурак он будет, если примет предложение Эдиты-Энн. Раньше, когда он был молодым и глупым, он, может быть, и бросился бы спасать Гинни Маклауд, как какой-нибудь стародавний рыцарь, но сейчас-то он знает, что она вовсе не хочет, чтобы ее спасали, да и не заслуживает этого.
Раф поехал по направлению к протоке. Пора возвращаться домой. Пусть Маклауды сами разбираются в своих грязных делишках – ему некогда изображать из себя героя. Какое ему дело до того, что станет с этой заносчивой королевой Гиневрой? Все равно она рано или поздно выйдет замуж за своего Ланцелота – этого предотвратить нельзя. Раф усвоил урок, который она ему преподала.
Однако он не думал об обиде, которую Гинни ему нанесла. Ему виделось ее лицо, каким оно было в тот вечер, когда он ее поцеловал: нежное, залитое румянцем и невероятно уязвимое.
– Черт бы ее побрал! – бормотал он, пришпоривая коня. – Черт бы ее побрал! Черт бы ее побрал!
За несколько дней до турнира Гинни отправилась посмотреть, как Ланс тренируется. Она надеялась, что не зря потратила три часа на туалет. Красиво одеться ей было не просто: хотя в шкафу было много платьев, которые она носила до отъезда, чистых скоро не останется совсем.
Гинни берегла платье с розочками для особого случая, и, хотя оно было ей тесновато и его кружевная кромка на подоле волочилась по земле, она решила его надеть. Ей было настоятельно необходимо очаровать Ланса, чтобы тот очаровал Лавинию. Упрямая старая служанка отказывалась стирать ее вещи. Если Ланс не сумеет ее уговорить это сделать, Гинни скоро будет совсем нечего надеть.
Как только Ланс остановил лошадь, Гинни пошла к нему через поле, крутя на плече зонтик от солнца.
– Можно считать, что ты уже чемпион, Ланс Бафорд, – сказала она. – Ты так легко подхватываешь эти кольца – не представляю, кто может тебя победить.
Ланс широко улыбнулся и слез с лошади.
– На турнире это, наверно, будет сделать потруднее.
– Но ты же победишь?
– Разумеется.
Он взял лошадь под уздцы и продолжал, все еще улыбаясь:
– Неужели ты пришла сюда в такую жару для того, чтобы похвалить мою ловкость? Пошли-ка в тень, и ты мне скажешь, чему я обязан этой честью.
Гинни пошла рядом с ним.
– А почему это мне нельзя посмотреть, как ты тренируешься, Ланс Бафорд?
– Смотри, пожалуйста, тем более что ты сегодня прелестно выглядишь. Ты как-то по-новому причесалась?
Гинни вспыхнула от удовольствия.
– Да нет, – сказала она, не желая признаться, что целый час завивала волосы щипцами. – Но я тебе признательна за комплимент, особенно если учесть, что на мне старое платье. Мне скоро совсем будет нечего надеть, а Лавиния не хочет ничего стирать. Мне кажется, что она это делает мне назло. Она никогда меня особенно не жаловала. А вот ты ее мог уговорить на что угодно... – Гинни невинно похлопала ресницами. – Если бы ты ее попросил, она завтра бы перестирала все мои вещи. Ланс расправил плечи – ему явно польстили ее слова.
– Знаешь, а это мысль. Может быть, мне похлопотать за тебя?
– О Ланс, ты мой герой! – восторженно воскликнула Гинни.
Остановив лошадь около купы высоких дубов, Ланс показал на поле, где он только что тренировался.
– Погоди, то ли будет на турнире! Ты только представь себе, Гинни: трубы трубят, толпа восторженно вопит, а я галопом вылетаю на поле. А потом, победив всех своих соперников, я подъеду к тебе и опущусь перед тобой на одно колено. Там, перед всеми, твой Ланцелот потребует свой приз – твою руку. И мы тут же дадим друг другу брачный обет.
Увлеченная красочным описанием турнира, Гинни вдруг опомнилась:
– Как это? Нас поженят прямо на поле?
– Но ты же говорила, что хочешь, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.
– Нет! То есть да, конечно, но я всегда представляла себе, что свадьба состоится в церкви, что на мне будет новое белое платье, что мы позовем сотни гостей, устроим роскошный бал. Я не хочу, чтобы меня обвенчали на пыльном поле.
Ланс нахмурился, потом напряженно улыбнулся.
– Ну конечно, любимая, я тоже хочу, чтобы у нас была пышная свадьба. Но зрители-то будут ожидать, что церемония состоится на поле, не можем же мы их разочаровать. Они будут ждать, что Ланцелот и Гиневра на их глазах поклянутся друг другу в вечной любви. Пусть себе развлекутся за свои деньги.
– Да, пусть, если эта церемония будет не всерьез, только для зрителей, – согласилась Гинни и с ласковой улыбкой добавила: – Но потом-то мы устроим настоящую свадьбу?
Ланс вздохнул с облегчением.
– Ну конечно, это будет не всерьез. Но надо, чтобы никто об этом не догадался. Положись на меня – твой Ланцелот все устроит.
У Гинни было странное чувство, она вроде бы и полагалась на него, но откуда это сосущее чувство сомнения?
– Но ты ведь обязательно победишь, Ланс? – спросила она. – Дядя Джервис говорит, что в списке уже тридцать участников, но я почти никого из них не знаю, и мне ни за одного из них не хочется замуж. О Ланс, вдруг меня отдадут какому-нибудь мужлану, который ест руками и храпит во сне!
– Я же тебе обещал! Клянусь, Гиневра-Элизабет, что я тебя никому не отдам.
Он произнес эти слова с пылкостью влюбленного, но Гинни они почему-то не успокоили. Странно все же, что в глазах Ланса ей видится меньше настоящего чувства, чем она увидела в глазах Рафа в тот вечер, когда он ее поцеловал.
– Ланс, – вдруг спросила она, – почему ты меня никогда не целуешь?
Он опешил и не сразу нашелся. Потом улыбнулся со своей обычной самоуверенностью.
– Что за вопрос? Разве ты не знаешь, что я тебя слишком уважаю, чтобы скомпрометировать?
– Знаю и очень это ценю, но почему бы тебе не поцеловать меня сейчас, когда нас никто не видит? Неужели тебе не хочется ощутить вкус моих губ? Неужели тебя эта мысль не возбуждает, неужели тебе не хочется познать... колдовское упоение?
Ланс помолчал, повернулся к лошади и начал что-то поправлять в сбруе.
– Конечно, но только подлец станет навязывать ласки любимой женщине до брачной церемонии. Поэтому я и хочу, чтобы мы поскорее стали мужем и женой.
– Да, но...
– Скоро все произойдет, Гинни, но нам надо потерпеть. С мрачной улыбкой он взял лошадь под уздцы.
– А пока что мне надо почистить Галахада – он весь в мыле. Прогуляйся со мной до Белль-Оукс, а потом я отвезу тебя домой в маминой коляске.
Гинни меньше всего хотелось встречаться с его деспотичной матерью.
– Нет, я лучше погуляю около дома. Скоро обед, и мне не хочется, чтобы папа на меня сердился за опоздание.
– Да, действительно уже поздно. Ну тогда я поехал. Гинни надеялась, что он предложит проводить ее до дома, и его слова только подогрели ее раздражение.
– Разве ты не собирался поговорить с Лавинией?
– Обязательно поговорю, только завтра утром. – Ланс вспрыгнул в седло с дежурной улыбкой на лице. – Надо же, чтобы у тебя к турниру был чистый носовой платок. Когда я пойду в бой, у меня на копье должен развеваться лилейно-белый залог твоей благосклонности.
Гинни виновато смотрела ему вслед. Его слова напомнили ей, что залог своей благосклонности она отдала другому. Как заставить Латура его вернуть?
И тут она увидела Латура, который словно вырос из-под земли, чтобы ответить на этот вопрос. Он наблюдал за ней, стоя под деревьями рядом со своим вороным жеребцом. Потом пошел к ней, ведя жеребца на поводу.
– Ланс рассказывал мне, как будет проходить турнир, – почему-то пустилась она в объяснения.
– Слышал.
Гинни смутилась, вспомнив свой разговор с Лансом. Оставалось только надеяться, что Раф не слышал, как она выпрашивала у Ланса поцелуй. А вдруг он, не дай Бог, даже понял, что она вспоминает, как он сам ее поцеловал.
– Что вы здесь делаете, мистер Латур? – спросила Гинни, чтобы переменить разговор.
Он оглянулся на голубеющую вдали протоку – дальнее болото.
– Опять забрался на чужую территорию? Собираетесь сдать меня властям?
– Ну почему вы всегда затеваете ссору? Я вовсе не выговаривала вам, мне просто интересно.
Тут у него на лице мелькнула редкая улыбка, от которой у нее как-то странно екнуло сердце.
– Я просто ехал мимо, но, когда увидел, как Бафорд скачет взад-вперед по полю, остановился поглядеть.
– Ланс тренировался к турниру.
Гинни покраснела, почему ей приходят в голову одни глупости? Будто и так не очевидно, чем занимался Ланс. И почему она так теряется в присутствии этого непредсказуемого человека?
– А вы будете участвовать в турнире, мистер Латур?
– У меня нет таких денег, – пробурчал он.
Тут только Гинни сообразила, что высокая плата за участие остановит многих.
– Если хотите, – предложила она, ругая себя за очередную глупость, – я поговорю с дядей. Может быть, он разрешит вам участвовать бесплатно.
– Вы станете за меня просить? – спросил Раф. Его глаза сузились. – Почему?
Хороший вопрос.
– Потому что Ланс говорит, что это будет самое интересное состязание в этом году. – Гинни сама не могла понять, почему она настаивает, когда Раф явно не интересуется турниром. – Жаль будет, если вы его пропустите.
– Ничего, переживу.
– Конечно, переживете, но будет очень весело. Соберется все местное общество.
– Без меня. Через это я уже прошел, моя прекрасная дама. Когда я в прошлый раз принял участие в ваших играх, это оказалось совсем не весело.
– Но с тех пор столько изменилось. Мы были детьми. Я не понимала...
Она вдруг замолчала на полуслове, увидев устремленный на нее пронзительный взгляд.
– Да и вам ни к чему принимать в этом участие, моя прекрасная дама. – Раф стоял так близко, что она увидела, как потеплел его взгляд. – Не поддавайтесь вы этим людям. Вы вольны распоряжаться своей жизнью. Святой Боже, неужели вы не хотите сами выбрать мужа?
– Конечно, хочу. Но все знают, что победит Ланс. Раф кивнул, и тепло ушло из его взгляда.
– Вы сказали неправду, моя прекрасная дама. Ничто не изменилось, а вы меньше всего.
Гинни вспыхнула.
– Не знаю, почему вы так упорно цепляетесь за детские обиды. Ланс – добрый, честный, порядочный человек...
– А я не гожусь ему в подметки. – Раф шагнул к ней и схватил за руку. – Скажите, что за странный вопрос вы ему задали, почему он вас никогда не целует? Вам хочется нас сравнить?
Какое самомнение! Но прежде чем Гинни успела ему сказать, что он слишком много о себе воображает, он наклонил голову и прильнул к ее губам.
На этот раз это не был нежный пробный поцелуй. На этот раз он как бы шел в атаку, отказываясь брать пленных. Гинни уронила зонтик и забыла обо всем на свете, кроме твердого сильного тела, к которому была прижата. В глубине ее существа все таяло от блаженства.
Вдруг Раф резко отстранился.
– Вот как надо целовать женщину, – сквозь зубы проговорил он. – Если Бафорд не может дать вам такого же, тогда не выходите за него замуж.
Негодяй! Как он смеет так с ней разговаривать после того, как... после того, как он только что...
– Много вы знаете, – отрезала она. – Ланс любит меня, и я тоже люблю его всем сердцем.
– Ваш драгоценный Ланцелот просто... – Он оборвал себя и вскочил в седло. – А впрочем, может, вы и правы. Откуда мне знать?
– Вы ревнуете! – крикнула Гинни, но жеребец заплясал под Рафом, и ей пришлось отскочить. – Вы пытаетесь мне отомстить за тот случай в детстве.
Он глянул на нее с какой-то грустью в глазах.
– Что ж, желаю вам счастья с Бафордом, – со вздохом сказал он. Потом, пришпорив лошадь, бросил через плечо: – Вы его стоите!
Раф поскакал в направлении, противоположном тому, куда уехал Ланс. А Гинни осталась стоять, кипя от негодования, глядя то направо, то налево, больше всего желая, чтобы Ланс вернулся и помешал ей делать невыгодные для него сравнения. Ланс – честный, сильный, благородный человек, твердила она себе. А Раф – Раф...
Она вынуждена была признать, что Раф для нее полная загадка.
Но если этот самодовольный мужлан воображает, что она станет вспоминать его поцелуи – как первый, так и второй, – то он заблуждается. Свой выбор она сделала давно, и это правильный выбор. Она обожает своего Ланцелота.
Тем не менее она еще долго стояла на месте, время от времени дотрагиваясь до своих губ.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману До конца своих дней - Бенедикт Барбара



Первая половина мне больше понравилась,конец какой-то слащавый,неправдоподобный
До конца своих дней - Бенедикт БарбараИрина
25.03.2012, 16.57





Наивный,конечно,роман,но почитать можно,что-то в нем есть искреннего.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараОсоба
6.01.2014, 12.23





Простой роман, но мне понравился. .
До конца своих дней - Бенедикт БарбараМилена
18.03.2014, 8.04





Отличный роман!!!Очень понравился давно я такого не читала оторваться просто не возможно читайте не пожалеете,
До конца своих дней - Бенедикт БарбараНатуся
7.05.2015, 9.32





Роман неплохой, но по-моему перебор с отрицательными персонажами.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараТаня Д
13.08.2015, 23.48





Роман очень понравился,во многих романах ГГ,попадая с сложные обстоятельства, из надменной,избалованной неумехи полюбив, превращается в добрую,трудолюбивую женщину. А вот подлая злодейка исправляется редко.Неправдоподобно.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараТесса
5.11.2015, 13.51





Ха-ха-ха рыцари в Америке.
До конца своих дней - Бенедикт Барбараиришка
22.01.2016, 23.07





Роман НЕ понравился.Героиню так и хотелось ткнуть (королевской)мордой в её грязное бельё.Герой тоже недалёкий,если привез эту идиотку за детьми смотреть .Ой даже слов нет высказать мои чувства к этому роману.Короче для меня роман дерьмо!Что то не везёт мне последнее время на хорошие романы!?
До конца своих дней - Бенедикт Барбарас
18.02.2016, 16.54





Мне тоже не понравился роман!rnОчень сильно раздражала героиня. Просто ужасно.rnИ потом ее внезапно переклинило, и она стала просто идеальной. rnГлавный герой мне в принципе понравился. Нестандартный типаж: нет денег, трудоголик... НО... Оставить своих племянников с мегерой, да и самому по ней сохнуть, хотя она показывает свое высокомерие. Я не понимаю такой "любви". rnЭпилог - да, это просто шик... Она все хочет услышать, как он ее любит. Прямо изводится. А он за столько лет так и слова не сказал. И в конце прям снизошел...
До конца своих дней - Бенедикт Барбарасвет лана
1.04.2016, 1.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100