Читать онлайн Время любить, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Барабаны Аллаха в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время любить - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время любить - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время любить - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Время любить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Барабаны Аллаха

У подножия Красной двойной башни собралась толпа. Дело шло к вечеру, дневная жара спала. Под крепостными стенами Аль Хамры соорудили деревянные помосты для публики и трибуны, затянутые пестрым шелком, для калифа и его сановников, но было столько народа, что большая часть публики осталась стоять.
Все предыдущие дни в городе объявляли, что властелин верующих объявляет большой праздник в день похорон своей возлюбленной сестры. В этот вечер неверный, который ее убил, будет предан смерти. Мужчины, женщины, дети, старики смешались в движущуюся пеструю массу, крикливую и оживленную.
Весь верхний город спустился сюда в праздничных одеждах, сияя золотом и серебром, и над ними резко выделялись одежды имамов, занимавших уже трибуну великого кади. Атмосфера ярмарочного гулянья и веселья царила над площадью. В ожидании начала представления городские бродячие артисты пришли на поле, уверенные, что здесь-то они найдут себе публику. Фигляры и фокусники, рассказчики, заклинатели змей, акробаты, у которых, казалось, не было костей, гадалки, предсказывавшие будущее, певцы, тянувшие гнусаво стихи из Корана или любовные поэмы, ловкие нищие со слишком проворными пальцами – все смешалось с красной пылью, поднимавшейся из-под их ног.
Над воротами, между зубцами, появилось несколько человек. Один из них, высокого роста, одетый в халат с оранжевыми полосами, шел впереди других. Калиф Мухаммад убедился, что все на месте и что представление может начаться.
В это время в гаремных покоях женщины под деятельным управлением Мораймы готовили Катрин. Стоя в центре комнаты, посреди вороха покрывал, шелков, раскрытых ларцов, драгоценных флаконов, она безропотно давала себя одевать, не произнося ни слова, похожая на статую.
У правительницы гарема был вид жрицы, выполнявшей некий ритуал. Она резко выговаривала женщинам, которые одевали Катрин. Наряд был роскошный: тонкой и мягкой позолоченной кожи, вышитой золотом и изумрудами, были ее туфли без задников, из золотого муслина широкие шаровары, из золотой парчи – коротенькая кофточка. Несметное множество украшений навесили на нее: браслеты позвякивали на запястьях, обручи на щиколотках, ожерелья свисали до самой груди, наполовину открытой глубоким вырезом. Наконец, сказочный пояс, широкий и тяжелый, настоящий шедевр ювелирного искусства, с бриллиантами, рубинами и изумрудами.
– Хозяин, послав тебе этот пояс, показывает свою волю сделать тебя своей супругой. Это украшение является жемчужиной его сокровищ, – объяснила Морайма. – Все султанши надевали его в день бракосочетания…
Морайма замолкла, да Катрин и не слушала ее. Вот уже неделю она жила как лунатик, словно в некотором кошмарном сне наяву, что наполнило Морайму, а потом и весь гарем суеверным страхом. Странный и глубокий сон, в который каждый вечер впадала Катрин, поначалу привел Мухаммада в ярость, а потом в боязливое удивление. Ничто не могло победить этот сон, который продолжался многие часы подряд. Это выглядело так, словно рука самого аллаха позаботилась о том, чтобы закрыть веки пленницы. Сначала, конечно, подумали о каком-то снадобье, но за Катрин велось пристальное наблюдение. Мухаммад уверился, что это знак неба. Он не должен трогать эту женщину, супругу убийцы, пока ее законный владелец еще жив, и после трех дней перестал требовать Катрин к себе. Но Морайма, суеверная до мозга костей и склонная, как настоящая дочь Иуды, ко всему тайному, скрытому, предназначенному только для посвященных, была недалека от того, чтобы считать новую фаворитку существом сверхъестественным. Ее молчание, долгие часы отрешенности казались ей знаками святого духа.
Действие снадобья Абу-аль-Хайра затуманивало сознание Катрин. Она жила, или, вернее сказать, ее тело присутствовало в комнате, ни мысли, ни воли – никаких чувств не выражали ее черты. Не будь она в таком состоянии, ей была бы невыносима мысль, что Арно истязали голодом, жаждой, не давали ему спать в мрачной башне Аль Хамры. Между тем, обеспокоенная тем, что ее чувства и рефлексы подавлены, в последние два вечера страшной недели Катрин не дотронулась до варенья из роз и притворялась, что спит. Она дожна иметь ясную голову и верную руку в день казни.
Последний мазок карандаша для бровей, и Морайма завернула Катрин в покрывало, вытканное золотом, которое окончательно сделало из нее странного и варварского идола.
– Теперь время пришло… – прошептала она, предложив Катрин руку, чтобы помочь ей переступить порог.
Но Катрин отказалась от протянутой руки. Она была убеждена, что путь, по которому она теперь шла, был ее смертным путем, что ей осталось совсем немного времени и что сказочный наряд, в который ее одели, скоро станет погребальным саваном. Скоро она заколет кинжалом Арно, чтобы избавить его от еще больших и ужасных пыток, а потом – себя, и все будет кончено. Ее душа, соединившись с душой ее супруга, полетит по голубому и горячему воздуху в лучах солнца, и они навсегда соединятся, избавятся от боли, сомнений, ревности, оставив только неподвижные тела в руках палачей. Если подумать хорошо, этот день был прекрасен.
Когда будущая султанша в сопровождении женщин и охранников появилась на трибуне, калиф вместе со свитой уже заняли места. Ее появление вызвало в публике сильное оживление. Среди нежных покрывал женщин – голубых, розовых, шафранных или миндальной зелени – Катрин сияла. Молча она заняла свое место на трибуне, убранное голубыми шелками. Несколько ступенек соединяли ее с песком импровизированной арены.
Мухаммад молча смотрел, как она подходила, нервным жестом поглаживая свою светлую бороду. Их взгляды встретились, но именно ему пришлось отвести глаза от вспышки дикой молнии, метнувшейся из глаз Катрин. Нахмурив брови, он опять обратил внимание на арену, на которой появилась группа молодых берберских танцоров. Одетые в длинные белые рубашки, обвешанные тяжелыми украшениями и накрашенные, словно девицы, с тонкими лицами, томными глазами, эти юноши сладострастно покачивали бедрами. Некоторые из них пели высокими голосами, другие щелкали бронзовыми кастаньетами.
Эти двусмысленные танцы не нравились Катрин, она отвернулась. Наверху, в королевской мечети, зловеще зарокотали барабаны. Их громыхание прошло как шквальный ветер над танцорами, которые бросились наземь и остались неподвижно лежать, пока удалялся этот разъяренный рокот. Тяжелые створки ворот медленно растворились, и из них вышло торжественное шествие. Впереди шли музыканты – играли раиты, флейты и тамбурины, затем на серебряных носилках двадцать рабов несли набальзамированное тело Зобейды под пурпурным длинным покрывалом, скрывшим ее с ног до головы. Затем шли черные евнухи под предводительством гигантского суданца с бронзовым лицом, который в знак траура опустил свою кривую саблю к земле.
Появление процессии пробудило Катрин от презрительного безразличия, в котором она была. Зобейда была мертва, но ее ненависть еще жила. Катрин почувствовала, как холодная ярость охватила ее при появлении этого тела, которому вот-вот будет принесена жертва. А тем временем рабы поставили носилки на низкий помост перед трибуной калифа. Мухаммад встал и подошел в сопровождении Бану Сераджа и еще многих сановников и видных государственных лиц и склонился перед останками своей сестры. Катрин захотела отвести глаза, но почувствовала на себе чей-то настойчивый взгляд. И тогда среди свиты калифа она узнала Абу-аль-Хайра. Высокая и широкая фигура командира охраны скрывала от нее до сих пор щуплую фигурку ее друга. Из-под огромного оранжевого тюрбана маленький врач упорно смотрел на нее, и, когда наконец их взгляды встретились, он быстро улыбнулся ей и кивнул куда-то в сторону. Катрин взглянула туда и обнаружила стоящего в первом ряду толпы Готье.
Затем глаза Абу указали на группу всадников, и Катрин узнала Жосса под шлемом с высоким позолоченным гребнем. По правде говоря, ей стоило это некоторого труда. Такой же темнокожий, как и его сотоварищи, с лицом, на котором красовалась черная бородка, сидя в кожаном вышитом седле, парижанин вполне походил на диких и воинственных мавров, окружавших его. Ничто его не выделяло среди прочих всадников, и Катрин восхитилась искусством, с которым играл свою роль бывший бродяга.
Вид друзей воодушевил Катрин. Она знала, что они смелы, преданны, готовы на все, чтобы спасти ее и Арно. Разве можно приходить в отчаяние с такими людьми?
Долгая церемония последовала за появлением тела принцессы. Были песни, торжественные танцы, бесконечная речь внушительного старика со снежной бородой, длинного и сухого, как тополь зимой, чей взгляд под белой всклокоченной порослью горел фанатичным огнем. Катрин уже знала, что это и был великий кади, и вонзила ногти в ладони, слыша, как он взывал к гневу аллаха и калифа на голову неверного, который осмелился занести кощунственную руку на дочь пророка. Когда наконец он замолчал, произнеся свое последнее проклятие, Катрин поняла, что пришел для Арно смертный час, а значит, и для нее самой, и слабый свет надежды, который зажгло в ней присутствие друзей, погас… Что могли они сделать втроем против этих людей? Казалось, воздух был пропитан ненавистью к этому неверному и свирепой радостью от превкушения его смерти!.. Оставался один Бог! Катрин обратила к Господу, к Пречистой Деве монастыря в Пюи, к святому Иакову Компостельскому пылкую, но краткую молитву о поддержке.
А там, за крепостной стеной, опять зарокотали барабаны и появились палачи. Они имели внушительный вид, мускулистые и черные, как безлунная ночь. Их вид заставил Катрин побледнеть. Они развернулись цепочкой вокруг площади, расталкивая толпу, которую охрана плохо сдерживала. В то же время отряд полуголых рабов поспешно установил перед трибуной, которую занимал Мухаммад, низкий эшафот, на котором они прикрепили деревянный крест, похожий на те, что возвышались когда-то на холмах у Иерусалима. Толпа затаила дыхание, пока продолжались эти мрачные приготовления, но приветственными возгласами встретила появление огромного и сутулого негра, сухого, как ствол черного дерева. Рабы принесли жаровни, куда засунули целый набор железных прутьев, щипцов и клещей. Огромный негр шел небрежной походкой и на плече нес мешок с ковром, в который он должен был положить голову казненного, чтобы показать ее калифу, перед тем как прикрепить ее к башне Правосудия. Это был Бекир, главный палач, важное лицо, о чем и говорил его наряд из пурпурного шелка, расшитый серебром. Он торжественно поднялся на эшафот, встал там неподвижно, скрестив руки в ожидании осужденного.
И опять зарокотали барабаны. Под золотыми покрывалами Катрин стало душно. Ее безумный взгляд поискал Абу, но врач опустил голову в смехотворном тюрбане. Предпримут ли ее друзья хоть что-то? Это было бы безумием, ибо все должны были погибнуть! Нет! Лучше только двоим погибнуть!..
Готье сохранял каменную неподвижность. Катрин увидела, как он вздрогнул, когда в третий раз заскрипели ворота Аль Хамры. У подножия красных стен, между огромными окованными створками, появился осужденный…
Не в состоянии сдержать себя, Катрин вскрикнула от ужаса. Бледный и почти голый, с тряпкой, закрученной на бедрах, в тяжелых цепях, Арно спотыкался, ослепнув от солнечного света. С завязанными за спиной руками он пытался, однако, держаться твердо в этот последний час, но споткнулся о камень и упал на колени. Шедшие рядом охранники поставили его на ноги.
Уцепившись за Катрин, Морайма отчаянно пыталась заставить ее сесть, но для молодой женщины перестало существовать все, кроме любимого человека, которого мавры тащили на казнь. Морайма тихим голосом умоляла:
– Заклинаю тебя, Свет Зари, возьми себя в руки. Хозяин на тебя смотрит.
– Пусть смотрит! – процедила молодая женщина. – Мне-то что?
– Его гнев может пасть на голову осужденного… – прошептала смиренно старая еврейка. – Поверь мне!.. Не веди себя заносчиво. Великие мира сего умеют заставить жестоко заплатить за унижение. Мой народ это знает.
Катрин не ответила, но поняла. Вдруг калиф откажет ей в своей омерзительной милости? Если он помешает ей избавить любимого от ужасающих пыток, которые имелись в запасе у палачей? Она медленно опустилась на место, но все ее тело нервно дрожало. Ей казалось, что она сейчас умрет, и она попыталась бороться против охватывавшей ее слабости. Вся ее душа, вся жизнь сконцентрировались во взгляде, устремленном на Арно.
Палачи уже возвели его на эшафот, поставили у самого креста и поддерживали его руки вдоль планки, пока не привязывая их. Вскоре что-то просвистело в воздухе, и толпа приветствовала это одобрительными возгласами. Арно глухо застонал. Стоявшие у подножия трибуны калифа два лучника выстрелили, и их стрелы, пущенные с дьявольской ловкостью, вонзились в раскрытые ладони, пригвоздив их к кресту. Арно побледнел, пот потек по его лицу. Истерические крики женщин наполнили площадь. Катрин вскочила. Один из палачей, вынимая из жаровни длинный железный прут, покрасневший на огне, подходил теперь к осужденному, поощряемый криками толпы.
Вне себя от ужаса, Катрин вырвалась из рук Мораймы, которая напрасно попыталась ее удержать, спустилась на арену и встала напротив Мухаммада. Толпа смолкла, палач замер на месте. Голос Катрин взвился над толпой:
– Разве это, калиф, ты мне обещал?
Она говорил по-французски, чтобы его подданные не смогли понять ее слов. Тонкая улыбка скользнула по губам калифа.
– Я только хотел посмотреть, как ты к этому отнесешься, Свет Зари. Ты можешь сделать то, что я тебе обещал, если таково твое желание…
Он встал, властно глядя поверх толпы, которая замерла в ожидании.
– Слушайте, вы все, верные подданные королевства Гранады! Вечером женщина, которую вы видите рядом со мной, станет моей женой. Ей принадлежит мое сердце, и в качестве подарка на свадьбу я позволил ей убить своей собственной рукой убийцу моей возлюбленной сестры. Справедливость требует, чтобы тот, кто убил женщину, умер от руки женщины!
Разочарованное ворчание толпы длилось всего один миг. Отряд лучников, стоявший перед трибуной, поднял свои луки. Когда калиф говорил, протестовать запрещалось.
Умоляющий взгляд Катрин поискал Абу-аль-Хайра, но врач не пошевелился. И горечь проникла в сердце молодой женщины; он поступил как все: жизнь ему была дороже, чем дружба…
Между тем раб встал на колени перед ней, держа в руках золотой поднос, на котором мрачным светом сиял кинжал Монсальви. Катрин схватила его. Серебряный ястреб удобно лег в ее ладонь. Наконец-то в ее руках оказалось избавление Арно и ее собственное!
Выпрямившись во весь рост, бросая вызов Мухаммаду, она с дерзким видом сорвала с себя позолоченную мишуру, закрывавшую ей лицо.
– Я не твоего племени и не твоей религии, калиф! Не забывай этого!
Потом она отвернулась от него и, высоко неся голову, пошла к эшафоту. Через минуту ее душа и душа ее супруга отлетят вместе к золотому солнцу в голубые дали, они будут легче тех черных птиц, что летают теперь наверху… Толпа молчала, невольно покорившись прекрасной женщине, которая несла смерть мужчине, распятому на кресте… Великолепное и редкое зрелище! Оно, конечно, стоило больше варварского удовольствия смотреть на пытки.
Арно поднял голову. Его взгляд встретился со взглядом Катрин, потом Арно отвел глаза и устремил их на калифа:
– Я отказываюсь от этой так называемой милости. Какой же рыцарь, достойный своего имени, согласится умереть от руки женщины? Да еще хуже, от руки своей жены? Ибо, кроме моего бесчестия, ты еще хочешь возложить на нее свое преступление и сделать из нее убийцу своего мужа! Слушайте меня, вы все! – И голос Арно усилился, громом покатился над толпой: – Эта женщина, которую ваш калиф собирается положить этой ночью себе в кровать, является моей супругой, матерью моего сына! Убивая меня, он ее освобождает! И еще знайте, что если я убил Зобейду, то сделал это из-за нее, чтобы спасти от пытки насилием, чтобы та, что выносила моего сына, не была осквернена презренными рабами. Я убил Зобейду и горжусь этим! Она не заслуживала жизни! Но я отказываюсь умирать от руки женщины! Отойди, Катрин!..
– Арно! – умоляла молодая женщина. – Умоляю тебя во имя нашей любви!
– Нет! Приказываю тебе уйти… как приказываю тебе жить ради сына!
– Жить? Ты знаешь, что это значит? Дай мне ударить или…
Но два стражника уже прошли к молодой женщине и завладели ее руками. Мухаммад догадался, что она убьет себя после того, как убьет Арно.
– Пусть твои палачи подходят, калиф! Я тебе покажу, как умирает Монсальви! Да сохранит Бог моего короля и помилует мою душу!
– Я хочу умереть с тобой! Я хочу…
По знаку калифа палачи опять взялись за свои инструменты. Среди толпы поднялся рокот. Все обсуждали смелые слова осужденного, удивлялись и почти жалели его… И вдруг за красными стенами Аль Хамры опять зарокотали барабаны…
Все головы поднялись, люди замерли, ибо бой барабанов на этот раз не имел ничего общего с представлением: громкий, быстрый – нечто вроде набата, в который били с яростным возбуждением. Одновременно во дворце-крепости раздались вой, жалобы, крики ярости, боли. Двор калифа и огромная толпа – все притихли, прислушиваясь, ожидая, что последует дальше. Абу-аль-Хайр наконец решился пошевелиться. Не заботясь о приличиях, он широко зевнул…
Сейчас же Жосс отпустил свою слишком нервную лошадь, которую с таким трудом сдерживал, и она принялась скакать галопом во всех направлениях, создавая ужасный беспорядок в рядах охраны. В это время Готье, опрокинув своих соседей, стал наносить удары по головам охранников, которые сдерживали толпу с его стороны, и бегом продвигался к эшафоту. Гигант будто сорвался с цепи. Охваченный священным гневом, он в несколько мгновений положил на землю охрану Катрин, палачей и даже гигантского Бекира, которому пришлось выплевывать зубы, когда он покатился под копыта лошади Жосса, вставшей на дыбы. Ошеломленная Катрин почувствовала, что ее тянула чья-то рука.
– Пойдем! – произнес спокойный голос Абу. – Здесь есть для тебя лошадь.
Он сорвал с нее золотое покрывало и заменил его темным плащом, вынув его словно по колдовству из-под своего платья.
– Но… Арно!
– Оставь его Готье!
Гигант уже вырывал стрелы, что пригвоздили Арно к кресту, взвалил бесчувственное тело себе на плечо и сбежал по лестнице эшафота. Жосс, почти успокоив лошадь, вдруг оказался около него, держа за уздечку другую оседланную лошадь. Гигант, несмотря на свою ношу, с невероятной легкостью вскочил в седло. Лошадь понеслась, словно пушечное ядро, прямо на толпу, которая обратилась в беспорядочное бегство.
– Видишь, – невозмутимо произнес Абу. – Мы ему не нужны.
– Но что происходит?
– Я тебе объясню потом. Во всяком случае, наш калиф на какое-то время занят. Пойдем, никто больше не обращает на нас внимания.
И действительно, на площади царило невообразимое смятение. Люди метались, пытаясь спастись от копыт понесших лошадей. Дворцовые стражники сражались с отрядом всадников, одетых в черное, с закрытыми черными покрывалами лицами. Они нагрянули так неожиданно, что никто не мог узнать откуда. Хрипы агонии мешались с криками ярости, стонами раненых.
В центре всего этого вихря был человек высокого роста, худощавый, с темной кожей. Он тоже был одет во все черное, но оставался с открытым лицом, а на тюрбане у него был приколот сказочный рубин. Его кривая сабля мелькала, словно меч архангела, срезая головы, как коса крестьянина, косящего хлеб. Последней сценой, которую мимоходом удалось ухватить Катрин, пока Абу тащил ее к лошади, была смерть великого визиря. Окровавленный меч всадника срубил ему голову, и мигом позже она уже висела на седле победителя.
На королевской мечети Аль Хамры барабаны аллаха все били и били…
* * *
Город обезумел. Катрин удалось увидеть сцены, напомнившие ей Париж ее детства. Повсюду были люди, дравшиеся между собой, повсюду текла кровь.
– Поспешим, – повторял Абу-аль-Хайр. – Может случиться, что раньше времени закроют ворота города.
– Куда же ты меня увозишь? – спросила Катрин.
– Туда, куда гигант должен отвезти твоего мужа. В Алькасар Хениль, к султанше Амине.
– Но… почему?
– Еще немного терпения. Я тебе объясню, я же сказал. Быстрее!..
Абу послал свою лошадь галопом, не задумываясь о тех, кого сбивали по дороге. Южные ворота, к счастью, еще не закрытые, они проехали мгновенно, не останавливаясь, затем копыта лошадей простучали по маленькому римскому мостику, перекинутому через Хениль с кипучей и прозрачной водой. Вскоре появились широкие крепостные стены, защищавшие башню с куполом, рядом с которой располагались два павильона, а перед башней виднелся портик с изящными колоннами. Призрачные силуэты – это должны были быть стражники – бродили перед порталом ворот, которые поспешно открылись, когда Абу-аль-Хайр, приложив ко рту руки рожком, издал условный крик. Обе лошади, не замедляя хода, устремились под портал, резко остановившись перед колоннами в цветущем жасмине башенного портика. Тяжелые ворота крепости затворились и были забаррикадированы.
Соскальзывая с лошади, Катрин упала на руки Готье, который выбежал им навстречу.
– Живая! – вскричал он, забыв свою обычную сдержанность. – И… свободная!..
Но она, не в силах унять беспокойство, спросила:
– Арно? Где он?
– Здесь, рядом. За ним ухаживают…
– Он не…
Она не смела продолжать. Перед глазами ее так и стоял момент, когда Готье вырвал стрелы из пронзенных рук, хлынула кровь и нормандец взвалил себе на плечо неподвижное тело.
– Он слаб, конечно, из-за того, что потерял много крови. Лечение мэтра Абу как раз необходимо.
– Пойдемте к нему! – произнес врач, который, оказавшись на земле, опять принял величественный вид.
Он провел Катрин за руку через большой зал, украшенный витражами и галереей. Черные мраморные плиты пола сияли, как ночной пруд, вокруг многоцветного архипелага толстых ковров. Дальше открывалась комната меньшего размера. Там лежал Арно, и рядом с ним с одной стороны стояла незнакомая женщина, с другой – Жосс, все так же одетый в военное снаряжение. Парижанин при виде Катрин радостно улыбнулся ей. Но Катрин никого не замечала. Она упала на колени возле своего супруга.
Он лежал без сознания, лицо его страшно побледнело, под глазами залегли темные тени. Дыхание было коротким и слабым.
– Думаю, он скоро поправится! – произнес рядом с Катрин приятный голос.
Повернув голову, Катрин встретилась взглядом с такими глубокими темными глазами, что они ей показались бездонными. Она увидела наконец ту, что обратила к ней свои слова. Это была молодая женщина, очень красивая, с нежным лицом, на котором были нарисованы странные знаки темно-синего цвета.
– Я – Амина. Пойдем со мной. Оставим врача заниматься своим делом. Абу-аль-Хайр не любит, чтобы женщины вмешивались в его работу.
Обе женщины сели на берегу узкого канала, протекавшего посреди сада. Вдоль него росли розы, от воды шла сладостная свежесть, в которой растворялись усталость и дневной жар. Шелковые подушки были набросаны на мраморном бордюре под большими позолоченными лампами. Здесь же стояли золотые подносы со всевозможными сладостями и фруктами. Амина пригласила Катрин сесть рядом с ней, удалив своих служанок.
Продолжительное время обе женщины хранили молчание. Катрин в изнеможении от того, что ей только что пришлось пережить, вкушала благоуханный покой этого прекрасного сада и безмятежность, которая исходила от женщины, сидевшей рядом с ней. Мысли о смерти, страх, отчаяние ушли прочь. Ведь не мог же Бог таким чудесным образом спасти Арно, чтобы сразу же его у нее отобрать? Его вылечат, спасут… Она была в этом уверена!
Наблюдая за своей гостьей, султанша некоторое время молчала, а потом указала ей на подносы.
– Ты устала, столько пережила, – сказала она мягко. – Отдыхай и угощайся!
– Я не голодна, – ответила Катрин с легкой улыбкой. – Но как я здесь оказалась? Что произошло?
– Добро пожаловать в мой дом, Свет Зари! Неужели я должна стать твоим врагом только потому, что мой господин хотел сделать тебя своей второй женой? Наш закон дает ему право иметь столько жен, сколько он пожелает; если ты думаешь о моих личных чувствах, уже с давних пор он мне безразличен.
– Говорят, однако, что вы очень близки.
– Это только видимость. Может быть, и вправду он ко мне привязан, но его невероятная слабость по отношению к Зобейде, легкость, с которой он относился к ее диким выходкам и даже преступлениям, простил ей даже попытку убить меня, – все это убило в моем сердце любовь. Мне известно, что тебе пришлось пережить, известно о том, что ты выстрадала. Благородно и прекрасно, когда женщина идет на такие злые лишения ради мужчины, которого любит. Мне понравилась твоя история. Поэтому я и согласилась помочь Абу-аль-Хайру в его планах.
– Прости за настойчивость, но что же, в сущности, произошло?
Улыбка приоткрыла маленькие белые зубки Амины. Она взяла веер из тонких пальмовых листьев, украшенных миниатюрами, и стала потихоньку им обмахиваться. Катрин залюбовалась изящной смуглой рукой, красивыми ногтями, выкрашенными хной.
– В настоящий момент Мансур-бен-Зегрис пытается вырвать трон Гранады из рук Мухаммада.
– Но… почему?
– Чтобы отомстить за меня. Он думает, что я умираю. Нет, не смотри на меня так, – продожала Амина с коротким смешком, – я прекрасно себя чувствую, но Абу, врач, пустил слух, что великий визирь, обезумев от горя после смерти Зобейды, отравил меня, чтобы я сопровождала моего врага в жилище мертвых и не смогла порадоваться кончине принцессы.
– И Мансур-бен-Зегрис поверил в это?
– Сегодня утром, словно безумец, он бросился сюда. Он обнаружил, что мои слуги в горе, а я сама, бледная, лежала на кровати, словно мертвая.
Она остановилась, чтобы улыбнуться Катрин, потом, предвосхищая вопрос, продолжила:
– Абу-аль-Хайр – великий лекарь. Мансур меня видел, впрочем, издали и не усомнился ни на минуту. С этого момента нападение на Аль Хамру было делом решенным. Абу, который прекрасно знает Мансура, подсказал ему, что момент казни будет самым удачным для нападения, потому что калиф, его двор и часть его войск окажутся вне крепости. Все так и было задумано, и, когда барабаны королевской мечети пробили тревогу, Абу-аль-Хайр подал условный знак и твоим слугам. Ты знаешь, что было дальше…
– Хвала Богу, – вздохнула Катрин, – он избавил моего мужа от стольких мук!
Тонкий голос врача заставил ее обернуться. Абу-аль-Хайр уселся на подушки.
– Он был совсем не таким слабым, как ты думаешь, – сказал он, изящно беря кончиками пальцев пирожное.
– Вы хотите сказать… – произнесла Катрин, инстинктивно заговорив по-французски.
– Что он ел немного, но воду пил благодаря Жоссу, который был в охране в Гафаре, а уж спал он вволю.
– Но я думала, что у охранников был приказ любой ценой мешать узнику спать и что великий кади направил своих людей к Арно, чтобы в этом убедиться самому лично.
Абу-аль-Хайр рассмеялся.
– Когда человек спит так глубоко, что никто и ничто не может его разбудить, а получен приказ ему в этом помешать, лучше всего просто скрыть это событие… Люди кади боятся за свою шкуру так же, как и все смертные на земле. Твой супруг смог проспать целых три ночи.
– Он тоже ел варенье из розовых лепестков?
– Нет. Пил ту воду, которую Жосс ему приносил в маленьком бурдючке, спрятанном под тюрбаном.
– А как он теперь?
– Он спит, и его сторожит Готье.
– Но… его руки?
– От того, что пробиты руки, не умирают, если кровь вовремя остановлена и раны продезинфицированы. Ты тоже должна подумать об отдыхе. Здесь вы в безопасности, каков бы ни был исход битвы.
– Кто же победит?
– Кто знает? Конечно, у Мансура было преимущество внезапности нападения, и его люди – отменные воины. Но их мало, а у калифа большая охрана.
– А если один из них умрет, калиф или Мансур? – спросила Катрин, ужасаясь при этой мысли. – Вы растравили гнев этих людей, и только ради того, чтобы нас спасти? А заслуживаем ли мы, чтобы ради нас было загублено столько человеческих жизней?
Рука Амины легла на руку Катрин мягко и успокаивающе.
– Между Мансуром-бен-Зегрисом, моим двоюродным братом, и властелином верующих война никогда не прекращается. Она то и дело вспыхивает из-за пустяка.
– Но если Мансур будет побежден? Какова тогда будет его участь? – спросила опять Катрин, невольно заинтересованная человеком, уж конечно, жестоким и кровожадным – разве она не видела, как он обезглавил Бану Сараджа? – но которому она была обязана жизнью своего супруга и собственной жизнью тоже. У нее возникло ощущение, что она оказалась соучастницей того обмана, в результате которого стал жертвой великий визирь.
Абу-аль-Хайр пожал плечами и взял очередное пирожное.
– Если он будет побежден, он убежит, переплывет через море, найдет себе убежище в Фесе, где ему принадлежат дворец и земли. Потом, через несколько месяцев, он вернется, еще более высокомерный, чем когда-либо, и с новыми силами. И все начнется сначала…
Громкие удары в ворота прервали его слова, затем послышался условный сигнал, который перед этим подавал и врач. Рабы кинулись отворять огромные ворота. Они вынуждены были мигом отскочить назад, чтобы избежать яростного натиска группы всадников с закрытыми лицами. Во главе отряда Катрин узнала человека с рубином и отвела глаза. Голова великого визиря болталась у его седла. Не выказав ни малейшего удивления, Амина встала, закрыв лицо покрывалом. Ее вид, казалось, пригвоздил к земле черного всадника. Катрин увидела красивый и жестокий рот, подчеркнутый тонкой линией усов, дикие глаза на худом птичьем лице.
Мансур-бен-Зегрис спрыгнул с лошади.
– Ты жива? Каким чудом?
– Меня спас Абу-аль-Хайр, – спокойно ответила султанша. – Это великий врач. Одно из его лекарств победило яд.
– Аллах велик! – вздохнул Мансур в таком экстазе, что Катрин еле сдержала улыбку.
Этот воин с лицом фанатика, видно, был очень наивен. Провести его не составляло труда. Правда, репутация Абу-аль-Хайра тоже была велика!
Но вот черные глаза Мансура уставились на Катрин, хотя молодая женщина, подражая Амине, спрятала свое лицо.
– Кто эта женщина? Я ее никогда не видел.
– Это белая фаворитка Мухаммада. Пока ты сражался, Абу, врач, дал убежать ей и осужденному, человеку, который убил Зобейду. Кстати, это ее муж.
Лицо Мансура выразило откровенное удивление. Явно он ничего не знал о Катрин и Арно.
– Что это за странная история? И что все это значит?
Катрин догадалась, что султанша улыбается под покрывалом. Амина знала своего беспокойного влюбленного и играла с ним с невероятной легкостью.
– Это значит, – ответила она с нотой торжественности в голосе, – что калиф намеревался оскорбить святой закон, присваивая себе чужое добро. Эта женщина пришла из своей далекой страны франков отобрать у Зобейды своего мужа, которого Зобейда держала у себя пленником, но ее красота разбудила страсть в сердце Мухаммада. Чтобы защитить свою жену, которой грозила смертельная опасность, франкский рыцарь убил пантеру.
Эта маленькая речь, бесспорно, произвела на Мансура глубокое впечатление. Его рассуждения, в общем, были очень просты: если кто-то был врагом калифа, обязательно становился его другом. В его взгляде угасла настороженность и появилась симпатия.
– А где франкский рыцарь? – спросил он.
– Да здесь же. Врач Абу его лечит. Он спит.
– Ему нужно бежать, и этой же ночью!
– Почему? – спросила султанша. – Кто придет сюда за ним?
– Охранники калифа. Смерть этой собаки, голова которой висит у меня на седле, да еще побег его фаворитки и убийцы его сестры привели Мухаммада в полную ярость. Этой ночью все дома в Гранаде, даже в окрестностях, будут обысканы… И даже твое жилище!
– Значит, ты проиграл?
– А что же ты подумала, увидев, что я приехал? Что я положу корону калифа к твоим ногам? Нет, я должен накормить моих людей, сам чуть подкрепиться и бежать. Мой дворец уже в руках врага. Я счастлив видеть тебя живой, но должен бежать. Если эти люди, пользующиеся твоим покровительством, хотят скрыться от Мухаммада, им нужно этой же ночью уехать из Гранады, так как калиф их разыскивает с еще большим рвением, чем меня самого.
Катрин с тревогой следила за коротким диалогом Мансура и Амины. Опять бежать, опять прятаться… и как это сделать? Как вывезти из Гранады Арно? Она собиралась задать вопрос султанше, когда опять зазвучал нежный голос Амины:
– Так ты опять меня покинешь, Мансур? Когда же я тебя теперь увижу?
– Только от тебя зависит, последуешь ли ты за мной! Зачем оставаться рядом с этим человеком, который приносит тебе только разочарование и горести? Я тебя люблю, ты это знаешь, и могу дать тебе счастье. Великий султан примет тебя с радостью…
– Он не согласится принять меня, изменившую своему супругу. Пока Мухаммад жив, мне придется оставаться с ним. Теперь тебе нужно думать о том, как сделать так, чтобы между вами оказалось море. По какой дороге ты поедешь? На Мотриль?
Черный всадник покачал головой:
– Там он меня и будет искать в первую очередь. Нет! Альмерия! Дорога туда длиннее, но принц Абдаллах – мой друг, и там в порту у меня есть корабль.
– Тогда возьми с собой франка с супругой. Одни они погибнут: всадники Мухаммада быстро их отыщут. А с тобой им, может быть, повезет…
– Повезет? Описание их внешности в данную минуту уже разносят всадники и на пограничные посты, и во все порты…
Не давая Катрин времени отчаяться, Абу-аль-Хайр вступил в разговор:
– Минуту, господин Мансур! Согласись только взять их с собой, а я берусь изменить им внешность. У меня на этот счет есть мысль. Впрочем, я поеду с вами, если ты позволишь. Пока мои друзья не окажутся окончательно вне досягаемости палачей калифа, я не вернусь к себе домой.
Мансур не осмелился отказать маленькому врачу.
Пока Катрин нежно сжимала с глубокой благодарностью руку своему другу, Мансур проворчал:
– Ну, хорошо! Делай, как ты хочешь, врач Абу, но только знай: через полчаса я выеду из этого дворца! Мне нужно только время, говорю тебе, чтобы подкрепились люди и лошади. Если твои подопечные не готовы меня сопровождать, я уеду без них.
Абу-аль-Хайр ограничился поклоном. Мансур направился к своему мрачному эскадрону, который стоял черной стеной. Врач повернулся к Катрин и Амине.
– Пойдемте, – сказал он, – у нас мало времени.
Но, переступив порог дворца, Катрин подумала об одной вещи. Она отцепила сказочный пояс Гаруна-аль-Рашида и протянула его султанше.
– Возьми! – сказала она. – Этот пояс принадлежит тебе.
Какой-то миг пальцы Амины гладили драгоценные каменья. И была печаль в ее голосе, когда она прошептала:
– В день, когда я его надела в первый раз, я думала, что это и есть цепь счастья… Но поняла потом, что это просто цепь, только… очень тяжелая. В сегоняшний вечер я надеялась, что наконец путы разорвутся… Увы! Они еще есть, и ты мне принесла подтверждение этому!
Обе женщины прошли в личные покои Амины, следуя за врачом. В это время два высоких черных раба втолкнули женщину всю в черном, которая отбивалась, как фурия.
– Мы ее нашли у ворот! – произнес один из рабов. – Она кричала, что ей нужно видеть врача Абу и что в его доме ей сказали, что он здесь.
– Отпустите ее, – приказал Абу и прибавил, обернувшись к вновь прибывшей: – Что ты хочешь?
Но женщина, не обращая на него внимания, сорвала с себя черное покрывало и кинулась к Катрин:
– Наконец я тебя нашла! Ты обещала не уезжать без меня!
– Мари! – воскликнула молодая женщина со смешанным чувством радости и стыда, так как среди своих бед и треволнений забыла Мари и свое обещание, данное ей. – Как же ты сумела убежать, как нашла меня?
– Легко! Я была… на казни, следила за тобой и видела, как ты бежала вместе с врачом. Воспользовавшись суматохой, я ускользнула от евнухов и пошла к Абу-аль-Хайру, где надеялась тебя найти, но мне сказали, что он ухаживает за больной султаншей Аминой и уехал в Алькасар Хениль. Ты… ты не сердишься, что я пришла? – добавила она с внезапным беспокойством. – Знаешь, я так мечтаю вернуться во Францию.
Вместо ответа Катрин опять обняла Мари.
– Хорошо сделала! Это я должна у тебя просить прощения, что не сдержала обещания. Но это не совсем по моей вине…
– Да я же знаю! Главное, мы теперь вместе!..
– Когда вы наконец закончите обниматься, – прервал их Абу-аль-Хайр, – может быть, вы тогда вспомните, что время не терпит и что Мансур не станет ждать!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время любить - Бенцони Жюльетта



эта серия о катрин будет самой любимой
Время любить - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.29





Читала первый раз еще совсем девчонкой хочу перечитать еще раз. Очень интересно.
Время любить - Бенцони ЖюльеттаЕлена
21.07.2013, 10.22





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100