Читать онлайн Время любить, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - «Магдалена» в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время любить - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время любить - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время любить - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Время любить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

«Магдалена»

Небольшой отряд выехал из ворот Алькасар Хениля. Только те, кто хорошо их знал в лицо, могли узнать в этих людях диких воинов Мансура-бен-Зегриса.
Мрачные всадники в черных одеждах с закрытыми лицами превратились в регулярную войсковую охрану калифа, и черные селамы уступили место белым бурнусам. Сам Мансур оставил свою одежду с золотой вышивкой и свой сказочный рубин у Амины и надел мундир простого офицера. Готье и Жосс присоединились к солдатам, нахлобучив на глаза шлемы с тюрбанами, и вместе с ними окружили тесным кольцом большие носилки с плотно закрытыми шелковыми занавесками, которые образовали центр всего шествия.
В носилках находился Арно, все так же в бессознательном состоянии, за ним внимательно следили Абу-аль-Хайр, Катрин и Мари. Обе женщины были одеты как служанки. Мари, вооружившись опахалом, обмахивала им раненого. Абу-аль-Хайр приказал одеть Арно в пышные женские наряды, что было довольно трудно сделать, учитывая рост и телосложение рыцаря. Укутанный в широкие покрывала из синего легкого атласа в золотую полоску, в сборчатых шароварах и вышитых туфлях без задников, рыцарь походил на благородную даму, пожилую и больную. Их забавное переодевание внесло нотку веселья, которая превратила их бегство во что-то вроде театрального представления или любовного приключения с похищением. А главное, они покидали этот город, да не одни, а под надежной охраной. Катрин спросила у Мансура, садясь в носилки:
– Что же мы скажем, если встретим людей калифа?
– Что сопровождаем старую принцессу Зейнаб, бабушку эмира Абдаллаха, который правит в Альмерии.
– И нам поверят?
– Кто же осмелится сказать что-нибудь против? – прервал их Абу-аль-Хайр. – Принц Абдаллах, двоюродный брат калифа, такой ранимый человек, что сам наш хозяин бывает очень осторожен в отношениях с ним. Альмерия – это один из наших крупнейших портов. Что касается меня, так совершенно естественно, что я сопровождаю эту благородную даму, – заключил он, устраиваясь на подушках в носилках.
Вся группа ехала в темноте и без шума, раздавалось только приглушенное цоканье копыт лошадей. А совсем близко, в городе, царило оживление. Все огни были зажжены, и город светился в ночной темноте, словно огромное скопление светлячков. И Катрин любовалась этим видом, приподнимая занавески. Она испытывала пьянящее чувство победы. Город был восхитителен, но крики, плач, которые слышались из-за высоких стен, говорили о том, что там происходит побоище.
Голос Мансура долетел до молодой женщины:
– Калиф неистовствует! Поедем побыстрее! Если меня узнают, нам придется сразиться, а нас только двадцать человек.
– Вы забываете нас, – сухо прервал его Готье, который скакал совсем рядом с носилками, так близко, что Катрин могла до него дотронуться. – Мой товарищ, Жосс, умеет сражаться. А что до меня, то уж с десяток я точно уложу.
– Тогда, скажем, нас тридцать один, и да сохранит нас аллах!
Огни Гранады мало-помалу отступили. Плохо различимая дорога, незаметная для тех, кто ее не знал, повернула, и город исчез за могучим скалистым возвышением.
– Дорога будет тяжелой, – проговорил Жосс с другой стороны носилок. – Нам нужно будет пройти высокие горы.
Резкая команда раздалась в темноте, и отряд остановился. Скалистое место кончилось, и опять стала видна Гранада, дворец Амины, где горели лампы на зубцах белых стен. До Катрин долетел голос Мансура:
– Вовремя мы уехали! Смотрите!
Отряд всадников в белых плащах с факелами, которые сеяли по ветру искры, быстрым галопом проехал римский мост и в облаке пыли остановился перед воротами Алькасар Хениля.
Во главе отряда зеленое знамя калифа развевалось в руке офицера-знаменосца. Весь отряд устремился в тяжелые ворота…
Катрин высунула голову и поискала глазами Мансура.
– А Амина? – спросила она. – Ей ничего не грозит?
– Чего же ей бояться? У нее ничего не найдут. Одежда моих людей уже зарыта в саду, а среди ее слуг и женщин нет ни одной, которая не согласилась бы скорее отрезать себе язык, чем ее выдать. И даже если Мухаммад подозревает ее в помощи мне, он никак не вообразит, что она могла помочь и вам. Народ ее обожает, и я думаю, что он и теперь ее любит. Между тем, – заключил он со внезапным взрывом ярости, – в один прекрасный день ему придется отдать ее мне. Я ведь вернусь! Аллах сделает так, что мое возвращение будет его последним днем!..
Ничего больше не произнося, мятежный принц хлестнул свою лошадь и бросился на приступ первого уступа сьерры. Вся группа молча двинулась вслед. Катрин опустила занавеску. Внутри носилок темень была полной и стояла такая духота, что Абу-аль-Хайр откинул занавески с одной стороны.
– Нам не грозит, что нас здесь узнают. Так будем же дышать! – прошептал он.
Катрин с тревогой пощупала лоб Арно. Жар спал, а дыхание стало ровным. Тогда Катрин свернулась калачиком в ногах своего супруга, закрыла глаза и, чувствуя, как счастье и покой овладевают ее сердцем, крепко заснула.
* * *
Нападение произошло через два дня, в горах, на заходе солнца. Беглецы поднялись из глубокой долины Хениля и продолжали путь по склону ущелья, на дне которого кипел поток. Они шли по горному карнизу, поднимавшемуся к хребту. Жара в значительной мере спала, и тропинка, казалось, шла через арену с почти вертикальными стенками, над которой возвышались три огромные снежные вершины. Мансур указал на самую высокую:
– Там живут только орлы, грифы и люди Фараджа Одноглазого, знаменитого бандита.
– Мы-то слишком сильны, чтобы бояться бандита! – заметил Готье с презрением.
– Еще неизвестно!.. Когда Фараджу нужно золото, ему случается пойти на службу к калифу, и, когда у него появляется подкрепление из пограничных солдат, он становится опасным.
Вдруг свирепые вопли раздались так пронзительно, что даже лошади взвились на дыбы. Из-за каждого камня высунулся человек… и вся гора, казалось, пришла в движение, обрушилась на маленькую группу путников. Маленький человечек, худой и уродливый, на грязном тюрбане которого торчал пук орлиных перьев, а глаз закрывала грязная повязка, вел их в атаку, издавая ужасающие пронзительные крики.
– Фарадж Одноглазый! – взревел Мансур. – Соберитесь вокруг носилок!
Вот уже кривые турецкие сабли заблестели в руках воинов; Готье подъехал к начальнику, чтобы сражаться рядом с ним, и крикнул Жоссу:
– Защищай носилки!
Занавески носилок неожиданно раздвинулись, и появился Арно. Катрин попыталась удержать его, но безуспешно.
– Оружие! – закричал он. – Лошадь!
– Нет! Ты еще слишком слаб…
– Думаешь, я так и буду смотреть и не приму участия в бою? Сиди в носилках и не двигайся! – сурово приказал он. – А ты, друг Абу, сторожи ее и не дай ей наделать глупостей!..
С яростным нетерпением он срывал с себя покрывала, которыми был укрыт.
– Лошадь! Оружие! – повторял он.
– Вот оружие, – спокойно произнес Жосс, протягивая ему свою собственную кривую саблю. – Вы лучше меня владеете этим резаком. И лошадь берите мою.
– А ты?
– Я возьму ту лошадь, всадник которой сорвался в пропасть.
– Арно! – вскричала Катрин в отчаянии. – Я тебя умоляю…
Но он ее не слушал. Он прыгнул в седло и, сжимая бока животному голыми пятками, присоединился к Мансуру и Готье, которые уже ввязались в яростное сражение. Арно поверг врага в смятение, которым воспользовался Мансур. Что до Катрин, вся эта картина некоторое время вызывала в ней страх, но и она не смогла сдержаться и рассмеялась: Арно был неподражаем!
– Он же сумасшедший! – вздохнула она. – Как он может выдерживать бой, когда всего два дня тому назад…
– Все же эти два дня он ел, пил, он отдохнул, – произнес врач, спокойно перебирая пальцами четки из полированного янтаря. – Твой муж обладает необыкновенной мощью. Ты же не думаешь, что он спокойно слушал бы звон сабель. Для него свирепые звуки войны – как самая сладостная музыка.
– Но… руки?
– Ты же видела, раны закрываются. И он прекрасно знает, что, если раны опять откроются, я еще раз остановлю кровь.
И Абу-аль-Хайр принялся тихим голосом призывать аллаха и Магомета, его пророка, помочь благополучному исходу боя. Люди Мансура образовали мощную защиту вокруг носилок, таким образом, Катрин оказалась в центре сражения. Немного поодаль Мансур, Арно и Готье мужественно сражались. Арно попал в свою стихию, опять занимался любимым делом. «Никогда, – подумала Катрин с обидой, – он так не бывает счастлив, как в бою. Даже в моих объятиях он не знает такого полного счастья…»
Пронзительный голос долетел до нее:
– Ты от меня не уйдешь, Мансур-бен-Зегрис! Ты попался прямо ко мне в ловушку…
Это был Фарадж, и он издевался над врагом. Маленький человечек тоже был суровым воином, и дуэль его с Мансуром была свирепой.
– В твою ловушку? – презрительно бросил принц. – Ты слишком зазнался. Я знал, что ты здесь обосновался, и не побоялся тебя. Но ты выбрал неверную дорогу, если надеешься на золото или драгоценности. У нас с собой только оружие.
– Ты забываешь о своей голове! Калиф мне за нее заплатит в десять раз больше, и я наконец вернусь в Гранаду победителем.
– Когда твоя собственная голова украсит крепостную стену, тогда да, ты долго будешь любоваться Гранадой.
Остальное содержание перепалки потерялось в звоне оружия. Катрин прижалась к Мари, и обе женщины с тревогой смотрели на сражение.
День быстро клонился к ночи. Только снежные вершины еще краснели на солнце. Смерть пробила бреши в обоих лагерях. Мансур, Арно и Готье все еще сражались, и в рядах бандитов потери были серьезные, тогда как со стороны беглецов пало всего пять человек. Катрин и Мари со страхом смотрели на воинов, чья победа или проигрыш могли иметь для них такие ужасные последствия. Абу-аль-Хайр все время молился…
И потом раздался крик, ужасный, раздирающий, который заставил Катрин выскочить из носилок. Могучий Арно разрубил голову Фараджа Одноглазого. Но молодая женщина застыла, завороженная ужасающим зрелищем: Готье, оставаясь на лошади и широко открыв рот, кричал, не переставая, и у него в груди торчало копье.
Катрин поймала взгляд Готье, она прочла в его глазах удивление, потом, как сраженный молнией дуб, нормандец повалился на землю.
– Готье! – вскричала молодая женщина. – Господи!..
Она побежала к нему, встала на колени, но Арно уже спрыгнул с лошади, бросился к нему и отстранил Катрин:
– Оставь! Не дотрагивайся…
На ее призыв прибежал Абу-аль-Хайр, осмотрел раненого и нахмурил брови. Тоненькая струйка крови текла из угла рта.
– Он еще жив, – произнес врач. – Нужно осторожно вынуть копье… Можешь ты это сделать, а я его подержу? – спросил Абу-аль-Хайр у Монсальви.
Вместо ответа Арно без колебаний содрал бинты, которыми еще были обвязаны его руки, потом взялся за древко копья, пока Абу осторожно раздвинул края раны, которую Катрин уголком своего покрывала обтирала от крови.
Дюйм за дюймом смертоносное копье стало выходить из глубин груди… Катрин задерживала дыхание, боясь, что каждый вздох Готье мог оказаться последним. Наконец копье вышло целиком, и Арно гневным жестом отбросил его далеко от себя, а врач в это время при помощи тампона, который поспешно сделала Мари из того, что ей попалось под руку, останавливал кровь, хлынувшую из раны.
Вокруг них наступила тишина. Лишившись вожака, бандиты бежали, и Мансур даже не потрудился их преследовать. Его воины, кто остался жив после сражения, подходили, образовывая вокруг поверженного Готье молчаливый круг. Мансур наклонился над раненым. Его темный взгляд встретился со взглядом Арно.
– Ты смелый воин, но и твой слуга тоже бравый человек! Если он будет жить, я возьму его к себе лейтенантом. Думаешь, ты спасешь его, врач?
Абу с сомнением покачал головой.
– Спасите его! – пылко попросила Катрин. – Он не может умереть! Только не он…
– Рана кажется глубокой! – прошептал Абу. – Попробую сделать что смогу. Но нужно его убрать отсюда. Здесь больше ничего не видно…
– Перенесем его в носилки, – произнес Арно. – Пусть меня унесет дьявол, если я еще туда вернусь!
– Ты почти голый, босой, – прервала его Катрин, – ты сам еще в опасности!
– Я возьму одежду кого-нибудь из мертвых. Я не собираюсь ходить в этих женских тряпках. Нельзя ли добыть немного огня?
Двое воинов разожгли факелы, а другие с бесконечными предосторожностями подняли Готье и перенесли его в носилки.
Поднялся ветер, завыл в ущелье как голодный волк, стало холодать.
– Нужно найти убежище на ночь, – произнес Мансур. – Идти по склону в темноте – это просто самоубийство, и нам больше нечего бояться разбойников.
Арно, который на какое-то время исчез, вернулся, одетый с ног до головы. На нем оказались белый бурнус и шлем с тюрбаном.
Ледяное дыхание горных вершин раздувало пламя факелов. С большими предосторожностями они двинулись в путь по опасной дороге. Мансур, держа лошадь под уздцы, шел впереди в поисках какого-нибудь пристанища. За ним следовали носилки очень медленным ходом, чтобы не беспокоить раненого, которому Абу с помощью Катрин и Мари оказывал помощь.
Вскоре черная пасть грота открылась перед ними. Люди и животные набились в пещеру, разожгли огонь. Катрин присела к Арно. Врач, перевязав рану, заставил Готье выпить успокоительного, чтобы тот побольше спал, но жар у него поднимался, и Абу не скрывал своего пессимизма.
– Его могучее здоровье, возможно, сделает чудо, – сказал он молодой женщине. – Но я не осмеливаюсь надеяться на это.
Опечаленная до глубины души, Катрин подошла и села возле мужа, прижалась к нему и положила голову ему на плечо. Он нежно обнял ее рукой, накрыл своим бурнусом.
– Поплачь, моя милая, – прошептал он. – Это поможет тебе.
Он поколебался немного, и Катрин почувствовала, как теснее сомкнулось его объятие. Потом, окончательно решившись, Арно сказал:
– Раньше, могу тебе признаться, я к нему ревновал… Эта верность преданной собаки, которую он всегда проявлял по отношению к тебе, эта неустанная забота, которой он тебя окружал, меня раздражали… А потом пришло время, и я понял, что ошибался. Если он тебя любил, то другой любовью, чем та, которую я себе представлял… Что-то вроде почитания святой…
Катрин вздрогнула и почувствовала, как задрожали у нее губы. Безумная ночь в Коке вдруг представилась так явственно, что ее захлестнуло волной стыда и угрызений совести. У нее возникло желание признаться немедленно в том, что Готье был ее любовником, что она была счастлива в его объятиях.
– Арно, нужно тебе сказать…
Но очень нежно он закрыл ей рот поцелуем.
– Нет. Ничего не говори. Еще не пришел час воспоминаний, сожалений… Готье еще жив, и Абу, может быть, совершит чудо, в которое сам не верит!
Большой бурнус соединил тепло их обоих тел, прижавшихся друг к другу. Если бы она договорила, что бы сказал Арно, что бы сделал? Он с презрением выгнал бы ее на холод, и ее душа бы заледенела… А ей так хорошо было здесь, рядом с ним! Он поддерживал ее своей силой, всей своей любовью, которую только он один умел ей дать.
– Я люблю тебя… – прошептала она. – О! Я так тебя люблю!
Он не ответил, но сжал ее еще сильнее, почти делая ей больно, и Катрин поняла, что он борется с искушением. Вокруг сидели воины Мансура с неподвижными, замкнутыми, таинственно-загадочными лицами, на которых мерцали отсветы пламени. Эти люди еще чувствовали усталость от недавнего сражения, но, привыкшие с детства к полной опасностей жизни, не теряли ни мгновения, чтобы восстановить потерянные силы. Кто мог сказать, что ждет их этой ночью?
Эта ночь, проведенная в сердце гор, в пещере, населенной джиннами, этими духами из восточных сказок, которые ей рассказывала Фатима, надолго врезалась в память Катрин… Высокая фигура Мансура появилась у огня. Он что-то сказал своим людям, обошел костер и сел рядом с Арно. Один из его слуг подошел, неся в сложенных ладонях финики и бананы. Мавр взял их и с улыбкой предложил рыцарю. Это был первый любезный жест с его стороны по отношению к Арно, но этим жестом он признавал его равным себе. Арно молчаливо поблагодарил его кивком.
– Настоящие воины узнаются по первому же бою, когда им приходится скрестить оружие, – просто объяснил Мансур. – Ты – из наших!
Мужчины подкреплялись, но Катрин ничего не могла есть. Все время она смотрела в сторону носилок. Абу-аль-Хайр сидел у изголовья больного. Время от времени до молодой женщины долетал стон, и каждый раз у нее болезненно сжималось сердце.
Волк завыл в горах, и Катрин вздрогнула. Это было дурным знаком…
Чувствуя подавленное состояние жены, Арно наклонился к ней и прошептал тихим голосом:
– Никогда больше ты не будешь страдать, моя милая. Тебе больше никогда не будет холодно, ты не будешь мучиться от голода, от страха! Перед Богом, что меня слышит, я клянусь устроить нашу жизнь так, чтобы дать тебе возможность забыть все, что тебе пришлось вытерпеть!
* * *
Через пять часов отряд мятежников добрался до Альмерии. Готье все еще был жив, но жизнь постепенно покидала его огромное тело.
– Ничего нельзя сделать, – в конце концов признался врач. – Можно только продлить его мучения. Он должен был уже умереть ночью, если бы у него не было такого исключительного здоровья. Между тем, – добавил он, – он и не старается выжить.
– Что вы хотите этим сказать? – спросила Катрин.
– Что он больше не хочет жить! Можно подумать… да, можно подумать, что он счастлив, что умирает! Никогда не видел человека, который бы с таким спокойствием готовился к собственной смерти.
– Но я хочу, чтобы он жил! – вскинулась молодая женщина.
– Ты здесь ничего не сделаешь! Думаю, он уверен, что его земная миссия окончена с тех пор, как ты нашла своего супруга.
Катрин понимала, что хотел сказать врач. Теперь, когда она опять заполучила Арно, Готье понял, что ему больше нет места в жизни Катрин, и, может быть, он не чувствовал в себе мужества, после того как был спутником ее тяжелых дней, участвовать в их счастливой жизни…
– Сколько времени он еще проживет? – спросила она.
Абу пожал плечами:
– Кто может знать? Может быть, несколько дней, но я бы скорее сказал, несколько часов. Он быстро угасает… между тем я надеялся на то благотворное влияние, которое оказывает на раненых морской воздух!
Море! С высоты холма Катрин завороженно посмотрела на него. Море блестело, ласкало песчаный берег и, словно рассыпавшиеся женские волосы, окружало большой город. Город сиял ослепительной белизной, над ним возвышалась белая крепость, а там, дальше, виднелся порт, в котором танцевали на волнах корабли с разноцветными парусами. Высокие пальмы полоскали свои темно-зеленые веера на морском ветру под ослепительным голубым небом.
Город раскинулся в огромной долине, заросшей апельсиновыми и лимонными деревьями. Катрин вспомнила море во Фландрии, когда жила там, будучи возлюбленной Филиппа Бургундского. Море там было серо-зеленым, покрытым белесыми бурунами, или плоским, беспокойным, свинцовым; оно лежало у дюн, которые пересыпал ветер. Забыв на миг свое горе, она поискала руку Арно.
– Смотри! Здесь наверняка самое красивое место на земле. Разве мы не будем счастливы, если сможем здесь жить?
Но он тряхнул головой, а в углу губ пролегла морщинка, которую Катрин хорошо знала. Взгляд, которым он охватил сказочный пейзаж, был тоскливым.
– Нет! Здесь все чужое! Поверь мне, наша суровая и старая Овернь, если придет день, когда мы ее опять увидим, нам даст гораздо больше настоящего счастья.
Он улыбнулся, увидев ее растерянность, поцеловал в глаза и ушел к Мансуру. Их отряд остановился на этом тенистом холме, чтобы держать совет. Катрин, на мгновение оставляя Готье, выскользнула из носилок и подошла к мужчинам. Мансур указывал на белую крепость, высившуюся над городом:
– Это Альказаба. Там чаще всего живет принц Абдаллах и предпочитает ее своему дворцу на берегу моря. На этой территории тебе больше нечего бояться калифа, – сказал он Арно. – Что ты собираешься делать?
– Найти корабль, который отвез бы нас в нашу страну. Думаешь, это можно сделать?
– В этом порту у меня есть своих два корабля. На одном я поплыву в африканские земли. Другой отвезет тебя вместе с твоими близкими в Валенсию. С тех пор как Сид нас оттуда прогнал, – добавил он с горечью, – исламские корабли больше не входят в этот порт даже для торговли. Мой капитан вас высадит ночью на берег. В Валенсии ты без труда найдешь корабль, который отвезет вас в Марсель.
Арно в знак согласия кивнул головой. В Марселе, во владениях королевы Иоланды, графини Прованской, он действительно будет почти у себя дома, и по его улыбке Катрин догадалась о той радости, которая охватила его при этой мысли.
– Можем мы выехать этой же ночью?
– Зачем так спешить? Абдаллах проявит к тебе братское гостеприимство, что я и сам намерен был бы сделать, если бы мог увезти тебя с собой в Магриб. Ты бы сохранил лучшие воспоминания о мусульманах.
– Благодарю тебя. Будь уверен, что я сохраню хорошее воспоминание если не обо всех мусульманах, так, по крайней мере, о тебе, Мансур. Встреча с тобой – благословение Божье, и я Ему за это благодарен! Но у нас на руках раненый…
– Он умирает.
– Я знаю. Между тем он может выжить!
Катрин обдало облаком нежности. Эта чуткость Арно в отношении к Готье волновала ее до глубины души. Нормандец умирал, конечно, но Монсальви отказывался оставлять его тело на чужбине, у неверных. Она подняла на своего супруга взгляд, сиявший благодарностью. Мансур, помолчав немного, медленно ответил:
– Он не доживет до того времени, когда вы увидите родные берега! Однако я понимаю твою мысль, брат мой! Сделаем так, как ты хочешь. Этой же ночью мой корабль поднимет паруса… Теперь пойдем.
Катрин вернулась в носилки, где Готье на какой-то момент вернулся в сознание. Его дыхание делалось час от часу все более затрудненным. Его огромное тело, казалось, уменьшалось, а лицо трагическим образом изменялось, уже тронутое тенью смерти. Но он устремил на Катрин ясный взгляд, и она ему улыбнулась.
– Смотри, – произнесла она мягко, отведя занавеску, чтобы он смог увидеть то, что было снаружи. – Вот море, которое ты всегда любил, о котором ты мне столько рассказывала. На море ты выздоровеешь…
Он отрицательно покачал головой. На его бескровных губах появилось подобие улыбки:
– Нет! Я умру!.. И так лучше!..
– Не говори этого! – запротестовала Катрин с нежностью. – Мы за тобой будем ухаживать, мы…
– Не надо меня обманывать! Я знаю, и я… я счастлив! Пообещайте мне…
– Все, что ты захочешь.
Он сделал ей знак приблизиться и выдохнул:
– Обещайте… что он никогда не узнает, что произошло… в Коке! Ему будет больно… Это было только… милосердие! Не стоит…
Катрин выпрямилась и сжала горячую руку.
– Нет, – произнесла она с горячностью, – это не было милосердие! Это была любовь! Клянусь тебе, Готье, всем, что у меня есть в мире самого дорогого: той ночью я тебя любила, я отдалась тебе от всего сердца и продолжала бы, если бы ты этого захотел. Видишь ли, – прибавила она, – ты дал мне столько радости, что на миг меня взяло искушение остаться, отбросить мысль о Гранаде…
Она остановилась. Выражение бесконечного счастья осветило измученное лицо Готье, придав ему красоту, мягкость, которой он никогда раньше не обладал. В первый раз после той ночи Катрин, взволнованная до глубины души, вновь прочла во взгляде серых глаз ту страсть, которой она тогда упивалась.
– Спасибо, что ты сказала мне об этом… – прошептал он. – Я уйду счастливым… таким счастливым!
Потом он прошептал еще тише, слабевшим голосом:
– Ничего больше не говори… Оставь меня! Я хотел бы поговорить с врачом… у меня мало времени. Прощай… Катрин! Я любил… только тебя…
Горло у молодой женщины перехватило, но она еще раз она наклонилась и очень нежно, с бесконечной печалью прильнула губами к потрескавшимся губам, потом обернулась к Мари, неподвижно сидевшей в углу носилок:
– Позови Абу!
Весь их кортеж шел шагом, так как на дороге было большое оживление. Видно, это был базарный день. Мари позвала врача, пока Катрин, стараясь спрятать слезы, выскользнула из носилок на землю. Арно ехал верхом в нескольких шагах впереди, рядом с Мансуром. Она позвала его, и в голосе у нее было столько боли, что он немедленно остановился, посмотрел на залитое слезами лицо и, свесившись с седла, протянул ей руку.
– Иди ко мне, – только и сказал он.
Он поднял ее, посадил перед собой и обхватил руками. Молодая женщина спрятала лицо у него на груди и зарыдала. Арно спросил:
– Это конец?
Не в состоянии ответить, она кивнула головой. Тогда он сказал:
– Плачь, моя милая, плачь сколько хочешь! Мы никогда не сможем оплакать в полной мере такого человека, как он!
* * *
В невообразимой толкотне, царящей в порту, среди бесчисленных торговцев рыбой, овощами, разными фруктами, пряностями, которые, сидя прямо на земле, громкими криками подзывали покупателей, отряд Мансура прокладывал путь носилкам, в которых умирал Готье. Они пробирались к стоявшим у пристани кораблям. Среди множества рыбацких лодок всех размеров, нескольких тяжелых рыбацких барок и торговых кораблей два военных корабля походили на гепардов, словно эти хищники прилегли отдохнуть у берега. Мансур показал на них Арно:
– Вот это – мои…
Монсальви улыбнулся. Это были настоящие пиратские корабли, и его охватило беспокойство: мог ли он посадить на такой корабль Катрин и Мари? Кто мог быть уверенным, что, выйдя в море, капитан не направит паруса в сторону Александрии, или Кандии, или, наконец, в Триполи, – словом, на один из больших рынков рабов, где, уж конечно, первой по стоимости рабыней окажется Прекрасная Дама Запада. Близкая и неизбежная смерть Готье многое меняла. В случае необходимости Арно с Жоссом придется защищать двух женщин против целого экипажа. Конечно, Арно не сомневался в доброй воле Мансура, но пират всегда может отказаться от своих слов. Капитан пиратского корабля потом скажет, что выполнил свою миссию, и никто даже не подумает больше беспокоиться о том, что могло случиться с супругами Монсальви…
Охваченный такими мрачными предчувствиями, Арно инстинктивно прижал Катрин к себе, но она не ответила на его объятие. Она смотрела во все глаза на корабль, который как раз в этот момент входил в порт, и все спрашивала себя, не снится ли ей это.
Корабль вовсе не походил на те, что заполняли порт. Это была большая галера с пузатым корпусом, но Катрин пришла в восторг вовсе не от формы корабля, а от знамен, что развевались на ветру. Одно – золотое в серебряных полосах с тремя кораблями святого Иакова по черному геральдическому фону и тремя красными сердцами. Эти геральдические знаки ей многое сказали, ведь Катрин их хорошо знала.
– Жак Кер! – вскричала она. – Этот корабль принадлежит ему…
Теперь Арно тоже смотрел на красавец корабль, но он разглядывал другое знамя, то, что развевалось выше и во всю ширь. И смотрел он на него восторженными глазами.
– Королева Иоланда… – прошептал он. – Этот корабль, безусловно, везет посла.
Радость охватила супругов. На этом корабле они будут у себя дома…
– Я думаю, – сказал Арно Мансуру, – что тебе не придется отдавать нам свой корабль. Вон видишь, тот корабль принадлежит нашему другу и везет, без всяких сомнений, посланца из моей страны…
– Торговец, – заметил бен-Зегрис с некоторым оттенком презрения, но, впрочем, очень скоро поправился: – Но хорошо вооружен!
Действительно, на борту корабля виднелись шесть бомбард, поднимавших раскрытые пасти.
«Магдалена» – так назывался корабль. И он не собирался причаливать. Доплыв до центра портового бассейна, «Магдалена» бросила якорь, с борта спустили лодку, а в это время на набережную сбегались чиновники в тюрбанах и зеваки.
Между тем лодка быстро подплывала к берегу. Кроме гребцов, в ней были три человека, из которых на одном был тюрбан, а на двух других вышитые береты. Но Катрин уже узнала самого высокого из тех, что были в беретах. Прежде чем Арно сумел ей помешать, она соскользнула с его лошади на землю и, работая локтями, добежала до берега, когда лодка приставала к пирсу. Когда Жак Кер спрыгнул на набережную, она почти упала ему в объятия, смеясь и плача одновременно…
Он хотел оттолкнуть от себя мусульманку, которая цеплялась за него, но это длилось только один миг. Он увидел ее лицо, глаза и побледнел.
– Катрин! – воскликнул он, пораженный. – Это невозможно! Вы ли это?
– Да, я, мой друг, именно я… и так счастлива вас видеть! Господи! Само небо посылает вас! Это слишком чудесно, слишком…
Она не очень-то понимала, что говорила, охваченная сильной радостью. Но тут подъехал Арно, спрыгнул с лошади и почти упал, как и Катрин, в объятия мэтра Жака Кера.
– Мессир Арно! – вскричал тот. – Какая невероятная удача!.. Найти вас сейчас же, как я только вступил на землю! Но знаете ли вы, что мне больше здесь и делать нечего!
– Почему же?
– Вы думаете, зачем я сюда приплыл? За вами! Разве вы не заметили королевских гербов на моем корабле? Я прибыл требовать у калифа Гранады господина Монсальви с его супругой… И должен был вернуть ему одного из его лучших командиров, который имел несчастье попасться нам в плен у берегов Прованса. Должен был произойти в некотором роде обмен…
– Вы рисковали жизнью! – воскликнула Катрин.
– Разве? – улыбнулся Жак Кер. – Мой корабль – мощное судно, а люди в этой стране уважают послов и в то же время знают толк в торговле. Я хорошо умею договариваться с детьми аллаха с тех пор, как начал бороздить Средиземное море!
Радость трех друзей от того, что они опять оказались вместе, была бескрайней. Они смеялись, разговаривали все разом, вовсе забыв о тех, кто их окружал. Вопросы сыпались с обеих сторон так быстро, что никто не в состоянии был на них отвечать, но каждый хотел все знать, и немедленно. Катрин опомнилась первой. Пока Арно и Жак продолжали обниматься, ударяя друг друга по спинам, она бросила взгляд на носилки, между занавесками которых появилась голова Абу-аль-Хайра. Она упрекнула себя, что забыла об умиравшем друге. Она повисла на руке Жака Кера, почти вырвав его из рук своего мужа.
– Жак, – стала она умолять, – нужно нас отсюда немедленно увезти… Немедленно!
– Но… почему?
И она ему в нескольких словах рассказала о Готье. Радость угасла на обветренном лице купца.
– Бедный Готье! – прошептал он. – Так он все же был смертным?.. Признаюсь, я в это не верил… Мы сейчас же перенесем его на борт. Пусть он отдаст свой последний вздох у себя на родине. Палубные доски будут для него родной землей!
Он обернулся к сопровождавшим его людям. Один из них – маленький человечек, видимо, секретарь, если судить по письменному прибору, висевшему у него на поясе вместе с небольшим свитком пергамента. Другой – господин в тюрбане, молчаливый и неподвижный, держался сзади Жака Кера. Вот к нему и обратился купец:
– Вот вы и дома! Мне больше не придется оговаривать ваше освобождение, потому что я неожиданно нашел моих друзей. Вы свободны! Прощайте, господин Ибрагим!
Пленный низко поклонился и поспешно затерялся в толпе, которую Мансур и его люди теперь старались оттеснить, чтобы дать проход носилкам. Моряки Жака Кера с большими предосторожностями вынесли из носилок умиравшего, который был в бессознательном состоянии. Его отнесли в лодку, где Абу устроился рядом с ним.
– Я останусь при нем, пока он будет дышать, – объяснил врач. – К тому же вы не сразу поднимете паруса?
– Нет, – ответил Жак Кер. – Только послезавтра. Раз уж я здесь, я хотел бы воспользоваться этим, чтобы загрузить на корабль товар.
Катрин едва удержалась от улыбки. Жак приплыл за ними, да, конечно, и с полномочиями посла, но торговец оставался торговцем. Это плавание, предпринятое в знак дружбы, должно было, однако, окупиться…
Пока лодка, увозившая раненого, удалялась к кораблю, откуда должна была вернуться за ними, и пока Арно тепло прощался с Мансуром, она спросила:
– Кстати, друг мой, как вы узнали, что мы здесь?
– Вы обязаны нашим прибытием де Шатовиллен. Вы оставили, кажется, ее прямо среди гор, но в ее руках оказался оруженосец мессира Арно, которого она сумела очень подробно выспросить. Тут же она направилась в Анжу, попала к герцогине-королеве и рассказала ей всю историю. Именно госпожа Иоланда вместе со мною подготовила это плавание.
– Невероятно! – вскричала пораженная Катрин. – Эрменгарда, которая хотела отвезти меня связанной по рукам и ногам к своему герцогу?
– Может быть! Ведь она искренне считала, что для вас это было бы наилучшим решением проблем. Но с того момента, когда вы упрямо последовали за мессиром Арно… она отказалась от своих планов.
– Дорогая Эрменгарда! – вздохнула Катрин с нежностью. – Я стольким ей обязана.
Жак Кер пожал плечами:
– Видно, она вас хорошо знает! Если ваш супруг был бы узником в самом сердце Африки, вы бы нашли способ и туда за ним поехать. Только вот мне, – в заключение сказал он, – пришлось бы плыть дальше!..
* * *
В самый темный час ночи, тот, что предшествует рассвету, Готье умер.
Собравшись около него, Катрин, Арно, Абу-аль-Хайр, Жосс, Мари и Жак Кер ждали конца, бессильные помочь битве, страшной и последней, которую вел Готье за жизнь, покидавшую его. Наконец по телу Готье прошла последняя судорога, раздался вздох, походивший на хрип, и гигантское тело замерло. Наступила гнетущая тишина, которую более не нарушало тяжелое дыхание. Корабль мягко покачивался. Вдруг прошла большая волна, корабль жалобно заскрипел, на его жалобу ответил хриплый крик морских птиц.
Катрин поняла, что все кончилось. Сдерживая рыдания, она прикрыла веки своему другу, потом прижалась к Арно.
– Когда взойдет солнце, мы опустим его в море! – сказал Жак Кер. – Я прочту молитвы.
– Нет, – вмешался Абу-аль-Хайр. – Я обещал ему проследить за его похоронами. Не нужно молитв. Я тебе скажу, что нужно сделать.
– Тогда пойдемте со мной. Мы отдадим приказания.
Оба вышли. Арно взял ее за руку и увлек к кровати, где лежал Готье. Они встали на колени, чтобы помолиться от всего сердца, Жосс и Мари тихо подошли и тоже встали на колени возле них. Несмотря на горе, Катрин отметила, что у парижанина глаза полны слез, но его рука не оставляла руки маленькой Мари, которую он как бы взял под свою защиту. Она подумала, что, может быть, это было начало неожиданного счастья и что, встретившись в Гранаде, эти двое были на пути друг к другу.
Тремя часами позже перед всем экипажем «Магдалены», собравшимся на палубе, под звук бортового колокола, который, не останавливаясь, звонил по умершему, Арно де Монсальви по указаниям Абу-аль-Хайра произвел странную церемонию. Корабль медленно доплыл до входа в порт, таща за собою на прицепе лодку с парусом, в которую была наложена солома. На ней лежало тело нормандца, завернутое в холстину. На уровне сторожевой башни перед портом Монсальви прыгнул в лодку, поднял парус, который ветер быстро надул, потом, ухватившись за канат, которым лодка соединялась с кораблем, вернулся на «Магдалену». Оказавшись на борту, он перерезал канат. Люди на корабле видели, как лодка шла вперед, унося тело. Тогда Арно, взяв из рук Абу лук, положил на него стрелу с зажженным оперением, напряг мускулы… Стрела просвистела, упала в лодку, и солома сразу же загорелась. Вмиг маленький кораблик превратился в горящий факел. Тело исчезло за стеной огня, а ветер, разжигая костер, уносил его медленно в открытое море…
Арно выронил лук и посмотрел на Катрин, которая следила за этой странной церемонией. Она увидела, что слезы заблестели в глазах ее мужа.
– Так когда-то раньше уходили викинги в вечность. Последний викинг был похоронен так, как хотел…
На следующий день, на рассвете, парус «Магдалены» наполнился свежим ветром. Торжественно и величественно галера Жака Кера вышла из порта. Какое-то время Катрин, прижавшись к Арно, укрывшему ее плащом, смотрела на удалявшийся белый город в зеленом обрамлении садов. Она старалась рассмотреть в портовой сутолоке оранжевый тюрбан Абу-аль-Хайра.
Так мало времени прошло со смерти Готье, а ей уже приходилось с тяжестью на сердце прощаться еще с одним старым другом, которому она была обязана вновь обретенным счастьем. Врач сказал на прощание:
– Разлука существует только для тех, кто не умеет любить. Это дурной сон, от которого быстро просыпаются. В один прекрасный день, может быть, я приду и постучу в вашу дверь. У меня еще осталось много неизученного в вашей удивительной стране!
Когда уже ничего не стало видно и город превратился в смутное белое пятно, где блестели позолоченные крыши мечетей, Катрин пошла на нос корабля. Тяжелый форштевень резал бездонную голубизну воды, которая на горизонте соединялась с небесной лазурью. Там, вдали, были Франция, смех Мишеля, доброе лицо Сары… Катрин подняла голову и увидела, что Арно смотрит на горизонт.
– Мы возвращаемся, – прошептала она. – Как ты думаешь, на этот раз это уже навсегда?
Он улыбнулся ей нежной и одновременно насмешливой улыбкой.
– Думаю, моя милая, что с большими дорогами для мадам де Монсальви покончено! Хорошенько запомни эту, она – последняя…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время любить - Бенцони Жюльетта



эта серия о катрин будет самой любимой
Время любить - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.29





Читала первый раз еще совсем девчонкой хочу перечитать еще раз. Очень интересно.
Время любить - Бенцони ЖюльеттаЕлена
21.07.2013, 10.22





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100