Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава II в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава II
Дом с привидениями

Вечер зажег кровавый огонь пожара за холмом Шайо, когда карета Марианны снова проехала по мосту Согласия, направляясь в Пасси. Приближение ночи, ускоренное плотными облаками, укрывшими небо Парижа в конце дня, казалось, хотело затмить серым покрывалом лучи заходящего солнца. Гнетущая влажная жара была невыносимой. Воздух едва проникал через опущенные окна кареты, и Марианна, откинувшись на горячий бархат подушек, с трудом дышала, одновременно стараясь найти немного свежести в удушающей атмосфере и хоть как-нибудь успокоить натянутые до предела нервы.
Второй раз она ехала в Пасси… Когда она приезжала утром, готовая на все, чтобы увидеть хоть на мгновение Язона и предупредить его, она нашла дверь запертой. Появился только привратник-швейцарец в шлепанцах, брюзгливый и сонный, когда Гракх повис на звонке у ворот. На ломаном французском уроженец кантонов сообщил ему, что дома нет никого. Господа Бофоры были в Мортфонтене, куда они отправились после театра. Вид золотой монеты заставил все-таки добряка сказать, что американец должен вернуться вечером. И разочарованной Марианне пришлось возвращаться, сожалея, что она не решилась хоть один раз последовать совету Франсиса. Но правдивость так не вязалась с ним!..
Несмотря на усталость после бессонной ночи, несмотря на болезненную рану в бедре, вызвавшую легкую лихорадку, молодая женщина не могла найти покоя. Как неприкаянная душа, она бродила по саду, без конца забегая в салон, чтобы взглянуть на сверкающие лаком и бронзой настенные часы. Единственным развлечением этого бесконечного дня был визит комиссара полиции, пришедшего задать несколько вопросов, настойчивых и коварных, по поводу предрассветной дуэли. Марианна подтвердила версию Фурнье: никакой дуэли не было. Но чиновник ушел явно неудовлетворенный.
Проехав аллею Королевы, карета теперь быстро катила по обсаженной деревьями Большой Версальской дороге, которая, следуя изгибам Сены, вела к заставе Конферанс. Задержка произошла только в месте больших работ по сооружению Иенского моста – кстати, почти законченного, – из-за перевернувшейся днем повозки с камнями, загородившими часть дороги. Но Гракху, рассыпавшему проклятия, как тамплиер, после головокружительных поворотов удалось преодолеть препятствие и помчаться галопом к заставе.
Ночь полностью опустилась, когда приехали к первым домам деревни Пасси, ночь, которую несущиеся грозовые тучи делали совершенно непроглядной. Ни один огонек не мелькал среди укрывавшей усадьбы густой зелени, кроме желтого света в привратницкой у железных ворот, указывавшего, что швейцар сахарного завода банкира Бенжамена Дельсера находится на своем посту. Дальше расстилался парк водолечебницы Пасси, обычно полный шума и оживления, но сейчас хранящий полную тишину среди словно окаменевших в неподвижном воздухе деревьев. Гракх принял вправо и направил лошадей по плавно поднимающемуся склону между парком и каменным забором большого владения. В конце этой улицы висящие на черных железных кронштейнах изящные позолоченные фонари освещали высокие решетчатые ворота и две сторожевые будки, охранявшие вход в особняк Ламбель. Марианна, однако, приказала Гракху остановить карету на спуске, не доезжая, и поставить ее таким образом, чтобы ее было меньше видно. И когда юный кучер выразил удивление, она добавила:
– Я хочу войти в этот дом незаметно.
– Однако утром…
– Утром было светло, и сохранить тайну не представлялось возможности. Теперь же темная ночь, и я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о моем присутствии здесь… Это не могло бы принести ничего, кроме неприятностей всем, а особенно господину Бофору, – сказала она, подумав о том, какова была бы реакция ревнивой Пилар, если бы она узнала, что в ее отсутствие, ночью, Язон принимал женщину, и не просто женщину, а именно Марианну.
Видя, как со смущенным видом отвернулся Гракх, она поняла, что он заблуждается, считая это любовным свиданием. Потому она сразу же поставила точки над «i».
– Этой ночью Язону грозит большая опасность, Гракх. Я одна имею возможность спасти его. Вот почему мне надо пойти туда. Ты хочешь помочь?
– Спасти господина Язона? Что за вопрос! – ответил бравый малый радостным тоном, доказывавшим, какое облегчение он ощутил. – Только это не так просто: стены высокие, решетка крепкая. Что касается входа с Версальской дороги…
– Утром я заметила в стене маленькую калитку, она должна быть не так далеко отсюда. Сможешь ли ты ее открыть?
– Чем? У меня только руки, а если я попытаюсь ее взломать…
– Этим.
Марианна достала из-под своей шелковой накидки отмычку и вложила в его руку.
Ощупав пальцами форму инструмента, Гракх приглушенно воскликнул:
– Ого! Вот это да!.. Но откуда…
– Тс-с! Это мое дело, – прошептала Марианна, которая нашла этот инструмент в слесарном наборе Жоливаля. (Подобно покойному Людовику XVI, виконт Аркадиус всегда имел слабость к слесарному делу и хранил в своей комнате объемистую сумку с набором инструментов, присутствие которой у менее почтенного человека могло бы вызвать сомнение в его добропорядочности.) – Ты считаешь, что с помощью этого сможешь открыть калитку?
– Если она изнутри не на засове, то это детская игра, – заверил ее Гракх. – Вот увидите!
– Минутку! Сходи потихоньку к воротам и посмотри, не виден ли в доме свет. Посмотри также, нет ли во дворе кареты или лошадей. Мне известно, что господин Бофор ожидал кого-то к восьми часам, – добавила она. – Возможно, посетитель еще там.
Вместо ответа Гракх сделал знак, что понял. Он снял шляпу и положил ее вместе с ливреей в карету, которую отвел в глубь парка водолечебницы под густые ветви старого дерева, затем направился к воротам, производя не больший шум, чем кошка. Когда глаза Марианны достаточно привыкли к темноте, чтобы различить калитку, она направилась к ней и, убедившись, что она закрыта, притаилась в углублении стены, чтобы дождаться возвращения Гракха.
Жара была удушающей, но гроза уже давала о себе знать. С юга доносились глухие раскаты грома, и молния, еще далекая, на мгновение прорезав зигзагами горизонт, проявила влажную ленту Сены. Где-то по соседству, очевидно, в небольшой церкви Нотр-Дам-де-Грас, часы пробили девять часов, и сердце Марианны, до предела наполненное тревогой, стало биться с перебоями. Его терзали смутные безотчетные опасения. Что, если Язон не вернется из Мортфонтена перед встречей с Кроуфордом? Что, если встречу, о которой говорил Франсис, отменили… или Язон вопреки тем данным, которыми якобы располагал Кранмер, уже отправился туда?.. Если завтра на рассвете, в Венсеннском рву…
Картина, представшая в воображении Марианны, была такой живой и ужасной, что она с трудом удержала стон. Вся дрожа, она прижалась к стене в поисках прохлады у ее камней, чтобы успокоить горячку, которая, поднимаясь, стучала в висках. Она еще не полностью оправилась после недавней болезни, а экзекуция, которой подверг ее Чернышов минувшей ночью, еще усугубила ее состояние. Но, представив себе человека, ненавидимого ею теперь всеми фибрами души, она ощутила прилив новых сил, достала платок и стала машинально вытирать мокрые от пота щеки. От свежего запаха одеколона, которым она обильно полила перед уходом платок, ей стало лучше. Тут же появился Гракх.
– Ну и как?
– В доме горит свет, – прошептал юный кучер, – и во дворе стоит берлина, по-моему, вот-вот поедет. Я толком не разобрал, кто, но кто-то быстро вышел из дома и забрался внутрь. Слушайте…
Послышался шум кареты. Затем звяканье решетки, громкий стук копыт, и появились очертания большой кареты, устремившейся вниз по улице. Марианна и Гракх мгновенно вжались в углубление калитки. Правда, было так темно, что вряд ли кучер берлины смог бы их заметить. Спустившись вниз, берлина свернула налево. Кучер щелкнул кнутом, и лошади помчались по дороге.
– Пора браться за дело, – вздохнул Гракх, – посмотрим, чего стоит ваш инструмент!
На ощупь он нашел замочную скважину и вставил в нее отмычку. Железо заскрежетало по железу, сначала сопротивлявшемуся, потом уступившему. Задетый язычок замка провернулся довольно легко, но калитка, видимо, не открывавшаяся очень давно, не поддавалась. Гракху пришлось хорошо приложиться плечом, чтобы она поддалась. Показался уголок парка, и между увитыми плющом стволами деревьев и светлым пятном выступал большой белый дом с высокими окнами, состоящий из трех, спускающихся террасами частей. Перед самой высокой и самой украшенной, находящейся в центре, легкие кованые кружева перил гармонировали с пологой каменной лестницей с мраморными нимфами у подножия.
В груди Марианны сердце заколотилось еще до того, как она сделала первый шаг к свету, лучше слов говорившему, что Язон был там. Более сильный удар грома донесся с неба, и Гракх, подняв голову, сказал:
– Гроза приближается! Козе ясно, что сейчас польет, и я…
– Оставайся здесь! – приказала молодая женщина. – Ты мне не нужен. Или лучше жди в карете, но не спускай с калитки глаз.
– А может, мне пойти с вами?
– Нет. Укройся, тем более если пойдет дождь. Мне не грозит здесь никакая опасность, а… если бы грозила, – добавила она с невольной улыбкой, которую поглотила ночь, – ты ничем не мог бы мне помочь. До скорой встречи.
Не задерживаясь больше, она подобрала юбку и легким шагом направилась к дому. По мере приближения перед ней все яснее представала его безукоризненная красота и сдержанное изящество. Это действительно было жилище очаровательной и утонченной женщины, а сколько таких было уничтожено во время кровавого террора! И податливые ступеньки, по которым Марианна поднималась с легкостью сильфиды, казались созданными для тающих переливов муаровых шлейфов и атласных фижм.
Взойдя на высокое крыльцо, ей пришлось прижать руку к сердцу, бьющемуся беспорядочно, словно после долгого подъема… Высокая застекленная наружная дверь была полуоткрыта, и благодаря горящим в жирандолях свечам Марианна смогла увидеть часть большого салона, чья заново отделанная роспись и драпировка ясно говорили о перенесенной революционной буре; мебель представляли несколько кресел, высокий книжный шкаф с рядами книг в выцветших переплетах, безмолвный клавесин с потрескавшимся лаком.
Она протянула руку и осторожно открыла дверь полностью, в глубине души опасаясь, что комната окажется пустой, а свет только ожидает возвращения отсутствующего. Но она тут же увидела Язона, и волна радости прокатилась по ней, смыв утомление, страх, боль и лихорадку.
Он писал письмо. Сидя немного боком перед двускатным бюро, освещенным свечой в серебряном шандале, он стремительно водил длинным гусиным пером по бумаге. Свет свечи придавал мягкость его необычному соколиному профилю, выделяя тонкие ноздри и волевой подбородок, но оставлял темными складки у сжатого рта и глубокие глазные впадины с полуопущенными веками. А худые руки, сильные и красивые, выглядели удивительно рельефно: одна сжимала перо так же уверенно, как и оружие, другая придерживала двумя пальцами лист бумаги…
Из-за изнуряющей жары на американце, кроме панталон и верховых сапог, была только белая батистовая рубашка, чей широко раскрытый воротник освобождал мощную шею. Закатанные рукава открывали руки, казалось, вырезанные из красного дерева. И в этом изящном салоне, пожалуй, слишком роскошном с его серебряными безделушками и фарфором, с оттенком женственности, исходящим от клавесина, Язон казался таким же необычным, как абордажная сабля на туалетном столике, но остановившаяся на пороге Марианна, затаив дыхание, забыла обо всем, что привело ее сюда, и довольствовалась созерцанием его, отныне убежденная, что он не отправится на опасное свидание, в наивном умилении перед прядью черных волос, непрерывно падавшей на нос корсару.
Возможно, она осталась бы так, в неподвижности, на протяжении часов, если бы почти животный инстинкт Язона не подсказал ему чье-то присутствие. Он поднял глаза, повернул голову и вскочил так внезапно, что стул перевернулся и с грохотом упал. Нахмурив брови, он вгляделся в черную тень в проеме двери и тут же узнал ее.
– Марианна! – воскликнул он. – Что вы здесь делаете?
В его тоне не было ни малейшей нежности, и Марианна, грубо сброшенная с высот недавних мечтаний, тяжело вздохнула.
– Если я раньше надеялась, что мой визит доставит вам удовольствие, теперь мне все ясно, – сказала она с горечью.
– Дело не в этом! Вы появились на пороге дома без предупреждения, незаметно, и вы еще удивляетесь, когда я спросил, что вам тут надо? Увидев вас здесь, любой слуга убежал бы с дикими воплями.
– Совершенно не понимаю, почему?
– Потому что вас непременно приняли бы за призрак г-жи де Ламбаль, который часто посещает этот дом… по крайней мере, так говорят, ибо я его еще ни разу не встречал. Но здешние люди очень чувствительны в этой части. С тех пор, как их гильотина стала работать бесперебойно, они видят привидения везде.
– Во всяком случае, надеюсь, что вас-то я не испугала?
Язон пожал плечами и приблизился к гостье, которая замерла на месте.
– Исходя из этого, я повторяю вопрос: что вам здесь надо? Увидеть, не убил ли меня русский? Дуэль не состоялась. Князь Куракин обязал вашего избранника временно отказаться от нее ради выполнения срочного поручения. О чем я сильно жалею!
– Почему? Вам так хочется умереть?
– Вы действительно считаете меня полным ничтожеством! – с горькой улыбкой заметил Язон. – Однако запомните: ваш казак избежал большей опасности, чем я, ибо я сделал бы все возможное, чтобы убить его. Кстати, а случайно не вам мы обязаны этой отсрочкой? Я считаю вас вполне способной вытащить Куракина среди ночи из постели, чтобы умолять «помешать этому»?
Марианна покраснела. Она, конечно, думала об этом и без Талейрана именно это собиралась сделать, направляясь ночью в особняк Фелюсон. Вмешательство князя Беневентского спасло ее от необходимости признаться в поступке, который, один Бог знает как, предугадал Язон. Она покачала головой.
– Нет. Это не я. Даю вам слово!
– Хорошо. Я вам верю. Тогда могу ли я в третий раз…
– Спросить, что мне тут надо? Сейчас скажу: я приехала, чтобы спасти вас от опасности бесконечно большей, чем сабля Чернышова.
– Опасность? Мой бог, о чем вы говорите?
Страшный удар грома заглушил слова, такой сильный, что, казалось, он прогремел прямо на крыше дома. В то же время порыв ветра ворвался через дверь и открытые окна, подняв в воздух занавески и бумаги на бюро. Захлопали створки окон. Язон поспешил все закрыть, собрал разлетевшиеся бумаги, зажег несколько потухших свечей, затем вернулся к Марианне, сделавшей несколько шагов в глубь комнаты, ставшей внезапно душной. Легкая шелковая накидка поверх белого батистового, вышитого маргаритками платья показалась ей невыносимо жаркой, и она сняла ее, положив на кресло. Когда она повернулась к Язону, то увидела, что он с удивлением смотрит на нее, и почувствовала смущение.
– Почему вы смотрите на меня так? – спросила она, не решаясь встретиться с его взглядом.
– Не знаю. Хотя… да! В этом платье, с лентой в волосах, вы напомнили мне девчонку из Селтона, какой я впервые увидел ее всего меньше года назад! Такой короткий срок для всего того, что вы пережили! Подумать только, что вы уже во втором браке, что Наполеон ваш любовник… и, может быть, не единственный! Невероятно!
– Если учесть, что ни один из мужей не сделал меня женщиной, в это легче поверить? – с горечью спросила Марианна.
– Я знаю! Вы имеете в виду, что этим занялся Император.
Тон его был иронический, язвительно-холодный и презрительный. Вспышка внезапного гнева участила дыхание Марианны, залила румянцем ее щеки и шею, зажгла молнии в глазах. Тогда как она пришла к нему терзаемая страхом, почти обезумев от мысли, что на рассвете он может погибнуть под пулями палачей, тогда как она готова кричать, что он в опасности, все, что он смог ей предложить, – это сарказм и недостойные вопросы о том, как она стала женщиной… Разочарование заставило ее потерять голову и бросить ему в лицо то, что она хотела бы скрыть навсегда.
– Я никогда не претендовала на это! – вскричала она дрожащим голосом. – Раз уж вы хотите все знать, то знайте, что Император был только вторым моим любовником. А первым стал освобожденный с понтонов в Плимуте бретонский моряк, с которым я бежала из Англии. Он спас меня при кораблекрушении и от грабителей, и именно он овладел мною на соломе в риге. И я позволила ему это сделать, потому что еще нуждалась в нем и потому что он умирал от желания! Хотите знать его имя? Его зо…
Оглушительная пощечина оборвала ее слова и рассеяла вызванное гневом опьянение. Как наказанный ребенок, она приложила руку к запылавшей щеке и подняла на Язона полные слез глаза. Перед его искаженным яростью лицом она невольно попятилась. Охвативший Язона гнев сделал его таким страшным, что она хотела убежать, но он схватил ее и снова наотмашь ударил.
– Грязная маленькая шлюха! И сколько их было у тебя с тех пор? Кому ты еще отдавалась? А?.. Подумать только, что я тебя любил! Что я говорю? Любил? Я боготворил тебя… я был без ума от тебя… без ума до такой степени, что не смел тебя коснуться… до такой степени, что готов был убить человека, который обладал тобой и которого я от всего сердца уважал!.. Но его, сколько раз ты его обманывала? И с кем?.. С этим русским, без сомнения!
Грозовое неистовство гремело в этом задыхающемся голосе. Обезумев от страха и отчаяния перед подобным гневом, Марианна, понимая, что она пробудила в этом человеке тайные силы страстной души, тем более грозные, что обычно он умел укрощать их своей непреклонной волей, хотела попытаться успокоить его. Она ухватилась за железные руки, которые держали ее за плечи и безжалостно трясли, как орех в сентябре.
– Язон! – простонала она. – Успокойтесь! Выслушайте меня хотя бы.
Но он затряс ее еще сильней.
– Конечно, я выслушаю тебя! Ты ответишь. Итак, этот русский? Можешь ли ты поклясться памятью матери, что он никогда не обладал тобой?
В памяти Марианны предстала отвратительная картина минувшей ночи, и она издала стон агонии.
– Нет, нет!.. Только не это!.. Не это!..
– Ты будешь отвечать, говори? Ты скажешь мне… ты…
Ответом был хрип. Теряя разум от ярости, Язон схватил Марианну за горло и начал сжимать, сжимать… Она закрыла глаза, перестала сопротивляться. Она умрет, умрет от его рук! Так будет гораздо проще! Надо только позволить ему действовать, а завтра люди Савари соединят их в ином мире… Она уже теряла последние силы. Красные круги побежали перед глазами. Она обмякла в душивших ее жестких руках, и Язон внезапно сообразил, что ниточка ее жизни вот-вот оборвется… Он так резко отпустил ее, что она зашаталась и упала бы на пол, если бы за ней не оказалось готовое принять ее на себя кресло. Она отдалась на несколько секунд мягкости подушек, хватая воздух, мало-помалу заполнявший ее легкие. Она слегка помассировала помятое горло. Словно огненный шар прошло по нему вырвавшееся всхлипывание. Гроза теперь во всю мощь гремела вокруг, окутывая их адским пламенем, но не более адским, чем горевшее в их душах. В полном отчаянии она страдальчески прошептала:
– Я люблю тебя… Перед Богом, который меня слышит, клянусь, что я люблю тебя и никому не принадлежу!
– Убирайся!..
Открыв глаза, она увидела, что он повернулся к ней спиной и отошел к дальней стене. Но она также видела, что он дрожит, и рубашка прилипла к его смуглой коже. Она с трудом встала с кресла, чувствуя, что горит в лихорадке и все кружится вокруг нее. Но она не могла уйти, не сказав наконец, зачем она пришла, не предупредив его. Раз он оставил ее в живых, она не хочет больше, чтобы он умер!.. Он должен жить, жить! Даже если ей придется провести остаток дней, потеряв его, в медленном угасании. После того, как она в слепом гневе учинила подобную нелепость, справедливо, что она поплатится.
Ценой невероятного усилия воли она пошла к нему через сотни лье пустынной степи, какой представлялся в ее глазах этот салон.
– Я не могу уехать, – пробормотала она, – еще не могу! Ты должен узнать…
– Мне нечего узнавать! Я больше не хочу тебя видеть, никогда! Убирайся!
Несмотря на грубость слов, голос Язона потерял свою резкость. Он стал мрачным и печальным, вдруг удивительно похожим на тот голос, что Марианна однажды вечером услышала из зеркала.
– Нет… Слушай! Сегодня вечером тебе нельзя выходить! Я пришла сказать тебе это! Если ты поедешь к Квентину Кроуфорду, ты погиб! Ты не увидишь восхода солнца!
Язон стремительно обернулся и на этот раз с подлинным изумлением посмотрел на Марианну.
– К Кроуфорду? Это что еще за выдумки?
– Я знаю, что ты не хотел бы в этом признаться, но отрицать бесполезно, ибо это только потерянное время. Я знаю, что шотландец ожидает тебя в одиннадцать часов вечера вместе с другими людьми по причине, которую я не хочу знать, потому что она касается только тебя… и потому что в моих глазах ты не совсем не прав.
– Каких людей ты имеешь в виду?
Марианна опустила голову, стесняясь произнести имена заговорщиков.
– Барон де Витроль, шевалье де Брюслар.
– Я не знаю никакого Витроля, но мне известно, кем является шевалье де Брюслар, как и вам, впрочем, если мне не изменяет память. Не скажете ли вы, что у меня общего с этими заговорщиками? Может быть, вы надеетесь заставить меня поверить, что вы делаете мне честь, считая меня одним из них?
– А что мне остается? Разве вы не должны прибыть к Кроуфорду на улицу Анжу? – сказала Марианна, немного выбитая из колеи абсолютным хладнокровием и веселостью.
– Совершенно верно! Я должен отправиться к Кроуфорду… завтра утром, на завтрак. А также чтобы полюбоваться его замечательной коллекцией картин. Но, если я вас правильно понимаю, я должен отправиться туда сегодня вечером на встречу с этими странными субъектами? Вы, может быть, скажете, для чего?
– Разве я знаю! Мне только стало известно, что вы замешаны в заговоре роялистов, ставящих своей целью заключение любой ценой мира с Англией, что заговорщики должны собраться сегодня ночью у Кроуфорда, очевидно, ведущего двойную игру, и что Савари приготовился арестовать всю банду, которая немедленно будет препровождена в Венсенн и на рассвете расстреляна без суда. Вот почему я пришла сюда: умолять вас не ходить туда… чтобы спасти вам жизнь. Даже если эта жизнь принадлежит другой…
Язон буквально упал в кресло, уперся локтями в колени и поднял к Марианне взгляд, в котором изумление соперничало с доброжелательностью.
– Хотел бы я все-таки знать, откуда вы выудили эту бабушкину сказку? Клянусь вам, что я ни в чем не замешан! Я – заговорщик, вместе с роялистами, людьми сбежавших принцев, которые думали только о спасении своей шкуры, оставив короля умирать на эшафоте, а малютку Людовика XVII чахнуть от нищеты в Темпле? Я на стороне англичан?
– А почему нет? Разве мы познакомились не в Англии? Разве вы не были другом принца Уэльского?
Язон пожал плечами, встал и сделал несколько шагов к книжному шкафу.
– Кто угодно может стать «другом» Георга, если только он представляет собой что-то оригинальное, чем-то отличающееся от обычных человеческих стандартов. Действительно, он принял меня в свою шайку, потому что я был другом Орландо Бриджмена, одного из его приближенных. Это тот Орландо, который помог мне прийти в себя после гибели моего корабля у берегов Корнуэльса. Мы с ним знакомы давно. Следовательно, у меня был друг англичанин. Но это не значит, мне кажется, что я обязан во всем поддерживать Англию? Особенно сейчас, когда отношения между нашими странами с каждым днем портятся и делаются все более напряженными. Война явно приближается…
Говоря это, он открыл нижний ящик книжного шкафа, достал оттуда графин, блюдо и два бокала, которые тут же наполнил. Гроза, видимо, удалялась. Слышались только глухие громыхания, смешанные с шумом проливного дождя, который она принесла и который обрушился на деревню, сбивая листья с деревьев и неистово колотя по стеклам и шиферу крыши. Охваченная невыразимым облегчением, Марианна присела у клавесина на банкетку, позволяя успокоиться беспорядочно бьющемуся сердцу… Она ничего не понимала в бессмысленной авантюре этого вечера, кроме того, что Язону не грозит опасность, никогда не грозила… и у него в мыслях не было участвовать в заговоре против Наполеона. В противном случае он бы не изменил так резко отношение к ней. Лихорадка сжимала ей виски и билась в горле. Никогда Марианна не чувствовала себя такой измученной, но упорно старалась собрать воедино куски глупой головоломки, которые представляли собой последние события ее жизни, пытаясь все понять.
– В конце концов, – начала она медленно, скорее думая вслух, чем обращаясь прямо к Язону, – в конце концов вы же были в Мортфонтене с вашей… с сеньорой Пилар, и вы действительно вернулись без нее?
– Точно! Я был там и вернулся вечером один.
– Вернулись, потому что ждали гостя, которого я видела уезжающим отсюда.
– До сих пор возразить нечего! – сказал Язон. – Вы превосходно осведомлены, но, повторяю, только до сих пор! Дело Кроуфорда представляет собой блестящую выдумку, и я думаю, что на эту тему пора задавать вопросы мне. Держите. Вам это необходимо.
«Этим» был один из бокалов с испанским вином. Марианна взяла его, машинально сделала несколько глотков, которые слегка обожгли горло, но заметно улучшили настроение.
– Спасибо, – сказала она, поставив бокал на угол клавесина. – Вы можете спрашивать, и я постараюсь ответить.
Ожидая новую враждебную выходку, когда она скажет, кто был ее информатором, она опустила глаза, заранее смиряясь, и со вздохом сложила руки на коленях. Наступило короткое молчание, во время которого Марианна не смела поднять голову, думая, что он готовит вопросы. Но он только смотрел на нее.
– Хорошо! – сказал он наконец. – В таком случае я хочу спросить у вас имя особы, которой вы обязаны этой фантастической историей. Не могли же вы сами все выдумать. Итак, его имя?
– Франсис…
– Франсис? Вы хотите сказать, Кранмер?.. Ваш муж?
– Первый муж! – уточнила она со злобой.
– Не придирайтесь к слову! – нетерпеливо отмахнулся Язон. – Но откуда он взялся? Где и когда вы видели его?
– Вчера вечером у меня. Когда я пришла из театра, он уже ждал в моей комнате… Чтобы проникнуть туда, он перелез через стену и взобрался на балкон.
– Невероятно! Какое-то безумие!.. Однако рассказывайте. Я хочу знать все… Когда этот человек во что-нибудь вмешивается, можно ожидать всего.
На напряженном лице Бофора не осталось ни малейшего следа благожелательности. Облокотившись на клавесин, он подавлял сидящую Марианну не только своим ростом, но и повелительным взглядом, прикованным к склоненному прекрасному лицу. Он проговорил сурово:
– А прежде всего посмотрите мне в глаза. Я должен знать, говорите ли вы правду.
По-прежнему эти подозрения, окрашенные презрением! «Что надо сделать, – горестно подумала Марианна, – чтобы он наконец поверил, что я люблю его и, кроме него, для меня нет никого в мире?» Тем не менее она послушно подняла голову. Ее зеленый взгляд, необычно спокойный и чистый, скрестился с пронзительным взглядом склонившегося над ней мужчины.
– Я расскажу вам все, – сказала она просто. – И судите сами.
– Постараюсь…
Ей требовалось не так уж много слов, чтобы описать сцену с Франсисом. По ходу рассказа она наблюдала за быстрой сменой выражений на заострившемся лице корсара: удивление, гнев, возмущение, презрение, даже сострадание, однако Язон оставался безмолвным. Но когда Марианна закончила, она с радостью отметила, что синие глаза моряка потеряли суровость.
Некоторое время он молча смотрел на нее, затем, со вздохом пожав плечами, он отвернулся и отошел на несколько шагов.
– И вы заплатили! – с возмущением сказал он. – Зная его, как вы его знаете, вы заплатили совершенно безрассудно. И вам не пришло в голову, что он лжет, что это только повод, чтобы выудить у вас деньги?
«А ты, – печально подумала Марианна, – тебе не приходило в голову, что я люблю тебя так, что все остальное не имеет значения, что ради спасения твоей жизни я отдала бы ему все?..»
Но она не выразила словами эту горькую мысль и меланхолически ответила:
– Он дал такие точные сведения, что я не могла не поверить. Ведь это он сказал, что вы пробудете весь день в Мортфонтене, вернетесь оттуда один, вечером ожидаете важного посетителя… и все это оказалось точным, ибо рано утром я приезжала сюда, чтобы услышать подтверждение этому из уст вашего консьержа. Все оказалось верным, кроме самого главного, но разве я могла догадаться?..
– Я заговорщик! – воскликнул Язон. – И вы поверили в это? Неужели вы до такой степени не знаете меня?
– Нет, – сказала Марианна серьезно, – откровенно говоря, я не могу понять вас до конца. Вспомните, что сначала вы были для меня врагом, потом другом и спасителем, прежде чем стать… равнодушным!
Перед последним словом Марианна запнулась, однако произнесла его твердо. Затем, более нежно, добавила:
– Какой из этих людей является настоящим Язоном, раз от равнодушия вы, кажется, перешли к участию, если только не к ненависти?..
– Не говорите глупости! – сухо сказал он. – Кто может быть равнодушным к такой женщине, как вы? Есть в вас нечто, что толкает на непредсказуемые поступки… Вас можно только страстно любить или желать убить!.. Третьего не дано…
– Очевидно, вы выбрали вторую позицию! Что ж, я не могу вас за это упрекнуть. Но прежде чем покинуть вас, я хотела бы узнать об одной вещи.
Он повернулся к ней спиной, машинально глядя на хлещущий по окнам дождь и темную массу сада.
– О чем?
– Этот визит настолько важный, что заставил вас вернуться от королевы Испании, я хотела бы знать… простите меня! Я хотела бы знать, была ли это женщина?
Он снова повернулся, смерил ее взглядом с головы до ног, но на этот раз в его глазах Марианна увидела нежность.
– Это так важно?
– Больше, чем вы думаете. И я… я уже ни о чем не спрошу вас! Вы никогда не услышите даже слова от меня.
Это было сказано таким униженным, таким мучительно покорным голосом, что его броня непроницаемости не выдержала. В порыве, над которым он был не властен, корсар упал на колени перед молодой женщиной и схватил ее за руки.
– Глупенькая! Этот визит имел значение только с коммерческой стороны, а нанес его мужчина, американец, как и я: мой друг детства Томас Самтер, который уезжает, чтобы обеспечить загрузку моего корабля. Ты, возможно, знаешь, что в связи с Блокадой некоторые крупные французские предприниматели используют американские корабли для вывоза их товаров. С тех пор как я плаваю, я веду дела с одной любезной дамой, владелицей громадных погребов шампанского в Реймсе, вдовой Николь Клико-Понсарден. Томас заключил для меня последний контракт и этой ночью должен вывести мой корабль из Морле за пределы Империи. Вот и весь заговор! Ты довольна?
– Шампанское! – вскричала Марианна, одновременно смеясь и плача. – Все дело в шампанском! А я думала… О боже! Это слишком хорошо, слишком чудесно! Даже смешно!.. Я была права, сказав, что совершенно не знаю тебя!
Но Язон только улыбнулся радости молодой женщины. Его грустные, серьезные глаза жадно пожирали ее озаренное счастьем лицо.
– Марианна, Марианна! Что представляешь ты собой сама с твоей наивностью ребенка и беспринципностью искушенной женщины? То ты ясна, как день, то загадочна, как сумерки, и я, может быть, никогда не узнаю, что в тебе настоящее.
– Я люблю тебя. Это и есть самое настоящее.
– Ты обладаешь властью заставить меня испытать адские муки или же превратить меня самого в демона. Кто же ты, женщина или колдунья?
– Я тебя люблю, я только та, кто любит…
– А я едва не убил тебя! И я хотел тебя убить…
Глаза их встретились, и невыразимая нежность и страсть отразились на их лицах, как в зеркале. Язон поднял ее на руки, как ребенка, и стал покрывать поцелуями лицо, глаза, шею…
«Он любит меня, какое счастье!» – подумала Марианна. Голова у нее гудела, и теплые руки корсара не могли согреть ее.
– Ты вся дрожишь… Тебе нужен уход! Боже мой! А я вел себя, как…
Он пытался увлечь ее с собой, но она сопротивлялась, широко открыв глаза в темноту, которая теперь казалась ей менее непроницаемой.
– Нет… Слушай! Как будто кто-то плачет. Это женщина… Она плачет, чтобы предупредить…
– Через минуту ты тоже скажешь, что видела призрак бедной княгини! Довольно, Марианна! Ты сама вредишь себе, и я опасаюсь, как бы тебе не стало совсем плохо! Идем отсюда.
И без дальнейших уговоров Язон взял Марианну на руки и отнес в большой салон, где, сначала тщательно заперев за собой дверь, положил свой нежный груз на канапе. Он начал с того, что укутал Марианну в ее шелковую накидку и подсунул ей подушку под голову, затем объявил, что разбудит кухарку, чтобы вскипятить молока. Направившись в угол комнаты, он подергал за скрывавшуюся там сонетку. Закрытая до носа зеленым шелком, Марианна следила за ним.
– Это бесполезно! – вздохнула она. – И мне лучше вернуться к себе. Но ты знаешь… Если я не видела призрака, я его слышала! Я уверена в этом!
– Ты сошла с ума! Если и есть призраки, то только в твоем воображении!
– Да… он сказал, что надо остерегаться.
Внезапно показалось, что весь дом пробудился. Сильно захлопали двери, послышался приближающийся шум торопливых шагов. Прежде чем Язон успел подойти к двери, она распахнулась, пропустив совершенно растерянного полуодетого слугу.
– Полиция! Сударь! Это полиция!
– Здесь? В этот час? Что им нужно?
– Я… я не знаю! Они заставили консьержа открыть ворота, и они уже в парке.
Охваченная ужасным предчувствием, Марианна поднялась и села. Дрожащими руками она лихорадочно набросила на плечи накидку, завязала ленты и испуганно посмотрела на Язона. У нее мелькнула мысль, что Франсис потешался над ней и без всяких доказательств выдал Язона как заговорщика.
– Что ты собираешься делать? – со страхом прошептала она. – Ты видишь, что я имела основания бояться.
– Мне нечего бояться, – уверенно заявил он. – Меня не в чем упрекнуть, и я не понимаю, что им здесь надо.
Затем, повернувшись к слуге, он добавил:
– Скажите начальнику этих господ, что я жду их. Тут явное недоразумение. Но постарайтесь их немного задержать.
Говоря это, он застегнул ворот рубашки, повязал галстук и надел сюртук, затем подошел к Марианне и помог ей встать.
– Откуда вы вошли?
– Через калитку со стороны Сены. Гракх ждет там с каретой, спрятанной рядом.
– Тогда надо немедленно идти к нему… Надеюсь, что дорога еще свободна. И, к счастью, дождь перестал! Иди… Полиция должна пройти через двор.
Но она в отчаянии повисла у него на шее.
– Я не хочу покидать тебя! Если ты в опасности, я хочу ее разделить.
– Не говори глупости, ни в какой я не в опасности! Но ты или по меньшей мере твоя репутация будет под угрозой, если полицейские застанут тебя здесь. Не нужно, чтобы знали…
– А мне все равно! – непримиримо закричала Марианна. – Скажи лучше, что ты не хочешь, чтобы Пилар знала…
– Во имя неба, Марианна, перестань говорить вздор! Я клянусь, что, умоляя тебя бежать, я думаю только о тебе.
Он внезапно остановился и отпустил молодую женщину, которую до сих пор держал в объятиях. Было слишком поздно… Дверь отворилась, пропуская высокого и крепко сложенного человека, всего в черном, застегнутого до подбородка, с длинными усами. В руке он держал шляпу с высокой тульей, тоже черную, и в свете свечей Марианна обратила внимание, что у него такой суровый и холодный взгляд, какого она никогда еще не видела. Новоприбывший кратко поздоровался и представился:
– Инспектор Пак! Я сожалею, что беспокою вас, сударь, но мы получили сегодня вечером уведомление, что в этом доме произошло преступление и мы найдем здесь труп.
– Это какое-то недоразумение, – сказал Язон. – Вы можете осмотреть дом.
Инспектор молча кивнул головой и вышел. Марианна растерянно посмотрела на Язона.
– Вам не кажется, что Кранмер избрал надежный способ причинить мне горе – это поразить вас! – сказала молодая женщина со страстью, рожденной необходимостью поделиться с другом растущей в ее сознании убежденностью.
Все ее подводило к этому, вплоть до странных шумов, которые она одна услышала в доме благодаря необычайной чувствительности ее нервной системы в той английской части ее существа, так приверженной к сверхъестественному.
– Поразмыслите, Язон! Разве вас не поражает ход событий, развернувшихся после того, как минувшей ночью я обнаружила этого человека в моем доме? Это непрерывная смесь правды и лжи?
– Правды?! – возмутился американец. – Какая же правда в этой проклятой анонимке, кроме того, что вы находитесь здесь?
– Один Кранмер знал, что я приеду сюда.
– Может быть, но это и все! Вы, кажется, не моя любовница, а что касается вымышленного преступления и трупа, существующего только в воображении…
Внезапное возвращение инспектора Пака прервало его речь. На этот раз полицейский пришел через стеклянную дверь, которой недавно воспользовалась Марианна, и вид у него был еще более холодный, чем при первом появлении.
– Извольте следовать за мной, сударь! И вы тоже, сударыня!
– Куда? – спросил Язон.
– В бильярдную, которая находится в павильоне, в парке.
Предчувствие неминуемой катастрофы превратилось у Марианны в уверенность. Она не только прочла несчастье на замкнутом лице полицейского, но ей почудилась угроза в его взгляде. Язон тоже с удивлением пристально смотрел на непроницаемое лицо Пака, но не выглядел обеспокоенным. Передернув плечами, он протянул руку Марианне и пробурчал:
– Идем, раз так надо.
Спустились в сад. Невыносимая жара, царившая в конце дня, уступила место легкой свежести, тогда как от влажной земли и мокрых листьев шел аромат травы и свежеумытой зелени. Но между шпалерами роз, укрывавших все три террасы, мрачными пятнами виднелись черные силуэты полицейских. С боязливой дрожью Марианна подумала, что их здесь достаточно, чтобы обложить целую деревню, и удивилась такому излишеству персонала для простого домашнего посещения, разве что инспектор Пак решил, что дело идет о большой банде, и хотел любой ценой предупредить возможность бегства в обширном парке. Эти люди стояли неподвижно. Некоторые держали потайные фонари, и все имели очень угрожающий вид. Очевидно, Язон почувствовал, как она дрожит, ибо его пальцы крепче сжали ее руку, и этот теплый контакт немного успокоил ее.
Небольшой павильон располагался справа от дома. Освещенный изнутри, он производил впечатление зажженного в ночи огромного фонаря. Двое людей охраняли дверь, их руки тяжело опирались на узловатые дубины, представлявшие грозное оружие. Они стояли безмолвные и мрачные, черные, как слуги смерти, и рука Марианны нервно впилась в руку Язона. Пак открыл дверь и посторонился, пропуская пару.
– Войдите! И посмотрите!
Язон вошел первый, вздрогнул и инстинктивно попытался загородить проход своей спутнице, чтобы скрыть от нее ужасное зрелище и помешать вступить в кровь, залившую пол. Но было уже поздно… Она увидела…
Вопль ужаса вырвался из ее горла. Она пошатнулась, резко повернулась, чтобы бежать от этого кошмара, и упала на грудь стоявшего у порога инспектора.
Посередине комнаты, с ногами под биллиардным столом, распростерся гигантский труп с перерезанным горлом, с глазами, широко открытыми в вечность. Но, несмотря на безжизненную бледность лица, несмотря на ужасающую неподвижность замершего с выражением изумления взгляда, его легко было узнать: человек, лежавший там, в месте, созданном когда-то для отдыха и так трагически превратившемся в бойню, был Никола Малерусс, названый дядя Марианны, он же моряк Блэк Фиш, спаситель бежавших с английских понтонов военнопленных, человек, жизнью поклявшийся уничтожить Франсиса Кранмера…
– Кто этот мужчина? – спросил Язон севшим голосом. – Я его не знаю.
– Ах! В самом деле? – воскликнул инспектор.
– Инспектор, я прошу вас дать возможность даме уйти и не заставлять ее быть свидетельницей этого ужасного зрелища.
– Мадам должна остаться и дать необходимые показания, – непреклонно ответил инспектор.
– Вы правы, сударь, потребовав, чтобы я осталась здесь. Никто лучше меня не сможет изложить эту омерзительную историю. Я расскажу вам также, как я познакомилась с Никола Малеруссом, какие услуги он мне оказал и почему я любила его, как бы вы ни верили анонимному доносу.
– Сударыня… – начал инспектор нетерпеливо.
Марианна подняла руку, остановив его. На полицейского устремился ее такой гордый и одновременно ясный взгляд, что он невольно отвел глаза.
– Позвольте, сударь! Когда я закончу, вы убедитесь, что господина Бофора больше невозможно обвинять, ибо в моем рассказе найдете имена подлинных виновников!..
Ее голос дрогнул, в то время как безошибочный регистратор – память – напомнил ей то, что она только что видела. Ибо друг Никола, такой добрый, такой храбрый, подло зарезан именно теми, кого он должен был бы убить. Марианна не могла объяснить, каким образом преступление могло произойти в доме, где жил Язон, в доме, принадлежавшем очень уважаемому человеку. Но она знала с уверенной проницательностью ее горя, гнева и ненависти, кто сделал это! Если бы она должна была кричать об этом перед лицом всего Парижа и потерять навсегда свою репутацию, она все равно разоблачила бы подлинных виновников и добилась бы справедливости!.. Инспектор Пак, однако, заметил легкое колебание, некоторую нерешительность на лице молодой женщины, говорившей с такой убедительностью и уверенностью.
– Все это очень интересно, госпожа княгиня, но ведь преступление произошло и труп найден здесь…
– Преступление произошло, но господин Бофор тут ни при чем! Настоящий убийца – автор этого пасквиля, – воскликнула Марианна, показывая на желтый листок в руке Пака. – Это человек, который преследует меня с жестокой ненавистью, с того рокового дня, когда я вышла за него замуж. Это мой первый муж, лорд Франсис Кранмер, англичанин и… шпион.
Марианна тут же почувствовала, что Пак ей не верит. Он с подозрением переводил взгляд с Марианны на желтый листок и кончил тем, что поднес его к лицу молодой женщины.
– Иначе говоря, человек, которого вы убили? Вы считаете меня полным идиотом, сударыня!
– Но он не умер! Он во Франции, он скрывается под именем виконта…
– Придумайте что-нибудь другое, сударыня, – гневно оборвал ее инспектор, – и вообще перестаньте морочить мне голову сказками! Легче всего обвинять призраков! Напоминаю вам, что в этом доме якобы давно живут привидения, что, очевидно, и натолкнуло вас на такую мысль. Я верю только в реальность и…
Возмущенная Марианна, может быть, и дальше продолжала бы защищаться, напомнив этому недоверчивому чиновнику о своем влиянии на Императора, высоком положении в обществе, о своих знакомствах вплоть до роли одного из доверенных агентов Фуше, невзирая на стыд, который она еще испытывала, вызывая в памяти те черные дни ее жизни, когда появились четверо полицейских, двое с фонарями и двое крепко державших здоровенного детину, судя по одежде – моряка.
– Начальник! Этого парня нашли в кустах под стеной со стороны Версальской дороги. Он хотел перемахнуть стену и смыться, – сказал один из них.
– Кто это? – буркнул Пак.
Но совершенно неожиданно на вопрос ответил Язон. Он вырвал из рук полицейского фонарь и поднес его к голове задержанного. В ночной темноте над грязным воротником возникло костлявое лицо с кривым носом и черными, как уголь, глазами.
– Перец? Что ты тут делаешь?
У парня был обезумевший вид. Несмотря на крепкое телосложение, он так сильно дрожал, что без поддержки полицейских, может быть, упал бы на землю.
– Вы знаете этого человека? – нахмурив брови, спросил Пак.
– Это один из моих людей! Вернее, он был членом моего экипажа, потому что я выгнал его, когда мы бросили якорь в Морле. Это отъявленный прохвост! – с негодованием вскричал Язон. – Я не понимаю, что он тут делает.
Мужчина издал рев закалываемого быка и упал на колени перед инспектором.
– Господин, я все скажу! Я не виновен. Он меня заставил, – и Перец указал пальцем на Бофора. – Он сказал, что сдаст меня в полицию и расскажет, что было со мной, а еще больше – чего не было. У меня не оставалось выхода. Я убил Никола Малерусса, и в этом помог матрос Джон, которого Бофор тоже заставил пойти на преступление.
Бофор и Марианна в ужасе от этой клеветы прижались друг к другу. Они не могли произнести ни слова.
– Подлец, – это все, что мог выдавить из себя Язон.
– Так, – обвел всю группу ледяным взглядом инспектор Пак. – Вы арестованы, господа, и прошу следовать за мной.
Полицейские оторвали оцепеневшую от ужаса Марианну от Бофора и, окружив плотным кольцом Переца и Язона, повели их к выходу. Несчастного Никола Малерусса положили на плащ. Онемевшая Марианна смотрела, как проходят они мимо нее, не зная больше, относятся ли ее отчаянные слезы к мужественному и доброму человеку, дважды спасшему ей жизнь, которого теперь унесли безжалостно зарезанного, или к тому, любимому всем естеством, несправедливо обвиненному в преступлении. Ибо у нее виновность Кранмера не вызывала сомнений. Это он все замыслил, он натянул каждую тонкую липкую нить смертельной паутины, именно он сразил Никола Малерусса, одним ударом поразив двоих: он избавился от опасного врага и запятнал кровью жизнь Марианны так же, как и Язона. Как она могла быть такой глупой, такой слепой, чтобы поверить его словам? Из-за любви она стала сообщницей бандита и вестником смерти тех, кого так любила.
Она медленно поднялась и как сомнамбула последовала за носилками, подобная неосязаемому призраку в своем белом платье, с горящими следами преступления на подоле. Иногда из ее груди вырывалось рыдание и слабо отдавалось в ночи, ставшей теперь тихой и благоухающей. Молчаливо следуя за этим подобием траурной процессии, может быть, пораженный скорбью женщины, которой еще накануне восхищался Париж, завидуя ее красоте и богатству, а сейчас имевшей вид сироты, дошедшей до последней ступеньки нищеты, инспектор Пак тоже направился к дому.
Большой белый дом, построенный для счастья и радости жизни, где, однако, Марианне почудился плач безутешного призрака, возник между деревьями, освещенный словно для праздника, но Марианна видела только запятнанное кровью полотно впереди, слышала только голоса горя и отчаяния. Все той же походкой автомата прошла она мимо группы полицейских в сером, собравшихся на террасе, поднялась по ступеням с ощущением, что эта лестница на эшафот, вошла в салон, где она познала такие краткие и такие чудесные мгновения счастья, и вышла в вестибюль, машинально подчиняясь инспектору, чей голос, доносившийся, казалось, из далекой дали, сообщил, что карета ждет ее во дворе.
Она была в такой прострации, что даже не вздрогнула, когда черная фигура – еще одна, но она уже столько их перевидела за последний час! – возникла перед нею… Без всякого волнения, даже не спросив себя, почему испанская жена Язона оказалась здесь тоже, она встретила пылающий ненавистью взгляд Пилар и как нечто вполне закономерное восприняла произнесенные свистящим шепотом слова испанки:
– Мой супруг убил ради тебя! Но не за это он умрет! Из-за тебя! За то, что любил тебя, проклятая!
Не глядя на Пилар, Марианна устало повела плечами, сделав вялый жест, желая избавиться от докучливой тени. Эта женщина говорит вздор! Язон не умрет! Он не может умереть!.. По крайней мере, без Марианны. Тогда и само слово «смерть» приобретет для нее более глубокое значение.
Среди толпы полицейских, слуг и любопытных Марианна заметила кругленькую фигурку исходящего беспокойством Гракха и возвышающуюся над всем крышу своей кареты. Она инстинктивно протянула руку к дружескому лицу, к этому спасительному островку в океане враждебности, слабым голосом позвав:
– Гракх!..
Одним прыжком преодолев разделяющее их расстояние, юноша оказался около нее.
– Я здесь, мадемуазель Марианна.
Она схватила его за руку, шепча:
– Увези меня, Гракх!.. Увези!..
Все поплыло вокруг нее в стремительном водовороте, унося лица, деревья, дом и его огни. Исчерпав до последнего предела свои силы, Марианна скользнула в спасительную бессознательность. Она уже не услышала яростных проклятий, которыми Гракх, прежде чем поднять ее с земли, вперемешку со слезами осыпал инспектора Пака на своем родном площадном арго:
– Если ты ее убил, вонючий мусор, я выпрошу у Маленького Капрала твои колеса
type="note" l:href="#n_1">[1]
. И я вколочу их тебе в пасть!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100