Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава VII
Императорская охота

Г-жа Гамелен натянула поводья и остановила лошадь возле старого, обросшего мохом каменного креста, возвышавшегося в тени гигантского дуба на скрещении дорог.
– Это крест Суврэ, – сказала она, показывая на него кончиком хлыста. – Я слышала, что завтрак состоит примерно в полулье отсюда, на распутье Реклоз. И здесь лучше всего подождать начала охоты.
Говоря это, она спешилась, привязала лошадь к стройному стволу сосны, затем, подобрав длинный шлейф суконной амазонки цвета опавших листьев, спокойно уселась на ступеньках старого креста, тогда как Марианна, в свою очередь, соскочила на землю и привязала свою лошадь к тому же дереву, прежде чем присоединиться к подруге.
Перекресток был пустынным. Слышался только шепот ручейка, бегущего в густых зарослях, и потрескивание плотного лиственного ковра под лапами вспугнутого зайца. Но немного дальше к югу лес был наполнен тем особым гулом, который создает большое веселящееся общество. В нем смешивались лай собак, звуки рожков и далекий шум катящихся карет.
– Как проходит императорская охота? – спросила Марианна, располагаясь рядом с подругой и приводя в порядок складки своего темно-зеленого платья. – Я никогда не видела ее и не имею о ней никакого представления.
– О, довольно просто, и, хотя весь двор спешит сюда, фактически Император охотится почти сам, не считая его главного конюшего, генерала де Нансути, господина Аннекура, командующего псовой охотой, обер-егермейстера и Рустана, его мамелюка, который следует за ним повсюду. Савари, пока не стал министром полиции, принимал участие тоже, но теперь в его обязанности входит следить с более далекого расстояния за особой его хозяина. Что касается церемониала, то вот он: все общество, мужчины и женщины, включая Его Величество, едут из замка в каретах. Собираются в заранее назначенном месте, где сервируется обильный завтрак. Затем, в то время как его двор переваривает съеденное, бездельничает и потихоньку возвращается, Наполеон приступает к охоте. Вот и все!
– Я не знала, что он такой страстный охотник. Он никогда не говорил мне…
Фортюнэ рассмеялась:
– Дорогое дитя, наш Император, как никто другой, заботится о своем реноме и театральных эффектах. На самом деле он совсем не любит охоту. И тем более что он плохой наездник. Если бы ему не дрессировали с особым старанием лошадей, его падениям не было бы числа… Но во всем, что касается охоты, он считает себя обязанным продолжать традиции властелинов Франции. Все короли, какие только известны: Капетинги, Валуа или же Бурбоны, были закоренелыми псовыми охотниками. И он должен делать это хотя бы из уважения к памяти своего «дяди», Людовика XVI! Пожалуйста, не делай такой кислой мины: здесь у тебя лучшая возможность приблизиться к нему почти без свидетелей.
Чтобы сделать приятное Фортюнэ, Марианна изобразила бледную улыбку, но сжимавшая ее сердце тоска была слишком сильной, чтобы она могла получить удовольствие от остроумия подруги. Днем и ночью ее не покидала мысль о предстоящих минутах, от которых зависела жизнь Язона, когда она три дня провела в очаровательном доме Ля Мадлен, служившем местом уединения прекрасной креолки.
И в самом деле, едва приехав, г-жа Гамелен поспешила во дворец, чтобы повидать Дюрока и с его помощью получить аудиенцию у Императора. Всегда услужливый герцог Фриульский передал ее просьбу своему хозяину, но Наполеон сказал, что не желает видеть г-жу Гамелен и советует ей использовать свободное время для наслаждения красотами ее поместья и сейчас не пытаться приблизиться к его особе. Услышав новость, Марианна почувствовала, как сжалось ее сердце.
– Моя бедная Фортюнэ! Ты попала вместе со мной в немилость! Наполеон не хочет тебя видеть, ибо он знает, что мы друзья.
– Он знает прекрасно, что сам свел нас вместе, но в данном случае я считаю, что это скорее моя привязанность к Жозефине заставила его прогнать меня… Наше так называемое дунайское величество ужасно ревнива ко всему, что касается или касалось нашей дорогой Императрицы. К тому же я не особенно надеялась, что буду принята. Я даже настолько была уверена в этом, что заранее навела справки: послезавтра Император будет охотиться в Лему. Ты приготовишься, чтобы в какой-нибудь момент оказаться у него на пути. Возможно, он придет в ярость, но я буду очень удивлена, если он вообще не захочет тебя слушать.
– Он обязан меня выслушать! Даже если я должна буду броситься под копыта его лошади.
– Вот это будет величайшей глупостью! Он настолько неловок верхом, что способен покалечить тебя, а твоя красота, моя дорогая, всегда остается лучшим оружием.
Итак, лесная экспедиция стала делом решенным. Марианна считала оставшиеся часы и минуты, но сейчас, когда роковой момент приближался, ощущавшееся возбуждение перед битвой стало заливаться волнами опасений. Она знала по собственному опыту, как грозен был Наполеон в гневе. Что, если он не даст ей говорить, оттолкнет и даже не захочет слушать?
Фортюнэ достала из кармана амазонки плитку шоколада и протянула Марианне половину.
– Возьми! Тебе надо ободриться, и в этом лесу слишком прохладно. Завтрак долго не затянется.
Действительно, поднялся ветер, легкий, но пронизывающий, сметая листья с Круглой дороги, опоясывавшей со времен Людовика XIV Фонтенбло и массивный участок леса для удобства охотничьих карет. В бледно-сером небе, едва окрашенном голубизной, облака неслись наперегонки с черной стаей ласточек, улетавших в солнечные страны. Глядя на пролетавших птиц, таких свободных и стремительных, Марианна почувствовала, как у нее сжимается горло при мысли о Язоне, этом морском орле, заключенном в смрадной камере, ожидающем, что безжалостный таран раболепного правосудия раздавит его, не позволив даже взглянуть на бескрайний свободный океан…
Призыв охотничьего рога из глубины леса оторвал ее от грустных размышлений. Правила охоты были известны Марианне слишком давно, чтобы она не узнала выезд охотников, и она живо встала, машинально разглаживая юбку.
– В седло! – воскликнула она. – Они едут!
– Минутку! – сказала Фортюнэ с успокаивающим жестом. – Прежде надо узнать, в какую сторону они направляются.
Обе женщины, затаив дыхание, прислушались, стараясь разобраться в отдающемся эхом собачьем лае и пении рожков. Затем г-жа Гамелен одарила подругу торжествующей улыбкой.
– Великолепно! Мы сможем перерезать им дорогу. Они движутся к Высокому Столбу! Вперед! Я покажу тебе дорогу, потом ты поедешь одна. Я останусь немного сзади, раз Его Величество не хочет меня видеть! Вперед!..
В едином порыве обе молодые женщины взлетели в седла, затем, хлестнув лошадей, помчались галопом через лес, направляясь на звуки рога. Сначала они ехали по прорезающей заросли лесной тропе, пригибаясь, чтобы избежать ударов свисавших веток. Этот путь, изобиловавший скалами, подъемами и спусками, оказался трудным, но обе они, особенно Марианна, были превосходными всадницами и умело, не теряя скорости, объезжали препятствия. В обычное время Марианна получила бы огромное удовольствие от такой стремительной скачки по одному из красивейших лесов Европы, но ставка в этой игре была слишком важной и грозила трагическими последствиями. От этого стремительного бега ради жизни Язона Бофора зависела, и она прекрасно понимала это, также и ее собственная жизнь. Травля продолжалась долго. Загоняемое животное словно находило удовольствие в том, что меняло направление и путало следы, и прошло около часа, пока среди оголенных веток не показалось белое пятно несущейся во весь опор своры. Собаки подали голос, ничуть не уменьшая скорости. Уже давно сигналы егерей дали знать Марианне, что животным был кабан, и в ее нервном состоянии она обрадовалась этому, ибо никогда не находила ни малейшего удовольствия от облав на косулю, оленя или лань, чья красота и изящество всегда волновали ее.
Голос придержавшей свою лошадь Фортюнэ долетел до нее по ветру:
– Теперь иди одна… Они там.
И точно, Марианна смогла заметить кабана – громадный черный всклокоченный снаряд, пронесшийся по лесу с настигающей его сворой, затем серых лошадей доезжачих, которые изо всех сил трубили в рога… Император должен быть близко… Ударом пятки она заставила лошадь ускорить ход, бросилась через кустарник, перескочила ствол большого упавшего дерева и… как бомба, налетела на скачущего в галоп Наполеона.
Чтобы избежать столкновения, обе лошади одновременно стали на дыбы, но, в то время как Марианна осталась в седле, император французов от неожиданности потерял стремена и свалился на упругий мох.
– Тысяча громов! – закричал он. – Какая… скотина!..
Но Марианна уже была на земле и упала на колени перед ним, ужасаясь содеянным.
– Это я, сир… это только я! О, сжальтесь, простите меня! Я не хотела, видит бог! С вами ничего не случилось?
Наполеон разъяренно взглянул на нее и живо встал, вырвав из ее рук упавшую при падении шляпу, которую она подняла.
– Я считал, что вы высланы, сударыня! – проговорил он таким ледяным голосом, что молодая женщина ощутила, как дрожь пробежала по ее спине. – Что вы делаете здесь?
Даже не думая подняться, она устремила на него умоляющий взгляд.
– Мне необходимо было увидеть вас, сир, поговорить с вами… любой ценой!..
– Даже ценой моей спины? – съязвил он. Затем добавил с явным нетерпением: – Да поднимитесь же! Мы выглядим смешно, и вы прекрасно видите, что сюда идут…
Действительно, три человека, которых Император, очевидно, обогнал, мчались как ураган. Первый носил пышную форму гусарского генерала, второй – зеленую одежду императорского ловчего, и третий, единственный, кого Марианна знала, был Рустан, мамелюк. В одно мгновение генерал слетел на землю.
– Сир, – с беспокойством осведомился он, – с вами что-нибудь случилось?
Но ответ он получил от беззаботно улыбнувшейся Марианны:
– Это со мной кое-что случилось, генерал! Моя лошадь понесла, и я оказалась здесь одновременно с Его Величеством. Лошади стали на дыбы, и моя сбросила меня на землю. Император был так добр, что оказал мне помощь. Я благодарила его за это…
Она видела, что по мере того, как она дипломатично сочиняла эту маленькую ложь, Наполеон расслабил сжатые челюсти, и его ледяной взгляд смягчился. Непринужденным жестом он стряхнул с полы своего серого сюртука прилипший сухой лист.
– Пустяк! – бросил он. – Не о чем говорить, и вообще пора возвращаться! Я уже устал от этой неудачной охоты! Собирайте ваших псарей и собак, д’Аннекур, мы едем в замок. Что касается вас, сударыня, следуйте за нами: мне надо с вами поговорить, но вы пойдете в Английский сад. Рустан вас проводит…
– Простите, сир, но я не одна в этом лесу. Моя подруга…
В серо-голубых глазах Наполеона загорелся огонек, но на этот раз не гнева, а скорее насмешки.
– Хорошо! Найдите свою подругу, сударыня, и отправляйтесь. Оказывается, существуют люди, от которых не так просто избавиться! – добавил он шутливым тоном, давая понять Марианне, что он знает, о какой подруге идет речь.
Она низко поклонилась, затем с любезной помощью генерала Нансути, предложившего руку, чтобы опереться о нее кончиком ботинка, она взлетела в седло с легкостью, которая вызвала сдержанную улыбку у гусарского офицера… Он слишком хорошо знал верховую езду, чтобы поверить в льстивую ложь Марианны. Если кто-то и упал, то только не эта безупречная амазонка… но, зная свет, Нансути так и ограничился улыбкой.
Марианне понадобилось несколько секунд, чтобы найти Фортюнэ и торопливо рассказать ей о том, что произошло, и о неожиданной удаче, вселившей в нее новую надежду.
– Главное то, что он тебя примет! – сказала радостно г-жа Гамелен. – Ты проведешь, без сомнения, очень неприятные четверть часа, но он выслушает тебя, и в этом все! Теперь ты можешь выиграть партию.
Не задерживаясь, обе женщины устремились вслед за Императором. На первом скрещении дорог они под высокой сосной нашли ожидавшего их, неподвижного, как конная статуя, Рустана. Он сделал знак следовать за ним и пришпорил лошадь, направляясь к замку окольным путем, чтобы не смешаться с возвращавшимися придворными.
Спустя полчаса, миновав Английский сад, Марианна вошла во дворец Фонтенбло. На первом этаже Рустан, после того как оставил Фортюнэ в небольшом салоне, открыл перед Марианной дверь большой, выходящей в сад комнаты, поклонился и рукой показал ей на кресло. Еще один раз она оказалась в кабинете Наполеона. Это был уже четвертый, с которым она теперь знакомилась, но, несмотря на убранство Людовика XVI и некоторую мебель Империи, комната благодаря разбросанным в обычном беспорядке бумагам, картам, красным сафьяновым портфелям и личным вещам сразу показалась ей знакомой. Как и в Тюильри, Сен-Клу и Трианоне, табакерка была открыта, гусиное перо брошено как попало, большая карта развернута, и шляпа ютилась на столике. Это ее ободрило, и, с ощущением, что она у себя, настолько могучая индивидуальность Императора везде способствовала созданию присущей только ему атмосферы, она с большей уверенностью стала ждать того, что должно было произойти.
Все следовало по привычному церемониалу: быстрые шаги по плиткам галереи, хлопнувшая дверь, стремительный проход с заложенными за спину руками по комнате до большого рабочего стола, быстрый оценивающий взгляд на придворный реверанс и, наконец, сразу переход к делу.
– Итак, сударыня? Какая крайняя необходимость заставила вас пренебречь моим приказом и явиться докучать мне даже здесь?
Агрессивный тон, умышленно оскорбительный, в обычное время вызвал бы у Марианны реакцию такого же порядка. Но она понимала, что для спасения Язона ей надо растоптать свою гордость, притвориться смиренной и униженной, особенно перед монархом, который только что из-за нее был повергнут на землю.
– Сир, – ласково упрекнула она, – впервые Ваше Величество изволили мне сказать, что я докучаю вам. Неужели вы забыли, что я ваша верная и покорная подданная?
– Верная – я надеюсь, но покорная – ни в коем случае! Вы настоящая смутьянка, сударыня, и если бы я не отдал строгий приказ, вы бы истребили всю мою Великую армию. Когда ради вас не дерутся на дуэли, то из-за вас убивают!..
– Это неправда! – вскричала Марианна, охваченная негодованием более сильным, чем ее решение быть покорной. – Никогда никто не убивал из-за меня, и те, кто это утверждает…
– Не так уж и ошибаются, ибо, если даже допустить, что ни одно преступление не было совершено в вашу честь, я надеюсь, вы не осмелитесь отрицать, что за одну ночь два человека бросили вызов друг другу, а двое других дрались из-за вас.
– Не двое других, сир, а один: один и тот же человек стал причиной двух дуэлей.
Наполеон похлопал ладонью по столу.
– Не пытайтесь ввести меня в заблуждение, сударыня! Я не люблю этого! Одно несомненно: мои жандармы застали двух дуэлянтов на месте преступления у вас… Один бежал, другой не смог. С каких пор вы стали любовницей Фурнье-Сарловеза?
– Я не любовница его, сир, – с отвращением сказала Марианна, – и никогда ею не была! И Ваше Величество это отлично знает, раз вам известно об очень крепких узах, связывающих его с госпожой Гамелен, моей подругой… Впрочем, я умоляю Ваше Величество оставить в покое это незначительное дело. Ведь я пришла совершенно не ради него.
– Но именно о нем мне хочется говорить, ибо я хочу разобраться в нем до конца. В тюрьме генерал Фурнье все время отказывается объясниться начистоту, отстаивая глупую версию, что там было… дружеское состязание с приятелем-иностранцем. Как в это можно поверить, когда Чернышов, получив приказ от князя Куракина срочно выехать с пакетом к царю, вынужден был отказаться от дуэли с этим проклятым Бофором! Не совсем подходящий момент учиться фехтованию!
Итак, ворвавшиеся в ее сад той ночью жандармы опознали русского курьера, и рыцарский жест Фурнье оказался напрасным? Она подняла голову.
– Значит, Ваше Величество знает, что речь шла о графе Чернышове?
Наполеон адресовал ей насмешливую улыбку, в которой молодой женщине почудилась дьявольская жестокость.
– Я сомневался в этом, но теперь, сударыня, вы внесли полную ясность!
– Сир! – возмутилась Марианна. – Обмануть, чтобы узнать правду, – недостойно!
– Это мне, сударыня, судить, что достойно, а что недостойно! И прошу вас понизить тон, если хотите, чтобы я выслушал вас до конца! Теперь, – добавил он после короткого молчания, во время которого он вглядывался в покрасневшее лицо молодой женщины, – теперь я жду вашего подробного и правдивого рассказа о том, что произошло у вас той ночью! Вы слышите: я хочу знать правду, всю правду! И не вздумайте лгать, ибо я вас слишком хорошо знаю, чтобы сейчас же то не почувствовать.
Марианну охватило смятение перед открывшейся перспективой. Рассказать, что произошло в ее комнате? Представить перед этим человеком, который был у нее самым пылким возлюбленным, сцену унизительного насилия, учиненного Чернышовым? Такое испытание казалось ей выше ее сил. Но Наполеон уже вышел из-за стола вперед и оперся о него со скрещенными на груди руками, устремив на молодую женщину повелительный взгляд.
– Итак, сударыня, я жду!..
Внезапная идея пришла Марианне в голову. Он хотел знать «все», что произошло у нее той ночью? Но тогда это неожиданная и желанная возможность рассказать ему сначала о гнусном шантаже, явившемся прелюдией к дьявольской комбинации, жертвой которой стал Язон! При этих условиях какое значение имели ее стыдливость и самолюбие… Она смело подняла голову и гордо взглянула в глаза Наполеону.
– Вы хотите знать все, сир? Я скажу вам все и клянусь памятью моей матери, что это будет только правда.
И Марианна начала рассказ. Сначала с трудом, стараясь найти слова простые и убедительные. Но мало-помалу ее увлекла собственная драма. Ужас той июльской ночи снова завладел ею, торопя слова, отягчая их грузом тоски и стыда. Она поведала все: о сделке с Кранмером, его ложных признаниях, испытанном за жизнь Язона страхе, затем вторжении русского, пьяного до потери человеческого облика, изнасиловании и пытке, которой он ее подверг, наконец, почти сверхъестественном вмешательстве Фурнье, дуэли, появлении жандармов и оказанной генералом своему противнику помощи в бегстве, чтобы избежать нежелательных дипломатических осложнений. Император ни единого раза не прервал ее, но по мере развития рассказа она видела, как сжимаются его челюсти, а серо-голубые глаза принимают зловещий оттенок стали.
Закончив и исчерпав все силы, Марианна спрятала лицо в дрожащих руках.
– Теперь вы знаете все, сир! И я утверждаю, что в моем рассказе нет ни единого лживого слова! Я хочу добавить, – заторопилась она, опустив руки, – что визит… лорда Кранмера означал начало этой драмы, для которой…
– Минутку! Это может подождать! – сухо оборвал Наполеон. – Вы поклялись, что это было выражением самой правды…
– И я еще раз клянусь в этом, сир!..
– Бесполезно! Если все было так, как вы рассказали, на вашем теле должно быть доказательство, покажите его мне!
Марианна внезапно покраснела до корней волос и растерянно заморгала.
– Вы хотите сказать… этот ожог? Но, сир, он находится на моем бедре!
– Ну так что? Разденьтесь!
– Прямо здесь?
– А почему нет? Никто не войдет! И это будет не первый раз, мне кажется, что вы снимете одежду передо мной? Не так далеко ушло время, когда вы находили в этом даже некоторое удовольствие.
Слезы выступили на глазах Марианны при упоминании таким язвительным тоном о мгновениях, которые всегда хранились у нее среди самых дорогих воспоминаний, но отныне казались частью совсем другой жизни.
– Сир, – промолвила она с усилием, – это время ушло гораздо дальше, чем Ваше Величество представляет…
– Я не признаю такую точку зрения! И если вы хотите, чтобы я вам поверил, сударыня, надо представить мне доказательство. В противном случае вы можете уезжать: я вас не задерживаю больше.
Марианна медленно встала. Невыносимая тоска и печаль сжали ей горло, затрудняя дыхание. Неужели он так мало любил ее, что требовал от нее принести в жертву стыдливость и их прошлую любовь? Он прав, говоря, что еще недавно ей нравилось являть его взглядам свое тело, но в них было столько нежности! Но теперь он смотрел на нее так же холодно, как работорговец, оценивающий живой товар. И затем, теперь появилась пропасть между женщиной из Бютара и Трианона и той, которая на тюремных досках так страстно отдалась любимому человеку, чья жизнь, может быть, зависела от этой интимной катастрофы.
Отведя глаза в сторону, она начала открывать стягивавший бюст зеленый суконный спенсер. Ее пальцы дрожали на черных шелковых шнурах, но короткая куртка упала на ковер. Длинная юбка амазонки скользнула по бедрам, за ней последовала рубашка. Прикрыв скрещенными руками груди, она слегка выдвинула поврежденное бедро.
– Смотрите, сир, – сказала она бесцветным голосом.
Наполеон нагнулся. Но когда он выпрямился, его помрачневший взгляд впился в глаза молодой женщины и держал ее в своей власти несколько безмолвных секунд.
– Как ты должна его любить! – пробормотал он наконец.
– Сир!..
– Нет! Помолчи! Видишь ли, это то, что я хотел узнать. Ты больше не любишь меня, не так ли?
На этот раз она отыскала его глаза.
– О, сир! Клянусь, что я люблю и всегда буду любить вас, но по-другому!
– Это то же самое, что сказал я. Ты меня не любишь… а жаль!
– Но вы сами, сир? Разве ваши чувства ко мне остались прежними? И Императрица не занимает полностью ваше сердце?
Его ответная улыбка была необычайно милой.
– Да! Ты права! Тем не менее… мне кажется, что пройдут долгие годы, прежде чем я смогу без волнения смотреть на тебя… Одевайся!
В то время как она лихорадочно-торопливо натягивала одежду, Наполеон начал рыться в загромождавших его бюро бумагах, что-то разыскивая. В конце концов он достал большой лист бумаги, исписанный аккуратным почерком, снабженный императорской печатью, и протянул его Марианне.
– Возьми! – сказал он. – Очевидно, это то, о чем ты приехала меня просить с риском сломать нам обоим головы: помилование Язона Бофора! Как видишь, я подумал об этом, не дожидаясь тебя. Оно готово!..
Неожиданная радость пронзила сердце Марианны почти такой же болью, как недавно горе.
– Вы помиловали его, сир? Господи! Какое счастье вы мне подарили! Итак, кошмар окончился? Он будет освобожден?
Наполеон нахмурил брови и взял обратно акт о помиловании. Ласковый друг внезапно исчез, и снова появился Император.
– Я этого не сказал, сударыня. Я помиловал вашего американского пирата, ибо я знаю, не имея, кстати, формальных доказательств, что он не убивал Никола Малерусса. Но факт контрабанды остается, так же как и эти фальшивые английские фунты, тем более что во всех министерских канцеляриях только и говорят об этом, и я не могу предать забвению такие тяжкие обвинения. Так что Бофор не поднимется на эшафот, но… пойдет на каторгу!
Пламя счастья, запылавшее в душе Марианны, превратилось в слабый огонек.
– Сир, – прошептала она, – я могу вас заверить, что в этом, как и в убийстве, он не виновен…
– Ваши слова – слабая защита от неопровержимых улик.
– Если бы вы позволили мне объяснить все детали происшедшего, я уверена…
– Нет, сударыня, увольте! Не требуйте слишком многого! Согласиться с этим – выше моих возможностей! Удовольствуйтесь тем, что я спас ему голову! Я признаю, что каторга далеко не место для отдыха, но там живут и… иногда оттуда… возвращаются!
«Или оттуда убегают!» – подумала Марианна, вспомнив непринужденное поведение странного сожителя Язона по камере. Но Император продолжил:
– Что касается вас, вы, конечно, можете отныне спокойно вернуться в свой дом. Ваша кузина ждет вас там, а также этот забавный персонаж, которого вы сделали чем-то вроде дядюшки – на манер того, что у вас уже было в Бретани, – и которого вы послали к господину Фуше! Я информирован, что он вернулся оттуда! Да и скрываться вам больше нет необходимости… К слову, где вы провели время после того, как избрали себе местом изгнания Бурбон-Ларшамбо?
Избавленная от самой главной заботы, Марианна позволила себе улыбнуться.
– Неужели, сир, есть что-нибудь, о чем вы не знаете? – спросила она.
– Слишком о многом!.. Особенно с тех пор, как я вынужден был расстаться с господином герцогом Отрантским. Итак, о вас. Где вы нашли убежище?
– Это не было убежище, сир, это была… тюрьма! – заявила молодая женщина, решив скрыть, насколько это удастся, сыгранную в этом деле роль Кроуфорда и его жены, а также Талейрана. – Жена Язона Бофора, нашедшая приют у Ее Величества королевы Испании, похитила меня и держала в заточении на одном из островов во владениях Мортфонтен. Благодаря богу мне удалось бежать…
Наполеона внезапно охватил гнев. Его кулак обрушился на зловеще затрещавший круглый столик.
– Уже не первый раз мне приходится слышать, что резиденция моей невестки служит, без ее ведома, притоном для всякого сброда! Она добра до глупости, и достаточно ее попросить, чтобы она открыла свою дверь и кошелек! Но это уж слишком, и я наведу там порядок! Теперь вы можете удалиться, госпожа княгиня, – добавил он, вынув из жилетного кармана часы и бросив на них быстрый взгляд. – Сейчас я должен принять госпожу Монтескью, на которую будут возложены обязанности гувернантки короля Рима… или принцессы Венеции. Отправляйтесь к вашей подруге и в ближайшем будущем ждите моих распоряжений. Надеюсь скоро опять увидеть вас.
Аудиенция была закончена. Под одобряющим взглядом хозяина Марианна склонилась в глубоком реверансе. Затем она направилась к двери, пятясь, как предписывал этикет, в то время как Император дергал сонетку, вызывая Рустана.
Она дошла до порога, когда он остановил ее движением руки.
– Да, кстати! Ваш друг Кроуфорд тоже вернулся в свое гнездо! Его заперли в заброшенной ферме около Понтуаза и потом выпустили, не причинив никакого вреда, кроме необходимости возвращаться домой пешком. Не особенно приятное упражнение для подагрика…
Смущенная Марианна не знала, что и ответить. Лицо Наполеона было суровым, но глаза смеялись. Он продолжал:
– По-видимому, вы обладаете талантом, сударыня, приобретать верных друзей даже среди тех, у кого верность не является главной добродетелью, как у этого плута Талейрана. Не растратьте его!.. Соблазнить такого старого нелюдима, как Кроуфорд, – победа немалая! До вашего прибытия он поклонялся только нашей бедной тетке, Марии-Антуанетте, но вы мгновенно пробудили в нем вкус к молодости и приключениям. Берегите таких друзей, сударыня! Они нам, может быть… окажутся полезными однажды.
– Я постараюсь, сир!..
Снова отпускающий жест руки, но, видно, так уж было предопределено, что Наполеон сегодня никак не мог закончить с Марианной, ибо он удержал ее еще раз.
– Я совсем забыл! Можете сказать этой неугомонной особе, которая томится в желтом салоне, что ее дорогой Фурнье уже месяц назад получил назначение в Испанию! Это чтобы ее не слишком соблазняла возможность провести зиму в Анвере. И наконец… относительно графа Чернышова. Когда он вернется во Францию, я постараюсь, чтобы он услышал, что я о нем думаю! Даю вам слово! Я никогда не допущу, чтобы причиняли зло тем, кого я люблю! И ваш случай не первый, так было всегда.
– Сир, – промолвила Марианна, до слез взволнованная этим последним и таким неожиданным доказательством привязанности, – как выразить вам…
– Не пытайтесь! До скорой встречи, госпожа княгиня!
На этот раз уже было все. Дверь закрылась между Наполеоном и княгиней Сант’Анна, но Марианна унесла с собой великое чувство утешения, прежде всего от гарантии, что Язон будет жить, затем от уверенности, что она вновь обрела если не любовь, с которой, кстати, она не знала бы что делать, то по меньшей мере дружбу Императора. Она давала ей полную свободу действий, которой она не преминет воспользоваться.
– Итак? – с беспокойством спросила Фортюнэ Гамелен, когда ее подруга присоединилась к ней в желтом салоне.
– Помилование Язона уже состоялось! Император признал его невиновным в смерти Блэка Фиша, но осталась эта история с фальшивыми деньгами… Он… идет на каторгу!
Креолка сдвинула брови, задумалась, затем пожала плечами.
– Жестокое испытание, но оттуда можно выйти живым при его могучем здоровье. Ты узнала, куда и на сколько его посылают?
Нет, Марианна не знала. В своем расстройстве она даже не подумала справиться об этих двух элементарных сведениях, хотя бы о первом. Ибо второе не имело значения, будь Язон осужден на десять, двадцать, тридцать лет или пожизненно, раз она решила пойти на все, чтобы организовать ему бегство. Она удовольствовалась тем, что увлекла подругу за слугой, внезапно появившимся, чтобы проводить их во двор, где ожидали их лошади.
– Уедем отсюда, – сказала она только. – Удобней будет поговорить у тебя… Мне есть что тебе сказать…
Уже в то время, как в сгущающихся сумерках она ехала рысью рядом с подругой к ее домику, Марианна представляла в воображении грядущие дни. Прежде всего как можно скорей вернуться в Париж! Ей не терпелось оказаться дома, с тех пор как она узнала, что Жоливаль ждет ее там вместе с Аделаидой. Это на него, только на него одного она рассчитывала, на его изобретательный ум и его глубокое знание людей и вещей, чтобы составить план побега, который освободит Бофора. С тех пор как она обрела уверенность, что ее возлюбленный не умрет, ей все виделось окрашенным в розовый цвет оптимизма, может быть, немного чрезмерного, который обеспокоенная Фортюнэ постаралась умерить. Ибо Марианна, похоже, считала, что все теперь пойдет как по маслу, что являлось довольно опасной позицией.
– Не надо думать, что бегство будет легким, Марианна, – сказала она ей мягко. – Людей, которых ведут на каторгу, охраняют очень строго. Подобную операцию подготовляют долго и тщательно, если хотят иметь хоть какую-то гарантию на успех.
– Тот человек в Лафорс, Франсуа Видок, убегал уже бог знает сколько раз! Это не должно быть таким сложным!
– Он убегал действительно, но разве его не ловили всякий раз? Единственный шанс Язона, если тебе удастся вырвать его у охраны, немедленно сесть на корабль, идущий в его сторону. На море жандармы будут бессильны… Так что надо все приготовить, а начинать следует с корабля.
– Это все мелочи, которые мы уладим в последний момент. Я утверждаю: то, что сделал этот Видок, Язон тоже сможет…
– Марианна! Марианна! – вздохнула креолка. – Ты рассуждаешь сейчас как маленькая девочка. Я согласна с тобой, что самое важное – это спасенная жизнь, но имей в виду, на каторге малейшая ошибка может быть роковой, и нельзя сравнивать Язона с этим многоопытным завсегдатаем тюрем, Видоком! Будь осторожна и не наделай глупостей!
Слишком счастливая, чтобы так легко позволить себя смутить, молодая женщина только беззаботно пожала плечами, убежденная, что будущее широко откроется перед ней и ее другом. Она теперь представляла себе каторгу чем-то вроде морской тюрьмы, где заключенные работают целый день на свежем воздухе и где с помощью денег всегда возможно добиться от стражников уступчивости и снисходительности. Этот последний пункт – деньги – даже не волновал ее: если далекий муж лишил ее пособия, у нее остались сказочные драгоценности, с которыми она расстанется без сожаления ради Язона. Однако, когда на другой день вечером, после горячих излияний отыскавшихся, она услышала почти то же самое из уст Аркадиуса, она почувствовала, что беспокойство возвращается. Аркадиус проявил искреннюю радость, узнав, что Язон избежал сиюминутной опасности, но не скрыл от Марианны, что каторга – это такое место, где смерть может настигнуть в любой момент.
– Каторга – это форменный ад, Марианна, – сказал он ей, – а ведущая туда дорога – ужасная Голгофа; смерть находит сотни случаев, чтобы ударить: истощение, болезни, ненависть других, наказания, опасная работа. Замену смертной казни каторгой едва можно назвать милостью, и, если мы хотим попытаться устроить побег, нам необходимо проявить бесконечную осторожность, чрезвычайное терпение, ибо заключенный такого порядка будет охраняться более строго, и любая наша неудача может оказаться для него роковой. Вы мне позволите стать во главе операции?..
Марианна с удивлением отметила, что несколько недель разлуки состарили Жоливаля. Его лицо, всегда такое жизнерадостное, осунулось, а виски засеребрились. Поездка в Экс принесла одно разочарование, ибо герцог Отрантский категорически отказался вмешиваться в дело Бофора. Он довольно грубо сослался на то, что окружавшие Императора люди вполне могут сами все выяснить, особенно с таким ничтожеством, как его преемник. Он даже высказал о Марианне такое мнение, что Жоливаль счел нужным умолчать о нем.
«Княгиня она или нет, но у этой женщины такое лицо и тело, которое дешево не купишь. Раз она пробудила желание в Наполеоне, она вытянет из него все, что захочет, даже теперь, когда он во власти жены! Вмешиваясь в эту историю, я рискую только усугубить мою немилость».
И разочарованный Аркадиус несолоно хлебавши вернулся в Париж, чтобы узнать там об исчезновении Марианны. День за днем с помощью Талейрана и Элеоноры Кроуфорд он пытался узнать, что же случилось с молодой женщиной и ее спутником. Расследование предшествовавших исчезновению обстоятельств привело их к Лафорс, но дальше следы исчезли. Люди из тюрьмы видели, как мнимый нормандец с «дочерью» мирно ушли рука об руку по Балетной улице, завернули за угол и… исчезли, словно растворившись в воздухе. Все, что от них осталось, – это найденный в Сене труп кучера с перерезанным горлом.
– Мы считали вас мертвыми! – добавила Аделаида, чьи покрасневшие глаза носили следы пережитого горя. – Как было не подумать, что с вами обошлись так же? И мы боялись… до того дня, когда г-н Кроуфорд вернулся наконец домой и дал нам знать о вашем похищении женщиной и замаскированными испанцами. Насколько он понял, вас решили не убивать, по крайней мере сразу, а дождаться конца процесса.
– Приговор привел нас в отчаяние! – вмешался Жоливаль. – Я предположил, что Пилар спрятала вас в Мортфонтене, и поехал туда, всюду искал, но безрезультатно. Впрочем, вы тогда уже убежали, ведь я там был на этой неделе.
Глядя на их лица, носящие следы пережитых из-за нее волнений, Марианна испытывала угрызения совести. Конечно, по возвращении в Париж она могла, она должна была хотя бы предупредить кузину, но, когда она услышала, что Язон приговорен к смерти, она думала только об одном: как спасти его. Все остальное в мире исчезло для нее.
Чтобы искупить свою вину, она проявила столько нежности и внимания, что скоро все было забыто. Аркадиус подвел под этим черту:
– Вы здесь, вы свободны, и мы спокойны, что Бофор избавился от эшафота. Это главное! В подобных обстоятельствах жаловаться на небо было бы простой неблагодарностью. Надо выпить за ваше возвращение, Марианна, – добавил он радостно и позвонил Жерому, чтобы принесли вина.
– По-вашему, мы можем считать этот день праздником, – заметила Марианна, – хотя вы же сами сказали, что смерть по-прежнему угрожает Язону?
– Следовательно, это не праздник, а просто небольшая передышка перед тем, как с головой окунуться, в первую очередь вам, в новые заботы. Скажу сразу: пришло новое письмо из Лукки! Ваш супруг требует вашего немедленного возвращения, иначе он обратится с жалобой к Императору, чтобы тот как сюзерен оказал помощь верному вассалу и препроводил вас в Лукку!
Марианна почувствовала, что бледнеет. Она не ожидала такого грубого требования, и рассказы Элеоноры пришли ей на память, придав этому ультиматуму угрожающий оттенок. По всей видимости, князь считал ее авантюристкой и замыслил за свое разочарование месть, может быть, и кровавую…
– Пусть он делает что хочет, я не поеду! Сам Император не сможет меня заставить. Впрочем, в скором времени я, без сомнения, должна буду покинуть Париж.
– Опять? – пожаловалась Аделаида. – Но, Марианна, куда вы хотите ехать? А я-то думала, что мы наконец-то заживем мирно здесь, в этом доме, среди всего, что нас привязывает.
Марианна нежно улыбнулась кузине и ласково погладила ее по плечу. Предполагаемая авантюра, видимо, очень огорчала старую деву. Жизненная сила, не оставлявшая ее на протяжении более сорока лет скитаний и борьбы, похоже, угасла или хотя бы померкла. Теперь ей хотелось тишины, спокойствия, и во взгляде, которым она обвела красивую мебель и изысканные вещи, составлявшие этот элегантный салон, читался призыв о помощи, когда он достиг висевшего над камином портрета маркиза д’Ассельна.
– Вы не поедете со мной, Аделаида! Вам нужен отдых и покой, а этому дому – хозяйка, более усидчивая, чем я. Я действительно еще раз уеду, и пусть это вас не смущает. В Париже нет каторги, а я хочу последовать за Язоном. Кстати, – обратилась она к Аркадиусу, – известно, куда его отправят?
– В Брест, без всякого сомнения.
– Это приятная новость. Я хорошо знаю город. Я жила там несколько недель с несчастным Никола Малеруссом в его небольшом домике в Рекуврансе. Если во время дороги не удастся устроить побег, я думаю, что в Бресте мне это будет легче сделать, чем в Тулоне или Рошфоре.
– Нам будет легче сделать, – подтвердил Жоливаль, делая ударение на «нам». – Я уже просил вас доверить мне руководство действиями.
– Так вы оставляете меня одну? – простонала Аделаида голосом обиженной девочки. – Но что я буду делать с присланными вашим супругом людьми, если они появятся? Что я им скажу?
– Все, что хотите! Лучший ответ, что я… путешествую. К тому же я напишу сама и сошлюсь на то, что, скажем, оказывая услугу Императору, я должна была поехать в одно отдаленное место, но, когда я освобожусь, я не премину воспользоваться приглашением моего супруга, – сказала Марианна, думая вслух и постепенно сочиняя свое будущее письмо.
– Это бессмыслица! Вы только что сказали, что не собираетесь вернуться в Лукку.
– И я не вернусь туда! Поймите меня, дорогая, я хочу только выиграть время… время, чтобы вырвать Язона у каторжных охранников. Затем я уеду, я последую за ним в его страну, чтобы жить там рядом с ним, в его тени, хоть в простой хижине, но я больше не хочу разлучаться с ним.
Вдруг вмешался Жоливаль. Его маленькие черные глазки впились в расширившиеся от возбуждения глаза Марианны.
– Следовательно, вы оставляете нас?
– Ничуть. Вам предоставляется выбор: остаться здесь, в этом доме, который я вам отдам, или последовать за мной туда со всем, что представится возможным взять.
– А вы подумали о том, что Бофор женат на этой гарпии? Как вы избавитесь от нее?
– Аркадиус, – начала Марианна с внезапной серьезностью, – когда эта женщина посмела превратить меня в подставку для ног и особенно когда я услышала ее безжалостное решение послать мужа на эшафот, я поклялась, что когда-нибудь она заплатит мне за это. Если она посмеет вернуться к Язону, я с чистой совестью устраню ее. Запросто! – добавила она страстно. – Я не отступлю больше ни перед чем, чтобы добиться его для меня одной и удержать, даже перед убийством, которое будет после всего только законной перед Богом казнью! Я не позволю его преступной жене разрушить единственную любовь моей жизни!
– Вы стали страшной женщиной, Марианна! – вскричала Аделаида с ужасом, не лишенным, впрочем, восхищения.
– Я ваша кузина, моя дорогая! Вы не забыли, что мы познакомились однажды ночью, когда вы хотели поджечь этот дом, чтобы он не остался в руках особы, которую вы сочли недостойной?
Приход Жерома, несущего зажженный канделябр, прервал беседу. Захваченные горячим спором, все трое не заметили, что уже наступила ночь. Мрак захватил углы салона, сгустившись под потолком, занавесями и картинами. Только горевший в камине огонь давал освещение.
Они молча смотрели, как мажордом установил пучок свечей, заливших все вокруг теплым золотистым светом. Когда он торжественно вышел, заявив мрачным тоном, что ужин будет скоро подан, Аделаида протянула к свечам худые руки и стала задумчиво смотреть на их пляшущее пламя. Погруженные в свои невеселые мысли, Марианна и Аркадиус, одна – сидя у огня, другой – облокотившись о камин, хранили молчание, словно ждали в знакомых шумах дома ответ на все те вопросы, которые они себе ставили, не смея высказать их вслух, чтобы не повлиять в какой-то степени на решение относительно будущего других.
Наконец Аделаида повернулась к Жоливалю и всплеснула руками.
– Говорят, что Америка великолепная страна, – сказала она спокойно, тогда как в ее серых глазах вспыхнул легкий огонек былого пламени. – Говорят также, что в землях на юге никогда не бывает холодно!.. Мне кажется, что никогда не ощущать холода – приятно. А вам, Жоливаль?
– Мне тоже, – серьезно ответил виконт, – я думаю, что мне тоже будет приятно и…
Дверь распахнулась настежь.
– Ужин ее светлейшему сиятельству подан! – возгласил с порога Жером.
Марианна ласково взяла под руки Жоливаля и Аделаиду и разделила между ними полную признательности улыбку.
– По-моему, мне уделяют здесь больше внимания, чем я заслуживаю, – заключила она.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100