Читать онлайн , автора - , Раздел - ДОСТОЧТИМАЯ ПОЛИНА! в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страница

ДОСТОЧТИМАЯ ПОЛИНА!
НОТР-ДАМ-ДЕ-КОЛИФИШЕ

1. Сюрприз для Огюста де Форбэня
Супруга генерала Бонапарта уже привыкла к приступам ярости своего мужа, и все же эти взрывы ее пугали. Возможно, виной тому была нечистая совесть, – Жозефина, тратившая целое состояние на дорогие туалеты, постоянно пребывала в огромных долгах.
Но в этот весенний день 1803 года совесть ее была чиста, и было странно, что в маленьком салоне дворца де Люксембург, где обычно разыгрывались скандалы, Бонапарт вновь начал метаться как хищный зверь. Но на этот раз гнев его был направлен не на Жозефину.
Он свирепо топал ногами по голубому ковру. Затем внезапно остановился перед своей женой и принялся считать на пальцах.
– Макдональд – раз. Декрэ – два. Лафон – три. Омбер – четыре. Семонвиль – пять. Монтолон – шесть. Шесть любовников! А не прошло и четырех месяцев, как Полина возвратилась из Санто-Доминго. Не прошло и шести месяцев с тех пор, как ее муж, бедный Леклер, умер от желтой лихорадки. Чаша моего терпения переполнена. Полина не знает меры. Что-то нужно делать…!
Жозефина моргнула, продолжая теребить бахрому своей шали.
– И что же нужно делать?
– Ее нужно вновь выдать замуж. Чем скорее, тем лучше, и я уже знаю за кого. У меня есть для нее жених.
– Меня это не удивляет, – ответила Жозефина с легкой иронией. – В претендентах у твоей сестры недостатка не будет. Кто выбирает, тот и мучается…
– Конечно, не может быть и речи, чтобы выбирать из тех, кто в нее влюблен. Я решил женить Полину на одном из лучших офицеров местной гвардии. Он обладает всеми необходимыми достоинствами… – Первый консул принялся вновь считать на пальцах. – Он молод, у него известное имя, он богат, владеет двумя дворцами и сорока замками. Исключено, что Полина его отвергнет, поскольку не сможет найти у него недостатков. Я хочу, чтобы она вышла замуж за Камилло Боргезе.
Если Бонапарт намеревался произвести на свою жену сильное впечатление, ему это полностью удалось. Но совсем по другой причине. Жозефина расхохоталась.
– Ни одного недостатка? Я знаю хотя бы об одном и, главное, решающем недостатке. Он может быть обаятельным, твой Боргезе, и даже очень богатым принцем, но все это, к сожалению, не заменит того, что он импотент, а это делает его абсолютно непригодным для брака с твоей пылкой сестрой.
Бонапарт свирепо топнул каблуком.
– Ты должна же знать, Жозефина, что я не терплю сплетен. Твои доводы смешны.
– Об этом говорит весь мир! Впрочем, Полине не требуется много времени, чтобы самой во всем разобраться…
– Это, конечно, важно! Но даже… если это было бы правдой, Полина получила бы законного супруга и другую фамилию… И тем самым она перестала бы пятнать повсюду мое имя и имя своего умершего мужа. Главное для меня сейчас избавиться от ответственности за нее. Думаю, больше нам об этом говорить нечего. Я сказал, что она выйдет замуж за Боргезе и она за него выйдет! Свадьба состоится через восемь дней. Я сейчас же сообщу ей об этом.
Жозефина только вздохнула. Она знала, что бессмысленно спорить с Бонапартом, когда он стоял на своем. Никто на свете не был так упрям, как он…
Наполеон Бонапарт очень любил свою младшую сестру. Как поклонник прекрасного, он обожал ее редкостную красоту. Он баловал ее больше, чем кого-либо из других своих сестер. О ней, которую называл «маленькой дикаркой», он снисходительно заботился, но, в первую очередь, он, конечно, беспокоился об авторитете своей семьи. С августа 1802 года он стал пожизненным консулом, а его основная цель заключалась в том, чтобы стать императором. Поэтому он больше не мог допускать выходок своей сестры – пленительной двадцатидвухлетней вдовы. Добродушный Камилло Боргезе, который едва ли интересовался женщинами, показался ему идеальным супругом, подходящим благородным фасадом, за которым Полина могла бы скрыть свой вулканический темперамент.
Однажды он уже выдал ее замуж за одного из своих лучших офицеров во время похода в Италию, за генерала Виктора Эммануэля Леклерка. В то время ей было семнадцать. Через десять месяцев после свадьбы она родила ребенка. Брак был по-настоящему счастливым. Полина любила своего мужа, симпатичного блондина, который страстно влюбился в свою молодую жену. Бонапарт послал зятя в качестве наместника на остров Санто-Доминго. Там Полина познакомилась с жизнью в тропиках. Она увлеклась плантаторством и флиртом и даже пережила восстание черных рабов, проявив хладнокровие во время этого мятежа.
– Вам было страшно? – Спрашивали ее совершенно перепуганные окружающие.
– Мне? Нет. Я сестра генерала Бонапарта.
К сожалению, храбрость бравого Леклерка не смогла победить врага совсем другого рода – желтую лихорадку, от которой он скончался 22 декабря 1802 года. Полина, убитая горем, срезала свои прекрасные черные волосы и бросила их в гроб любимого мужа.
Но как долго можно исходить слезами и отгораживаться от всего мира с таким прекрасными чертами лица и фигурой, каких не знала ее эпоха?
– Я так красива, – невинно убеждала себя Полина, – что мне не нужно больше плакать…
Впрочем, у Полины был счастливый характер. Она и боялась своего старшего брата, как огня, и боготворила его. Конечно, она ни за что бы не воспротивилась его воле стать княгиней Боргезе.
Когда весной 1803 года Бонапарт сказал, что нашел для нее нового супруга, ее недовольство не было столь явным, какого можно было ожидать, тем более, когда она узнала, что жених молод, привлекателен, богат и имеет княжеский титул.
– Князь Камилло Боргезе очень красив, – радостно сообщила она своей подруге Лауре Жюно. – Ему двадцать восемь лет, у него самые красивые в мире глаза и икры. В верховой езде ему нет равных. Он ездит в тысячу раз лучше Наполеона, восхитительно выглядит в военной форме и к тому же обладает миллионами, дворцами и замками…
– Значит, ты станешь княгиней, и это в высшей мере приятно, – добавила Лаура, – Элиза и Каролина побледнеют от зависти!
Мадам Жюно, конечно, поостереглась сказать об известной всем по слухам слабости прекрасного Камилло. Зачем огорчать радость будущей княгини? Жестокую правду она узнает и без нее!..
6 ноября 1803 года достойная поклонения Полина, которой только что исполнилось двадцать три года, полная надежд, вышла замуж за римского принца с прекрасными глазами и красивыми икрами! Свадьба состоялась у Жозефа Бонапарта в его замке Мортсфоней.
И в самом деле, возлагавшиеся Полиной восторженные надежды на князя, в первую брачную ночь не оправдались. Сбылись жестокие слова генерала Тибо:
– Отдаться Камилло Боргезе – значит, не отдаться никому!
Но Полина, как уже упоминалось, обладала жизнерадостным характером и не принадлежала к числу женщин, склонных к меланхолии. Если Боргезе и не был Казановой, то он все же оставался князем, очень богатым и чрезвычайно респектабельным. Кроме того, первый консул с королевским великодушием подарил молодой паре роскошный дворец Шарос в Фабурже Сен-Оноре. Полина, очарованная этим новым владением, страстно принялась за его обустройство.
type="note" l:href="#n_7">[7]
Оставалось лишь несколько месяцев до того времени, когда генерал Бонапарт станет императором Наполеоном I, офицерский корпус которого в большинстве своем состоял из прекрасных молодых людей. И Полине не составляло никакого труда развеять свою тоску, когда ее мужа, впрочем, действительно единственного человека в мире, который вызывал у нее уныние, не было дома.
Конечно, все имеет свои теневые стороны: иногда она должна была сопровождать его в Рим и проводить время в огромном, холодном, как лед, дворце Боргезе. Зимой 1806 года красивая княгиня вновь оказалась в Риме и так смертельно скучала, что даже заболела. Она настояла на том, чтобы муж отпустил ее на лечение в Пломбьер.
К вообще, Полина обрела полную свободу после того, как ее брат получил титул императора и подарил ей княжество Гвастала – крошечное государство площадью в десять квадратных километров. Начало лета она провела в Пломбьере в сопровождении княжеской свиты и своей любимой почетной дамы мадам де Барраль.
В то время излюбленным местом отдыха был модный термальный курорт в долине Огронь. Сестра императора охотно там бывала, предаваясь тамошней бурной светской жизни.
Однажды после обеда в сопровождении мадам де Барраль она гуляла в парке. Неожиданно к обеим дамам приблизился мужчина высокого роста, примерно тридцати лет, очень элегантный и прекрасной наружности. С изысканной вежливостью он попросил разрешения засвидетельствовать свое почтение ее императорской чести, скромно напомнив при этом, что он уже был представлен ее высочеству прошлой зимой.
Это был граф Огюст де Форбэн, древнего дворянского рода, мальтийский рыцарь, но в то же время – поэт, художник и архитектор – человек необычайно привлекательной внешности. Полина, сраженная его обаянием, не могла понять, как она просмотрела такого мужчину в ту тоскливую зиму в Риме.
Когда прекрасный Форбэн удалился, получив сияющую улыбку и благосклонное приглашение к ее двору, мадам де Барраль раскрыла ей глаза.
– Ее величество так скучала этой зимой, что заботилась только о своем свекре – князе Франческо Альдобрандини и видела только его.
– Я, видимо, сошла тогда с ума! – произнесла Полина. – Он великолепен, этот молодой Форбэн! Как вы думаете, он согласится стать моим камергером?
– Но, мадам… Вы же его совсем не знаете! – в ужасе воскликнула госпожа де Барраль. – Этот пост для доверенного лица и…
– Он поэт, и у него самые красивые в мире ноги! – ответила княгиня, у которой была страсть к мужским ногам. – Вы, видимо, забыли, что император заставил меня уступить моего маленького Боленкура этой ядовитой змее – моей невестке Жюли – и теперь у меня нет камердинера.
Мадам де Барраль скрыла улыбку. В Париже все знали, что у камердинеров Полины были двойные обязанности и что Наполеон следил за тем, чтобы симпатичные молодые люди не очень надолго у нее задерживались. Любопытно, сколько времени у нее продержится этот, если он получит эту должность…
Когда на следующее утро Огюст де Форбэн появился у Полины, он с удивлением увидел, что в салоне принцессы находилось не более трех, четырех персон. Кроме нее самой, там были мадам де Барраль и другая, только что прибывшая почтенная дама, – мадам Шамбудуэн.
И без того застенчивый, он совсем смутился, когда пленительная княгиня приняла его в неглиже.
Грациозно лежа на диване в накидке из белого муслина, который был настолько прозрачен, что просвечивало розовое тело… и еще кое-что.
Полина приняла молодого человека с сияющей улыбкой, предложила ему сесть рядом со своим канапе и продолжила беседу с дамами.
Огюст де Форбэн спокойно созерцал все прелести принимавшей его хозяйки дома: грацию ее шеи, округлости плеч. Он нашел ее еще более прекрасной, чем на балу у Альдобрандини, где увидел ее впервые. Тогда бальное платье скрывало то, что он увидел через муслин.
Его спокойствие, которое он сдерживал с огромным напряжением воли, подверглось еще большему испытанию, когда, замаскированная обоями дверь открылась и из нее вышел огромного роста черный слуга, одетый в ярко-красную ливрею.
– Ах, – воскликнула принцесса, – это же Пауль! Сейчас я приму ванну!
Гибкая, как змея, она соскользнула со своего шезлонга, поднялась и сбросила свой наряд из муслина, представ перед глазами своих гостей обнаженной, как Ева перед грехопадением. Бедный Форбэн был настолько смущен, что закрыл глаза, чтобы не лишиться чувств. Когда он открыл их вновь, то увидел, что огромный негр взял Полину на руки и отнес ее в серебряную ванну, стоявшую в соседней комнате. Мадам де Барраль находилась в той же комнате, тогда, как остальные присутствовавшие, привыкшие к этим сценам, спокойно продолжали беседовать так, будто ничего не случилось. Однако Форбэн, ослепленный, полностью сбитый с толку, с бешено стучавшим сердцем, не мог успокоиться. Никогда июль не был для него таким жарким месяцем!
Спустя полчаса Пауль вновь внес Полину в комнату, облаченную в муслин. Улыбающаяся и свежая, как роза, она опять погрузилась в подушки.
Но сюрпризы для бедного Форбэна на этом не кончились, поскольку именно в тот момент, когда он был готов сказать этой современной Цирцее несколько поэтических комплиментов, она вдруг повернулась к мадам Шамбудуэн, воскликнув:
– У меня замерзли ноги!
Тотчас, не обращая никакого внимания на окружающих, знатная дама распахнула свое платье, обнажив груди, и опустилась перед Полиной на ковер, та со вздохом наслаждения положила свои голые ноги между роскошными грудями подруги.
– Это старый обычай, который я переняла у негритянок в Санто-Доминго! – с очаровательной улыбкой объяснила Полина графу. – Великолепное ощущение!
Форбэн не усомнился в этом ни на секунду, но уже почти не владел собой. Открывшиеся ноги принцессы так поразили его своей красотой, что привели его и без того возбужденные чувства в полное смятение. В состоянии, близком к трансу, он принял приглашение на ужин, состоявшийся в тот же вечер на вилле принцессы.
Форбэн никому не выдал тайну этого вечера, для этого он был слишком галантен, но, когда мадам де Барраль на следующее утро вошла в спальню Полины, чтобы пожелать ей доброго утра, она нисколько не удивилась, застав в постели своей госпожи молодого человека. Теперь у нее не было сомнений в том, что монсеньор де Форбэн стал новым камергером ее высочества.
Вспыхнула всепоглощающая страстная любовь. Форбэн до безумия влюбился в Полину, и она с гордостью называла его «прекрасным Огюстом». И поскольку молодая женщина ни перед кем не скрывала своих любовников, вскоре о ее новом увлечении стало известно всем. Тайные свидания за скрытыми обоями дверьми ее уже не устраивали. Она могла бы любить на глазах у всех на рыночной площади, только бы это не вредило авторитету императора…
Тактичный Огюст де Форбэн отнюдь не разделял этих пристрастий своей любовницы и так страдал из-за этого, что Полина, которой в конце концов тоже надоело любопытство окружавших ее курортных гостей и которая решила, наконец, понравиться своему возлюбленному, предложила:
– Давай уедем отсюда! Ты из Прованса, а я провела там свое детство и люблю эти места. Там будут солнце, цветы, голубое небо, полет стрекоз и великолепные теплые ночи!
Было решено, что Форбэн уже на следующее утро отправится на свою родину в Экс-ен-Прованс, чтобы приготовить там любовное гнездышко, достойное их обоих. Он выбрал роскошный дворец «Ля Миньярд», принадлежавший генеральному комиссару кайзеровской армии Жану Батисту Пе, для которого было делом чести предоставить свое имение сестре императора и, разумеется, бесплатно. Полина, не жалевшая денег только на свои личные нужды, встретила это предложение с восторгом. Она сразу же отправилась в Экс, рядом с которым находился лечебный источник Грец.
Если Форбэн вообразил, что здесь он смог бы обрести полный покой и уединение, отдавшись своей любви, то его постигло разочарование: прибыв сюда, Полина начала устраивать балы, приемы и праздники по любому поводу.
Приглашались все, кто в этой провинции имел титул и имя. С уютной должностью камердинера, видимо, нужно было спешно распрощаться.
Ситуация достигла апогея, когда на сцене собственной персоной появился супруг Полины Камилло Боргезе. Достойный сожаления любовник начал уже было подумывать о том, что нужно сменить роскошные покои своей любовницы на маленькую комнатку, но его беспокойство было напрасным. Как только ужин в семейном кругу закончился, Полина взяла своего Форбэна за руку и повела его с собой, остановившись и с обезоруживающей улыбкой обратившись к мужу:
– Я едва не забыла пожелать вам спокойной ночи, мой друг!
– Вы уже уходите? – разочарованно спросил Боргезе, ожидавший, что они еще выпьют кофе в салоне вместе с гостями.
– О, мой Бог! Я так устала. Вы же знаете, мое здоровье подорвано. Врачи настаивают на том, чтобы я ложилась в постель, как можно раньше. Надеюсь, вы меня извините… и другие гости тоже! – сказала она, улыбнувшись префекту Тибодо и генералу Сервони.
Оба молча поклонились, а Камилло с сомнением посмотрел на удивительно красивое, свежее и цветущее лицо жены. Затем перевел взгляд на камергера, который, по всей видимости, чувствовал себя в этой ситуации крайне неловко.
– Отдыхайте, моя дорогая, отдыхайте, – сказал он полушутя, полусерьезно, – но оставьте нам, в этом случае, монсеньора де Форбэна, который вам больше не нужен!
– Больше не нужен? – воскликнула княгиня. Она была искренне шокирована. – Но, мой друг, вы же должны знать, что я не могу без него обходиться ни днем… ни ночью!
С этими словами она ушла. Наступившую тишину взорвал, однако, звон разбившейся дорогой статуэтки, которую князь Боргезе швырнул на пол, прежде чем проводить гостей в салон.
Эту ночь Тибодо и Сервони заполнили надолго. До самого рассвета они просидели в компании Камилло Боргезе, а около шести часов утра, совершенно пьяный, Боргезе замолотил кулаками в закрытые ставнями окна своей жены, несвязно выкрикивая проклятия.
– Дио, мио! – ревел он так, что было слышно на несколько миль вокруг. – Эту проклятую бабу спасает только то, что она сестра императора. Иначе, я бы ее пришиб!
Он велел подать лошадь и незамедлительно отбыл в более гостеприимные края.
Слухи об образе жизни сестры отнюдь не приводили Наполеона в восторг. Обсуждался не только ее скандал с Форбэном. Оказывается, она не придумала ничего лучшего, как продать подаренное ей братом княжество Гвастала и пустить деньги на наряды, украшения и кружева.
Он вызвал ее к себе, чтобы изложить свою точку зрения. Но когда она появилась на пороге его кабинета, восхитительная, в белом атласном платье и с редкой красоты ожерельем из рубинов на шее, он оказался безоружным. Она была создана для всего, но только не для того, чтобы управлять государством, даже если его площадь составляла всего десять квадратных километров. Она по-прежнему оставалась для него «маленькой дикаркой», для которой не существовало других богов, кроме любви и красоты! Не оставалось ничего другого, как заключить ее в объятия. Что он и сделал!
– Иди, поцелуй меня… Нотр-Дам-де-Колифише, – воскликнул он радостно.
2. Фантастическая скачка Канувиля
В течение 1808 года граф Огюст де Форбэн – камергер кайзеровского двора княгини Полины Боргезе, сестры Наполеона, – чувствовал себя не в своей тарелке. Причина была не в том, что его занятия стали для него невыносимыми или чем-то нежелательными. Совсем напротив, поскольку, к должности камергера добавлялась приятная роль любовника! Однако именно эта вторая часть его обязанностей приблизилась к критическому состоянию, обнажив свои теневые стороны.
В один прекрасный день княгиня вдруг объявила, что хочет брать уроки пения у знаменитого дирижера Феликса Бианджини.
Полина и ее свита находились в это время в резиденции в Ницце. Как камергер, Форбэн должен был сопровождать приглашенных гостей в ее покои. Можно представить себе его чувства, когда однажды вечером он по настойчивому требованию своей госпожи был вынужден сопроводить к ней молодого человека приятной внешности с блестящими глазами, который оказался не кем иным, как знаменитым музыкантом.
Но сильнее всего его потрясло то, что, прождав почти всю ночь в надежде, что Полина позовет его к себе, на следующее утро он обнаружил, что Бианджини провел эту ночь у нее, очевидно, чтобы преподать первый урок пения!
Это настолько шокировало бедного Форбэна, что он, не сходя с места, написал письмо императору и попросил отозвать его.
Ответ пришел быстро, В своем приказе его императорское величество распорядился о переводе графа Огюста де Форбэна в штаб генерала Жюно, губернатора Парижа, адъютантом в чине лейтенанта. Молодой человек сразу же выехал в Париж. Он был рад избавиться от мук, связанных с обслуживанием Полины. Однако его самолюбие было сильно уязвлено тем, что его любимая, целиком увлеченная занятиями пения, почти не обратила внимания на его отъезд.
– До скорой встречи, – сказала она равнодушно. – Поскорее возвращайтесь! – После чего она отвернулась от Форбэна и тотчас обратилась к Бианджини, который, не скрывая самодовольства, напевал и позировал перед ней! Маэстро в этот момент был полным хозяином положения!
Но это продолжалось недолго. Возвратившись в Париж в свой роскошный дворец на Фобур Сент-Оноре, Полина встретила на одном из балов прекрасного гусара, которого никогда ранее не видела. Это был неотразимый Арман де Канувиль, командир эскадрона и офицер генерального штаба маршала Бертье. Бравая уверенность прекрасного майора заставила ее мгновенно забыть Бианджини вместе с его музыкой. И поскольку княгиня не принадлежала к числу женщин, долго скрывающих свои чувства, она быстро нашла возможность избавиться от Бианджини довольно оригинальным способом.
Во время одного из концертов во дворце Полины беднягу попросили спеть модную в то время песенку: «Армида, вы меня покинете», из чего певец смог заключить, что он задержался здесь слишком долго.
Он показал себя не более упрямым, чем Форбэн, который, впрочем, остался верным другом Полины. Маэстро освободил поле битвы, чтобы поискать нового любовного счастья в других роскошных постелях, в то время, как Полина была убеждена, что обрела, наконец, самую большую любовь в своей жизни и полностью посвятила себя Канувилю.
Поскольку она решила, что ее любовь может лучше всего расцветать в тиши и обособленности сельской жизни, она вместе со своим прекрасным гусаром перебралась в просторный сельский дом в Нёйи, который она купила совсем недавно и теперь тщательно обставляла. Одно время при дворе даже решили, что Полина, наконец, действительно нашла своего настоящего господина, поскольку уже прошли многие месяцы, а ее пылкая любовь к Канувилю все еще продолжалась.
В домашних туфлях и шелковом халате он постоянно присутствовал на традиционном обряде купаний своей очаровательной любовницы. Других присутствующих уже не было, а это также кое-что да значило. Самые близкие друзья удивлялись. Полину и Канувиля видели всегда только вместе.
То, что пара была такой неразлучной, в конце концов начало действовать Наполеону на нервы. Император считал, и в этом он был прав, что офицеры его гвардии должны находить себе лучшее применение, чем валяться на подушках его сестры. Но, поскольку он трогательно относился к своей «маленькой дикарке» ему было трудно найти убедительный предлог, чтобы вмешаться. Однако несчастному случаю было угодно, чтобы Канувиль сам предоставил ему этот долгожданный повод.
В то утро, император, сидя верхом на своей любимой лошади Али, принимал парад конной гвардии во дворе «Карузель ревю».
В порядке исключения присутствовал и Канувиль. На нем была форма, которая так блестела от золота, что привлекала всеобщее внимание. Наполеон не одобрял подобную роскошь, однако не нашел во внешности командира эскадрона ничего, что нарушало бы устав. Внезапно конь прекрасного Армана испугался, встал на дыбы, рванулся вперед и довольно сильно ударил копытами Али. Наполеон не был хорошим наездником, а его чуткий арабский скакун почувствовал это и, испугавшись, тоже поднялся на дыбы. И его величество император оказался на волоске от того, чтобы не слететь на землю перед парадом своих войск.
Наполеон покраснел от злости и сразу же увидел, что виновным был не кто другой, как Канувиль, который, в свою очередь, залился краской от стыда и пытался отыскать возможность, чтобы поскорее скрыться со своей лошадью, но деваться было некуда. Беспощадные голубые глаза императора осмотрели его с головы до блестящих шпор на его венгерских сапогах. Окаменевший Канувиль ждал, опустив глаза. Орлиные глаза императора заметили элегантную накидку офицера на меховой подкладке, которая не только была вышита тончайшими золотыми узорами, но и подбита мехом соболя. Соболиный мех император узнал сразу. Это был подарок, который ему преподнес царь Александр I, но поскольку он знал, как Полина неравнодушна к мехам, он передарил его ей. Это была последняя капля, переполнившая чашу его терпения, и Наполеон взорвался.
– Майор, ваша лошадь слишком молода. У нее горячая кровь! Я позабочусь о том, чтобы охладить ее!
Канувиль, чрезвычайно встревоженный, спросил, что хотел этим сказать император. Он недолго оставался в неведении. Как только парад завершился, маршал Бертье сообщил ему, что император назначил его курьером, чтобы доставить важную депешу маршалу Массену, который находится в настоящее время в… Португалии!
В полном отчаянии Канувиль рассказал о своем несчастье княгине, которая в негодовании разразилась слезами.
– Наполеон – чудовище! – кричала она. – Он хочет меня убить! Но будь спокоен, любимый. Ему не удастся разрушить нашу любовь. Я тебя никогда не забуду! Ты, к сожалению, должен подчиниться приказу, но поспеши передать эту депешу, как можно быстрее! Ты же знаешь, как сильно я тоскую, когда тебя нет! Ты не должен оставлять меня одну слишком долго!
При этих словах страх несчастного сменился паникой. Он очень хорошо знал, что Полина имела в виду, говоря «как сильно я тоскую!» Если он задержится надолго, то может рассчитывать на то, что к моменту возвращения его место будет занято другим…
В нагрудный карман над сердцем Канувиль положил медальон, который Полина вручила ему как талисман, – обрамленный рубинами шедевр Изабей, – вскочил на коня и сделал все, чтобы установить рекорд на маршруте Париж – Лиссабон – Париж! Гусар гнал, как одержимый. Дюжину загнанных лошадей, жертв своей торопливости, он оставил на пути, пересек Луару, Шаран, Жиронду и Пиренеи, доехал до Бургоса и, наконец, достиг Вальядолида. Десять дней и ночей провел он в седле, давая себе лишь короткие передышки, чтобы перекусить сменить лошадь. Это был действительно рекорд!
Однажды утром в Саламанке генерал Тибо увидел возле своего штаба падающего с коня, покрытого грязью и в растерзанной одежде человека, который не имел ничего общего с бывшим элегантным гусаром генерала Бертье.
– Эй, Канувиль! – крикнул он. – Куда вы собираетесь в таком парадном виде?
– В Лиссабон, господин генерал! И мне как можно быстрее нужна новая лошадь!
– Лошадь? В Лиссабон? Да вы сошли с ума, сын мой! Вам туда не попасть. Враг перехватывает всех наших курьеров!
– Это еще одна причина, почему я должен пробиться, – стоически возразил Канувиль. – Если депеши не будут доставлены, император отдаст меня под трибунал!
И он поведал Тибо приключившуюся с ним историю: о своей любви, печали, конфликте с Наполеоном, о его взрыве ярости и Полине, которая подогрела эту спешку. Исповедь сопровождалась тяжелыми вздохами, о чем позднее рассказывал Тибо.
Генерал знал Полину. Когда-то сам испытал на себе ее «благосклонность» и поэтому прекрасно понял Канувиля.
– Послушайте, – сказал он мягко, – дальше вы так ехать не можете! Вам необходимо поесть, выпить и поспать хотя бы час! А потом я дам вам самого быстрого коня, какой у меня есть… и скачите назад в Париж!
– В Париж? Вы хотите, чтобы Наполеон по закону военного времени расстрелял меня, господин генерал?
– Ни в коем случае! Вы оставите депеши здесь и, как только я увижу возможность переправить их Массену, я пошлю к нему моего лучшего курьера. Ответственность я принимаю на себя, а вы возвращайтесь назад. Это приказ!
Канувиль, хотя и был полуживой от усталости, при этих словах едва не заключил Тибо в объятия. Он съел грандиозный обед, выпил две или три бутылки вина и, как сурок, проспал около четырех часов, после чего, даже не помывшись, вновь сел на коня. И опять началась бешеная скачка!
Обратный путь до Парижа он проделал с прежней скоростью. Ровно через двадцать дней после того, как он покинул Париж, Арман де Канувиль соскользнул с седла своего коня сначала в объятия мажордома Полины, а затем Огюста де Форбэна, который время от времени возвращался к исполнению своих обязанностей камергера.
Добрейший Форбэн с большим тактом дал понять обессилевшему Канувилю, что ту, чей образ придавал ему сверхчеловеческие силы во время его фантастической гонки, сейчас нельзя увидеть. И поскольку Канувиль не мог в это поверить, потеряв душевное равновесие, Форбэн сказал ему правду: княгиня была в своей спальне, где отдыхала с… капитаном драгун Ашиль Турто де Септёй, который до этого был любовником ее придворной дамы, недавно овдовевшей мадам де Барраль. Потрясенный, отчаявшийся, с чувством отвращения, Канувиль поехал домой, принял ванну, проспал восемнадцать часов подряд… и затем немедленно отправился к маршалу Бертье за новым поручением.
– Португалия вам так понравилась? – спросил искренне удивленный генерал.
– Нет, господин маршал, – ответил Канувиль, опустив руки по швам. – Но в Париже мне нечем дышать. Мне необходим свежий воздух.
– Если это так, то можете отправляться снова!
И уже на следующий день Канувиль, получив новые депеши, отправился на юг. На этот раз он не спешил. Никакой горячки не было. Его сердце было тяжелым, как свинец, он дышал в такт своей лошади и часто доставал из кармана знакомую миниатюру, бросая на нее затуманенный от слез взгляд.
При подъезде к Шатеро его догнал всадник, мчавшийся со скоростью пушечного ядра и весь покрытый пылью. Придержав коня, он поехал рядом с Канувилем. Незнакомцем оказался не кто другой, как капитан Ашиль Турто де Септёй, которого Наполеон послал в Португалию с новыми депешами, тоже по причине смены климата, поскольку решил, что воздух в Нёйи стал для него слишком возбуждающим.
Канувиль, который не был злопамятен, нашел эту встречу настолько комичной, что от всего сердца пожал своему сопернику руку. Тот, во всяком случае, уже раскаивался в любовном похождении с Полиной и оплакивал свою любовь к мадам Барраль. Оба всадника уже не спеша двинулись дальше. Так возникает дружба…
Полина, лишившись таким образом, обоих своих любовников, решила оставить Париж, чтобы провести некоторое время в Италии. Она хотела там воплотить в жизнь замысел, который уже давно носила в своем сердце.
Речь шла о том, чтобы запечатлеть себя в статуе, изваяние которой она хотела поручить известному скульптору Канова, и сохранить свою красоту для потомков. У Канова, которому в то время было 53 года, едва не случился сердечный приступ, когда он вошел в будуар своей императорской модели: Полина с бриллиантовой диадемой в волосах лежала на диване совершенно голая, терпеливо ожидая, когда мастер увековечит ее в камне. Когда статуя была готова, она подарила ее на память Камилло Боргезе. Последний, однако, запер ее в кладовой, – она наводила посетителей на «целомудренные мысли». Полина же настроилась на новые авантюры и любовные приключения…
3. Бронхит Тальма
Летом 1812 года Наполеон I с огромной армией двинулся в поход на Москву. То, что эта армия называлась «великой армией» было оправдано, поскольку она насчитывала 400 000 человек, не говоря о резервах. Император заставил себя долго уговаривать, пока дал разрешение Полине поехать в Экс-ле-Бен, о чем она умоляла его со слезами на глазах.
Император имел на это свои соображения: ему было жалко гонять чуть не по всей Европе своих лучших офицеров лишь для того, чтобы вырвать их из объятий своей сестры. Вслед за Канувилем, которого он послал сначала в Португалию, а затем в Данциг, за Ашиль де Септёй, также отправленным в Португалию, на очереди теперь оказался неотразимый гвардии полковник Дюшан. Это был самый красивый офицер во всей его артиллерии.
Его Наполеон отправил к маршалу Даву, который занимался в Германии вербовкой рекрутов для «великой армии». Что же касалось сестры, то император хотел только одного, чтобы она, наконец, образумилась.
Этим летом в Экс-ле-Бен на зеленых берегах озера Бурже собралось блестящее общество: бывшая императрица Жозефина, сильно страдавшая, но все еще излучавшая обаяние; королева Испании, урожденная Жюли Клари; наследная принцесса Швеции, урожденная Дезире Клари; «мадам Мать», мать Наполеона; герцогиня Абрантес, без которой, конечно, нельзя было обойтись, и прочие титулованные лица империи, исключая, разумеется, тех, кто вместе с его императорским величеством отправился в поход на Москву.
Отсутствовала только императрица Мария-Луиза, которая тоже бы желала быть в Эксе, однако, была вынуждена предаваться унынию в Сен-Клу.
Это общество привлекало Полину по многим причинам, и столько же причин было у Наполеона, чтобы не пустить ее туда. Получив от нее три письма, одно отчаяннее другого, император несколько смягчился. Полина писала, что она больна и ей просто необходим горный воздух.
Она писала, что чувствует приближение своего конца и что если император будет по-прежнему отказывать ей в разрешении поехать в Экс, тогда ему следует поспешить разрешить свои проблемы с русским царем, иначе он не увидит ее больше в живых.
Получив ее третье, воистину трагическое письмо, император, наконец, дал согласие, и Полина со своими экипажами, лошадьми и всей свитой направилась в Экс-ле-Бен.
Свитой вновь руководил дорогой Форбэн, который был влюблен в нее, как и прежде, и мирился с ее часто несправедливым к нему отношением. Каждый раз после резких выходок Полины он отбывал в армию, чтобы затем снова вернуться к ее двору, поскольку положение камергера все еще от случая к случаю открывало ему доступ в спальные покои княгини.
Приезд Полины приковал к себе всеобщее внимание. Благодаря ей слухи получали новую пищу. Все были уверены, что она приедет в сопровождении нового любовника, но на этот раз надежды сплетников не оправдались. По крайней мере вначале…
Полина разместилась в доме шевалье, удобном владении на берегу озера, однако гостей не принимала. Все ее дни проходили в мечтах и самосозерцании в ванной комнате, а также в приеме лекарств. Очень редким посетителям она объясняла, что чувствует себя изможденной и думает о том, чтобы остаток жизни провести в благочестивом уединении.
К светским развлечениям и празднествам она якобы потеряла интерес, и теперь у нее только одно желание – в полном покое ждать конца и вдыхать любимый аромат роз.
Подобные речи могли бы вызвать озабоченность у тех, кто их слушал, однако все замечали, что красота княгини стала еще более ослепительной, и каждый, кто покидал дом шевалье, пребывал в довольно сильном смущении.
Тем не менее были две персоны, для которых странная болезнь княгини совершенно не являлась такой уж таинственной. Первая – мадам Летиция, мать Полины, а вторая – ее лучшая подруга – Лаура Жюно. У обеих состояние здоровья молодой женщины не вызывало никакого опасения.
– Если Полина объявляет себя больной и так тщательно за собой ухаживает, это может означать только то, что она влюбилась, – заявила «мадам Мере», – а если она утверждает, что ожидает скорой смерти, то это может означать, что на этот раз она влюбилась по уши.
– Это действительно так, – подтверждала мадам Жюно, которая была придворной дамой у старой княгини.
– Но в кого она влюблена?
Этот вопрос занимал местное общество в Эксе целых три недели. Но поскольку Полина по-прежнему нигде не показывалась, сплетни невольно поутихли. И вот в конце июля появился крошечный намек, который распространился с быстротой молнии: княгиня Боргезе приняла решение заняться усовершенствованием языка. И поскольку во всем, что она делала, главным было совершенство, то и на этот раз был, конечно, приглашен лучший в этой области, а именно знаменитый актер Тальма!
– Конечно, это он! Это может быть только Тальма, – хором вторили сплетники.
И в самом деле, это был он! Впрочем, это особо никого не удивило, поскольку величайший трагический актер империи был сказочно красив, с темными волосами и диким, романтическим лицом. Он обладал чудесным голосом и одевался с большой, хотя и несколько подчеркнутой элегантностью. Конечно, он уже опасно приближался к пятидесяти, но по нему это было не видно.
В один миг дом шевалье приковал к себе всеобщее внимание. Все ждали прибытия великого человека, которое представлялось как некое триумфальное шествие. Ни у кого не было и мысли, что он давно уже мог бы находиться здесь и исполнять роль счастливого любовника Полины.
Однако это было не так. Правда, Полина уже была в него влюблена, но только на расстоянии, и счастливец пока еще ничего об этом не ведал. Когда же герой вошел, наконец, в ее салон, княгиня полностью забыла о своем общественном положении и почувствовала себя маленькой шестнадцатилетней девочкой, впервые встретившей своего кумира, о котором долго мечтала. Однако в отличие от этой девочки Полина точно знала силу воздействия своего оружия и знала, как с ним обращаться…
«Императорская Венера» хотела, чтобы первая же встреча стала решающей. Она надела платье в античном стиле, сочтя его подходящим для человека, игравшего Расина и Корнеля. На ней была накидка из не слишком прозрачного муслина, которая ей очень шла, умопомрачительное декольте было украшено двумя красными розами.
Тальма был смущен не меньше, чем принимавшая его хозяйка. Конечно, он привычен к приключениям и триумфам на сцене, но эта сияющая молодая женщина, которая его принимала, была сестрой императора, то есть сестрой человека, который был для него своего рода богом. Бесчисленное количество раз он восхищался ею со сцены, когда она царственно восседала в ложе в окружении блистательных офицеров.
От слов, которые произнесла Полина тоном робкой школьницы с дрожащими губами и влажными глазами, у него перехватило дыхание. Она откровенно сказала, что пригласила его под предлогом брать уроки словесности потому, что как княгиня и сестра императора она не может открыто назвать истинную причину этого приглашения.
– Какова же эта причина? – спросил смущенный Тальма.
– Попытайтесь понять меня. Я могу говорить только намеками. Примите во внимание чувство стыдливой женщины, которая больше не владеет собой. Я не могу объяснить, как во мне возникло к вам это чувство, как оно крепло с каждым разом, когда я видела вас на сцене. Я только знаю, что теперь оно овладело мною полностью, что оно стало моим господином, а я его рабой! Я больше не могу с ним бороться!
– Мадам! – произнес, не владея собой Тальма, поверженный уже одним этим пламенным объяснением.
– Я высохла от тоски и испепеляющего меня пламени, – воскликнула Полина, но внезапно осеклась, так как поняла, что начала читать монолог из «Федры», хотя смущенный Тальма даже не заметил этого.
– Сжальтесь надо мной, мадам! – простонал он. – Ваше королевское высочество изволит смеяться надо мной. Разве я, недостойный обожатель вашей красоты, мог надеяться, предполагать, мечтать, что…
Он совсем потерял голову, и Полина доконала его, одарив такой улыбкой, от которой все ангелы в раю лишились бы сознания.
– Я знаю о вас все, – нежно говорила она. – Я знаю звучание вашего голоса, все ваши роли, вкусы, личную жизнь… Ваши похождения! Все, просто все… кроме пыла вашей любви и вкуса ваших поцелуев!
Точнее выразиться было нельзя. Тальма бы в угаре и больше не сомневался в том, что разжег в сердце княгини переполнявшую ее страсть. И он понял: он обязан сделать все, чтобы не оставить никаких пробелов в их отношениях. У него не было более страстного желания, кроме как влюбиться в нее: и он отдался весь без остатка этому естественному порыву. Под божественными ручками Полины он загорелся как спичка.
Покорив Тальма, княгиня вновь вернулась к сдержанному образу жизни. Она всегда испытывала удовольствие, показывая своих любовников всему миру, а ныне это доставило ей особую радость. Тальма был знаменитой звездой! И она не особенно рисковала – Наполеон был далеко!
Пара была у всех на виду. Их видели вместе в открытой карете или когда они вместе делали покупки, Полина всегда шла впереди, а Тальма сопровождал ее с зонтом, закрывая от солнца, и нес ее дамскую сумку.
В вечерних сумерках их можно было видеть гуляющими по берегу озера, взявшись за руки, когда знаменитый актер читал своей возлюбленной стихи.
Император был далеко, но «мадам Мере» находилась на месте и не скупилась на упреки и увещевания, которые Полина, впрочем, оставляла без внимания. Она даже стала устраивать у себя большие театральные вечера, на которых Тальма читал монологи из «Британика», «Макбета» или «Полиесты».
При этом от внимания гостей не скрывалась близость отношений, существовавшая между хозяйкой дома и актером.
Никогда еще у Полины не было такой романтической любви, и никогда еще она не чувствовала себя более здоровой, и Тальма никогда не был так влюблен, как в этот раз. Погода стояла великолепная, и она решила предпринять поездку по озеру, пригласив многих гостей. С собой взяли огромные корзины с деликатесами, чтобы устроить пикник в одном из красивейших мест.
Это произошло в особенно теплый день августа. На судне собралось блестящее общество: сестры Клари, Рамбюто и дорогая Лаура Жюно, которая была поглощена тем, чтобы стать любовницей молодого маркиза де Баленкура. Общество посетило аббатство де Откомб и захоронения герцогов Савойских.
Это была удачная поездка, и все были полны радости и удовлетворения. В тени деревьев еще продолжалось наслаждение припасенными изысканными закусками, но внезапно небо закрылось темными облаками, превратившимися вскоре в горы туч. Общество поспешно погрузилось на судно, чтобы успеть вернуться в Экс до начала ненастья.
Но было уже поздно. Судно находилось на середине озера, когда внезапно разразился шторм. Один из тех неожиданных и сильных, которые делают горные озера очень опасными. Под чернильного цвета небом озеро вздыбилось высокими волнами и раскачивало элегантных пассажиров с беспощадной силой. У многих началась морская болезнь.
В дальнем углу салона разместился Тальма между Дезире Бернадотт и графом Рамбюто. Он съежился и сидел совсем неподвижно, поскольку слышал, что это лучшее средство от укачивания. Этот метод, казалось, был действенным. Но в этот момент внезапно раздался повелительный голос Полины. В ней проснулась беззаботная храбрость подлинных Бонапартов, и она вместе с Лаурой и Баленкуром осталась на палубе. Крепко вцепившись в перила, промокшая до нитки, она смеялась, как сумасшедшая.
– Тальма, – кричала она, – идите сюда к нам! Идите быстрей!
Несчастный попытался сделать вид, что ничего не слышит, но будущая королева Швеции Дезире Бернадотт с ядовитой улыбкой обратила его внимание на призыв Полины.
Скорее мертвый, чем живой, Тальма потащился из своего укромного угла салона на омываемую штормом палубу. У него было лицо человека, поднимающегося на эшафот. Наверху его встретил вой ветра и огромные массы брызг, хлеставших по лицу, как пощечины. Ему показалось, что он окунулся в котел с ведьмами. Его чуть не вырвало… и в этот момент он увидел восхитительную улыбку Полины.
– Привет, мой друг, привет! – крикнула она ему. – Какая великолепная гроза! Но вы можете сделать ее еще более грандиозной… Заберитесь на большую мачту и прочтите нам стихи из «Шторма»! При этом разгуле стихии нужен Шекспир! Вы будете выглядеть великолепно! Быстрей, быстрей!
Бедный Тальма чувствовал себя как угодно, только не «великолепно». С сильным сердцебиением, полуживой от страха, он дотащился до проклятой мачты, вцепился в нее из последних сил и начал декламировать замирающим голосом.
– Громче! – закричала Полина. – Мы вас совсем не слышим, мой дорогой! Вы должны победить ветер!
В этот момент Тальма впервые проклял свою прекрасную возлюбленную и как сумасшедший стал кричать в бушующий ураган. При этом он героически боролся с подступившей тошнотой, время от времени исчезая под накрывавшими его массами воды.
Когда, наконец, они приплыли в порт, у бедного Тальма стучали зубы, его лихорадило и у него совершенно пропал голос. Актера пришлось немедленно уложить в постель.
Полина почувствовала легкие угрызения совести и оказала ему первую помощь как прекрасная и заботливая медицинская сестра.
Но находиться в течение целого дня у постели мужчины, страдающего бронхитом, княгине скоро наскучило. Тальма был влюблен больше, чем прежде, но он не мог сделать ничего другого, как неустанно смотреть на нее смертельно печальными глазами и читать ей охрипшим голосом пламенные стихи.
Как раз в этот момент вновь появился полковник Дюшан. Легко раненный, он вернулся из России, окруженный ореолом героя. Он привез несколько писем от императора. Первую ночь после его приезда в Экс-ле-Бен бедный Тальма провел без сна один в своей постели…
Это был конец его прекрасной мечты. Лаура Жюно, проникшись к нему состраданием, утешала его тем, что продержаться любовником княгини целый месяц это уже большой успех. Но Тальма не мог пережить этой потери. Он пытался сделать все, чтобы вернуть ее любовь. Говорил о турне в Женеву и Италию и надеялся, что она попытается отговорить его от этой поездки. Но этого не случилось. Полина убедила его в том, что Наполеон подослал Дюшана, чтобы следить за ней. Она нежно поцеловала его и объяснила, что не чувствует себя вправе повредить его карьере и своей эгоистичной любовью лишить общество гения.
С тяжелым сердцем Тальма отбыл в Женеву. Едва добравшись до места, он взялся за перо и написал ей следующие строки: «Моя подруга, итак, я тебя покинул! Теперь я разлучен с тобой и это надолго! Ты сама так пожелала. Мы должны были разлучиться, но на какую страшную жертву ты меня обрекла! Твоя доброта, слезы, которые я видел в твоих глазах, утешения, которыми ты успокаивала мое больное сердце, не могли смягчить горькую боль моей потери. Но я не окончательно потерял надежду. Уезжая позавчера на рассвете, я в последний раз бросил взгляд на окна твоей комнаты. В мыслях я сказал тебе «прощай» и мои глаза залились слезами…»
Бедный Тальма! Ему пришлось долго ждать ответа. Первое известие, которое он получил, было передано ему Феррандом, слугой Полины. Так, он узнал, что у нее была «температура», которая на самом деле была самой большой болью, которую она когда-либо переживала в своей жизни.
Драма разыгралась в сентябре, очень далеко от Франции. В этот день французские войска под командованием маршала Нея атаковали бастион Бородино. У русских была сильная артиллерия, часами их пушки извергали из своих стволов смерть.
В наступление перешла кавалерия Мюрата. С бешеной храбростью она мчится вперед между рвущимися снарядами. Во главе своего эскадрона, обнажив саблю, мчится майор фон Канувиль, один из лучших наездников императорской гвардии. В этот момент в него попадает вражеский снаряд и разрывает на части. Он тотчас умирает. В полевом лазарете на его груди был найден маленький медальон, который ему подарила Полина, когда они любили друг друга. Из маленькой, украшенной изумрудами и рубинами рамки нежно улыбалось очаровательное лицо сестры императора. По приказу Наполеона в Экс был направлен специальный курьер, прибывший туда 27 декабря. Он передал княгине траурную реликвию и прядь волос Канувиля, состриженную с головы убитого офицера также по указанию Наполеона. Над этими памятными предметами Полина долго проливала слезы. Арман де Канувиль был, очевидно, ее самой большой любовью. Теперь у нее не было, действительно, никого и даже Дюшана, который возвращался в армию, после того как его рана зажила.
Курортный сезон подошел к концу. Как и все другие гости, Полина закрыла дом и отправилась в обратную дорогу в Париж. В серой, мрачной столице нарастали неизвестность и беспокойство. Она уединилась в своем дворце по улице Фобур Сент-Оноре. Только Лаура де Абрантес, у которой был в это время роман с Лабинкуром, изредка навещала ее там.
Тальма находился в это время в триумфальной поездке по Швейцарии и югу Франции. Он продолжал писать своей княгине горячие любовные письма, на которые она иногда отвечала, но очень рассеянно. Он был в отчаянии от их формального тина и заклинал ее обращаться к нему не на «вы», а на «ты», как это было в лето их любви. Он все еще не мог понять, что Полина его оставила и у него не было больше никакой надежды когда-либо вернуться к прошлому. Из Лиона, где она обещала с ним встретиться, но не приехала, он написал ей отчаянное письмо: «Я обращаю к тебе мои последние взгляды. Мои глаза полны слез и я едва могу писать. Ах! Вспоминаешь ли ты мгновения опьяняющего блаженства? О тех нежностях, к которым ты одна меня побуждала и которые только ты одна получала от меня? Ты их требовала и я тебе их отдавал, когда твое лицо было мокрым от моих слез. Должен ли я оставить все надежды владеть тобой и свыкнуться с мыслью, что ты больше никогда не будешь со мной такой, какой была однажды… Пусть тогда небо смилостивится надо мной и ниспошлет мне смерть…»
От любви, как известно, умирают редко. Тальма не умер, но до конца своих дней он не смог забыть этой любви.
Наступило время великих событий, которые изменили жизнь даже беззаботной Полины.
Империи приходил конец. В это время принцесса Боргезе показала свое настоящее величие. Одна из самых сумасбродных героинь своего времени, она должна была доказать, возможно лишь единственная в семье, кроме, конечно, «мадам Мере», что действительно любит своего брата, а не его корону. И она доказала, что у нее было любящее сердце.
Несмотря на ухудшавшееся к тому времени состояние здоровья (она, видимо, привезла из Санто-Доминго неизвестную болезнь), она поспешила на помощь упавшему орлу. Единственная из всей семьи она отправилась на остров Эльба, жила с ним в Порто-Фераджю, чтобы утешить поверженного титана. Она все еще продолжала верить непоколебимо в звезду бывшего генерала Бонапарта. Из ее веры в него Наполеон продолжал черпать силы, чтобы вернуться во Францию и одним мощным порывом воли вернуть себе империю.
Во время бегства с Эльбы Полина, потерявшая все свое состояние, подарила брату свое последнее бриллиантовое колье. Позднее она последовала за ним в Париж, где она находилась до катастрофы под Ватерлоо. В период «ста дней» она вместо непостоянной Марии-Луизы была на стороне Наполеона и помогала ему всеми силами и нежностью.
Она не смирилась со ссылкой своего брата. Когда она узнала, что он отправлен на остров Святой Елены, она направилась к Меттерниху.
Много лет назад между ней и австрийским посланником в Париже был роман. Как это обычно бывало с Полиной, он продолжался недолго. Меттерних чувствовал себя тогда очень несчастным. Теперь он был канцлером Австрии и самым влиятельным среди победивших союзников. Он принял княгиню со сдержанной любезностью.
– Что я могу для вас сделать, мадам?
Она улыбнулась ему той улыбкой, за которую он несколько лет назад с легким сердцем пожертвовал бы жизнью, но время изменилось.
– То, что вы можете сделать для меня, Клемент, совсем немного. Я прошу разрешения пустить меня к брату на остров Святой Елены.
Меттерних удивленно поднял глаза.
– Что за сумасбродная идея возникла у вас в голове? – Он улыбнулся.
– Моя дорогая княгиня, вы, наверное, шутите. Святая Елена – не курорт для вас. Климат на этом острове непереносим для женщины, и там умирают от скуки.
Полина побледнела. Затем она поднялась и бросила гневный взгляд на канцлера.
– И туда вы и подобные вам осмелились сослать императора?
– Бывшего императора! – поправил Меттерних пренебрежительно. Но под полным презрения взглядом прекрасной княгини он был вынужден опустить глаза. Очень тихо, но с твердой решительностью она продолжала.
– Императора, монсеньор… Я никогда бы не подумала, что вы опуститесь до изворотливости слуги. Хорош там климат или нет – ничего не меняет в моем решении. Я настаиваю на том, чтобы последовать за моим братом. Сейчас я ему нужна… и, впрочем, там живут другие женщины: мадам Бертран и мадам Монтолон. Почему же и я не могу быть там?
Меттерних покачал головой. Потом поклонился..
– К моему большому сожалению, я не могу дать вам на это разрешение. Вы… очень опасное оружие, моя дорогая княгиня. Мы опасаемся, что даже британский губернатор не устоит перед вами!
Полина ограничилась тем, что пожала плечами, и направилась к двери. Она была невероятно огорчена, но достаточно горда, чтобы не показать этого.
– Для дипломата у вас короткая память, монсеньор де Меттерних. Когда вы лежали у моих ног, вы казались мне менее глупым и в то время вы мне даже нравились. Прощайте!
В Париже ей делать было больше нечего. Она вернулась в Рим на свою виллу Паолина.
type="note" l:href="#n_8">[8]
Здесь она узнала, что ее муж подал на развод. Это ее не тронуло. Она почти забыла принца Камилло Боргезе. Их брак был и без того театральными кулисами. И тем не менее ее презрение к мужчинам усилилось.
Кроме одного, единственного, и за него она была готова пожертвовать душой и жизнью. Издалека она заботилась о нем, как только могла. Она засыпала победивших союзников письмами и требованиями о защите.
Она была в курсе всех событий, происходивших на острове, расположенном на краю света, где орел медленно погибал от своей болезни в руках тупоумных тюремщиков.
Когда она узнала, что кончина ее брата стала близкой, она написала британскому премьер-министру лорду Ливерпулу:
«Милорд, аббат Буонавита, выехавший со «Святой Елены» 17 марта, только что прибыл в Рим. Он привез тревожное известие о состоянии здоровья императора. Его болезнь при климате «Святой Елены» смертельна. Поэтому я требую от имени всех членов императорской семьи у английского правительства сменить климат.
Если это справедливое требование будет отклонено, это будет равноценно смертному приговору. В этом случае я прошу разрешить мне поездку на «Святую Елену», чтобы провести с императором последние часы его жизни».
Бедная, прекрасная Полина! Лорду Ливерпулу даже не хватило воспитанности, чтобы ответить ей. Вскоре после этого она получила известие о смерти своего любимого брата. Незадолго до смерти он продиктовал следующие слова о своей «маленькой дикарке»:
«Полина, прекраснейшая женщина своего времени, лучшая из всех живых созданий и останется такой до последних дней своей жизни».
Этими словами Наполеон прославил свою сестру перед историей и тем самым простил ей ее многочисленные грехи.
С этих пор у Полины Бонапарт осталось немного дел на земле. Она потеряла почти всех, кого любила. Она устала. Жизнь дала ей все и все отобрала. Хотя она и развелась с Боргезе, она осталась в Италии, где солнце было полезно для ее здоровья. Смерть, которая унесла Наполеона, приближалась и к ней. Как настоящий член семьи Бонапартов, она ждала ее с легким сердцем, хотя боли усиливались. Полина Бонапарт, княгиня Боргезе, умерла во Флоренции в 1825 году в возрасте 45 лет.
До последнего вздоха она оставалась красавицей… Ее грация, привлекательность озарили целую эпоху. Она была одновременно улыбкой и гримасой империи.
Самая непостоянная и самая беззаботная из всех женщин, несмотря на тысячи измен, оставалась всю жизнь преданной одному человеку, который, в ее глазах, единственный заслужил имя мужчины: императору – своему брату!..


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100