Читать онлайн До конца своих дней, автора - Бенедикт Барбара, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - До конца своих дней - Бенедикт Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.95 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

До конца своих дней - Бенедикт Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
До конца своих дней - Бенедикт Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенедикт Барбара

До конца своих дней

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Эдита-Энн смотрела на входящего в комнату отца и жалела, что у нее не хватает смелости приказать ему уйти. Она сказала, что только что дала дяде Джону снотворное и он наконец-то заснул, но Джервис, словно не слыша, прошел мимо нее с нахмуренным лицом.
Она понимала, что листок бумаги, который он сжимает в руке, содержит дурное известие, иначе он сказал бы ей, в чем дело. Она также догадалась, что дурное известие, должно быть, касается Гиневры-Элизабет, поскольку мужчины в доме ни о чем другом в последние дни не разговаривали. Да еще про то, как плох Джон.
Эдита-Энн пыталась убедить отца, что дяде Джону не следует говорить, сколько ему, по мнению доктора, осталось жить. Но когда Джервис Маклауд забирал что-нибудь себе в голову, отговорить его было невозможно. Он твердил, что Джон должен, пока не поздно, привести в порядок свои дела.
Пока не поздно. Эдита-Энн с болью в душе смотрела на дядю. С каждым днем он как бы усыхал и просто терялся в огромной двуспальной постели. Он тает на глазах, и эта история с дочерью отнимает у него последние силы. Ежедневные сообщения Джервиса о результатах поисков не улучшали его положения, мрачная, обреченная физиономия Джервиса только ускоряла его конец.
– Пришло! – без вступления объявил Джервис, подходя к постели брата и размахивая листком бумаги. – Враг наконец-то открыл свои карты.
Джон медленно просыпался, явно не понимая, о чем ему говорит брат. Заинтересованная Эдита-Энн подошла поближе к постели.
– Ну что еще? – брюзгливо спросил Джон, проявляя былой характер. – Не видишь, что ли, что я сплю?
Джервис на секунду смешался, и в эту минуту Эдита-Энн увидела своего отца в истинном свете. Другим он может казаться хозяином в этом доме, но даже на смертном одре Джон все же сильнее его. Пока жив его брат, Джервис будет жить в его тени.
Сердитый оскал на лице Джервиса говорил о том, что он это понимает и что это его безумно злит. «Не слушай его!» – вдруг захотелось ей крикнуть дяде.
– Я считал, что ты захочешь это увидеть немедленно. – Джервис заулыбался, не в силах скрыть торжество. – Наконец-то пришло требование выкупа.
Кто-то ахнул. Эдита не знала кто – дядя Джон или, может быть, она сама. Во всяком случае, она была потрясена. Требование выкупа? Она была убеждена, что Гиневру– Элизабет никто не похищал, что она наслаждается любовью со своим темноволосым рыцарем и, когда придет время, сама вернется домой. При мысли, что она на самом деле подвергается опасности, Эдите-Энн стало нехорошо. Какие бы интриги она ни плела против Гинни, она не желала кузине зла, она просто хотела заполучить Ланса.
Вот и заполучила, а что толку? Она ему отдалась, а он, кажется, потерял к ней всякий интерес. Уже давно к ним не приезжает, а если и приезжает, то только чтобы поговорить с ее отцом.
– Кто? – невольно спросила Эдита-Энн. – Кто ее похитил?
Джервис посмотрел на нее как на слабоумную.
– Кто, как не тот дьявол, что заставил ее пройти через этот фарс бракосочетания? Разумеется, этот ее хам муж – Раф Латур.
Дядя Джон улыбнулся, потом убрал с лица улыбку.
– Ты только не волнуйся, Джон, – заговорил Джервис, слишком занятый своим, чтобы следить за выражением лица брата. – Ланс Бафорд прочесывает округу в поисках нашей Гиневры-Элизабет. Я убежден, что он ее найдет и отнимет у этого полоумного. Ничего дурного с ней не случится.
Он помолчал, прежде чем перейти, как поняла Эдита-Энн, к главной цели своего визита.
– А тем временем, – продолжал он, пытаясь изобразить искреннюю заботу, – мне кажется, тебе надо привести в порядок свои дела. Не хочешь же ты оставить свое поместье в расстройстве в случае... в случае, если случится самое худшее. Я считаю, что надо вызвать поверенного Тилмена.
– А почему бы не заплатить? – спросила Эдита-Энн. Видя изумление, отразившееся на их лицах, она поспешила разъяснить свою мысль. – Ты говоришь, что он требует выкуп. Турнир принес достаточно денег – зачем нам рисковать жизнью Гинни?
Ее отец скорчил свирепую рожу.
– Да неужели мы будем поддаваться какому-то шантажисту? И кто сказал, что Латур ее вернет, даже если мы заплатим выкуп? Выманит у нас все деньги до последнего пенса, а потом все равно убьет твою кузину. Ты этого хочешь?
У Эдиты-Энн было чувство, точно ее ударили по голове, но ее поразили не слова отца, а внезапно открывшаяся ей правда, Джервис Маклауд предпочел бы, чтобы Гинни умерла. Так ему будет гораздо удобнее.
С тоской сознавая свою вину в том, что ее кузина оказалась в таком ужасном положении, она повернулась к дяде, чтобы не то утешить его, не то извиниться. Но он подбадривающе ей улыбнулся.
– Твой папа, конечно, прав, – сказал он. – Ну хорошо, Джерв, зови Тилмена. Пора мне изменить завещание.
Джервис поспешил из комнаты, а Эдита-Энн, видя торжествующее выражение его лица, чуть не застонала. Движимый завистью и мечтой о богатстве, ее отец забыл про порядочность. Но и она сама все это время думала только о своей выгоде.
Она подоткнула одеяло, надеясь, что дядя Джон сможет уснуть, и пошла из комнаты, сосредоточенно нахмурившись. Может быть, еще не поздно исправить тог что она натворила? Джервис Маклауд не перестанет плести интриги, но его дочь может помещать ему осуществить его подлые замыслы.
Нет, больше она не будет слепо выполнять его приказания! И надеяться, что Ланс найдет ее кузину, она тоже не будет. Оба они меньше всего заботятся о том, чтобы вернуть отцу дочь до того, как он распростится с земной юдолью. У обоих только одна цель – завладеть Розлендом. Собственно дяде Джону не надо было приводить в порядок никаких дел кроме своего раздала с дочерью. Ухаживая за ним изо дня в день, Эдита-Энн поняла, как он хочет поговорить с Гинни, как хочет помириться с ней что бы умереть с легким сердцем.
Если она сумеет их свести, она уже частично загладит свою вину перед кузиной. И Эдита-Энн решила во что бы то ни стало примирить отца с дочерью. Правда, у нее не хватит сил вступить открытый спор с отцом, но может быть, Гамильтон Колби поможет ей найти Гиневру-Элизабет и вернуть ее домой?
Только надо спешить. Дядя Джон протянет недолго.
Раф причалил к берегу, радуясь уже тому, что около дома не было видно ни одной живой души. Он три дня под разными предлогами откладывал поездку домой, но сегодня утром ему вдруг надоело праздновать труса. Все равно рано или поздно придется разговаривать с Гинни. Так лучше уж покончить с этим делом одним разом.
Но на душе у него было неспокойно. Ему было стыдно вспоминать, как он в прошлый раз распустился. Правда, он немало выпил в тот день, отчего стал еще более несдержанным, чем обычно, но когда ему удавалось сдерживаться с Гинни? Она, как никто, умеет отпускать колкости, забирающие его за живое, находить в нем слабые места и выводить его из себя.
Но в душе Раф признавал, что в последнее время он не столько выходил из себя, сколько искусственно напускал на себя гнев.
Нет, ей здесь нельзя оставаться. За этим он сегодня и приехал – убедить ее, что всем будет лучше, если она вернется домой.
Но когда Раф открыл входную дверь и обнаружил, что в доме никого нет, его боевой дух погас. Он положил на стол пакет с какао, которое он купил по просьбе Гинни, и вдруг остро почувствовал, как пусто в доме, когда тут никого нет.
Он представил себе картину, которую застал в прошлый раз: Гинни сидит, окруженная детьми, и обсуждает с ними, как помочь ему построить дом. Он тогда был очень растроган, хотя и не хотел себе в этом признаваться. В ту волшебную минуту он увидел семью, свою семью. На какое-то мгновение ему показалось, что у него все получится.
Но потом они заговорили о том, как играли в Камелот, и он вернулся к действительности. Да как может у него все получиться? Если банк не продлит ему срок выплаты займа, дома не будет никогда. А как только королева Гиневра поймет, что он просто пустозвон и мечтатель – только ее и видели.
Рафа охватило острое чувство одиночества. Пожалуйста! Она еще не уехала, а ему ее уже не хватает!
Рассердившись на себя, Раф вышел наружу. Надо ее поскорее найти и разрубить этот узел. Он объяснит Гинни свое решение. Если она и после этого будет с ним не согласна, что ж, один раз он ее увез силой, увезет и во второй – назад, домой.
И тут он услышал ее голос за домом и вспомнил лохань и их жаркие объятия. Мотнув головой, он отогнал это воспоминание. Если он поддастся ей, он никогда не осуществит свои замыслы.
Завернув за угол, он увидел Гинни. Она стояла перед врытым в землю столиком и озадаченно глядела то на нож у себя в руке, то на лежавшую перед ней рыбу. Вид у нее был весьма непрезентабельный: волосы выбились из пучка и падают на глаза, голубое платье запачкано кровью. «Куда девалась спесивая королева Гиневра? – с невольной улыбкой подумал Раф. – Эта женщина больше похожа на полоумную убийцу».
Сморщившись, Гинни схватила рыбу, но ее жертва выскользнула у нее из рук, и нож, который она хотела в нее вонзить, воткнулся в стол. Гинни с проклятием выдернула его из стола. Вот тебе и леди – какие слова знает! Раф смотрел, как она бросается на рыбу снова и снова – все с тем же плачевным результатом, – и наконец не выдержал и рассмеялся.
– Что это вы делаете? – спросил он, подходя к столику.
Гинни бросила на него удивленный взгляд и тыльной стороной руки отвела от лица волосы.
– Разве не видно? Сражаюсь с рыбой.
– И рыба одерживает верх?
– Да, дьявол ее побери! -^– Гинни поджала губы, словно собираясь разразиться уничтожающей отповедью, но вместо этого вдруг широко улыбнулась. – Признаю, что о рыбах мне известно только то, что они мокрые, скользкие и противно пахнут.
– Тогда зачем вы с ней сражаетесь?
– Такова договоренность: ловить рыбу я не умею, значит, должна ее чистить, – ответила Гинни, пожав плечами. – Джуди отчаялась научить меня насаживать червяка и решила, что мне лучше заняться чисткой того, что они поймали. Я и согласилась, воображая, что от меня требуется только ополоснуть мертвых рыб в ведре. Представьте себе мое смятение, когда она сказала, что их нужно еще и выпотрошить. Но отказываться было поздно – я уже обещала почистить рыбу.
– И она вам не показала, как это делается? Гинни покачала головой.
– По-моему, они меня так испытывают. Если я сумею почистить рыбу, это будут еще очки в мою пользу.
Гинни так серьезно на него смотрела, она была так очаровательна с всклокоченными волосами и испачканным кровью лицом, что Раф совсем забыл, что собирался отослать ее домой. Надо ей помочь!:
– Ну-ка дайте мне нож, – сказал он подходя к столу. Гинни внимательно слушала его объяснения, надо схватить рыбу за хвост, потом вскрыть ей брюхо: Она старалась сохранять спокойствие, глядя как он рукой выгребает из рыбы внутренности, но побледнела, когда он стал соскребать с рыбы чешую и резать ее на куски. Раф достал из ведра другую рыбу.
– А теперь попробуйте вы, – безжалостно сказал он.
Гинни скривилась, но с мрачной решимостью взялась за дело. Держа рыбу за хвост, она стала взрезать ей спину. Раф схватил ее за руку, чтобы остановить, и тут же осознал, что это было ошибкой. Это секундное прикосновение всколыхнуло все его подавленные желания. Даже оборванная, грязная и пропахшая рыбой, Гинни казалась ему более соблазнительной, чем любая другая женщина на свете.
Она испытующе посмотрела ему в глаза, заставив его так же испытующе заглянуть в самого себя. Он напомнил себе, что приехал для того, чтобы ее отослать, но совершенно забыл, зачем ему это понадобилось.
Отдернув руку, Раф сердитым голосом объяснил, что вспарывать рыбе надо брюхо, а не спину, и пошел мыть руки. Рядом с ней просто опасно находиться – мозги окутывает какой-то туман. Остается только одна мысль – как много такая женщина, как Гинни, может дать мужчине, которого полюбит. Нет, надо держаться от нее подальше – хотя бы встать с другой стороны стола. Тогда ему, может быть, и удастся сказать ей то, за чем он приехал.
Но, глядя, как Гинни постепенно осваивает искусство чистки рыбы, Раф обнаружил, что не знает, с чего начать. Перед ним была совсем не та избалованная, заносчивая женщина, которую он сюда привез. За прошедшие недели Гинни Маклауд изменилась к лучшему. Может быть, это произошло потому, что она хотела завоевать уважение детей, но нельзя отрицать, что он и сам невольно проникается к ней уважением.
– Я хотел извиниться за свое поведение в прошлый приезд.
Раф мысленно чертыхнулся – он вовсе не это собирался ей сказать.
Гинни посмотрела на него с удивлением.
– Ну что вы, зачем...
– Я прошу вас меня извинить за то, как я себя вел, – продолжал Раф, раздражаясь, что она все время отвлекает его от главного, – но не за то, что я говорил. Я действительно собираюсь отослать вас домой, моя прекрасная дама.
Он ожидал, что она выразит облегчение – ну, может быть, для видимости возразит, но Гинни снова его удивила. Отдувая волосы с глаз, она покачала головой.
– Нет, – деловито сказала она, – я нужна здесь.
– Детей я увезу в Новый Орлеан. Она опять покачала головой.
– Если бы это был приемлемый вариант, вы бы давно так и сделали. Зачем вам было бы похищать самовлюбленную и эгоистичную мегеру, если бы вы могли поручить детей людям, о которых вы до сих пор ни разу не вспомнили. Дети говорят, что их прадед и прабабка не хотят, чтобы они с ними жили.
– Хотеть-то они хотят, – с горечью возразил Раф. – Они мечтают доказать мне, что были правы.
– Правы?
– Они твердят, что моя мать вышла замуж за человека ее недостойного, что Дэвид Латур был пустым мечтателем и все, что он предпринимал, было обречено на неудачу. И что я унаследовал от него эту черту. Если им поручить воспитание детей, те в конце концов откажутся признавать, что состоят со мной в родстве.
Гинни смотрела ему в глаза и, казалось, видела, что творится у него в душе.
– О Раф, – сказала она, – вам, видно, нелегко пришлось.
Он пожал плечами.
– Ничего, справился.
Гинни кивнула, решив не оспаривать эту явную ложь, и за это он почувствовал к ней еще большее уважение.
– Но вашей матери и сестре было еще хуже, так ведь? У Рафа искривилось лицо, память об этих горьких событиях причиняла ему такую боль, точно они произошли вчера.
– Смерть отца была тяжелым ударом, но еще тяжелее было слушать, как эти люди смешивают его с грязью. Это убивало мать и сестру. Они потеряли якорь в жизни, а я, их главная опора, был еще слишком молод и зависим, чтобы их защитить. Дед с бабкой говорили о христианской любви к ближнему, но заставляли нас чувствовать себя нищими, которым приходится выпрашивать каждый кусок хлеба. В такой муке мы прожили год, и потом мама не выдержала и умерла, а Жаннет убежала с Морто. Я часто думал, что она вышла замуж за это чудовище, чтобы наказать деда с бабкой, потому что он воплощал в себе все те отвратительные черты, которые они приписывали моему отцу.
– Бедняжка! И кого она наказала? Только сама себя, – со вздохом сказала Гинни.
Раф удивился, как правильно она все поняла! И как она сумела заставить его говорить о вещах, которые он до сих пор поверял одному Гемпи. Странным образом, он совсем не чувствовал, что совершил глупость, доверившись ей. Нет, он чувствовал облегчение.
– Да, видимо, они ужасные люди, – сказала Гинни, словно думая вслух. – Тогда как же вы можете даже подумать о том, чтобы отослать к ним детей?
Раф отвернулся, не в силах выдержать ее испытующий взгляд. У нее слишком зоркий глаз. Того и гляди, скажет ему, что он такой же слабый и пустой мечтатель, как и его отец.
– Послушайте, моя прекрасная дама... Нож с тупым стуком воткнулся в доску стола.
– Нет, это вы меня послушайте, Раф Латур. Может, мое присутствие здесь и не идеальный выход из положения, но я научилась ладить с детьми. Почему бы мне не жить здесь и дальше?
– Вы же хотели вернуться домой!
– Что меня ждет дома? Папа со мной не разговаривает, а кузина явно жалеет, что я не осталась в Бостоне. Нет, мне не хочется возвращаться в Розленд.
– Ничего хорошего из этого не выйдет. Вы...
– Нет, выйдет! Я начинаю приносить пользу. Я уже научилась готовить, мыть полы, даже чистить рыбу, хотя и не умею ее ловить. Ну если не научилась, то учусь. – И, посмотрев на стол, она рассмеялась. – Нет, это просто смешно. Когда это мы успели поменяться ролями? Мне трудно поверить, что я уговариваю вас оставить меня жить в этом доме.
– Наконец-то вы перестали называть его лачугой, – невольно улыбнулся Раф.
– Порой еще прорывается, – сконфуженно призналась Гинни. – Но дело не в этом. Чего мы спорим? Если я останусь с детьми, нам обоим будет лучше. Вы получите свободу для своих занятий, а я постараюсь доказать, что не такая никчемная, как все думают. Может быть, это и эгоистично, Раф, но мне хочется это доказать. Мне хочется быть хоть кому-то полезной.
Раф был потрясен: он никогда не предполагал, что услышит от нее подобное. И ему не приходило в голову, что она так же одинока, как и он.
– Пожалуйста, Раф, давайте заключим перемирие. Начнем все сначала, но без ссор.
Не соглашайся! – кричала ему логика. Но внутри его уже разгоралась искра надежды.
– Предупреждаю вас, что я буду приезжать еще реже. Гинни и бровью не повела.
– Поступайте, как считаете нужным.
Раф задумчиво смотрел на нее. Как это все понять? Ему очень хотелось ей верить, но от этого его предостерегал горький опыт.
– А что, если я ничем не лучше своего отца? – с вызовом спросил он. – Что, если я тоже пустопорожний мечтатель?
– Я не считаю, что мечтать зазорно, – убежденно проговорила Гинни. – Ваш отец просто слишком рано умер и потому не успел осуществить свою мечту. Но это намного лучше того, что случилось с моим папой. У него тоже когда-то была мечта, но он позволил ей умереть раньше времени, и все, что он создал, пришло в запустение.
– Гинни...
– Я еще не кончила. Не позволяйте им отнять у вас вашу мечту. Ни деду с бабкой, ни банкирам, ни вообще никому.
Она опять взялась за нож. Глядя, как она, кривя лицо, полосует рыбу, Раф удивленно подумал, что она ухитрилась в споре с ним найти новый ход.
– Вы опять играете в какую-то игру, моя прекрасная дама! У меня такое чувство, будто я разговариваю с незнакомым человеком.
– Может быть, я и изменилась, но мне кажется, что именно такой я всегда и была, только это было запрятано где-то глубоко внутри. Я все время сердилась на маму – сначала за то, что она пыталась сделать из меня леди, а потом за то, что она умерла и бросила меня на произвол судьбы. У меня на уме было одно – не быть похожей на нее.
Она не смотрела на него – видимо, это признание далось ей нелегко. А Рафу вдруг пришло в голову, что он делал то же самое по отношению к отцу.
Гинни помолчала, потом продолжала:
– А здесь, с детьми, я поняла, как глупо себя вела. Жизнь слишком коротка и драгоценна, чтобы тратить ее на капризы и жалобы, чтобы сражаться с тенями. Да к тому же нас на каждом шагу подстерегает одиночество, от него одно спасение – жить с дорогими нам людьми.
– Нам? Что-то у меня вдруг возникло чувство, что вы читаете мне нотацию.
– Вы слишком много работаете, Раф, слишком устаете. Вы должны уделять больше времени племянникам и племяннице – они скрасят вам жизнь. Я точно знаю, что они согласны подождать, пока у них будет новый дом. Им нужны вы, а не четыре стены и крыша.
– Вся беда в том, моя прекрасная дама, что сейчас у меня нет ни одной лишней минуты.
– Если бы вы время от времени выкраивали для них хотя бы часик-другой, дети уже были бы счастливы.
Гинни опять принялась кромсать рыбу, давая Рафу возможность обдумать ее слова. Вообще-то часик-другой выкраивать, может, и удастся, особенно если здесь его будет ждать эта новая Гинни. Как приятно представить себе, что она встречает его в дверях с улыбкой на лице! Рафа так захватило это прелестное видение, что он не сразу услышал доносящиеся со стороны болота громкие голоса.
– Легки на помине, – усмехнулась Гинни. – Всегда мне не везет. Увидев вас, они ни за что не поверят, что я сама почистила рыбу.
– Хотите, я вернусь в пирогу и сделаю вид, что только что приехал?
– Ой, пожалуйста!
Давно у Рафа не было так легко на душе.
– Считайте, что я исчез.
Он сделал ей насмешливый поклон.
– А вы не уедете? – спросила Гинни почти со слезой в голосе. – Поужинаете с нами?
Глядя на наваленные на столе куски рыбы, Раф засмеялся.
– Ну разумеется. Разве можно отказаться от такого пиршества?
Гинни молча убирала со стола, слушая, как Раф с детьми зубоскалят по поводу приготовленного ею ужина. Еще совсем недавно она бы сердито огрызнулась, но теперь она знала, что они подтрунивают над ней без зла. В хороших семьях все подшучивают друг над другом, и она была рада, что ее считают членом семьи.
Гинни улыбнулась, вспомнив, как приятно прошло время за столом, несмотря на насмешки над бедной раскромсанной рыбой. Их разговор с Рафом как бы разогнал грозовые облака. Между ними уже не было этого жуткого напряжения, этой поминутной готовности вспылить. Вдруг стало казаться, что они способны найти общий язык.
Когда он рассказывал ей о своих деде и бабке, она поняла, почему его так раздражало ее поведение. Надо его убедить, что она изменилась, что она совсем не похожа на этих бесчувственных снобов.
А зачем тебе его убеждать? – спросил осторожный внутренний голос. Но один взгляд на разговаривающего с детьми Рафа – и она знала ответ. Хотя бы для того, чтобы иногда видеть его улыбку.
Наверно, по этой же причине она тщательнее обычного оделась к ужину, аккуратно заколола волосы и надела мамин медальон. Она хотела, чтобы Раф увидел в ней очаровательную леди, хозяйку дома, а не только распустеху, покрытую болотной грязью и рыбьей чешуей. Пусть это называют тщеславием, но ей хотелось предстать перед Рафом привлекательной женщиной.
– Вы уже все дела переделали? Почитаете нам? Гинни вернулась на землю. Рядом стоял Кристофер и протягивал ей растрепанный том «Айвенго».
– Что? Почитать? – с деланным удивлением сказала Гинни. – Ну это зависит от того, долго ли вы еще будете насмехаться над приготовленным мной ужином.
– Я не насмехался. – У Кристофера сделалось такое виноватое выражение лица, что Гинни не могла его больше поддразнивать. Вместо этого она повернулась к его братьям.
– Ну жалоб больше нет?
Все энергично затрясли головами.
– И воображаемых костей больше не будете выплевывать?
Все опять затрясли головами. Гинни вздохнула.
– Ну ладно, только подождите, пока я приберусь на кухне. А может, вы попросите дядю Рафа почитать вам вместо меня?
Дети уставились на Рафа, такая мысль им самим никогда не пришла бы в голову.
– Не беспокойтесь, я умею читать, – сказал он и добавил, кивнув в сторону Гинни: – И читаю я лучше, чем она чистит рыбу.
– Отдай ему книгу, – сказала Гинни Кристоферу. – Все вы хороши, вот что я скажу.
И тут она получила то, чего так долго ждала, – улыбку Рафа. Я вас насквозь вижу, говорила эта улыбка, и благодарен вам за то, что вы даете мне возможность побыть с детьми.
Раф растянулся всем своим могучим телом на половике и оперся на локти. Дети расселись вокруг него, болтая наперебой, объясняя ему, на какой странице они кончили читать и что произошло до этого места в романе. Когда Раф начал читать, Гинни стало ясно, что он и сам очень любит этот роман: он читал с увлечением, меняя голос и интонацию для каждого персонажа, живо рисуя сцены рыцарских забав и сражений.
Гинни не могла отвести от него глаз. Как чудесно он ладит с детьми! Они слушали его как завороженные и смотрели на него с таким обожанием, словно он сам был ожившим героем романа.
Да и не одни они! Гинни и сама невольно сравнивала Рафа с романтическим рыцарем. Со своими отливающими синевой черными волосами, аристократическими чертами лица и атлетическим сложением он был не менее красив, чем Айвенго. Но его доброе отношение к детям, его утомленные вздохи в конце трудного дня – это говорило о мужестве совсем иного рода. Миссис Тиббс обвинила Гинни, что она за внешностью не различает внутренней сущности людей, но сегодня у Гинни словно открылись глаза и она поняла, что Раф Латур красив не только внешне, но и внутренне.
Средневековые дамы отдавали свои сердца не за глупую рисовку на турнирном поле, но за благородные устремления. Короля Артура сделали героем его убеждения и его свершения, и Ланцелот ему в подметки не годился.
Да, трудно их не сравнивать – Рафа и Ланса.
В эту минуту Раф поднял голову и перехватил ее задумчивый взгляд. Гинни смущенно отвернулась. Раф закрыл книгу.
– На сегодня хватит, – сказал он детям. – Вам пора спать, а мне пора ехать.
– Дети шумно запротестовали. Захваченная врасплох, Гинни бросила на него умоляющий взгляд. Неужели он уже уезжает? А что, если согласие, которого они с таким трудом достигли, окажется слишком хрупким и не вынесет разлуки?
Но Раф был тверд. Он решительно отослал детей спать, а сам направился к двери. Гинни вышла вслед за ним на крыльцо, пытаясь убедить себя, что делает это для детей. На самом же деле она с трудом сдерживалась, чтобы не повиснуть у него на шее и не умолять остаться. Она заставила себя остановиться на верхней ступеньке, а Раф задержался на нижней.
– Спасибо за сегодняшний вечер, моя прекрасная дама, – с улыбкой сказал он. – Ужин был превосходный.
– А завтра ставить для вас прибор? – спросила Гинни нарочито шутливым тоном. – Обещаю, что в меню будет не только раскромсанная рыба.
Раф улыбнулся, но улыбка тут же сошла у него с лица.
– Боюсь, что мне придется уехать на несколько дней.
– Опять? – не сдержалась Гинни. Но по крайней мере она не топнула ногой, как сделала бы раньше. – Без вас нам будет скучно.
– Я и сам бы рад остаться, но...
Гинни спустилась по ступенькам и прижала палец к его губам.
– Не надо ничего объяснять. Просто нам будет вас не хватать.
Раф впился в нее взглядом, и Гинни даже забыла, что по-прежнему прижимает палец к его губам. При воспоминании о том, как ее целовали эти губы, ее словно ударил электрический разряд, и она отдернула руку.
– Вы и вправду хотите остаться здесь с детьми? – спросил Раф.
Она кивнула, не в силах отвести взгляд от его губ.
– Меня может не быть неделю, даже две. Я целиком полагаюсь на вас. Детям нужно ощущение прочности. Мне надо знать, что вы никуда не денетесь.
Гинни вспомнила свой первый день на острове и свое блуждание по болоту.
– Да куда я денусь?
– Мне не следовало привозить вас сюда силой. С нынешнего дня, моя прекрасная дама, вы вольны здесь остаться и вольны уехать.
Неделю назад перспектива обрести свободу привела бы ее в восторг, но за это время как-то получилось, что ее мир сузился до размеров этого острова, что главным в ее жизни стали этот человек и его дети, эти глубокие глаза.
– У детей есть пирога, – продолжал Раф. – Они ее где-то прячут, наверно, около своей крепости. Вам стоит только попросить, и они отвезут вас, куда вы захотите.
– Я хочу остаться.
Лицо Рафа посветлело и вдруг стало гораздо моложе.
– Во всяком случае, я вас прошу побыть здесь еще месяц.
– Три месяца. И ни дня меньше. Раф засмеялся и покачал головой.
– Так и будете повторять мои слова? – Он опять посерьезнел. – А то, что вы говорили о перемирии и о том, чтобы начать все сначала, – вы это тоже серьезно? Думаете, мы сможем забыть прошлое?
В его голосе звучало сомнение – казалось, он не верил, что она на это способна. Гинни сделала еще шаг вниз по ступенькам, как же его убедить? Теперь их глаза были на одном уровне.
– Не знаю, смогу ли я забыть, но, по-моему, забывать и не надо. Вот уже много лет я убегаю от прошлого и все никак не убегу. Прошлое – это рана, которой надо дать зажить, иначе она будет без конца гноиться. Мы оба вели себя не лучшим образом, но, может быть, нам лучше не касаться ран, а вместо этого признать свои ошибки и постараться впредь их не повторять?
Раф слушал ее затаив дыхание.
– Я был к вам несправедлив, – сказал он, приподняв у нее с груди медальон. – Вы гораздо больше похожи на мать, чем я думал.
«Да, похожа», – подумала Гинни, и эта мысль ее впервые порадовала.
– Возможно, – сказала она. – Но полагаю, что вы обо мне не все знаете.
– Я в этом не сомневаюсь. – Он отпустил медальон, легонько коснувшись ее горла.
Глаза Гинни потемнели, и она вся замерла. Раф, видимо, почувствовал, как она жаждет поцелуя. Он и сам его жаждал. Но он не схватил ее в объятия, а, наоборот, опустил руку и сказал отстраненным тоном:
– Уже поздно. Надо ехать. Постараюсь вас навестить при первой же возможности.
Как ей не хотелось его отпускать! Чтобы задержать его хотя бы на несколько минут, она схватила его за руку и сказала первое, что пришло ей на ум:
– Но в субботу-то вы приедете – на турнир?
– Не могу обещать, моя прекрасная дама. У меня куча дел.
Гинни остро ощутила тепло его руки.
– Я знаю, что вы очень заняты. Но для детей это очень важно. Без вас будет совсем не то.
Он улыбнулся, короткой ослепительной улыбкой и поднес ее руку к губам. У Гинни бешено колотилось сердце. «Если он меня не поцелует, я умру», – подумала она.
– Я ваш вассал, – Раф, целуя кончики ее пальцев. – Я живу, чтобы служить вам, леди Гиневра.
Это были слова, которыми они начинали игру, это был волшебный ключ к воротам Камелота. «Кажется, мы начинаем все заново», – подумала Гинни. И на этот раз Раф будет ее королем Артуром.
Прежде чем выпустить ее руку, Раф крепко ее сжал. Этим он как бы признался без слов, что ему тоже не хочется с ней расставаться. Глядя ему вслед, уже скучая по нему, Гинни убеждала себя, что так даже лучше. У нее будет время подготовиться. Надо постараться, чтобы этот день рождения стал самым счастливым в жизни Рафа.
А когда праздник кончится, когда они съедят торт и отдадут ему подарки, тогда она, Гинни, сделает так, чтобы ему никогда больше не хотелось Их покидать.
Когда Раф уехал, Джуди выскользнула из закоулка, откуда она подглядывала за ним и Гинни, и поспешила в спальню, где ее нетерпеливо поджидали братья.
– Она его уговорила, – сказала им Джуди. – Мы остаемся, здесь.
– Все? – обеспокоено спросил. Кристофер, – Гинни тоже?
– Гинни тоже – ответила Джуди со вздохом который, как она с изучением для нее, выражал облегчение. – Она теперь вроде бы как член нашей семьи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману До конца своих дней - Бенедикт Барбара



Первая половина мне больше понравилась,конец какой-то слащавый,неправдоподобный
До конца своих дней - Бенедикт БарбараИрина
25.03.2012, 16.57





Наивный,конечно,роман,но почитать можно,что-то в нем есть искреннего.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараОсоба
6.01.2014, 12.23





Простой роман, но мне понравился. .
До конца своих дней - Бенедикт БарбараМилена
18.03.2014, 8.04





Отличный роман!!!Очень понравился давно я такого не читала оторваться просто не возможно читайте не пожалеете,
До конца своих дней - Бенедикт БарбараНатуся
7.05.2015, 9.32





Роман неплохой, но по-моему перебор с отрицательными персонажами.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараТаня Д
13.08.2015, 23.48





Роман очень понравился,во многих романах ГГ,попадая с сложные обстоятельства, из надменной,избалованной неумехи полюбив, превращается в добрую,трудолюбивую женщину. А вот подлая злодейка исправляется редко.Неправдоподобно.
До конца своих дней - Бенедикт БарбараТесса
5.11.2015, 13.51





Ха-ха-ха рыцари в Америке.
До конца своих дней - Бенедикт Барбараиришка
22.01.2016, 23.07





Роман НЕ понравился.Героиню так и хотелось ткнуть (королевской)мордой в её грязное бельё.Герой тоже недалёкий,если привез эту идиотку за детьми смотреть .Ой даже слов нет высказать мои чувства к этому роману.Короче для меня роман дерьмо!Что то не везёт мне последнее время на хорошие романы!?
До конца своих дней - Бенедикт Барбарас
18.02.2016, 16.54





Мне тоже не понравился роман!rnОчень сильно раздражала героиня. Просто ужасно.rnИ потом ее внезапно переклинило, и она стала просто идеальной. rnГлавный герой мне в принципе понравился. Нестандартный типаж: нет денег, трудоголик... НО... Оставить своих племянников с мегерой, да и самому по ней сохнуть, хотя она показывает свое высокомерие. Я не понимаю такой "любви". rnЭпилог - да, это просто шик... Она все хочет услышать, как он ее любит. Прямо изводится. А он за столько лет так и слова не сказал. И в конце прям снизошел...
До конца своих дней - Бенедикт Барбарасвет лана
1.04.2016, 1.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100