Читать онлайн Время любить, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Пантера и змея в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время любить - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время любить - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время любить - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Время любить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Пантера и змея

Присев на огромную подушку из мягкой кожи, Мари, молодая французская одалиска, молча наблюдала за Катрин, которая, вытянувшись на животе и положив подбородок на ладони, размышляла над своей судьбой. В этот послеобеденный час отдыха весь дворец погрузился в тишину и отдыхал. Рабы методично махали огромными веерами из перьев над спящими красавицами. Сад тоже, казалось, дремал в полуденной жаре.
После посещения Зобейды прошло уже три дня. Принцесса приняла строгие меры, чтобы ее опасная соседка не попала ни в коем случае ни в ее сад, ни в павильон. Когда Катрин захотела выйти из своих покоев и отправиться в сад вместе со служанками, в дверях перед ней скрестились два копья и гортанный голос отдал ей приказ вернуться в свою комнату. И, так как она восстала против домашнего ареста, евнух, которому было поручено ее охранять, сказал, что в отсутствие калифа драгоценная фаворитка должна денно и нощно оставаться под охраной из боязни, что с ней случится несчастье.
– Несчастье? В этом саду?
– Солнце печет, насекомые кусают, а гадюки приносят смерть! – заявил черный евнух без всякого выражения. – Приказы даны четкие: ты должна оставаться у себя до тех пор, как вернется хозяин.
Катрин не стала настаивать. В странном внимании к ней Зобейды тоже было от чего забеспокоиться, ибо Катрин не питала иллюзий насчет отношения к себе со стороны принцессы: еще не зная ее, Зобейда, конечно инстинктивно, ненавидела ее так же свирепо, как и сама Катрин. Именно поэтому ее так внимательно охраняли и так суровы были предписания. Зобейда не могла догадаться о связях, которые ее соединяли с Арно. Для высочайшей принцессы Катрин была только еще одной рабыней, как и прочие, даже если по капризу султана на миг она возвысилась над себе подобными. Зобейда, видно, боялась, что ее пленник, заметив новенькую, слишком ею заинтересуется. Может быть, Зобейда не хотела, чтобы Арно встретился с француженкой, и это объясняло ее действия? Хотя чувства страха перед ее палачами хватило бы для того, чтобы держать фаворитку подальше от жилища принцессы. Вот уже три дня подряд Катрин усиленно пыталась найти ответы на эти вопросы, но все было напрасно. Катрин спросила Морайму, но та стала на удивление скрытной. Она приходила узнать, не нужно ли чего молодой женщине, и с явной поспешностью исчезала. По правде говоря, Катрин ничего не понимала. Живя в вечном опасении, что вот-вот узнает про отъезд Зобейды, а следовательно, и Арно в далекие земли Магриба, она пришла в крайнее изнеможение от постоянного напряжения. В особенности по ночам, когда расходилось воображение и разжигало ее ревность, жизнь становилась невыносимой, и Катрин сдерживала себя, чтобы не броситься очертя голову в первую же безрассудную авантюру.
Утром четвертого дня к ней пришла Мари-Айша, плотно завернутая в покрывало.
– Я подумала, что тебе скучно, – сказала она, отбрасывая покрывало.
– Евнухи тебя пропустили?
– Почему нет? У них приказ не выпускать тебя, но ты можешь принимать гостей.
Присутствие Мари отвлекло Катрин от тревожных мыслей. Они сдружились, да к тому же Мари тоже была ее соотечественницей. Слушая, как та рассказывала о своей жизни, Катрин находила в ней много общего со своей судьбой. Ведь надо же было такому случиться, что эта красивая девица привлекла внимание сержанта герцога Филиппа! Кола Леньо хотел на ней жениться, но Мари с давних пор была влюблена в одного из своих кузенов, Жана Горио, которому поклялась в верности и любви.
Жан был шалопаем, денег у него никогда не было, а вот девиц всегда хватало. У него был хорошо подвешен язык, живое воображение, и Мари обожала Жана, несмотря на его измены. Когда пришел приказ герцога, соединявший ее жизнь с Кола, Мари совсем обезумела, умолила Жана бежать с ней.
По-своему Жан любил Мари. Он пылко желал ее, и мысль выкрасть ее, да еще утащить из-под носа другого ему вполне улыбалась. Но нужны были деньги. Вот тогда они и пошли на преступление. Мари позаимствовала у отца половину всех его сбережений, забыв предупредить об этом, а Жан тем временем обокрал дом бальи, который на один день уехал в Мерсо.
Темной ночью любовники скрылись. Но Мари, которая верила, что бежала к счастью, очень скоро разочаровалась.
Конечно, Жан научил ее любви, и она почувствовала к ней вкус, но, отдавшись, Мари потеряла всякую прелесть для своего любовника. И потом, она его слишком любила. Кончилось тем, что она ему надоела. Черные глаза красивых южных девушек манили парня, у которого в голове засела мысль отделаться от Мари, которая день и ночь твердила о женитьбе. Жан выбрал для этого самый гнусный способ: он продал Мари торговцу рабами, который, ночью выкрав девушку, увез ее на своем торговом корабле и перепродал торговцу из Александрии, сарацинскому поставщику калифа Гранады.
– Вот так я попала сюда, – в заключение сказала Мари. – Очень часто я жалею о несостоявшейся свадьбе… и о родительском доме. Кола, может быть, был неплохим человеком, и я могла бы быть с ним счастлива!
– А Жан? – спросила Катрин.
В глазах Мари мелькнула молния смертельной ненависти.
– Если я когда-нибудь его встречу, я убью его! – заявила та совершенно спокойно, да так, что Катрин и минуты не стала сомневаться, что Мари осуществит свою угрозу.
Потом, подбодренная доверием, которое Мари только что ей оказала, Катрин, в свою очередь, поведала новой подруге свою собственную историю.
На это ушло много времени, но Мари прослушала ее от начала до конца, не прерывая. Когда молодая женщина закончила свой рассказ, Мари вздохнула:
– Какая сказочная история! Так, значит, таинственный франк и есть ваш муж? А я-то думала, что ты… вы бедная девушка, как и я сама! Я теперь знаю, что я вас видела: это было в Дижоне, куда мой отец взял меня на ярмарку. Я тогда была еще совсем молоденькая, но запомнила ослепительное видение прекрасной дамы.
– Ну вот, теперь ты видишь, что я изменилась! – заметила Катрин с некоторой горечью. – И нет никакой причины называть меня на «вы». Мы с тобой теперь равны!
– Изменилась? – серьезно сказала Мари. – Конечно, вы изменились. Ваша красота пышно расцвела!
– Давай не будем об этом, – попросила Катрин. – Просто станем друзьями, я в этом так нуждаюсь!
Лед окончательно был растоплен, обе женщины стали заговорщицами, сообщницами, связавшись так же крепко, как узами кровного родства.
– Обещай, что если решишь убежать, то возьмешь меня с собой.
– Если я выйду из этого дворца и этого города, ты последуешь за мной, клянусь.
– Берегись, ты – в опасности, – тихо сказала она ей. – Если калиф не вернется, твоей жизни не хватит и на час.
– Почему он может не вернуться?
– Потому что Абен-Ахмед Бану Сарадж, великий визирь, ненавидит его почти так же, как желает Зобейду, любовником которой он был до приезда франкского рыцаря. Он также желает захватить трон и возвести на него принцессу, и эта так называемая вылазка Юсуфа, бывшего калифа, отца Мухаммада, против своего сына мне кажется чистой воды выдумкой. Сын и отец не любят друг друга, но нужно быть таким наивным, как Мухаммад, чтобы поверить, что Юсуф желает вернуть трон, который оставил ему по собственной воле. Я опасаюсь, что наш хозяин угодит в хорошо подготовленную ловушку.
– И тогда? – бледнея, спросила Катрин. – Я погибла?
– Еще нет! Мухаммад – наивный, но мужественный человек. Поэтому-то Зобейда и приказала тебя охранять. Если брат вернется, получится, что она только сторожила, может быть, немного переусердствовав, фаворитку своего любимого братца. А если прибудет сообщение о смерти калифа, тебе и часа не прожить!
– Почему? Что я ей сделала?
– Ты – ничего. Но Зора тобой уже занялась. Принцесса к ней хорошо относится, а Зора ползает у ее ног. Зобейда – единственная, кто может противоречить калифу, Зоре нужно было сделать ее твоим врагом. А для этого есть единственный способ: использовать ревность Зобейды ко всему, что касается франкского капитана. Зора, сыграв на том факте, что ты из той же страны, наговорила принцессе, что ты влюблена в ее пленника и стараешься быть к нему поближе.
– Но я же пропала! Как же получилось, что меня еще до сих пор не отдали палачам?
– Принцесса не сумасшедшая: убить тебя, в которую калиф так страстно влюбился с первого же взгляда. Нет, этого она не сделает, пока он в отъезде. Это значило бы признать свое участие в заговоре Бану Сараджа, показать всем, что она не надеется увидеть калифа живым. Если он вернется, найдет тебя здоровой и невредимой. Но будь уверена, ты недолго будешь наслаждаться его ласками! Ты не попадешь в руки палачей, но с тобой случится какой-нибудь несчастный случай, достаточно ловко подстроенный Зобейдой, которую даже не придется в этом подозревать. Она знает своего брата, знает, что под внешней мягкостью поэта в нем прячется дикарь, достойный ее самой. Он редко приходит в ярость, но тогда становится опасен. А ты на сегодняшний день – его любимая забава. Не зря он посылает тебе все это…
И Мари показала рукой на свиток в бархатном чехле, усеянном сапфирами, на котором Мухаммад написал поэму, посвященную своей возлюбленной. В предыдущие дни Катрин получила белый султан с брошью из крупных розовых жемчужин, золотую клетку с голубыми попугайчиками и чудо ювелирного искусства – павлина из массивного золота, распустившего хвост из драгоценных каменьев.
– Это доказывает, по крайней мере, что властелин верующих все еще жив… – сказала Мари, – и да пожелает аллах сохранить ему жизнь!
Принеся еду для обеих женщин, рабы прервали их откровения. Но пока Мари воздавала честь яствам, которые ей подавались, Катрин углубилась в думы. В любой момент могло прийти сообщение о смерти Мухаммада… и тогда!.. Ей даже не удастся предупредить Арно, и она умрет рядом с ним, а он не будет об этом знать. А ее друзья? Как позвать их на помощь? Жосс, обрядившись в воина из войска калифа, был в Альказабе. Но как найти способ отправить ему письмо? Могла ли она позвать Фатиму к себе и доверить ей письма для Абу-аль-Хайра? Дойдет ли письмо? И все время возвращалась мучительная мысль: хватит ли у нее на это времени?
Мари, покончив со шербетом, лениво принялась за сладкие финики, решив не отвлекать Катрин от размышлений, но внезапно Катрин устремила взгляд прямо на молодую блондинку.
– Раз так, – заявила она, – я не могу терять ни минуты.
– Что ты собираешься делать?
Катрин ответила не сразу.
В этот момент она ставила на карту свою жизнь. Придется довериться этой девице, выбора у нее не было. Она решилась:
– Мне нужно выйти отсюда и повидаться с мужем…
– Это ясно. Но как? Если только…
– Если что?
– Если только нам поменяться одеждой, и ты тогда выйдешь вместо меня.
Сердце у Катрин забилось сильнее. Значит, Мари догадалась о том, что ей было нужно, и совершенно естественно предложила то, чего сама Катрин не решалась у нее попросить. Она взяла руку Мари в свою.
– Ты понимаешь, Мари, что рискуешь жизнью в этом деле? Если сюда придут, пока я буду отсутствовать…
– Я скажу, что ты на меня набросилась, связала. Если придут, я буду связана, меня простят. Если не придут, ты сама меня освободишь, когда вернешься.
– Как ты объяснишь мое отсутствие, если появится Морайма?
– Я скажу, что ты задыхалась и пожелала выйти подышать свежим воздухом.
– И поэтому связала тебя и взяла твою одежду?
– А почему бы нет? Если бы ты знала, какие невероятные мысли приходят в голову женщинам от скуки в этом гареме, ты бы поняла, что Морайма больше ничему не удивляется. Но берегись! Если Зобейда поймает тебя, ничто, даже страх перед гневом ее брата, не сможет тебя спасти от ее злобы. В такие минуты она становится глухой, слепой, ее ведет только ненависть.
– Тем хуже! Кто ничем не рискует, ничего и не имеет. Я думаю, как мне пройти посты охраны. Сад Зобейды находится с другой стороны от ее дома, правда? А я слышала, что мой супруг живет там в отдельном павильоне.
– Так и есть. Франкский господин выходит из него только на охоту… и под хорошей охраной. Зобейда боится, что тоска по родине окажется сильнее ее чар, и она сделала из великого визиря его главного стража.
– Я думала, что визирь в нее влюблен.
– Жестокость – в духе Зобейды. Бану Сарадж ненавидит своего соперника и, безусловно, очень надеется, что, став султаном, отделается от него! Но на сей час для него всего важнее нравиться своей принцессе. Лучшего сторожа для франкского господина она не могла придумать и прекрасно это знает. Но вернемся к нашему плану. Не так уж и трудно добраться до сада Зобейды. Около моей комнаты есть дверка, которая всегда заперта на ключ, но ее легко открыть каким-нибудь гвоздем. Сад Зобейды отделяет стена, но довольно низкая, можно перелезть через нее, ухватившись за ветки кипарисов, которые растут вдоль стены.
– Но если через стену так легко перелезть, почему же мой супруг не бежит?
– Потому что павильон охраняется самыми верными евнухами Зобейды. Их много, они слепо преданы, и их сабли остры.
Катрин ясно поняла, какие опасности подстерегают ее. Еще и еще раз она просила Мари описать дорогу, по которой ей придется пройти, чтобы добраться до комнаты Мари, не вызывая подозрений, потом найти дверку, которую молодая одалиска описала самым тщательным образом.
– Будто ты сама ею пользуешься! – заметила Катрин.
– В садах калифа растут вкусные сливы, которые подают только ему на стол, я их так люблю!
Катрин не удержалась от смеха. Обе подруги продолжали болтать, а день между тем стал клониться к вечеру.
После наступления сумерек Катрин стала испытывать нетерпение. Она не хотела дарить Зобейде еще одну ночь с Арно.
День угас. Когда рабыни появились с подносами, она приказала им все оставить и уйти.
– Мы придем подготовить тебя ко сну, – сказала главная служанка.
– Нет. Я и сама лягу. Моя подруга останется еще на некоторое время у меня. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое. Можешь погасить часть ламп. Яркий свет режет мне глаза.
– Как пожелаешь, хозяйка! Желаю тебе приятной ночи!
Как только рабыни исчезли, Катрин и Мари наскоро утолили голод и принялись выполнять намеченный план действий. Они обменялись одеждой, потом при помощи разорванного покрывала Катрин связала свою подругу.
– Не забудь заткнуть мне рот! – подсказала Мари. – Если ты этого не сделаешь, получится неубедительно. – Но, перед тем как подруга заткнула ей рот, Мари посоветовала: – Закрывайся покрывалом, даже если это затруднит тебе движение. Теперь да поможет тебе Бог!
– И тебе тоже, Мари! Будь спокойна, я не забуду обещания, если только останусь жива!
– Само собой. Теперь воткни мне кляп и затяни потуже путы.
Убедившись, что подруга не испытывает больших неудобств и сможет провести в таком положении несколько часов, Катрин наклонилась к ней, поцеловала в лоб и увидела, что глаза Мари блеснули в полутьме. Затем она тщательно задернула вокруг кровати розовые занавески и отошла на несколько шагов, чтобы посмотреть, как все выглядит. Легкое шелковое одеяло доходило Мари до носа, и в темной комнате невозможно было понять, кто лежит на кровати.
Катрин завернулась в синее покрывало подруги. Прошептав прощальные слова, она твердым шагом направилась к двери.
Охраники скрестили перед ней копья, но она прошептала:
– Я иду к себе. Пропустите меня. Я – Айша!
Один из евнухов поинтересовался:
– Что там делает новая фаворитка?
– Спит! – сказала Катрин, обеспокоившись таким неожиданным допросом. – Дай пройти!
– Надо еще проверить, не прихватила ли ты чего, – сказал он, ставя копье к стене. – Фаворитка получила в подарок сказочные богатства…
Черные руки принялись ощупывать ее с такой наглостью, что молодая женщина, в которой росло отвращение, засомневалась в полном отсутствии мужского начала в этом негре-евнухе. Но когда он пытался развязать пояс шаровар, чтобы продолжать обыск, она вышла из себя:
– Оставь меня в покое. А то я позову на помощь.
– Кого? Мой товарищ глухой, немой и ненавидит женщин.
– Фаворитку! – бросила Катрин мужественно. – Она попросит у калифа твою голову, а тот ей не откажет в таком ничтожном подарке.
Катрин получила удовлетворение при виде того, как лицо негра стало серым от страха. Евнух убрал от нее руки, опять взялся за копье и пожал плечами:
– Нельзя уж и пошутить… Проходи! Мы еще увидимся…
Катрин прошла сад, ажурную веранду и оказалась в самом сердце гарема, в зале Двух Сестер, названном так из-за двух огромных плит-двойников, которые украшали середину пола. В этой сиявшей зеркалами комнате собралось много женщин. Лежа на подушках, коврах или на диванах, они болтали, жуя сладости, или дремали.
К великому облегчению Катрин, никто не обратил на нее внимания. Она пересекла зал, повторяя про себя указания, которые ей дала Мари. Миновав анфиладу покоев, она вышла во внутренний двор. Апельсиновые деревья наполняли его благоуханием, а тишина нарушалась только песенкой фонтанов, нежным журчанием воды, постоянно переливавшейся из мраморной раковины. Место было так красиво, что Катрин в восхищении на минуту остановилась, чтобы полюбоваться. На миг она представила себя вдвоем с Арно в таком чудесном месте… Как, должно быть, сладко любить друг друга вот здесь, слушать музыку фонтанов и засыпать под бархатным небом, которое там, наверху, исходило мягким светом огромных звезд на сияющие разноцветные черепицы, покрывавшие крытые галереи.
Катрин стряхнула с себя колдовство и огляделась. Комната, где жила Мари, была именно с этой стороны. Катрин нашла ее без труда, но поостереглась туда входить. Потом, устремившись дальше, в почти непроглядную темень коридора, нашла дверку, совсем неприметную для того, кто не знал о ее существовании.
Место было темное. Масляная лампа, висевшая довольно далеко, посылала неверный отсвет, поэтому молодой женщине с некоторым трудом удалось отыскать замочную скважину. Мало-помалу глаза ее привыкли к полутьме. Она потянула за железную резную задвижку, потом, введя в замочную скважину острие кинжала, наконец с облегчением почувствовала, как замок подался. Кедровая створка бесшумно отворилась в огромный сад.
Катрин поспешно выскользнула наружу. Кругом было пустынно, и ей было приятно идти по мягкому песку дорожек. Вскоре появились заросли из кипарисов и низкая стена, отгораживавшая владения Зобейды. Стена была выложена недавно, безусловно, благодаря присутствию франкского рыцаря. Перелезть через такую стену было для молодой женщины сущим пустяком.
Добравшись до верха стены, Катрин постаралась сориентироваться. Она заметила у зеркальной воды изящный портик у квадратной башни, которую называли Дамской башней и которая являлась частью личных покоев Зобейды. Сзади смутно виднелись в ночной темноте Холмы Гранады, так как эта башня была воздвигнута прямо на крепостной стене. Огни сияли под портиком, и там бродили рабы. Катрин отвернулась и довольно далеко, справа, узнала здание в самом сердце владения, которое описала ей Мари, – тот павильон, который назывался дворцом Принца. Обсаженный кипарисами и лимонными деревьями, он отражался в спокойной глади воды, поблескивавшей в свете луны, горящие огни позволили молодой женщине различить грозные фигуры охранников. Они расхаживали перед входом, и в зеркале воды отражались их желтые тюрбаны и широкие одежды.
Катрин слезла со стены и поползла по земле. Мгновение она засомневалась, какую дорогу выбрать. Угрожающий вид евнухов у павильона удерживал ее от того, чтобы слишком к нему приблизиться. С другой стороны, она теперь слышала нежную музыку, которая раздавалась со стороны Дамской башни, тогда как в маленьком дворце было совсем тихо. Как знать, где Арно?
Дойдя до открытого места у кипарисовой аллеи, которая шла почти по самому берегу большого бассейна, находившегося перед башней, она удержала радостное восклицание: судьба еще раз проявила благосклонность. Под портиком башни появился Арно, и он был один. Одетый в широкий белый халат, подвязанный на талии золотым поясом, он медленным шагом подошел к краю бассейна и сел на мраморную плиту. Cердце Катрин сжалось, когда она увидела, как грустен и одинок ее муж.
Разве более удачный случай мог ей еще представиться? Сняв туфли без задников, к которым ей так и не удалось привыкнуть и которые стесняли ее, она бросилась…
Грубые руки схватили ее как раз в тот момент, когда она выскакивала к бассейну, ее крик заставил Арно обернуться. Она билась в тисках черных рук, не сводя глаз с мужа! Он был здесь, совсем близко. Арно встал, собрался подойти. Оставаясь под покрывалом, которое теперь ее душило, потому что суданцы сжимали его у ее шеи, Катрин попыталась крикнуть свое имя. Но из ее рта не вырвалось ни звука. И в этот момент появилась Зобейда.
– Что там? Что за шум?
– Мы поймали женщину, которая пряталась в саду, госпожа.
– Подведи ее…
Катрин подтащили к ногам Зобейды, заставили встать на колени и силой удерживали в таком положении. Арно с безразличным видом смотрел на эту сцену. Видя его так близко, Катрин чувствовала, как неистово колотилось ее сердце. О! Только бы удалось крикнуть ему свое имя, спрятаться у него на груди… Но опасность была смертельной как для нее, так и для него. Она услышала, как он сказал:
– Видно, просто любопытная из верхнего города. Отпусти ее!
– Никто не имеет права входить ко мне! – сухо ответила Зобейда. – Эта женщина поплатится за свой поступок!
– Эта женщина была вооружена, – вмешался один из суданцев. – Мы нашли на ней вот это.
Катрин даже не заметила, пока отбивалась от евнухов, что они отняли у нее кинжал. Принцесса наклонилась, чтобы лучше рассмотреть оружие пленницы. Арно оказался более быстрым, чем она. Он схватил кинжал и с внезапно изменившимся лицом стал его рассматривать. Его взгляд упал на стоявшую на коленях Катрин.
– Где ты взяла этот кинжал? – спросил он глухим голосом.
Она не была способна говорить. Она забыла про Зобейду, глаза которой, однако, метали молнии и не предвещали ничего хорошего. Мавританка строго обратилась к своему пленнику.
– Ты знаешь это оружие? – спросила она. – Откуда оно?
Арно не ответил. Он продолжал смотреть на коленопреклоненную темную фигуру на песке. Вдруг Катрин увидела, как он побледнел. Он резко рванулся вперед и, схватив синее покрывало, стащил его. И так и остался стоять, пораженный, перед открывшимся ему лицом.
– Катрин! – прошептал он. – Ты!.. Ты, здесь!..
– Да, Арно… Это именно я…
И наступил короткий, чудесный миг, когда и он и она забыли все, что не было их радостью, огромной радостью обретения друг друга после стольких слез, стольких мук. Они были одни среди замершего мира, в котором ничего более не жило, кроме их слившихся взглядов и их сердец, которые опять бились в такт друг другу. Заткнув машинально кинжал себе за пояс, Арно протянул руку, чтобы помочь жене встать.
– Катрин! – прошептал он с невыразимой нежностью.
Но миг их уже прошел. Прыжком пантеры Зобейда встала между ними.
– Что такое? – спросила она по-французски, что поразило Катрин. – Ее зовут Свет Зари, это купленная у пиратов рабыня. Она новая фаворитка моего брата!
Нежность, которая на какое-то мгновение смягчила черты Арно, моментально исчезла. Гнев блеснул в его взгляде, и он рявкнул:
– Ее зовут Катрин де Монсальви! И она… моя сестра!
Заминка получилась совсем незаметной, едва уловимой: всего на один удар сердца, но этого было достаточно, чтобы напомнить рыцарю о грозившей опасности. Признать Катрин своей женой значило бы немедленно обречь ее на самую худшую смерть. Он слишком хорошо знал дикую ревность Зобейды! Трудно было понять, поверила ли Зобейда его словам? Ее сузившиеся зрачки бегали от одной к другому, даже не пытаясь скрыть удивление и недоверие:
– Твоя сестра! Она на тебя не похожа!
Арно пожал плечами:
– Калиф Мухаммад блондин со светлыми глазами! Он разве не твой брат?
– У нас были разные матери…
– И у нас тоже! Наш отец два раза женился. Хочешь еще что-нибудь узнать?
Голос был высокомерным, повелительным. Казалось, Арно решил вернуть себе преимущество, которое ему давала чувственная и почти рабская любовь его опасной любовницы. Но присутствие другой женщины, которую она инстинктивно ненавидела, рядом с мужчиной, которого она защищала ценой такого количества крови, приводило Зобейду в отчаяние. Холодно она ответила:
– Да, да, именно. Я хотела бы узнать еще некоторые вещи. Например, разве женщины из знатных и благородных семей в стране франков имеют привычку носиться по морям и увеличивать собою рынки рабов? Как это получилось, что твоя сестра попала сюда?
На сей раз очередь была за Катрин рассказывать сказки, и она понадеялась, что Арно не сделал Зобейде неосторожных признаний.
– Мой… брат уехал молить о выздоровлении от мучившей его болезни к могиле одного великого святого, почитаемого с давних пор. Но, может быть, ты не знаешь, что такое святой?
– Следи за своим языком, если хочешь, чтобы я дослушала тебя, – дала ей отпор Зобейда. – Все мавры знают Боанерга, Сына Грома, молния которого на миг привела их в оцепенение.
type="note" l:href="#n_6">[6]
– Так вот, – продолжила Катрин уверенно, – мой брат уехал, и долгие месяцы у нас от него не было никаких известий. Мы в Монсальви все время надеялись, что Арно вернется, но его все не было. Тогда я решилась, в свою очередь, пойти к могиле святого, которого ты называешь Сыном Грома. Я надеялась по дороге услышать о брате. Я и услышала о нем: его слуга, который сбежал в тот момент, когда ты взяла в плен Арно, рассказал мне о его судьбе. Я добралась до Гранады, чтобы найти того, кого мы уже оплакивали…
– Я думала, что тебя схватили корсары и продали в Альмерии!
– Я и правда была продана, – солгала Катрин не моргнув глазом, потому что не хотела, чтобы Абу-аль-Хайр пострадал, – но только меня захватили не пираты, а люди на границе этого королевства. Я так рассказывала, чтобы не вдаваться в долгие объяснения перед человеком, который меня купил.
– Какая трогательная история! – заметила Зобейда с сарказмом. – Нежная сестра бросается в путь по большим дорогам вслед за любимым братцем. И она до того самоотверженна, что попадает в кровать к калифу Гранады! И добавлю: она там так преуспела, что стала официальной фавориткой, любимицей всемогущего султана, драгоценной жемчужиной гарема и…
– Замолчи! – грубо прервал ее Арно, который бледнел все больше, по мере того как говорила Зобейда.
Поначалу Арно не обратил особого внимания на смысл произнесенных ею слов. Но на этот раз он полностью осознал, что они значили, и Катрин с тревогой увидела, как гнев пришел на смену радости.
– Это правда? – спросил он, поворачиваясь к ней.
Она слишком хорошо знала неукротимую ревность Арно, чтобы не задрожать при виде того, как он сжал челюсти и как глаза его запылали темным огнем. Но насмешливая улыбка Зобейды вернула ей самообладание. Это было уже слишком! Катрин вскинула голову и, бросая вызов своему супругу, сказала спокойно:
– Совершенная правда! Нужно же было добраться до тебя. Все способы были хороши в подобном случае…
– Ты думаешь? Кажется, ты забываешь…
– Это ты забываешь, вот что мне кажется! Могу ли я спросить тебя, что ты здесь делаешь?
– Меня взяли в плен. Ты должна была это знать, если ты встретилась с Фортюна…
– Пленник всегда старается освободиться… Что ты сделал, чтобы вернуть себе свободу?
– Молчите! – прервала Зобейда в нетерпении. – По правде говоря, ваши семейные дела меня не интересуют! Вы где находитесь, как вы думаете?
Вмешательство оказалось некстати. Арно уже был в руках у демонов гнева:
– А ты-то сама, кто ты, чтобы ввязываться в наши споры? В ваших обычаях, как и в наших, мужчина имеет полную власть над женщиной, которая принадлежит его родне. Эта женщина – из моей семьи, потому что она одной со мной крови, и я имею право спрашивать с нее, как она себя ведет. Ее честь – моя честь, и если она ее запятнала…
Жест, которым он сопроводил свои слова, был таким угрожающим, что Катрин инстинктивно отпрянула. Искаженное лицо Арно пугало ее. И Катрин охватила безмерная усталость при виде гневного эгоизма обманутого самца. Как же он не понимал всех ее мучений, тревог, слез и горестей, всего того, что ей пришлось вынести, пока она сюда добралась? Куда там… Нет! Это для него было пустым делом: он увидел во всем этом только единственный факт, только то, что она пожертвовала своим телом и отдалась другому мужчине…
Скрытая угроза поразила и саму Зобейду. Подобный гнев не мог быть сыгран, и, если только что она испытывала некоторые сомнения по поводу этой слишком красивой сестры, свалившейся с неба, теперь мавританка начинала верить и решила оградить себя от гнева любовника. Пусть убьет эту сестру в порыве смертельной ярости, и все будет хорошо! Калифу останется только смириться перед оскорбленной честью брата. Тонкая улыбка растянула ее губы, когда она обернулась к Арно:
– Ты прав, о мой господин! Наказывай ее и не бойся гнева калифа. Он сможет понять такого рода месть. Я на твоей стороне!
Жестом она приказала обоим суданцам уйти и повернулась, чтобы удалиться, как нагрянула Морайма. Старая еврейка бросилась ниц, как только заметила принцессу.
– Что ты хочешь, Морайма? Встань!
Едва встав, хозяйка гарема ткнула в Катрин пальцем:
– Эта женщина убежала из своих покоев, связав свою подругу и украв у нее одежду. Отдай ее мне, и негодницу отстегают кнутом.
Злая улыбка исказила губы принцессы:
– Ты обезумела, Морайма? Чтобы калиф по возвращении нашел следы побоев на ее теле? Ведь он так нетерпелив и жаждет испить ее сладостей! Нет, оставь ее мне… Эта знатная и благородная дама из страны франков, видишь ли, родная сестра моего любимого господина. Она отныне дорога мне и драгоценна. Мои собственные служанки займутся ею, они искупают ее и натрут благовониями, когда хозяин позовет ее, и сделают все, чтобы ее тело ублажило калифа…
Не было сомнений, что Зобейда сознательно подливает масла в огонь. Супруг Катрин вздрагивал, сжав руки и напрягшись, словно струна… Зобейда обратила к нему обворожительную улыбку:
– Оставляю тебя с ней. Делай, что посчитаешь нужным, но не оставляй меня слишком долго томиться в ожидании! Каждая минута без тебя – это вечность скуки! – Потом, изменив тон, обратилась к Морайме: – А что касается тебя, Морайма, то не уходи далеко и проследи за тем, чтобы эту женщину разместили… в соответствии с ее нуждами и ее рангом!
Катрин от ярости кусала губы. На что надеялась эта кровожадная кошка? Что Арно ее убьет? Уж конечно, жилище, которое она ей уготовила, глубокая и тайная могила! Катрин ни на минуту не создавала себе иллюзий по поводу внезапной заботливости своего врага. Когда принцесса проходила мимо нее, Катрин не выдержала:
– Не радуйся раньше времени, Зобейда… Я еще не умерла.
– Судьба в руках аллаха! Будешь ты жить или умрешь, не все ли равно? Но, если бы я была на твоем месте, я бы избрала смерть, ибо, оставшись живой, ты будешь рабыней среди прочих рабынь, тебя, конечно, будут наряжать и ласкать, пока ты будешь нравиться, а когда тебя оставят, когда пройдет твой час, станешь жалкой!
– Хватит речей, Зобейда! – жестко оборвал ее Арно. – Я сам решу, что мне делать. Уйди!
Насмешливый возглас, шорох туфель по мрамору, и принцесса исчезла. Арно и Катрин остались одни, лицом к лицу…
Какое-то время они молчали, стоя в нескольких шагах друг от друга, прислушиваясь к шумам враждебного дворца, и Катрин с горечью подумала, что иначе представляла их первую встречу. Ядовитые стрелы Зобейды попали в сердце Арно. Неужели для этого они искали друг друга, пережили столько бурь, страданий, способных сразить самых сильных?
Катрин едва осмеливалась поднять глаза на своего супруга, который, скрестив руки на груди, смотрел на нее, едва сдерживая слезы. Перед боем, который, как она чувствовала, приближался, Катрин давала передышку, ожидая, что, может быть, он начнет говорить первым. Он этого не сделал, может быть, рассчитывая уничтожить ее вконец этим тягостным молчанием.
И действительно, она напала первой.
Подняв голову, она указала на кинжал за поясом Арно:
– Чего же ты ждешь? Разве тебе не дали понять, что ты должен сделать? Вынь кинжал, Арно, и убей меня! Я признаю себя виновной: так и было, я отдалась Мухаммаду, потому что это был единственный способ добраться сюда… потому что я не могла поступить по-другому!
– А Брезе? Ты тоже не могла поступить по-другому?
Катрин глубоко вздохнула.
– Брезе никогда не был моим любовником, что бы ты ни думал. Он хотел взять меня в жены. Какой-то момент меня снедало искушение согласиться. Брезе меня спас, поддержал, помог в осуществлении моей мести, он сражался за тебя и, считая тебя мертвым, не думал, что плохо поступит, если женится на мне, так как он добр и предан…
– Как ты его защищаешь! – горько прервал ее Арно. – Я себя спрашиваю, почему ты все-таки не последовала за своей нежной склонностью…
– Прежде всего потому, что мне помешали! – возразила Катрин, которую опять охватывал гнев. И она добавила, честно признавая свои ошибки: – Без Бернара-младшего я, может быть, согласилась бы выйти за него замуж, но перед Богом, что слышит меня, клянусь: когда Пьер де Брезе поехал в Монсальви за пергаментом с приговором, чтобы отвезти его королю, он никак не мог думать, что я выйду за него замуж. Впрочем, узнав о его поступке… неслыханном, я окончательно с ним порвала!
– Прекрасная и трогательная история! – сухо заметил Арно. – Что же ты сделала после этого разрыва?
Катрин вынуждена была собрать все свое терпение, чтобы не рассердиться. Она сделала над собой усилие и протянула ему руку:
– Пойдем со мной! Не будем больше говорить там, где все могут нас слышать. – Арно послушно дал себя увлечь. Они шли в молчании вдоль загадочно мерцавшей глади бассейна. Катрин села, опершись спиной о мраморного льва. Арно остался стоять. Портик и башня сияли на фоне синего ночного неба, нереальные, словно мираж, и легкие, как сновидение. Шумы дворца почти затихли. Только ночные птицы изредка кричали в саду, да журчала вода в фонтане. Легкий ветерок заставлял дрожать в зеркале воды отражение дворца, и, как только что это случилось с ней во дворе Львов, магическая красота Аль Хамры поразила Катрин.
– Это место – для счастья и любви, зачем мы мучаем друг друга? Не для того, чтобы причинить тебе боль, и не для того, чтобы ты причинял мне боль, я прошла столько лье…
Но Арно не так-то легко было убедить. Поставив ногу на мраморный край бассейна, он сказал:
– Не надейся увести мою мысль на цветущие дорожки поэзии, Катрин! Я жду от тебя точного рассказа о том, что произошло с тех пор, как ты уехала из Карлата.
– Это длинная история, – вздохнула молодая женщина, – надеюсь, ты мне дашь время рассказать тебе об этом на досуге, позже. Ты разве забыл, что здесь мы в опасности, если не ты, так, по крайней мере, я?
– Почему ты? Разве ты не любимая фаворитка калифа? – с сарказмом отпарировал он. – Если Зобейда мной дорожит, подозреваю, что тебя никто не посмеет тронуть…
Катрин отвернулась.
– Тебе так хочется доставить мне боль? – печально прошептала она. – Слушай же, раз ты этого хочешь, потому что более не нахожу в тебе мужчины, которого знала раньше, и потому что умерло твое доверие…
Рука Арно обрушилась на плечо Катрин и сжала его так, что ей стало больно.
– Не иди окольными путями, Катрин! Постарайся понять, что мне нужно знать! Нужно! Нужно, чтобы я узнал, каким образом моя жена, женщина, которую я любил больше всего на свете, сначала, поискав утешения у моего соратника по оружию, пришла продавать свое тело неверному!
– А как ты называешь то, что ты вот уже месяцы делаешь в кровати у Зобейды? Я видела собственными глазами…
– Что же ты видела? – спросил Арно.
– Я видела, как ты утолил свое желание. Я слышала ваши стоны…
– Замолчи! – бросил он резко. – Но ты, ты сама, Катрин, что же ты-то делала в Дженан-эль-Арифе? А ведь ты знала, что я рядом, около тебя…
– Около меня? – возразила Катрин в гневе. – Ты был рядом со мной в кровати Зобейды, правда? И ты думал обо мне, только обо мне?
– Ты даже не знаешь, что попала в точку! Конечно, нужно было как-то топить мою ярость, которая охватывала меня при мысли о том, что ты пребываешь в объятиях де Брезе, что ты разговариваешь с ним, улыбаешься ему, протягиваешь ему губы… и все остальное! Тело женщины похоже на бутылку с вином: оно дает миг забытья!
– Твой миг длится долго! – бросила Катрин. – Разве ты не мог попытаться бежать? Вернуться в Монсальви, к своим, домой?
– Чтобы тебя объявили двоемужницей и приговорили к костру? Ревность не так бы меня мучила, если бы я тебя меньше любил… Я вовсе не хотел видеть, как ты умираешь!
– И, – прервала его Катрин, нарочно не замечая признания в любви, – ты предпочел забыть меня, проводя сладостные часы в этом дворце и в объятиях твоей любовницы. Ты крутишь любовь с неверной, тратишь время на охоту, вино и любовь… Я ведь думала, что, выздоровевший или больной, ты найдешь смерть на службе у Бога, если уж не у нашего короля!
– Ты что же, упрекаешь меня в том, что я еще жив?!
– Почему ты не постарался бежать?
– Я тысячу раз пытался, но из Аль Хамры не убежишь! Впрочем, раз ты встретила Фортюна, он должен был сказать тебе, какое я ему дал поручение, помогая ему скрыться, когда мы выезжали из Толедо…
– Вот именно: он сказал мне, что ты отправил его к твоей матери, чтобы объявить ей о твоем счастливом выздоровлении!
– …и о моем плене в Гранаде. Он должен был тайно – я ведь думал, что ты вышла опять замуж, – сообщить ей настоящее положение вещей, просить ее отправиться к коннетаблю де Ришмону и признаться ему в случившемся, умолять сохранить тайну и взять с него слово рыцаря, что он сделал бы без колебаний, отправить посольство к султану Гранады, чтобы Мухаммад назвал сумму выкупа и вернул мне свободу. Затем под вымышленным именем отправился бы в Землю Обетованную или в папские земли, и никто больше не услышал бы обо мне, по крайней мере, я мог бы вести достойный образ жизни.
– Фортюна ничего мне не сказал об этом! Все, что он смог сделать, это выплюнуть мне в лицо свою ненависть и радость, что ты наконец стал счастливым в объятиях мавританской принцессы, в которую страстно влюбился.
– Болван! И, думая так, ты все же продолжила путь?
– Ты принадлежишь мне, как я тебе, что бы ты там себе ни вообразил. Я от всего отказалась ради тебя, не стала бы я отказываться от тебя из-за другой женщины…
– Что, видимо, придало твоим объятиям с калифом приятное чувство мести, так, что ли? – упрямо бросил Арно.
– Может быть! – допустила Катрин. – Моих терзаний действительно поубавилось, так как, прошу тебя, поверь, дорога между приютом в Ронсевале, где я увиделась с Фортюна, и этим проклятым городом очень длинная и опасная! Мне хватило времени все передумать, все представить. Моя злая судьба мне дала возможность полюбоваться на тебя.
– Не возвращайся все время к одному и тому же! Напоминаю тебе, я все еще жду твоего рассказа!
– Теперь-то зачем? Ты ничего не хочешь слышать, ничего не хочешь понять! Я в твоих глазах все равно буду виноватой, так ведь? Хочешь унять угрызения совести? Видно, просто ты больше меня не любишь, Арно! Ты увлечен этой девицей, забыл, что я твоя жена… и что у нас есть сын!
– Я ничего не забыл! – крикнул Арно. – Как же я забуду своего ребенка?
Катрин встала, и супруги оказались лицом друг к другу, как два бойцовых петуха. Каждый выискивал слабое место в броне другого, чтобы ранить вернее, но так же, как мысль о Мишеле наполовину обезоружила Арно, упоминание об Изабелле де Монсальви смягчило сердце Катрин. Ей предстояло сообщить сыну о смерти матери. Опустив голову, она прошептала:
– Ее больше нет, Арно… На следующий день после дня святого Михаила она тихо угасла. Накануне у нее была большая радость: все твои вассалы, собравшись, провозгласили нашего маленького Мишеля господином де Монсальви… Она тебя очень любила и молилась за тебя до последнего вздоха…
Господи, как же тяжело легло между ними молчание. Его нарушало только быстрое и прерывистое дыхание Арно… Катрин подняла взгляд. Красивое лицо стало каменным, оно не выражало ни волнения, ни боли, только тяжелые слезы медленно текли по щекам.
– Арно… – пролепетала Катрин. – Если бы ты мог знать…
– Кто остался с Мишелем, пока ты ходишь по большим дорогам? – спросил он безразличным голосом.
– Сара и аббат Монсальви, Бернар де Кальмон д'Оль… Еще Сатурнен и Донасьена…
Катрин заговорила о Монсальви, и колдовская, но чужая им обстановка вокруг перестала существовать для обоих супругов. Вместо розового дворца, пышной растительности, спящих вод перед ними возникла старая Овернь с ее голубыми далями, быстрыми потоками, густыми лесами, с пурпурными закатами, свежими зорями, сиреневой нежностью сумерек…
Катрин почувствовала, как вздрогнула рука Арно. Их пальцы нашли друг друга и сплелись.
– Разве ты не хочешь опять увидеть все это? Нет на свете тюрьмы, из которой нельзя было бы убежать, кроме могилы, – прошептала она. – Вернемся домой, Арно, умоляю тебя…
У него не оказалось времени на ответ. Внезапно мираж рассеялся, очарование разлетелось. Вслед за группой евнухов, несших факелы, в сопровождении Мораймы появилась Зобейда.
Сумрачные глаза принцессы уставились сначала на Катрин, потом, вопрошая, воззрились на Арно.
– Ты простил свою сестру, господин мой? Конечно, у тебя на то были свои причины. Впрочем, – добавила она с намеренным коварством, – я просто счастлива, ибо мой брат будет тебе благодарен за это. Завтра, может быть, и этой ночью, властелин верующих прибудет в Аль Хамру! Его первое желание – увидеться со своей любимой…
По мере того как говорила Зобейда, Катрин видела, как на ее глазах разрушалось все, что она только что отвоевала. Рука Арно больше не держала ее руку, и опять гнев захлестнул его. Однако Катрин не хотела сдаваться.
– Арно, – умоляюще попросила она, – я еще так много должна тебе рассказать…
– Еще успеешь! Морайма, уведи ее к ней в комнату и следи за тем, чтобы она была готова к возвращению моего благородного брата.
– Куда ты ее уводишь? – сухо спросил Арно. – Я хочу знать.
– Совсем рядом отсюда. Комната, где она будет находиться, выходит в сад. Смотри, как я добра с тобой! Я поселила твою сестру у себя, чтобы ты мог с ней видеться. А за стеной гарема тебе это было бы невозможно. Пусть идет теперь. Поздно, ночь проходит, нельзя же разговаривать до рассвета…
Однако Арно знал Зобейду.
– Что это ты стала такая добрая? На тебя это вовсе не похоже.
Принцесса пожала плечами и ответила пленительно-сладко:
– Она твоя сестра, а ты ее господин! В этом все дело.
На нормального мужчину лесть всегда действует, а Арно, Катрин убедилась в этот момент, был совершенно нормальный, да еще сохранил наивность. Его, казалось, удовлетворило объяснение Зобейды.
Катрин не обманывалась. Если мавританка убирала когти, нужно было удвоить бдительность, и ее внезапные мягкость и благодушие не сулили ничего хорошего. Улыбка, голос чаровницы, однако, не изменили ее взгляда, полного жесткой расчетливости. Множество испытаний, выпавших на долю Катрин, научили ее, по крайней мере, читать во взгляде.
Между тем Катрин послушно позволила Морайме себя увести. На этот раз все уже сказано! Однако перед тем, как уйти, она обернулась в последний раз к Арно и заметила, что он провожает ее глазами.
Комната на самом деле выходила прямо в сад. С узкого, но удобного ложа, куда положила ее Морайма, Катрин видела между двумя тонкими колонками, как светится в лунном свете вода в бассейне.
– Может быть, здесь менее пышно и торжественно, чем в твоем покое, – сказала Морайма, – но более изысканно! Зобейда не любит больших комнат. Здесь у тебя будет все, и ты будешь жить почти в саду.
Еврейке, видимо, было не по себе в новых покоях Катрин. Может быть, она ее подбадривала, чтобы подбодрить себя саму?
– Почему ты так боишься, Морайма? Чего ты опасаешься?
– Я? – произнесла Морайма. – Я не боюсь. Мне… холодно.
– В такую жару? Ветерок, который дул недавно, стих. Даже листья в саду не шевелятся.
– А мне все-таки холодно… Мне всегда холодно!
Она поставила у изголовья Катрин миску с молоком, на которую молодая женщина посмотрела с большим удивлением:
– Зачем это молоко?
– На случай, если тебе захочется пить. И потом, тебе нужно пить много молока, чтобы твоя кожа сияла и была мягкой.
Катрин вздохнула. Как раз время заниматься ее кожей! Словно в этом дворце только и думали о секретах красоты. Ей уже надоела эта роль роскошного животного, обласканного, наряженного, откормленного на потребу хозяина.
Морайма ушла так быстро, как ей позволяли ее короткие ноги, и Катрин попыталась обдумать свое положение. Непосредственная близость Зобейды не страшила ее. Конечно, принцесса еще два раза подумает, прежде чем замучить ту, которую она считает сестрой своего любовника. Вовсе не из-за нее терзалась молодая женщина. А из-за Арно! Когда он ее только увидел и узнал, она ни минуты не сомневалась, что он обрадовался и что он ее любит. Бывают минуты, которые не обманывают! Но Зобейда задула эту радость, как свечу, ядовитыми словами, и Арно вынырнул из внезапно нахлынувшей волны счастья и стал прислушиваться только к ревности, к злости обманутого мужа. Он еще не знал, печально думала Катрин, некоторых эпизодов вроде цыганского табора с несчастным Феро или в башне замка Кока, и нужно, чтобы он о них никогда не узнал. Иначе счастье для них невозможно. Он навсегда от нее отвернется.
Между тем усталость заставила ее закрыть глаза, но она спала плохо, нервно, вскакивая и вскрикивая. Катрин ощущала опасность, природу которой не могла определить, но чувствовала, как эта опасность неумолимо приближается.
Во сне ей показалось, что она задыхается. Это разбудило ее окончательно. Она выпрямилась в кровати, вся в поту и с отчаянно бившимся сердцем. Лунный свет теперь пролег вдоль плит на полу. Крик ужаса вырвался из горла молодой женщины: там, в белесом свете медленно покачивалась тонкая, черная… змея! И она ползла к кровати!
Катрин поняла все в мгновение ока. Миска молока, которую Морайма поставила у изголовья кровати! Ее желание поскорей убежать, страх Мораймы – теперь Катрин поняла смысл всего этого.
С расширенными от ужаса глазами, судорожно сжимая шелковые одеяла на обнаженной груди, с неприятным ручейком холодного пота, потекшим вдоль спины, Катрин смотрела, как подползала змея. Она оцепенела от вида длинного черного тела, которое медленно, разворачивая свои кольца на плитах, подползало все ближе, ближе. Словно кошмар, от которого уже не проснуться, ибо она не осмеливалась кричать. А потом, кого звать? Никто не придет на ее зов…
Ее обезумевший разум обратился к мужу. Сейчас она умрет в нескольких шагах от него, а завтра, конечно, когда ее труп обнаружат уже холодным, Зобейда найдет бесконечное множество оправданий, лживых и притворных сожалений. Все комнаты выходили в сад. Как же она могла догадаться, что змея проникнет именно в ее комнату? И Арно, вполне возможно, ей еще и поверит… И вот, когда змея доползла до ее низкой кровати, она отчаянно застонала:
– Арно! Арно, любовь моя…
И произошло чудо. Катрин в самом деле подумала, что страх свел ее с ума, когда увидела, что Арно оказался рядом. Его высокая фигура заслонила лунный свет. Быстрым взглядом он охватил забившуюся в угол кровати Катрин и змею, которая уже поднимала свою плоскую голову. Одной рукой он выхватил кинжал из-за пояса, другой схватил платье, валявшееся на табурете, и всей тяжестью упал на кобру.
Смерть змеи была мгновенной.
– Не бойся! Я ее убил!
Но она его едва слышала. Обезумев от страха, Катрин осталась сидеть с вытаращенными глазами, стуча зубами, не в силах вымолвить ни слова. Арно подошел к кровати:
– Катрин! Прошу тебя, ответь… С тобой ничего не случилось?
Она открыла рот, но слова застыли в горле. Ей хотелось заплакать, но она не могла пошевелиться, поднять на мужа взгляд, в котором жил ужас. Арно заключил ее в свои объятия.
В нем поднялась глубокая жалость, когда она прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди, как это делают напуганные дети. Он сжал ее сильнее, стараясь передать ей свое тепло, чтобы она перестала дрожать.
– Я знал, что эта презренная женщина способна на все, я поэтому и сторожил, но не ожидал такой низости! Успокойся, я с тобой! Мы убежим вместе, вернемся домой. Я люблю тебя…
Слово пришло само собой, совершенно естественно, и Арно ему не удивился. Его обида, ревность разом улетучились. Страшный испуг, который он испытал, показал меру его любви к ней. И теперь, когда она была в его объятиях, он понимал, что ничто и никто никогда не сможет по-настоящему встать между ними, что их любовь выдержала много испытаний и разлучит их только могила. У них было одно общее сердце, и Арно хорошо знал, что никогда не найдет мужества оттолкнуть Катрин. Каприз, родившийся от скуки, радость чувствовать себя сильным и здоровым, страсть и красота принцессы – все это довольно жалкие чувства по сравнению с единственным счастьем – прижимать к себе Катрин.
Она судорожно хваталась теперь за него обеими руками, лепеча бессвязные слова. На какой-то миг ему явилась страшная мысль, не свел ли ее страх с ума.
– Посмотри на меня! Ты узнаешь меня, говори!
Она кивнула, не переставая всхлипывать.
– Милая моя! – прошептал он, гладя ее волосы. – Успокойся… Что мне сделать, чтобы ты улыбнулась?
Внезапно Катрин разрыдалась. Он понял, что она была спасена, что ее безумие уходит.
– Бедная! – мягко утешал он. – Поплачь, тебе от этого будет легче.
Черные тучи страха разразились настоящим водопадом. Со слезами уходили ее мучения, тревоги, отчаяние. Она плакала от счастья и облегчения, радости, надежды, любви и даже благодарности к отвоеванному наконец узнику. Все исчезало, и прошлое, и настоящее. Теперь ее всю охватило это нежное тепло обожаемого мужчины, это чувство чудесной безопасности, которое он умел ей дать. Мало-помалу рыдания уступили место сладкому ощущению уюта. Катрин успокоилась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время любить - Бенцони Жюльетта



эта серия о катрин будет самой любимой
Время любить - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.29





Читала первый раз еще совсем девчонкой хочу перечитать еще раз. Очень интересно.
Время любить - Бенцони ЖюльеттаЕлена
21.07.2013, 10.22





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100