Читать онлайн Время любить, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Король-поэт в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время любить - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время любить - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время любить - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Время любить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Король-поэт

Бассейн, выложенный голубой с золотом мозаикой, утопал в дымке благоуханного воздуха, когда Катрин, подталкиваемая Мораймой, появилась из гарема. По приказу старой еврейки она проспала два часа после еды, и в ушах у нее шумело. Гомон вспугнутого птичника стоял в зале, где около пятидесяти женщин болтали все разом. В бассейне, полном теплой голубой воды, плескались красивые женщины. Вода в нем была такая прозрачная, что совсем не скрывала тел купальщиц. Все цвета кожи можно было увидеть на этой картине в пышной и очаровательной раме бассейна: темная бронза африканок с узкими бедрами и торчащими грудями, нежная слоновой кости кожа азиаток, розовый алебастр нескольких западных женщин соседствовали с янтарным оттенком мавританок. Катрин увидела черные, рыжие, красного дерева и даже белокурые волосы, глаза всех оттенков, услышала голоса на все лады. Но ее появление под покровительством хозяйки гарема заставило замолчать весь этот мирок. Все женщины застыли, все взгляды обратились к новенькой, которую сама Морайма поспешно принялась раздевать. Катрин заметила, что выражение глаз у всех этих женщин было одним и тем же: всеобщая враждебность.
Между тем Морайма тоже почуяла враждебную атмосферу. И ее резкий голос возвысился:
– Ее зовут Свет Зари. Это пленница, купленная в Альмерии. Постарайтесь, чтобы с ней не случилось ничего дурного! Я не поверю ни в слишком скользкие края бассейна, ни в недомогания в бане, ни в несварение желудка от сладостей, ни в карниз, который вдруг свалится, ни в гадюку, случайно заползшую в сад! Помните об этом! А ты иди окунись в воду.
Недовольный шепот встретил эту короткую речь, но никто не осмелился возражать. Однако, дотрагиваясь кончиком ноги до благоуханной воды в купальне, Катрин показалось, что она спускается в ров, полный змей. Все эти красивые тела обладали опасной гибкостью, а все эти рты со свежими губами, казалось, были готовы выпустить яд.
Ее сторонились, и Катрин вовсе не хотелось продолжать купание, не доставлявшее удовольствия. Она уже приближалась к краю бассейна и собиралась отдаться в руки двух рабынь, которых назначили ей в услужение и которые ожидали ее с полотенцами наготове у края бассейна. Внезапно она заметила, что молодая блондинка, лежавшая на подушках у края бассейна, обладательница красивого округлого и свежего тела, искренне ей улыбалась. Не задумываясь, Катрин подплыла к ней. Улыбка молодой блондинки обозначилась еще яснее.
– Не обращай на них внимания. Так всегда бывает, когда приходит новенькая. Понимаешь, новая женщина может стать опасной соперницей.
– Неужели все эти женщины влюблены в калифа?
– Господи, конечно, нет! Хотя ему не откажешь в привлекательности.
Блондинка заговорила по-французски.
– Ты из Франции? – спросила удивленная Катрин.
– Я родилась в Оксонне. Там, – добавила она с грустью, – меня называли Мари Вермейль. Здесь меня называют Айша. А ты откуда родом?
– Я родилась в Париже, но выросла в Дижоне, где мой дядя Матье Готрен торговал сукном…
– Матье Готрен? – повторила Мари задумчиво. – Мне знакомо это имя… Мне кажется, я тебя уже видела…
Она внезапно умолкла. Скользнув в лазоревую воду, женщина с золотистой кожей изящно подплывала к ним. Два зеленых зрачка, словно острие кинжала, вонзились в обеих женщин. Мари прошептала:
– Остерегайся этой гадюки! Это Зора, теперешняя фаворитка. Она еще хуже, чем принцесса Зобейда, потому что принцесса презирает вероломство, которым Зора пользуется с большим искусством. Если ты понравишься хозяину, тебе нужно будет опасаться этой мавританки.
У Катрин не осталось времени, чтобы задавать еще какие-то вопросы. Посчитав, конечно, что она уже достаточно поболтала с Мари-Айшой, Морайма подошла с двумя черными рабынями.
– Поговорим позже, – прошептала Мари и скользнула в благоуханную воду.
Катрин позволила двум рабыням тщательно себя растереть, потом они смазали ее тело ароматным маслом. Но когда она собралась надеть на себя шелковый полосатый халат без рукавов, Морайма воспротивилась:
– Нет. Не одевайся сразу. Пойдем со мной.
Вслед за еврейкой Катрин прошла несколько залов с горячими или холодными купальнями, потом они наконец пришли в комнату всю в лепных украшениях. Закрытая золоченой решеткой, галерея шла на высоте второго этажа. Низкие кушетки со множеством разноцветных подушек виднелись в глубине альковов, устроенных между арками и колоннами, и на них возлежали несколько очень красивых и совершенно нагих женщин. Морайма указала Катрин на пустующую кушетку.
– Ложись туда!
– Зачем?
– Увидишь. Это недолго…
Уложив Катрин в соблазнительной позе, Морайма встала в центре зала, где в мраморной раковине журчала струя воды. Она подняла голову к верхней галерее, словно ждала чего-то. Заинтересовавшись, Катрин посмотрела в том же направлении.
Ей показалось, что она заметила за тонкими позолоченными планками неподвижный силуэт. Катрин спрашивала себя: что она делает здесь? Ответ не заставил себя долго ждать. Тонкая рука высунулась в отверстие, и что-то упало на кушетку, которую занимала Катрин. Катрин с любопытством наклонилась и увидела, что это было простое яблоко. Она протянула к нему руку, но подоспевшая Морайма схватила плод. Катрин увидела, что еврейка была красной от возбуждения и что ее маленькие глазки сияли от радости.
– Хозяин выбрал тебя! – бросила ей правительница гарема. – А ты ведь только появилась! Этой же ночью тебе будет оказана честь быть допущенной до ложа властелина. Пойдем, нам надо тебя подготовить. Хозяин торопится.
И, даже не позволив Катрин взять одежду, она увлекла ее через залы и галереи. Вскоре они дошли до павильона, самого скромного в большом гареме, где Морайма поселила свою новую подопечную.
Отданная целой армии массажисток, которые сделали ее тело благоуханным, педикюрш, парикмахерш и гардеробщиц, молодая женщина посчитала более мудрым пассивно отдаться им в руки. Во всяком случае, будет полезно приблизиться к калифу… да так близко! Кто мог сказать, не удастся ли ей добиться какого-то влияния на него? А что касается… обстоятельств, в которые она попадала из-за близости с калифом Гранады, – по этому поводу Катрин больше не роптала. Ей предстояла война за Арно, а в борьбе любые средства хороши.
* * *
Калиф Мухаммад VIII, сидя со скрещенными ногами на диване, с восхищением рассматривал стоящую перед ним Катрин. Молодая женщина была уверена, что найдет в старшем брате Зобейды высокомерного, глубоко циничного мужчину, в некотором роде Жиля де Реца с чертами де Ла Тремуя…
А принц Мухаммад никак не походил на образ, который она ждала увидеть. Ему было лет тридцать пять, его густые волосы, не скрытые под тюрбаном, и короткая ухоженная бородка были темно-русыми, а светлые глаза выделялись на смуглом лице. Мухаммад отложил свиток, на котором при помощи тростниковой палочки писал в тот момент, когда вошли Катрин с Мораймой.
Мухаммад ничего не говорил, пока Морайма, пав перед ним ниц, рассказывала ему о радости, охватившей новую одалиску, когда она увидела, что была избрана в первую же ночь, и молчал, когда она стала расхваливать красоту и нежность Света Зари, жемчужины страны франков, блеск ее глаз с аметистовой глубиной, гибкость тела… Но когда, поднявшись, старуха еврейка захотела снять покрывала из муслина, он остановил ее властным жестом и приказал:
– Удались, Морайма. Я позову тебя позже…
И они остались вдвоем. Тогда калиф встал. Он был не очень высок, ноги его казались слишком короткими по сравнению с мощным торсом, облаченным в зеленого шелка халат, подпоясанный широким поясом с крупными изумрудами. Подходя к молодой женщине, он улыбнулся:
– Не дрожи. Я не желаю тебе зла!
Он говорил по-французски, и Катрин не скрыла удивления:
– Я не дрожу. Но откуда вы знаете мой язык?
Улыбка обозначилась четче. Мухаммад был теперь совсем близко от молодой женщины, и она могла вдыхать легкий аромат вербены, исходивший от его одежды.
– Монарх должен сам понимать послов. Толмачи слишком часто неверно исполняют свой труд… или продаются! Один пленник, святой человек из твоей страны, обучил меня этому языку, когда я был еще ребенком.
Длинные и тонкие пальцы Мухаммада стали снимать покрывало, которое скрывало голову. Он делал это медленно, мягко, с утонченностью любителя искусства, который открывает, развертывает драгоценное произведение, с давних пор ему желанное. Нежное лицо под короной золотых волос появилось под маленькой круглой тюбетейкой, расшитой мелким жемчугом, потом изящная шея. Упало еще одно покрывало и еще одно. Морайма со знанием дела истинной художницы, для которой желание мужчины не имеет никаких секретов, надела на Катрин много покрывал, зная, с каким удовольствием ее хозяин будет их снимать одно за другим. Под множеством легких лепестков на Катрин были только широкие плиссированные шаровары, сделанные из такой же вуали и подхваченные на щиколотках и на бедрах жемчужными нитями, заплетенными в косички. Молодая женщина не двигалась. Она давала возможность тонким рукам действовать по их усмотрению, и они по мере того, как исчезали покрывала и толщина их уменьшалась, делались все более ласковыми. Ей хотелось понравиться этому симпатичному человеку, который проявлял себя нежным по отношению к ней, не прося ее при этом, в конце концов, ни о чем, кроме часа удовольствия… того самого удовольствия, которое Жиль де Рец взял у нее силой, которого цыган Феро добился при помощи зелья и которое она сама отдала Готье. Столько мужчин прошло в ее жизни! И этот, конечно, не был из них наихудшим.
Скоро муслин пал на лазуритовые плиты гигантскими лепестками роз. Руки калифа ласкали теперь обнаженное тело Катрин. Потом Мухаммад отходил на несколько шагов, чтобы получше ее разглядеть в мягком свете золотых ламп. В черной глубине высоких кипарисов в саду запел соловей, и Катрин вспомнила о том соловье, которого она услышала, переступив порог высоких красных ворот Аль Хамры. Может быть, это был тот же маленький певец?..
Навстречу песне соловья мягко раздался в темноте голос Мухаммада:
Я розу зари в саду сорвал,И песнь соловья поразила меня.Любовью к розе, как я, он страдал,И утро страдало от слез соловья.Я долго ходил по аллеям печальным,Пленник той розы, того соловья…
Стихи были прекрасны, и низкий голос калифа придавал им еще большее очарование, но стихов он не дочитал. Мухаммад приблизился к Катрин и припал к ее губам. Затем поднял молодую женщину на руки и унес в сад.
– Место розе среди ее сестер, – прошептал он. – Я хочу сорвать тебя в саду.
Под сенью жасмина, на мраморных плитах у зеркальной воды, в которой отражались звезды, были разложены подушки. Мухаммад опустил на них Катрин, потом с нетерпением сорвал с себя халат и отбросил его. Тяжелый пояс с изумрудами упал в воду и исчез в ней, а калиф не сделал ни движения, чтобы его удержать. Он заключил в объятия молодую женщину, вздрагивавшую, но не сопротивлявшуюся причудливому колдовству, таившемуся в этом человеке, в этой великолепной, утопавшей в ароматах ночи, которую нежной музыкой сопровождали шепот воды и пение соловья. Мухаммад был опытным любовником, и Катрин послушно отдалась его нежной игре, под волнами сладостного удовольствия гоня от себя чувство вины и разбавляя его пополам с чувством мести, которое тоже не было для нее лишено своего особого вкуса.
И большое зеркало воды, в котором отражался тоненький серп серебристой луны, вдруг затихло, чтобы лучше отразить двойной образ слившихся тел.
* * *
– Отдай ветру аромат букета, сорванного с твоего лица, я стану дышать ароматом тропинок, которых касаются ноги твои… – шептал калиф на ухо Катрин. – Словно ты замешена на цветах из этого сада, Свет Зари, и твой взгляд чист, как прозрачны его воды. Кто же научил тебя любви, о, самая благоуханная из роз?
Катрин благословила тень от жасмина, что скрывала их и сделала незаметной внезапно проступившую краску у нее на лице. Калиф был прав, она любила любовь, и, если ее сердце отдано было только одному-единственному на свете мужчине, тело ее могло ценить изощренные ласки мастера искусства сладострастия. Она сказала с некоторым лицемерием:
– Я твоя рабыня, о господин мой, и я только подчиняюсь тебе.
– Правда? Я надеялся на большее, но для такой женщины, как ты, я смогу и подождать сколько понадобится. Я научу тебя меня любить сердцем так же, как и телом. Здесь у тебя не будет другого занятия, кроме того, чтобы каждую ночь давать мне еще большее счастье, чем накануне.
– Каждую ночь? А другие твои жены, господин?
– Кто же, испробовав божественного гашиша, станет довольствоваться безвкусным рагу?
Катрин вспомнились дикие глаза Зоры. Мухаммад предлагал ей роль фаворитки, и Катрин догадывалась, что угрозы Мораймы не удержат египтянку на пути к убийству, если с Катрин калиф забудет всех прочих женщин, и Зору в частности.
– Ты делаешь мне много чести, господин, – начала она, но под портиком появился отряд факельщиков, осветив ночь красноватыми отсветами.
Мухаммад приподнялся на локте и, нахмурив брови, с недовольством смотрел, как те приближались.
– Кто это осмелился беспокоить меня в такой час?
Факельщики сопровождали высокого и худощавого молодого человека, с короткой черной бородой, в тюрбане из пурпурной парчи. Катрин узнала одного из охотников, которые в то утро сопровождали Арно.
– Кто это? – спросила она.
– Абен-Ахмед Бану Сарадж, наш великий визирь, – ответил Мухаммад. – Стряслось что-то серьезное, иначе он не осмелился бы прийти сюда…
Мгновенно Мухаммад, который совсем недавно шептал стихи и страстно ласкал ее, превратился во всемогущего калифа, перед которым преклонялось всякое существо. Он накинул халат и выступил на освещенное пространство. При виде его факельщики встали на колени, а великий визирь пал ниц в песок аллеи.
– Что случилось, Абен-Ахмед? Что тебе нужно в такой час ночи?
– Только опасность могла привести меня к тебе, повелитель верующих. Твой отец, храбрый Юсуф, покинул Джебель-аль-Тарик
type="note" l:href="#n_5">[5]
во главе своих берберских всадников и направляется к Гранаде. Мне показалось, что тебя нужно предупредить незамедлительно…
– Ты правильно сделал! Известно, почему мой отец покинул свое убежище?
– Нет, всемогущий господин, мы этого не знаем! Но если ты позволишь твоему слуге дать совет, я осмелюсь сказать, что надо направить навстречу Юсуфу кого-то, кто бы прощупал его намерения.
– Никто, кроме меня самого, не может сделать этого. Он мой отец, и трон принадлежал ему. Если кто-то отправится ему навстречу, им буду я. А что, если Юсуф спешит сюда с воинственными намерениями?
– Не лучше ли в таком случае тебе остеречься?
– Ты принимаешь меня за женщину? Пусть седлают лошадей. Пятьдесят человек будут меня сопровождать. Иди и выполняй приказ. Я скоро вернусь во дворец.
Абен-Ахмед, пятясь, убрался, изображая своим видом великое уважение к калифу. Но Катрин заметила радость в его глазах, ликование, когда Мухаммад объявил о своем отъезде. Калиф подождал, пока удалится его визирь, встал на колени возле своей новой фаворитки, погладил беспорядочно рассыпавшиеся волосы…
– Мне придется покинуть тебя, моя чудесная роза, и сердце у меня от этого разрывается. Но пройдет немного ночей, и я вернусь к тебе.
– Не едешь ли ты навстречу опасности, господин?
– Что такое опасность? Властвовать – это уже опасность. Опасность повсюду: в садовых цветах, в чаше меда, которую подает тебе невинная рука младенца, в нежности аромата… Может быть, и ты самая смертельная опасность!
– Ты и вправду веришь тому, что говоришь?
– Что касается тебя, нет! У тебя слишком нежные, слишком чистые глаза! Как жестоко уходить от тебя…
Он поцеловал ее долго, пылко, потом, выпрямившись, хлопнул в ладоши. Словно по волшебству, тучная фигура Мораймы возникла из-за черного занавеса кипарисов. Калиф указал ей на молодую женщину:
– Отведи ее обратно в гарем… и позаботься, чтобы она ни в чем не нуждалась во время моего отсутствия. Где ты ее поселила?
– В маленьком дворике у бань. Я еще не знала…
– Устрой ее в прежних покоях Амины и дай ей служанок, которых ты сочтешь надежными. Но более всего храни ее! Ты ответишь головой за ее спокойствие.
После нежного прощания Мухаммад удалился, а Морайма смотрела на Катрин глазами преданной собаки. Катрин открыла новое к себе отношение, которое ее развеселило.
– Найди мои покрывала, – сказала она ей. – Не могу же я одеться в эти подушки!
– Я тебе их найду, Свет Зари! Драгоценная жемчужина калифа не должна делать никакого усилия. Я призову носильщиков, носилки, чтобы тебя отнесли в твои новые покои…
Она уже собиралась убраться, когда Катрин остановила ее:
– Я хочу вернуться так же, как и пришла! Мне нравятся эти сады, и ночь так нежна! Скажи, те покои, что мне предназначены, удалены от жилища принцессы Зобейды?
Морайма сделала испуганный жест:
– Они как раз совсем близко, это-то меня и беспокоит. Султанша Амина бежала оттуда до самого Алькасар Хениля, чтобы уйти как можно дальше от принцессы Зобейды. Тебе нужно будет постараться ее не гневить, Свет Зари, а то жизнь твоя повиснет на волоске, а моя голова не замедлит покатиться под саблей палача. Особенно избегай садов Зобейды. И если по случаю ты заметишь франкского господина, которого она любит, тогда отвернись, плотно прикройся покрывалом и беги, если хочешь остаться живой…
Морайма бегом отправилась за покрывалами, словно монголы Зобейды уже шли по ее следу. Новая фаворитка не боялась. Разом она завоевала особое место и через несколько мгновений поселится в непосредственной близости от принцессы… и совсем рядом с Арно! Она могла теперь его видеть, она была в этом уверена, и при подобной мысли кровь ее быстрее текла по венам. Она даже забыла о часах, впрочем очаровательных, которые она только что провела в саду. Ночь любви с Мухаммадом – это была цена, которую пришлось заплатить, чтобы наконец достичь цели, к которой она так давно уже стремилась.
Несколькими минутами позже, обернувшись в покрывала, Катрин вслед за Мораймой, которая, переваливаясь, семенила впереди, покинула сад.
Часовые прокричали полночь, когда Катрин и Морайма переступили границы гарема, где бодрствовали евнухи. Лабиринт увитых цветами сводов, ажурных галерей и проходов под сводами привел их к внутреннему обширному двору, где благоухали цветущие растения. В глубине сада виднелась одна только лампа над изящной аркой, к которой и направилась Морайма. Вдруг из гарема раздался ужасный вопль, затем послышались крики, возгласы, визги, ругательства и даже стоны. Морайма вскинула голову, как старая боевая лошадь, которая слышит звук труб, нахмурила брови и проворчала:
– Опять началось! Видно, Зора опять выкидывает свои штучки! Когда хозяин выбирает другую женщину на ночь, она выходит из себя! Злоба Зоры проходит только тогда, когда потечет кровь…
– И ты ей позволяешь? – вскричала в возмущении Катрин.
– Позволяю? Ты меня не знаешь! Входи к себе, вот дверь, ты ее видишь. Там тебя ждут служанки. Я приду, чтобы посмотреть, как ты устроишься! Пойдемте со мной, вы, там!
Конец фразы предназначался для евнухов в ярко-красных одеждах, они несли молчаливую охрану у входа во внутренний двор. Катрин проводила троицу взглядом и осталась в одиночестве. Она испытывала радость от того, что осталась одна хоть на мгновение, и не спешила входить в дом. Ночь была нежна, утопала в ароматах и глухих отзвуках меланхолической музыки, шедшей от освещенной части здания.
Эта часть как магнитом притягивала Катрин. Неподвижно стоя в тени кустарника, она не могла отвести взгляда. Там, даже нечего было сомневаться, именно там находились покои Зобейды!
Между тем Катрин не терпелось посмотреть, что происходит в этих комнатах. Нежно лившийся свет, проходя сквозь листву усеянного цветами жасмина, освещал дорожки сада. Она чувствовала, что Арно был здесь, так близко, что, если бы он заговорил, она бы, безусловно, услышала его голос. Может быть, она чувствовала это по резким ударам своего сердца, по волне горькой ревности, прокатившейся по ней. И в ужасе Катрин опять почувствовала незатянувшуюся и мучительную рану ревности, такую же древнюю и первобытную, как и сама любовь. Зазвенел женский голос, горячий, страстный до предела, такой пылкий, что Катрин, оцепенев, не двигалась, слушая с напряжением. Она не понимала слов, но ее инстинкт, ее женская сущность говорили ей, что в песне заключался один из самых страстных призывов к любви…
Она стояла и слушала какое-то время, зачарованная таинственным голосом. Почти все огни погасли в павильоне Зобейды, певица перешла на шепот… Тогда, не в силах более сопротивляться снедавшему ее любопытству, Катрин приблизилась к павильону принцессы.
Она более не рассуждала, забыв о смертельной опасности, которой себя подвергала. Только инстинкт самосохранения подсказал ей снять туфли, низко наклониться под кустами, чтобы не быть замеченной охранниками. Мало-помалу она добралась до края одного окна, вокруг которого вилось экзотическое растение с острыми шипами. Не замечая боли, не издав ни стона, Катрин подобралась к самому окну.
Прямо перед ней среди подушек на огромном, покрытом розовой парчой диване, который занимал по крайней мере половину небольшой комнатки, интимной и восхитительной, сидел Арно. Его бронзовая кожа, черные волосы и широкие черные, расшитые золотом шаровары странным образом выделялись на фоне нежно-розовой парчи. Стоя перед ним, рабыня, плотно завернутая в покрывало, то и дело наполняла золотой кубок. Между тем Катрин поразилась, что его взгляд слегка затуманен, и поняла, что он был просто-напросто очень пьян! Это ее поразило до глубины души. Никогда еще она не видела своего супруга во власти винных паров.
Но она узнала женщину, которая полулежала недалеко от него среди подушек. Это она пела, небрежно лаская длинными гибкими пальцами струны мандолины. Это была Зобейда собственной персоной… И она была прекрасна так, что захватывало дыхание.
Крупные жемчужины на шее, запястьях и щиколотках подчеркивали красоту ее смуглой кожи, тело покрывало облако газа нефритового цвета, который не скрывал ни одного очаровательного изгиба. Она увидела, что Зобейда поедает глазами своего пленника, тогда как тот даже не смотрит на нее.
Упрямое безразличие Арно вывело из терпения мавританку. Она с раздражением отбросила мандолину, прогнала рабыню, потом поднялась, подошла к Арно и улеглась рядом с ним, положив голову на колени любовнику.
Медленно он до дна осушил свой бокал. Но Зобейда хотела заставить его заняться ею. Катрин увидела, как ее пальцы, унизанные кольцами, гладили плечи Арно, играли его волосами, касались выпуклых мускулов на груди. Бокал был допит, Арно отбросил его, и Катрин закрыла глаза, потому что Зобейда завладела его губами.
Но почти сейчас же пара разъединилась. Арно внезапно поднялся, вытер рукой кровь, проступившую у него на губах, которые Зобейда укусила… Арно оттолкнул Зобейду, и та упала на ковер.
– Сука! – прорычал он. – Я тебе покажу…
Он схватил с низкого столика хлыст, который там валялся, и протянул им по спине и плечам Зобейды. Катрин, забыв о своей ревности, едва удержалась от крика ужаса. Горделивая принцесса не стерпит подобного обхождения. Вот она сейчас позовет, ударит в бронзовый гонг, висевший у дивана, заставит сбежаться евнухов, палачей.
Но нет! С жалобным стоном необузданная Зобейда поползла по ковру к босым ногам своего любовника, прильнула к ним губами, обвила сияющими жемчугом руками его ноги, подняла к нему молящие глаза. Она шептала слова, которые Катрин не могла понять, но мало-помалу их колдовская магия должна была подействовать на мужчину. Катрин увидела, как хлыст выпал из рук ее мужа. Он взялся руками за волосы Зобейды, поднял ее до своего лица и завладел ее губами, в то время как другой рукой сорвал с нее прозрачные одежды.
Задыхаясь, Катрин прижалась к холодной стене дворца. Она чувствовала, что жизнь уходит из нее, подумала, что умрет здесь, ночью, в двух шагах от этой бесстыдной пары, которая громко стонала от удовольствия… Ее рука конвульсивным движением поискала любимый кинжал на бедре, но встретила только нежный муслин, которым едва была прикрыта. Рука Катрин не нашла желанного оружия, а только наткнулась на ствол с острыми шипами. Они жестоко вонзились ей в ладонь, исторгнув из ее уст тихий стон. Но боль привела ее в чувство. В тот же момент шум голосов, чьи-то шаги окончательно вернули ей ощущение реальности. Она осторожно выбралась из своего тайника и вышла на центраьную аллею, где увидела Морайму.
Старая еврейка бросила на Катрин подозрительный взгляд:
– Откуда ты пришла? Я тебя искала…
– Я была в саду. Ночь такая… тихая! Мне не хотелось возвращаться домой, – с усилием сказала молодая женщина.
Не ответив, Морайма взяла ее за запястье и увлекла к Водяной башне. Дойдя до освещенной колоннады, она осмотрела свою пленницу, нахмурила брови и заметила:
– Ты очень бледная. Что, заболела?
– Нет. Может быть, устала…
– Тогда не понимаю, почему ты еще не в постели. Теперь пойдем!
Катрин послушно брела за Мораймой, не замечая роскоши и великолепия покоев, через которые они проходили. И Морайма, которая ожидала радостных возгласов и слов благодарности калифу, не поняла, почему, едва войдя в комнату, где ее ждала целая армия служанок, Катрин рухнула на шелковые подушки и залилась слезами.
У хозяйки гарема между тем хватило мудрости не задавать вопросов. Она ограничилась тем, что властным жестом отослала всех служанок, потом терпеливо уселась в ногах кровати и стала ждать, пока пронесется буря.
Она философски отнесла слезы Катрин на счет чрезмерно сильных впечатлений от насыщенного событиями дня. Но Катрин плакала долго, так долго, что только усталость утолила ее горе. Когда рыдания смолкли, она без всякого перехода мгновенно впала в сон. Морайма же давно путешествовала в стране снов. А летняя ночь под звон шлюзового колокола накрыла Гранаду.
* * *
Когда Катрин открыла припухшие от слез глаза, она увидела вокруг себя кучу народа. Уверенная, что это – продолжение ее страшных снов, она поспешила закрыть глаза. Но прикосновение влажного тампона к ее векам убедило ее в ошибке: она все-таки проснулась.
– Ну-ну, просыпайся, Свет Зари, моя сладкая жемчужина! Посмотри, какой тебе оказан почет!
Катрин опять приоткрыла глаза. Множество рабынь окружили кровать, и пришли они не с пустыми руками. Ей предлагались шелка, муслины всех цветов, массивные золотые украшения с варварски огромными камнями, серебряные и золотые кувшины с редкими духами и маслами. Но что привлекло внимание новой фаворитки, так это огромная фигура Фатимы, которая сидела по-турецки на большой подушке прямо на полу, сложив руки на животе и завернувшись в ярко-красный шелк.
Заметив, что молодая женщина смотрит на нее, эфиопка встала и склонилась с удивительной гибкостью, подметая пол смешными перьями попугая, прикрепленными к ее прическе.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Катрин, едва шевеля губами.
– Я пришла приветствовать восходящую звезду! На рынках только и говорят, что о любимице калифа, о редкой жемчужине, которую мне посчастливилось отыскать…
– И ты пришла с утра пораньше за наградой?
Презрительный тон Катрин не стер улыбки с лица Фатимы.
– Даю слово, что нет! Я пришла к тебе с подарком.
– Подарком? От тебя?
– Не совсем. От врача Абу! Знаешь, Свет Зари, мы очень заблуждались по поводу его прекрасной души!
Катрин приподнялась на локте, оттолкнув рабыню.
– Что ты хочешь сказать?
Черная рука Фатимы указала ей на большую корзину, в которой лежали отборные фрукты.
– Он пришел с раннего утра и принес вот это, прося меня пойти в Аль Хамру и преподнести тебе.
– Тебя? Разве ты его не обманула?
– Именно поэтому я и говорю, что у Абу-аль-Хайра возвышенная душа. Он не только не злится на меня, но еще и полон благодарности за то, что я сделала. «Ты сделала так, что, сам того не желая, я доставил радость моему калифу, – сказал он мне со слезами в голосе, – и отныне властелин верующих в молитвах будет поминать врача Абу, который пожертвовал ему бесценную жемчужину!» А что касается тебя, – продолжила эфиопка, – он умоляет тебя принять его фрукты, сделать честь каждому из них прикосновением твоих губ для того, чтобы взамен они укрепили твое сердце, оживили твои силы и придали тебе блеска, который продлит твое счастье. Эти плоды, как он утверждает, обладают магическими свойствами, но такую власть они имеют только для тебя!
Фатима могла бы продожать произносить красивые фразы бесконечно. Катрин поняла, что это утреннее подношение содержало нечто другое, кроме фруктов. Она заставила себя улыбнуться. Ей необходимо было остаться одной, отделаться от всех этих людей, и в первую очередь от Фатимы.
– Поблагодари моего прежнего хозяина за щедрость. Скажи ему, что я никогда и не сомневалась в его сердечной доброте и что я сделаю все на свете, чтобы завоевать навсегда сердце того, кого люблю. Если мне это не удастся, я лучше умру.
Увидев, что ее посетительница не собирается сдвинуться с места, что служанки, казалось, застыли в своих позах со всяческими приношениями, Катрин призвала к себе Морайму, которая как раз в этот момент входила, заставила ее наклониться к себе и шепнула на ухо:
– Я устала, Морайма, и хочу еще немного поспать.
– Тебе нужно только приказать, о роза из роз. Все, выходите!
– Приходи повидаться со мной, Фатима! – сказала на прощание Катрин толстой негритянке. – Ты мне, конечно, понадобишься, и я всегда буду счастлива тебя видеть.
Большего и не нужно было, чтобы слегка поникшие минутой раньше перья попугая вновь встрепенулись. Переполненная гордостью, чувствуя себя доверенной фаворитки, может быть, будущей султанши, если у калифа родится от нее сын, Фатима величественно удалилась, и за ней проследовали служанки, принесшие королевские подарки.
– Теперь спи, – сказала Морайма, задергивая муслиновые занавески розового цвета, которые закрывали кровать Катрин. – И не ешь слишком много фруктов, – прибавила она, видя, как молодая женщина придвинула корзину поближе к себе. – Это раздувает живот, не надо ими злоупотреблять, а что касается фиг…
Не закончив фразы, Морайма бросилась на пол, пала ниц. На пороге стояла принцесса Зобейда.
Ее распущенные волосы опускались до бедер, на ней было простое одеяние из голубой с зеленым парчи, затянутое на тонкой талии широким золотым поясом.
Кровь бросилась Катрин в голову, когда сдавленный голос Мораймы прошептал ей:
– На колени! Это принцесса.
Никакая сила в мире не могла заставить молодую женщину сделать то, что от нее требовали. Пасть ниц ей перед этой дикаркой, которая осмелилась забрать у нее мужа? Даже самый примитивный инстинкт самосохранения не мог ее принудить к этому! Ненависть, которую эта женщина ей внушала, сжигала Катрин. Не шелохнувшись, она смотрела сузившимися от гнева глазами на приближающуюся принцессу.
– Из милости… к самой себе и ко мне, встань на колени! – прошептала Морайма в ужасе, но Катрин только пожала плечами.
Между тем Зобейда подошла к кровати. Ее большие темные глаза изучали женщину, что лежала перед ней, больше с любопытством, чем с гневом.
– Ты разве не слышишь, что тебе говорят? Ты должна пасть ниц передо мной!
– Зачем? Я тебя не знаю!
– Я сестра твоего хозяина, женщина, и поэтому твоя госпожа! Ты не должна в моем присутствии подниматься над пылью, которой ты и сама являешься! Встань и упади ниц!
– Нет! – четко произнесла Катрин. – Мне и здесь хорошо, у меня нет никакого желания вставать. Но ты можешь сесть.
Она увидела облако гнева, омрачившее прекрасное матовое лицо, и в какой-то миг испугалась за свою жизнь. Но нет… Презрительная улыбка скривила карминовые губы, и Зобейда пожала плечами.
– Успех вскружил тебе голову, женщина, и на этот раз я буду снисходительна! Но ты узнаешь, что в отсутствие брата властвую здесь я. К тому же, лежа или на коленях, ты все равно у моих ног. Берегись, однако, и на будущее постарайся выказывать мне должное уважение, ибо в другой раз я могу быть и менее терпеливой. Сегодня у меня хорошее настроение.
В свою очередь, Катрин вынуждена была сделать усилие, чтобы усмирить клокотавший в ней гнев. У нее хорошее настроение? И правда, Катрин слишком хорошо понимала причины такого благодушия! Достаточно было полюбоваться на удовлетворенный вид Зобейды, едва прикрывавшее ее платье, надетое прямо на голое тело – она только что вышла из кровати! – на синеватые круги под глазами принцессы… Много ли времени прошло с тех пор, как она вышла из объятий Арно?
Внезапно молчание, которое становилось гнетущим, нарушил смех принцессы:
– Если бы ты сама себя увидела! У тебя вид кошечки, готовой выпустить когти! По правде говоря, мы друг друга не знаем, а то я бы подумала, что ты меня ненавидишь. Откуда ты, женщина с желтыми волосами?
– Меня захватили корсары-берберы, продали как рабыню в Альмерии, – сказала Катрин.
– Ты из страны франков?
– Да, так! Я родилась в Париже.
– Париж… Путешественники, которые бывают у брата, говорят, что когда-то это был несравненный город, но что война и нищета разрушают его и приводят в упадок.
– Боюсь, – сухо произнесла Катрин, – что ты многого не понимаешь в делах моей страны. Впрочем, и мне было бы трудно тебе их объяснить.
– Да меня это не интересует! По правде говоря, я не могу понять страсти мужчин к вашей белой коже и светлым волосам. Все это так бесцветно!
Зобейда потянулась и, повернувшись спиной к Катрин, направилась к двери. Но, перед тем как переступить порог, обернулась:
– Чуть не забыла! Послушай, что я тебе сейчас скажу, женщина, и постарайся помнить об этом, если хочешь жить: каприз моего брата, который продлится недолго, будь уверена, вознес тебя на место султанши. Он поселил тебя по соседству со мной. Но если тебе хочется еще несколько ночей услаждать чувства калифа, не приближайся к моему дому. Если увидят, что ты бродишь вокруг моих покоев, ты умрешь!
Катрин не ответила. В какой-то миг у нее возник соблазн бросить в лицо сопернице то, что она о ней думала. Но не словесная же перепалка с Зобейдой возвратит ей Арно. Между тем она не смогла не прошептать:
– Ты что, прячешь сокровище у себя в доме?
– Ты слишком болтлива и слишком любопытна, женщина с желтыми волосами! Благодари аллаха, что я не хочу печалить брата, слишком быстро разбивая его игрушку, которой он еще не наигрался! Но держи свой язык за зубами и закрывай глаза, если хочешь сохранить и то, и другое! Помни: не приближайся к моему дому! Впрочем… Ты долго не пробудешь моей соседкой.
– Это почему же?
– Потому что ты меня разочаровала! Про тебя столько рассказывали во дворце, и мне захотелось полюбоваться на твою исключительную красоту, но…
Зобейда вернулась к Катрин. Ее походка, вкрадчивая, кошачья, как раз напоминала походку черной пантеры. Сердце Катрин замерло, когда принцесса выбрала в корзине огромный персик, в который ее маленькие острые зубки, не медля, с жадностью вонзились. Не ведая того, что на самом деле содержала корзина, Катрин задрожала от мысли, что Зобейда обнаружит «это» прежде ее самой. Лежало ли что-то под фруктами… или в каком-то из них? С Абу трудно было знать наверняка. С тревогой она смотрела, как Зобейда ела персик, как сок обильно тек по ее пальцам. Доев фрукт, принцесса бросила косточку на ложе Катрин и снизошла до того, чтобы закончить свою фразу:
– …но ты не такая красивая, как я думала! Нет, по правде говоря, есть и покрасивее!
И опять она потянулась к корзине с фруктами, выбрала на этот раз черную фигу и потом неторопливо удалилась. И вовремя! Обезумев от гнева, Катрин схватила дыню и уже было хотела использовать ее в качестве метательного снаряда, но Зобейда уже исчезла, и дыня выпала из рук Катрин. Морайма со стоном поднялась с пола. В течение всего разговора она оставалась простертой на полу.
– Аллах! – ворчала она. – Кости мои трещат, как ветки на огне! Какая вожжа тебе попала под хвост, Свет Зари, что ты спорила с ужасной Зобейдой? Право слово, удивляюсь, что ты еще жива! Видно, ночку-то она провела сладкую, наша принцесса. Невероятно, чтобы она была такой милостивой!
Эти слова переполнили чашу терпения; Катрин уже не смогла их вытерпеть.
– Уходи! – процедила она сквозь сжатые зубы. – Исчезни с глаз моих!
– Что с тобой? – удивилась старая еврейка. – Я не сказала тебе ничего обидного.
– Я хочу покоя, слышишь? Покоя! Исчезни и не возвращайся, пока я тебя не позову! Я же тебе уже сказала, что хочу спать. Спать! Понятно?
– Хорошо, хорошо, ухожу…
Морайма посчитала за лучшее убраться с глаз долой. Катрин же, оставшись одна, не стала терять времени зря. Притянув к себе корзину с фруктами, она поторопилась освободить ее, выкладывая плоды прямо себе на кровать. Фруктов было много, и ей пришлось дойти до дна, чтобы отыскать послание Абу. Абу-аль-Хайр был человеком осторожным.
На дне корзины она нашла три вещи, из которых по крайней мере одна исторгла у нее радостный крик: это был ее кинжал, верный спутник ее самых трудных дней жизни. Два других предмета были ему под стать: маленький пузырек и письмо, которое она поспешила прочесть:
«Когда путешественник углубляется в густой лес, где вокруг рычат дикие хищники, ему нужно иметь при себе оружие, чтобы защитить жизнь. Ты совершила безумие, уйдя без моего совета. Но тот, кто мыслит восстать против желания аллаха, безумен, и ты только следуешь предначертанному. Твои слуги издали охраняют тебя. Жоссу удалось устроиться в охрану к визирю. Он теперь живет в Альказабе, около дворца. Но Готье трудно сыграть роль немого слуги, которую я требую от него в моем доме. Он следует за мною повсюду, и я намерен сделать множество визитов к властелину верующих, когда он вернется. До этого времени не торопись. Ведь терпение – тоже оружие.
Что касается флакона, он содержит быстродействующий яд. Мудрец всегда предвидит, что может проиграть, а монгольские палачи принцессы слишком хорошо умеют играть симфонии мук на несчастных человеческих арфах…»
И, конечно, там не было никакой подписи. Катрин поспешила сжечь письмо на углях большой бронзовой курильницы для благовоний, стоявшей посередине комнаты. Теперь она чувствовала себя уверенней, туман в голове прошел. Она была вооружена, и ей показалось, что борьба с Зобейдой пойдет на равных: ведь она теперь могла ударить кинжалом эту высокомерную Зобейду и окончательно вырвать из ее рук Арно, даже если придется вскоре умереть и последовать за нею.
Прижимая к сердцу холодную сталь кинжала, Катрин опять улеглась на подушки. Ей нужно было хорошо поразмышлять над тем, что могло произойти дальше!..




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время любить - Бенцони Жюльетта



эта серия о катрин будет самой любимой
Время любить - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.29





Читала первый раз еще совсем девчонкой хочу перечитать еще раз. Очень интересно.
Время любить - Бенцони ЖюльеттаЕлена
21.07.2013, 10.22





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Да, действительно лучшая книга из этой серии)) Наконец-то произошло соединение главных героев.. Да здравствует, любовь!!
Время любить - Бенцони ЖюльеттаМилена
25.06.2014, 8.32





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12





Самая увлекательная часть романа
Время любить - Бенцони ЖюльеттаИрина
12.07.2015, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100