Читать онлайн Время любить, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Дом Абу-аль-Хайра в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время любить - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время любить - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время любить - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Время любить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Дом Абу-аль-Хайра

Через две недели трое нищих в пыльных лохмотьях входили под арку Баб-эль-Адрара, Ворот Горы, вместе с толпой, направлявшейся на рынок. Никто не обращал на них внимания, так как нищих в Гранаде было полно. Самый высокий из троих, настоящий гигант, шел впереди, за ними следовала женщина, грязная, в изношенных туфлях без задников, покрытая куском черной ткани, из-под которой блестели темные глаза. Третий из них, видимо, слепец, если верить его нетвердой походке и манере цепляться за руки других, был чернявый человечек, который на ходу пытался разбудить милосердие у прохожих, жалостливым голосом бубня несколько строк из Корана. Никто, во всяком случае, не узнал бы в этих жалких людях трех удалых всадников, выехавших две недели тому назад из Коки… но Жосс настоял, чтобы они выглядели именно так.
– Если только поймут, что мы христиане, мы погибли! – сказал он своим спутникам. – Нашими головами украсят стены Гранады, Красного города, а тела наши пойдут на корм собакам – их бросят в ров. Единственный способ пройти незамеченными – прикинуться нищими.
Бывший бродяга оказался настоящим художником, когда принялся за дело. Двор Чудес, который долгое время он украшал собой, был в этом смысле лучшей школой. Он умел так закатывать глаза, что его легко принимали за слепого.
Что касается Катрин, она, переступив границы королевства Гранады, смотрела во все глаза, так было все интересно и необычно. Она даже забыла все тяготы и испытания, выпавшие на их долю.
Последняя часть пути была изнурительной, но Катрин перенесла ее с большим мужеством. Незнакомое небо, гораздо более яркое, чем все, что она до сих пор видела, говорило ей, что она приближалась наконец к тому странному, пленительному и опасному месту, которое зовется Гранадой, где живет Арно.
Дорога, по которой они шли, еще носила следы войны, страданий, смерти. Но, когда с высокой площадки Катрин увидела в солнечном свете наступавшего дня великолепную Гранаду, лежавшую в обрамлении гор, словно в огромной раковине, молодая женщина замерла в восторге. Ее внимание привлек сказочной красоты дворец. Высокая цепь крепостных стен, над которыми высились его башни, нежно обнимала целый мир из цветов, деревьев и беседок. Там и сям поблескивали ажурные струи фонтанов.
Катрин присела на камень у самого края площадки. Она не могла оторвать глаз от сказочного пейзажа, раскинувшегося у ее ног. Вот она, далекая цель ее безумного путешествия! Она была взволнована до слез, оказавшись перед такой красотой. Разве это не страна снов и любви! И разве можно здесь жить иначе, чем в радости и счастье?
Наконец-то бесконечные дороги пройдены, позади ночи сомнений, когда она спрашивала себя, доберется ли когда-нибудь до этого места. Иногда, в минуту отчаяния, она ловила себя на том, что Гранада – это вымысел и плод воображения! Теперь Гранада была перед ней, лежала у ее ног, и радость ее была так велика при виде этого города, что на время она забыла об опасностях, которые могли ее здесь ожидать. Теперь Арно был всего в нескольких шагах от нее, может быть, в том самом сказочном дворце.
Но такой дворец должен усиленно охраняться. Мысль, едва возникнув, сразу охладила ее радость. Эти прекрасные сады росли в крепости. И там же обитала женщина, которую Катрин ненавидела уже заранее! Как пробраться во дворец, как найти Арно в этих анфиладах комнат и запутанных коридорах?
Надо было побороть отчаяние, которое пришло так скоро за радостью победы. Катрин опустилась на колени в пыль, сложила руки и закрыла глаза. В течение долгих минут так же пылко, как и у стен странного городка Пюи, она молилась, умоляя небо сжалиться наконец над ней и возвратить любимого человека, который вместе с ее ребенком составлял единственное ее богатство на земле.
Чья-то рука мягко дотронулась до ее плеча, и это заставило Катрин открыть глаза. Она увидела Жосса, наклонившегося над ней.
– Как можно молиться на самом видном месте, госпожа Катрин! Разве вы забыли, что мы здесь в стране неверных? Быстро вставайте! Если кто-нибудь вас заметит…
Он помог ей подняться, и она улыбнулась ему из-под черного покрывала:
– Простите, я обо всем забыла при виде этой красоты. Когда живешь среди такого великолепия, все забывается. Видно, и дышать-то потом будет трудно вдалеке от этих гор, прохладных вод, здешних садов. А мой супруг, перед тем как уехать из наших мест, видел только мерзость лепрозория! Как же мне упрекать его, если он откажется возвращаться на родину?
– Мессир Арно вовсе не любит сладкую жизнь и цветущие сады, – прервал ее Готье. – Мне что-то с трудом представляется, как это он играет на лютне или нюхает розы, одетый в шелка и атлас. Шпага, кольчуга – вот что он предпочитает носить, а еще суровая походная жизнь по душе ему. Что же касается этого так называемого рая…
– Забавный рай! – прервал его насмешливо Жосс.
– Этот дворец, скорее город-дворец, который называется Аль Хамра… «красный», походит на розу. Под ее благоухающими лепестками скрыты колючие шипы. Смотрите сами.
Худая рука парижанина сначала показала на горные хребты, усеянные фортами, оборонительными сооружениями, укрепленные стены, сквозь зубцы которых виднелись зловещие отблески стали, сияющие мавританские шлемы с белыми тюрбанами. Потом рука Жосса спустилась к двойной стене города и ткнула в отрезок парапета между двумя амбразурами, над которыми высились странные шары.
– Срубленные головы! – только и сказал он. – Как это гостеприимно!
Катрин вздрогнула, но мужество не покинуло ее. Западня, такая красивая и цветущая с виду, безусловно, была опасной, но она силой любви освободит из нее своего супруга.
– Пойдем туда! – только и сказала она.
Лохмотья, которые прикрывали их, были сняты Жоссом с трупов. Катрин тошнило от брезгливости, но под этим черным покрывалом она чувствовала себя в безопасности. В этой стране, законы которой не позволяли женщинам показывать лицо, было очень удобно скрываться от любопытных взглядов.
Устремив глаза на сады, над которыми высились стены Аль Хамры, Катрин, положившись на своих спутников, шла с бьющимся надеждой и тревогой сердцем.
Среди жестикулировавшей и горланившей толпы, пахшей жасмином и прогорклым растительным маслом, они прошли первую довольно ветхую городскую стену. Вторая стена, гораздо более высокая, за которой уже находился сам город, создавала фон живописного полотна для пестро одетой толпы. Огромные охапки мирта, базилика, эстрагона, лаврового листа наполнили благоуханием воздух по соседству с корзинами, полными оливок, лимонов, фисташек и каперсов, бурдюками из козьих шкур, полными топленого масла и меда… Этот город, в сердце которого проникла Катрин, выглядел словно огромный рог изобилия, из которого истекало благополучие.
– Какая сказочная страна! – прошептала Катрин в восхищении. – Столько богатств!..
– Лучше не говорить по-французски, – заметил Жосс. – Здесь этот язык не слишком распространен у мавров. Вот мы и на площади. У вас есть представление о том, где живет ваш друг врач?
– Он говорил мне, что живет прямо на берегу речки.
Она остановилась, глаза ее широко раскрылись от изумления. По узенькой улочке, вившейся между домами с белыми стенами без окон, продвигалось шествие, вооруженные палками глашатаи отталкивали с дороги бродячих торговцев, которые наполняли воздух выкриками и звоном колокольчиков, за глашатаями ехали всадники в белых бурнусах. Наконец, появились шесть темнокожих рабов, словно изваянных из черного дерева, с золочеными носилками на плечах. Когда носилки проплывали мимо Катрин, занавески из лазоревого муслина от порыва ветра раскрылись, и молодая женщина смогла увидеть, как, лежа на парчовых подушках, одетая в голубые одежды, тонкая и гибкая девушка, с длинными черными косами, в которые были вплетены золотые цехины, поспешно покрыла лицо одним из своих покрывал. Но Катрин успела заметить красоту этой девушки, ее гордый профиль и огромные черные глаза, драгоценности, которые украшали ее шею и грудь.
– Кто эта женщина? – спросила она сдавленным голосом, потому что у нее внезапно перехватило дыхание.
Не отвечая ей, Жосс усвоенным им плаксивым голосом спросил у водоноса, прижавшегося к стене рядом с ними, кто была женщина в носилках. Ответ сразил Катрин. Жоссу не пришлось переводить его, ибо, с тех пор как они пересекли Пиренеи, он обучал молодую женщину, как мог, арабскому языку. Она знала уже достаточно, чтобы следить за разговором, и теперь превосходно поняла то, что сказал водонос:
– Это драгоценная жемчужина Аль Хамры, принцесса Зобейда, сестра калифа!
Сестра калифа! Женщина, которая отобрала у нее Арно! Почему же так должно было случиться, что с первых ее шагов в мавританском городе она увидела свою соперницу? И какую соперницу!.. Разом рухнула вера Катрин, которую она пронесла по всему бесконечному пути от Пюи и которая привела ее в этот чужой город. Красота соперницы придала ее ревности страшную остроту, привкус горечи, и эта горечь наполнила ядом, отравила даже горячий утренний воздух. Катрин побрела дальше вдоль стены, камни которой обжигали как огонь. На нее сразу навалилась страшная усталость от долгой дороги и от шока, который она только что получила. Горькие слезы подкатывались к глазам… Арно для нее потерян! Как же теперь в это не верить после ослепительного видения из золота и лазури, которое только что проплыло перед ней? Сражение было заранее проиграно.
– Зачем мне теперь жить?.. – прошептала она. – Лучше умереть…
Это был только невнятный шепот, но Готье его расслышал. Пока Жосс расспрашивал о дороге бродячего торговца, который предлагал «миндаль и сочные гранаты», Готье встал перед поникшей молодой женщиной, грубо встряхнул ее за плечо.
– Ну и что? Что изменилось? Почему это вы хотите умереть?.. Только потому что увидели эту женщину? Разве не ее вы хотите победить?
– Победить! – воскликнула Катрин с горечью. – Победить, какими средствами? Даже бороться не стоит! Я была безумицей, надеясь, что смогу его отвоевать! Ты же ее видел, эту принцессу неверных? Фортюна был прав. Она прекраснее дня, и у меня нет ни одного шанса против нее.
– Ни одного шанса? Почему же?
– Вспомни это ослепительное видение! И посмотри на меня.
Он удержал ее от рокового жеста, который мог погубить их всех, когда она хотела сорвать с себя это грязное черное покрывало, под которым она задыхалась, открыть лицо и светлые волосы.
– Опомнитесь! На нас уже смотрят!.. Ваша несдержанность погубит всех нас.
Усилием воли Катрин заставила себя успокоиться. Готье сказал единственную вещь, которая могла ей помочь: он напомнил ей, что ее поведение всех ставило под угрозу гибели.
Ощупывая стену, мнимый слепой приблизился к ним и прошептал:
– Я разузнал, где живет врач. Это недалеко. Между холмом Альказаба и стенами Аль Хамры, на берегу речки.
Не произнося больше ни слова, они двинулись дальше. Катрин радовалась, что опять увидит Абу-аль-Хайра. Маленький мавританский врач обладал секретом скоро успокаивать и ободрять с помощью слов. Столько раз его мудрые изречения вырывали ее из горя, отчаяния, от которого она чуть не умерла!
Она ничего больше не видела вокруг, перестала интересоваться городом, который мгновение до этого ее очаровывал. Между тем ее спутники увлекли ее в узкую улицу, обсаженную розовыми кустами, сквозь которые, словно сияющие стрелы, проникали лучи солнечного света, а между ними с обеих сторон шли открытые лавочки без дверей, где работали медных дел мастера и жестянщики.
Но Катрин ничего не замечала. Она воскрешала перед глазами чеканный профиль слоновой кости, миндалевидные сияющие темные глаза между густыми ресницами и изящное тело среди парчовых подушек.
«Она слишком красива, – твердила себе Катрин, – она слишком красива!»
Она повторяла про себя эту фразу, твердила как назойливый мотив.
Между тем на берегу прозрачного потока перед ними возник дом врача Абу.
– Вот мы и пришли! – произнес Готье. – Вот цель нашего путешествия.
Но Катрин покачала головой, глядя на другую сторону потока, где высоко над водой, на скалистом выступе гордо вздымался к небу розовый дворец. Цель была там, наверху… и у нее не было более ни сил, ни мужества, чтобы стремиться туда.
* * *
Между тем, когда красивая дверь с двумя створками, искусно отделанная резьбой, открылась перед ней, ощущение времени вдруг совершенно исчезло. Катрин внезапно помолодела на десять лет, ибо сразу узнала черного великана в белой одежде и с белым тюрбаном на голове. Это был один из двух немых рабов Абу-аль-Хайра!
Раб нахмурил брови, неодобрительно взглянул на трех нищих и хотел было закрыть дверь, но Готье быстро выставил ногу и помешал ему, а Жосс сказал:
– Пойди скажи своему хозяину, что один из его самых старинных друзей желает с ним повидаться. Друг из страны христиан…
– Он ничего не может сказать, – вмешалась Катрин. – Этот человек нем!
Она сказала это по-французски, и черный раб посмотрел на нее с удивлением. Катрин быстро опустила свое черное покрывало.
– Смотри! – сказала она, на этот раз по-арабски. – Ты меня помнишь?
Вместо ответа раб опустился на колени, ухватился за край лохмотьев Катрин и поднес его к своим губам. Потом, вскочив на ноги, он бегом бросился во внутренний сад, который виднелся за квадратной прихожей.
Цветущие розы и апельсиновые деревья, отягощенные белыми цветами с пьянящим запахом, окружали прекрасный дом с колоннами. Струящаяся вода пела в саду свою неумолчную песню. Абу-аль-Хайр любил простоту в каждодневной жизни, но вовсе не отрицал при этом комфорта…
Послышались быстрые шаги, и внезапно Абу-аль-Хайр возник перед Катрин. Лицо врача с его смешной бородой было все таким же четким, и одет он был в точности так же, как в первый день их встречи. Казалось, что они расстались только вчера.
Его черные глаза все так же сияли иронией, а улыбка была такой дружеской, что вдруг ей захотелось расплакаться, потому что, обретя своего друга вновь, она почувствовала, что вернулась домой.
Абу-аль-Хайр, не обращая внимания на церемонные приветствия Жосса и Готье, встал перед Катрин, осмотрел ее критически с ног до головы и заявил:
– Я тебя ждал, но ты долго не шла.
– Я?
– Ну да, ты! Ты не меняешься, женщина единственной любви. И тебя всегда тянет к любимому, как бабочку на огонь. Ты лучше умрешь, но не будешь жить в темноте. Половина твоего сердца здесь. Кто же может жить с половинкой сердца?
Краска залила щеки Катрин. Абу не утратил своей невероятной способности читать в самых глубинах ее сердца. Впрочем, кому нужны правила вежливости! И она немедленно перешла к главному:
– Вы видели его? Вы знаете, где он? Что он делает? Как он живет? А он…
– Ну… ну… успокойся!
Мягкие руки врача успокаивающе поглаживали ее дрожащие пальцы.
– Я больше так не могу, Абу!.. Я устала, я в отчаянии!.. Я чувствую себя старухой…
В нервном припадке она почти кричала.
– Само собою разумеется, ты устала, ты чувствуешь себя грязной, на тебе вся пыль пройденных больших дорог… Но это пройдет… даже под твоими нищенскими лохмотьями ты все так же прекрасна. Пойдем, тебе нужен отдых, тебе нужно помыться, поесть. Потом поговорим. Не раньше…
– Та женщина, я видела ее… она такая красивая!
– Не будем об этом говорить, пока ты не отдохнешь и не придешь в себя. Отныне этот дом – твой дом, и только аллах знает, как я счастлив тебя принять, о сестра моя! Пойдем… Иди за мной! Но еще надо подумать и о твоих спутниках. Кто эти люди, твои слуги?
– Более того, это мои друзья.
– Тогда они будут и моими друзьями! Пойдемте все!
Послушно Катрин пошла за ним к узкой каменной лестнице, которая убегала на второй этаж. Готье и Жосс, еще удивленные видом маленького врача и его цветистым языком, пошли вслед за ними. На сей раз Жосс отказался от роли слепого и весело оглядывался по сторонам.
– Брат, – прошептал он Готье, – думаю, что мадам Катрин уже наполовину одержала победу. Этот добрый человечек вроде знает, что такое дружба.
– Думаю, ты прав. Что же касается победы, тут все сложнее. Ты же не знаешь мессира Арно. У него львиная гордость, а упрям он при этом как мул, смел как орел… но и жесток так же. Он из тех людей, кто предпочитает вырвать из себя сердце, чем дать слабину, когда чувствует себя оскорбленным.
– Он что, не любил свою супругу?
– Он ее обожал. Никогда я не видел такой страстно влюбленной пары. Но он заподозрил жену в измене и не простил ее.
С тех пор как Жосс узнал Катрин, ему хотелось увидеть человека, который сумел так крепко привязать сердце подобной женщины. И теперь, когда цель была близка, его снедало любопытство.
Абу-аль-Хайр открыл перед мужчинами маленькую дверь из кедра, покрашенного в красный и зеленый цвета, которая вела в просторную комнату, и сказал им, что слуги скоро займутся ими. Потом он хлопнул в ладоши три раза, перед тем как открыл перед Катрин другую дверь. Это, безусловно, была самая красивая комната в доме: потолок из кедра был украшен орнаментом, стены сияли позолоченной мозаикой, мягкие и толстые ковры покрывали мраморный пол. Четыре сундука из позолоченной меди занимали четыре угла комнаты – там можно было складывать одежду, но, конечно, не видно было кровати. Она явно была свернута и уложена вдоль стены, где-то в углу, так как по мусульманскому обычаю вид кровати не предназначался для посторонних глаз. Но зато в большой нише, украшенной зеркалами, стоял круглый диван со множеством разноцветных пестрых подушек. Окна выходили во внутренний двор.
Абу-аль-Хайр дал Катрин время охватить глазами это приятное помещение, где не было упущено ничего из того, что могло соблазнить женский взгляд. Затем он подошел к одному из сундуков, открыл его, вытащил оттуда охапку разноцветного шелка и муслина и выложил их на диван.
– Ты видишь, – просто сказал он, – я и вправду тебя ждал! Все это было куплено на рынке на следующий же день после того, как я узнал, что твой супруг здесь.
Какое-то мгновение Катрин и ее друг оставались стоять лицом к лицу, потом, раньше чем Абу смог ей в этом помешать, Катрин наклонилась, схватила его руку и прижалась губами к ней, более не помышляя о том, чтобы сдерживать слезы, хлынувшие из ее глаз. Он мягко убрал руку.
– Гость, посланный Богом, всегда желанен у нас, – любезно сказал он. – Но, когда этот гость еще и близок нашему сердцу, тогда нет большей радости для настоящего верующего. Это я должен был бы тебя благодарить!
* * *
Часом позже, смыв дорожную пыль и переодевшись, путешественники уселись вместе с Абу-аль-Хайром на подушки, разложенные прямо на полу, вокруг большого серебряного подноса на ножках, который служил им столом. Поднос был обильно уставлен. Кроме ломтей жареной баранины, там оказались очень тонкие галеты из рубленой смеси голубиного мяса, яиц и миндаля. Но Катрин больше всего манили всевозможные фрукты и овощи, большинство из которых были вовсе неизвестны.
– Больше всего я люблю плоды земли, – улыбнулся Абу, берясь за огромную дыню с благоуханной мякотью и передавая ломти по кругу. – Они хранят в себе солнце!
Они ели за обе щеки с такой жадностью, что вызывали улыбку у Абу, который сам был достаточно сдержан в еде.
– И так всегда бывает у вас в доме, господин? – наивно спросил Жосс, не скрывая разыгравшегося приступа чревоугодия.
– Не называйте меня господином, зовите Абу. Да, у меня всегда так. Видите ли, мы здесь не знаем, что такое голод. Солнце, вода и земля дают нам все в изобилии. Нам только нужно благодарить за это аллаха. По этой причине, – добавил он с неожиданной печалью, – кастильцы мечтают изгнать нас отсюда. Они не понимают, что всего этого не будет, когда падет королевство Гранада!..
За разговором краем глаза он наблюдал за Катрин. Молодая женщина едва дотрагивалась до еды. Она надкусила ломоть арбуза, съела несколько миндалин и теперь маленькой золотой ложечкой рассеянно зачерпывала шербет из лепестков роз, который один из немых рабов только что принес.
Казалось, она была очень далека мыслями от этой комнаты, где, однако, было прохладно и уютно. Катрин мысленно находилась возле дворца-крепости, который был так близко и между тем так недоступен! А за его высокими стенами сердце Арно билось для другой.
Абу-аль-Хайр увидел, что слезы вот-вот брызнут из ее глаз. Тогда он подозвал одного из своих рабов и прошептал ему на ухо несколько слов. Черный раб сделал знак, что понял, и молча вышел. Через несколько минут раздался пронзительный крик:
– Да здрррр…авствует геррр…цог!
Ушедшая в свои печальные мысли, Катрин встрепенулась, словно ее укусила оса. Она подняла глаза на черного великана, а тот смеялся во весь рот, показывая белые зубы. Он поставил рядом с ней серебряный насест, на котором восседал великолепный попугай.
– Гедеон! – вскричала Катрин. – Но это же невозможно!
– Почему же? Разве ты не подарила его мне, когда я уезжал из Дижона? Ты видишь, я хорошо о нем забочусь.
Катрин ласкала перышки птицы, которая изгибалась на своем насесте, посматривая на нее своим большим круглым глазом. Попугай опять открыл свой большой клюв и бросил на этот раз:
– Аллах есть аллах, и Магомет – его пррр…ррр…ок!
– Он сделал успехи! – сказала Катрин, прыснув от смеха. – И стал еще красивее, чем раньше.
Она наклонилась, как когда-то в лавке своего дяди Матье, приблизив к птице лицо, а та нежно поклевала ей губы.
– Сколько же всего он мне напоминает! – прошептала она, ее опять охватила грусть.
Гедеон на самом деле был первым подарком, который ей поднес Филипп Бургундский, когда влюбился. Попугай был верным спутником ее жизни примерно с момента, когда, получив в свои сети Великого Герцога Запада, она сама навсегда отдала сердце Арно де Монсальви. Тени прежних лет прошли перед ней. Но Абу-аль-Хайр вовсе не хотел, чтобы она снова впала в печальное расположение духа.
– Я приказал его принести вовсе не для того, чтобы разбудить в тебе меланхолию, – мягко сказал он, – а чтобы дать тебе понять, что время и люди не меняются так, как ты думаешь. Случается, что времена возвращаются.
– Время герцога Бургундского умерло!
– Я не на это намекал, а на чудесные часы, которые тебе дала любовь.
– Она дала мне их на слишком короткое время!
– Однако достаточное, чтобы воспоминание о них наполнило твою жизнь… и не стерлось из памяти твоего супруга.
– Откуда вы знаете?
– Кто же мог мне об этом сказать, какой была ваша жизнь, если не он сам?
Взгляд Катрин загорелся, а щеки залились краской…
– А вы… его видели?
– Конечно, – сказал Абу с улыбкой. – Ты забываешь, что когда-то мы с ним были большими друзьями. Он тоже вспомнил обо мне и о том, что я живу в этом городе. Едва приехав в Аль Хамру, он спросил обо мне.
– И вам удалось проникнуть к нему?
– Я же врач… и скромный друг нашего калифа, который ко мне расположен. Должен тебе признаться, однако, что принцесса Зобейда меня вовсе не любит с тех пор, как я спас от смерти супругу султана Амину, которую она ненавидит. Более того, она меня терпеть не может. Но уж очень она хотела понравиться своему пленнику и поэтому согласилась меня позвать. А получилось так, что в течение целого часа я смог разговаривать с мессиром Арно.
– Арно – пленник этой женщины? – бросила Катрин, и лицо ее внезапно исказилось. – Зачем лгать? Почему не назвать вещи своими именами? Почему вы не сказали – ее любовник?
– Но… потому, что я об этом ничего не знаю! – спокойно сказал Абу. – Это все секреты, ночные тайны Аль Хамры… где многие слуги немы.
Катрин, чуть поколебавшись, решилась спросить:
– Это правда… он излечился от проказы?
– Да он никогда и не был ею болен! Есть болезни, которые похожи на нее… но их не знают ваши врачи на Западе. Врач принцессы Хадж-Рахим легко распознал, что твой супруг болел не проказой. Чтобы в этом убедиться, ему всего-навсего достаточно было приблизить руку мессира Арно к огню. Твой супруг закричал – доказательство того, что чувствительность у него не затронута.
– Что же это была за странная болезнь? Я своими глазами видела белесые пятна у него на руках…
– В салермской школе знаменитая Тротула называла эту болезнь «витилиго», или «белые пятна». Ваши невежи врачи ее слишком часто путают с проказой.
Опять наступила тишина. Катрин нарушила затянувшуюся паузу:
– Почему Арно последовал за этой женщиной?
– Почему пленный следует за своим победителем?
– Но он пленный чего? Силы… или любви?
– Силы, в этом я уверен. Арно рассказал мне, как нубийцы Зобейды взяли его в плен около Толедо. Что касается любви, возможно, она добавила свои путы к вынужденным оковам… но он мне об этом ничего не сказал. И мне это сомнительно.
– Почему?
– Ты не должна спрашивать меня об этом. Ответ тебе не доставит удовольствия: потому что Арно де Монсальви не верит в настоящую любовь. Он говорит, что раз ты могла забыть ради другого страсть, которая вас соединяла, то никогда другая женщина не сумеет дать ему искреннюю и чистую любовь!
Катрин мужественно выдержала удар. Она умела быть честной сама с собой, и ее кокетство с Пьером де Брезе вовсе не стерлось из ее памяти. Она так часто упрекала себя за это… в особенности за ту ночь в саду в Шиноне, когда Бернар д'Арманьяк застал ее в объятиях прекрасного рыцаря.
– Я это заслужила! – сказала она просто. – Но сила притяжения любви велика. Эта женщина… его любит?
– Страстно. С таким неистовством и исступлением, что это удивляет и приводит в ужас окружающих. Власть «господина франка» над Зобейдой безгранична. Все права – на его стороне, кроме права смотреть на другую женщину. А в последнем случае несчастье падает на голову той, что сумела получить от него улыбку или любезное слово! Очень скоро она попадает к палачу. С десяток женщин умерли уже таким образом. Да и служанки Зобейды больше не осмеливаются поднимать глаз на человека, которого она любит дикой любовью. Они обслуживают его, стоя на коленях, но так плотно закутываются в покрывало, словно находятся на улице. Ибо в противоположность нашему обычаю, который требует, чтобы мужчины жили отдельно от женщин, в самом саду Зобейды находится павильон, где живет мессир Арно…
– И калиф на это соглашается?
Абу-аль-Хайр пожал плечами:
– А почему нет? Для него, пока Арно не согласился перейти в исламскую веру, твой супруг только пленный христианин, как и любой другой. Он рассматривает его как игрушку в руках своей капризной сестры, ничего больше. Ты должна знать, что в этом розовом дворце прячется гнездо гадюк. Ходить там опасно…
– Однако именно это я и хочу сделать. Я хочу туда войти.
– Ты хочешь попасть в Аль Хамру? – с изумлением произнес наконец Абу. – Ты что, потеряла рассудок? Не то тебе нужно делать. Зобейда, конечно, меня ненавидит, но я все же пойду к ней под каким-нибудь предлогом и скажу твоему супругу, что ты у меня. Впрочем, я предсказал ему, что ты придешь.
– И что он сказал?
– Он улыбнулся и отрицательно покачал головой. «Зачем ей приходить? – сказал он мне. – У нее есть все, что она искала: любовь, честь, богатство… а человек, которого она выбрала, из тех, кто умеет удержать женщину. Нет, она не придет».
– Как же он меня плохо знал! – вздохнула Катрин с горечью. – А вы как раз были правы.
– И очень счастлив! Так я пойду к нему и…
Молодая женщина его остановила:
– Нет… Это не подходит по двум причинам: первая заключается в том, что, узнав о моем присутствии, Арно или скажет вам, что я перестала для него существовать… и я от этого умру, или же он попытается соединиться со мной, поставив себя под угрозу.
– Вот действительно причина, ну а вторая?
– Вторая в том, что я хочу видеть, вы слышите, видеть своими собственными глазами, каковы его отношения с этой женщиной. Хочу знать, любит ли он ее, понимаете? Если он на самом деле изгнал меня из своего сердца, я хочу сосчитать их поцелуи, подсмотреть их ласки. У меня нет иллюзий, знайте это! А что касается этой Зобейды, ее красота ввергла меня в отчаяние… Так почему же ей не удалось завоевать его сердце?
– Ну а если это даже так? – смело бросил Готье. – Если эта женщина завоевала мессира Арно и он стал ее рабом? Что тогда вы сделаете?
Кровь отлила от щек Катрин. Она закрыла глаза, стараясь отбросить образ Арно в объятиях принцессы, образ, ставший страшно отчетливым теперь, когда она увидела Зобейду.
– Не знаю! – только и сказала она. – Я и вправду не знаю, но мне нужно знать! И знать я могу только там…
– Дайте мне туда сходить, мадам Катрин, – сказал Готье. – Мне удастся узнать, отвернулся ли ваш супруг от вас. И, по крайней мере, вы не окажетесь в опасности…
Тогда Абу-аль-Хайр взял на себя труд ответить ему:
– Как ты к нему проникнешь? Апартаменты Зобейды – это часть гарема, и, даже если бы они были в стороне, охрана калифа сторожит двери. Ни один человек не входит в гарем, если он не евнух.
– Разве мессир Арно евнух?
– Его случай особый! Он пленник, и Зобейда хорошо охраняет свое сокровище. Ты поплатишься головой, и без всякой пользы…
Готье собирался возразить, но врач знаком приказал ему помолчать. Он повернулся к Катрин:
– Под каким предлогом ты надеешься войти к Зобейде?
– Не знаю. В качестве служанки, может быть… Это можно? Благодаря Жоссу я разговариваю на вашем языке и умею хорошо играть любую роль.
Она с такой мольбой смотрела на него, что Абу-аль-Хайр отвернулся, смущенный тем, что так слаб перед слезами женщины. Он долго молчал.
– Это чистое безумие! – вздохнул он наконец. – Но я с давних пор знаю, что возражать тебе бесполезно. Обещаю тебе серьезно об этом подумать. Но на это понадобится время… А пока воспользуйся моим домом, садом. Увидишь, они наполняют жизнь негой. Отдыхай… приведи себя в порядок, пока…
– Пока? – вскинулась Катрин. – Ждать? Что вы говорите? Вы думаете, что я могу спокойно жить, когда… когда меня пожирает ревность, – призналась она искренне, – сжигает желание его увидеть?
Абу-аль-Хайр встал и строго посмотрел на Катрин.
– Ну что же, пусть еще несколько дней тебя пожирает ревность, сжигает желание повидаться с твоим супругом! Неужели ты хочешь показаться мужчине, которого ты любишь, в таком виде? У тебя тусклые волосы, кожа вся в веснушках, руки огрубели от поводьев…
Смутившись, Катрин опустила голову и покраснела, как гранаты, лежавшие на подносе.
– Я стала такой уродливой?
– Ты прекрасно знаешь, что нет. Но у нас женщина живет, дышит, чтобы нравиться мужчине. Ее тело должно стать курильницей драгоценных духов, которые ему понравится вдыхать, арфой, которую ему приятно будет слушать, садом роз и апельсиновых деревьев, где сладко ему будет наслаждаться своим желанием. Оружие Зобейды… – тебе нужно им воспользоваться, самой обрести его. Только после этого ты можешь сражаться на равных со своей соперницей. Завтра я сам тебя отведу к Фатиме. Она – самая ужасная старуха, какую я знаю, и королева среди сводней, но она, как никто, умеет сделать чудо! Теперь я тебя оставляю. У меня есть несколько больных, их надо посетить. Увидимся вечером.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время любить - Бенцони Жюльетта



эта серия о катрин будет самой любимой
Время любить - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.29





Читала первый раз еще совсем девчонкой хочу перечитать еще раз. Очень интересно.
Время любить - Бенцони ЖюльеттаЕлена
21.07.2013, 10.22





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100