Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава V в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава V
Морван – морской разбойник

Замок Морвана открылся обветшалым порталом XVI века с двумя башенками по бокам в конце дороги, превращенной непогодой в трясину, обрамленной низкорослым осыпавшимся ясенем и зарослями дикого терновника, которые образовали длинный зеленоватый туннель. Немного дальше, в ложбине, несколько приземистых домов со стенами из серого гранита и большими соломенными крышами составляли небольшую деревушку. Море находилось совсем рядом. Возвышающаяся над ним высокая, иссеченная водой и ветром скала с юга обтекалась глубоко врезавшимся в сушу узким заливом. А в ландах два стража одиночества – менгиры – несли свою грустную вахту среди дрока и терновника, в то время как на вершине ближайшего холма остатки кромлеха валялись в густой траве в вечном ожидании возвращения солнцепоклонников, которым уже никогда не суждено вернуться.
Но все это не привлекло внимания Марианны в мертвенно-бледной сырости встающего дня. Измученная усталостью, оцепеневшая от холода, она была поражена только видением постели, которую Морван, приоткрыв кружевную занавеску, показал ей в деревянной нише. Там были матрасы из морской травы, грубошерстные одеяла, простыни из плохо выделанного льна, но она бросилась на них с признательностью изнуренного животного и моментально заснула.
Когда сразивший ее сон без сновидений наконец рассеялся, Марианна увидела, что ночь уже наступила. В серебряных канделябрах горели свечи, пламя гудело в старинном каменном камине с почерневшими от сажи стенками, а перед очагом старуха в черном платье и белом чепце раскладывала на скамье какую-то одежду, поглядывая, как закипает вода в большом чане. Пламя рисовало на стене устрашающий, с беззубым ртом и крючковатым носом, профиль колдуньи. Несмотря на завязанные тугим бантом ленты чепца, подбородок ее непрерывно дрожал.
Марианна сладко потянулась, и кровать при этом скрипнула. Старуха обратила к ней бесцветные глаза из-под сморщенных, как у черепахи, век.
– Вот одежда и вода для мытья. Приведите себя в порядок.
Властный тон старухи неприятно поразил Марианну, еще хранившую память о кроткой почтительности ее прислуги.
– Я голодна! – сказала она сухо. – Принесите поесть.
– Слишком поздно! – резко ответила старуха. – Одевайтесь и идите к хозяину. Если он прикажет, вам подадут поесть.
И, опираясь на большую узловатую палку, покинула комнату, не обращая больше внимания на девушку. Марианна поспешила переступить резной наличник этой странной кровати, очутилась на скамье и оттуда спрыгнула на пол из плотно утрамбованной земли, кое-где покрытой остатками цветных плиток. В самой комнате господских размеров с потолком, еще поблескивающим позолотой из-под густой паутины, единственной мебелью были три необычных кровати-шкафа со стенками, украшенными пресными в своей наивности скульптурами, и скамьями, чтобы взбираться на них. И скамья перед камином, на которой, кроме одежды, находились миска, мыло и белье. Старуха развела в камине поистине адский огонь, и Марианна могла купаться, не боясь холода. И она проделала это с чувством удовлетворения, заботливо отмывая слипшиеся от песка и морской воды волосы, время от времени выплескивая грязную воду через маленькое окошко, не утруждая себя мыслями о том, куда она может попасть.
Наконец она ощутила себя чистой, заплела волосы в тугую косу, которую обвила вокруг головы, затем занялась приготовленной для нее одеждой. К ее великому удивлению, она оказалась необычно роскошной для крестьянского обихода. Шелковое платье бледно-зеленого цвета внизу было украшено золотой вышивкой, а того же цвета кокетливый маленький передник из сатина обшит кружевами. Большая кружевная шаль и муслиновый чепчик в форме геннина (средневековый головной убор) заключали вместе с парой изящных туфелек с серебряными пряжками этот туалет. Марианна оделась с чисто женским удовлетворением и, обнаружив висящее в углу старое зеркало, с некоторой снисходительностью полюбовалась собой. Платье, казалось, было сшито для нее. Бархатный корсаж плотно облегал тонкую талию, а цвет шелка был таким же, как и ее глаза. Набросив грациозным движением кружевную ирландскую шаль на плечи, она сделала пируэт и направилась к двери.
Два зала, следовавшие за большой комнатой, были в таком же состоянии запущенности и обветшания: голые стены с видневшимися остатками фресок, на которых немощные фигуры блуждали по выщипанным полям, камины с обвалившейся лепкой, полное отсутствие мебели и изобилие паутины, такой густой, что она образовала, спускаясь с потолка, дымчато-серые занавеси. Марианна подумала было, не поместил ли ее Морван в совершенно заброшенный дом, но вдруг через полуоткрытую дверь до нее донеслись звуки голосов. Она направилась в ту сторону, толкнула дверь.
Открывшееся перед ней помещение могло быть как столовой замка, из-за стоявшего посередине громадного стола, так и залом монастырского капитула, благодаря высокому сводчатому потолку и висевшему на стене величественному распятию черного дерева, или же просто амбаром, столько всевозможных ящиков и тюков лежало повсюду вокруг старых кожаных, обитых гвоздями, кресел и многочисленных табуретов. Большинство тюков было вспорото, открывая взору тюки полотна и шелка, кипы хлопка, пачки чая и кофе, дубленую кожу и множество других вещей – плоды недавней или имевшей место чуть раньше деятельности береговых пиратов. Но внимание Марианны не задержалось на окружающем, так как в центре этого беспорядка вели отчаянную перебранку предводитель разбойников и довольно привлекательная девушка в костюме, похожем на тот, что надела Марианна, только платье было из алого атласа, а шаль – шелковой, китайской, с вышитыми цветами яблони.
Только повышенный тон указывал на то, что собеседники ведут спор, ибо они говорили по-бретонски, и новоприбывшая не могла понять ни единого слова. Она отметила только, что девушка была брюнетка, как и она, может быть, чуть светлее, что у нее прекрасный цвет кожи и что ее глаза, цвета лесного ореха, могут становиться невероятно суровыми. Кроме того, она, к своему величайшему удивлению, констатировала, что Морван хотя и снял большую круглую шляпу, но остался в маске. Вдруг девушка обернулась к двери, словно ожидая кого-то, и, заметив Марианну, обратила против нее свой гнев.
– Мое платье! – отчаянно закричала она, на этот раз на превосходном французском. – Ты посмел дать ей мое платье… и мои туфли, и мою красивую ирландскую шаль!
– Я действительно посмел, – раздался в ответ холодный голос Морвана, даже не потрудившегося хотя бы повысить тон. – И я посмею еще кое-что сделать, если ты не прекратишь этот крик. Я не выношу, когда кричат…
Полулежа в одном из кресел, закинув ногу на подлокотник, он поигрывал хлыстом с золотой рукояткой, имевшим совершенно новый вид.
– Я буду кричать, если это мне нравится! – быстро ответила девушка. – А платье мое, и я запрещаю тебе отдавать его.
– Прежде чем стать твоим, оно было моим. Ведь это я обарахлил тебя с ног до головы. Ты была почти голой, когда я подобрал тебя около тюрьмы в Бресте, где ты поджидала, скоро ли повесят твоего хахаля, такого же воришку, как и ты… Все, что на тебе, дано мною, моя красотка. Это и это… и это тоже!
Кончиком хлыста Морван с таким пренебрежением поднимал то золотое ожерелье, висевшее на шее бретонки, то кружева на рукавах, что Гвен задрожала от гнева. Резким движением она оправила юбку, которую начал приподнимать хлыст, и закричала:
– Ты мне ничего не давал, Морван! Все, что я имею, я честно заработала. Здесь и моя доля добычи… и цена ночей, которые я провела с тобой. Что же касается этой…
Она снова повернулась к Марианне, возможно, чтобы отобрать свою собственность, но девушка остановила ее порыв, заявив спокойно:
– Поверьте, что я сожалею, мадемуазель, позаимствовав у вас, впрочем, и не ведая об этом, одежду, но примите во внимание, что не могла же я появиться перед господином (она кивнула в сторону разбойника) в одном его плаще. Если вы найдете мне другую, я охотно верну эту.
Миролюбивые слова подействовали на Гвен как холодный душ. Гнев уступил в ее глазах место удивлению. Она по-новому внимательно посмотрела на Марианну, немного помолчала, затем с явной неохотой вымолвила:
– Ладно! Раз у вас ничего нет, пока попользуйтесь. Только постарайтесь ничего не испортить.
– Я буду очень осторожна, – улыбнулась Марианна.
Эта девушка, должна быть, была крестьянка, сбившаяся с пути истинного из-за нищеты, и стала любовницей вора, но, странное дело, Марианну охватила внезапная волна симпатии к ней. С некоторых пор она сама познала, что такое страх, страдание и физическая слабость. На набережной Плимута она была готова согласиться на что угодно, чтобы спасти свою жизнь и ускользнуть от Язона Бофора. К тому же Морван решительно не внушал ей доверия. Он разговаривал с этой Гвен в такой манере, что из простой женской солидарности Марианна стала на ее сторону. Возможно, что и разбойник это почувствовал, потому что, повернувшись в кресле, он указал своей подруге на дверь:
– А теперь уйди! У меня серьезный разговор с этой девушкой. Увидимся позже.
Гвен послушалась беспрекословно. Покачивая бедрами под китайской шалью, она направилась к двери, но, проходя мимо Марианны, не удержалась:
– В самом деле? Не слишком ли она сочная штучка для этого? Я тебя знаю, Морван. Когда смазливая мордашка переступает твой порог, ты не можешь удержать руки в карманах. Только помни: если после того, как ты расщедрился на мою одежду, ты отдашь ей и мое место в постели, получше охраняй ее здоровье… и свое тоже. Счастливо развлекаться!..
Она скорчила гримасу Марианне, сразу почувствовавшей, как тает «волна симпатии», которую вызвала в ней бретонка, и вышла с видом оскорбленной королевы. Но эта интермедия по крайней мере позволила Марианне обрести уверенность. И теперь она без малейшего страха смотрела на предводителя бандитов. В конце концов это был только мужчина, и Марианна справедливо решила, что мужчины не смогут ее больше обмануть. Поцелуй Язона Бофора, как и сделанное им неприличное предложение, затем последние слова Франсиса Кранмера перед смертью, наконец, взгляды и жесты Жана Ледрю постепенно открыли ей силу ее женского очарования и его власть над мужчинами… Даже девушка, которая только что вышла, даже эта Гвен, на свой вульгарный лад засвидетельствовала ее красоту. Она сказала, что Марианна «слишком сочная штучка». Девушка не совсем поняла смысл этих слов, но ясно было, что это комплимент.
Поскольку Морван по-прежнему оставался в кресле, теребя свои странные косички и не предлагая ей сесть, она сама взяла стул, устроилась на нем, со строгим видом скрестила руки на переднике и заявила:
– Раз мы должны серьезно поговорить, давайте говорить серьезно! Но о чем?
– О вас, обо мне, о наших делах, наконец… Я думаю, что у вас должно быть сообщение для меня?
– Сообщение для вас? И от кого? Вы разве забыли, что это море выбросило меня сюда. Сюда, куда я вовсе не собиралась? Не представляя себе, что я смогу иметь честь встретиться с вами. Трудно предположить, кто мог бы дать мне какое-либо поручение к вам.
Вместо ответа Морван вытащил из кармана медальон и заставил его плясать на кончиках пальцев.
– Та, кто дала вам, не могла послать вас сюда с единственной целью посетить Бретань зимой.
– А кто вам сказал, что она послала меня и что я направляюсь в Бретань? В ночную бурю высаживаются там, где удастся! Это же, – она указала на медальон, – напоминание о самопожертвовании моих родителей. Кстати, будьте столь любезны вернуть его мне… так же, как жемчуг моей матери. Им нечего делать в ваших карманах!..
– Мы поговорим об этом позже! – отрезал Морван с улыбкой, от которой его маска показалась еще более зловещей. – В данный момент я хотел бы услышать ваш ответ. Ради чего предприняли вы в худшую пору года эту опасную переправу? Девушка с вашим именем и вашими манерами отправилась бы в подобный путь, только будучи по меньшей мере одной из амазонок Короля… и имея поручение!
По мере того как Морван говорил, Марианна напряженно размышляла. Она ясно представляла себе, что окутывающая ее тайна является лучшей защитой. Рассказать Морвану о событиях, сокрушивших ее мир и ее мечты, было бы последней глупостью. Пока он будет считать ее своей единомышленницей, он оставит ее на свободе. Эта идея с загадочным поручением оказалась удачной. К несчастью, Марианна никогда не была близка с изгнанной королевской семьей, и из эмигрантов она встречалась только с монсеньором Талейран-Перигором и, к сожалению, с герцогом д'Авари. Конечно, оставался еще ее крестный, но явных доказательств, что аббат де Шазей ездил по делам законного короля, не было. Один Бог знал, чем он занимается.
Сквозь прорези маски холодные глаза Морвана в упор разглядывали Марианну. Она не сообразила, что затянувшееся молчание может показаться подозрительным. А разбойник настаивал:
– Итак, в чем же состоит ваша миссия?
– Допустим, что таковая существует… но вас это совершенно не касается. Я не вижу никаких оснований, чтобы посвятить вас в нее. Более того, – добавила она заносчиво, – если бы мне даже и дали поручение к вам, я не смогла бы передать его: я не знаю, кто вы такой.
– Я вам сказал: меня зовут Морван! – ответил тот надменно.
– Ну, это имя ничего не говорит. Должна также заметить, что вы не проявили должной учтивости, не желая открыть передо мной ваше лицо… Итак, – заключила Марианна, – вы для меня только незнакомец…
Порыв ветра распахнул одно из окон, ворвался в зал и разметал лежавшие на столе бумаги. С тяжелым вздохом Морван поднялся и пошел закрыть окно. Возвращаясь, он пальцами снял нагар с коптившей свечи и наконец остановился против девушки.
– Я покажу вам мое лицо, когда сочту это нужным. Что касается моего имени, знайте же, что уже много лет у меня нет другого. Именно под этим именем знают меня там, – добавил он, показав головой в сторону шумящего моря.
– Мне нечего вам сказать, – возразила Марианна, нахмурившись, – кроме просьбы вернуть то, что мне принадлежит, я имею в виду ценности и моего слугу, и предоставить мне возможность следовать своей дорогой… по крайней мере после того, как вы дадите мне поесть. Честно говоря, я умираю от голода.
– К столу мы пойдем через несколько минут. Я ждал вас к ужину. Но… прежде мы уладим наши дела. Я теряю аппетит, когда что-нибудь меня тревожит.
– А меня он не покидает ни при каких обстоятельствах. Ладно, чтобы раз и навсегда покончить с этим, спрашивайте, что вам угодно.
– Куда вы направляетесь?
– В Париж, – сказала Марианна с приятным сознанием, что она говорит правду.
– И с кем вы должны встретиться? С Красной Селедкой? Или же с шевалье де Брюсларом? Хотя вряд ли последний будет сейчас в Париже.
– Я не могу сказать. Ко мне должны будут прийти. А с кем я буду иметь дело, мне неизвестно.
Теперь уже Морван погрузился в размышления. Но Марианна догадывалась, о чем он думает. Такая молодая и неопытная девушка могла быть только слепым исполнителем чужой воли и, следовательно, не могла знать о важности своей миссии. Придя к такому выводу, он улыбнулся ей улыбкой тигра, настигающего свою жертву.
– Ну что ж! Охотно верю вам и не буду принуждать раскрыть ваш секрет… что могло бы иметь как для вас, так и для меня печальные последствия. Но вы представляете для меня счастливую находку. Глупо было бы не воспользоваться этим.
– Воспользоваться? Но как?
– А вот так: я уже послал двух эмиссаров, одного в Хартвел-Хауз к королевскому двору, другого в Лондон к графу д'Антрэгу. Ни один из них не вернулся, и уже много месяцев я не получаю ни приказов, ни директив. Я уже начал отчаиваться, когда море чудесным образом выносит на мой берег вас, подлинно посланницу Бога! И вы думаете, дорогая посланница, что я вас отпущу, не получив хоть небольшой помощи?
Голос его стал мягким, почти нежным, но Марианна с трудом удержала дрожь, что-то кошачье было в этом человеке, и она предпочла бы видеть его неистовую ярость, чем эту притворную ласковость. Однако внешне она ничем не проявила свои чувства.
– Каким образом я могу вам помочь?
– Очень просто. Вы останетесь у меня, моей почетной гостьей, королевой этого печального замка. В это время ваш слуга, это человек, который вам так дорог, а на мой взгляд, является чем-то большим, чем простой слуга, моими заботами будет направлен обратно в Англию. Хорошие провожатые представят его Королю… или мадам Руайяль. Ее Высочество, очевидно, очень любит вас, если подарила такой ценный медальон! Она не останется безразличной, узнав, что вы задержаны у меня и не можете выполнить свое поручение до тех пор, пока я не получу удостоверения от принцев или хотя бы ответ на мои вопросы.
Морван следил за ее реакцией, и Марианне пришлось призвать на помощь все свое хладнокровие, чтобы не попасть впросак. Потому что в планах разбойника не было ничего утешительного для нее. Жан Ледрю никогда не согласится и дальше играть навязанную ему роль, если речь пойдет о возвращении в Англию, где его ждали понтоны Плимута или Портсмута. Он скажет правду, и тогда над ним нависнет угроза быть убитым на месте людьми Морвана. Что же касается ее, то если Морван заподозрит, кто она в действительности, и узнает, что она убежавшая от веревки убийца, а не агент принцев, ее жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Морван был доверенной особой и, кроме того, тесно связан с английской полицией, раз он надеялся получить от нее какую-то пользу. Надо было использовать любую лазейку, чтобы ускользнуть от этой опасной персоны. А чтобы найти подобную возможность, требовалось время. Поэтому, когда Морван спросил:
– Итак, что вы думаете о моем предложении? – она ответила абсолютно спокойно, даже найдя силы для улыбки:
– Я считаю его заслуживающим внимания, и мы сможем обговорить его в деталях немного позже, например, когда мы поужинаем!
Явно удивленный таким быстрым согласием, Морван расхохотался и, наклонившись, предложил ей руку.
– Видно, вы действительно очень голодны! И вы тысячу раз правы! Пойдемте восстановим наши силы.
Место, где у Морвана ели, не имело ничего общего с пиршественным залом. Это была просто большая кухня с утрамбованным земляным полом. Сложенный из гранита огромный камин полностью занимал одну сторону, а в глубине, против закопченных стен, виднелась небольшая каменная скамья, на которой сидел старик с торчащими из-под круглой полинялой шляпы седыми волосами, упершись подбородком в сучковатую палку. С другой стороны, у узкого окошка, стоял перпендикулярно стене длинный ларь, а по бокам от него две скамьи со спинками. Чашки и миски из красного фаянса находились вверху в большой плетеной корзине, висевшей на закрепленном у потолка блоке.
Пламя очага и смоляной факел, вставленный в железный таган, только и освещали, как в Средние века, длинное, низкое помещение, в котором царил запах древесной гари.
Когда Морван ввел Марианну в кухню, там находились, кроме дремлющего у камина крестьянина, четверо: уже знакомая девушке старуха, хлопотавшая над большим котлом, красавица Гвен и двое мужчин, с которыми Марианна при таких ужасных обстоятельствах встретилась на берегу. Никто не разговаривал. Гвен удовольствовалась тем, что, садясь за стол, окинула пренебрежительным взглядом новоприбывшую.
Заняв место рядом с ней и напротив трех мужчин, Марианна не смогла удержаться, чтобы не спросить, где Жан Ледрю и почему его нет здесь.
– Потому что в моем доме, так же как и в других благородных домах, челядь не садится вместе с хозяевами за стол. Эти господа, – добавил он шутливым тоном, показывая на Винока и его приятеля, – мои лейтенанты. Правда, они не дворяне, но это не имеет значения. Вашего слугу покормят на месте… в риге, где он заперт.
Марианна сообразила, что ей надо удовлетвориться этим объяснением. К тому же Морван без перехода начал предобеденную молитву. Трое разбойников и их товарка с таким благочестивым видом уткнули свои носы в миски, словно они были самыми порядочными людьми в мире. Решив больше ничему не удивляться, девушка последовала их примеру. После чего, в молчании, как и подобает при таком благородном деле, как еда, трапеза началась.
И она тоже была совершенно новой, незнакомой для изгнанницы. После густой овсяной каши и нескольких кусков шпика, слишком жирного, чтобы возникло желание его попробовать, подали печенный в золе картофель. Глядя, как другие чистили его на краю миски, а затем окунали в холодное молоко, которого было в избытке, она стала им подражать и признала, что это вкусно. Ей также понравились поданные в конце сладкие ржаные блины, и она выпила несколько чашек молока. Морван один пил вино.
Со своего места Марианна могла видеть внутренность маленькой комнаты, вроде кладовой, находившейся за камином. В ней, перед затемненным ночью окном, стоял покрытый белой простыней длинный стол, на котором, скрестив ноги, сидел невзрачный человек. Целая груда тканей всех цветов лежала сбоку на столе, а этот странный персонаж с желтым лицом, черными волосами, обрамлявшими лысину, и гибкими белыми руками пожирал невероятное количество блинов со сметаной, которые ему услужливо подавала с совершенно неожиданной приветливостью старуха. Марианна могла различить, что они оживленно болтают, но голосов не было слышно. Не в силах сдержать любопытство, она спросила:
– Что это за субъект питается там, среди материи?
– Портной, не в обиду будь сказано! – ответил Морван, даже не повернувшись. – У нас вошло в привычку звать людей этого рода, чтобы кроить и шить одежду. Они очень искусны и делают настоящие чудеса. Если вы пожелаете сшить какое-нибудь платье, я буду счастлив проводить вас к нему.
– Почему он ест один в этой маленькой комнате?
– Да потому, что он портной, не в обиду будь сказано!
На этот раз Марианна сделала большие глаза. Уж не насмехается ли над ней этот разбойник?
– Почему вы говорите все время «не в обиду будь сказано»? – чуточку заносчиво сказала она. – От этих слов так и несет деревенщиной.
– Но потому что портной, не в обиду будь сказано, не человек и надо всегда извиняться, когда произносишь его имя. Это, впрочем, ничуть не умаляет его достоинств. Например, Периннаик, которого вы видите перед собой, просто артист в своей области.
Нет, Морван не насмехался над ней. Он давал объяснения спокойно, словно речь шла о самых обычных в мире вещах. Впрочем, девушка уже перехватила полный ненависти взгляд, брошенный обитателем маленькой комнаты. Периннаик должен был услышать то, что говорилось о нем. Морван даже не потрудился говорить тише. Но тут раздался резкий голос Гвен.
– Это настоящий артист! – подтвердила она сухо. – Он нарасхват во всей Бретани, и вы должны гордиться, что он согласился работать в вашей грязной развалине, когда знатные владельцы богатых замков готовы вырвать его друг у друга.
Морван хохотнул:
– Я забыл! Если мужчины от всего сердца презирают портного, не в обиду будь сказано, то женщины, наоборот, – без ума от него. Я думаю, вы такая же, как все.
Марианна промолчала, но ее задумчивый взгляд задержался на маленьком человеке, который, закончив свой ужин, взялся за платье из черного бархата и стал вышивать его тонкими золотыми нитями. Но ее не столько интересовало его мастерство, сколько неожиданная ненависть, мелькнувшая в его глазах. Подобное чувство, адресованное Морвану, не могло оставить ее равнодушной. Она решила заказать одно платье, чтобы сблизиться с Периннаиком. С жемчугом ее матери в кармане Морван может вполне позволить это!
Ужин закончился новой молитвой. Марианна встала и, решив, что разрешения не требуется, направилась к убежищу портного. Тот не поднял глаз при ее приближении, но девушка почувствовала гипнотическую силу его движений. С невероятной легкостью тонкие пальцы Периннаика порхали над черным бархатом, оставляя изящные завитки, спирали, удивительные рисунки, рождавшиеся, казалось, по прихоти капризной фантазии.
– Вы великий художник! – прошептала она, даже не подумав, что он может не понять ее слов.
Однако он поднял глаза, почувствовав, может быть, искренность тона. Едва заметная смущенная улыбка осветила его некрасивое лицо. Но это было всего лишь мгновение. Периннаик тут же опустил воспаленные, без ресниц, веки. К тому же позади Марианны раздался пренебрежительный голос Морвана:
– Решительно ни одна женщина не может противиться привлекательности тряпок. Завтра вы выберете материал и с вас снимут мерку. О, успокойтесь, он удовольствуется измерением только вашей руки. Этого ему достаточно.
Марианна даже не удосужилась поблагодарить. Без всякого перехода она вдруг заявила, что хочет увидеть Жана Ледрю. Она хочет удостовериться, сказала она, что он устроен надлежащим образом. Но, к несчастью, ее беспокойство ничуть не тронуло Морвана. С невозмутимым видом он объявил, что ей нечего волноваться из-за слуги. С ним обходятся хорошо, в чем она может убедиться, посмотрев на внушительную порцию, которую старая Суазик водрузила на громадный поднос. Однако внимание разбойника насторожило то, что его гостья хочет поговорить с этим подозрительным слугой.
– Мы вместе повидаемся с ним завтра днем, – заключил он, – когда поставим в известность, чего мы ждем от него. Что более срочное могли бы вы ему сказать сейчас? Уже ночь, день кончен, пришло время отдыха.
– Мне не хочется спать! – сухо бросила Марианна, которая и в самом деле проспала весь день, и теперь нетерпение терзало ее не меньше, чем беспокойство.
Необходимо, чтобы она смогла повидать Жана без свидетелей, чтобы она смогла объяснить, чего она от него ожидает и что он может сделать для их общего спасения. Плотней закутавшись в драгоценную ирландскую шаль, она вызывающе добавила:
– А что же теперь делать? Вновь забраться в этот комод, который служил мне кроватью?
Морван рассмеялся:
– Я вижу, вы недооцениваете наши закрытые кровати, очень уютные, когда охватывает холод. Но чем же вам заняться, если вам спать не хочется? Прогулкой? Ночь слишком темная и холодная.
– Благодарю! У меня нет ни малейшего желания снова увидеть трупы несчастных, которых вы безжалостно убили на пляже.
– Не считайте меня ребенком, моя дорогая! А чем занимаются таможенники и береговая охрана? Я хорошо знаю. Их не часто увидишь на наших широтах, которые внушают им страх своей грубостью и дикостью обычаев. Впрочем… утопленники брошены обратно в море, остальные заботливо погребены. Знаете, мы не так уж много убиваем! – добавил он с иронической улыбкой, вызвавшей у Марианны желание дать ему пощечину.
Чтобы не пробудить его подозрительность, она согласилась на предложенную им партию в шахматы. В эту крестьянскую кухню по приказу разбойника внесли и поставили против огня драгоценный маленький столик, на котором сверкала серебром и старинным хрусталем шахматная доска с фигурами и два обтянутых светлым шелком изящных кресла.
– Это самое теплое место в доме, – заметил он, усаживаясь и приглашая Марианну занять другое кресло. – У меня, конечно, есть своя комната, но там камин тянет плохо и можно замерзнуть. К тому же, – добавил он, так широко улыбаясь, что из-под маски сверкнули его волчьи зубы, – мы не настолько знакомы, чтобы предложить вам сыграть со мной в значительно более пылкую игру… Ведь вы гостья, посланная Богом и принцами… пока нет доказательств, опровергающих это!
– Я полагаю, – парировала, не моргнув, Марианна, – что эта игра требует двух участников. И вам не удалось бы склонить меня к участию в ней так же легко, как к этой! Зато мне было бы приятно, если бы вы наконец сняли эту маску. Ваше бархатное лицо пугает меня.
– То, которое спрятано, испугает вас в сто раз больше! – сказал он сухо. – Если вам так хочется знать, милое дитя, я изуродован! Злополучный сабельный удар у Киберона, где мне удалось спастись от резни и в общем-то дешево отделаться. Итак, оставим в покое мою маску, дорогая, и будем играть.
Марианна уже давно научилась искусству игры в шахматы. Аббат де Шазей – страстный игрок в бесчисленных партиях – терпеливо развивал в ней чувство стратегии. Она играла хорошо, с отвагой и стремительностью, способными поставить в тупик и сильного игрока. Но этим вечером она была не в своей тарелке. Ее глаза едва различали блестящие фигуры, на которых пламя зажигало золотистые переливы, потому что она напряженно прислушивалась к звукам, раздававшимся в этом странном доме. Гвен исчезла, как по волшебству. Старая Суазик удалилась со своим блюдом. Стук ее сабо послышался почти тотчас же под окном кухни. Очевидно, здесь, совсем близко, находилась дверь, ведущая в ригу, где был заперт Жан. Оба «лейтенанта» ушли, волоча ноги, после нескладного «Долго жить!». Немного позже и маленький портной со свечой в руках, в свою очередь, пересек кухню, чтобы укрыться в дыре, которую хозяин поместья милостиво предоставил ему для ночлега.
У Марианны невольно сжалось сердце от жалости при виде этого гнома на кривых ногах-коротышках, но с нормальным торсом, испорченным только небольшим горбом. Он обошел играющих так далеко, как смог, смиренно бормоча приветствие. Но снова девушка перехватила брошенный в сторону Морвана полный ненависти взгляд.
Наконец и старик у камина поднялся и прошагал, как сомнамбула. После этого единственными звуками, нарушавшими тишину, остались потрескивание дров в камине и затрудненное дыхание Морвана. В окружавшей их тишине атмосфера мало-помалу становилась давящей. Маска и тень от кресла полностью скрывали лицо разбойника, и у Марианны появилось неприятное ощущение, что она играет с призраком. Только рука, переставлявшая фигуры на доске, казалась живой. Рука, поистине достойная восхищения: превосходной формы, почти женской белизны, с длинными пальцами, тонкими и нервными. Марианна уже видела, совсем недавно, похожие руки такого же цвета. У Язона Бофора. И это воспоминание было малоприятным для девушки. Однако у Морвана ее зоркие глаза смогли различить рядом с безымянным пальцем розоватый шрам в виде звезды. Просто удивительно, как чья-то рука может вызвать в памяти множество вещей и событий. И для Марианны это было с давних пор предметом восхищения. Она всегда любила рассматривать руки у людей. Между тем эти руки вызывали в памяти совсем другие образы: засады в темноте ночи, проведенные под сотрясаемыми бурей скалами в ожидании обреченных кораблей, попавших в дьявольскую ловушку.
Внезапно рука исчезла, и холодный учтивый голос Морвана прервал ход мыслей его противницы:
– Вы очень далеки от игры, моя дорогая. Вами уже сделан ход моим слоном. Возможно, вы больше устали, чем думали? Хватит на сегодня?
Марианна воспользовалась случаем. У нее действительно были другие планы на сегодняшнюю ночь, и она со смущенной улыбкой сказала, что ей снова хочется спать. Морван встал, поклонился и предложил ей руку.
– После событий прошлой ночи нечему удивляться. Я вас провожу до вашей комнаты.
В очаге только краснели угли, и холод ощущался в пустой комнате. Но свечи в серебряных канделябрах были заменены, и постель свежезастлана. На покрывале лежала аккуратно сложенная ночная рубашка из тончайшего полотна. Марианна, однако, и не думала ложиться. Она начала с того, что бросила на угли несколько поленьев, и вскоре взметнулось высокое чистое пламя, прогоняя мрачные тени. После чего подошла к окну, отдернула занавеску и с гневом увидела, что оно прочно заперто на висящий замок. По-видимому, Морван ничего не оставлял на волю случая. Девушку охватило уныние. Ей не удастся встретиться с Жаном, и завтра их ждет катастрофа. Как выйти отсюда? Морван более чем вероятно запер дверь на ключ. Впрочем, бесстрастный регистратор – память услужливо напомнила ей сухое щелканье ключа в замочной скважине.
Без всякой надежды она все-таки подошла к двери, подняла щеколду… и тут же опустила. С той стороны кто-то очень осторожно поворачивал ключ. Марианна невольно попятилась. Дверь открылась так тихо, что не было слышно ни малейшего шума. Фигурка портного возникла из тьмы.
Приложив палец к губам, он удержал возглас, готовый сорваться с уст Марианны.
– Тсс! Соблаговолите разрешить мне войти на минутку.
Странный малый изъяснялся на безукоризненном французском. Вместо ответа девушка подала ему знак приблизиться. Он проковылял к деревянной стене, где прятались кровати, и отодвинул занавеси. Затем, успокоенный их пустотой, подошел к наблюдавшей за ним с удивлением Марианне.
– Справа от дверей в ригу, – прошептал он, протянув руку, – есть отверстие в стене. Вот туда и кладут ключ.
– Спасибо, – ответила Марианна, – но как мне выйти из этого дома? Даже окно заперто.
– Ваше – да, но не другие, во всяком случае, в комнате, где я работаю. Оно узкое и низкое, но вы такая стройная… и рига прямо напротив.
Наступило непродолжительное молчание. Марианна внимательно приглядывалась к горбуну. Его маленькие глазки сверкали как звезды, и у него был такой вид, словно он наверху блаженства.
– Почему вы сделали это? – спросила она. – Вы ведь знаете, что я хочу убежать… и вы сильно рискуете.
– Пустяки! «Владыка кораблекрушений» подумает, что ревность открыла вам дверь. Кому дело до портного… не в обиду будь сказано? Что касается движущих мною побуждений, считайте, что мне нравится играть шутки со слишком самоуверенными людьми или что я ненавижу сеньора Морвана! Действуйте быстрей!
– Еще раз спасибо, но я вам обязана свободой и…
– Пока еще нет! Я не уверен, что вы сможете легко убежать… разве что одна.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ничего. Вы увидите сами. Но в любом случае я вернусь перед рассветом запереть эту дверь, независимо от того, где вы будете. Тогда все станет на свое место. И еще один совет: снимите эту светлую шаль. Несмотря на ночь, вас могут заметить.
Марианна мгновенно сбросила с плеч густые кружева, подошла к одной из кроватей, взяла коричневое покрывало и плотно укуталась в него. Она дрожала одновременно и от холода, и от возбуждения. Затем вновь обратилась к Периннаику:
– Как могу я отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали?
– Очень просто! – И внезапно улыбка, с которой он созерцал юную деву, сменилась злобной гримасой. – Сделайте так, чтобы Морван-разбойник попал на гильотину, и я буду вознагражден сторицею.
И столько свирепой жажды крови было в судорожно сжавшейся фигуре горбуна, что Марианна едва подавила дрожь отвращения.
– Трудно представить себе, как я смогу это сделать. Я даже не видела его лица.
– А я тем более. Но он часто отсутствует, и я знаю, что он отправляется в Париж. Меня удивило бы, если бы он и там носил свою пресловутую маску! Попытайтесь узнать, кто он. И если вам удастся послать его на эшафот, который давно по нему плачет, знайте, что вы отомстили за множество несчастных! Теперь поспешите. Вы заставили меня много говорить, а слово всегда опасно.
Быстро и бесшумно Марианна выскользнула за дверь. Периннаик снабдил ее свечой в топорно сделанном подсвечнике для лучшей ориентации, но она хорошо запомнила дорогу и без труда оказалась в еще хранившей тепло кухне. Остатки огня в очаге давали достаточно света, и Марианна, потушив свечу, поставила ее на приступок камина. Затем она прошла в маленькую комнату, забралась на стол и попробовала открыть окно, моля небо, чтобы оно не сильно скрипело. Гора упала с ее плеч, когда окно отворилось бесшумно. Марианна высунулась наружу.
Дул сильный ветер, и ночь была темной, но глаза девушки быстро освоились во мраке. Она различила неподалеку приземистое строение, без сомнения ригу. Быстро сняв покрывало и выбросив его наружу, она последовала за ним. Окно оказалось почти впору ее худощавому телу, только на бедрах остались ссадины. Но двигавшее ею желание было сильнее боли. Холод подсушил землю и траву, и хотя она и не промочила ноги, но почувствовала, что замерзает, и поспешила набросить покрывало. Затем Марианна направилась к риге. Шаги ее были бесшумны. Никого не было видно. Впрочем, девушка особенно и не боялась, что встретит кого-нибудь. Она уже сообразила, услышав ворчание старой Суазик, недовольной обязанностью отнести ужин пленнику, что бретонцы неохотно выходят глубокой ночью, боясь встретить блуждающие души усопших.
Подойдя к дверям риги, Марианна стала ощупывать стену, но ей пришлось стать на цыпочки, чтобы достать до узкой щели между камнями. Наконец-то ее пальцы сомкнулись на холодном металле. Зато на поиски замочной скважины ушло больше времени. Рука ее дрожала от волнения, сердце готово было выскочить из груди. Но когда ключ попал на свое место, он провернулся легко и бесшумно, ибо кто-то заботливо смазал его маслом. Вместе с вихрем, ворвавшимся вслед за ней в ригу, Марианна, толком и не поняв как, очутилась внутри. С трудом преодолевая сопротивление ветра, она поспешила закрыть дверь. Затем, сраженная пережитым волнением, закрыла глаза. Вновь ее охватило ощущение нереальности и нелепости происходящего. Словно она играла какую-то роль!
– Подумать только! – донесся из глубины риги спокойный голос. – Это вы? Самое время, я хотел задуть мою свечу.
Уютно расположившись в куче соломы, Жан Ледрю, скрестив руки на груди, смотрел на Марианну. Она увидела, что небольшой огарок свечи стоял прямо на блюде среди остатков пищи. И она поняла, почему Периннаик сказал ей, что, если она захочет бежать, ей придется бежать одной. Не похоже, что Жан страдает от плохого обращения. Наоборот, ему дали возможность помыться и привести себя в порядок, о чем свидетельствовали блестевшие золотом светлые волосы и выбритый подбородок. Ему также дали сухую одежду, но на его лодыжке красовался широкий железный браслет, соединявшийся прочной цепью с громадным, замурованным в стене кольцом… Браслет должен был открываться ключом, но его-то у Марианны и не было.
Разочарование так ясно читалось на ее лице, что Ледрю рассмеялся:
– Да, да! Ваши друзья пришвартовали меня, как хороший фрегат. Но если они дали вам ключ, который я вижу в вашей руке, может быть, они простерли свою любезность настолько, что доверили вам и другой, от этой побрякушки?
Она отрицательно покачала головой и грустно прошептала:
– Они не друзья мне. Я узнала, где они прячут этот ключ. Я надеялась бежать с вами этой же ночью.
– Бежать? Почему, собственно, вы хотите бежать? Разве вам тут плохо? Я видел вас выступавшей как почетная гостья об руку с этим замаскированным демоном, и, право, вас разодели как принцессу. Бретонскую принцессу, конечно. И такой наряд самый прекрасный! И надо признаться, что он вам идет, вы так очаровательны…
– Ах! Сейчас не до шуток! Мы не в гостиной. Говорю вам, что нам необходимо найти способ убежать, иначе мы погибли оба!
– Относительно моей персоны у меня сомнений в этом нет. Что касается вас, то я толком не пойму, что вам может угрожать, моя дорогая маркиза? Не так ли? Я ничуть не препятствую вам пробежаться по полям этой чудесной ночью. Я уже, с вашего разрешения, хочу заснуть, ибо после всего в этой соломе не так уж плохо! Мне остается пожелать вам счастливого пути. Только не забудьте запереть дверь, уходя. Этой ночью дьявольский ветер.
– Ну как вы не понимаете! – простонала Марианна, чуть не плача, бросаясь перед ним на колени. – Я не та, за кого эти люди меня принимают.
– Вы не аристократка? Да кто вам поверит? Достаточно посмотреть на вас…
– Это правда, я аристократка, но я никакой не агент короля. Я даже ничего не знаю об этом всем. Мне только и говорят здесь о конспирации, об агентах принцев или шпионах Императора. Но я в этом ничего не понимаю. Ничего, клянусь вам!
Растерявшаяся, захваченная настоятельной необходимостью убедить его, она, как дитя перед молитвой, сложила руки. Надо, чтобы он поверил ей, чтобы он вновь стал ее другом, как ночью во время бури. Она так нуждалась в его мужской силе! Кроме того, теперь, с его выбритым лицом, он казался ей невероятно молодым, гораздо более близким, чем раньше. Было в нем что-то светлое, чистое, что притягивало и успокаивало. Ее последний аргумент – робко сказанные тихим голосом слова, вопреки ее ожиданиям, тронули какие-то струны сердца замкнутого юноши.
– Поймите… мне только семнадцать лет!
Светлые глаза, только что еще такие холодные, смягчились. Протянув руку, Жан захватил сложенные ладони девушки и привлек ее к себе, заставив сесть на солому.
– Тогда, – начал он почти нежно, – объясни мне, почему ты хотела бежать из Англии?
Она не сразу ответила, не решаясь открыть ему истину. Печальный опыт с герцогом д'Авари показал, насколько ее история фантастична и невероятна. С другой стороны, она слишком нуждалась в Жане, чтобы пойти на обман. Если она сочинит новую историю, что-нибудь выдаст ему ее искренность. И затем, ей уже надоело лгать. Внезапно решившись, она выпалила:
– Я убила на дуэли моего мужа в свадебную ночь!
– Что-о-о?
Марианна поняла, что ей удалось пробить панцирь безразличной насмешливости, за которым укрылся Жан. С наивной гордостью она заметила в его глазах замешательство. Она смутно догадалась, что он подходит к ней с несколько иной меркой, чем раньше. Он едва приоткрыл рот, чтобы спросить:
– Ты отдаешь себе отчет в том, что ты говоришь?
– Я знаю, в это трудно поверить, – сказала она грустно, – однако это правда.
И движимая как инстинктивным доверием, которое он ей внушал, так и глубокой необходимостью быть понятой, она рассказала все, что произошло в ту безумную свадебную ночь. Она говорила, ничего не скрывая, с простодушием, откликавшимся эхом в непримиримой душе бретонца. Она поняла, что он больше не оттолкнет ее и даже пожалует симпатией, когда после окончания рассказа он покачал головой и застенчиво погладил ее по щеке.
– Жаль, что ты девушка! Из тебя вышел бы бравый парень, малышка! Способный дать сто очков вперед любому! А теперь скажи, почему ты в опасности, почему тебе надо бежать отсюда? Что тебе сделал человек в маске?
– Он мне еще ничего не сделал, – возразила она, тронутая тем, что он беспокоится только о ней, – но надо отыскать возможность убежать отсюда нам обоим. Потому что поодиночке мы ничего не сделаем. А пока я пришла просить вас продолжать лгать вместе со мной. Вожак бандитов верит, что…
И она начала рассказывать о ее взаимоотношениях с Морваном… Как и раньше, Жан внимательно слушал ее. Но на этот раз, когда она закончила, теплый огонек потух в глазах бретонца. Обхватив руками сомкнутые колени и уткнув в них подбородок, он заметил:
– Если я позволю себе высадиться в Англии, я снова попаду на понтон! И на этот раз только Бог знает, когда я оттуда выберусь! Если только вообще выберусь!
– Но дело идет не о вашем возвращении туда! Надо просто потянуть время. Если вы согласитесь, я смогу выиграть несколько дней, а может быть, всего несколько часов, которых хватит, чтобы обеспечить наше бегство. Продержитесь до следующей ночи! Тогда я узнаю, где ключи от этой цепи, и мы убежим, убежим вдвоем, потому что у меня нашелся друг в этом змеином гнезде. Но если вы скажете ему всю правду в случае, если он спросит, нас ничто не спасет!
Жан медленно повернул голову. При виде его застывшего лица холодок пробежал по спине Марианны. Неужели он еще сомневается в ней? Он так ее разглядывал, словно хотел проникнуть в самые глубокие тайники ее души. Она хотела говорить, попытаться убедить его, но он жестом остановил ее:
– До какой степени я могу доверять тебе? Ты олицетворяешь все, что мне ненавистно и с чем я веду борьбу. Если ты приготовила мне ловушку, я погибну, ибо со мной нет больше Блэка Фиша! А я еще кое-кому нужен! Нет… беги, даже этой ночью, раз ты можешь, и оставь меня в покое. Я как-нибудь сам выпутаюсь!
– Об этом не может быть и речи! Без вас я не убегу! Тем более теперь, когда вы под подозрением. Тогда уж вы наверняка погибли! С приходом дня Морван без объяснений перережет вам горло.
– И для тебя действительно многое зависит от моего спасения? Но почему?
Почему?.. По правде сказать, Марианна не смогла бы дать вразумительный ответ, но в ее сознании это было совершенно естественно. Совместное бегство из Плимута и пережитые опасности соединили их друг с другом незримыми нитями. Поведение Жана, оказанное им покровительство и теплое товарищеское отношение проложили дорогу к ее сердцу. Она презирала бы себя, оставив его без надежды на помощь в руках Морвана. Но как все это объяснить ему, если ей самой не совсем понятно?
Жан явно ожидал от нее ответа. Он придвинулся к Марианне, и она почувствовала его дыхание на своей шее. Очень осторожно он повернул ее голову к себе, пытаясь прочесть в глазах ее тайные мысли. Прямо перед ней оказались его голубые глаза с застывшим в них вопросом. Губы юноши подрагивали, когда он настойчиво повторил:
– Ответь мне, девочка! Почему ты хочешь спасти меня? Из жалости?
– О, нет! Не из жалости! Может быть… из дружеских чувств.
– Ах, только из дружеских чувств…
Он казался разочарованным. Его рука нехотя скользнула по шее Марианны, прошла по округлости плеча и остановилась у локтя, словно он не мог решиться убрать ее совсем. Марианна испугалась, что огорчила его. Она спросила:
– Разве вы не хотите, чтобы я была вашим другом? Мы вместе подверглись стольким опасностям… и затем вы спасли меня, когда те люди на берегу хотели убить меня.
– Это было вполне естественно! Не мог же я допустить, чтобы тебя, как барашка, зарезали на моих глазах. Любой порядочный человек поступил бы так же.
– По-моему, именно порядочных людей трудней всего встретить. Будь что будет, это решено. Я остаюсь с вами.
Жан ничего не ответил. Воцарилась такая глубокая тишина, что Марианна, казалось, слышала биение своего сердца. В риге было тепло, а его рука еще теплей. Она ощущала ее жар сквозь ткань рукава, и это, непонятно почему, ободряло ее.
Пламя свечи затрепетало. Оно должно было скоро погаснуть, но Марианна не собиралась уходить. Девушка понимала, что все уже было сказано, что молчание Жана говорит о его согласии, но ей было удивительно приятно находиться рядом с ним. Снаружи завывал ветер, а в уютном соломенном гнезде царило тепло. Это была тихая гавань среди тревожного мира, и Марианна старалась не замечать цепь, приковавшую Жана к стене. Она вспомнила книгу с подобной историей, в которой влюбленная девушка накануне казни пробирается в тюрьму к своему жениху, приговоренному к виселице. Эта ночь немного напоминала ту, в книге, название которой она забыла. Конечно, за стеной не возводился эшафот, но в любой момент по приказу Морвана один из его людей мог превратиться в палача.
Рука Жана медленно поднялась до ее плеча. Повернув к нему голову, она увидела, что он смотрит на нее и что его глаза удивительно блестят. Он прошептал охрипшим голосом:
– Я счастлив иметь тебя своим другом… но я надеялся на другое… Я надеялся хоть немного понравиться тебе. Когда я обнимал тебя на «Чайке», ты не сопротивлялась.
– Но… вы же нравитесь мне. Особенно теперь, когда я полностью вижу ваше лицо. И мне было приятно, когда вы целовали меня. Это… да, это придало мне мужества.
– Тогда… если я снова попытаюсь?
Она ощутила, как он одной рукой обнял ее за талию, чтобы привлечь к себе, но вместо ответа удовольствовалась улыбкой, закрывая глаза в ожидании поцелуя. Это правда, он нравился ей. От него исходили ароматы моря, из объятий которого им едва удалось вырваться. Глаза его были небесной голубизны и такие ласковые! В их лазурной глубине таилась тоскливая мольба. Может быть, он любил ее! Он был первым мужчиной, приблизившимся к ней с ее согласия, ибо поцелуй, который сорвал с ее губ Язон Бофор, не шел в счет. Но этот прикованный цепью человек, чьи губы вздрагивали так близко у ее лица, одновременно и волновал и смущал. Она хотела, чтобы он был счастлив, чтобы благодаря ей, за которую он снова завтра поставит на карту свою жизнь, он познал хоть немного радости. Она позволила поцеловать себя, уложить на солому и даже обвила руками шею юноши, чтобы продлить сладостное ощущение.
На минуту он отпустил ее губы и стал стремительно покрывать лицо и шею Марианны быстрыми поцелуями, легкими, как крылья бабочки, но вызвавшими продолжительный озноб, природа которого была прекрасно известна Жану. Он дерзнул на большее. Снова завладев ее ртом, начал тихонько расстегивать корсаж. Трепещущая, с пылающей головой, Марианна не мешала ему. Она чувствовала себя на пороге открытия, которое заранее ее потрясало. Инстинкт молодой самки подсказывал, что ее тело таит в себе невероятные сюрпризы.
Молнией промелькнуло воспоминание о Франсисе Кранмере. Это под его руками должна была она пережить эти удивительные минуты. Она помнила, несмотря на ослепленное сознание, что уже совсем готова отдать незнакомцу то, что должно принадлежать только супругу. Но, на удивление, не испытала при этом ни сомнения, ни стыда. Она была отныне вне своей прошлой жизни и даже вне любой нормальной жизни. Почему же не отдать Жану то, что так дерзко требовал американец Бофор? То, что никакая женщина не может сохранить, когда мужчина решит силой или хитростью завладеть ею. В печальной истории Клариссы Харлоу, которую она тайком проглотила, презренный Ловелас подмешал несчастной снотворное, чтобы овладеть ею. Но Жан не нуждался в снотворном, чтобы добиться того же результата, хотя Марианна толком и не знала смысла слов «овладеть кем-нибудь». Она лишь смутно догадывалась, что узы плоти привязывают мужчину к женщине, и у нее не было желания защищаться. Он ласкал ее так нежно и заставлял испытывать такие восхитительные ощущения!.. Затем он начал неистовствовать, бормоча бессвязные слова и прерывая их все более и более жгучими поцелуями. Это было самое пленительное переживание, какое может испытать девушка, и за ним должно последовать только что-то ошеломляющее.
Но внезапно все очарование разбилось вдребезги. Осталась только грубая, болезненная реальность… Марианна закричала, но Жан даже не услышал ее крика. Влекомый слишком древней страстью и желанием, которые он не мог больше сдерживать, он навалился на нее. Не было больше ни кроткой влюбленности, ни нежной ласки, а вместо них острая боль и мужчина, в которого, казалось, вселился злой дух. Обезумевшая, повергнутая в ужас, она попыталась вырваться, но он держал ее крепко. Она хотела звать на помощь, но он вновь закрыл ей рот поцелуем, однако прелести его она не ощутила. Этот поцелуй она перенесла с натянутыми, как струна, нервами, с судорожно сведенными мускулами. И вдруг все окончилось, и она, словно чудом, оказалась свободной.
Марианна была так ошеломлена, что не решалась пошевельнуться. Глядя на пыльные стропила, она одновременно боролась с желанием разразиться слезами и с жестоким разочарованием. Итак, вот это и есть любовь? Поистине ей не удалось понять ни сути этого «великого» события, совершавшегося в романах, ни почему столько женщин и девушек погубили себя из-за него. Слов нет, это приятно… вначале, но в конечном счете никакой истинной радости. Все, что она испытала, – это волна отвращения и невыразимое чувство потери. Нет, никогда за всю ее жизнь она не была так обманута.
Рука Жана коснулась ее щеки, и она услышала его ласковый смех.
– Почему ты ничего не говоришь? Ты же знаешь, какую радость мне доставила. Я никогда этого не забуду! К тому же я так счастлив быть первым.
– Откуда вы это знаете? – сердито спросила Марианна.
Он рассмеялся.
– Какая же ты еще девочка! О таких вещах мужчина узнает сразу. А теперь тебе надо поскорее отправиться к себе. Свеча вот-вот потухнет, и будет лучше, если твое отсутствие не заметят. И затем… я жутко хочу спать!
Приподнявшись на локте, Марианна увидела, как он зевает во весь рот, и ее разочарование еще больше возросло. По ее мнению, только полное нежности обращение могло бы смягчить то неприятное ощущение, которое она испытала. Юноша же был любезен, не больше, и она ясно видела, что сейчас он хотел только, чтобы она оставила его в покое.
Безжизненным голосом она спросила:
– Тогда завтра что вы сделаете?
Он криво улыбнулся и насмешливо подмигнул.
– Не вздумай терять голову! Будь спокойна. Я сделаю все, что ты пожелаешь. Я же твой должник.
Со вздохом удовлетворения он свернулся калачиком, поправил цепь, чтобы она поменьше его стесняла, скрестил на груди руки и закрыл глаза.
– Спокойной ночи, – добавил он сонным голосом.
Сидя перед ним на скрещенных ногах, Марианна какое-то время не могла поверить, что он спит. Все-таки любопытные субъекты эти мужчины, подумала она со злобой. Только что он был полон огня и страсти, полубезумный от любви, а теперь, всего несколько минут спустя, спокойно спал, забыв все, вплоть до ее существования. Разве подобное поведение подтверждало то сладостное внутреннее ликование, которое испытывали в книгах на другой день после свадьбы молодые новобрачные? Исключение составляла, конечно, несчастная Кларисса Харлоу, которая, находясь в бессознательном состоянии, даже не знала, что с ней произошло. Что касается Марианны, то она твердо решила не повторять в ближайшее время подобное испытание, даже если оно могло ублажить Жана. О, нет, ни за что!
Потухшая свеча положила конец размышлениям Марианны. Ей больше ничего не оставалось, как вернуться в дом, в свою постель. Подождав немного, пока глаза привыкнут к темноте, она поднялась, нашла лежавший около подсвечника ключ и, выйдя из риги и старательно заперев дверь, положила его на место.
Снаружи ночь стала еще темней, чем недавно. Ветер дул с неистовой силой, срывая покрывало и стремясь свалить Марианну на землю. У нее мелькнула мысль попытаться сейчас, немедленно бежать, но тут же она отбросила ее. Не виноват же, в конце концов, Жан, что она достойно не оценила любовной игры. И затем, если честно признаться, она сама немного хотела того, что произошло. Наконец, она связана с Жаном их взаимным обязательством перед лицом грабителей. Договор есть договор!
Повернувшись спиной к ландам-искусителям, Марианна знакомым путем вернулась в комнату и стала укладываться.
Только она задернула занавески у изголовья, как услышала едва различимый звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Маленький портной сдержал свое слово.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100